Точка росы, гл. 2, книга четвёртая стр. 14-27

Глава 2. Предначертание      
   Холодный разум твердил одно - твоё предназначение страдать, близко не бери к сердцу. Ведь то лишь повторы в пройденном пути,всего лишь. А,взво-
лнованое сердечко будило спящую душу,подбрасывая дрова милых воспоми-наний, не обойти. Определённо, отметил: обернётся примером через него, в ком же ещё как не в нём,прямом участнике болезных событий. Как болезну-ют события людей, себя в нём,так и понесёт,возложенные собой на себя нака-зания; порукой в том уродился не с толстокожей душонкой,до всего дело. Эх, быть бы как все толстокожим к треволнениям страданий, не его же они; ан нет, так устроен мир семейного уклада, сообществу примером, от туда тянут-ся нити схожести. Боже, за что наказания? И пошла писать “статьи” губер-ния:            За грехи отца и мать,
За горбушку нарасхват,
Зачерствело отношение,
За сестёр и за братца бедного,
За поклёпы равнодушия,
За Васька и Надьку глупыми,
Торжеству за клевету,
В праздник тени на юру,
За невежество затмения;
И за то, что сам без блеяния,
Оттого семейный гой,
Гонит радостный отбой,
В праздник красочного мнения,
За понятий ложность веянья,
Малодушья гордость, зонт,
За невежество трезвон,
В горделивый травостой.
Лес марийский, стой - постой.
Это Вам не поезд на Восток, с горечью порицаний собственного Я надрывно скрипит примятым достоинством виновной души. Иск не предъявишь хоро-шо забронированному потомству. Из другой стали, с непробиваемой чешуёй.   
Памятью листается услужливо картинка: Зоя по поручению мамы кормит сродную малышку Надю, но та натужно кричит,изнемогая от натуги,не берёт прокисшее молоко, рыгает всё обратно. Зоя в отчаянье сдергивает с неё изга-жённое бельё, пелёнки,в гримасе отвращения протирает изгаженные красные промежности,насильно жестко пеленает. а лице откровенный садизм  отвра-щения. В наплыве злобы тычет вилку с рыбой малышке в ротик, та ревёт   
14
брыкает руками, ногами. Зоя в психозе бросает ложку и её, насильно сажает на стул, уходит в сердцах крича:” Жри сама, моих сил нет”. Но на удивление Надька, полуторагодовалый ребёнок вдруг резко замолкает, тишина. Зоя не-слышит надрывного рёва,спешно возвращается, вдруг что не случилось, мать шкуру спустит и видит. Та, молча ест рыбу, что рядышком в тарелке, руками, руками, аккуратно так; крошки не пронесёт рта  мимо. Зоя поражается такой сметливости, ни чего не говорит из- за двери тихо наблюдает за сродной сес-трой, уходит, довольная своим экспериментом, в дальнейшем применяет не раз. Не то главное приметил Ванька наблюдая сценку, то что ничего не отра-зилось страдальческого в лице старшой и то что ей было всё равно поест ре-бёнок или нет и не грубое обращение с ним, а то,что в нём отразилось прене- брежение, презрение, ненависть, гадливость чего то  грязного, которое  вы-нуждена делать.Наяву увиделась разноплановость двухличия характера стар-шей, теперь уже не скроется. Он, до того сомневался, думая великодушие и справедливость природная черта Гавриловых,потому уважал за прямоту, сме- 
лость старшой. Но, разобрался, дошёл, увидел, что не так выглядит, а по ино-му. Не любит та ни сестёр,ни братьев,ни его,болезного скитальца,изгнанного из души и сердца ране обожаемой Галенькой,претесняемого покойным ныне Васенькой,изгнанный из любви старшего брата младшим,нескончаемо люби-мым братиком Аркашечкой-мишуткой, холодной расчётливо- равнодушной отстранённостью Раечки, с вечной эгидой на лбу “всё для себя”. Это не поезд на Восток,всему своё время. Всё,всё разом восстало наперёд и бедность скуд-ного сомнения, разрознённость семейного мнения, разделения на хороших и так себе второго сорта; постоянное ущемление достоинства и загаженное, в точь выражению Зоиного лица, гадливое лицезрение его Вани личности. Всё, всё восстало в нём, запылало неприкрытым одеялом подлости родных и близ-ких. Как жить в этом мире с таким багажом, особенно от родных, что притво-ряться, колядуя крашёные яйца, нет это не по- нему. Он сын, прямое продол-жение своего отца, схожий с ним и по характеру и по повадке. Не быть тому, не дам на потеху самое дорогое, ценное что познал,что далось в позднем рас-скаянии. Облизал сухие,обветренные губы,сжал голову, потёр виски, в запоз-далом прозрении понял как никогда, что ходил вокруг, да около; а сердце- то полно прилива, поздно понятой любви и это важнее всего, продуманного ра-нее. Оно отступило разом на второй план, показалось никчёмным по сравне-нию с выстраданным чувством настоящей любви. Он, предполагал,любит То-му; а разум и случай выявил, любил и любит как и раньше с детства ту зага-дочную девчонку, разряженную в малиновые банты, с огромными, милыми,  вишнёвыми глазами, зовущими его в свой мир.                15
Просто устроено в мире,искал всегда в каждой девчонке ту разряженную, по-разившую в сердце деревенскую простушку, а прозрение пришло только сей-час. Велико и дорого найденное,что не сговариваясь согласился пойти. Да,ка-кие там уговоры, первый побежал к своей уже не живущей на земле любви. Сёстры, мама, ещё живая Рая недоумевали волнению и живости,не понимали его. Ваня в нарастающем волнении,подъёма внутреннего состояния горел же-ланием увидеть её комнату, её вещи, её кровать на которой спала обожаемая теперь уже небесная пери, желал постоять у окна у которого она стояла, оку-нуться в мир в котором жила. Хотел в содрогании последнего смертного же-лания окунутся в мир остатка оставленного, ЕЩЁ не остывшего пережитого ею прошлого. Ведь должно же что- то остаться, иначе за что любил,иначе всё зря и теряет смысл. Он, здесь стоит живой, её же нет, покинула Землю, живо-
