Байки врача, однокашника

   Окончив медицинский институт, мы, однокурсники, собрались в маленьком кафе напротив нашего родного ВУЗа. Там, за чашкой кофе, мы дали друг другу обещание: встретиться через пять лет, в том же составе, а может, и с пополнением. Цель – поделиться успехами в трудовых буднях, рассказать о своих победах и просто вновь увидеться.
   Больше всех за такую встречу ратовал наш самый юморной балагур, студент, а теперь уже выпускник нашего лечебного отделения – Александр, или, как его звали близкие друзья, Сашка
   Сашка любил подшучивать над всеми и никогда не упускал такой возможности. С таким же большим удовольствием он смеялся и над самим собой, рассказывая забавные небылицы о себе и сам же над ними заливаясь смехом.
   Незаметно пролетели пять лет. Мы, как и договорились, встретились в назначенном месте. Теперь это был уже не кафе, а ресторан. Первые минуты мы восхищались друг другом, называя каждого по имени и отчеству. Многие успели обзавестись семьями. Нас собралось вдвое больше, чем после выпуска.
   Первым, как всегда, взял слово наш неугомонный Сашка, теперь уже Александр Васильевич. Он с присущим ему задором поведал о своих профессиональных приключениях, порой, казалось, приукрашивая реальность. Но даже его правдивые истории вызывали у нас приступы истерического хохота.
   Свою первую байку Сашка начал с момента прибытия по распределению в отдаленный уголок Забайкалья. Он рассказал, как знакомился с персоналом и первыми пациентами.
   «Как многие из вас знают, – начал Сашка, – я попал по распределению в глушь, в Забайкалье.
   Природа там, конечно, дивная: сопки цвели, птицы пели, поднимая мое, скажем так, «упадническое» настроение. Поселок, хоть и небольшой, был вполне себе ничего.
   Попав в такой, можно сказать, затерянный мир, мне крупно повезло: меня сразу назначили главврачом. А это, как вы понимаете, очень престижно!» – Сашка от души рассмеялся.
   «Ну, ничего, пять лет переживу!» – подумал я про себя, зная, что долг Родине отдать придется.
   Подъехав к месту назначения, я оторопел. Это оказалась зона заключения, где отбывали срок уголовники, в основном за изнасилования и убийства.
   Я растерялся, но пути назад не было.
   Показав паспорт и распределение охране (пропуска еще не было), я, с высоко поднятой головой, переступил порог тюрьмы.
   «Вот же угораздило! Сам себе накаркал, черт побери! Над друзьями подтрунивал, а сам угодил во тьму тараканью!» – пронеслось в голове».
   Вздохнув и с кислой улыбкой, я пошел к начальству тюрьмы докладывать о прибытии. На плацу, в это время, выстроились заключенные, приговоренные по разным статьям. Их лица, как и одежда, казались серыми, землистыми. Шла перекличка.
   Навстречу мне, словно черт из табакерки, выскочил невысокий, пухленький и улыбающийся мужчина – начальник тюрьмы. Охрана уже успела его проинформировать обо мне.
   – Вот славненько! – почти прокричал он, подбегая и пытаясь обнять меня, хотя был мне по пояс. – Мы уже замучились без главврача! – тараторил он.
   – Пойдемте, голубчик, я вас представлю всему нашему коллективу, – его рука потянула меня к плацу. Там выстроились служащие тюрьмы, а рядом – «коробочки» с заключенными.
   Служащие, конечно, отличались от заключенных: румяные лица, более опрятный вид.
   Серые лица заключенных с любопытством разглядывали меня. Многие смотрели открыто, даже нагло, не опуская пронзительного взгляда. Я же от смущения не знал, куда себя деть.
   Когда я подошел ближе к «коробочкам», по всем рядам прокатился шумок и причмокивание.
   «Наш коллега, Александр Васильевич, был хорош собой», – продолжил Сашка, рассказывая нам, но говорил так, будто это было не о нем.
