О Таиланде. Как в Таиланде помирились кошки и соба

Художественная галерея "ОООдин". Вернисаж 2017.
*
 
                Душа уже в Индокитае,
                ещё бы тело долетело.

Таиланд - страна тех ещё тайн. Приезжайте - сами во всём убедитесь.
После случайной встречи в отеле прошло несколько лет. Вновь столкнулись за чашечкой кофе. По-восточному улыбчивое полузабытое лицо, приятный разговор на обычные тайские темы, о важном празднике - юбилее Рамы IX.

И неожиданный для меня поворот.
-Скажите, вы хотели бы выполнить интересное поручение?
- ?
-Оно связано с организацией Дня рождения Его Королевского Величества.
-Это ваши дела, я-то здесь причём?
-Не спешите, о-чень-при-чём. Дослушайте.
- ?
-Но есть непременное условие: фотографирование того, что увидите, исключено. Упреждаю возможные вопросы: это запрет по всему Королевству. Последние официальные фотографии Королевской четы опубликованы несколько лет назад. С вами будет заключён контракт, получите право синей печати. Куратором будет принцесса - старшая дочь. Среди соисполнителей контракта обязательны тайцы. Вот, пожалуй, и все основные формальности. Насколько нам известно, с нюансами и особенностями протокола вы знакомы - это многое облегчает. Да, полномочия, пропуск и официальные визитные карточки будут изготовлены и переданы вам в самое ближайшее время.

Но это случилось позже, гораздо позже. А до того много произошло.
Как начиналось? С поиска народа, затерянного в дебрях Индокитая.
 
Целью первой небольшой экспедиции в Королевство Таиланд была провинция Канчанабури. Точнее, и она, и ещё несколько деревень, надёжно спрятанных в глухих джунглях в десятке километрах от бирманской границы. Дорог здесь нет и в помине. Зелёнка совершенно непроходима. Средства передвижения - вертолёт либо местные длиннохвостые лодки с винтом на конце стального шеста и с мощным мотором, который с трудом преодолевает чудовищную стремнину гималайской реки.

Здесь предгорья Гималаев рассекают скально-водные каньоны, почти отвесные берега которых нависают над мощным потоком, вырывающимся где-то из ледника.
В этих местах вода поднимается к небу и сливается с ним. А буйные водные струи напоминают нам о зонах турбулентности, которые мучительно долго преодолевал наш самолётик при взлёте и посадке. Но, слава Богу, уже на земле, а не в воздухе и не на воде.

Всё это у нас впереди, а пока пребываем в вынужденном безделье, осматриваемся и не спеша исследуем окрестности и местные достопримечательности. Благо, интереснейших и древнейших  мест в этих краях предостаточно. Изучать - жизни не хватит. Водитель такси тук-тук, продуваемого всеми ветрами, укатал нас до отвала - почти до утра.
               
Фирмочка, которая подрядилась доставить на далёкий коралловый остров дважды подряд подвела. В результате пришлось добираться на островок автостопом. Вначале - до порта, а затем на громадном корабле. Но это и к лучшему: не трясло, ничуть не качало на довольно крутых океанских волнах и не мутило. Вообще условия этого океанского такси оказались вполне комфортабельными. И скорость довольно приличная. Миновали несколько островков поменьше и наконец-то добрались до нужного нам.

Вода здесь не как прибрежная - цвета светлого изумруда, а тёмно-бирюзовая, хотя ближе к коралловому острову она неуклонно высветлялась. Такси тук-тук по головокружительному горному серпантину перевалил нас (словно он вёз дрова) в лагуну на противоположной стороне островка и выплюнул прямо посреди обустроенного и уютного коттеджного посёлка. Видимо, бывшей американской военно-морской базы.

Море чистейшее. Песок - идеальная золотистая мука. Вода кишит разнообразными маленькими рыбками и крабиками. Двух членистоногих удалось поймать собственными руками. Первого из них довольно быстро - на мелководье. Камней там не было, спрятаться на песке бедняжке оказалось просто невозможно. Придавил панцирь большим пальцем, указательным поддел снизу - и вот мой красавец уже, поджав клешни и все свои тонюсенькие лапки, слабо пошевеливает усищами - словно просит о пощаде.