творящий свет. Любя, хотел понять премудрость, сострадая душой возносил-ся к небесам. С дрожью в сердце,бережно гладил листочки её рисунков,хотел увидеть в них что-то себе близкое,знакомое,ране испытанное;но нет они мол-чат не дают ответа ни знака, веет от них тихой грустью как будто желают уй-ти с людского разгляда,лечь в тишине там и истлеть в забытьи. Знакомое тре-вожное чувство заброшенности полоснуло вот,вот разглаженное сердце, не-довольство жизнью остро затронуло старые раны. Стоп детским воспомина-ниям горемычного травостоя- это уже проходили, это как раз и ждут внима-тельные ждущие враги, не получится! На обратном пути с Шигаково упросил маму с сёстрами пройти мимо кладбища, тянуло посмотреть могилу как знал в последний раз простится с неживой; как знал случиться такое, которому не в силах отказать. Будь- то скажется что-то очень важное, без которого трудно дальше идти по жизни. Так и было, c тяжёлым сердцем прошёл ряд неприг-лядно- запустелых могил,оказался у свежей могилы своей Любушки. Так про себя, любя прозвал её. Нутром почуял, здесь где-то реет над могилой, рядом порхает, будто ждёт кого. Без зазрения бросился на могилу, обхватил её, за-рыдал, забился в трансе страданий за неё,за себя. Родные в недоумении смот-рят сцену словно в кино,в искажении лиц отражаются вина за непонятое про-шлое и тревога за своё будущее. Ещё сильнее захватывает волна прошлого сострадия, чувства льются рекой, родные что то понимая, пятятся к воротам, к дороге, подальше от чужого душераздирающего чувства. Ваня не может ос-тановится, плачет и плачет,река горестного потока чиста,всесильна. Внутрен-ним зрением Ванино сознание отмечает, можно смотреть на Мадинну,на себя со стороны, свободно отдаваться, нахлынувшему святому чувству. Он, заме-чает,время остановилось,любимая в тихой затаенной грусти зависает над ним в удивлении безмолвно смотрит.                16
на его рыдания. Говорит безмолвно, не горя ни чувствами, ни страданиями, поучая с высоты своего безмолвия.
-Не плачь Ванюша, всё пройдёт, не стоит так печалиться и страдать.Вот если выполнишь то, что накажу, это и будет тебе избавлением, может и доро-гой в рай. Не кори,ни себя, ни моего отца, сама виновата, слаба была духом и телом, да и поняла давно не место мне в Вашем мире, не приспособлена к нему, всех жалею, всем хотела делать добро, оказалось того не следовало де-лать, надо лишь подправить, но не делать за Вас дело. Вот они и попользова-лись мною, ну, да бог с ними, в малом этом пригодилась им, послужила на славу, может им это пойдёт на пользу. А ты не плачь. Что любил меня, так не знала, глупа была, мне бы догадаться, да мазана тоже была гордостью Вашей,
людской. Пошла по деревне молва про меня, не сдержалась, выбрала что лег-че, ушла от суда людского и от Вас. Сейчас знаю, не правильно сделала, поз-
дно. Познала, если встретились бы при жизни, перетерпела,пересилила бы, да одна была в ту пору; никто не приголубил, не надоумил, что того не надо де-лать. Позор-то какой, вот и ушла от него, прости ты меня, если любишь. Поп-лачь, поплачь немного, не стоит этого и не стою я тебя, хорошо, что пришёл, помянул сердечно. Мне полегчало,можно и улететь без зазрения,не зря жизнь
отдала,хоть одна чистая душа помянула меня искренним словом, помыслами. Горячий отзыв тебе за признание, мне оно не к чему, тяжёло оставаться без меня, сейчас и познала, да поздно моё время уходит, живой не увидела своей судьбы дорожки. Жаль не встретились, не догадалась про тебя, а ты ведь не просто так прошлый раз приходил ко мне, об чём- то говорил, смотрел мои рисунки, не поняла я, к чему ты клонил, теперь- то знаю, боялся кого так же как и я страшился быть непонятым, смешным. Гордый, вот и я гордая здесь, потоптанная там, на последок, познала враз и навсегда свою участь и долю. Будь честным, чистым если сможешь, опиши мою бесталанную, быструю, но честную жизнь и не стою того чтобы убивался за меня. Ведь меня уже нет в живых; это мой образ, дух пока ещё витает на земле. Лицезрею тебя С ЭТИМ    
и полечу к господу, зовёт меня к себе, падшей праведницей паду перед ним, простит меня такой какая есть. Научит меня правильные молитвы читать,мне и тебе с твоей памятью легче станет. Прощай, отпускаю тебя, помни в образе Томочки нашёл ты меня, за что благодарна, вот её и люби земную, вместе с ней и меня вспомнишь, будешь любить меня в прошлом, а я лечу к богу. Это мне в зачёт отвечать перед НИМ. Не зря,скажет, решит и заберёт меня в своё царство. Ну, прощай, сюда больше не ходи, ни к чему такое, печаль уношу с собой. Вихрем вскружилось и листья с прошлого года поднялись завертелись в небо. Потемнело в сознании, её нет- улетела. В глазах неразбитое стекло, надо дальше идти по жизни, к родным, к близким, к людям.               
