Заблудившиеся

Она посмотрела на молодого человека, спор с которым стал её напрягать, и произнесла:
- Где-то я прочитала, что чтобы увидеть новое, не надо вставать на цыпочки – надо идти к нему.
- И? – молодой человек взмахнул рукой и посмотрел на девушку, которую вызвался проводить после чаепития у друзей.
Он, собственно, и имени-то её не запомнил. Так было проще. Но осталась привычка занимать спутницу разговором, ни к чему не обязывающим. Только вот девушка зачем-то ввязалась в полемику. Отчего его красноречие превратилось в отстаивание неизвестно чего и неизвестно зачем. Где-то внутри зрело раздражение, которому он не позволял прорваться наружу, но от этого становилось только хуже.
- Неужели непонятно? Это же элементарно, любой путь начинается с первого шага. И пока ты его не сделаешь, будешь стоять на месте, и рассуждать, рассуждать, рассуждать…
- Да откуда ты взялась? – он хотел добавить: «на мою голову», но вовремя вспомнил, что это он предложил её проводить. – Умная больно?
 Девушка пожала плечами. Вопрошающему на самом деле был не интересен её интеллектуальный уровень, он просто хотел поставить её на место. Поймать на издевательскую интонацию и увести разговор в иное русло.
- Какая часть вопроса представляет для тебя больший интерес?  Первая часть требует уточнения. Тебе интересен процесс моего рождения, место проживания или причина, по которой я оказалась в гостях у общих знакомых? Если отбросить иронию второй части вопроса, то сам по себе вопрос не корректен. Да и ответа ты на него не ждёшь. Я не просила меня провожать, развлекать разговорами. Обычно, я думаю, девушки не вступают с тобой в полемику. Просчитался?
- Ну, да, - вдруг признался молодой человек. – Все карты спутала. Я готов был тебя укусить.
- А почему не укусил?
- Я же не идиот. Ты что сделала? Куда делось моё раздражение? – спросил он.
- Вернуть хочешь? – улыбнулась девушка.
- Да нет, - смутился парень. – Что-то с тобой не так. Ты какая-то не такая…
- Что ты имеешь в виду? Только не торопись навешивать ярлыки…
- Ты необычная. Я ощущаю…
- Твоим чарам не поддалась?
- И это тоже, - засмеялся парень.
- Кстати, меня зовут Вика, потому что ты всю дорогу пытался вспомнить, как меня зовут, но вспоминать нечего, ты был занят мыслями о блондинке, когда Петя представлял меня тебе. Ты кивнул головой и убежал, но девушка оказалась занята.
- А я…
- Знаю, Рома. Зачем ты голову морочишь девушкам?
- Мщу, наверное. Им простой парень не интересен.
- А ты не простой и не сложный,  ты заблудившийся. Сейчас ты начнёшь выяснять, что это значит.
- Не начну. Я спящий, а что из сна можно понять? Хотя я отличный орнитолог, пишу кандидатскую. Только кому она будет нужна? Птицы – сказочные существа. Говорят, что это воплощение ангельских душ. Я верю в это.
- А я почти ничего не знаю о птицах. Я филолог.
- Увлекающийся ещё и философией? Ты сильна в одной области, я – в иной. Мне кажется нормальным, что кто-то знает то, о чём не ведают все. А вот может ли быть так, чтоб все знали и не знали одно и то же?
Вика пожала плечами и тихо проговорила:
- Здесь? Вряд ли. А вот где-то там, - она показала рукой на небо, - там люди смогут когда-нибудь сравняться. Если наши души вышли из целого, то когда-нибудь они в него вернутся, - она улыбнулась и посмотрела на Рому. - Всё же ты обладаешь удивительной способностью нащупывать, что ли, те темы, на которые «клюнет» собеседник.
Молодой человек слегка смутился, но не стал ни возражать, ни подтверждать догадку Вики, а просто продолжил рассуждать, словно и не было её замечания:
- Но как быть, если мы не слышим собственной души? Если она бьётся, как птица в клетке, а достучаться никак не может? Хотя всё, наверное, со временем откроется… Если кто-то смог дойти до Истины, когда-нибудь дойду и я. И это будет всё та же Истина. Потому что она одна. Одна для всех. А это значит, что некогда параллельные пути в ней пересекутся. Только когда это случится, мне не ведомо. Как неведомо, что есть человек в этом мире? Это знает Бог. Наша жизнь – это всего лишь определённый опыт в череде воплощений. Но самое смешное, что здесь результатов своего опыта на протяжении всего одной жизни мы не дождёмся. О результатах мы узнаем уже за гранью. Зато нам по силам найти некую точку отсчёта, с которой можно вспомнить, что было раньше. Такие остановки необходимы, мне кажется. Ведь даже часы, чтобы идти, должны останавливаться каждую секунду. Их ход – определённый ритм. И жизнь каждого человека – это тоже определённый ритм, смысл которого мы пока не можем расшифровать. А маятник – не шаг времени, а граница между тем, что есть и тем, чего уже нет. Я путано говорю. Но впервые не боюсь выглядеть смешным. Странно. Но ещё большая странность в самой жизни. Кто объяснит мне, что происходит? Жизнь, убывающая с рождения, потому что находится в оковах времени. Для чего? Почему? Кому это было нужно, чтоб было так, а не иначе? Сейчас из твоего поля, что ли, ко мне приходят подобные мысли? А ещё совсем недавно меня интересовало, что мы видим? Предметы или слова, их называющие? Но это всё осталось на уровне моих рассуждений. До научного исследования я не дорос.
