Он всегда рядом

Придя на работу, он сказал коллегам:
- Деньги лежат в ящике моего письменного стола. Если со мной что-нибудь случится, тогда…
- Что тогда? – испуганно переспросила молоденькая секретарша Лерочка.
Он усмехнулся и произнес:
- Ну, что полагается в таких случаях? Вскроете мою квартиру, вызовите полицию, «скорую», а дальше, все как обычно.
В кабинете воцарилась полная тишина. Все молчали, и только менеджер Иришка, так ласково называли ее сотрудники, всхлипнула у окна. Тишину нарушил зам. генерального директора Сергей Александрович, попросту Серега:
- Вы это о чем, Андрей Иванович?
- А все о том же, - тоскливо сказал генеральный, обводя глазами коллег.
- Не надо! – истерично закричала Иришка, вытирая слезы рукавами дорогой блузки, недавно купленной в большом бутике.
- А ну, цыц! – крикнул Серега. – Нам с утра только истерик не хватало! Андрей Иванович, дорогой, давайте начнем работать. А лирическое отступление оставим на конец рабочего дня. Хорошо?
- Хорошо, - ухмыльнулся Андрей Иванович и вышел из кабинета сотрудников.
Он вошел в свой кабинет, посмотрел на часы на стене и медленно опустился в кресло. Положив руки на стол, он стал наблюдать, как по оконному стеклу ползет муха. Нет, сегодня явно не работалось, разные мысли назойливо лезли в голову.
В обед Андрей Иванович закрыл дверь кабинета, надел плащ на свою большую и плотную фигуру и вышел из офиса. На улице моросил осенний дождь, дул сильный ветер, мостовая была усыпана желтыми листьями. Он медленно направился к метро.
«Неужели это все? Конец всему? Моей жизни конец?»
- Аккурат в такую погодку и помереть, - ехидно сказал кто-то за спиной.
Андрей Иванович оглянулся, но никого не увидел. И тут же подумал: «А ведь они всегда рядом, Ангел-хранитель и эти…» О них Андрей Иванович даже думать не хотел. Он спустился в метро, проехал несколько остановок, вышел на своей станции и поднялся на улицу.
Вот и его большой дом в центре Москвы. Сейчас Андрей Иванович войдет в подъезд, поднимется на лифте на четвертый этаж, откроет ключом дверь и окажется в пятикомнатной квартире, обставленной дорогой итальянской мебелью. Включит телевизор, плюхнется в кресло и будет тупо смотреть новости. Он постоянно один в своей большой, красивой гробнице. Здесь нет тепла, уюта, нет детского смеха, любящих женских рук. Потому что он так захотел. Он так решил. Захотел? Решил? Или так получилось? Какая, впрочем, разница?
Он сел в кресло и закрыл глаза. И тут же почувствовал легкое прикосновение. Оно было таким нежным, таким… нечеловеческим. «Конечно, это не человек. Люди по своей сути грубы и их руки тоже. У них нет ни любви, ни сострадания», - так думал Андрей Иванович. Это было прикосновение, сравнимое с дуновением легкого ветерка, звуком нежной флейты.
- Добрый день, Раб Божий Андрей!
Андрей Иванович сначала напрягся, а затем обмяк, расслабился. «Это я, наверное, сплю, раз такое слышу и чувствую», - подумал он.
- Нет, - продолжал тихий голос, - ты не спишь. Ты можешь открыть глаза и увидеть меня.
Андрей Иванович на всякий случай перекрестился и открыл глаза. Перед ним стоял юноша высокого роста, белокурый, с вьющимися волосами, в светлой длинной одежде. Она была расшита замысловатыми узорами, а на груди – вышитый золотыми нитями крест.
- Ты кто? – удивленно и испуганно спросил Андрей Иванович.
- А ты разве не догадываешься, Раб Божий Андрей?
Андрей Иванович попробовал подняться из кресла и тут же упал обратно.
- Ты… Ты – Ангел?
- Конечно. А что, собственно, тебя удивляет?
- И крылья есть? – все еще испуганно продолжал Андрей Иванович.
- Да.
- Покажи.
Юноша повернулся спиной, и Андрей Иванович увидел под белою одеждой крылья, аккуратно сложенные под лопатками.
- Да-а-а, - изумленно протянул Андрей Иванович.
А Ангел продолжал:
- Ты же – христианин, Андрей. В храм ходишь, молишься, знаешь все про Ангелов, про Бога, про тех… - и он махнул рукой куда-то за окно, в дождливый сумрак.
- Или не знаешь ничего, - медленно подытожил Ангел. Он пристально смотрел на Андрея Ивановича, как бы обдумывая, продолжать с ним разговор дальше или нет.
- Конечно, конечно верю и знаю! – закричал Андрей Иванович. – Но чтоб вот так, сразу…
- А что сразу? Ты же на работе рассказал, где деньги лежат, если что случится. Так надо смелее говорить: «Собрался я, ребята, умирать. А вы меня на мои денежки похороните, и помины хорошие устройте».
