Другая война

- 1 –

     Я устал. Ничто не грызло меня так, как эта поездка на восток. В принципе, наш корпус могли разместить везде. Но, по какой-то неясной мне причине, выбрали это место с непроизносимым названием Ржанск. Но самое неприятное то, что сейчас передо мной несётся комендант здешних мест. Он, само собой, боится меня до одури, и, всвязи с этим, конечно же, начнёт всячески доказывать свою преданность Фюреру…, знал бы он, как мне на это наплевать. Меня интересуют лишь мои собаки. Конечно же, это не мои собаки, а псы Рейха, но ведь я их ращу….
      Господи прости, этот идиот придумал уникальную программу встречи, вроде…. Вот же неймётся.  Арчи в коляске мотоцикла задёргал носом, явно выражая беспокойство. Едва успев настегнуть на нём строгач, я глянул вперёд….  Зрелище должно было впечатлять…, уж промолчу о звуковом сопровождении. Вдали виднелось не селение, виднелся факел. Вой стоял такой, что я зажал своему псу уши…. Мелькнула мысль – что именно этот идиот подразумевает под встречей почти генерала спецотделения?! Скоро я увидел – что. Придурок решил сжечь деревню. Его мотоцикл стоял напротив одной из полыхающих изб, рядом сосредоточенно причёсывалась женщина…. Дом пылал, но стоял пока. Вдруг Арчи, легко разорвав строгач, спрыгнул и унёсся в пламя. Наверное, моё сердце должно было остановиться, но я почувствовал лишь гордость за своего пса…. Конечно же, Архангел – собственность Рейха, и его заслуги перед Фюрером неоспоримы, но… Арчи – мой пёс, мой мальчик… и сейчас он собьёт заднюю стенку избы, покрытую огнём… что там, знает лишь Господь и моя собака. Может, кошка с парой котят, может поросёнок…. Арчи знает, где можно пройти и вернуться, и он – моя собака. Сколько бы не издевался этот идиот над рвущейся к избе женщиной, никто из его уродов не сможет остановить Арчи. Он – собственность Рейха. Секрет СС, или к чему мы там нынче относимся…. И то, что он вытащит, конечно же, окажется в моём мотоцикле. Ведь, как это ни сложно, я тоже – собственность Рейха и секрет СС, или чего-то там другого…. Мозги могут свихнуться, хотя… мои могли бы уже давно.
     Арчи показался из огня, что-то кулём висело в его пасти…, а я в ту же секунду услышал не вой и не крик… никто из живых не смог бы издать такой звук. Женщина в чёрном уже не причёсывалась возле коменданта, или как там его…. Она буквально билась в охваченную пламенем стенку дома и орала. Архангел прыгнул в коляску. Женщина колотилась и выла…. Я не знаю, что и как тут можно рассказать или описать. Точнее, мне не известны такие слова. Местный комендант вдруг взмахнул…платок или перчатка? У урода что, белые перчатки?... Я неожиданно в секунду, в доли секунды понял, что могу, многое тут могу… и исправить это – могу, не всё, но хоть что-то…. Перекричать шум не возможно, но… я не отрабатывал до безупречности эту команду, да и Арчи капризен до невозможности, а вдруг?!
     Я толкнул своего дога в лопатку – «Спаси…». Архангел понял. Удивительно, но пока эти нелюди взводили свои затворы, или что там у них, мой пёс свалил орущую бабу и придавив к земле, накрыл её…. Я тихо смеялся…. Местный комендант стрелой вылетел из коляски своего мотоцикла и бросился к автоматчикам. Да, ему проще поймать пулю, чем стать палачом Архангела. Арчи же тихонько сдвигал женщину к густым лопухам на углу огорода, кажется это так называется…. Эх, и после этого мне ещё станут доказывать, что мои доги не способны оценить обстановку и самостоятельно принять единственно верное решение, на том основании, что доги – собаки?! Смешно, господа.
     Арчи наконец спихнул полностью закончившую вопить даму в чёрном в лопухи и, виляя своим прутом-хвостом, не спеша потрусил ко мне.  Впрыгнув в коляску, он начал пыхтеть и всячески обращать моё внимание на куль. И только тут до меня дошло – это же ребёнок… маленький, вроде и не дышащий даже, прокопченный ребёнок… это же местный ребёнок…, да и толпа селян, наблюдающая за сожжением своих изб, явно скоро побредёт на расстрел…. Хотя, станется с них, так зароют. Или, может?... Я то – что? Ничего. Пусть гибнут. Только вот дитё то Арчи спас, он его вытащил, малыш ему дорог….
     В общем, я газанул и помчался вперёд… вперёд…. Архангел сидел в коляске и упрямо вылизывал ребёнка.

