Обещаю, мы встретимся

               Было душно от жгучего света,
               А взгляды его – как лучи.
               Я только вздрогнула: этот
               Может меня приручить.

                А. Ахматова


              Встреча первая. «А мы не виделись, наверно, сто лет...»


      Шёл очередной, ничего не значивший приём, важный только для организаторов и той части тусовки, которая коллекционирует фото на фоне билборда с названием очередного престижного товара. Катя присутствовала здесь только потому, что их общее с подругой Юлией агентство участвовало в одной из пиар-акций французов, нынешних хозяев вечера. Клиенты, крупная семейная французская компания и их российский контрагент, были важные, Юлька заболела, поэтому сегодня на вечеринку пошла Катя. Не очень охотно, по необходимости, ничего нового или приятного для себя не ожидая.
      Вечер начался как обычно. Катя совершила обязательные на подобных мероприятиях действия, обменялась приветствиями с очаровательной Лильен Арно, умело и незаметно руководившей всем происходящим, поздоровалась с несколькими знакомыми, взяла бокал коньяка. Золотой напиток грелся у неё в руке, Катя вежливо улыбалась, когда к ней обращался чей-то взгляд, и подносила бокал к губам. Пить она не собиралась, но странно было бы не продемонстрировать вежливость по отношению к хозяевам – Лильен как раз позировала фотографу, держа в руках бутылку коньяка тридцатилетней выдержки из собственных подвалов.
      Ничего интересного Катя не ждала, ничего интересного и не происходило. Катя поучаствовала в трех необязательных разговорах, сфотографировалась на фоне огромной коньячной бутыли с Гийомом Арно и известным московским ресторатором… Пытаясь избежать встречи со знакомой журналисткой из жёлтой газетенки, Катя отошла ближе к запасному выходу. Встречаться с дамочкой, которая, расставшись с очередным покровителем, приобрела новые губы и бюст, но не утратила своей акульей хватки и давно уже возвела сплетни на профессиональный уровень, Кате категорически не хотелось.  К тому же вдали от внимательных глаз хозяйки можно было расслабиться и поймать официанта, разносившего не коньяк, а «Эвиан».
      Потягивая прохладную минеральную воду, Катя медленно обвела взглядом огромный, заполненный людьми зал, и вдруг… Она выпрямила и без того прямую спину, сделала несколько шагов вперёд:
      – Здравствуйте, Александр Юрьевич!
      Мужчина слегка вздрогнул и удивлённо посмотрел на неё. Катя поняла, что совершила сразу две светские оплошности: поздоровалась первой и главное... Главное, она поприветствовала человека, который сознательно решил её не замечать. Который сделал вид, что забыл, наплевал, выбросил из памяти. А ведь Вельский заметил её и узнал: Катя видела, как дёрнулась его бровь, и непонятно сверкнули глаза, натолкнувшись на Катин взгляд.

      Время шло, Вельский с ответом не спешил.  В каком-то странном состоянии, почти не думая, Катя шагнула к нему ближе, всмотрелась в его лицо…
      Странно, как время меняет отношение к когда-то знакомым тебе людям. Отчего-то Александр, злой, неприятный человек, жаливший её своим языком при каждой встрече, выказывающий только неприятие под маской мнимого одобрения её служебного рвения, показался ей сегодня необыкновенно интересным объектом для наблюдения.
«А он изменился», – с удивлением подумала Катя.
Сейчас Вельский казался ей спокойным – с лица его исчезло столь явное раньше высокомерие. Глаза Александра больше не сверкали так яростно, как это помнилось Кате, и не заливали её холодом. Если бы она не знала его раньше, то подумала бы, что в жизни этот человек много смеётся... Безупречный костюм, прекрасно сидящий на широких плечах, ухоженные руки, безупречная стрижка, однако дресс-код вечера не соблюдён: вместо галстука сдержанного цвета – расстёгнутый ворот рубашки.
      Увлёкшись разглядыванием и сравнением, Катя совершила и третью ошибку: она глазела на Александра, не моргая, в упор… И это после того, как ей дали понять, что узнавать её не собираются и беседовать с ней не будут тоже! Конечно, Кате нужно было вежливо кивнуть в ответ на совсем невежливое поведение Вельского и сразу отвернуться, но она не могла. Она впитывала в себя все новые черточки прежде знакомого лица. В свое время она плохо его изучила, слишком неуверенно и жалко она чувствовала себя в присутствии Александра сначала, когда работала его помощником, слишком зла на него была потом, после своего перевода к его заместителю, и поспешного замужества. Прошло шесть лет после их последней встречи, и,  вспоминая иногда своё прошлое, она вспоминала и его, а Александр, видимо, Катю никогда не вспоминал...
       – Госпожа Долгова, я не ошибся? – Вельский всё-таки решил с ней заговорить, и, судя по желвакам, которые на мгновение испортили почти совершенные черты его лица, сделал для этого немалое усилие над собой.
      
