У страха глаза велики

Гуляли мы однажды с Генкой во дворе. Вдруг смотрим: соседский Толик издалека увидел нас и бежит навстречу.
«Что такое? — думаем. — Что случилось?»
Подбежал он, в руках фонарь держит, задыхается, глазами испуганными моргает.
— Ребята, — говорит, — не поверите: я чудовище видел.
Мы с Генкой переглянулись.
— Какое ещё такое чудовище?
— Самое настоящее, — говорит Толик. — Лохматое, глаза как пятаки.
— Где ты его видел?
— У нас в подвале. Я мимо шёл, слышу — шорох. Заглянул в дверь, посветил фонариком, а оно как глянет на меня! Я и побежал.
Мы снова переглянулись.
— Врёшь ты всё. Никаких чудовищ не бывает.
— А спорим, бывает? — сказал Толик.
— Проиграешь ведь, — предостерег я.
— Не проиграю. А если проиграю — я вам ножик свой отдам. — Толик достал из кармана перочинный нож. — Новый. Отец привёз.
Генка внимательно посмотрел на ножик, потом на Толика:
— Годится. По рукам. Если мы проиграем — часы твои. — И Генка демонстративно протянул Толику руку с настоящими командирскими часами. — Тоже отцовский подарок. Давай, Сашка, разбивай.
Я разбил их руки.
— Пойдёмте со мной, — сказал Толик. — Сами увидите.
— Очень даже интересно, — улыбнулся Генка. — Кого ты там видел. Пойдём, посмотрим.
— Вы, конечно, как хотите, — тут же произнёс я, — но я с вами не пойду. Мне не хочется глупостями заниматься.
— Пойдём, пойдём, — подмигнул мне Генка. — Куда идти-то?
— Да здесь оно рядом, в нашем доме живёт, в подвале.
— Э-э, нет, — снова воспротивился я. — Я по подвалам лазить не буду, этого ещё не хватало.
— Ты что, струсил? — говорит Генка. — Если боишься, иди последним.
— Кто, я струсил? Говорю же, ерунда всё это, выдумки эти ваши чудовища.
— Да я и сам знаю, что выдумки, — согласился Генка. — Пойдём, пойдём, всё равно делать нечего.
И мы пошли в подвал: Толик первый, так как только он знал, где это чудовище сидит, Генка за ним, а я последний. Хотя мы с Генкой и сказали, что не бывает никаких чудовищ, идём, а у самих всё-таки коленки дрожат немного: кто знает, а вдруг и правда там кто-то страшный сидит?
Подошли мы к подвалу.
— Ну, открывай дверь, — говорит Генка Толику. — Показывай своё чудовище.
Толик замер:
— Что-то мне страшновато, — говорит.
Но всё же стал потихоньку приоткрывать дверь. Дверь была тяжёлая, металлическая, и заскрипела так, что и без этого чудовища уже становилось жутковато.
Немного приоткрыв дверь, Толик обернулся:
— Ну как, не передумали? Пойдём дальше?
— Угу, — тихо сказал Генка. — Пойдём.
Дальше открывать дверь Толик не стал, чтобы не создавать лишнего шума, и мы по одному вошли в подвал.
— Тише, — предупредил Толик и аккуратно включил фонарик. — Оно там, за углом.
Мы медленно шли за Толиком, а когда дошли до угла, Толик остановился.
— Была не была, — сказал он шёпотом.
Он постоял ещё немного. Мы тоже. Раз уж он нас привёл, пусть и хозяйничает, сам всё показывает, чего спешить.
Наконец Толик набрался смелости и вышел за угол, начал светить фонарём прямо перед собой и вдруг как закричит:
— А-а-а-а!.. Там оно!
Толик резко отпрыгнул назад. И в ту же секунду из-за угла, отразившись от пустых бетонных стен, гулко повторилось:
— А-а-а-а!
— Ну что я вам говорил? — сказал Толик. — Оно и кричит!
— Действительно. Там, наверное, кто-то есть, — согласился Генка. — Слышали, как оно закричало?
— Да не придумывайте вы, — настаивал я на своём. — Не бывает никаких чудовищ. Это просто эхо.
— Да что ты заладил, — говорит Генка. — «Не бывает, не бывает». Нужно проверить, чтобы не было сомнений.
Генка взял фонарь у Толика и начал медленно заходить за угол. Так же, как и Толик, выставил фонарь перед собой…
— А-а-а-а!
Из-за угла, после Генкиного крика, снова повторился чудовищный вопль.
«А-а-а-а», — услышал я, и у меня ещё больше задрожали коленки.
— Ну что, — говорит Генка, — действительно там сидит кто-то страшный. — И мне фонарь суёт. — На, сам посмотри, твоя очередь.