- 2 –


     Уже почти год я жил в этом ужасном месте. Ну, кто надоумил наворотить в мелком, ничего не значащем городке со странным и сложным названием Ржанск, столько всего? Видишь ли, у них тут железнодорожные узлы, мало этого, давайте устроим тут же склад горючего для наших самолётов и госпиталь для наших же солдат…. Дурь полнейшая. Вокруг громадные леса, причём проболоченные…. Самое то для партизан. Я бы в таких лесах годами жил.
     Недавно присутствовал на каком-то местном заседании, как раз о партизанах спорили…. А ведь проблема то смешна. Подождать засушливых дней, да и поджечь всё со всех сторон…. Болота ой как горят, я то уж это точно знаю…. Но я промолчу. Мне никоим образом не следует лишать моих собачек мест прогулок. Конечно же, это не мои собачки, а собственность Рейха и секрет всеимперского масштаба…. Подумать страшно, только одна успешная операция и я тут. Неограниченные средства и полномочия…. Только вот не спешу я ими пользоваться….
     Когда-то давно я хотел узнать, что такое санный ход…. Нужно узнать. Звон…. Ужасно. О чём думали те, кто это разрешил? Нельзя дать три клавиши от органа и ждать музыки…. Колокола ведь тот же орган. Разрешили – дайте все клавиши….
     Всё, хватит. Из Ржанска нужно просто убегать. Да и мне самому будет спокойнее в питомнике, не говоря уж об Арчи и Рудольфе. Малыш еле выжил после пожарища…. И, нужно заметить, что жизнью своей он обязан только моему псу. Арчи круглосуточно обнюхивал, облизывал, успокаивал, баюкал…. Разве что не кормил, это делал я. Решено. Мы уезжаем в питомник. Его выстроили там, где сгорела деревня Рудольфа, сгорела просто так, потому что дурак-комендант хотел мне угодить…. А есть ли у меня возможность лишить его таких радостей? О Господи, ну кто сказал, что мигрень – женская болячка? Меня она преследует постоянно, молотки в голове стучат и не замолкают…. Необходимо уехать.
     А ведь жилые корпуса питомника уже в соседней деревеньке…. Как странно,  полно места, а один только объект занял два населённых пункта…. Хотя, мне то что, лишь бы местные забор не поломали, в обход бы ходили…. А то и свои рельсы не взорвут, и псы мои обожрутся…. Хватит лирики, нужны сани и только сани.