       Катя была невежлива до конца. Чего уж теперь? Не совсем понимая, что она делает, и главное, зачем, она протянула руку к плечу Александра, легонько коснулась его пальцем. Он живой, настоящий. Действительно, Александр Вельский. Она может к нему прикоснуться. Откуда у неё возникло это желание? Безумие. И в ответ на нетерпеливое покашливание – Катя поняла, что он не так уж и изменился: как же, Его Величество задали вопрос, а поселянка отвлечена тем, что щупает его как небывалую диковинку – в ответ на его покашливание она ответила:
      – Нет, я уже не Долгова. Я снова Екатерина Дегтярёва, здравствуйте!




              Встреча вторая. «Дама с собачкой»


      Катя всхлипнула. Такое могло приключиться только с ней. Она вытерла слёзы грязной ладошкой и ещё раз попыталась встать на ноги. Не удалось. Боль в правой лодыжке стала такой, что вышибла дыхание, а слёзы потекли ещё сильнее. Катя застонала и опять упала на траву. Над головой шумела ветками высокая липа, небольшой пятачок газона вокруг неё плотно обступили кусты сирени. Катя сидела, прислонившись спиной к стволу дерева, и уныло рассматривала заросли вокруг себя. Выбраться на асфальтовую дорожку самостоятельно не получалось. Но она немножко посидит и попробует прыгать на одной ноге. К людям, к цивилизации, которая находилась от неё в каких-то двадцати метрах…
      Началось всё обычно. Маленький и шустрый Юлькин йоркшир сорвался с поводка и, отважно рыча и гавкая, бросился за большим, раза в три больше самого йорка, котом. Кот не стал использовать старинную кошачью тактику и залезать на ближайшее дерево. И ещё более проверенный способ – удар когтистой лапой по носу мелкому недоразумению, только называвшемуся собакой, он использовать тоже не стал. Это раскормленное почти до шара сумасшедшее животное взвыло и кинулось спасаться бегством. Кот то забегал в кусты, то нёсся прямо по широкой аллее, а за ним, весёлый и свободный, мчался йоркшир. За йоркширом, размахивая поводком и крича: «Дюша, Дюша!», бежала Юля, за ней, чуть спотыкаясь на высоких каблуках, семенила Катя.
      Аллея парка, по которой так своеобразно прогуливались подруги, поворачивала, а после поворота разветвлялась на несколько нешироких дорожек. Женщины добежали до поворота и, задыхаясь, остановились.
      – Может, он сам вернётся? – с безнадёжностью в голосе предположила Катя.
      – Не вернётся, я его знаю! Кобель, как и все они… – Юлька вздохнула. – Так, ты – направо, я – налево.
      Для Кати спасательная операция закончилась тем, что йоркшира она нашла, но теперь её саму необходимо было спасать. Телефон Катя оставила в машине, звуков человеческого присутствия вблизи не слышалось… Нога болела зверски. Дюша сидел рядом, с Катиным любимым шелковым платком вместо ошейника и, высунув язычок, хитро на Катю поглядывал…
      Надеясь, что хозяйка этой шерстяной мелочи бродит где-то недалеко, Катя решилась:
      – Юля-а-а-а! Люу-у-у-ди! Помогите!
      Дюша по-собачьи хмыкнул, по его мнению, голос женщины прозвучал хрипло, тихо и несолидно. Катя погрозила собачонке кулаком, набрала в грудь побольше воздуха, зажмурила глаза и прокричала:
      – Помоги-и-и-и-ите!