   Черные усики, которые он начал отращивать еще в институте, обрамляли красивое лицо, а высокий рост завораживал всех, не только женщин. Поэтому нам было понятно, почему заключенные так реагировали на нашего коллегу.
   «Какая милашка!» – услышал я за спиной, когда повернулся к «коробочкам» своим задом, продолжал Сашка. – От этого крика, явно адресованного мне, я покраснел. Тут начальник представил меня коллективу.
   После построения мне показали мое медицинское хозяйство и личный кабинет. Пройдясь по территории с начальником, я отправился в кабинет, где мне предстояло трудиться эти пять лет.
   Убрав со стола ненужные папки и хлам, я сел и взглянул в окно, затянутое решеткой. Стало тоскливо и одиноко. Вспомнил, дорогие мои однокашники, всех вас! – Он обвел нас взглядом и заулыбался.
   «Посидев несколько минут в гробовом молчании», – продолжил Сашка, – «я пригласил к себе медработников. Познакомился со всеми. Провел пятиминутку с персоналом, а затем отправился в медпункт на утренний обход. В лазарете было около двадцати человек. Осмотрев всех визуально, я отложил две медкарты, которые меня больше всего заинтересовали. Затем зашел на кухню.
   Отведав кое-что, кстати, кормят их там даже отлично, я направился в кабинет, распорядившись охране привести ко мне тех двоих заключенных, чьи карты я отложил. День только начинался, но я уже был бы рад его сократить наполовину.
   Не успев просмотреть карты, как в кабинет ввели первого заключенного.
   Послушав его, я осмотрел кожные покровы, заглянул в рот и отпустил, сделав пометки в карте.
   Следующий заключенный не заставил себя ждать. В комнату ввели долговязого, покрытого татуировками, с черными, сверлящими глазами моложавого мужчину. Он сидел по статье 121: «Умышленное тяжкое телесное повреждение». Охрана сняла наручники и, оставив меня с ним наедине, удалилась, закрыв дверь.
   Уголовник плюхнулся на стул напротив и, не отрывая взгляда, продолжал сверлить меня черными глазами. Он заговорил первым:
   – Ну, ты и милашка, смазливая!
   Я побагровел от неожиданности, злясь на себя.
   – Полно паясничать, больной. Лучше скажите, как вы себя чувствуете? – я привстал, чтобы осмотреть его. Но не успел я приблизиться, как заключенный снял робу, удивив меня своим «изобразительным искусством» на теле. Я только открыл рот, чтобы сказать...
   «Повернитесь ко мне спиной, я вас послушаю», – сказал я. В этот момент дверь резко распахнулась, и на пороге появился охранник: «Я, дико извиняюсь! – пропустил в мой кабинет уборщицу, вернее уборщика помещений, такого же «зека», только одетого в растянутое трико, которое свисало с него, как кишка вниз, оголяя наполовину татуированную задницу.
   Тельняшка, натянутая на нем, явно была мала – она обтягивала его разрисованную грудь, а вырез свисал почти до пупка.
   – Он сейчас быстренько освежит кабинет, чтобы вам здесь было легче дышать, –добавил охранник. – А потом я сразу же его выведу.
   С этими словами он с грохотом захлопнул дверь и, к моему удивлению, запер ее на ключ, нарушив все инструкции. Я остался в кабинете с уголовниками, и внутри у меня похолодело. Ноги стали ватными и непослушными.
   Я сел за стол, нащупал тревожную кнопку и стал изо всех сил на нее давить. Но дверь не открывалась – казалось, за ней уже никого нет.
   «Чёрт!» – подумал я. – Зачем он на засов закрыл? Вот придурок!» – ругался я про себя, украдкой поглядывая на «зеков», которые в это время творили чудеса.
   Уборщик быстрыми движениями начал водить шваброй по полу, не глядя на меня. Он всё время стоял ко мне задом. Штаны у него сползли ещё ниже, и он медленно приближался ко мне, периодически оборачиваясь и ехидно улыбаясь своим масляным, беззубым ртом, подмигивая, словно заманивая меня к себе.
   Я врос в стул и, не отрываясь, давил на злосчастную кнопку, которую почему-то заклинило.