-3-

- Вы хоть понимаете, кто это?!
- Конечно. Сбрендивший фриц, желающий добраться до деревеньки санным ходом.
- Сбрендить, как говорите, на его месте любой может. У этого, как выразились, фрица, неограниченные полномочия. То есть, он тут – Господь Бог. С ним нужно дружить. Хочет сани – дать сани. И лошадку.
- Так то оно может и так. Но вот землицы то пока не видно, за что служим энтим фрицам – не ясно….
- Цыть на вас. Война идёт. Кончится и всё будет.
- Бог его знает. Таких ежели фрицев, как ентот, то и помнут коммуняки…. И куда мы?
- Куда…. С немцем отступим, ежели чего. Только зазря  регалиев таких не дают…. Зверь он. Живых евреев грыз.
- Да ты чё?! Привязывал что ли и объедал? То-то его щас всё на огурчики тянет….
- Да не, тупая ты башка. Слыхал, у них в немчине лагеря есть?
- Ну, так и у нас навалом….
- Не о тех речь. Там то жиды одни на эксперименты были, а он у них главный экспериментатор, значит…. Ну и вышло так, бунт у жидов. Не захотели кролями быть. А один барак вообще с оружием, так он в тот барак то зашёл и загрыз всех.
- Ты чего несёшь то? В бараке человек сорок, с оружием, говоришь…. Так ентот фриц пары шагов бы не сделал.
- Ну, что знаю, то и пою. И вот позывные у них, у СС ихнего, да и у остальных есть. Кликухи типа. Так вот, его позывной – Архангел. Услыхаете такое, бегом бегите, а то живьём сожрёт. Мне жидёнок сказывал в Польше. Как уж жив остался, трудно сказать, но полтельца у него точно отъедено, сам зашивал, видел. А он одно твердит – Архангел, мол, съел. Я ему – кто таков? А он – зверь, говорит…. Из СС ихнего вроде, самый главный который, мол, в лагере…. Так вот.
- Ну и чё? Этот то рухля ничего сам не может, говно вон за псами носить, да и всё….
- Не скажи. Его сюда аккурат с тех событиев послали, ну и раненый был, а поехал. Я тогда ещё и в Ржанске хирургствовал немного, пока врача то не было. Тут вот он и приходит, говорит, гляньте, мол, рану. Зажила давно, а ноет, сил нет…. Рубаху то снял, а сзади, на лопатке, крылья и одно слово под ними….
- И чё за слово то, чё затих?
- Не затих, передыхал. А слово такое – «Архангел». Вот и кумекайте. Может, не в уме он, может ещё чего…. Но еврейчика того точно ели, сам раны шил. Дайте, в общем, мужику сани, а то пожить ещё охота…. И лошадку.


- 4 –


     Над Житомиркой стоял такой вой. Что и не услыхало местное начальство колокольчика с подъезжающих саней, хоть и уже много часов ждало этот звук. На пустырь у старой церквушки согнали всех, кого выловили, но сам пустырь поделили на две части…. На одной половине стояла пожилая женщина в окружении кучки ребятишек, явно ровесников. В другой половине топтались местные жители. Многие тянули руки, но кордон из местных же полицаев бил по ним прикладами. Никто и не заметил въехавших на пустырь саней.
     Правящий лошадью легко спрыгнул, и, не обращая никакого внимания на происходящее, заглянул в сани. Убедившись, что там всё хорошо, мужчина скинул с себя огромную шубу. Под ней оказалась серая военная форма без знаков отличия, но, почему-то, производящая впечатление форменной одежды эсесовца. Он неспешно достал оружие, но не из кобуры за поясом, а из ящика у облучка саней, и выстрелил в воздух. Шум стих.
     - Ой, приехали-с, а мы с утреца готовы-с…. Поджидаем-с…. Вот, Митр, к Вашему приезду и антипропагандистов выловил-с, аккурат Вам в радость…. Вы уж уважьте мужичка, так уж и заметьте в личном то, что, мол, поймал банду. Кликали германии поражение, мол…. Так и говорили, мол, Великая германская империя потерпела крах, а кайзер отрёкся от власти. Ишь, как фюрера то нашего обозвали…. Уж, отметьте, глядишь, как землицу давать станете, заслуга то и всплывёт….
     «Какие же идиоты….Хотя, кто я такой, что бы запретить им уничтожать друг друга. Сейчас этот перепуганный школьный класс, а кого они приведут завтра? И, вот, что интересно, если сказать, что б на фарш перекрутили, моим собачкам в кашу, перекрутят? Рудольф ещё спит, не замёрз бы…. В этой толпе его матери нет, я помню ту женщину…. Жаль, я ведь уже успел сказать ему о его маме….  Но, может, местная учительница или ребятишки что-нибудь знают…. Как сказал этот деревенский бургомистр – «антипропагандисты»?». Я улыбнулся, но тут заметил, как на меня смотрят детки, спокойно, обстоятельно как-то…. Нельзя, что б у детей был такой взгляд, нельзя…. Это просто недопустимо.
     Когда над пустырём прогремел выстрел, только вороны и всполошились. Даже местный староста не понял, что к чему и никак не замолкал. Когда же он стих, стоящий над телом полицая Митра офицер отвлёкся от своего оружия и негромко произнёс:
- Вопросы?
Ответом стала тишина.
- Прошу Вас, фрау, преподавать историю более осмотрительно. К несчастью, военное время коснулось даже знаний…. Что же вы все стоите? Вопросов ведь у вас нет. Староста, проводите меня до моей квартиры, это непременно зачтётся при распределении земельных наделов. В санях мой сын и собака, не волнуйтесь, они вполне мирные.

