Лишний вес

Кровать снова прогнулась под Иваном, как прогибалась и вчера, и даже позавчера. Эта несчастная кровать прогибалась под ним столько лет, сколько служила ему, а именно двадцать. А до этого у него была раскладушка, которая в какой-то момент своего существования «приказала долго жить». Иван вздохнул. Как это ни странно, он никогда не задумывался, что слишком тяжел. Но это так. Сто пятьдесят килограмм на метр восемьдесят роста - это весьма великовато. Короче говоря – Иван был толст. «Хорошо, что это не случилось со мной в детстве, а то точно все бы задразнили толстяком, салозаводом, жирдяем» - иногда думал наш герой. Лишний вес случился с ним, когда он был достаточно взрослым. До своей женитьбы на Леночке Ваня был стройным высоким пареньком – вечным студентом, которому на лекциях по физике хотелось только спать, а во сне видеть сладкие румяные булочки да мамины сочные пельмени под белоснежной сметаной. Наголодался он еще со студенческих времен и до сих пор для него – сорокалетнего дяденьки - верхом мечтаний было прийти после работы домой и сесть за нарядный хлебосольный стол.

На другой половине кровати нервно вертелась Леночка. Она уже плакала сегодня два раза. Нелепые складки жира не давали ей покоя всю жизнь. Они и не думали уменьшаться, а, наоборот, год от года становились все больше и увесистее. Она никогда не была худенькой. Даже родилась с потрясающим весом – пять килограмм и сто грамм. Как с восторгом вспоминала ее мама – Ленины младенческие складочки вызывали умиление у всех, кто ее видел. В детском садике к круглолицей коротконогой девочке с пшеничными завитушками волос как липучка привязалась нелепая кличка – Жирик. С этим прозвищем Леночка прошла весь детсад и школу, только в кулинарном техникуме она смогла, наконец, избавиться от своего обидного имени. Тогда же она и встретила Ивана.

Она покорила Ивана тем, что пригласила его - симпатичного брата своей единственной подружки - в гости. Мама Лены, уже отчаявшаяся свести дочь ну хоть с каким-нибудь стоящим парнем, была искренне впечатлена выбором дочери и недолго думая, закатила для гостя настоящий пир – с первым, вторым, десертом и закусками. Слегка краснея, она предложила гостю рюмочку собственноручно приготовленной рябиновой настойки. Гость не отказался и выпил всю бутылку до дна. Захмелел. И понял, что жить без Леночки больше не может, а особенно без такой замечательной тещи.

На свадьбе его утонченные и культурные родственники были очень удивлены выбором своего отпрыска, но, рассудив, что полная девушка – это, прежде всего, здоровая девушка, Леночку в семью приняли.

С тех пор прошло без малого двадцать лет. И Леночка, и Иван устали переживать за свой лишний вес. Они оба даже стали завидовать своим детям – двойняшка Анечке и Сонечке, которым по великому счастью не передались ни гены матери, ни страсть отца к еде.

Леночка решила заплакать в третий раз. Ей не помогли ни чудо кремы, ни мучительные диеты, ни занятия в спортзале. Последние Лена всегда вспоминала с содроганием. Ей никогда не забыть с каким презрением смотрели на нее другие «спортсменки», которые до ее габаритов не дотягивали и треть, но позволяли себе усмехаться над ней – несчастной толстушкой – и советовать не мучиться больше и принять себя такой, какая есть.
А у Ивана появилась новая секретарша – молоденькая девушка хрупкой внешности и с весьма язвительным взглядом больших карих глаз. Из окна своего кабинета он видел ее ухажера - невысокого молодого человека с ярко выраженной плешью на макушке и хитрой улыбкой. Ухажер клал руку на плечо девушки и уводил ее в неизвестном направлении. Иван в это время тайно завидовал лысеющему парню, негодовал за непоправимо упущенные годы и проклинал свою вечную отдышку.
Лена всхлипывала. Иван сопел.

- Ну, перестань плакать – было бы из-за чего, - стал шептать Ваня жене.
- Над тобой бы так смеялись. Всю-ю жизнь. Я бы тогда на тебя посмотрела, - так же тихо, чтобы не разбудить детей, сказала ему Лена.
- Смеются над ней. Драма какая. Ты бы видела, как смотрит на меня мой директор, когда я встаю, а живот колышется.
- Все беды от лишнего веса. У меня уже шеи нет - один подбородок, вернее уже три, а ему и дела нет.
- Если бы дело было, то я бы тебя уже давно бросил, - в сердцах бросил Иван, но услышав, что Лена стала всхлипывать громче, добавил – Но, я тебя люблю.
- Правда? – прошептала она.
- Конечно, люблю. Ты у меня одна и другой мне не надо.
Леночка перестала плакать.
- Там еще остались сосиски копченные, баварские, можно пожарить. Будет вкусно, - сказала она, приподнимаясь на локте.
-Можно и баварские, можно и пожарить, а можно и отварить. Или запечь,- важно сказал Иван. – Здоровье дороже.