Он потёр переносицу, и облегчённо вздохнул.
«Успел, хотя сам не знаю, зачем мне было нужно выплёскивать на неё всё это? Может, оттого, что она не просто слушает, а понимает меня. Хотя если я спрошу, что она поняла на самом деле, боюсь, придёт разочарование. Одно я могу сказать с определённой уверенностью: она умна», - подумал Рома.
- Чтобы понять, что унаследовал человек от предков, надо знать этих самых предков, - произнесла Вика.
- Ну, да… истоки, - во взгляде Романа промелькнуло удивление. - Но мы ограничены кем-то или чем-то, что не позволяет нам вместить иные объёмы… Ну, вот. Я вижу удивительный закат, восхищаюсь им, наслаждаюсь, как бы проникая в него, что кажется, будто я сливаюсь с ним на мгновение, становлюсь им. И вот я уже ощущаю его как бы изнутри, снаружи, объёмно. Ни одна картина, ни одна фотография или описание не передаст моего состояния в это мгновение. Буквы не сложатся в магию слов, краски не зазвучат. И возникает вопрос на грани здравого смысла. Я поглощён закатом или закат поглощён мною? Это как вспышка. Но в следующее мгновение объём начинает таять. И вот уже закат сам по себе, я сам по себе. Чем ограничено наслаждение закатом? Ведь я не торопился. Но вдруг поворачиваюсь к нему спиной и ухожу? Почему? Этот вопрос тянется за мной. И вдруг понимаю или мне это только кажется? Я не могу стоять вечность, я ограничен во времени, хотя вроде бы никто меня не ограничивал. Тогда откуда это ограничение? 
Они шли по грунтовой дорожке среди кленовой аллеи. В наступившей тишине словно проявлялось иное звучание. Вика поддела ногой опавшую листву и спросила:
- Листья шуршат под ногами или звенят, когда вокруг никаких иных звуков нет?
- Звенящие листья под ногами, - машинально повторил Рома и остановился, прислушиваясь к чему-то.
Он ощутил, как тишина вокруг стала разбухать, пропитываться ожиданием и вдруг лопнула, родив следующую тишину, неописуемую тишину, когда остановленное мгновение неведомо сколько длится. Год? Минуту? Секунду? Пустота. Ожидание. В этом что-то было. И снова провал, дыра… Он резко повернулся к Вике и проговорил:
- Я что-то понял, правда, ещё не понял, что именно понял, -  и засмеялся. – Стихия, свобода. Берег моря жив прибоем. Взаимосвязи, которые мы не видим. Как предопределённость ожидания.
- Как круги, которые мы наматываем вокруг моего дома. Ты заметил, что мы возвращаемся на эту аллею уже в пятый раз?
- Здорово! Мы – заблудившиеся! – воскликнул он.
- Чему ты радуешься? Узости восприятия? Невнимательности, рассеянности, погружённости в придуманные реалии, когда окружающее словно выпадает?
- Откровению. И мне кажется оно в большей степени связано с тобой.  И я не смогу тебе передать смысл моего откровения…
- Прозрачные мысли вращаются и улетают, как стрекозы. Не поймать!
- Красивый образ!
Вика улыбнулась.
- Следующий виток оставим до другого раза. Я намерена войти в подъезд.
Рома растерянно смотрел на девушку, она вызвала в нём за сегодняшний вечер бурю эмоций: от раздражения, недовольства до восхищения и страха невозможности пересечения.
- Я растерян, потому что если я буду ждать, когда наши параллельные пути пересекутся в ином измерении, то моё ожидание разорвёт меня на части… Или всё же наши пути не параллельные вовсе? Ну, да. Откуда тебе знать?
- Я сегодня получила удивительный урок. Нельзя судить о человеке скоропалительно, потому что даже в скептике где-то там за маской неверия, возможно, задыхается романтик. А ты научился прятаться под несвойственной тебе маской, потому что мир жесток.
- Раскусила? – спросил Рома.
- Увидела, это точнее. Я упрощу тебе жизнь, - она взяла ручку, записала свой телефон у него на руке и почти тут же упорхнула в открытую дверь подъезда, как те самые прозрачные мысли, похожие на стрекоз…
А Рома продолжал стоять, разглядывая на руке ряд чисел. Они показались ему удивительными птицами, готовыми улететь в сказочные дали. Он спрятал руку в карман и почти побежал по кленовой аллее, а листья падали и падали к его ногам, выстилая дорогу персидским ковром.
Очарование вечера было столь велико, что он боялся позвонить девушке на следующий день. Разговор ни о чём мог разрушить некую идеальность. Рома несколько раз подходил к телефону, поднимал трубку и снова опускал, потому что его голова вдруг становилась пустой: все мысли разбегались или прятались. И вдруг идея пригласить Вику в субботу в лес за грибами стала донимать его. На третий день она показалась ему столь привлекательной и необходимой, что он решительно озвучил её по телефону.