   «Чёрт побери! Кнопка не работает? Где охрана? Куда она подевалась?» – лихорадочно думал я, ерзая на месте.
   Тем временем «зэк» – уборщик, виляя задом прямо у меня перед носом, вдруг отошел и направился к больному, который, как и я, сел на стул и с ехидной улыбкой наблюдал за мной.
   Подойдя к больному, уборщик стал делать странные реверансы, крутя задом у его лица. Тот, не долго думая, размахнулся своей костлявой рукой и шлепнул «уборщицу» по мягкому месту, воскликнув:
   – Хватит, педя, крутить своей ж… возле меня! Крути вальсок на стороне. Только вот беда — главврач у нас новенький. Обезумел от страха и твоей нежности. Будем его сейчас вдвоём в чувство приводить. А может, покажем ему наш местный секс, а, педь?!
   Я, не помня себя, вскочил со стула, словно поджаренный на сковороде, и кинулся к двери, барабаня по ней всеми силами.
   В этот момент из соседнего кабинета вышел врач-отоларинголог – на моё спасение.
   Услышав, стук и крик из моего кабинета, возле двери, у которой, не было охранника, тот сразу понял всю сложившуюся ситуацию и поднял тревогу.
   Тут же нашелся ушедший охранник, который, закрыв мой кабинет на засов, удалился с таким же охранником, в курилку, где травили анекдоты.
   Выйдя из кабинета, я сел на пол, на свои обмякшие, ватные ноги. На меня было, в тот момент, страшно смотреть. Я был бледен, как белое полотно, по крайней мере, так думал я, так как на меня смотрели, стоящие рядом коллеги, с испугом.
   – Я еще три дня приходил в себя, а потом поставил условие, начальнику тюрьмы, что все последующие приемы, со мной будут находиться в кабинете, обязательно: мед брат и охрана.
   День первый оказался «казусным» для меня и самым длинным в моей жизни»
   Рассказывая, Александр Васильевич сам с удовольствием хохотал, хотя в тот момент все понимали, что ему было тогда не до смеха. Баек у него было еще очень много, и все покатывались со смеху, а тот продолжал:
   «Вышел я, как-то из своего кабинета, иду по территории к начальнику тюрьмы.
   К «зэкам» и их подковыркам я уже попривык. Шел, наслаждаясь свежим утренним воздухом. Подойдя к распахнутому окну кабинета начальника тюрьмы, я решил заглянуть внутрь, чтобы поздороваться. Приподнявшись, я обомлел. На столе лежала отрезанная голова моего начальника. Ноги подкосились, как и в первый раз. Я опустился на землю, пытаясь прийти в себя. Через пару минут, очнувшись, бросился к охране с криком: «Тревога! Убили!». Началась суматоха. Заключенных выстроили на плацу, создали комиссию. Дверь кабинета открыли, и все гуськом вошли внутрь. Я же, на ватных ногах, плелся позади.
   Войдя, все замерли. На столе лежала фуражка начальника. Сам он, положив голову на стол чуть ниже фуражки, мирно похрапывал.
   Я, стоявший последним, не мог унять любопытство: «Что там? Пропустите!» Продвигаясь вперед, я нечаянно разбудил начальника. Увидев толпу, он удивленно спросил: «Что-то случилось? Я вроде бы совещание не планировал?»
   «Вы – нет, а вот главврач запланировал в вашем кабинете», – ехидно процедил начальник охраны, стоявший рядом. Получив разрешение уйти, он вышел, за ним – остальные. Я остался стоять с пунцовым лицом, оправдываясь перед начальником.
   Позже мы посмеялись над этой нелепой историей, выпив с ним по «мировой». Но с тех пор все подтрунивали надо мной, зная мой «заячий» характер».
   Байки и смех однокашников звучали до утра. Мы не хотели расходиться даже после ресторана. В тот день мы бродили по ночному городу, не в силах наговориться. Завтра нас ждала новая работа, новые города и села необъятной Родины, новые пациенты и приключения.
         
05.07.2015г., Москва