Соседка

Маленький флигель, сложенный, из добротного красного кирпича еще в прошлом веке, затерялся в густой июльской зелени где-то в дальнем углу двора. В этом домике живет женщина (язык не поворачивается назвать ее старухой, хотя ей далеко за восемьдесят), образ жизни которой удивляет всех ее знакомых и возмущает всех ее соседей.

Путь в комнату, где она живет, лежит через длинный, темный, пыльный коридор, заваленный старыми дырявыми тазами, безногими табуретами, рваными сапогами, вениками-швабрами, ведрами, трухлявым шмотьем. В углу - три лопаты, все они в засохших комьях земли.

В комнате гнетущий полумрак. На разобранной кровати сидит сама хозяйка. Эта женщина никогда не смирится с тем, что ей уже не 25. С растрепанными черно-седыми волосами, с длинными ногтями, накрашенными ярко-красным лаком и создающими потрясающий контраст со старческими узловатыми и морщинистыми руками, одетая в легкую, когда-то белую блузку, заправленную в синие спортивные шерстяные штаны, откровенно небрежно заштопанные на коленках, она, верно, считает себя модной и современной. На лице женщины ни капли косметики, лишь ее большой угреватый нос чуть-чуть припудрен. Она против всего искусственного.

Ее жилье напоминает перевалочный пункт. Пол и стены не видели кисти и краски со времен их постройки, маленький закуток под названием кухня всегда завален грязной посудой и славится тараканами и немытым полом; хозяйка очень любит животных, и поэтому у нее на стульях, под печкой и на подоконниках постоянно обитают кошки и собачки разных мастей. И, наверное, поэтому в комнате такой специфический запах, что человеку непривычному находиться долго в гостях у нее несколько трудновато.

Да мало ли, что думают другие. Она любит свое захолустье, свой образ существования, своих собачек и кошек, любит свои вздувшиеся от сырости полы, свой старый сломанный черный телефон (без него жить не может) и разбитое трухлявое окно без занавесок. Она любит своего сына-неудачника и ненавидит свою старость.
Сейчас она страшно смотрит на меня и грубо спрашивает, что мне надо.

- Да я хотела узнать, как вы тут, и вообще...

- Сходи за хлебом! - так же грубо перебивает она меня, совершенно чужого для нее человека, вызвавшегося спасти ее от одиночества. Мои нахлынувшие чувства не объяснишь словами.

«У, старая!» - думаю я, возмущенно хлопаю дверью, давая понять, что со мной нельзя так обходиться. И… И плетусь в булочную.