- Какие грибы осенью? – спросила она.
- Не знаю. Ну, просто погуляем.
- Тогда давай поедем в одно интересное место, там развалины старинного имения сохранились, а вокруг лесная зона, вернее некогда ухоженный парк превратился со временем в настоящий лес. Про хозяина этого имения я слышала чудесные истории. Мы как-то летом были в фольклорной экспедиции в одной из деревень, некогда ему принадлежащих, а до самого имения по каким-то причинам мы так и не добрались. Это не далеко. Мы туда на автобусе минут за сорок доберёмся, а потом по старой аллее и до самого имения дойдём.
- Принимается, - согласился Роман.
- Тогда в семь тридцать на автобусной станции встретимся в субботу, чтоб после обеда вернуться.
Вика положила трубку и улыбнулась. Время до их встречи текло по своим законам, но ей казалось, что оно намеренно замедлило свой бег. И вот настала долгожданная суббота. Она увидела Романа в спортивной одежде, с рюкзаком за плечами. Сразу видно, что он привык к походной жизни. Это обстоятельство порадовало её.
Доехали они до места без приключений. Это была конечная остановка автобуса. Вика подошла к пожилой женщине, пытающейся пристроить к старенькой тележке ещё одну сумку, и спросила:
- Извините, в какой стороне помещичья усадьба?
- Развалины от неё остались. Нечего там делать. Гиблое место. Озеро заросло. А когда-то красоты было необыкновенной. На лодках барин с гостями катался. Там и пляж имелся. Беседка каменная на холме ещё сохранилась. С неё весь парк был виден. А дом… дом растащили, разграбили, в запустение пришёл, стены только и остались. Чугунные ворота при въезде, правда, красуются до сих пор, на них герб замысловатый. И сколько не пытались смельчаки унести их в девяностые, чтоб Петьке сдать в палатку возле свалки, не смогли, ни распилить, ни утащить. Пугал их кто-то. Говорили, что дух самого хозяина гоняет непрошенных гостей. Не знаю, может, брешут.    
Женщина, наконец, привязала сумку и облегчённо вздохнула:
- А то может, ко мне заглянете, чаем с брусникой напою, малиновый пирог испеку?
- Спасибо, - сказала Вика.
- За что, милая. Ни пирога, ни чая не откушали ещё. Если надумаете, мой дом крайний от леса. А вам вон туда, - она показала рукой на заросшую аллею. - Хоть и заросла, а всё ещё видно. Она булыжником была выстелена. По ней экипажи к дому барина ездили, - она взяла тележку и пробубнила: - Отчаянная молодёжь пошла.
- Это она про нас? – спросил Рома.
- Про всю молодёжь, не дрейфь, прорвёмся, - Вика поправила свой рюкзачок и вопросительно посмотрела на Рому.
- Хочешь узнать, не передумал ли я? Не передумал, не потому, что отчаянный до безумия, просто интересно стало, что же там такое…
Они шли молча какое-то время. Ворона, сидящая на голой ветке старого дуба, с интересом разглядывала приближающихся к аллее людей и вдруг «закашлялась», словно старик, потом, проявившийся из ниоткуда ворон, каркнул на неё, ворона подпрыгнула от неожиданности и замолчала. Теперь они уже вдвоём разглядывали непрошенных гостей. Похоже, в их владения редко забредали люди. Эта территория стала местом непуганых птиц.
- Мне иногда кажется, что всё не так в моей жизни, - произнёс Рома, а ворон кивнул. – Да нет, я не жалуюсь. У меня любимая работа, друзья. Но тогда откуда какая-то безысходность, что ли, страх и тоска? Допустим, причина страха мне известна, она банальна: я боюсь пройти мимо той единственной, с которой проживу душа в душу до самой смерти. И тогда…
- Тогда ты начинаешь при встрече с потенциальным претендентом на совместное проживание провоцировать его несуразными разговорами, нести околесицу и ждать ответной реакции…
- Похоже, - улыбнулся молодой человек. – Но ирония заключается в том, что как раз этих реакций в большинстве случаев нет. Они проглатывают ересь, что я несу, улыбаются, пытаясь соответствовать моменту, а я, оболваненный в очередной раз, расстаюсь с моей «жертвой», желаю массу приятных вещей, делаю комплименты и убегаю в темноту, кусая губы. Я растерян, я готов кричать, но не кричу, возвращаюсь домой, ужинаю, слушаю рассуждения отца, думая при этом о своём. Иду в комнату, загружаю себя работой. Нет, я не пытаюсь себя убедить, что весь смысл моего существования в написании докторской. Прикосновение матери, когда она приносит мне чай, растворяет лёд внутри. Она ощущает мою тревогу, но ничего не говорит. Я благодарен ей за это. Проблема во мне или в судьбе, мне предначертанной? И вот передо мной не пустая форма. Возможно, девушка, которую я так долго ждал. Но она вызывает во мне весьма противоречивые чувства: восхищение в купе с раздражением. Но почему я раздражаюсь? Причина во мне, не в ней. Она слишком хороша. Я замираю, чтоб разобраться в себе. Так что же мне надо?
