Птичка

                Пролог


     Сергеев лёгкими, уверенными шагами взбирался на пригорок к берёзовой роще, вдыхая полной грудью прохладный воздух, наполненный  ароматом  крошечных, рождённых ранней весной листочков. Ветер доносил до него запах талого снега,  дух слежавшейся за зиму листвы,  увлажненной земли  и чего-то ещё необыкновенного,  кружившего голову душистым хмелем  юности и дурманом  частично забытого чувства любви…  Вся эта гремучая смесь сбивала сердце с привычного ритма, заставляя  постукивать чаще обычного.
   Узкая тропинка вывела его за устремлённые высоко вверх  ряды белых стволов. На поляне из-под пожухлой листвы, будто сквозь пятна чёрной золы, проглядывал  грязноватый снег, но возле него, сочною зелёной пеной, уже пробивались  стебельки травы.
   Последний раз он проходил по здешним убитым тишиной местам более четырёх лет  назад. С тех пор почти ничего не изменилось. Разве ещё больше навалило веток белоствольных берёз, в беспорядке разбросанных между деревьями. На фоне полоски синего неба вдалеке всё также стояли опоясанные бетонным забором здания военного городка, где он провёл последний год службы.
  Сергеев остановился  у поваленного толстого сухого дерева и положил ладони на поверхность старой липы, неведомо каким  образом занесённую посреди многочисленных берёз. Присесть  на слегка  влажный ствол не решился…
   Тёплые солнечные лучи рассыпались повсюду,  волшебными ключиками, безо всякого разрешения, по-хозяйски приоткрывая невидимые двери весенней поры,  радуя и одновременно наполняя душу болью от воспоминаний…
   Новое назначение он получал в Управлении кадров. Старинное двухэтажное здание в центре Москвы встретило  канцелярской тишиной коридоров и чистотой  тщательно вымытой лестницы. Он оформил пропуск, минуя дежурного, поднялся на второй этаж и остановился перед дверью одного из кабинетов. Негромко постучал.
   Его принял начальник отдела - моложавый, среднего роста, лысоватый и круглолицый полковник. Он  крепко пожал ему руку. 
 - Полковник Волошин,  -   представился кадровик, указав на стул перед собою. - Присаживайтесь, Юрий Васильевич. Как добрались?
- Без происшествий, -  протягивая предписание, улыбнулся Сергеев.
    Волошин,  не глядя, бросил на стол заставленный печатями листочек. Когда Сергеев сел, он спросил:
  - Как настроение, Юрий Васильевич?
   -  Боевое, - с  иронией отозвался Юрий, несколько озадаченный вопросом о настроении, предполагая, что чересчур заботливое обращение, как правило,  ничего хорошего сулить не может.
   - Семья как? – продолжал допытываться кадровик, кажется, всеми силами стараясь расположить его к себе, и этим  ещё более удивляя.
    «Издалека заходит», - подумал Сергеев.
    - Да… - заикнулся он.
   - О, извините… - перебил его полковник и заглянул в документы на столе. Не изучив, как следует личное дело Сергеева, он поставил себя в неудобное положение -  тот уже три года, как похоронил жену.   
  - Я… забыл… -  правой рукой поглаживая начинавшуюся со лба лысину,  попытался оправдаться Волошин.
  - Ничего, - принял извинение  Юрий.
 - Какие планы на будущее? – продолжая удивлять расспросами, поинтересовался начальник отдела, а  может, на этот раз действительно спросил от души, чтобы  как-то сгладить  наступившую неловкую паузу.
   - Да какие планы? Куда родина пошлёт, -  пожав плечами, ответил Сергеев, ради тёплого местечка никогда не лебезивший перед начальством и уж тем более перед представителями кадровых органов.
     Кадровик пристально посмотрел ему в глаза.
   - Есть предложение направить вас для прохождения дальнейшей службы в посёлок Скобцево. Поближе к дому, - уже менее официальным тоном  произнёс Волошин. -  Я знаю, вы сами из тех мест. Многое вам знакомо и служили там одно время. Квартира, по-моему, за вами осталась?
   «Вот оно в чём дело, значится, к увольнению на пенсию готовят», -  попытался мысленно  разгадать  нехитрую дипломатию кадровика Сергеев.
   - Чтобы оттуда сразу на заслуженный отдых? - оставив без внимания вопрос о квартире, спросил он напрямую.
   - Ну, уж не совсем так… - постарался уйти от ответа офицер. – Но это приказ! – добавил он твёрдым голосом,  в котором прозвучали начальственные  нотки. 
  - На какую, позвольте спросить, должность?
   - Заместителя командира бригады, - бросив взгляд на полковничьи погоны Сергеева, ответил начальник отдела.
 - На равнозначную, - в очередной раз, подтверждая свою догадку, констатировал вслух  Юрий.
     Волошин поднялся и, может быть, с сожалением, оттого, что откровенной беседы так и не получилось, проговорил:
   - В семнадцатой комнате, Юрий Васильевич, получите предписание. Послужите год - другой, а там видно будет. Мы о вас помним.
    Сергееву ничего не оставалось, как пожать протянутую  ему сухую, прохладную ладонь. Он по привычке поднёс пальцы правой руки к виску и повернулся через левое плечо. От дверей  оглянулся на лысоватого полковника и, встретившись  с ним взглядом, кивнул  на прощание.
   На выходе  Сергеев внимательно глянул на себя в большое зеркало. На него смотрели умные глаза высокого, хорошо сложенного мужчины в военной форме, которая ему определенно шла. Неглубокие морщинки вокруг глаз, да редкие седые волоски на висках – вот, пожалуй, и всё, что мог внимательный взгляд почерпнуть о его возрасте.  Сергеев усмехнулся: «Нет, на пенсию мне пока рановато».





