Александра гл. 18

               
                Помолвка.

       Дальше  у меня шло более благополучно.  В Новом Орлеане я пересел на корабль, следующего на  Майами, а там - на корабль, идущего до Нью-Йорка.  В нем  на полмесяца задержался, ожидая корабль из Европы.  Наконец,  дождался.  Подошел  пассажирский корабль  «Бристоль», который через неделю вез меня  в Англию, в порт Глазго.
    Теперь я ехал как пассажир первого класса и наслаждался великолепным плаванием через океан.  Ко мне уважительно относились другие пассажиры, видя во мне равного им, считая меня настоящим янки, тем более,  что речь моя на английском языке была  безукоризненна.
     Часами находился на палубе, во всю грудь  вдыхая свежий морской воздух. В голове моей проносились одна за другой мысли то  в воспоминании своих бывших приключений, то представлении  будущей встречи с родными и дальнейшей  службы в армии. 

   Прибыв в Глазго, я, воспользовавшись конным экипажем, пересёк этот туманный Альбион* поперек и  прибыл в  Эдинбург.  И уже из Эдинбурга  через Северное море и множество островов Дании на корабле «Мария Стюарт»  добрался до Санкт- Петербурга.  Не передать словами, как я волновался  встрече с  отчизной, пожалуй, не менее, как кто-то бы радовался  и волновался встрече с любимой девушкой. Вступив на родную землю, мне хотелось упасть на нее и обнять -  так  истосковался по ней.  Мне не верилось, что снова в России, на своей родной земле, воспетой великими поэтами и мыслителями.      
     Около месяца из Санкт-Петербурга  добирался до дому на перекладных.  Пока  добирался, совсем не брился. За  это время  лицо мое заросло густой щетинистой бородой, длиной, пожалуй, с вершок**, ведь на весь путь от Америки до родного дома ушло более  четырех месяцев.

    Домой приехал под самый Новый год. В доме стояла наряженная елка, но никакой тебе веселой новогодней суеты. До моего последнего отбытия на Кавказ всегда дома справлял Новый год и Рождество. Вот тогда было весело. Я любил веселиться и  других умел развеселить. У нас часто бывали гости, особенно, соседи и пара-тройка друзей-однополчан.  А  теперь захожу домой: тихо, как в монастыре.
       Прохожу смело дальше, и меня останавливает горничная.  "Вы - кто?" - спрашивает. "Я, Маланья, - барин ваш, господский сын" - отвечаю. Она так и ахнула.  На меня все слуги, кто был в доме, уставились, глазам своим не веря. "Где матушка моя, Наталья Ивановна?" - спрашиваю. "Они там-с, в зале" - отвечают, и я прямиком направился в зал. А тут матушка сама выходит.
     - Кто вы, мил-человек? спрашивает. - С худой или с хорошей вестью к нам прибыли, и почему  не доложили о вашем приходе? - и этак строго посмотрела на челядь, как, мол, пропустили чужого.

     - Матушка, - говорю, - да неужто вы меня не узнаёте? Сын я ваш, Юрий Михайлович, - и бросился к ней, чтобы обнять. А она так и упала мне на руки без чувств.  Подоспевший отец не знал, что и делать: то ли матушку в чувство приводить, то ли меня обнимать. Ну, вдвоем мы  привели ее  в чувство, побрызгав на лицо водой.      
    - Юрочка, это ты, мой мальчик? - она еще не могла поверить в то, что я живой стою перед ней. – Я молилась каждый день за тебя перед иконой Божьей матери и Иисуса Христа.  Слава тебе, Боже милый, что внял моим молитвам! - говорила мать и гладила меня по лицу.
    - Вот, матушка, Бог услышал ваши молитвы! - говорил я, целуя ее руки, -  вернулся к вам  живым и, как говорится, невредимым.

    В доме началась радостная беготня. Все слуги прибегали, посмотреть на меня и потрогать  даже. Потом стали накрывать праздничный стол.  В полночь мы встретили Новый год и отметили мое возвращение.
     - Александра Петровна, я вижу, вы прослезились? - Юрий увидел, как она украдкой утирала слезы  кружевным носовым платочком.
     - От вашей встречи с матерью я не могла удержаться от слез, простите меня.
     - Очень тронут! - он приложил руку к сердцу. - Осталось совсем немного мне досказать.

    Пожив и отдохнув в родительском доме, после святочных дней я поехал в свой полк восстанавливаться. Там тоже удивились моему появлению, как воскресшему  из мертвых.  Кто обрадовался, а кто отнесся с недоверием.
    Командование, разумеется, долго держало меня у себя со всякими расспросами, удивляясь немало моему благополучному возвращению. После долгих совещаний решено было понизить мое звание до поручика и  дать в подчинение отряд новобранцев. Но вместе  с тем они составили прошение о восстановлении моего звания майора и отослали в военное министерство, что в Санкт-Петербурге.
      Прошло больше года, а из министерства  до сих пор нет ответа.  Очевидно, это прошение застряло у кого-нибудь в долгом ящике и ждет меня, поэтому и доныне  я поручик.  Вот и весь мой сказ, милая Александра Петровна. Ну как, утомил я вас?

