И снова почему?

Говорят, что женщина больше любит своих внуков, чем детей.

  У меня не так. Я очень люблю своих сыновей, хотя они очень разные.
 Я помню, как хотела каждого из них. Как рожала каждого из них. Все, все, все,
 как-будто, это было только вчера. Может потому, что рожала их от любимого человека.
 Прошло более 50 лет, как родился старший, а я помню двое суток, когда я мучилась,
рожая его.
 Получилось так, что мы переехали из центра Москвы в Тушино. Я заканчивала
 математический факультет МГПИ им. Ленина. При пересылке моих документов о
беременности была допущена ошибка ( написали, что у меня отрицательный резус-фактор ). Решили проверить резус-фактор у мужа и еще раз у меня. Бывают случаи, когда у мужа и жены
отрицательные резус-факторы, тогда ребенку ничего не грозит.

 Ответы на резусы еще не пришли, а я родила. Мне не давали сына кормить.
 Боялись, что у ребенка будет желтуха. Сына кормили из бутылочки молоком родивших
мамочек, а у меня в это время каменела грудь. После родов мне не разрешали вставать и даже сидеть, так как у меня был очень низкий гемоглобин. (Большая
 потеря крови после родов ).
  Никогда не забуду нянюшек, которые мне разрабатывали грудь по очереди и молокоотсосом.

 Тем временем пришел мой повторный анализ на резус-фактор. Он оказался положительным. Стали прикладывать сына к груди, но он уже привык пить из соски, что намного легче.

   Каждое кормление вызывало у меня дикую боль. Грудь была измазана кровью и зеленкой.  Мордашка сына тоже в крови и зеленке. Ему так хотелось есть, что он
 деснами рвал мне грудь. Плакали оба: он от голода, я от боли и от того, что
 не могла его накормить. Он худел, хотя родился весом 3 кг. 700 гр, ростом 52 см.

 Это при моем весе 46 кг. Через 10 дней нас выписали из роддома с весом 3,400 кг.

  Декретного отпуска у меня не было, так как до окончания института оставалось 3 месяца. Сын худел и его положили в детскую больницу, подозревая дизентерию.

  Иногородних клали с мамами, а я, как москвичка, должна была приезжать к 6 часам
утра в больницу. Конечно, я не успевала. На меня сначала ругались, а потом стали

подкармливать молоком из бутылочки. Бедный мой сыночек. Он был такой голодный, что даже хватал любое лекарство, что ему подносили к ротику. Кстати, лежал он в
полубоксе, а вокруг у всех была дизентерия.

 Уж не знаю, как главврачу пришла мысль сделать контрольное кормление. Оказалось,
 что у меня почти нет молока. Хотя врач был ко мне очень внимателен. Я была
 самая молодая мама в отделении.

  Однажды, вечером ко мне подошла старая нянюшка и сказала:" Детка забирай его домой, пока он не заразился дизентерией от больных детей. В народе его состояние
 называлось "голодным поносом".
 Я тут же под расписку забрала его домой. Мама ушла с работы, а мой сыночек
стал искусственником и начал отъедаться и отсыпаться. Я закончила институт, и,
когда сыну было 5 месяцев, вышла на работу. В те времена, если бы я 16 августа не
 вышла на работу, то потеряла бы диплом. Сыночек же, благодаря моей мамочке
рос здоровеньким.

  Как и я в нашей семье была первым ребенком ( я имею в виду маминых родных ), так и мой первый сын был первым внуком в нашей семье. Его все очень любили.

             Когда папе дали квартиру в Тушино, я была на седьмом месяце. Не
  хватало 1 месяца, чтобы нам дали 3-х комнатную квартиру.
  Ждать мы не могли, так как надо было переезжать в отремонтированную комнату после пожара в центре Москвы. На маму этот пожар произвел очень сильное
 эмоциональное впечатление, и она не могла туда возвращаться.

   Итак, мы въехали в 2-х комнатную смежную квартиру в хрущевку на 4-ом этаже,
 конечно без лифта. ( По иронии судьбы я и сейчас  живу в такой же хрущевке и тоже на 4-ом этаже и хожу мимо того дома, где родился первый сын, а потом и второй, и смотрю на окна первой нашей отдельной квартиры ).