17
         Глава 3. Безликая любовь и размышления роста. Пульс времени.
  Вся российская империя частью Европы и ещё большей частью Азии в про-странстве времени шла по предписанному сценарию,другого природой не да-но. Движется неуклонно, минуя стадии средних веков, опираясь на издревле сложившийся русский уклад ведения хозяйствования, на авторитет испытан-ного архаического сообщества артели, собора, деревни, схода,общего мнения голоса. Никуда от этого не уйдёшь, не попляшешь. Это проникло в традиции, впиталось в сумму столпившихся столетий,этого не отринешь. Иногда хочет-ся выдвинутся; время, размыслив отторгает преждевременно-непродуманный шаг и нет его,остались рожки да ножки, да память в образе камня, книг памя-ти поколений, мифически кочующего времени. Сладкое время демократичес-кого киселя пришло на смену патоке спальной раскачки дальних заоблачных высот правления Брежнева и хитромудрого отката прежних притязаний опос-ля Горбачёва. Ничего существенного для Росcии не принесло.Вперёд заре на-встречу, здравствуй родина родная, я приехал к Вам домой. Ванькино сердце радостно билось в преддверии ожидания перемен. Впереди одиннадцать дней беззаботного, весёлого отдыха-каникул. Не важно, что зима в полном разга-ре, ведь впереди много своего непредсказуемо интересного времени. Есть во-зможность почистить крылышки, пошатнувшемуся равновесию, почитаемого заброшенного ангела. Ведь ни смотря ни на что, всё ещё верил в его сущест-вование. На задворках режимного учреждения притомился вставать в одно и
тоже время и далее исполнять предписанный режимом регламент. Свобода,
шептало всё в родном милом сердцу поселении.Здесь в родных стенах можно быть самим собой, можно не прятать душу в закоулках химер лицемерия, мо-жно не скрываться за оболочкой придуманной маски. Как  славно хорошо и просто  быть самим собой. Мальчиком-подростком живёт он развивается, ду-малось про себя независимо обстоятельств,  независимо другой воли выбира-ет, анализирует, рассуждает как того хочется ему и его развитию. Воочию по ходу свободного мышления осязает благотворное движение в своей душе и намерениях. Как замечательно утро вечера поистине мудрее, нагоревшее вче-рашнее сменяет позитивное сегодняшнее.В интернате такое случалось редко, там жизнь вроде как в закладе; самосохранение шепчет держаться всегда на-чеку. Это утомляет, тут- же родные стены чего только стоят и он искренне за-видует Рае. Душа и свобода требует отдохновения как творческая натура спе-шит, ищет заполниться заслуженного поклонения, что естественно, то не без-образно.Очень странны человеческая память и другое по отношению к своим обязательствам и заверениям: нет Томы, его несравненно обожаемой пампу-шечки,ушла из жизни Мадинна,в которой нашёл объединяющие черты  мило-го, далёкого трогательного образа, идеала своей любви, всё одно душа      
18
требует отдохновения героического проникновения. Ваня тянется к благо-родным порывам,хочется заступится за слабого или же увлечься прекрасным.
