Воробей

Каждый защищается от жизни по-своему. Кто-то ищет спасение от стресса в вине, кто-то — в спорте или женщинах. Я же открыл для себя терапевтические свойства библиотеки. Удивительно? Вовсе нет. Пройдешься между стеллажами, выберешь книгу под настроение, и чувствуешь, как напряжение дня уходит, а на душе становится спокойно и светло. Может, дело в энергетике старого здания, а может — в самих книгах. Ты просто переключаешься, оставляешь за порогом суету и замедляешь бег.
Хотя и здесь нужно быть начеку. Мимо некоторых полок лучше проходить не глядя. Там собраны дешевые книги из девяностых, с обложек которых взирают вампиры, убийцы и прочая клыкастая нечисть — приметы неспокойного времени, когда подобное чтиво пользовалось бешеной популярностью. Одни названия чего стоят.
Впрочем, в этот раз я заглянул в библиотеку по другому поводу. Меня пригласили на заседание литературного кружка. В камерной обстановке, за чашкой чая, здесь собрались местные авторы — порассуждать о смысле бытия, поделиться планами и блеснуть рифмой. Публика подобралась колоритная: увлеченная собой дама с претензией на светскость, доморощенный экстрасенс, норовивший каждому предсказать судьбу, заунывный поэт, склонный к мрачным монологам, и вездесущие пенсионерки-активистки.
Я уже начал скучать: голова разболелась от скрипучего голоса «светской львицы» и постоянных выкриков с места. Но тут заговорили о необычных случаях из жизни. Шум усилился, тема зацепила многих. И вдруг слово взял седой, представительный мужчина. По выправке и манере держаться — бывший военный или крупный чиновник. Голос у него был глубокий, четкий. Зал мгновенно затих, все обратили взгляд на рассказчика.
— Необычное? Да, пожалуй, было, — начал он. — Долгое время меня мучил один и тот же сон. Не просто кошмар, а отчетливая картинка из детства. Было мне лет девять или десять. Послевоенные, голодные годы. Мать отправила меня в деревню к тетке, чтобы я хоть немного отъелся. Стояло лето. Рядом с домом высилось старое, крытое дранкой гумно, где колхоз хранил сено. Для деревенской детворы это было излюбленное место для игр. Колхозный сторож гонял нас оттуда кнутом, не раз попадало по голым коленкам. Но нас все равно тянуло внутрь. Запах сухого сена, воркование голубей под самой крышей, пронзающие темноту лучи солнца с пляшущими пылинками — все это казалось волшебным. Однажды мальчишки постарше смастерили рогатки и устроили соревнование: стреляли по голубям. Подбитых птиц тут же ощипывали и варили в котелке.
«Мазила!» — кричали пацаны мне. А мне было жаль птиц. Есть хотелось нестерпимо, но убить голубя я не мог. Однако азарт соперничества взял верх. Захотелось доказать, что я тоже меткий стрелок. Тогда я прицелился не в голубя, а в воробья — попасть в него было в сто крат сложнее. Сердце бешено колотилось, руки сводило от напряжения. Один глаз прищурен. Выстрел. Птица взмыла вверх, но, потеряв равновесие, упала на острый камень. Я подбежал, взял в ладонь еще теплое тельце. Воробей поднял головку, посмотрел на меня, его взгляд затуманился, и жизнь ушла.
Этот сон преследовал меня годами. Словно мелкое зло, совершенное походя, настигало меня из глубин подсознания. Я заметил закономерность: если ночью снится этот воробей, завтра жди неприятностей. Так бывало и в институте, и позже, когда я работал инженером на крупных стройках СССР. Со временем я выбился в руководители. Страны не стало, пришел капитализм, но я не потерялся — возглавил завод. А сон всё возвращался.
Все изменилось еще одним летом. День был прекрасный, солнечный, в ветвях старых деревьев пели птицы. На работу я шел пешком — жил неподалеку. Захожу в приемную и слышу в своем кабинете странную возню. Открываю дверь: секретарша и молодой инженер бегают по комнате, пытаясь выгнать в окно воробья. А тот испуганно кружит под потолком и никак не находит выход.
«Что здесь происходит?» — спрашиваю. Секретарь начала сбивчиво объяснять, что птица залетела случайно. И тут я, повинуясь какому-то интуитивному импульсу, просто протянул руку. Воробей послушно сел мне на ладонь. Замер и посмотрел на меня в упор — точь-в-точь как в далеком детстве. Мы стояли так несколько секунд, разглядывая друг друга. Затем я подошел к открытому окну и разжал пальцы. Птица взмыла в небо. С тех пор тот сон исчез навсегда.
А недавно на даче я поймал себя на странном чувстве, будто за мной кто-то наблюдает. Я люблю по утрам посидеть на крыльце, погреться на солнышке. И вдруг — чужой взгляд, прямо кожей чувствую. Огляделся. Напротив крыльца вьется виноградная лоза, и в самой гуще листьев я разглядел маленькое гнездо. Может, это мой воробей прилетал на меня посмотреть? Вот так. Хотите верьте, хотите нет.
Когда он закончил, зал снова зашумел, обсуждая историю. Только я сидел молча. Я думал о том, что в эпоху гаджетов и интернета мы разучились просто разговаривать друг с другом. Технологии не сближают людей, они их отдаляют.
В гардеробе, надевая пальто, я встретился взглядом с этим господином и улыбнулся ему. Мы молча пожали друг другу руки. Говорить ничего не требовалось — в этот момент я отчетливо почувствовал, что встретил родственную душу.