Извлёк его на воздух, периодически макая снова в воду, чтобы не усох, показал всем желающим на берегу. Девчонки быстро его сфотографировали, но тут же заметили, что лапки-то уже стали сине-синюшные. "Наверное, сильно замёрз, отпускай его побыстрее!" - заключили они. Что я с удовольствием и сделал. Только до воды - и он сиганул бочком и в глубину со скоростью неимоверной.

А через пару часов уже среди подводных камней пришлось схватиться со вторым крабом - гораздо крупнее и ловчее. Краб виртуозно изчезал между камушков, но почему-то не убегал от моих рук и словно просил: поиграй со мной ещё немножко, ещё хоть чуть-чуть. Но эта игривая подводная киска оказалась довольно опасной. Пока я пытался изловить краба тем же макаром, что и первого (среди скользких камней это было непросто), крабик тяпнул меня до крови за безымянный палец и просто повис на нём.

В общем, сдаваться мы оба не собирались, поэтому выволок его на берег, обильно кровавя пальцем. Но вскоре мой приятель был уже без одной клешни, которая либо вновь отрастёт в самое ближайшее время, либо прости-прощай курортная жизнь: слопают непременно. И, конечно, меня порадовал урожай великолепных ракушек и белоснежных, с нежной розовинкой ветвистых кораллов, собранный на местных подводных полях. Безымянный палец болел ещё долго-долго. Как память.

Как мы открыли Восточную Венецию. Наконец-то закончилось вынужденное безделье, и мы приготовились двинуться в путь. Наш микроавтобус стартовал ни свет ни заря. Путь предстоял не близкий: почти до бирманской границы - в отдалённую провинцию Королевства Таиланд.
После двух пересадок в Бангкоке мы оказались на быстроходных лодках-длиннохвостах и отправились в путешествие по бесконечным клонгам - каналам Восточной Венеции, которые были вырыты ещё в XVI веке.

Каналы неуклонно вели нас к реке Чао-Прая. На пути повстречался огромный плавучий рынок, но он заинтересовал нас не так сильно, как ожидалось. В результате избежали убытков от водного шопинга. А это уже неплохо. Гораздо интереснее оказались искусно сделанные гаражи для лодок, порой многоярусные. Встретился даже лодочный автосервис - довольно крупные ремонтные мастерские  для мощной местной лодочной флотилии.

Поражает воображение сеть клонгов Бангкока, которая оказалась весьма разветвлённой. Маленькие водные переулочки словно вливались в более крупные арыки-улицы, а те в свою очередь - в широченные проспекты. На этой водной глади легко расходились по несколько хвостатых лодок в ряд, обдавая встречных пассажиров каскадами, ливнями брызг.

Теснимые современными небоскрёбами бамбуковые хижины в этом чудо-городе покоятся на многочисленных сваях, а деревянные тротуары по сторонам каналов буквально парят над водой. Ощущение чего-то загадочного, фантастического и нереального не покидало ни на мгновение. Так же, как восторг и восхищение этой рукотворной водной сказкой. Но вот наше странствие по воде подошло к концу. Впереди - небольшая уютная пристань. Там нас ждёт новая пересадка и начало захватывающего путешествия по джунглям.
               
Внезапно среди глухих джунглей где-то далеко впереди мелькнул просвет. Вскоре обнаружилась довольно широкая просека и пень-колодная-с рытвинами-тропа. Эта тропка действительно была не простая, а какая-то бугристая-нервная-напряжённая. Словно спина человека в узлах мощных мышц. Вся изрытая и обезображенная оспинами.

Тропа оказалась слоновьей. Привела нас в слоновью деревню. Мы жаждали поскорей покататься на этих бесспорных повелителях джунглей, и оказалось, что они тоже по-своему  ждали этой встречи. Но вначале нас вежливо завернули со стоянки слоновьего такси в сторону небольшого загончика, где происходило нечто довольно забавное. Шоу не шоу, но экзотическая развлекушка.

Гиганты послушно приседали, плясали, вставали на дыбки, делали плие, смешно шевелили ушами, осторожно ощупывали желающих хоботами. Разве только не садились на шпагат. Смельчаки ложились навзничь и слон победно на них наступал: мужчинам - на живот, женщинам и детям - на попки. В общем, все желающие могли получить по лёгкому удару кувалдой или пыльным тяжеленным мешком.