А самому стыдно за малодушие как считает по отношению к слабому полу. Переходный возраст, отсюда и тяга преодоления, мужания и взросления не подчинятся воле и холодному разуму. Не смотря на внутреннюю потребность табу примечает, что соседняя девочка, что живёт напротив тоже смотрит как-   
то по другому, не как раньше. Его тревожит и возбуждает её обжигающий и любопытный взгляд. Не понимая, своего волнения старается разгадать загад-ку, заинтересованно горящих волнительным блеском широко открытых ант-рацитового оттенка глаз. – Что это она так смотрит на тебя, жених! - приме-
чает Зоя, но Ваня не тушуется. В нём много изменилось,он более самостояте-лен,смел в выражениях, не забывайте за спиной маленькая школа пережито-го откровения, которым он не собирается делиться ни с кем. Это его личное, сокровенное. Загодя чуя подвох уже повзрослевшей, хотя внешне всё ещё ма-ленькой росточком старшей сестры, ни чуть не смущаясь,цедит по взрослому
- Шнурки верно развязались, требуется учитель и откровенно по особому ла-борантом смотрит враз притихшие, ушедшие в себя, оторопевшие, крысиные глазки, некогда вельможной панички - сестры. В них читается, нерешитель-ность, плодоядное сочетание гадкого, поспешного торжества. Но и она тоже изменилась и тоже успела в продолжительное время своего в свою очередь отстоя меняться на ходу в зависимости обстоятельств. Не хотела отступать, не хотела,но показала всё-же непроизвольно свою слабину,показала,что было отмечено в негласном протоколе перекрёстной дуэли.Перевес за Ваней этому 
свидетели родные домочадцы. Итак, он выдвигается на незанятую позицию сердцееда и мытаря девичьих сердец. Невесть что, но достаточно,чтобы отва-лили особо одарённые, чрезмерно любопытные людишки, мелькнуло в воз-буждённом мозгу. Таким образом он завоевал право на авторское поведение за время каникул. Другие- то будут помалкивать, ежели Зоя отступилась, не посмеют задеть. По своему обыкновению он стал искать причину заинтересо-ванности волнения соседней девчонки, а своего разум не различал. По прави-лам тогдашнего времени детишки играющие в любовь и влюблённые искали простого выхода из положения, его просто не было. Они просто загодя ни на что не рассчитывая, выходили во двор с намерениями поиграть как ранее в детское время. Взрослые как и раньше не допускали крамольные мысли, по-тому что и их так обучали их родители и пускали с большой радостью и охо-той погулять своё любимое чадо порезвиться во дворе на природе,потому что желали своему чаду добра и здоровья. А,игры, неважно какие,только на поль-зу и здоровье для гармоничного развития всеми любимого ребёнка.         
19
Так видимо устроен, таково видимо его предназначение: любить и защищать слабых, девочек-то сам бог видимо предначертал. Да, не всех, а особого скла-да характера, толка. Мальчишка отдавал предпочтение, ставил наравне, сим- 
патизировал девочкам, которые прислушивались к его словам, понимали ход его мысли, откликались на его интересы и пожелания. Это особый тип людей женского пола, мыслящих в примерах так - же как он, при этом отдающих се-бя во благо интересов обоих. Мечтал в идиллии встретить свою несравненно высокую мечту на земле в образе влюблённой,всепонимающей любимой дев-чонки, не видя в том тупика. Славное время крылатой юности, подросткового всеверия в красивое будущее. Оно по нраву и по складу, охмурённому ранее, прошлым мальчонке  как устал он от его веяния. Росло тело, росс и дух и он сам в себе осязал и отношение ко всему. Вчерашнее важное уходило в глуби-ну милого детского“травостоя”; оно не виделось важным существенным. Рас-суждая с собой, по обыкновению в короткие минуты, поражался их важности  в прошлом. Горечь же всегда при нём, она как часть его сложного характера. В ней нет места слякоти прошлого отдохновения ни времени, ни масти, что необходимо всякому честному человеку он постиг, поставив на полка совес-ти. Нет входа туда никому, кроме самого. Душа стремится постичь проявле-ния большой любви, захватывает чистоту намерений. Она пустила корни в нём и он опаленный ею не единожды, другого уже не желал. В семье равно-душного созерцания не принято проявлений светлых чувств и Ваня тянулся их получить на стороне. Захрутдиновы, соседи напротив, не были их добро-желателями; но не опускались до склок, когда дело касалось детской дружбы. Напротив, всяко поддерживали дружбу детей. Ванька, мальцом часто пропа-дал в их доме. Тётя Катя всегда привечала его, милосердно угощая: то жарен-ной курочкой, то горячим пирожком, при этом ласково ощупывала того луче-зарным янтарём антрацитовых глаз. Ванька ожженный равнодушным дунове-нием семьи, малым ребёнком тянулся к доброй тёте напротив и его доброже-лательному семейству. Природа тоже вторила согласием милыми картинками прошлого детства. Как человек изрядно потрёпанный сюжетом чужого благо-денствия, Ваня не испытывал благодарности к большому брату- государству и немудрено, в момент своего роста, развития критически относился ко всему что ране осмыслил. Как говориться, время собирать камни, другого не дано в себе насмехался по-хорошему подросток. За всё время побывал дома дважды, приметил, стоит прожить с родными больше недели, возвращается приторное чувство нудности прошлого. Время неумолимо срывает пелену эйфории све-жего ветра новых перемен; приостанавливается, утомляясь, нести новизну и опять ты в плену старых утех.                20