- 5 –


     В Житомирке с приездом «самого главного немца», как местные прозвали офицера в форме без знаков отличия, установился странный для оккупированной деревушки порядок. Здешние полицаи, сплошняком из местных, опасались лишний шаг сделать, не говоря уже о грабежах или пьянстве…. Девки спокойно ходили по улочкам, даже бегали на свидания и наводили красоту. Но все одинаково боялись невысокого немецкого офицера, никогда не повышающего голоса и крайне редко покидающего специальную территорию.
     Слухи о нём ползли такие, что старикам после пересудов кошмары снились. Но это ещё не всё. В округе гибли немецкие солдаты, кто-то рубил им головы топором, как дрова…. А в Житомирке – тишь. Хотя и солдат то тут…. Лишь в спецтерритории. Собаки одни за забором. Но вот собак, почему-то, никто и не боялся.
     Под весну уже через деревеньку прошли карательные отряды. Их целью был таинственный убийца немцев. На удивление, «сам», как тихонько говорили бабы, «сам» вышел из своего собачника послушать, о чём идёт речь. А дальше уж вообще чудеса…. Лишь только каратели прошли, как немецкий офицер, как многие думали, всё же эсэсовец, направился к местной школе. О чём он говорил с пожилой учительницей понять никто из подслушивающих не смог, так как бедовали они по-немецки. Но, после разговора, женщина отправилась с офицером в питомник, а вышла лишь через неделю. Что она там делала, никто так и не узнал. На все расспросы она отвечала, что помогала герру по хозяйству.
     Убийства немцев как-то тихо прекратились, незаметно прошли обратно каратели…. Незаметно оттого, что всю округу буквально затрясло от новых происшествий. В лесу, куда, разумеется, ходили все, стали находить растерзанные тела зверей. Пару раз даже медведей. Поначалу местные думали на собак, и тихонько ругали немчинных извергов, но, как-то, наткнувшись на медведя, лесник, назначенный на должность «самим», поднял жуткий шум. Стал ходить по домам. Зайдёт, сядет, помолчит, оглядит всё, да и пойдёт дальше. А потом и вовсе пошёл в школу. С учительницей пошептался, а после они вдвоём к собачнику направились. Тут уж все загудели. Видать, чудное что-то в туше Медведской, коль к «самому» пошли, да и медведя тухлого на телеге поволокли.
     Лесник, кстати, был когда-то фельдшером, тут же в Житомирке. В армию мужика не взяли из-за уродства. Одна нога у него короче другой была. А как убийцу немцев ловить стали, «сам» вдруг как озаботится, как же мы, мол, без лесника? Староста уж кого только не предлагал, но немец почему-то выбрал кривоногого фельдшера. Хотя, несмотря на уродство, мужик честно ходил по лесам.