- Заблудился в трёх соснах? – спросила Вика.
- Не знаю. Может, и так. А потом крамольная мысль нарушает равновесие: передо мной алмаз, а вдруг где-то лежит бриллиант, а я не найду его. И вот уже вся моя жизнь превращается в этот самый поиск.
- Тебя же всё устраивает…
- Опять в точку попала. Но мои мучения продолжаются, потому что я начинаю понимать, что не умею любить, что у меня внутри не разгорается пламя…
- Перестань быть пожарником, - сказала Вика.
    - Не понял.
- Не туши ту искру, из которой вспыхнет пламя. Тебе мешает твой ум, хотя должен был бы помогать…
- Ага, закрой глаза и сделай вид, что ничего не происходит…
- Их открыть надо, потому что мы все находимся во власти гипноза, порождённого сновидением. Мы спим…
- Я сам об этом говорил ни раз. А как проснуться? Стать гуру?
- Гуру – буквально тот, кто рассеивает темноту, то есть сон, овладевший человеческим разумом, - сказала Вика. – Говорят, если работать со снами, можно изменить свою судьбу. Но вопрос в том, что получишь? Не буди лихо…
Вдали показались те самые чугунные ворота, о которых говорила женщина на остановке. Было в них нечто таинственное. Вековые деревья устало взирали на падающую листву. Внутри развалин появился не то дым, не то туман, заморосил мелкий частый дождик, как-то вдруг, едва они вошли в полуоткрытые ворота. Закутанные дымкой развалины наводили тоску на разросшиеся кусты без листвы. Молодые деревца, захватившие пространство, были похожи на строгих сторожей, охранявших покой некогда величественного дома.
Они подошли поближе. Стая странных птиц, неизвестно откуда взявшаяся, закружилась над головами незваных гостей. Их хоровод был похож на хорошо поставленный и отрепетированный номер.
- Что это за птицы? – спросила Вика.
- Если б я знал! – прошептал Роман, пытаясь отыскать в них отличительные  признаки, позволившие отнести их к одному из видов, семейству, отряду, но – увы! – они не существовали в природе.
Не было таких птиц на земле ни среди вымирающих, ни среди исчезнувших, ни среди благополучно живущих. Они не могли прилететь из других районов, стран, континентов. Их просто не могло быть.
- Но ты же специалист, - напомнила ему Вика.
- Видишь ли, дорогая, именно поэтому и утверждаю, что таких птиц на земле нет.
- А где есть? – чуть не выкрикнула Вика.
- На отдельно взятом подворье, - сообщил Роман.
Вика ощутила беспокойство. Воздух с приближением туманной дымки стал уплотняться. Ей показалось, что ещё немного, и они упрутся в невидимую стену.
- Я предлагаю вернуться, - произнёс Роман и в это самое время увидел ворона, что «встречал» их в начале аллеи.
Он замер над ними, потом вернулся к воротам, сел на них и стал неистово каркать. Он словно умолял людей вернуться.
- Что это с ним? – спросила Вика.
- Опасность чует, - проговорил Роман.
Хоровод диковинных птиц застыл на мгновение и вдруг исчез.
- Куда делись сказочные птахи? – спросила Вика.
- Куда-куда? Исчезли, - подтвердил он очевидный факт. – Только не спрашивай куда, не отвечу, потому что в полном неведении. И ещё у меня нет никакого желания лезть на развалины. Может, лучше к озеру, там беседка есть, которая, по словам жительницы близлежащей деревни, в идеальном состоянии сохранилась.
- И где это озеро? – спросила Вика.
- Ну, хранитель тайны, - вдруг обратился Роман к ворону, - отведёшь к беседке?
Птица молча склонила голову и полетела чуть в сторону от ворот.
- Ага, - сказал Рома, - видишь? Тропа, ухоженная, в отличие от всего остального. Только кому это было нужно ухаживать за ней: траву косить, кусты подрезать?
Он ощутил нерешительность Вики.
- Или всё же вернёмся? – спросил он.
- Нет, пойдём…
Минут через пятнадцать они увидели каменную беседку. Мраморные колонны, соединённые резным гранитным бордюром, под крышей, вход с двумя полукруглыми ступенями. Мозаичный пол, полукруглые мраморные скамьи.
- Странно, что её никто не пытался разрушить… даже время.
- Смотри, - воскликнула Вика, - на полу – бой ворона со стаей сказочных птиц…
Ворон сел на дерево, что росло возле беседки, и вдруг стал озираться по сторонам, будто ощутил, что неведомо откуда следят за ним зоркие глаза, что надо быть предельно осторожным, иначе не миновать беды. Он еле слышно каркнул и растворился в тумане, преследовавшем их с подворья именья. Туман «влез» в беседку.
- И? – Роман хотел спросить Вику про исчезновение ворона, сказать, что ему это совсем не нравится, но в следующее мгновение чуть не закричал во весь голос.
Он сидел на диване у своего друга Петьки, на том самом диване, на котором сидел ровно неделю назад. В его руке был бокал с вином. Роман озирался по сторонам. Он не помнил, как оказался здесь. На нём был костюм, рубашка и галстук точно такие же, как и неделю назад.