Но главною фишкой оказался момент расплаты. Слон хоботом ловко захватывал денежную купюру, стремглав бежал на раздачу к мадам, швырял деньгу ей на стол и получал мешочек с мытою редькой, который пулей доставлял обратно своему спонсору. А уже тот раскрывал вожделенный мешок и собственными руками вкладывал редьку за редькой в трепетный и ждущий слоновий хобот.

Однако иногда слоник возмущённо отвергал редьковую закуску и требовал бутыль молока. Затем нёсся к благодетелю, заплатившему за выпивку и тот своими руками отпаивал ушастого артиста. Потом снова - поклоны, плие и бурный восторг зрителей. Особенно - детворы.
               
Джунгли были такими густыми, а струйка водопада вначале показалась столь тонкой, что размеры этого феномена стало возможно оценить только вблизи. А может быть звуковой эффект бесшумности возник оттого, что стена воды обрушивалась с невообразимой высоты не наотмашь, как в Ниагарском, а разбивалась о  несколько уступов. Именно поэтому, стоя у основания этой струи, нельзя было видеть её исток.

Изумрудно-стеклянно-хрустальная радужная жила, переливаясь на ярком солнце, рикошетя о полированные ею же скалы, пенясь и весело приплясывая, дерзко нас манила, обещала и завлекала под звонкие струи. Но силища у этого водопада была такова, что даже пунктирные струйки усамого его края били так больно в ключицу, что долго стоять под этим душем Шарко было немыслимо. Невозможно.

Удивительно: столько непрерывной воды, в углублениях скал - тёплые озёрца, ленивые струйки паутинкою расползаются в широченную дельту. Ясно, что здесь должно быть очень и очень скользко от слизи. А на деле выпуклый скальный массив под ногами оказался настолько шершавым, словно это было не подножие водопада, а "бараньи лбы". Иссечённые ветрами и камнепадами скальные рашпили, которые стачивают и обувь, и кожу, и мясо до самых костей.

На пути познания местных ритуалов, традиций и нравов у нас будет ещё немало препятствий как бюрократического, так и психологического плана. А пока путь преграждает тёмнозелёная стена многоэтажной растительности джунглей. Изредка, словно небольшие приземистые фонарики, попадаются созревшие ананасы. На небе - ни облачка. Хотя об этом можно лишь догадываться: над головой изредка мелькают яркоголубые небесные блюдца. А вокруг зелень, зелень и зелень. Целый океан зелёнки.

Действительно, легка веришь, что этот цвет может человека легко успокоить. Возможно, навсегда. Но среди буйной радости  жизни думать эти грустные мысли почему-то не хочется. Странно, что нет громких криков никаких тропических животных. Лишь отдалённый, приглушённый зелёным шелестом гул могучей реки - вестника гималайских снегов и незнакомой тональности резкие вскрики чем-то напуганных птиц. Это немного похоже то на плач ребёнка, то на мольбу и испуг. Но потрясающее впечатление в этой глухой тишине оставляют внезапно возникающие таинственные шёпоты или звонкий треск сломанной ветки.

Тогда прямо средь бела дня всю тонкую цепочку людей охватывает липкий и удушливый ужас. Виду не подаёт никто. Однако шаг с размашистого вдруг становится лёгким и осторожным. Буквально каждый из нас часто-часто оглядывается и непроизвольно знобко поводит плечами. Казалось бы, зримой опасности нет. Но это ведь джунгли. Чёрт его знает, что может свалится на голову прямо с нависших тяжёлых ветвей, или вдруг вырасти, встав на дыбы, прямо из-за ближайшего зелёного занавеса. Да, здесь запросто может дёрнуть кондратий рылеев.

И ещё одно забавное чувство не покидает нашу маленькую группу. Это чувство, что за нами кто-то ненавязчиво всю дорогу присматривает. Именно этот, вполне осмысленный, чуть голодный взгляд сквозь густые ветви - незабываемый и даже немного щекотный. Поймать глазами этот взгляд невозможно, но ведь он есть. Это чувствует каждый, и каждый хотел бы его избежать.

А ведь мы уже давно стали очень и очень плохими зверями. Не чувствуем чужой звериный запах по ветру, относительно плохо слышим и плохо видим вокруг. Конечно, если потянет свежим костерком, да ещё с шашлычком - тут мы сразу смикитим. Здесь, в тропических джунглях, пища готовится очень и очень скрытно. И даже не готовится, а просто разделывается острыми клыками, а потом по кусочку прячется, вялится или высушивается на солнце где-нибудь высоко в ветвях.
И этой пищей вполне можем оказаться именно мы.
   