   - Что вы! Мне было очень интересно узнать о ваших приключениях, что все, в конце концов окончилось благополучно, - проговорила она, - Господь хранил вас на всем пути и не оставил без помощи.
    - Да, это так. Теперь вы всё обо мне знаете, и я весь перед вами, как на ладони. И вы теперь  не та маленькая озорница, которая много лет назад закидывала меня репьями, а настоящая красавица, умная и добрая, и сердце мое, признаюсь, робеет перед вами.
     - Да, полно, Юрий Михайлович! Чего вам передо мной робеть? - смущенно проговорила девушка. - Это впору мне перед вами робеть.
     -  Я никого об этом не спрашивал, а вас спрашиваю: вот вы, Александра Петровна, вы  могли бы меня полюбить?

     - А я и так вас люблю и всегда любила, -  тихо проговорила она, – А после того, как  услышала, сколько мучений вы перетерпели на чужбине,  просто вас боготворю... Это  я недостойна вас... Жаль, что я не Дилара и не Луиза... Это те женщины, которые достойны вас, а я  - нет... Я не заслужила вас. Ой, простите!.. - она достала из рукава носовой платочек и промокнула глаза от выступивших слез..
     - Милая Александра Петровна, Сашенька, не говорите так! - он не на шутку испугался. - Да, много испытаний выпало мне на долю.  За все свои грехи и ошибки пришлось платить годами страданий и лишений. Но теперь все  осталось в прошлом, и все женщины, которые способствовали моему возвращению, тоже ушли в прошлое.

    Я думал, что никогда больше не полюблю, узнав, что сестра ваша Татьяна вышла замуж. Но когда   увидел вас, мой милый ангел, то почувствовал себя прежним пылким влюбленным; любовь во мне разгорелась с новой силой.  Я понял, что Бог даровал мне еще один шанс.  Я буду самым счастливым на  земле, если вы ответите мне взаимностью. Могу  я надеяться, или мне навек оставаться одиноким и найти свою смерть в боях сражений?
     Ее глаза вновь наполнились слезами: – Я не хочу, чтобы вы снова исчезли. Я   тогда стану самой несчастной на свете. 

     - Александра Петровна!..Сашенька!.. Любовь моя! - Юрий бросился к её ногам. -  Как я благодарен Богу, что вы сейчас рядом со мной!  Я буду непомерно счастлив, если согласитесь принять руку мою и сердце, словом, стать моей женой!   
     - Кхе-кхе! Юрий Михайлович! Я всё вижу и скажу матушке! - пригрозила нянюшка, но голос её был совсем не грозным.
     - Да-да, скажите непременно! - он глянул в её сторону.
     - Я  принимаю ваше предложение, Юрий Михайлович! Только встаньте с пола! - смущенно произнесла  счастливая Александра.
 
     - У меня голова идет кругом от счастья! – Юрий поднялся и схватился за голову. – Значит, вы согласны выйти за меня, за поручика, бывшего некогда майором?
     - Даже, если бы вас разжаловали в рядовые, и тогда бы я не отказалась.
     - Вы сводите меня с ума, Сашенька! Вы такая благородная! Я боялся отказа из-за  этого больше всего. Боже, за что мне такая милость?! - глаза его повлажнели.
     - Юрий Михайлович, да полно-те вам! Просто  я очень вас люблю. Пойдемте лучше к родителям за благословением. То-то они обрадуются!
    - Только  я хотел это сделать немного позже, – он виновато посмотрел на нее.
    - То есть, как позже? – не поняла Александра.

    - Я все же хочу сначала восстановить  свое звание, свою честь, чтобы мог честно смотреть людям в глаза, особенно вашим родителям.
    - Это замечательно, но можно и потом!
    - Нет! Честь мне не позволяет оставлять это на потом.
    - Значит, надо самим ехать в Санкт-Петербург и добиваться, чем ждать неизвестно, сколько. 
    - Да, надо! Но как представлю себе картину, как говорю  о себе самом там,  перед высоким начальством  о том, какой  я храбрый и смелый, то руки опускаются. Вдруг не поверят? Где свидетели моей храбрости, моих скитаний?

     - Должны поверить! Если надо, я с вами поеду. Буду горой за вас стоять.
     - Только не это! Я и сам в состоянии за себя постоять, –  он сразу стал серьезным и строгим.
     - Будь по-вашему!  А  за родительским благословением идемте тотчас же!  – она поднялась с дивана.
     - Да-да, конечно идем! – он, повинуясь ей невольно,  тоже встал, и они, взявшись  за руки, направились в гостиную.
     В гостиной находились все четверо родителей.  Увидев своих детей со счастливыми и смущенными  лицами, в сопровождении Фёклы Тихоновны, которая шла и широко  улыбалась, они замерли в ожидании их слов.

     Как претендент на роль жениха, Юрий обратился к родителям Александры.
     - Петр Николаевич, Лидия Семеновна! Я очень люблю вашу дочь, Александру Петровну, и прошу у вас ее руки.
    - Я рад это, наконец, услышать, а ты, Александра,   любишь  этого молодца? -  спросил отец,
    - Очень, папочка, больше жизни люблю! – ответила она, не смущаясь нисколько.
    - Слава Богу, что хоть у них сложилось! -  сразу прослезилась  Лидия Семеновна, а   Наталья Ивановна встала и пошла в место, где висела икона Божьей матери, сняла ее и принесла для благословения.
   Юрий с Александрой встали на колени  перед ликом Божьей матери с младенцем Иисусом на руках, и все четверо родителей благословили их на долгий и счастливый брачный союз. 

Альбион*) - древнее название Англии
вершок**) - примерно 4,5 см   

                продолжение http://proza.ru/2016/01/21/402