                1

    Люба прикрыла  массивную деревянную дверь с красной  прямоугольной табличкой:  «Комитет комсомола». Она сделала ключом два оборота и присела за письменный стол.  Ей предстояло решить  непростую задачу: подготовиться к выступлению на общегородском собрании комсомольского актива.
     На белом листе бумаги круглыми крупными буквами она начала выводить: «Идя навстречу решениям  XXVI съезда Коммунистической партии Советского Союза …»
    Нарушив сладкую тишину кабинета, резко прозвучал громкий телефонный звонок. Она недовольно скривила розовые полные губы, отложила шариковую ручку и взялась за трубку.
   - Да.
   - Любовь Андреевну, пригласите, пожалуйста,  - попросил мягкий женский голос.
   - А кто спрашивает?
   - Это из горкома комсомола.
   - Лариса, ты, что ли?
   - Я, а это ты, Любаша?
   - Привет, конечно, я. Извини, я тебя сразу не узнала. Богатой будешь.
   - Привет, привет. Начальство надо узнавать, - многозначительно проронила подруга.
   - Ладно, начальство. Чем обрадуешь?
  - Да, я тебя сама по голосу сначала не узнала. Стареем мы с тобой, что ли, Любаша?
   - Ой, и не говори, кума! У самой муж пьяница…
   - Ты к активу готовишься? Говорят – сам Прилукин приедет. У нас в райкоме  все на ушах.
    - Готовлюсь. Вот присела писать доклад, а тут ты звонишь, пугаешь. У меня и без того поджилки трясутся. Боюсь, за трибуной дар речи потеряю.
   - Да не бери в голову, всё  обойдется. Первый раз замужем, что ли?
  - А куда брать? –  шутливо спросила Люба.
  - Сама знаешь куда, -  в тон отвечала Любе подруга. - Ну, не буду тебя отвлекать. Завтра перед активом встретимся.
    - Пока, Лариса.
    - Пока.
     Люба  вышла из-за стола и прошлась по кабинету. Постояла  у окна,   бросила взгляд на заасфальтированную площадку, окруженную плотным кольцом зданий. В центре тихого дворика росло одинокое  тоненькое деревце. Берёзка выглядела худеньким подростком на безжизненном голом пространстве. На неё свысока,  занятые  своим холодным величием, смотрели множеством окон серые многоэтажные дома. Люба отошла от окна и взглянула в круглое зеркало на стене. В нём отразилось  лицо девушки с нежными и правильными чертами.
   До позднего вечера она корпела над текстом выступления. Кончала один лист, рвала на части, чтобы тут же начать писать  в другом – и так, пока за окном не стемнело. Свет от настольной лампы падал на её распущенные волосы, придавая им загадочный,  таинственный блеск. Будто наполненные глубиной лесных озер глаза, в который раз пробегали исписанные листки черновиков.
    «На сегодня хватит,  - решила она и развела руки в стороны, потянулась, и самой себе сделала комплимент: -  Молодец, Любовь Андреевна, ты  не только самая красивая в мире девушка, но и самая умная».