 Тогда мы были счастливы в пустой квартире, четверо взрослых и еще неродившийся
 пятый человек.
 Из мебели была только оставшаяся от пожара никелированная кровать родителей. Мой дядя
 спросил, где мы будем спать с мужем. Мы ответили, что на полу. Он пропал на
  некоторое время и вскоре появился с грузчиками и диваном, купленным для нас.

 Не мог он допустить, чтобы первый внук спал на полу. Хотя я свою жизнь начинала в оцинкованной детской ванне, (такие были времена),   все закономерно.                Кстати, этот диван
 просуществовал у нас более 40 лет.
  Потом с помощью страховки и маминых родственников мы постепенно обрели и мебель
 и все остальное. Но этот диван был мне очень дорог. Я всегда вспоминаю дядю Валю, маминого родного брата и тетю Лизу с ее вторым мужем, которого звали Арсений, как и моего старшего внука. Первый муж тети Лизы, еще во время войны оставил ее и сына и создал новую семью. Все они до самой смерти были нам самыми
близкими людьми. А тетя Лиза, после маминой ранней смерти заменила мне маму. Царство им всем небесное и безмерная любовь и благодарность.


         После не большого, но очень нужного для меня отступления, перехожу к
   младшему сыну.

   После таких тяжелых родов я сказала, что чтобы я еще, да никогда...

  Но прошло 5 лет, забылись боли, и я стала готовить мужа к девочке. Обращала
 его внимание на маленьких девочек, и скоро вся семья была готова к девочке.

  Кстати, еще в детстве я говорила, что у меня будет по крайней мере двое детей.
 Мои слова оказались пророческими. Уж больно я завидовала детям, у которых были
 братья или сестры.

  Первым человеком, кто высказал предположение о моей беременности, когда я еще
 сама не знала, был директор школы, где я продолжала работать после института.
 После уроков я прибежала в буфет и стала просить солененьких огурчиков, директор
 шел за мной и сказал, что это неспроста. Так и оказалось.

 Все стали готовиться к появлению моей дочки. Мои дети, которых я учила с 5 класса тоже. К 8 марта они подарили мне куклу Катю, которая ходила моргала и говорила:"мама". Ох, эти дети все-то они знали. Даже то, что мы дочку хотели
назвать Катя. Мальчишки, которые уже учились в 10 классе, провожали на перемене
меня в учительскую, чтобы меня никто не толкнул.

   Но я сама себя так толкнула перед декретом, что летела по лестнице через пять ступенек. Предполагаемая дочка лежала поперек и ждали кесарево сечение.

 Когда я летела с лестницы, то оберегая живот, падала на руки и колени. Но, как
говорят, что Бог не делает, все к лучшему. И предполагаемая дочка так встряхнулась, что заняла правильное положение для родов.

   Надо сказать, что эта дочка была непоседа. На уроках она так потягивалась в животе, выставляя то ручки, то ножки, что я еле успевала схватить журнал, чтобы прикрыть живот. Дети реагировали очень спокойно. Раньше я думала, как же
 беременным учителям неудобно работать в школе. Но когда с одними и теми же детьми работаешь 6 лет, они становятся для тебя как бы членами твоей семьи.

 Но самый главный сюрприз ждал нас впереди. Вместо Кати родился сын.
 Он не стал мучить маму, как первый. Как только нас перевезли в родильное отделение, он пулей вылетел из меня. На все про все ушло 15 минут.

 Такой поворот событий меня поверг в шок. Я не хотела на него смотреть и долго
 отворачивалась, когда мне пихали его под нос и требовали сказать, кто у меня родился. Он был такой страшненький, синий, обмотанный пуповиной, что я отвернулась от него, а его куда-то унесли. Меня оставили одну в родовой. Было
9,15 и смены врачей и акушеров менялись.
  Вдруг, я услышала чье-то икание в огромной пустой комнате. Я заволновалась,
 пытаясь рассмотреть, кто и где икает, но ничего не видела, пока в родовую не
 пришла нянечка и не запричитала, кто же оставил здесь родившегося ребенка.
 Она завернула его в пеленки и унесла. Это был мой бедный сыночек. Все отвернулись от него, даже я. Я не спала всю ночь и корила себя за все. Мне было
его так жалко, что я с нетерпением ждала с ним утренней встречи.