Был бы рад всяким проявлениям родных и близких ему людей, но увы, что имеем, кроме того они сами искали в нём, повзрослевшем поддержку. Похо-же, фортуна коснулась наконец-то его. И дым отечества нам дорог и понятен и сердце проживает в нём. В пылу обостренных чувств он сразу приметил, ту симпатичную девчонку, что жила напротив. Её звали Хатыра. Она поразила своей внешностью, мальчик пристально всматривался в неё и едва узнавал в ней девочку с которой в детстве игрались вместе прямо на песке у их дома и в доме, будучи в гостях. На вид было ей тринадцать, училась в шестом классе и очень заразительно смеялась. Он звучал серебряным колокольчиком на всю улицу, будто бросал вызов всему миру. Примечательно от смеха у неё на мо-лочных,тугих щёчках проявлялись симпатичные ямочки, от которых Ваня го-рел синим огнём в унисон своего колокола- сердца. Аккуратный, вздёрнутый носик приподымал красные от природы капризные губы сердечком и с этим ничего нельзя было поделать,его ровно какая сила тянула к ней и невзирая на табу запрета хотелось прижаться к ним и целовать, обнимать, ласкать. А,бро-вки такие тонкие, шелковистые ровно шнурочки, чёрной лисьей масти инди-го и конечно огромные ресницы с синевой тени таинств невиданных птиц. А, глаза, глаза, являли радость жизни, задора и были тоже выразительными, ми-лыми, отражали любовь, восторг жизни, подаренные ей матерью,тётей Катей. О, он сразу узнал её в них. Красота верно передаётся по наследству и у той волос что канаты, и у этой; но покудрявее, так и вьются в мелкий цыганский романс с оттенком итальянского поднебесья. А, кожа-что у ангелочка,при ст-руящейся жёлтой луне необычайно молочно- белая, душа уходит в пятки- не-жная, каких не сыщешь. И это всё струится, переливается, желает подарить праздник душе и предвещает такое, такое, не выговорить, не описать. Как от-
кажешься от такого праздника цветов, зимой, никак. И девчонка заворажива-ла, призывала к действию, ни смотря на стыд и запреты. Стреляла, подсмат-ривая призывно хохоча из-за ворот. Каково так посматривать на соседского мальчика, сомнения и нерешительность боролись с табу врожденной совести,   
природа всё- же взяла своё. Кровь неоднозначно бурлила в нём и он поборов ложную скромность бочком, бочком будто не нарочно кинул в неё снежком,а девчонка как рада, как рада. Аж, провернулась в восторге, совсем как малень-кая,мелькнула догадка.., но было поздно, в азарте вернувшегося детства Ваня очертя голову ринулся завоёвывать её. Симпатюшечка, добилась своего, в во-сторге чистой искренности ребятня самозабвенно осыпалась снежком,но сов-сем с другой целью, которую таили друг от друга, с целью быть ближе и сли-ться в одно целое, да простит бог наш милостивый. Да,именно такое желание 
светилось искрами с детских светлых, чистых широко открытых миру глаз.
21
Они не опасаясь опалы, самозабвенно как в далёком детстве кинулись кидать снежки, лепить снежную бабу. Ах, благословенное яркое время, куда ты ле-тишь на крыльях морозной свежести первозданной природы. Как миротворно славна та картина прошлой завьюженной юности,не вернёшь вспять сладость  тепла человеческих,бьющихся в унисон горячих сердец.Какая жалость,с этим не сравниться: ни тройка мглою образа, улетевшая в небытье, ни вечера на хуторе близ Диканьки, ни взятие снежного городка  Сурикова- листалось во вдохновении горячего порыва двух сердец. Не заметили как оказались вдво-ём на виду у всего мира и улицы один в один, тесно прижатыми; клешнями не оторвёшь. Всё слилось у них, где явь, где ложь, не разберёшь, да, они и не хотели другого. Где Сталин, где Ленин, где то тревожное время с вечно кочу-ющим  воронком исправно колесившим в округе, всё, всё померкло в взвол-нованном отблеске их сияющих глаз.. В них мир будущего, отблеск прош-лого и мечты, не за горами смело наступавшего времени - другого Времени. Всё это воедино слилось, пронеслось в пылающем Ване, он несся на крыльях
внезапной любви, самозабвенно лелея пестуя её диковинное крыло, на деле- же самозабвенно целовал юную принцессу. Так и только так полагал свой не-обдуманный поступок и ему нисколечко не было стыдно. Вопросы полового вопроса побоку, раньше он ужаснулся своим  действиям, но не сейчас, что с того, что целуются, видно созрел дать отпор обидчику. Что хмылкая Зоя? Что равнодушные завистники в усердии продавившие промёрзшее стекло, червя-чок  зависти жрёт Вас и по сей день, нет у Вас этого, природой не дано, мас-тера про то, про это, самим- же слабо, душа покрывается потом, побыстрей прячется в удобный чулан, лишь бы не её, Ваньке- же напротив, до всего есть дело. Живая душа- это про него. Хатыра не учена целоваться, в смущении млея неумело тыкается в его подбородок, в нос, в глаза. Ему щекотно и счас-тливо,преодолевая природную скромность,зная как делается пылая, едва сде-рживая себя, обнимает упругую как угорь татарочку, глаза видят прикрытые тенистые ресницы, яркие сердечком губы, атласную млечную кожу и шелко-вистую струю вороных колечек волос и ямочки, ямочки от которых без ума.            
