Бордовомедное...

Немного бордовомедного и мир станет прекрасным;

Глаза, что может быть необычного в глазах? О, их два! Скажет любой скептик, наделенный малейшей толикой сарказма. Нет, ЕЁ глаза были особенными. Необычная редкая форма и постоянно, в зависимости от настроения, меняющийся их цвет, порождали любопытные взгляды обычных, проходящих мимо, случайных встречных, по неволе приковывали к себе внимание и вызывали меланхолию не безразличных, но не родных ей лично, молодых людей и понимание, что она никогда не будет принадлежать ни одному из них. Эта особенность придавала особенный шарм её мимике  и любое, даже самое незначительное, проявление эмоций на её лице выглядело необычно и завораживало собеседника, подсознательно заставляя вновь и вновь пытаться вызвать изменения её восприятия и был ли то гнев, либо улыбка, являлось второстепенным и не столь важным, этим хотелось любоваться бесконечно. Страшнее всего было видеть безразличие, безразличие к себе в странных её глазах. Никакая маска, натянутая на её лицо, не могла скрыть очевидного: мимические морщинки губ и их отсутствие над глазами. Она любила улыбаться, хоть и не всегда могла себе это позволить делать прилюдно. Это лицо не должно грустить и эти глаза не должны плакать, хотелось не допустить этого всеми возможными способами, чего бы это не стоило. Мелани Фридом или как звали её близкие: Мелфрид. Магия, волшебство, колдовство. Этого нет. Или есть, но проявляется оно не так, как мы себе это можем представить, находясь в пограничном состоянии между сном и явью, проваливаясь в забытие? Рождение ребенка, ремесленник, создающий чудесные вещи из, казалось-бы банальных, камня, металла и дерева, певец, заставляющий людей смеяться и плакать, цветок посреди зноя пустыни. Магия или закономерность, вытекающая из определенной цепочки событий? Каждый видел это по-своему, смотрел на это по-разному, и так же к этому относился.
В её взгляде бушевало волшебство в его чистом виде. Но каждый отдельный человек относился к нему так же по-своему: страх, безразличие, вожделение, зависть, ненависть. И каждый из них был по-своему прав.
Великая сила и, на ряду с тем, непостижимая слабость таилась в глубинах этих двух озер. Сегодня они горели огнем задора и предвкушения нового. Шедевральный эпизод: юная чистая дева, опершаяся на борт и вцепившаяся, сама того не замечая, в него мертвой хваткой до белых кончиков пальцев. Чуть приподнятый подбородок, сомкнутые глаза, уголки губ в чуть заметной улыбке, разбросанные беспорядочно мечущиеся в такт легкому бризу, рыжие с бордовым отливом, локоны волос, вздымающаяся в глубоком дыхании грудь! Это была картина, но писать её было некому... она и море, первая встреча в бордовомедных оттенках рождения дня...