- 6 –


     Растёт мальчишка, растёт…. Вон, как ловко лазает, одеться и то, сам норовит, а уж болтает, не остановить…. Да и не нужно останавливать. Дети должны болтать. Плохо то, что по-немецки лепечет лучше, чем по-русски…. Надо с ним на русском больше разговаривать. Да и мать то забыл уже вроде…. Мне, конечно, никакие проверки не страшны, но всё же сумасшедшая женщина из местных, более того по документам из полностью. Уничтоженного всвязи с чем-то там поселения…. Ни к чему это…. Рано или поздно я и мои псы потребуемся для нужд Рейха. И что тогда? Куда деть мальчонку? Что станет с его ополоумевшей родительницей?  Зверь, а не женщина. Что б отмыть, пришлось впятером держать.
     Хорошо, хоть Эсфирь Львовна привязать предложила. Умна фрау, не даром учительница. А уж ловили то…. По всему питомнику.  Смешно было, только ведь и горько…. Жила баба, малыша растила, мужа любила….наверное…. огурцы засаливала, так вроде говорят тут, и, вдруг, приспичило одному ироду повоевать…. Хотя, Фюрер лишь экзальтированный оратор, мозги здесь не его…. Или не только его. Чьи деньги, те и мозги. Но зачем же лезть в Россию?! Глупость. Величайшая глупость. Англию оставили, её давить нужно было. Давить Италию, а не дружить с ней. Скоро, или не скоро, но наша армия начнёт отступать. Что же станет с моими? Нужны документы, а там видно будет….
     Звонок? Кого хоть принесло? Было бы забавно, если б местные партизаны пришли пару собачек арендовать…. С моими мальчиками хранилище горючего, да и сам аэропорт подорвать – раз плюнуть. Это куда это меня занесло? А, случись такое, дал бы? Чёрт знает. Собакам практика нужна позарез. Тренажёры, полигон – не то. Эти люди – скот. А нужно несколько людей-бойцов…. Ну что же это за трезвон?! И без этого голова болит. Вот ведь, начальник, а даже двери открыть не кому…. Нужно расширять штат, ни к чему излишняя скромность….

- 7 -
 

     Ворота уже открыли. Это сделала высокая, худая невероятно,  женщина в форме немецкого солдата без знаков отличия. Открыла и пошла вглубь двора, к калитке, ведущей непосредственно к самому питомнику. Вот там то были и вышки, и, дремлющие на них караульные…. А у ворот ничего не было. Только звонок, да ещё пара фонарей. Один над въездом, второй над крыльцом небольшого домика. Свет был неярким, только и хватало, что увидеть ступеньки, ну и саму дверь. На ней звонка не было, а с крыльца уже сбегал невысокий худощавый офицер в немецкой форме без знаков отличия.
     - Владислав, что же Вы творите?- по-немецки запричитала пожилая учительница.
Они с лесничим уже вошли во двор, ведя в поводу древнюю лошадь, еле волочившую телегу с воняющей тушей. Бывший фельдшер стал закрывать засов, а женщина поспешила навстречу хозяину, крича на ходу и размахивая руками. Впрочем. Жесты не относились к словам, просто дорожка не отличалась немецкой аккуратностью, и запросто можно было подскользнуться  и упасть в грязь.
- Как так можно? А если бы пришли по Вашу душу партизаны? Или, ещё хуже, староста бы пожаловал? Нельзя же так беспечно…. А уйдёт она сама? Юноша, Вы крайне неосторожны и, похоже, уверены в своём бессмертии….
- И Вам «Добрый вечер», Эсфирь Львовна. Если бы у меня была тёща, думаю, она была бы похожа на Вас. Проходите, попьём чаю. Так ведь принято?
- Вы, Владислав, не полностью овладели русской бытовой стороной, чего не скажешь о языке. Я иногда подумываю, уж не из НКВД ли Вы? Но, стоит услышать, что именно Вы говорите, становится ясно, что к нашей разведке отношения не имеете…. Безумная и, напомню, разыскиваемая властями, женщина спокойно открывает ворота! И, что вообще никуда не годится, она даже не интересуется, кто там пришёл! Зачем же Вам вообще запоры?! Ведь заходи, кто угодно, бери, что угодно…. А Вы считаетесь немецким офицером! Поставьте мне чудесного Вашего кофейку, герр…. Да и Роман Васильевич глотнёт. Долго говорить будем.
     Во время монолога пожилая дама успела пройти в дом, скинуть резиновые сапоги и закончила говорить она уже на кухне, усевшись в стоящее рядом с печью кресло. Мужчины молча следовали за ней. Лесник чуть задержался в прихожей, провозившись с плащом. Его одежда была чудной, но зато не промокала и не продувалась. Да и не рвалась, цепляясь за сучья. Этот плащ был доставлен в питомник вместе с основным, так сказать, заказом. Офицер в форме, похожей на эсэсовскую, принялся хлопотать у небольшой печки, в противоположном от кресла с учительницей углу.
 - Рассказывайте же, с чем приехали, хотя, то, что вы привезли, мне что-то осматривать не хочется….
Он действительно хорошо владел русским языком. Говорил легко, свободно, слова не обдумывал. Впрочем, дорожку перед домом тоже не благоустроил.
- Хотите, не хотите…. А взглянуть придётся. Если у Вас есть что-то для защиты органов дыхания и пищеварения, то лучше надеть, конечно же. А расскажет нам, я думаю, Роман Васильевич, его находка. Я, как ни слушала, так и не поняла, что его возмутило.
     Эсфирь Львовна потянула носом воздух и довольно хитро зажмурилась. Она не видела лица хозяина домика, сосредоточенно варящего кофе. Тот откровенно смеялся, правда, делал это совершенно беззвучно.


