Сильвестр и ангел

Главы из Трубящего ангела


- Ты из милиции? – спросил Сильвестр опускающегося ему на грудь ангела. – Из какого отдела? Не вижу лычек. Ты звания какого будешь, солдатик?

 - Бог с тобой! – возразил ангел. – Какого там отдела. Быть бы целым телу. Звания же я никогда и никакого, кроме ангельского, не носил.

 - Тогда почему же ты топчешь сапогами мою грудь? – не поверил Сильвестр.

Ангелу стало немного стыдно. Ведь он действительно, не снимая обуви, сел на впалую, поросшую седыми волосками грудь Сильвестра. Являясь по - небесному бестелесным, ангел одною силою воображения прижал несчастного к большому куску соленого льда на дне ящика, в который положили на сохранение тело Сильвестра до того момента, когда подойдет очередь направиться под острый хирургический нож.

Ангел, услышав Сильвестра, покачал своей круглою курчявой головой и понял, что у его подзащитного уже начинаются галлюцинации и наступает бредовое состояние. Еще немного и крыша у Сильвестра на все сто поедет. Медлить было нельзя.

 - Я хочу спасти тебя, - ангел поспешил успокоить заволновавшегося Сильвестра.

 - Тогда спасай, - согласился Сильвестр. – А как ты это сделаешь, солдатик?

 - Это мое дело! – обиделся ангел. Но при этом крепко задумался и, наконец, придумал.

 Спасти Сильвестра можно было двумя способами. Первый заключался в том, что ангелу следовало полностью перевоплотиться в Сильвестра, оставляя небо.

 При втором способе Сильвестру надо было стать ангелом, то есть человеку самому выйти на уровень трансцендентного существования. Сосредоточиться всем своим «я» в собственной душе.

Ангел в облике человека страдал бы как человек, испытывая настоящую человеческую боль и слабость, но, уже не являясь по своей сути ангелом, он заведомо повторял бы все человеческие ошибки в борьбе за веру и приближал бы человека к Христу.

 Единственным недостатком этого варианта для ангела были необратимые последствия в случае, если ангел – человек не выдержал бы испытаний верою.

 Он тогда бы превратился в простого смертного со всеми вытекающими отсюда последствиями, кроме одного: ангел в человеческом образе был бы неуязвим для простых человеческих слабостей, но ничем бы не отличался от человека в обыденной ситуации. Жил бы и грешил как человек. Но стоило ситуации выйти из – под контроля, как в то же мгновение ангел в человеке брал бы верх и стократно усиливал человеческую натуру.

 Ангел в первом варианте воспринимал почти все, кроме отсутствия чистоты эксперимента. Получить столь значительную фору перед простыми смертными было не в его ангельских принципах. Но это был не тот случай, чтобы заниматься самоедством.

Ангел уже был готов пойти против собственных принципов и он пошел бы, если не встретился бы взглядом с глазами Сильвестра, в которых отражалась такая бездна, что ангел невольно вздрогнул и заплакал: печалующийся взгляд Сильвестра не оставлял ему никакого выбора.

 От первого варианта сразу же пришлось отказаться и дать возможность стать ангелом Сильвестру, оставаясь его братом. Подобный выбор осложнялся тем, что не имел никаких прогнозов и гарантий, так как человеческая сущность, уподобившаяся ангелу, еще никогда и никем не исследовалась с критической точки зрения.

Канонизация святых выдавала безусловную индульгенцию и не требовала никаких обоснований, кроме ставших традиционными легенд и мифов, уводящих в небесные дали и не требующих хотя бы мало - мальской мотивации. Обращение Сильвестра в ангела могло обогатить человечество еще одним познанием антигрехопадения человека.

Поэтому из двух возможных вариантов ангел выбрал второй.

Так Сильвестр, не покидая скорбного ложа, превратился в бестелесного ангела, раз и навсегда распростившись с бренной человеческой оболочкой. Ангел же ничего не утратил. Наоборот, в лице Сильвестра он приобрел еще одного духовного брата.

Преобразившись, Сильвестр - ангел уютно расположился в ящике и почувствовал такое блаженство, что почти задремал. Так прошел час, второй, третий. Снаружи загремели тяжелыми замками и засовами.

Настала пора покидать логово большеголового Карлика.

Сильвестр – ангел мог покинуть логово Карла только в телесном образе Сильвестра, что он и сделал, легко поднявшись из оцинкованного корыта и взмывая под потолок бокса. На взлете он больно коснулся стриженой макушкой головы железобетонных блоков перекрытия. Сильвестр еще некоторое время полетал под низким потолком бомбоубежища, а потом, найдя узкую щелочку в вентиляционном устройстве оборонного объекта, выпорхнул на волю, которая встретила его остатками кровавого заката и отсутствием регистрации по месту жительства.

Но даже статус бездомного был гораздо предпочтительнее статуса бездушного человека. Для того чтобы это понять особого ума не требовалось.

Сильвестр – ангел, плавно планируя, опустился на теплую землю. Тихо поковылял в сторону вспыхнувшего маленькими голубыми фонариками городского сквера. Ему при ходьбе немного, самую что ни на есть малость, мешали крылья, цеплявшиеся длинными перьями за неровности мокрого от недавнего дождя асфальта.

 Но зато в полете крылья были просто незаменимы. Крылья позволяли не только набирать высоту, но и менять направление полета. В холодное время суток пушистые перья крыльев служили одеялом и спасали летуна от переохлаждения.

 Летать же приходилось много. Часто на срочные вызовы, когда кому-то совсем становилось  плохо и тот помышлял уйти из жизни.

 Так, недавно случилось со старым Директором сельской школы, которого обвинили в присвоении муниципального имущества.