Честно признаться, мне очень не хотелось смотреть на это чудовище. Я уже почти был уверен, что оно и правда там есть, но чтобы не показать вида, что мне страшновато, взял у Генки фонарь и медленно двинулся к чудовищу.
— А-а-а-а! — закричал я, как и Генка с Толиком. И опять из-за угла гулко отозвалось эхо. — Там… Там оно. Такое глазастое, и кричит…
— Видите, — прошептал Толик. — А вы вруном меня обозвали.
— Да ладно тебе обижаться, — грустным голосом прервал Генка. — Сам видишь, твоя правда.
— То-то, — пробурчал Толик. — Давайте часы.
Генка виновато посмотрел на меня.
— Ох и достанется тебе от папы, — сказал я.
Генка промолчал. Ничего не оставалось делать, как расставаться с часами. Спор есть спор. И только нехотя принялся Генка снимать с руки часы, как вдруг до нас стал доноситься шум. Кто-то спускался в подвал.
— Что делать? — испуганно спросил Генка.
— Не знаю, — растерялся я.
А Толик тут же предложил:
— Я знаю, что делать. Там, за углом, есть где спрятаться. Нужно бежать туда.
— За углом? — вырвалось у меня.
— Да здесь несколько шагов всего.
— Но там же чудовище.
— До чудовища ещё далеко, а сзади уже кто-то приближается.
Толик выставил вперёд фонарь и побежал. Мы за ним. Не прошло и двух секунд, как мы оказались в другом пролёте подвала и замерли.
Был слышен разговор. Люди были где-то совсем рядом и тоже светили фонариком. Мы прислушались.
— Вон стоит, — сказал грубый мужской голос. — Место только занимает, давно его надо было выбросить.
— Щас выбросим, — сказал другой голос.
Они шли прямо к этому самому чудовищу, и было понятно, что их разговор именно о нём.
Мы украдкой выглянули из-за угла и стали наблюдать, что будет дальше.
В какую-то минуту нам показалось, что там не одно, а целых два чудовища — два тёмных силуэта колыхались в свете фонарей. Что же будет? Мы ждали с нетерпением.
— Надо же, — прошептал Генка. — Выбросить хотят.
— Странно всё как-то, — в ответ прошептал я.
Тут люди эти взялись за него, повалили на землю, потом ухватились с разных сторон, подняли и начали выносить его из подвала. Чудовище почему-то молчало.
Мы снова спрятались за угол, чтобы нас не заметили.
— Держи. Держи крепче, — сказал грубый голос. — А то уроним.
— Они, наверное, его связали, — подумал вслух Толик.
— Точно связали, — поддержал Генка.
Немного покряхтев, люди наконец прошли мимо нас.
Мы ещё чуть-чуть посидели и, выйдя из нашего убежища, направили фонарик на то место, где недавно сидело чудовище. Как мы и догадывались, там никого не было.
На выходе из подвала ещё был шум. Очевидно, чудовище было очень тяжёлым, и людям непросто было с ним справиться. Набравшись смелости, мы тоже пошли к выходу.
Вскоре шум стих, и мы выбрались из подвала. Вышли на улицу, стоим, смотрим по сторонам. Вдруг Генка как засмеётся и показывает рукой вперёд:
— Ха-ха-ха! Смотрите, смотрите на это чудовище!
Мы стали, рты раскрыли. Вот так чудовище?!
— Ха-ха-ха! — заливается Генка. — Проспорил ты, Толик, ножичек свой.
Смотрит Толик вперёд и понимает, что проиграл он действительно в конце концов спор этот.
Тут и меня смех разобрал:
— Ха-ха-ха! — залился я. — Чудовище…
Смеялись только мы с Генкой. Толику не до смеха было. С ножичком-то ведь расставаться нужно.
— Нате, держите, — едва не плача, вымолвил он и протянул ножик Генке.
Взгляды наши были устремлены в одном направлении — туда, где два человека тащили к мусорке старый трухлявый шкаф с большим зеркалом на двери. В этом зеркале при свете фонарика мы и увидели собственные отражения — лохматые, перепуганные, с круглыми от страха глазами. Вот кто глядел на нас из темноты. Вот кто «кричал» в ответ — наше собственное эхо.
Генка продолжал хохотать. Между тем он взял ножик, рассмотрел его, а потом сказал:
— Ладно, не переживай. Будем считать, что ничья. Мы же вначале всё-таки поверили в чудовище. — И отдал Толику ножик назад.
И только тогда громкий Толиков смех пронзил воздух, а я, отсмеявшись, подумал: не зря, видно, в народе говорят, что у страха глаза велики.