«Если сейчас раздастся звонок, и в комнату войдёт симпатичная девушка, имя которой я не расслышу, потому что отвлекусь»… - он не успел додумать, потому что Петька поднял руку,  и в это время раздался звонок в дверь.
Вика недоумённо смотрела на собственную руку, нажимающую кнопку звонка. Она стояла перед дверью Петра, её дальнего родственника.
«Но что я делаю здесь? – мелькнула мысль. – И как я сюда попала»?
Она хотела убежать, но дверь распахнулась, и улыбающийся Петька потащил её в комнату.
- Дежа вю, - прошептала она и в следующее мгновение добавила: - Этого не может быть…
На том же самом диване, что и неделю назад сидел Рома, он подбежал к ней. Петька открыл рот, повторил уже знакомую им фразу, которая никого, кроме них, не удивила.
- Что происходит? – спросила Вика.
- Чаепитие с вином, фруктами, закусками и тортом по поводу моего дня рождения.
Она посмотрела на коробку, которую держала в руке.
- Тогда это тебе, - как-то неуверенно произнесла Вика. – Только твой день рождения уже был неделю назад, - заявила она.
- Шутишь? А что мы, по-твоему, делаем здесь сегодня? Милая, я родился двадцать пятого, а не восемнадцатого, - улыбнулся Петька.
- Ну, да, - обрадовалась Вика, - а сегодня какое число?
Роман схватил её за плечи и повернул к настенному отрывному календарю, на котором красовалось двадцать пятое число.
- Да,  - озадаченно почесал затылок Петька. – И не пила вроде.
- У меня все числа перепутались, - произнесла она заикаясь. – А ты, - она посмотрела на Романа, - в курсе происходящего?
Он улыбнулся, сунул ей в руки бокал с вином, потом усадил на диван рядом с собой и внимательно посмотрел ей в глаза.
- Сегодня снова день, когда мы встретились с тобой, но они, похоже, об этом обстоятельстве не знают. День Сурка? – спросила она.
- Откуда мне знать? Скорее уж, неделя. Из субботы в прошлое воскресенье вернуться – это, милая моя, развлеченье, не приведи, Господи. Я появился здесь за минуту до тебя в костюме, хотя не помню, как добрался из леса до дома, что делал, с какой стати вырядился и снова отправился к Петьке. Похоже, я сразу очутился здесь с бокалом вина в руке и чуть не закричал. Да и ты в наряде, в котором не побегаешь по лесу.
- А я перед Петькиной дверью очутилась. Усердно жму на звонок, а сама удивляюсь, с чего бы это я к Петьке в гости рвусь. Хотела убежать, да не успела.
- Похоже, мы с тобой совершили временной скачок. Помнишь, вначале исчезли птицы, которые не подлежат классификации в виду их отсутствия на земле, потом ворон, а за ним – мы. И везде присутствовал таинственный дым или туман…
- Думаешь, в нём причина? Хотя, утопающий хватается за соломинку. Я вспомнила…
- Что?
- Про записи дворецкого.
- Какие записи, какого дворецкого? Ты их читала?
- Нет. Мы слышали историю про дворецкого из имения. Говорили, что он  потерял рассудок, всё твердил о живом тумане. Его в психушку отправили. А он там вдруг проявил интерес к литературе. Стал сказки писать. Тетрадь с его «сказками» отдали родственникам. Они тетрадь сожгли, но любознательный внук сестры дворецкого прочитал их. Правда, сами сельчане смеялись над сказками о чудесах времени. Мы ведь встречались с внуком. Он говорил, что для осуществления чуда должны совпасть три вещи. Он уже не помнил, какие именно. По всей видимости, они у нас совпали.
Вика поставила бокал с вином на стол. А гости и хозяин словно повторяли однажды заученный текст, смеялись над шутками.
- Сейчас вон та блондинка потребует музыку включить. Без танцев нет веселья…
И тут же  вскочила девушка и произнесла:
- Петенька, где музыка? Без танцев нет веселья…
- Ты знаешь, что будет дальше? – спросила Вика.
- Ага, - кивнул он.
- Вдвоём, одновременно с ума не сходят. Это радует. Что за кошмар? Они о нём не ведают. Для них сегодня двадцать пятое… Ты помнишь самое яркое событие завтрашнего дня?
- Хочешь привести всех в шоковое состояние, когда завтра случится описываемое событие? Мне не хочется создавать иллюзию провидцев, - сказал Роман.
- Мы должны досмотреть это представление до конца или можем уйти раньше? – спросила Вика, и в это время к ней подскочил Пётр и пригласил на танец. 
- Похоже, - засмеялся Роман, - из песни слов не выкинешь.
Он поставил рюмку на стол. Пить не хотелось. Через какое-то время Вика села рядом с ним.
- И что дальше? – спросила она.
- Чай с тортом, а потом я пойду тебя провожать…
- Вопрос в ином. Можно ли прожить то же самое иначе?
- Думаю, что да, - произнёс Роман. – Иначе, какой смысл во всём этом?
- Значит, мы должны поступать не так, как в прошлый раз. А что ты знаешь о парадоксах времени? – спросила Вика.