-8-
      «Хитра, хитра старая фрау…. Не поняла она…. Нет на этом свете такого, чего бы ни поняла эта дама…. И уж коли она рискнула средь бела дня, так вроде говорится, ко мне сунуться, да и лесничего с телегой притащила….
      А сейчас – не поняла. Пока мужичок от оторопи слова вспомнит, да вместе их свяжет, милейшая Эсфирь Львовна не одну и не две чашечки кофейку откушает…. Да, о чём она сегодня вспомнит, интересно, о «ликёрчике» или «коньячку изволит»? Хитра фрау, неясно только, почему с собой не берёт? Сколько раз ведь предлагал, ни в какую…. К печи так и жмётся, кости, видать, ломит. Надо ей мази дать, из нашей аптечки. Собаки, слава Господу, здоровы, без ревматизма…. Пусть пользует, она от моих пёсиков ни чем ведь и  не отличается ….»

-9-


      Топот и верещание за стеной привлекли внимание всех, но общий вопрос так и не был озвучен. На кухню влетел огромный, выше стола, пёс и затормозил всеми лапами, чуть не врезавшись в Эсфирь Львовну. Верхом на звере, держась ручками за ошейник, и что-то весело вереща, восседал довольный, но очень худенький малыш. Глазки его сверкали радостью, а сам, видимо, разгорячённый игрой с собакой, не сразу сообразил, что на кухне сидят гости.
       Пожилая учительница что-то залепетала малышу, показывая пальцами в угол с маленькой печкой. Рудольф повернулся всем тельцем, увидел неца и, скатившись с собаки, со всех ног кинулся к нему, начав по пути что-то говорить. Русские и немецкие слова путались в и без того нечёткой речи ребёнка, да и шёл он как-то неуверенно, хоть и быстро.
- Прошу извинить меня, я должен заняться Рудольфом. Кофе готов, думаю, дальше Эсфирь Львовна сама похозяйничает. Как только сумею уложить сына, тут же вернусь к вам и вашей воняющей проблеме.
Хозяин домика подхватил всё ещё лепечущего ребёнка и быстро вышел.
      Видимо, пожилая сельская учительница бывала на этой кухне ни раз и ни два. Она кряхтя вылезла из кресла, поохивая и придерживая рукой поясницу, обогнула стол, уверенно открыла одну из многочисленных дверец, достала чашки, поставила их на столе. Из другого шкафчика появился сахар, ещё какая-то посуда, напоминающая сахарницу, корзинка с сухариками…. Из третьего шкафчика возникли маленькие, совсем кукольные, сверкающие рюмочки, потом появился графин с чем-то тёмно-коричневым, непрозрачным и густым по виду.
     Наконец Эсфирь Львовна добралась до кофейника. Видимо, ломота в её костях прошла, потому что она легко налила кофе в пару чашек, без труда обходя при этом Арчи, который всё ещё сидел перед креслом, и, положив в него большую голову, следил за перемещениями пожилой дамы своими красно-коричневыми глазками.
      Пёс даже не шелохнулся, когда она перелезала через него с кофейником в руках. Вернув посуду на маленькую печку, «хозяйка» обернулась к столу, налила в пару рюмок что-то из графина, весьма щедро добавила оттуда же в одну из чашек и, решив, что хлопоты окончены, забралась обратно в кресло, не обратив ни малейшего внимания на собачью голову. Впрочем, Арчи оказался быстрее Эсфирь Львовны и успел убрать морду буквально из-под приземляющегося на неё зада учительницы.
- Роман Васильевич, что Вы, как воды в рот набрали? Будьте добры, передайте старой больной женщине чашечку этого восхитительного напитка…. Да и сами угощайтесь, пока не остыл. Ликёрчик попробуйте, очень советую. Одни травы, польза невероятнейшая…. Особенно в непогоду и с кофейком.