Конечно, самое главное животное здесь - слон. Этому кормильцу - почёт и уважение. Если кто привезёт из Индокитая сувениры из слоновьей кожи или кости (исключение - сломанные бивни), ни за что в это не верьте. Слон здесь священное животное и после смерти кремируется как человек. Делать из него сувениры никто не будет - кощунство. Так и запомним.               

В глухих джунглях на самой границе с Бирмой затерялись деревеньки некогда могущественного племени монов. Много веков тому назад моны владели доброй половиной Бирмы и третью Таиланда. Но совершили непоправимую стратегическую ошибку, в результате на Земле их осталось всего восемьсот тысяч. И то в рассеянии.

Письменность монов, как мы узнали, к сожалению, оказалась утраченной. И только в движениях и в выразительной жестике танцев можно увидеть и почувствовать живую и яркую сущность этих людей - одной из самых древних народностей на планете. В танцах  же монами зашифрованы и транслируются из поколения в поколение все притчи, сказания и легенды, которые чудом сохранились и дошли до наших дней практически без изменений.

Начался фольклорный концерт тревожным боем барабанов. Танец сменялся танцем. Легенда - легендой. Сердце покалывала и прихватывала какая-то трудно выразимая тоска. Особенно впечатлила протанцованная на сцене история несчастной любви.

Однако самое поразительное ждало меня впереди: когда на сцену вышла молодая смена танцоров. Ребята казались дошколятами, но они умудрились почти в точности повторить несколько танцев взрослых с изяществом и дивной грацией зацветающей юности. А миниатюрный, юный молодой солист уже обладал основными секретами загадочного мастерства серьёзного танцора.

Нам посчастливилось увидеть только малую толику, крошечный фрагмент танцевального марафона племени монов. Буквально несколько его золотых танцевальных зёрен. Но одно это было ярко и незабываемо, радостно и щемяще.

Кстати замечу, что было совершенно невозможно отследить последовательность движений кистей и пальцев монских танцовщиц - настолько они стремительны, почти мгновенны. Кажется, что танцуют они на сверхзвуке, за звуковым барьером. Их пальцы движутся со скоростью два-три Маха. Это завораживает и магнитит. Внушает почти священный трепет и восхищение изящным и хрупким мастерством.

Джунгли отважно карабкались вверх по дальним отрогам Гималаев. Где-то в их зеленоватой пучине копошились и мы. Горные тропки порой бывали настолько круты, что захватывало дух. Воздух пьянил, ветерок лохматил волосы и хлестал по глазам. Вскоре по цепочке прошелестело негромкое предупреждение о том, что скоро на нашем пути будет мистическая падающая скала. Мы начали подыскивать глазами и потихоньку подбирать жерди, палки и палочки.

Кому повезло больше, тот нашёл большие куски бамбука, а кто подобрал зубочистку, тот не смог даже подойти к основанию этой угрожающе висящей над головами громадине. Настолько много уже было поставлено подпорок: все хотели в будущем получить помощь от этой грозной скалы. Суеверие конечно. А вот поди ж ты.

В легенде сказано так: всё во Вселенной живое и мыслящее. Помоги этой могучей скале не упасть, и она когда-нибудь поможет в трудный момент твоей жизни.
Недалеко от этой легендарной скалы обосновался монах-отшельник. Мы его не застали: до полудня ему нужно ежедневно собирать милостыню. А было раннее утро. Зато смогли прекрасно рассмотреть всё, что успел за десятилетия сделать своими руками. Это диво-дивное.

Он выдолбил в горном склоне несколько жилых и храмовых помещений. Начал пробивать коридор в сторону другой, более обширной пещеры под которой - отвесная стена и пропасть в сотни метров. Напротив жилища мастерски сделал из гипса изваяние Будды и раскрасил его ярчайшими красками. Про деревянные тротуары, мостки и перильца, которые легко выдержали наш вес, уж не говорю.

Думаю, что титанический труд этого монаха-отшельника со временем будет достойно увенчан. Всё сделано с таким размахом и с любовью, что на основе его жилища вполне может быть заложен высокогорный монастырь. А что место это станет намоленным - будьте уверены.

