Игра на инструменте психика

    Эта история могла бы произойти где угодно.
На любом континенте, в любом городе, на любом языке.  Только краски разные, да персонажи другие.
В душе человеческой есть струны, которые постоянно звучат, то отдельно, то вместе.
Иногда случается, что кто-то чужой решается сыграть на этом инструменте.
Исполнитель всегда ловок, его искусство чувствовать и задевать самые тонкие струны почти виртуозны.
И вот уже отзовется какая-то струна, зазвучит так, что поднимутся, заволнуются, эмоции, страсти.
Душа начинает рваться, мечется, искать... Дай ей только направление, тон, высоту. Почувствует их душа и произойдет невероятное.
Она станет управляемой, пластичной, податливой, даже безвольной, безответственной, безрассудной, когда пойдет за ними и поведет тело за собой...
Виртуоз же подыгрывает, усиливает звучание...
И вот наступает момент...
 
    Париж. Недалеко от Нотр Дам кипит жизнь. Везде люди.
Одни спешат, другие спокойно прогуливаются в одиночку, кто один, группами и парами.
Воздух этой весной особенный, сады зацвели рано. Все пропитано историей, романтизмом, легкой дымкой вечной любви,
которая окутывает город, исподволь влияет на подсознание, слегка пьянит.
Здесь живут души тех ушедших. Вы способны различать голоса из глубин истории, очень тихие, но различимые.
Слышите? Эсмиральда...
 
    Маленький, уютный ресторанчик мало чем отличался от других.
Звучала негромко музыка, пела мне неизвестная певица, ее бархатистый голос заставлял прислушиваться, как бы уводил, отгораживал от всего остального.
Здесь забывалось время, события переставали существовать. Я часто приходил сюда в вечернее время.
Ресторанчик был многолюден, но я всегда занимал свой маленький столик у окна.
С этого места хорошо был виден весь ресторан, танцующие пары и стойка бара, где было самое интересное.
Я особенно любил наблюдать, что происходило у стойки.
Здесь бывали знакомые, которые чаще просто кивали головой на приветствия, были незнакомые, которые приходили постоянно,
их я замечал сразу, все были предметами моего наблюдения.
Занимательное это дело. Я старался понять поведение людей, логику их действий, влияние музыки, алкоголя, да, просто той ресторанной атмосферы на них. Здесь рождались события, развитие которых нетрудно было понять, слегка дорисовав их и зная основы психологии человека.
Я видел и знал, когда зарождалась любовь, когда разбивалось сердце, когда рушились союзы, когда кто-то готов был свести счеты с собой или другим...
 
    Мое наблюдение за одной парой длилось несколько вечеров.
Они приходили регулярно, в одно и тоже время. Он входил первым, сразу смотрел на часы.
Она, выглядела моложе его. Войдя, она крутила своей прелестной головкой, ее взгляд скользил по присутствующим.
Когда я видел ее глаза, то что-то смутное, тревожное возникало в моих ощущениях. Старался разобраться и понять.
Я обнаружил в этих глазах блеск, но одновременно неуловимый страх, тоску и безысходность.
Ее улыбка, почти неуловимо, смешивалась с черточками горечи.
По пути к столику она, слегка прикасаясь, держалась своей ручкой в перчатке за предплечье спутника и продолжала скользить, как бы искать кого-то.
Бросив свою маленькую сумочку на край стола, садилась на стул, который услужливо придвинул спутник.
Поправляя прическу привычным автоматическим движением, продолжала искать кого-то глазами по залу.
Мужчина, с которым она пришла, подал ей меню. Он был сдержан, галантен в манерах, первая седина украшала его темные волосы.
Он снова посмотрел на часы. Что-то мне подсказывало, что передо мной был персонаж двойственной натуры, сложного характера.
Респектабельность внешняя не могла скрыть неустойчивость мятущейся души, вот и теперь он смотрел на свою спутницу покорным взглядом.
Я видел его глаза, в них был холод осени, там жило несчастье.
 