- Завтра подберу литературу по этому вопросу. Если всё дело в тумане, значит, нам не следует туда возвращаться…
- А если причина в чём-то ещё. Проживём неделю, а потом, - бац! – и мы снова на дне рождения у Петьки.
- Тогда вставай, пошли совершать нестандартные поступки, - прошептал Роман, взял Вику за руку и объявил Петру: - Мы уходим, потому что…
- Время пришло, - улыбнулась Вика, - а Роман не может позволить девушке одной среди ночи возвращаться домой.
Петька открыл, было, рот, но, увидев подмигивание друга, понимающе улыбнулся. Гости продолжали веселиться.
- Мы, это, не будем всех посвящать, что сматываемся, - сказал Роман и обнял Петьку.
- Пока, - сказала Вика и послала Петьке воздушный поцелуй, а он погрозил ей пальцем.
Они вышли на улицу. Роман взял Вику под руку и спросил:
- Что дальше?
- Пойдём ко мне, на чай приглашаю. Торта, правда, нет. Живу одна. У родителей за городом дом свой, небольшой, но уютный. А мне квартира от тёти досталась, папиной сестры. Я стала жить у неё, как только поступила в институт, тётя так и не вышла замуж, мы  с отцом её единственные родственники.
Рома молча пожал плечами. Говорить не хотелось. Осенние листья шептались под ногами. Вика обернулась, шёпот прекратился. Или ей это только показалось? В кленовую аллею они вошли, как в лабиринт.
- Безнадёжная, бесконечная, немая дорога. Кажется, мир вот-вот растворится, здесь, на этой самой аллее, и исчезнет, - прошептала Вика. – И краски иные от страха, что ли? Если что-то изменится, как жить с тем, что проявится, неизвестно.
- Уже, - сказал Рома, – уже всё произошло. Это уже данность для нас двоих. И всё же я верю, что ничего случайного в этом мире не бывает.
Они подошли к дому, где жила Вика.
- Мне сообщение на телефон пришло, - сказал Рома. – Не получится у нас с тобой чаи распивать. Мать просит не задерживаться. Отец будет ждать меня, чтоб пообщаться. Политическую передачу смотрел, надо выплеснуть накопившееся, иначе давление подскочит…
- Это не страшно. Давай встретимся завтра в кафе возле Петькиного дома. У него такое странное название…
- Очень, - засмеялся Роман, - «Колесница». Я позвоню тебе перед выходом с работы. Похоже, я вернусь домой в то же время, что и в прошлый раз…
-  А я к соседке зайду, пообщаюсь и чай с ней попью. Сейчас только позвоню ей, - она достала телефон. – Надюша, привет! Я к тебе хотела зайти. Что? На даче? Нет-нет, всё нормально. Пока.
Он улыбнулся.
- Иди сюда, - он обнял девушку и поцеловал, - в прошлый раз этого не было.
- Не было, - улыбнулась она. - Интересно, как это отразится на завтрашнем дне?
- Мой отец обычно говорит: «Прошлое лучше не вспоминать, а будущее – не знать».
Всю ночь она металась во сне, а когда проснулась, долго пыталась поймать некую нить, очень важную, ту самую нить, за которую надо было аккуратно потянуть, чтобы размотать клубок, внутри которого был спрятан ответ. И она ждала, что вот сейчас произойдёт чудо: вернётся воспоминание увиденного во сне. Она посмотрела на часы. Было раннее утро, за окном моросил нудный осенний дождь.
И вдруг Вика чуть не подпрыгнула на кровати: в прошлый раз светило солнце на следующий день.
«А какой сегодня день»? – подумала она и включила телевизор.
  Шла какая-то утренняя передача, где бодрая, уверенная в себе девушка рассказывала и одновременно показывала, как приготовить вкусный завтрак для любимого человека. Внизу, в углу экрана высвечивалось время и дата.
- Сегодня двадцать шестое, - прошептала она, - мы встречаемся с Романом в кафе.
Она выключила телевизор, наскоро позавтракала и замерла возле кухонного окна.
- «А на улице дождик землю поливает, землю поливает…», и пусть поливает. Вопрос в другом: «Что день грядущий нам готовит»? – прошептала она, достала резиновые сапоги и зонт.
Ей показалось, что на остановке людей было больше, чем в прошлый раз. Может, из-за непогоды? Подошла маршрутка, следом за ней – автобус. Вика решила ехать в автобусе. Молодой человек с наглой улыбкой, что только что влез в маршрутку, всю дорогу в прошлый раз третировал пассажиров, пока на одной из остановок вошедший атлет не пообещал выкинуть его на ходу. Шутник после этого как-то сразу притих. Что было потом, Вика не знала, потому что вышла возле редакции, где работала корректором.
В автобусе было много свободных мест. Вика села возле окна. Она поймала себя на том, что ждёт встречи с тем бесшабашным парнем, с которым её свела судьба. Она улыбнулась при воспоминании о незапланированном поцелуе.