Раннее утро. Неспешные сборы в обратный путь. Дорога эта будет для нас необычной. Получаем,  осторожно надеваем и подгоняем по росту спасательные жилеты. Предстоит сплав по бурной и непредсказуемой гималайской реке. Только теперь многие поняли, что это не шутка руководителя экспедиции или местных жителей. Что ж, зато впечатлений будет хоть отбавляй. Возможно - сильнейших, самых острых, незабываемых на всю жизнь. У кого кишка тонка - поплывут на лодках-длиннохвостах.

Дружненько вышли на дощатый помост - и горошком посыпались в воду. Зрелище и толкотня сродни парашютной, когда у открытого самолётного люка некоторые вдруг взяли, да и раздумали прыгать в мутный водоворот - в неизведанную гималайскую бездну. Но вот всех благополучно столкнули в пучину. Вот уже плывём с широко раскрытыми глазами, ещё не осознавая, что же произошло.

Кстати, за следующим поворотом реки легкомысленно отвлёкся на красоту отвесных берегов. Меня снесло под крутой обрыв, а потом на вираже чуть не затянуло под один из домиков, который совершенно незаметно притулился у бережка и покоился на небольшом плоту-пристани. Не успел даже как следует испугаться. Пробурлил-пролетел  мимо на расстоянии буквально полутора метров. Причём выгребал что есть силы, но меня так мощно тянуло под брёвна, что начал прощаться  с  жизнью. Но неожиданно обошлось. Бог милостив.

Воистину, везение - это наш позитивный урок, извлечённый из неудачи. А можно сказать иначе: счастливый случай редок, но щедр. Так мы плывём себе и плывём. Лениво отбиваемся от плывущих рядом веток и даже целых деревьев, выдранных ночным ненастьем выше по течению. И ни одна собака нас не предупредила, что совсем скоро плавание закончится и нужно будет причаливать к малюсенькому пляжу, который совершенно не виден за очередным речным поворотом.

В результате в момент торможения и вхождения в плотные слои атмосферы оказался ровнёхонько на середине реки и начал бешено выгребать к бережку, чтобы ненароком не проскочить пляжик на дикой гималайской скорости. Как работал/молотил по воде конечностями - это отдельная песня.

Вот вся наша группа уже десантировалась, а я ещё в нескольких метрах от берега. Пролетаю как метеор: с потоком справиться немыслимо. Невозможно. У меня за спиной ещё одна такая же пловчиха: раз-зява. А впереди, вниз по течению - водопад.

У меня возникло стойкое чувство, что в Таиланде монархический социализм. Да-да.
И позвольте, золотые мои, ложечку касторки для карасей-идеалистов.
То бишь весьма полезная информация для потенциальных приобретателей недвижимости в этом земном раю. Сладкоголосые профи упорно ищут благородных инвесторов в тайскую экономику. Но замечу, что все законы там писаны в пользу местных жителей.
Все решения судов и решения полиции трактуются в ту же дуду.

Человек обязан открывать новую фирму исключительно совместно с тайцами.
И когда он всласть наживётся в раю и изрядно устанет от вышесказанного, то Отвал Макарыч сполна оценит оставленный в Таиланде кусочек очередного любвеобильного сердца. Все в Автодор. Но не будем о грустном.

В Королевстве Таиланд каждый день недели традиционно окрашен в свой цвет.
Понедельник - цвет королевский,  жёлтый. День Короля.
Вторник - розовый.
Среда - зелёный.
Четверг - коричневый и оранжевый.
Пятница - синий и бирюзовый. День Королевы.
Суббота - фиолетовый и чёрный.
Воскресенье - лиловый и красный.
В День Короля, из уважения и любви к своему монарху многие-многие мужчины на улицах (впечатление, что почти все) надевают золотисто-солнечные королевские рубашки.

Мне не без основания кажется, что в этом сказочном королевстве всё устроено для удобной жизни подданных. А уж для туристов - тем более. К гостям относятся со взвешенным уважением и без того налёта пренебрежения, которым серьёзно заражена старушка-Европа. Без преувеличения здесь монархия с человеческим лицом. Конечно, помогают очень благоприятный климат и богатейшая природа, позволяющая снимать в течение года не один урожай.

Но общее настроение рядовых тайцев чувствуется в их ненапряжённых движениях хороших зверей, в отсутствии беспричинной злобы и всеобщей нервозности. Даже в тайском мегаполисе, где, казалось бы, правила джунглей должны действовать одинаково на жителей крупнейших городов мира. Встречные люди на улицах приветливые и по-детски улыбчивые. Тайцы совершенно не агрессивны и какие-то радостные. Конечно, по-своему хитроваты. Что делать: Восток.