 Принесла его моя бывшая ученица Галя Черных со словами:" Ой, это вы? А мы думали
 чей это такой хорошенький медвежонок!"

 Он действительно за ночь очень изменился. Мордашка его стала розовенькая,
 головка совершенно лысенькая, без бровей и ресниц. Он мирно сосал мою грудь,
 потом спал, проснувшись удивленно смотрел на меня и опять сосал, аж причмокивая.

 Я полюбила его всем сердцем. Потом у него выросли и волосы и брови, а ресницы
 были такие густые, как щетки. Он не раз их опаливал над газом во время своих
 опытов таких, как выжигание пасты из стержней ручек и прочее...

  Мы не знали, как его назвать. Мой папа сообщил старшему сыну, которому было
 уже 6 лет, что у него родился братик, вместо сестрички. Его это привело в восторг. Он сказал, что братик лучше. С ним можно играть в футбол и хоккей.
 На вопрос дедушки, а как же его назовем, "старшой" ( так сейчас зовет его младший ), ответил, что Мишкой.

 Итак, проблема с именем была решена.
  Тем временем в школе (по рассказам учителей) мой десятый класс сорвал все уроки. Мишку Скобелкина подбрасывали под потолок (как тезку), и все решили бежать в роддом.

 Был очень теплый май, окна в палате были открыты, мои дети скандировали мое имя
 вокруг роддома, пока я не подошла к окнам. Все были счастливы, прогулять такой
 весенний денек - святое дело, да еще по такому поводу и прогул не зачтут.
 Так как цветы у них не взяли, то они подбрасывали их за окнами. Мне написали записку, (которую я храню по сей день) что они творят в школе в последний месяц перед экзаменами.
 Потом их прогнали с территории роддома за нарушение тишины.

  Когда прибежал муж, то очень испугался, что на второй день после родов я уже
хожу. Причем, одна в палате.
  Его записка этого дня тоже у меня хранится. Залитая моим молоком и его поцелуями.

 Во время экзаменов, на которые я приходила, ко мне заходил Саша Грудцов за
 характеристикой. Он видел сына совсем маленьким. Когда после выпуска ребята
 приходили ко мне на день учителя, Саша очень любил кормить его тортом. Держа его на коленях, не переставал удивляться, что сын был с бутылку шампанского, а теперь
 лопает торт.

 С младшим сыном я, как белый человек была в декретном отпуске.
 Играла с ним, делала массаж, пела ему песенки, гуляла. Жаль, только бабушка
 умерла, когда ему исполнилось 2 года. Нам дали четырехкомнатную квартиру, но
 она не успела там пожить.

  Пришлось отдать его в ясли. Он всегда плакал, когда его туда вели.
 В яслях его утешала Людочка. Она его так крепко обнимала, что он не то, что
 плакать, а дышать наверное не мог.
 Уже через много лет мы встретились в метро с Людочкиными родителями и смеялись
 до слез, вспоминая эту детсадовскую любовь.


   Теперь перехожу к теме моей повести :"И снова почему..."

   Как видите, я очень любила и люблю детей , и они меня тоже.

  Но жизнь так сложилась ( не буду вникать в подробности, это долго и больно ),
 что я не имела возможности быть со своими внуками.
 Они росли без меня, хотя и рядом.

  Сейчас внуки выросли. Они никогда меня ничем не обижали. Поздравляют с праздниками, но равнодушны ко мне.
 Живя в одном городе, я не вижу старшего внука по два года. С днем рождения
 поздравлям друг-друга СМС - ками.

 Только младший внук, еще школьник, иногда приходит ко мне и иногда просит меня
 почитать свои рассказы.

 Всех своих внуков я очень люблю и молю у Бога счастья для них, а они...
 
  Утешаю себя словами Омара Хайяма.

   "Не подходите к человеку ближе, чем он позволяет, и не подпускайте человека
 ближе, чем он заслуживает."

 Наверно, я сама ответила на свой вопрос...

  Значит не заслуживаю их внимания. Пуповина связывает мать с детьми, а у внуков
 своя пуповина. Это горько, но наверное так и есть.

 Нам не дано знать правильного ответа на эти вопросы.  Могла бы еще добавить, но

не буду. Это никому не нужно...

                15.08 2015