А потом «свалилась» непредвиденная работа: шеф почему-то решил отдать ей роман молодого писателя, а не Юле, как в прошлый раз. Что из этого выйдет, ей не хотелось гадать. Юля же после обеда отпросилась у шефа, потому что надо было встретить маму, внезапно решившую приехать к ней в гости. А «повторявшиеся куски из прошлого» перестали раздражать Вику. Они как бы  весьма органично «вписывались» в иной орнамент. Несколько раз её просто подмывало проговорить фразу раньше собеседника, но она останавливала себя. Новые реплики и неожиданные повороты вписывались в кошмар заученной пьесы.
«Надо будет спросить у Романа, как он прожил сегодняшний день», - подумала она.
После обеда он позвонил, чтобы предупредить Вику, что будет ждать её уже в кафе, потому что из-за непогоды придётся добираться на маршрутке.
Они столкнулись возле двери в кафе. Роман весь засветился от радости, попытался обнять Вику, сообщая, как он соскучился.
- Зонт, - сказала Вика.
- Что?
- Зонт закрой. Мы стоим, бодаемся зонтами, как два козла на мосту…
Он рассмеялся.
- Мы никому не мешаем, разве что самим себе. До нас никому нет дела. В кафе две пожилые пары. Им не до нас. А вот официантка застыла в недоумении, размышляет, открыть нам дверь, иль мы сами справимся? – он помахал ей рукой, как доброй знакомой и открыл дверь, пропуская Вику вперёд.
Они заказали кофе и бутерброды. Роман достал папку с распечатками из разных источников.
- Знаешь, - сказал он, - ничего, напоминающего наш с тобой случай я не нашёл. Есть масса эпизодов попадания людей в прошлое или будущее, зафиксированные факты, записи. Вот. Можешь изучать. Интересно.
- Я прочитаю, - сказала Вика, - только как это нам поможет?
Он пожал плечами.
- Думаю, что никак.
- Тогда какой смысл в их изучении?
- Брось, - посоветовал он и улыбнулся. – Я сегодня поймал себя на мысли, что скучаю без тебя, что жду встречи с тобой. И мне… мне будто тебя не хватает. Похоже, я влюбился в тебя, - прошептал он. – Вот так. Думал, никогда не признаюсь…
- Странно, я ощущаю нечто подобное.
- Пойдём ко мне. Я познакомлю тебя с моими родителями…
- И что ты им скажешь?
- Не заморачивайся. Просто соглашайся.
Вика улыбнулась. Они вышли из кафе. Дождь перестал моросить, выглянуло солнце.
- Видишь, - сказал Роман, - что значит правильно принятое решение? Чудеса творит…
Родители Романа с восхищением  смотрели на Вику.
- Наконец-то, - улыбнулся его отец, - ты привёл принцессу в дом…
- Нас связало чудо, - сказал Роман и посмотрел на Вику влюблёнными глазами.
Уже после ужина мать Романа произнесла:
- Нас с твоим отцом тоже чудо связало.
- Настенька, - как-то смущённо произнёс отец Романа, - что подумает Вика?
- Если что-то случившееся не имеет объяснения, но всё же случилось, что с этим поделаешь? Видите ли, мы познакомились с Мишей на танцплощадке в городском парке в июле. Он пригласил меня на танец. Я училась тогда в мединституте, на третьем курсе, он - в радиотехническом институте на пятом. Были каникулы. Он пытался очаровать меня. После танцев он проводил меня до дома, а через три дня мы договорились поехать к его другу  в деревню на рыбалку. По дороге от станции к дому этого самого друга мы шли через лес, шутили, смеялись. Я помню, как мы увидели странное дерево, огромный дуб, словно с раздвоенным стволом у основания. А может, просто два дерева каким-то невероятным образом срослись и образовали арку. Мы побежали к этому дубу, нам хотелось пройти под этой аркой. Но Миша заключил меня в объятия, прижал к дереву, чтоб поцеловать – и в следующее мгновение я оказалась на танцплощадке, на которой мы познакомились. Играла музыка. Всё было точно так же, с той лишь разницей, что тогда было воскресенье. А мы были в лесу в среду. Я в ужасе обнаружила, что я в той же одежде, что на мне была в воскресенье. Я ничего не могла понять. И тут я увидела Мишу. Он обхватил голову руками и готов был закричать во весь голос. Я подбежала к нему.
- Я сошёл с ума, - произнёс он.
- Успокойся, - сказала я, - мы не сумасшедшие. Это я тебе как будущий врач говорю. Я не могу объяснить того, как мы оказались здесь. Девушка, какое сегодня число? – спросила я незнакомку, проходившую мимо.
Она назвала дату нашего знакомства.
- Вот, видишь, мы просто вернулись на три дня назад…
- А мы на неделю, - произнесла Вика. – И мы не были у вашего дуба.
Похоже, до мамы не сразу дошёл смысл, сказанного Викой, она по инерции продолжала говорить о своих переживаниях:
- Мы все эти годы искали причину.
- Нашли? – спросил сын.