Ей бы только добраться до скамейки... Катя заорала снова. Громко. Выразительно. Дюша то ли от страха, то ли от восхищения взрыкнул. Катя покрепче сжала конец импровизированного поводка. И в этот раз ей повезло. Кажется, повезло. Совсем рядом, со стороны тропинки, невидимой из-за зарослей, послышался шум ветвей и мужской голос:
      – Бог поможет.
      Катя опешила и от неожиданности прикусила язык. Тихонько застонала, неосторожно пошевелила ногой и застонала громче.
      – Эй, есть тут кто? – ветви сирени закачались совсем близко к тому месту, где сидели девушка и собака.
      Катя свободной ладошкой прикрыла рот, словно боялась, что слова вырвутся помимо ее воли. Она узнала этот голос. И это было невероятно. Не слышать его почти шесть лет, а тут… за месяц – второй раз. Катя меньше всего на свете ожидала, что именно Александр будет тем человеком, который отзовётся на её крик. А может быть, его голос только чудится? Возможно, у неё солнечный удар? Галлюцинации? Катя просто не могла представить Александра Вельского гуляющим в лесопарковой зоне Москвы... Александра Вельского, мимоходом спасающего собак и девиц от неведомых напастей, тоже не представляла. А ведь фантазия у Кати была… ну очень богатая.
      – Эй, кто здесь? – в голосе мужчины слышалось раздражение.
      Молчать дальше было нелепо, невежливо и глупо, и Катя тихо проговорила, почти прошептала:
      – Екатерина Дегтярёва. Здравствуйте, Александр Юрьевич.
      Шум в кустах прекратился. Тишину летнего дня нарушало только птичье чириканье, далекий гул большого города и сопение собаки.
      «Сейчас он уйдёт, вот точно». Катя зажмурилась. Как киноплёнка промелькнуло воспоминание об их последней встрече с Александром. Она, дурочка ненормальная, радостно здоровается, пялится на бывшего шефа и осторожно трогает пальчиком. Он, скривив тонкие губы в неприятной усмешке, перехватывает ее руку и быстро отбрасывает от себя, как гадюку. Она краснеет и отшатывается, он кидает на неё злой и почему-то затравленный взгляд, и, так и не сказав «Здравствуйте!», лишь недовольно пробормотав что-то себе под нос, разворачивается, хватает с подноса официанта бокал с коньяком и ныряет в толпу.
      И вуаля, новая встреча! «Проклятье!» – кто сказал это вслух, она сама или неожиданный спаситель, Катя так и не поняла.
      Дюша насторожил ушки, а на поляну выбрался Александр. Его холёное лицо кривилось в гримасе, в тёмных волосах, облагороженных явно очень модным стилистом, торчала зелёная веточка. Вельский сначала с отвращением посмотрел на свои запылённые туфли, стряхнул с лацкана пиджака сухой лист, лишь потом поднял взгляд на женщину и собаку. Дюша зарычал и натянул шелковый поводок.
      – Почти дама с почти собачкой… И зачем вы меня сюда заманили, Екатерина Игоревна?
      Катя молчала. Вельский пожал плечами, развернулся и полез обратно в заросли. Злобно рычавший Дюша, увидев, что мужчина уходит, плюхнулся на мохнатый задик и успокоился. В установившейся тишине Катины слова прозвучали отчётливо:
      – Александр Юрьевич, я подвернула ногу и хочу за вас замуж!
      Кто-то из троих, находившихся на поляне, громко икнул…