  Это был вечер третий или пятый, как в  поле моего наблюдения попала эта пара.
 Ранее, вечера два назад, произошло событие, которое стало ключевым в данной истории.
 Я заметил его недавно, он появился не более недели назад. Не заметить его было нельзя.
Высокого роста, лицо с ярко выраженными чертами.
Брови черные, густые, широкие, длинные ресницы слегка приподнимались вверх.
Глаза, как  это ни странно, были голубыми. Усы, тонкой полоской, украшали и гармонично дополняли лицо.
Одевался он щеголевато. Сегодня белого цвета бант, там где обычно бывает галстук, смотрелся вызывающе.
И было во всем этом, что-то притягательное и одновременно отталкивающее.
От него исходили энергетические флюиды, которые обладали какими-то магическими чарами, трудно было сразу отвести взгляд.
Я отнес его к характеру холерическому. Было в нем еще что-то, напоминающее повадку, но это уже совсем другое...
 
  Мягкой походкой, как бы крадучись, он быстро подошел к ней. Она сидела к нему спиной.
Почти, касаясь ее уха, что-то сказал и тотчас отошел, сел на прежнее место.
Она медлила, вероятно от неожиданности, и только несколько секунд спустя повернулась и стала искать глазами того, кто только что коснулся ее уха.
Я видел ее лицо, на котором легкая улыбка, но какая-то нервная, менялась, и переходила во что-то смешанное.
Желания, любопытство, страх, попеременно сменяли друг друга. Она искала того, кто так взволновал и  озаботил ее чем-то коротким и хлестким, то что вызывало недоумение, легкую панику. Спутника не было, он отходил к стойке бара.
Вскоре они ушли.

    Я старался понять, что же мог сказать этот человек, которого я окрестил Дон Жуаном.
Он явно вывел из равновесия ту, за которой я наблюдал уже несколько вечеров.
Теперь, как мне показалось, он жадно ел. Периодически вытирал губы салфеткой, замирал на короткое время, взгляд его был отрешенным.
Он был явно возбужден, казалось по лицу, всему телу пробегает волнами дрожь.
Руки лежали на столе, барабаня пальцами, губы шевелились, и я смог прочесть по губам единственное слово „почему».

   Следующие два дня, наблюдения за этими персонажами, удивляли меня.
Передо мной разыгрывалась пьеса, в которой присутствовала мелодрама и трагедия одновременно.
Я понимаю реакцию, ту ее неопределенность, недоумение. У нее возник свой вопрос к тому, кто задал его первым...
Стало понятно, почему в последнее время она себя так странно ведет. Этот вопрос стал мучительным, он сжигал ее.
Зачем он это сказал?
 
   Очередным вечером все повторилось, только она ждала, да и он не спешил отойти.
Он прошептал коротко и это был вопрос.
— Почему?
   Резко повернувшись, она схватила его за руку. Он стоял и жадно смотрел ей в глаза.
Смущение сменялось игривой улыбкой, теперь она спрашивала, только глазами.
— Что это значит, что значит ваш вопрос?
Он продолжал смотреть ей в глаза.
— Почему!?
Его вопрос был тот же, теперь можно было его расслышать. Я не ошибся.
— Что почему?
Она умоляюще смотрела и просила ответить.
 
Подходил ее спутник. Дон Жуан, резко повернувшись, отошел.
Спутник, рассчитавшись, взял ее под локоть, они удалялись. Она, повернув голову в сторону Дона Жуна, неуверенной походкой шла к выходу.
Она поймала его взгляд.
О, какой это был взгляд! Она стала понимать! Яркая и нежная улыбка  играла на ее лице, она сияла.
Она все поняла.
 
  Наступил следующий вечер, люди заполняли ресторан, я ждал.
Я был свидетелем триумфа, победы, был свидетелем падения и трагедии.
Она пришла одна, ушли они вместе...