Целует их нежно, едва, едва прикасаясь, откуда что берётся. Она смеясь, уп- руго изворачивается от его настойчивости, при этом глаза её желают ещё и ещё. Ваня, понимает, такая будет любить самозабвенно и до конца; как обни-мает, у него не слабого парня затрещали аж, кости. Будучи старше её на два
года понимает, это серъёзно, зная, татары не принимают такое, у них строго.
Какая пылкая и не боится, опыта никакого а с полымя в огонь и враз появля-ется не воронок даже, а броневичок в горячке холодной струи разновесом. Тритейный судья, холодным перстом машет как будто из-за промёрзшего ок-на, грозя отцовским всевидящим незрячим глазом в стекле- ай, ай, яй!    
22
и совсем уже не то, как будто подсматривает кто-то. Шутки в сторону, могут появиться и дети, сам ещё не дорос, разом улетучилось приподнятое летучее настроение. Да, и насторожило, шибко крепко, в судороге, отчаянно обнима-ется девчоночка, подозрительно. Там в интернате другое дело, там объединя-ло одиночество, тоска по дому, может потому и была близость, не осилить её в одиночку. Тут же налицо и окна стерегут, а не хозяин их.
Родина ввоз, глины извоз,
Нет оснований молиться,
Мама в калошах, папа что лошадь,
Сёстры со мной не садятся,
В сторону воз, сопли, навоз,
Сестрёнки сторонкой отвиснут,
Родины гвоздь, ветры берёз,
Сладкая жизнь без той вишни,
Вёрсты дорог, ногтем из ног,
Вырвут траву из под листьев,
Хлёстко метель, духом потерь,
Веет заснеженным вихрем,
Ситом смешным, колет ночным,
Больно как больно как больно… .
Сжал парнишка своё прыгающее сердце, на ходу полёта понял не его полёты,
пересилил холодный справедливый судья в нём- рассудок. Не его, не его. Он, просто оказался в ненужное время, в ненужном месте выполняет чью-то мис-сию. Порукой тому, объяснением,слишком судорожное тискание его не гото-тового пока ещё тела. Слыхивал,что бывает такое. Не сформировалась девчо-нка, а тута-же обниматься. Нет он так не может, сходу в лодку, рановато ещё, погулять, понять и вообще время не пришло. Так судорожно, так спешно.
Мало ли что случится может, нет то что раньше было с зазнобой, там совсем другое, там полёт души и сердца. Верно все проходят через такое, но тут спе-шное, непонятное,будто держали, птицу долго в заперти, выпустили. Она ри-нулась к первому попавшему в объятия. Впервые, разум возобладал над горя-чим сердцем, вовремя и хорошо, что так бывает. После подтвердились опасе-ния, чрезмерной горячности необузданной девчонки. У татар строго с этим, табу, религия не позволяет,случился подростковый срыв, живёт то среди рус-ских, там проще, проще. Папаша, вовремя стреножил полёт выпущенной с клетки птички, вовремя пресёк, запретил гулять, выходить на улицу. Тщетно разворошенная страсть паренька ждала осознанного отклика её души, нет, не дождался, не вышла не прилетела на зов разбуженного сердца.               
23
Горячка юности приемлет, а время двигается, внемлет. Странно, но так уст-роен человечек, со временем бежит на время. Ему кажется, что он особый, на деле вложил ногу в стремя и время мчит его конём и он бежит щелкает в нём и не чего то даже битым, не понял, сердце не разбито. Он думал, взвоет па-мять вслед, нет память непоседливый объект. Вот солнце, улица, берёза, буд- ка. Да,обычная заиндевелая, трансформаторная будка, останутся в ночи тиши заснеженного неба,будут стонать, ныть на ветру,осыпаться с той заиндевелой стуже, биться на морозе остывшими с осени серёжками. Вот что будет прес-ледовать его и память. Краткотечное увлечение пылкой красавицей, сколько их ещё будет, со временем память сотрёт их, оставив  печать  образа, завью-женной улицы,высокой заснеженной берёзы,бездонного неба усыпанного ми-ллиардами мигающих звёзд и той будки. Ведь когда он пылко целовал её,ему казалось, целует Мадинну. Томочка же тактично выжидала,  терпеливо зави-сая, где то за линией потемневшего уже леса. Родная улица мерцала мириада-ми снежного морозного серебра,загадочно мигала всё та же луна, утрата боли по свежему образу вылилось в нежные, пылкие, страстные поцелуи так похо-жей на неё, наивной Хатыре. Они упали в глубокий снег около снежной бабы и целовались,целовались, безотрывно прижавшись как уснули будто в тисках объятий. Мальчишке мерещилось, целует несчастную Мадиночку и потому