      Быстрее всех от шока оправился Дюша. Увидев, что крайне несимпатичный ему тип, вместо того, чтобы покинуть полянку, никуда не ушел, пёсик залился звонким лаем, при этом предусмотрительно не отходя от Кати.
      – Дюша, фу!
      – Как это показательно, Екатерина Игоревна, назвать собаку именем своего бывшего мужа… – теперь от потрясения оправился и Вельский.
      Мало того, Катя поняла, что он вернул себе и всю свою язвительность.
      – Вовсе это не имя Андрея! – Катя сердито вскинула голову.
      – Да? Отчего-то я в этом не уверен.
      – И это не моя собака, Юлии, – совсем тихо добавила Катя, а Александр насмешливо вскинул бровь.
      – И подружке вашей собачье имя пришло в голову случайно. Совершенно случайно.
      Ответить на это Кате было нечего.
      Тем временем пёсик лаял, слегка подпрыгивал от возмущения, однако сорваться с импровизированного поводка не пытался. Вельский подошел к Кате, шикнул на собачку. Дюша сразу замолчал и подлез под Катину ладонь. Александр тяжело вздохнул и спросил:
      – Идти сможете?
      Катя отрицательно покачала головой. Она подумала, что столь нелепой ситуации с ней не случалось уже много лет. Сейчас же, как назло, всё к одному: её платок обмусолила собачонка, сама Катя сидела на траве в перепачканной одежде, не могла самостоятельно сдвинуться с места и только что заявила постороннему мужчине, что желает за него замуж… И она рассчитывала на то, что этот мужчина, будет относиться к ней серьёзно? Собственно, на что она вообще рассчитывала?
      – Вы невозможны, вы знаете это, Екатерина Игоревна?
      Катя молча кивнула, а слезы опять покатились из её глаз.
      – Прекратите рыдать!
      Дюша, услышав грозный рык Вельского, гавкнул, не вылезая из-под Катиной руки.
      – Держите свое блохастое недоразумение крепче…
      Катя прижала к себе Дюшу и с недоумением посмотрела на Александра. Тот, не говоря ни слова, сначала помог ей приподняться, а потом, подхватив Катю под колени и за талию, поднял её на руки. Катя вскрикнула.
      – Ох, помолчите, Екатерина Игоревна, никто вас не съест. Боюсь отравиться.
      Катя решила не обращать внимания на его шпильку. Если честно, её больше занимало то, что Александр поднял её непринужденно, кажется, совсем без усилий, а ведь она никогда не считала его атлетом. Не такое Его Высокомерие производил впечатление на окружающих. «Совы – не те, кем они кажутся», – Катя вспомнила крылатую фразу из прекрасного и загадочного фильма. А прекрасный и загадочный Вельский в это время легко нёс их с Дюшей, плечом раздвигая заросли высокого кустарника. Ветки всё равно успевали хлестнуть его по лицу, зацепить за Катино платье, растрепать ещё сильнее её волосы. Только Дюша, пристроившийся на Катиной груди, получал от поездки истинное удовольствие.
      Александр выбрался из зарослей сирени на дорожку и оглянулся. Со стороны широкой аллеи к ним бежала Юля.
      – Вот и кавалерия, – пробормотал Вельский и широкими шагами направился ей навстречу. – Знает ли она о ваших матримониальных планах? Или это был чрезвычайно оригинальный экспромт отчаявшейся женщины?
       Катя и Дюша ему не ответили. Принципиально.




