Город моего детства

Вдоль всего города Д. простиралась его главная улица.
Это я помнил наверняка, поэтому, не боясь заблудиться, вышел из старенького дребезжащего автобуса, едва тот оказался на этой улице.
Надо же! Я не был здесь почти двадцать лет, а ноги мои шли так уверенно, словно всё это время ежедневно бороздили местную землю.
Раньше город казался намного больше, чем теперь. Пройти от одной его окраины до другой тогда вряд ли было в моих силах, и это не удивительно: мне было где-то около двух лет… Впрочем, припоминаю, когда я стал немного старше, держась рукой за руку мамы, мы проходили весь город, но он не переставал казаться большим.
По главной улице лишь изредка мчались легковые автомобили и мотоциклы. Я шёл в вязаной разными узорами шапочке, очень похожей на девичью, но она была удобной и тёплой. Эта шапочка мне очень не нравилась, особенно после того, как встречавшиеся нам на пути люди нет-нет да и говорили друг другу одну и ту же фразу: «Смотрите, какая хорошая девочка!» Я злился на них, но ответить ничего не мог — они были уже далеко. «Почему они называли меня девочкой? — негодовал я. — Разве не видно, что я мальчик?.. А машинка, которую я тяну за собой на верёвочке, разве не говорит об этом?»
Иногда я катил за собой небольшой пластмассовый «УАЗик», иногда машинку чуть побольше — кажется, это был «Москвич»; но мне хотелось иметь настоящую, такую, на каких проезжали по главной улице некоторые счастливчики, или хотя бы мотоцикл.
Где покупают настоящие машины, я не знал, но мотоциклы видел в магазине. И когда мы с мамой заходили туда, я просил её купить мне мотоцикл.
— Ты же ещё маленький, — говорила она. — Зачем тебе мотоцикл?
Но я не унимался. Не понимая, что даже если бы я был большим, она всё равно не купила бы мне его, потому что у неё не было столько денег. Я начинал кричать:
— Я вырасту, вырасту! Ты только купи!
Тогда встречавшиеся с нами люди уже не говорили: «Какая хорошая девочка!» Они говорили: «Какой непослушный мальчик!» Но слышать это было приятнее. Пусть «непослушный», но всё-таки мальчик. Хотя почему это я непослушный, — думал я, — если непослушная моя мама? Это ведь она меня не слушает, она не покупает мотоцикл, на котором я смог бы промчаться вместе с ней по самой главной улице нашего города — той, по которой я шёл тогда, всхлипывая от непонимания и обиды и ворча что-то между всхлипами по-стариковски.
В городе всё было по-старому, за исключением недавно построенной церкви и погасшего Вечного огня.
Таким же, как и прежде, стоял дом, в котором мы жили. Под его крышей большие цифры указывали год основания: 1966.
Впрочем, нет, постарел он… Наш балкон явно не ремонтировали с тех пор: от солнца он сильно выгорел, а фанера, которой был обит, покоробилась.
Что же ещё изменилось?.. Кажется, нет приспособления для флага… Да, конечно же, раньше оно было, и мы вывешивали на праздники красный серпасто-молоткастый флаг. Так в то время делала почти каждая семья.
Помню, с балкона я наблюдал, как демонстранты с шариками, флагами, портретами Маркса, Энгельса, Ленина и другими транспарантами проходили по главной улице. Я заранее знал, что они будут проходить, и ждал этого момента.
Они появлялись перед моим взором, и я чувствовал, что праздник посещает и наш дом…
В подъезд, около которого раньше всегда сидел наш сосед — старик лет восьмидесяти, — я вошёл настороженно: боялся, что, как и много лет назад, меня облает чья-то собака. Но всё было спокойно… До того момента, как из окошка на лестничной площадке я заметил девушку во дворе. Она везла коляску с маленьким ребёнком и была очень похожа на ту, которую я знал в детстве…
Частенько стоял я под её окнами, вырядившись в какой-нибудь новенький костюм. На голове моей была кожаная «будёновка», нравившаяся мне куда больше той вязаной шапочки.
Я стоял и ждал, когда она выйдет, но она почему-то не выходила, хотя в окно меня видела. Неожиданно начинал моросить дождь, но я всё равно стоял, а она смотрела в окно… Интересно, о чём же она тогда думала?..
Я выбежал из подъезда и посмотрел вслед уходящей девушке. Да, как же она похожа!..
Девушка направлялась к магазину, который, судя по надписи над ним, всё ещё оставался молочным; в нём, очевидно, как и во времена моего детства, стоял одурманивающий запах сыров, мороженого, молока…
Прямо за нашим домом была большая зелёная роща. Раньше все ходили туда собирать грибы и ягоды, и я, решив посмотреть, что с ней теперь, увидел её ничуть не изменившейся: так же одни люди бороздили высокую траву в поисках даров матушки-природы, другие сидели на специально вырезанных стульях-пеньках.
По тропинке, которая вела меня между многолетними соснами, когда мне не было ещё и четырёх лет, я учился ездить на большом двухколёсном велосипеде. Отец держал меня сзади за сиденье, а я крутил педали и подстраховывался:
— Держишь?
— Держу! — громко отвечал он.
Я снова задавал тот же вопрос, но ответ был уже несколько тише. Почему тише, я не догадывался сразу и раскручивал педали ещё сильнее.
— Держишь?
— Держу! — совсем тихо отвечал отец.
Наконец я почувствовал что-то неладное, оглянулся назад… Отец уже давно не держал мой велосипед и был далеко-далеко, и я кубарем летел с этого велосипеда не то от перепуга, не то, наскочив на какую-нибудь колдобину, а скорее всего от того и другого сразу…
Когда я шёл к роще, в голове моей звучала какая-то современная, бестолковая, с неуловимой мелодией песенка, что-то вроде: «Я иду, потому что у меня есть ноги…» Но только я вдохнул свежий аромат широко раскинувших кроны деревьев, сами собой всплывали в памяти слова… «Учкудук — три колодца…» — теперь мысленно подпевал я. Это была одна из песен моего детства, и мне казалось, что она о тех колодцах, которые были здесь, рядом с этой рощей (там действительно были три колодца — маленький, побольше и самый большой).
Я взошёл на ступеньки из берёзовых поленьев, направившись к песенным достопримечательностям.
Какие-то пьяные мужики встретились мне по дороге. Странно, они совсем не вызывали во мне привычного отвращения. Наверное, в это время внутренне я ощущал себя тем маленьким мальчиком, который, хотя уже и прочитал книжку «Что такое хорошо и что такое плохо?», не совсем понимал, что такое пьянство: хорошо это или плохо? И поэтому терпеливо относился к пропитым, обрюзгшим мужичьим физиономиям. Видимо, тем я и был тогда счастлив, что многого не понимал и всё мне казалось новым и интересным.
Когда я шёл назад, в глаза мне бросились крыши низких корпусов больницы, которая тоже была неподалёку от моего дома…
И вот опять мне встретилась девушка с детской коляской.
Я, набравшись мужества, подошёл к ней и спросил, не она ли та девочка из моего детства.
— Нет, — удивившись, ответила она.
И я был поражён… «А может, и не было никакой девочки?» Удивительно, но мне стало казаться всё сном. Я уже не понимал, что было в реальности, а что — лишь моей фантазией.
Но всё же, несмотря ни на что, я чувствовал, что именно таким в моей памяти всегда будет город Д. — город моего детства, город, в который я никогда больше не смогу приехать.

2004г.