Чудище зла

И приидет оно во время свое и возопит! Экклезиаст

Помните "Изречения Ипувера":

"Пришло и возопило горе наше! Без нравственной опоры  уходим мы на дно бытия. Мать пожирает дитя свое. Сын загоняет отца. Дочь душит ее родившую..."?

Прошли тысячелетия и мало что изменилось. Школьники упиваются похождениями маньяков. Маньяки в "благодарность" насилуют школьников. И нет предела беспредельному, как нет потолка у неба. Кинешь камень в день, а он угодит в ночь. Кинешь в святого, а попадешь в палача.

Молодая мускулистая поросль напирает твердыми мослами. Каблуки давят хрупкие темена. Кулаки расшибают череп и мозговое варево как бы невзначай пачкает «Саламандру!» Валютный орган скороспелого нувориша череповецкого разлива суетливо рвет детскую плоть поиздержавшейся лицеистки.

«Народный академик», поделив простаков на наших и депутатов, патриотов и демократов, чистых и нечистых, шурует кочергой журналистской сметки во чреве живородящей, скорбящей и болящей человекоматери. «Патриархи» пера бесстыдливо восседают на шабаше партийных Дракул, профессионально обращая виртуозные обороты изящной словесности в запрещенное к обращению оружие массового поражения.

Да мы ли это? Да с нами ли это?

Братья четвертуют братьев. Сестры глумятся над сестрами.

«Тяжек и мрачен нынче мир…» А где и того нет…

ВОЙНА! Лютая. Без пощады. Без благодати внутри, но с именем Всевышнего на кровавых устах. Без чести и великодушия, но с частыми фарисейскими молитвами на коленях и заплаканными очами, обращенными к Богу.

Да полноте! Не люди, а призраки разбрелись по заброшенным пашням и горелым лесам. Истина ушла от нас. Отнят разум. И нет этому понимания, как нет и прощения нам.

Ежели не содрогнемся – чудище зла сожрет нас. Оно уже заправило салфетку за ворот полувоенного френча и подлапило солонку и перец, чтобы при трапезе отбить дурные запахи наших пресных и немощных тел. А нож и вилку приснопамятные холуи подадут, как только отточат сталь.

Рябой от большевистских и давидовских звезд, пестрый от свастики и голубков, насмерть замордованный златоустами партий, союзов, течений и блоков, по звонку обшарпанного будильника – как сам часовой механизм – каждое серое утро нашего окаянного времени выходит из своей убогой квартирки работник на тропу жизни и час за часом, как и тысячу лет назад, созидает кров и пищу, рожает, поет и плачет и учит тому же своих детей, замыкая нескончаемый круг жизни.

Только он, трудяга и корневик, верую, вытащит российскую телегу из гиблой трясины, пока витийствуют государственные мужи, покуда сшибают одну программу с другой и фехтуют ловкостью персон у трибун, щедро раздают векселя и индульгенции, слюняво лобызаясь с народом и пряча отточенные коготки в сырых ладонях.