              Встреча третья. «Ближе только крыльям ветер»

      
      «Это ужасно». Катины руки до боли сжимали мягкие кожаные подлокотники. Катины глаза были плотно закрыты. Катины губы беззвучно шевелились. Ох, как же она боялась! Только два человека могли толкнуть Екатерину Игоревну Дегтярёву – рассудительную, спокойную, серьёзную деловую женщину на столь немилые её сердцу авантюры… И если один из этих двоих распрощался с Катей пять лет назад, поменяв её на прелести холостяцкой жизни, то вторая, подружка закадычная и компаньонша по бизнесу в одном флаконе, продолжала изд… «Извер… Извергиня… Ой, кажется, сейчас!»
      «Мамочкамамочкамамочка!»
      Катя зажмурилась еще крепче. Вдруг кто-то легко тронул её за плечо, и она нехотя открыла один глаз. Над ней склонилась милая девушка в аккуратном красно-оранжевом жакетике. Катя открыла второй глаз, испуганно посмотрела на бортпроводницу и шепотом спросила:
      – Мы падаем, да?
      Девушка покачала головой и, сдерживая улыбку, ответила:
      – Пожалуйста, не волнуйтесь так! Вам принести во…
      – Да-да-да! – всё так же шепотом забормотала Катя. – Принесите мне водк… Нет, виски! Да, точно. Виски.
      В это время экран на спинке впереди стоящего кресла показывал Кате красочную картинку. На ней мужчина в белой рубашке, сложился вдвое, пригнув голову к коленям. Катя вздрогнула и отвернулась.
      – Виски, – решительно сказала она.
      Стюардесса широко улыбнулась и повторила:
      – Не волнуйтесь, пожалуйста.
      Катя волноваться продолжала. Иррациональный страх перед полётами не смогли прогнать ни аутотренинг, ни визиты к психологу, ни утешительная статистика авиакатастроф. Девушка, продолжая улыбаться, осторожно начала высвобождать рукав своего форменного жакета из Катиных пальцев, которые – Катя и не заметила, как это произошло – крепко стискивали уже не подлокотники.
      – Всё хорошо, мы просто выруливаем на взлётную полосу. Мы пока не взлетели, всё хорошо. Я сейчас принесу вам виски, много-много виски…
      Стюардесса отцепила от золотого шитья последний Катин пальчик, поправила сбившуюся пилотку и быстро удалилась. Катя, грустно поглядев ей вслед, прошептала мирозданию:
      – Ну, зачем я согласилась?

       А согласилась Катя на это мучительное мучение из-за дружбы и глубокого осознания своего профессионального долга. Причём профессиональный долг, хоть и глубоко осознанный, в мотивах Кати играл второстепенную роль. Поездка в Нью-Йорк была обговорена с заказчиком полгода назад, и, конечно, в неё должна была отправиться Юлька. Но пропустить бракосочетание собственной матушки с собственным батюшкой? Долгожданное, выстраданное многими годами встреч втайне от жены Юлиного отца? Нет, разумеется, Юлька пропустить такое событие не могла. Поэтому в Америку снарядили второго компаньона фирмы, финансиста, умницу и просто красавицу Екатерину Дегтярёву. И плевать, что она до смерти боится летать! Катя, как могла, оттягивала свою встречу с  летально-летательным аппаратом: собирала чемодан в последний момент,  регистрировалась на рейс удалённо, примчалась в Шереметево  поздно и с таким расчётом, чтобы  успеть на досмотр и посадку. Она ни секунды не  хотела провести в аэропорту, мучаясь в ожидании скорой смерти от падения самолёта  или разрыва сердца от страха – Катя не знала, что наступит скорее и, на всякий случай, готовилась и к тому, и к другому.