с особым чувством, прилежно с отдачей дарил всё на что способно его чувство  душы. Девчонка, захваченная нежностью самоотдачи, плыла ладьёй в волнах, неизведанного, не в силах оторваться от сладостно огня блаженства. Её креп-ко,сцепленные руки не желали по другому, по другому сами нежно перебира-рали, пока неумело, но всё отчаяннее и отчаяннее его лицо, лоб, кудрявые во-лосы. Новое чувство захватило ею, заставляло извиваться, стонать. Ваня ус-лышал её волнительные стоны, вздрогнул будто отошёл от сладкого сна. Нет, не сон это, не грёзы, он прилежно целует соседскую симпатичную девчонку. Та размягчённая, горячая в теле тоже целует в упоении его и ему  Ваньке ста-новится стыдно, неловко, нечестно во всём. Он ловит себя на мысли, что так страстно нежно и самозабвенно целует не ту которую хотел, молнией переко-  шенного торжества видит прекрасный образ незабвенной Мадинны, враз чув-ство потери возвращается, вкрадывается в него, неимоверными усилиями от-страняется от милой девчонки. Та, не понимая, что происходит, тянется к не-му, вмиг полюбила соседнего мальчишку, он ответно так нежно, так самозаб-венно целует, обнимает её, от чего она чувствует любимой нужной красивой только ему, только ему. Он же вдруг отстраняет её, смущенным смотрит, в глазах, что слёзы-зачем, что произошло? Ей, не понятны они, что мелькает в её гордой красивой головке не узнать, не понять, наверное тоже восстает гордость и она молчком резко, вскрикнув убегает домой.                24
Кадром прошлого и настоящего, бездонное, развёрзнутое небо, полным пол-нёшенько мигающих звёзд, чёрная пустота его мира, заиндевелые берёзы на бугре в начале улицы, электрические столбы с гудящими нитями проводов,
Брёвна, запорошенные снегом, укрытые метелью и тишина у мерно зудящего трансформатора. Время будто остановилось, а снежинки падают, бесшумно струятся с необъятного притихшего тёмного свода вселенной. Сердце сжима-ется в наплыве, сразу всё не в силах исправить, сразу всё не остановить, сразу всё не решить.Где бог? Где он? А, есть ли, он? Как слаб человек, ринулся бы-ло что то объяснить, да куда - дикой ордой вмиг выстудило первое чувство пылкой красавицы. Мадинна далеко, ему каково, человеческую, пылкую, жи-вую страсть к обыкновенной тёплой и живой плоти враз заглушить. Каково- смерти подобно. Тяжёлым грузилом случившегося придавило подростка и он в полной потере воли, памяти и судорог сердца медленно осел на эти, пахну-щие смолой брёвна и затих, не в силах что либо предпринять. Так и сидел в трансе, отрешенного с огромным небом и мирно падающими, красивой фор- мы снежинками наедине. В природе всё безбрежно и равно, не надо бежать, говорить, доказывать, и не к чему ей это- она живёт и дышит вечно, мы в ней страдая поглощены. Отошёл Ваня потихоньку, сев на своего конька, оно в ко-торый раз показалось ему привлекательнее и значительнее остального. Так то братья и сёстры и здесь и на небеси. Да, будут священны имена Ваши и Ваши деяния, да, воздаться Вам за доброту к нему, значит и к себе. Если же нет в душе и на сердце милосердия доброты к отрешенному брату,значит не люби-те ни себя ни бога, ни отца его, земного- Дмитрия, ибо выращивал тот Вас по его наущению и писанию как бы не было муторно и тяжко ему, Вашему родному и названному отцу было. …
   Ваня сидел тихо, не шевелясь на груде отцовских брёвен, лаборантом воро-
шил прошлые вехи прошлого, когда же ещё, самое время. Родные того не по-нимают, что деется вокруг или делают вид. Нет, явно понимают, но так удоб-нее, в крайнем их интересы в большинстве. Теперь-то понятно в тиши, мерно гудящей будки приводить в целость разорванные звенья, не мешает ни что.     Живут в особку, по своему, не считаются ни с отцом, ни с его мнением. Нас-мехаются всяк по своему и вместе, лишь бы меня не коснулось. Пользуют об-щее мнение фактором нападения против инакомыслящих. Пользуются плода-ми труда человека, который им радеет, оберегает, всячески опекает и ни во что не ставят его потуг. Отец, человек с простым, прямым характером по ста-рости лет как может молча несёт тяжёлое бремя доли, они же в отмеску нас-мехаются. Больно такое видеть и не скажешь против, их перевес- и – эх- пакостники, подожди ка ужо подрасту – поставим всё на своё место. 