Я ничего не слышал о тайских национальных проектах, но знаю, с каким уважением относятся тайцы к реализации королевских программ. Кроме этого, под патронажем королевской семьи находятся монастыри, центры здоровья и многочисленные структуры, ориентированные на поддержание качества жизни и здоровья подданных. И это правильно.

Причём по косвенным признакам становится ясно, что те организации, которые получили соответствующий сертификат, за высочайшее качество и экологическую чистоту производимых продуктов буквально "отвечают своей головой".
Верю в это сразу и бесповоротно.

По моему убеждению, всякое правление должно увеличивать количество счастливых людей. Если этого не происходит, то любое навязанное народу правительство становится  просто бессмысленным: аппарат чинодралов  работает либо сам на себя, либо в пользу неких внешних для страны сил. Со всеми из этого вытекающими.
Но что толку говорить. Приезжайте - и сами во всём убедитесь.

Несколько слов о катастрофе цунами в Таиланде.
Нынче на Пхукете поставили многометрового Будду лицом к той стороне горизонта, откуда пришла гигантская волна в страшном декабре 2004. Тогда вибрации почвы первыми услышали животные и начали тянуть аборигенов к центру острова, на возвышенности. А наивные туристы пошли забирать огромные ракушки и звёзды у резко отступившего Океана. Замешкались.
И вот уже энергия моретрясения вздымает джомолунгму водной массы на мелководье.
А потом обрушивает небоскрёбом на притихшее обречённое побережье.
*

И, наконец, вишенка на тайском торте: маленькая сказка.
Это было давным-давно, когда птицы и звери ещё умели разговаривать по-человечески.
Сиамские кошки как и сиамские собаки славились своим умом и сообразительностью, чем очень радовали местных жителей - тайцев. Одна вот только беда: уж очень сильно кошки с собаками ссорились. Но мы-то с вами хорошо знаем, что зачастую характер самых умных не сахар.

Жил в ту пору один мудрый таец, которого поведение его домашних животных сильно огорчало. У него было много друзей среди лесных зверей и птиц. Среди них был и повелитель джунглей - гигантский лесной дракон. Встретился как-то таец с драконом, разговорился и поведал о своей давней мечте: помирить своих помощников.

В ответ на это дракон рассмеялся и ответил, что знает, почему кошка с собакой, хотя и живут бок о бок, не понимают друг друга. Всё очень просто: кошка виляет хвостом - злится, а собака виляет хвостом - радуется. Когда они видят друг друга, то совершенно не въезжают, чего же хочет другой и поэтому действуют ровно наоборот.

Отсюда - полное непонимание, ссоры и драки вплоть до кровопролития. Договоримся так: когда ты уйдёшь из дома по делам, я подстерегу твоих домашних  животных и съем одного из них. Пусть это немного жестоко, зато другой зверь успокоится и в доме установится мир. На том и порешили.

Весь этот разговор слышала умная сиамская кошка, которая притаилась высоко в ветвях дерева. Она уже предвкушала гибель своего заклятого домашнего друга, но сильно ошиблась. Собака храбро дралась с могучим лесным драконом, защищая жилище человека.

В результате она лишилась хвоста, но осталась жива. Видя по ходу боя, что дракон одолевает, сиамская кошка ринулась на подмогу и тоже потеряла свой хвост. Дракон, зализывая полученные в сражении раны, поспешил удалиться в непроходимые джунгли.

Таец был мудрым: он знал, что его защитница-собака непобедима в бою. Дракон тоже был мудрым - он никого не собирался убивать и есть. Тем более, что он был вегетарианцем. Зато теперь ни кошка, ни собака не знали: кто из них когда - злится, а когда - веселится.

Они просто радовались друг другу и своему спасению от когтей страшного лесного дракона.
И когда мудрый таец вернулся домой, то увидел своих любимых кошку и собаку, мирно ждущих его у порога спасённого дома.
- Давно бы так! - сказал таец- Раз больше не ссоритесь, жить вам отныне в мире и согласии, но навсегда - без хвостов.

Вы меня спросите: а почему же тогда и в других странах домашние любимцы живут порой "как кошка с собакой"?
И это вошло в поговорку.
Да потому, что в этих странах никогда не было мудрых лесных драконов.
Вот и всё.