Давай, мальчик, давай...

Было мне лет тринадцать. В деревню, где жила бабушка, я ездил часто, а после того, как отец купил мне там у дальних родственников старенький двухскоростной мопед, меня оттуда стало вообще не вытянуть. Судя по техническому состоянию, к мопеду много лет никто не подходил. Завести его удалось только месяца через два после покупки. Кажется, отец покупал его не как транспорт, а как конструктор для старшеклассника. Все детали вроде были на месте, но оживить их долго не получалось ни у меня, ни у взрослых, которые пытались помочь.
Я не сдавался. Все летние каникулы просыпался вместе с петухами, выкатывал мопед из сарая и снова проверял все системы и механизмы. И однажды мне повезло. Залил в бак немного бензина, открыл топливный кран, раскрутил педали. Мопед стоял на подножке. «Чих… пых… тра-та-та-та-та…» — из выхлопной трубы повалил дым. Я, счастливый до безумия, выкрутил ручку газа до предела, и треск усилился. «Тра-та-та-та-та…» — неслась по всей деревне пулемётная дробь. Он грохотал минуты две, а потом дробь оборвалась. Я заглянул в бензобак: бензин кончился.
Залил новую порцию, выкатил мопед на дорогу, поставил на подножку и снова раскрутил педали. «Тра-та-та-та-та…» — мопед работал исправно. Я включил первую передачу, и он понёс меня по деревенской улице. На бугристой дороге меня подбрасывало. Я выжал всё и не сбавлял. Скорость была километров двадцать в час, но мне она казалась огромной. Ветер трепал волосы, старенькие дома пробегали мимо. Старуха с ведром у колодца выпрямилась и долго смотрела мне вслед, не вытирая рук.
Проехав метров пятьсот, я выбрался на бетонку. Она была ровной, и мопед прибавил ещё немного. Откуда-то выскочила маленькая собачонка, тявкнула, пробежала несколько метров и отстала. Теперь по обе стороны стоял лес, и ничто не мешало наслаждаться скоростью. В те минуты я забыл, что у моего мопеда есть вторая передача. Я ехал на первой и, наверное, ехал бы так ещё долго, пока не обнаружил за собой микроавтобус.
Услышав его, я обернулся. Микроавтобус ехал следом и, судя по всему, обгонять не собиралась. Но тогда я об этом не думал. Я начал раскручивать педали, пытаясь прибавить. Микроавтобус не отставал ни на метр. Я обернулся снова. В окнах — мужики. Сытые, красные, они хохотали и тыкали в меня пальцами. Потом микроавтобус поравнялся со мной, но вперёд почему-то не уходил. Я услышал их голоса. Они что-то кричали, но я не сразу разобрал что. Вгляделся, прислушался.
— Давай, давай, russischer Junge! — донеслось до меня на ломаном языке.
Стало ясно: немцы. Из бабушкиных рассказов я вспомнил, что они часто приезжали сюда с гуманитарной помощью — в область, пострадавшую после аварии на Чернобыльской АЭС.
— Давай, давай, russischer Junge!
По бокам бетонки тянулись леса. Бабушка говорила: в этих лесах партизанил дед, здесь его и ранили. Она сама с тремя детьми пряталась где-то тут. Я не знал точно где — она не любила рассказывать. Позади оставалась деревня, где почти все знали об ужасах сорок первого — сорок пятого не понаслышке. И теперь эти люди смеялись надо мной. Я понимал, что война давно кончилась и что эти хохочущие мужики её не видели. Но их слова будто отбросили меня лет на пятьдесят назад, в начало сороковых. Я сжал руль так, что побелели костяшки. Победа, как я сам решил, была простой: проехать прямой участок дороги быстрее «вражеского» микроавтобуса.
До финиша оставалось метров триста. Как назло, мопед начал чихать, пыхтеть и терять мощность. Микроавтобус тоже сбавил скорость. Я что было сил крутил педали, помогая своему мопеду, и наконец вспомнил о второй скорости. Хохот не утихал. Я выжал сцепление и провернул левую ручку на руле до упора. Что такое? Вторая не включается. Я дёргал тросик — бесполезно. Карбюратор чихал.
Что делать? Тросик тянулся к картеру, в котором я ещё месяц назад заметил выпиленный кем-то квадратик. В нём виднелся маленький рычажок. К нему и крепился тросик. Видимо, он был коротковат и не мог до конца ослабить рычажок, чтобы шестерёнки переключились на другую передачу. В кармане джинсовой куртки я нащупал большую отвёртку — осталась после недавнего ремонта. Я засунул её в квадратик и надавил на рычажок.
До финиша сто метров, не больше. «Ту-тух…» — включилась вторая, и мопед рванул вперёд. Водитель, наверное, не ожидал, и на какое-то время я оторвался. Ветер ударил в лицо, и через секунду я добрался до финиша. Дорога поворачивала. Двигатель снова начал сбавлять обороты — без чихов и хлопков, спокойно и тихо, а вскоре и вовсе остановился. Тут же микроавтобус, из окон которого высовывались хохочущие мужики, легко пронёсся мимо.
Мопед больше не завёлся. Я катил его назад, взмыленный, и ветер дул мне в спину. Где-то далеко за лесом ещё слышался смех. Или мне казалось. «Давай, давай, russischer Junge!..»