25
Не мудрено позднее в открытую проявилось суть поведения где Зою, Галю и Аркашу объединила одна черта, общая черта-отношение к дому. Точнее к его владению, ни беда что строилось не ими, а другими. А, их вдохновителем, наставником руководителем была его, Ванина мать. Что- то упустил в своё время  парень, упустил право на законную долю в собственном крове. Какая жалость, с нею исчез цельный смысл ради чего живёшь ты, ради чего пришёл в светлый мир людей. Получается, одна природа поддерживает, вдохновляет мальца, получается только туда надо расходовать свои силы души и способ-ноcти, данные ею же. Девчоночке, понравившейся своим живым обоянием, полной непосредственности искренности обращения к нему импонировал ин-тересный, необычный соседский мальчик; он же отогнал её неосторожным, непонятным поведением. Бог знает, что подумала Хатыра. И нечего хаять, их поезд ушёл, сам виноват. Какая жалость, не так, не так надо было, что не мог себя сдержать, ох, уж эта проклятая чувствительность. Права старшая- проще быть надо, проще, общаться со всеми, всех клеить, со всеми надо ладить. Мо-жно было коли не проклятое прошлое и картинки испытанного зла против него и он в отместку тоже против них. Эх, не так надо было, прощать надо было; прощать, делать вид, ничего не случилось, маленький мол, ничего мол не помню. Можно было и так себя вести, но как со словами оскорбительного обращения и со словами, брошенными в унижение достоинства. Он понимал в этом не только его внешность унижают и его отношение к жизни, а унижа-ют достоинство его родного отца. Мама, умело натравливала своих детей на отца и он глупец иногда вторил, не понимая того, что делает с ними заодно.  Какой же я глупый, совсем пацан несмышленый. Да, так оно на самом деле и было. Придя к выводу, парень успокоился, пришёл в себя, освобождённым задышал, встал, будто повторно родился, на удивление себя и девочки, испо-дтишка, наблюдавшей сквозь занавеску; а это было именно так. Тень прекра- сного овала милого личика, прячась наблюдало сквозь колыхание  занавески. Придёт, куда денется, всё объясню. Поймёт, не такая уж и маленькая, вон как здорово целовалась, тискалась, обнималась; его то не проведёшь, он то нем-ножечко разбирается. От этого и от радости общения с природой, с миром зв- ёздного неба, с отцовскими, укрытыми снегом сосновыми смолистыми брёв-нами, с радостью падения радужных снежинок, с лепкой снеговика – верну-лось, залетело, закружило, вихрем порыва вьюги его настроение и душевное равновесие. Глупость какая, мудрой приметой отошла натянутость прошлого и девок таких ещё будет, за каждую казнить себя, дело нехитрое. Словами отца опахал он свою твёрдость, стреножил нелепость горячки сердца и души. И то верно, не имей сто рублей, а имей сто друзей.
26
Ты как не родной, стоишь на отшибе, молчишь всегда подначивала по старо-му хитрющая Зойка. Ванька уже не тот, не опускается до плинтуса, с досто-инством, прижимая внутреннюю ярость, всегда находит ответ от которого та прячет намалёванные глазки. Мама пыталась как- то повлиять на неоднород-ность характера сына, но Ванька так ставил свой ответ, что голова, у необра-зованной мариечки кругом ходила. Не понять ей, мудрёно для неё. Отходила, 
переваривала как могла и если шибко захватывало не ленилась, ходила пере-водчиком, к продвинутым соседкам. И если того требовало спокойствие её и  её клана, а именно: Зои, Раи, Гали, Аркаши- другие погребены ране методом менинго- энцифалито боя, в усилии стылого забоя. Слава богу, отмыслил ма-лый их слабину и уже не входил в раж нерешённых вопросов; напротив валял дурака, не давал точных ответов как ране по глупости, за что бывал бит,“тур-кан, осмеян на семейных “кипишах” и сходках. Научился, таки премудрости обращения, зная недостатки каждого, но не злопыхал, нет, напротив выяснял    
назревший вопрос с помощью живой, литературно выражённой речи свобод-но, без напряжения течения. Мама не понимала иногда про что говорит, Зоя переводчиком попросту выражалась, - Не понимаю, что хочет сказать, но не хочет прямо сказать, или да или нет. Мама до каления ярости округло холод-ных глаз подступалась к парню, немедленно требовала точного ответа. Ваня делал вид, не понимает об чём, молчком теперь в открытую выходил, будто взволнованным; на деле спокойно приступал с пацанами к уличным играм.  Как не кричала, не требовала того вернуться домой мама, не тут- то было. Для него уличные игрища были важнее всего неинтересного, отстойного, ко-торое он давным- давно переварил. – Насмехаешь, что ли нас, Ванёк- гордо, не хочешь дать ответ. - Какой ответ, ответа нет, мой друг, мне стены помога-ют, котлеты где, где молоко, где клеб, где водко, где вино, где тараканы, ма-ман мы завтречком пойдём в кино; пойду, прилягу, душ приму, постельку ма-ма приготовит, ответа нет и спать пора, лечу, спешу,на сеновал, укроюсь оде-ялом сена. Мама, помаленьку входит в понятие, переходного возраста, может сказать не так, наперекос, может посмеяться, пробует. – Тренировкэ, своя на-бык,- выражается она. Оставляет в покое, повзрослевшего мальчишку, ждёт своего часа, когда тот не готов, не успел надеть броню порицателя, напасть неожиданно, застать врасплох, добиться своего. Но оно тоже не ново, ещё с детства приметил, намотал на ус мамин приёмчик- других- то нет. Хитрый, осторожный стал Ванька, не как отец, не простой. Всегда самое главное дер-жит себе на уме, не скажет-хоть расстреляй. Трудно будет с ним, без него ни-как, только он один сможет помочь выбраться с трясина нищета, убого и нас-мешко прекратит соседка, признаёт мама.               
27