- Ромочка, вы тоже? Неужели, тот профессор был прав? Не знаю, как нам поможет эта информация. Ну, да ладно. Как-то мне попалась одна странная статья, больше похожая на фантастический рассказ. Некий учёный оказался в одном племени после падения вертолёта в джунглях. У жителей этого племени были некие аномалии на генетическом уровне. Они могли «играть» со временем. Этот профессор утверждал, что они обладали способностью менять даже структуру крови. Они вывели его к поселению, откуда он смог улететь на родину. Но когда группа учёных вместе с ним через полгода вернулась в то место, где жило это племя, они никого не нашли там. Всё случившееся с профессором, они списали на посттравматический синдром. Тема была закрыта.
- Ты хочешь сказать, что у нас, того,  некая генетическая аномалия?
- Я не генетик. Думаю, вряд ли, тогда бы мы постоянно «играли» со временем. Возможно, в твоём отце и существовала скрытая аномалия в спящем состоянии, раз ты повторил наш подвиг. Вопрос в другом, что за причины её активизировали? Грубо говоря, аномалия может «спать» до тех пор, пока какие-то внешние раздражители не пробуждают её.
- И как часто вы «скакали»? – спросил сын.
- Всего однажды, - сказала мать.
- Это что же за аномалия такая, которая дремала, дремала, потом активизировалась, чтоб снова уснуть? Может, в нас и есть некий не свойственный другим ген, но он всего лишь как третий элемент…
- Почему третий? – спросил отец.
- Ну, пятый, какая разница? Есть ещё какие-то чисто внешние вещи. Аномальная зона, эмоциональное состояние, стремление неких сил «заставить» изменить течение наших судеб… Мы были на развалинах старой усадьбы. Там происходило что-то странное. Никак не связанное с генетикой, поверь мне, - сказал Роман. – Вначале из ниоткуда над нами проявились сказочные птицы, потом они исчезли при приближении тумана или дыма, потом ворон исчез и вслед за ним – мы. Я бы, может, и отправился вновь на те самые развалины, тем более что слухи про них ходят аховые. Но мне не очень хочется повторить наш подвиг, чтоб через неделю опять оказаться у Петьки на дне рождения, выслушивать диалоги, как на заезженной пластинке и ждать окончания веселья, чтоб потом с содроганием вспоминать День Сурка. Единственный факт, совпадающий чисто внешне в обоих случаях: лесная зона… Возможно, аномальная. А может, существует некая сила, играющая со временем, а мы всего лишь оказались не в то время и не в том месте…
- Ага, а мы случайные пешки в этой игре? Как ваши птицы, ворон? Но если предположить, что всё не случайно? Ведь мы сами полезли в аномальную зону, едва познакомившись. В момент второй встречи…
- Настенька, если нам за четверть века эта ситуация не стала ясней, неужели ты думаешь, что вот так сразу мы сейчас найдём ответ? Если бы в нас присутствовал дух истинных исследователей, мы бы поехали вновь к тому дубу… -  произнёс отец Романа.
- А его там не оказалось бы, или день не тот… Вика же сказала, что должно было всё срастись… Да и шок был столь велик, что не до экспериментов было. И не расскажешь никому. Клиника… - мать Романа вздохнула.
- А как же целое племя с их играми со временем? – спросил сын.
- И где оно? Профессору же повесили ярлык: посттравматический синдром. Сказано было, что такого быть не может, и всё тут. Не поспоришь. С эти придётся жить, мои милые. Хотя, я думаю, что в жизни многих людей случались необъяснимые события, моменты. Большинство из них включало здравый смысл или находили хоть какое-нибудь объяснение, другие просто отбрасывали, как мусор. Ну, приснилось, съел что-то не то, бредил наяву, выпил, показалось, - и больше не вспоминали. Это уже в наше время стали выходить книги о необъяснимых явлениях, о чудесах, которые случались с людьми ещё на заре цивилизации. Монах какой-то вообще летал в присутствии своей паствы. Кто-то видит будущее, своих двойников. Авель…
- Настенька, успокойся. Нужно отнестись к «чудесности» с благодарностью. Если б не она, поженились бы мы с тобой? Ведь я, - отец Романа улыбнулся и поправил очки, - не принц, и белого коня у меня не было. Амбиции, вера в собственную исключительность. Спесь спала в одночасье, и вдруг оказалось, что я не такой уж плохой парень, раз ты вышла за меня замуж. Поразил всё же, хоть и не сам, - он обнял жену. 
 - Кстати, герой фильма «День Сурка» освободился, когда полюбил по-настоящему, - произнёс Роман.
- А мы на следующий день пошли в ЗАГС и подали заявление, - вдруг сообщила мать Романа.
- Вот! Нам надо пожениться. Тем более что я жить без тебя не могу, - сказал Роман.
- Ты это серьёзно? – спросила Вика.
- Серьёзней не бывает…
Вика опустилась на пол, закрыла лицо руками и заплакала.
- Ты чего, милая, - спросил Рома и сел рядом с ней.
Родители тихонько вышли из комнаты.
- Не знаю. Мне так хорошо, а слёзы почему-то сами… - прошептала она. – Пусть льются, это моя боль утекает, мои обиды, разочарования… Ты ощущаешь, как крылья расправляет надежда, радость…
- Любовь, - еле слышно проговорил он, - мне кажется, что я сейчас взлечу высоко-высоко в небо, чтоб прокричать на весь мир, что Она Есть! Боже!

 
Ноябрь 2015 год