     Хранивший всё это время молчание, лесник так же молча потянулся к чашке, но Арчи бдительно «улыбнулся» мужичку. Тот тут же опустил руку.
- Что же Вы? Лесник, а собаки испугались…. Арчибальд, дорогой мой, положите-ка мне на коленки Вашу умную, и, что самое главное, жаркую голову. Будьте уж любезны, а то милейший Роман Васильевич сильно Вас опасается, да и мне суставы погреете.
     Пёс внимательно выслушал обращённые к нему слова, продолжая испытующе пристально рассматривать лесника. Наконец, решив видимо, что этот человек для него не опасен и не интересен, Арчи уткнулся головой в Эсфирь Львовну. Через ещё пару минут лесничий отмер и дрожащими руками протянул учительнице чашку. Не расплескал только потому, что пожилая дама налила кофе не доверху.
- Ччччтттооо этттооо ттакккое?- заикаясь, выдохнул Роман Васильевич.
- Кофе с ликёром. Что за ликёр не скажу, но там только травы. Название вот запамятовала…. Но он чешский, что меня ни мало удивило. Я всю свою долгую жизнь считала, что чехи способны лишь переваривать ячмень…. Хотя, может, Вам как раз по вкусу пиво? Здесь его точно нет, но вот в казарме – возможно. Ребятишки тут хорошие, поделятся. Казарма рядом, на территории питомника. Пройтись за пивком? Как скажете?
Эсфирь Львовна говорила всё это с явной насмешкой, но по-доброму, её очень потешал испуг лесника.
- Ккккккаккккое пппиввво?! Это – что? Или кто?
- Ах, это…. Это – Арчибальд, милейшая собачка. Умный невероятно, понятливый, ласковый. Ангел, а не пёс, сущий ангел.
Эсфирь Львовна поставила чашку на выступ у печи и стала всячески тискать Арчи, трепать его за уши, брыли, усы и, вообще, за всё, что ей попадалось. Псу явно это нравилось, он довольно ворчал и прищёлкивал зубами.
- Собачка?! Собачка, ростом около метра в холке?! Я, конечно, вижу, что это не кабан, но, согласитесь, в обычном представлении собака выглядит иначе…. А уж у немцев то какие собаки? Овчарки. А тут такое. Эта пасть руку с захвата раздробит, наверное….
- Вы ошибаетесь, герр лесник. Арчи никогда не станет никого хватать за руки. Только если сами руки в рот ему будут засунуты. Он просто перекусит шею. Этому и учить не нужно, всё генетически обусловлено, породой. Сидите, сидите…. Я сам налью себе кофе. Арчи, ступай в детскую, Рудольф не желает засыпать без тебя.
     Пёс будто понял. Он неспешно зевнул, продемонстрировав леснику свою пасть в полном, так сказать, объёме, рыгнул на него же, и резво потрусил к лестнице на второй этаж.
- Роман Васильевич, кажется? Будем знакомы. Меня зовут Владислав, а по батюшке рано ещё. Что же Вы не пьёте? Неважный кофе? Или хотите чаю?
     Лесник, хлопая глазами, тут же схватил чашку и поднёс её ко рту. Хозяин кухни усмехнулся.
- Давайте уж, дорогая фрау, выкладывайте, зачем вы с Арчи напугали нашего лесничего?
- Ох, ну Вы и скажете…. Сам он напугался. Конечно, собака к постороннему недоверчива, вот это я и использовала. Попросила мне чашку дать, надеялась, что Ваш умный мальчик пасть свою покажет. Так и вышло. Владислав, плесните мне ещё кофеёчку, будьте любезны…. Благодарю Вас, чудесный напиток, вкушая его, я просто отказываюсь верить, что боги предпочитали нектар…. Ну как. Роман Васильевич, отошли? Может ли быть, что Вашего медведя такая пасть сгрызла? Хорошо небось рассмотрели, так что скажете?