      Не решаясь смотреть прямо перед собой, потому что человек на экране стал лихорадочно натягивать на себя спасательный жилет, и, собираясь опять зажмуриться, Катя скользнула по салону взглядом …
      Тот, кого она совершенно не ожидала увидеть, сидел в соседнем ряду и мирно потягивал сок из фирменного аэрофлотовского бокала. Катя засмотрелась на мужской чеканный профиль и на целую секунду забыла, что находится в самом ненавистном на всём белом свете месте – в салоне бизнес-класса аэробуса, вылетающего рейсом «Москва – Нью-Йорк».  Возможно, разглядывать безмятежные скулы, нос и подбородок Катя могла  бы и дольше, и спокойствие бы снизошло и на неё, но самолет едва заметно тряхнуло, и из горла Кати вместо достойного и вежливого приветствия вырвался испуганный взвизг:
      – Александр Юрь… Ой!
      Вельский подавился соком, медленно повернул голову и неверяще уставился на Катю.
      – Нет, вы издеваетесь… – умиротворённое выражение лица как ластиком стирало с лица Александра.
      Катя попыталась раздвинуть в улыбке губы, но они дрожали и не слушались.
      – З-здравствуйте, Александр Юрьевич…
      Он, исподлобья глядя на неё, пробормотал:
      – Здравствуйте...
      Тут Александр сделал паузу и добавил после неловкого молчания:
      – Госпожа Дегтярёва.
      Катя так смутилась от столь явного неодобрения, прозвучавшего даже не в словах, а в интонации Вельского, что забыла о том, что сидит сейчас в жуткой металлической коробке. Однако стоило ей глянуть в иллюминатор, как страх опять вернулся. Катя посмотрела на закаменевшего в кресле Вельского, потом на экран, который показывал, как несчастный рекламный мужчина натягивал кислородную маску, опять на Александра… и решилась:
      – Александр Юрьевич!
      Вельский, уже отвернувшийся от Кати, вздрогнул.
      – Александр Юрьевич, а можно, я сяду на место рядом с вами?
      Ответить Александр не успел, потому что Катю от него заслонила стюардесса, принесшая подносик с пузатым стаканчиком, на треть наполненным прозрачной золотистой жидкостью.
      – Ваш виски, пожалуйста.
      Катя, уже забывшая о своей просьбе, удивилась, но взяла бокал и сделала осторожный глоток.
      – Ох!
      Напиток был невкусный, отдавал землёй и обжигал нёбо. Катя закашлялась. Бортпроводница едва заметно вздохнула, но сказала, профессионально улыбаясь:
      – Воды?
      Катя не хотела воды, Катя хотела домой... но раз домой ей в ближайшем будущем не попасть, она решила идти ва-банк.
      – Ой, нет-нет, спасибо! Скажите, а я могу пересесть на другое место?
      Стюардесса окинула взглядом салон.
      – Если пассажиры не будут возражать…
      – Нет, нет, не будут! Мой… друг пригласил меня пересесть к нему поближе. Понимаете, мы давно не виделись!
      Катя говорила негромко, быстро, обоснованно считая: если договорится с бортпроводницей раньше, чем Александр сообразит, что Катя задумала, то и возразить он не успеет. А если рядом с нею будет знакомый человек, пусть этот человек – вечно Катей недовольный, сердитый Вельский, то и погибать в авиакатастрофе Кате будет не так страшно.
     «Да здравствует, бизнес-класс!» Стюардесса, продолжая удерживать на губах профессиональную улыбку, помогла Кате пересесть на место рядом с Александром. Тот был явно не рад подобной миграционной политике, но заглянул в испуганные Катины глаза и удержался от гневной реплики. Только прожёг взглядом стюардессу, которая, наоборот, была явно довольна тем, что сдерживать страхи нервной пассажирки станет кто-то другой.
      Катя же, безумно обрадованная, что падать в Атлантический океан будет в знакомой компании, сделала вид, что не замечает недовольства старого знакомца. Одной рукой она крепко сжимала бокал с вонючим и невкусным виски, а второй – столь же крепко вцепилась в обтянутое тонким льняным трикотажем предплечье Александра.
      – Вы меня преследуете! – громким шепотом заявил Вельский.
      Катя, продолжавшая дрожать как овечий хвостик, всё-таки нашла в себе силы, чтобы возмутиться:
      – Я? Преследую вас? Это наша третья встреча за полгода!
      – За пять месяцев!
      «Он, что, месяцы считал? Или он так шутит?» Александр смотрел прямо перед собой, и Катя могла видеть только его профиль... Но, кажется, смешно Вельскому не было.
      – А как понимать заявление, сделанное в нашу прошлую встречу? – он продолжал негромко возмущаться.
      Катя вспомнила, как Александр, злой на Вселенную и Катю к ней в придачу, на руках нес их с Дюшей до Юлиной машины. Попутно он в изысканных и очень обидных выражениях высказывал всё, что он думал о безголовых красотках и их мелких шерстяных шавках. Растрёпанная и заплаканная – она хорошо представляла, как сейчас выглядит – Катя молчала и обнимала Вельского за шею. Мелкий шерстяной Дюша, который оскалив зубки и зарычав, отказался перейти в объятия законной хозяйки, ехал, прижавшись к Кате и влюблённо тараща на Александра глаза-пуговки. «Дюшка – предатель, конечно, но не хватает псу мужского внимания... Надо принимать меры», – выразительно пошевелив безымянным пальцем на правой руке, со смехом сказала Кате Юлька, когда Вельский затолкал поскуливавшего Дюшу в салон машины Панкратовой. Катя тогда смотрела в спину удалявшегося Александра и ничего не ответила, хотя о «мерах» тоже подумала...