Андрей Иванович насупился, втянул шею в плечи и пробурчал:
- А что же здесь плохого? Последняя, так сказать, просьба. Тут нет ничего плохого.
Ангел грустно улыбнулся:
- А как же без последней исповеди и причастия? Как же без прощения, покаяния, раскаяния?
Андрей Иванович еще сильнее вжался в кресло. Как будто этот большой красивый мужчина превратился в маленького шкодливого мальчика, которого отчитывает строгий учитель.
- Ты, Раб Божий Андрей, собрался умирать, но ведь знаешь, что Господь забирает людей лишь тогда, когда этот человек сделал все, что ему предназначено здесь, на Земле, когда он выполнил свою миссию. Или напротив, тогда, когда знает, что человек проживет еще год, месяц, неделю, мгновенье и совершит столько зла, что было бы лучше забрать его из этого мира. Возможно и ты – отъявленный мерзавец, не мне тебя судить. Я только Ангел-хранитель и сопровождаю тебя по жизни, поэтому ни я, ни тем более ты, не знаем ни дня, ни часа, ни минуты смерти.
- Так что же мне делать? – простонал Андрей Иванович.
- Что делать? – Ангел на минуту задумался. – Жить.
- Как жить?
- Жить, любить, творить.
- Это что – указание? – закричал испуганный Андрей Иванович.
- Пожелание, - тихо сказал Ангел. – Иногда мне бывает так стыдно за тебя, Андрей. Когда ты на работе незаслуженно обижаешь коллег, кричишь, ругаешься, топаешь ногами. Я просто краснею и стыжусь твоих поступков. Или когда ты влетаешь в кабинет, подбегаешь к молоденькой сотруднице, хлопаешь ее по попе и кричишь: «Я – маленький шалунишка!» Это поступок не взрослого мужчины, а тем более христианина. Много, ой, как много я могу рассказать тебе о твоей жизни, но не буду потому как я – Ангел-хранитель, от Бога к тебе поставлен, любить и направлять на путь истинный обязан. И все же хочется дать тебе один добрый совет.
- Какой? – жалобно спросил Андрей Иванович.
- Полюби!
Андрей Иванович нахмурился:
- Пробовал, не получается.
- Да я не про плотские страсти говорю. Попробуй впустить в свое сердце, в свою душу, в свой дом Любовь.
- А это как?
- Эх, Андрей, Андрей! Дожил до таких лет и не знаешь. Иди по жизни, смотри вокруг, слушай и молись, чтобы Господь ниспослал на тебя этот дар – Любить. Ты меня понял, Раб Божий Андрей?
Андрей Иванович кивнул головой и заплакал:
- Да, конечно.
Он был один, его никто не видел, и он мог дать волю своим эмоциям.  Он плакал навзрыд, о чем-то причитал, обхватив свою голову большими руками.
- Ну, хватит, хватит слез, - успокаивал его Ангел.
В одно мгновение Андрей Иванович затих.
- Все, больше не буду, - прошептал он.
- Хорошо, - кивнул Ангел, - с завтрашнего дня у тебя начинается новая жизнь.
- Это как? – удивленно спросил Андрей Иванович.
- А так: всех, кого тебе по жизни Господь посылает, любить.
- Буквально всех? – нахмурился Андрей Иванович.
- Всех, без исключения. А вот когда откроешь в себе дар любви и сможешь отдавать людям, дарить свою любовь другим, только тогда можно молиться и просить Господа о царствии небесном. Запомни это хорошо. Извини, но мне пора. И помни: я всегда рядом с тобой, хоть ты меня и не видишь. Все твои поступки, хорошие и плохие, я принимаю как свои победы и поражения. Поэтому старайся жить так, чтобы мне не было стыдно за тебя. Ты знаешь, что на страшном суде откроются все твои дела, помыслы, и тогда, ох, как тяжко будет. Поэтому молись, проси у Господа Любовь, которую ты потерял. До встречи, Андрей!
Андрей Иванович на мгновенье закрыл глаза, а когда открыл их, то увидел распахнутое окно, легко колышущиеся шторы и почувствовал неповторимый запах ладана.
- Улетел, - констатировал Андрей, - и он вернется, ведь он – Ангел-хранитель.
Андрей встал, посмотрел на часы, стоявшие на его письменном столе. Было половина двенадцатого ночи. Он взял молитвослов, зажег свечу и начал читать акафист Ангелу-хранителю. Андрей был уверен, что Ангел стоит рядом и слушает, как он тихо читает.
«Старайся, Андрей, чтобы молитва шла от сердца, из души, тогда от этого будет польза», - думал, стоявший рядом Ангел.
Прочитав акафист, Андрей Иванович перекрестился и, тихонько присев на стул, закрыл глаза и задумался. Впереди был новый день, новая жизнь. Или хорошо забытое старое?