-10-

     «Хороша фрау, ишь, как подвела…. Ей бы в нашей армии допросы вести…. Сама ведь знает, что бы там ни случилось, не собаки это…. А вот, видимо,  у лесника подозрение имелось…. Ловко, милейшая Эсфирь Львовна. И почему мы уничтожаем евреев? Ей богу, следовало бы поучиться у них. Наверное, пользы бы больше было».

-11-

     - Скажу. Что не такой прикус у грызущего был. Да и остальное собака не сделает. Ножи бы увидеть солдатские. Для полной уверенности….
Офицер в форме, напоминающей эсесовскую, заглянул в один из настенных шкафчиков, оказавшийся маскировкой для телефона. Он что-то резко сказал по-немецки и повесил трубку.
- Сейчас увидите. После чего, надеюсь, наконец-то, изволите объясниться.
     Лесник вдавил голову в плечи. Этот немец был непонятен сельскому фельдшеру и тем самым пугал его просто до бесчувствия. С чего бы он вдруг решил завести лесника, да ещё и назначить на эту должность его. Романа? А ведь работа была очень нужна. Так вышло, что Роман Васильевич неудачно свозил в город дрова на продажу. Их отобрали, а его арестовали, обвинив в том, что он, мол, партизанский связной. Сколько мужик провёл в застенке, он и сам не знал. Знал только, что будь и в самом деле партизаном, выложил бы всё, на первых же допросах, так сказать, с пристрастием. Потом его отпустили домой помирать.
     Как  добрался до деревни и сам не помнил. Где-то шёл, где-то полз, где-то вроде даже ехал…. В родной избе немного отошёл, но ведь работник из него теперь вообще никакой стал. Топор поднять, и на то сил не было. Так, по соседям побирался, но долго это длиться не могло…. А тут, на тебе – лесник….  Жалованье приличное, документ опять же. А работа – смех. А не работа. Ходи по лесу, воздухом дыши. Заблудившихся провожай, непорядок выглядывай…. А откуда же заблудившимся взяться? Все здешние, лес знают, а немцы ни за что не сунутся, боятся…. Что же такое «непорядок», Роман Васильевич по началу не понял, но на этот вопрос староста, хмурясь, процедил, что, как только он возникнет, непорядок, он, лесник, сразу поймёт….
     И надо же, похоже, что возник непорядок. Роман Васильевич не был уверен в причастности немецких солдат, эсесовцев, или кем там они были, в общем, немцев с местной спецтерритории. Но он хотел полностью исключить эту версию. Ведь тогда, когда его назначили на должность, местные немцы зачем то уходили в леса. Однако, увидев открывшую ворота женщину, он догадался – зачем. Точнее, в голове лесника мелькнула мысль о том, для чего «сам» с несколькими солдатами ходил в лес. От собственной сообразительности Роману Васильевичу стало ещё боязней. Очень уж непонятен был этот немец, да и немец ли он? Владислав – имя не германское.
     Вошедший на кухню солдат отвлёк Романа Васильевича от мыслей. После положенного армейского приветствия хозяин что-то сказал, и солдат протянул леснику свой нож. Хороший нож. Даже красивый. Лесничий внимательно рассмотрел его и, вздохнув, вернул немцу. Взглянув на «самого», Роман Васильевич отрицательно мотнул головой. Офицер резко скомандовал, солдат козырнул и, убрав нож, развернулся, щёлкнул каблуками и вышел в прихожую.

(продолжение следует...)