      Припомнив свои мысли и слова, адресованные в тот день Вельскому, Катя покраснела, но сейчас, в этом адском пыточном приспособлении, которое только по недомыслию называлось «самолёт» – как? ну как может летать металлическая штука тяжелее воздуха? –  ничто, никакие неловкость или стыд, не могли заставить её отодвинуться от Александра ни на сантиметр. Катя только чуть крепче сжала пальцы. Теплая сильная мужская рука под её ладонью внушала Кате уверенность, и она не собиралась обращать внимание на всякие мелочи вроде недовольства того, кому эта рука принадлежала.
      – Ваша бесцеремонность, Екатерина Игоревна, не знает границ, – пробормотал Вельский, не сделав, однако, и попытки вырваться из цепкого захвата.
      Он так и не повернулся к Кате, внимательно изучал красивые пейзажи, которые демонстрировали теперь на экране... «Наверное, мужчина в белой рубашке всё-таки не выжил, несмотря на спасательный жилет и кислородную маску…» Катя непроизвольно вздохнула, сочувствуя и мужчине, и себе.
      – Так уж и быть, я покараулю вас во время взлёта, но потом вы вернётесь на свое место, – сказал Александр и строго посмотрел на соседку. – Я не желаю терпеть ваши приставания весь полет.
      Катя же некстати вспомнила нового клиента агентства – Михаила Кузина, ресторатора, пару месяцев назад объявившегося в офисе подруг и преподнёсшего Панкратовой тарелку с видами Италии, а Дегтярёвой бордовую розу на длиннющем стебле. После третьего личного визита, в ходе которого все работники компании получили по крошечному миндальному пирожному, стало ясно, что Михаил был готов обеспечить агентству большой заказ, а после пятого – руку, сердце и место исполнительного директора в своей фирме Катерине Игоревне Дегтярёвой, персонально. Важный, вальяжный и щекастый Кузин нашёл преданного сторонника в лице госпожи Панкратовой. Правда, Юлька  всецело поддерживая Кузина в его желании жениться на Кате, шипела, фыркала и даже материлась, только заслышав о планах друга Мишеньки увести Катерину из агентства. Как в голове подружки уживалось столь противоположное отношение к желаниям любимого клиента, Катя понять не могла, но на всякий случай  на оба предложения Мишани отвечала отказом. Михаил полностью устраивал её как объект неустанных пиар-трудов, но совершено не нравился как мужчина. Другие у Кати были идеалы, да...  Больше шести лет уже другие.
      Подумав об этих самых идеалах, Катя покосилась на Вельского, ждущего ответа на свою реплику, и заявила:
      – Не собираюсь я к вам приставать, у меня жених есть.
       Проговорив эту фразу вслух, она мысленно добавила: «Тьфу-тьфу».
      – Рад за вас безмерно, – голос Александра почему-то прозвучал сдавленно.
      А самолёт, наконец, оторвался от земли и  – Катя была уверена на девяносто девять процентов – вот-вот собирался падать. Катя глотнула виски, закрыла глаза и вложила свою ладонь в послушную ладонь Вельского.
     Разумеется, ни на какое «свое место» возвращаться она не собиралась. «Вот ещё!» Кате предстояло мучиться в полёте целых десять часов, и она планировала делать это с удовольствием.

      «И обязательно, обязательно нужно узнать у Александра Юрьевича, каким рейсом он летит обратно в Москву…»