     Она закрыла за собой дверь кабинета и в приподнятом настроении, постукивая каблучками, сбежала  по лестнице к выходу.
     Однако сторож, Николай Сергеевич,  запирая  за нею двери учебного корпуса, не оценил её стараний и пробормотал вслед, подводя итог всей творческой работе:
 - Полуночница…
     Следующее утро началось с привычного столпотворения. Юноши и девушки сновали по коридорам, спешили к  аудиториям, держа под мышками или в руках папки, портфели и тетрадки, поглядывая на пока  мало знакомый им мир удивлёнными,  широко открытыми глазами. На собрание комсомольского актива ей предстояло отобрать трёх делегатов. На  выборы  времени уже не оставалось. Пришлось пойти на нарушение и самой искать представителей из числа активистов. В конце коридора учебного корпуса она увидела всегда подчёркнуто аккуратно одетого Володю  Кольцова - студента четвертого курса факультета русского языка и литературы. На нём были выглаженные брючки, белая рубашка и  начищенные до зеркального блеска полуботинки. Она поднялась на носочки и призывно помахала ему рукой. Володя заметил её жест и, лавируя  в студенческом потоке, через несколько мгновений стоял рядом.
   - Приветствую вас, уважаемая Любовь Андреевна, - шутливо поздоровался он.
    - Привет, Володя, - ответила Люба и строго взглянула на студента. - Ты чем сегодня занят после лекций?
    - Я…- многозначительно начал  молодой человек. Он напустил на себя серьёзный вид, сознательно затягивая паузу, но, обрадованный вниманием к  своей персоне, не выдержал и  радостно заулыбался. - Для  вас, Любовь Андреевна, я свободен в любое время дня…  и даже ночи! -  Он особенно подчеркнул последнее, произнесённое им слово.
   - Вот и хорошо, - будто не замечая его намёка, сказала Люба. - В  пятнадцать тридцать встречаемся у входа во Дворец профсоюзов - пойдём на собрание делегатов комсомольского актива города. Начало в шестнадцать часов.
    - Любовь Андреевна, - разочарованно протянул  Володя. -  Я думал, вы меня  на природу  пригласите, а вы… и почему в шестнадцать, обычно такие мероприятия всегда днём проводились. На лекции  и то не закольнёшь.
     - Почему, не знаю. Начальству виднее, - слегка  нахмурилась Люба.  - Извини, Володя, но я очень спешу. Мне ещё доклад надо отпечатать и двух делегатов подобрать. Встречаемся, как договорились. И смотри, не подведи меня...  - Она погрозила  ему пальчиком.
    Володя деланно тяжело вздохнул, стал по стойке «смирно» и шутливо положил левую руку на свою макушку, а правую ладонь, отдавая честь, поднёс к виску, взглядом провожая Любу.
   

      
     Продолжение следует ...  Вся повесть в романе "На изломе" по ссылке внизу страницы автора.