 Директор был маленький, лысый человек, который всегда мог постоять за своих учеников и учителей перед старой девой, строгой начальницей РУО – районного управления образования, но никогда, ни разу в жизни не способен был подать голос за самого себя.

 Старого Директора обожали школьники и вся поселковая округа, ибо не было ни одной души в глухом лесном районе, которая не училась у старого учителя или не знала бы о нем.

 Матери новорожденных мальчиков называли его именем, а девочек наставляли блюсти заветы предков и хранить девичью честь, как учил Директор.

 Не любило директора только приземленное районное начальство за строптивый и неугомонный характер: директору всегда что-нибудь требовалось от начальства. То новая крыша с надежными водостоками, то современный стадион с беговыми дорожками и душем для ребят.

Жизнь в рыночном окружении толкала Директора идти на самые смелые эксперименты в предпринимательстве.

Старый человек дополнительными программами умудрился подменить целую систему трех сельских районных центров занятости, создав при небольшой деревенской  школе многочисленные курсы шоферов, секретарш - референтов, компьютерщиков и работников торговли узкой специализации. Лично преподавал теорию эволюции Дарвина и обучал ребятишек музыке – игре на аккордеоне.

 У Сильвестра просто оборвалась душа, когда он узнал о том, что старый Директор после победы во всероссийском конкурсе молодого интеллекта задумал в таежной глухомани создать Центр - экспериментальную площадку сельского образования.

 Сильвестр заранее знал, что добром это не кончится: у зависти до боли желтые глаза, а у властвующих чиновников острый, как у шакалов, нюх на ошибки, допускаемые их подчиненными по части административно-хозяйственных и особенно финансово-казначейских функций.

Так и случилось, когда старый Директор был выброшен со всем своим многочисленным семейством на улицу симпатичного районного центра, с высоты полета ангела, казавшегося таким премиленьким местом на земле.

 Маленький внук в общежитии механизаторов, куда их временно поселили, даже подхватил тифозную вошь и в один из теплых осенних дней скончался на руках своего безутешного деда.

 Невестка бросила сына Директора  и уехала к матери в далекий волжский город Сызрань.

Сын с горя запил и был с позором уволен из районной школы дизайнеров, где успешно преподавал и подавал большие надежды на будущее, обещая стать достойной сменой отца.

 Старый Директор один единственный раз в жизни поступился своими принципами и позаимствовал из школьной кассы недостающую сумму на пай в жилищном кооперативе. Жизнь в новой квартире стала понемногу налаживаться. Сын съездил в областной центр и закодировался.

 Из неведомой Сызрани вернулась красавица – сноха и забеременела. Да так, что вот-вот должна была родить двух близнецов: выявили в областном центре при диагностике на японском томографе.

Так случилось, что посреди всей этой идиллии за Директором приехал милицейский воронок.

Милые лица учинили в квартире обыск и увезли Директора в районное отделение милиции на допрос и задержание.

Допрашивал Директора его бывший ученик, обещая за чистосердечное раскаяние изменить квалификацию преступления. Старый Директор признался во всем.

Поведал следователю о всех своих бедах и тот оформил Директору явку с повинной, взяв с Директора подписку о невыезде и надлежащем поведении.

 Старый человек никогда в жизни не оказывался в подобной ситуации и первый раз  имел дело с правоохранительными органами.

 Как было бы ни горько сознавать, но он, заслуженный работник образования, оказался под следствием. Совесть старого педагога не выдержала и он ночью попытался закончить свою жизнь самоубийством, выпрыгнув из окна новой квартиры на пятом этаже. В самую последнюю секунду Сильвестр сумел у земли подхватить деда и спасти ему жизнь…

Между тем, даже под утро тело, оставленное душой Сильвестра, не переставало жить, понимать все происходящее и чувствовать собачий холод в подземном боксе. На второе появление большеголового карлика тело отреагировало возросшим страхом. Исход души делал его абсолютно беззащитным и похожим на мертвеца.

Войдя в бокс, карлик Карл сразу направился к телу Сильвестра и, ткнув кончиком трости в синий пупок, спросил, ни к кому особенно не обращаясь: «Тот самый лист ожидания?»

Огромный мужчина в белом халате тут же выдал краткую медицинскую характеристику по части готовности к трансплантации органов донора потенциальному реципиенту, прижав по-военному окорока своих огромных рук к широченным бедрам, похожих на ноги мустанга.

«Каких именно?» - уточнил карлик. - «Мозга - раз, сердца – два, легких - три, печени - четыре, почек - пять, желудка - шесть, кишечника – семь, кожного покрова – восемь и простите за подробности, мужского члена с мошонкой в сборе – девять и десять соответственно».

 - Ты что, мутанта мне привез, да, Левчик? – удивился карлик, показывая в кривой улыбке свои желтые зубы.

Левчик переспросил: - Не понял, шеф?
 - Мозг один, а почек пять. Это как так у одного нормального человека?

 - Прошу прощения, это я так вслух считал, то есть называл, - поправился детина. – Мозг у него один, а почек всего две как у всех прочих людей.

 - Балда, ты Левчик! Что значит, ты так считал? Я ведь тоже знаю, сколько у человека почек и сколько мужских членов с мошонками. А что, еще женские члены бывают?

 - Члены – нет, яичники бывают.
 - Ты, может, мне университетскую лекцию по торакальной хирургии прочтешь, а, Левчик?

 - Готов и лекцию, - быстро ответил доктор и неуверенно добавил, - если попросите, шеф.

 - Попрошу, еще как попрошу и аттестата профессора тебя, козла, лишу! – взвился Карл и затопал маленькими ножками. – Люди из всяких там канад и аргентин к нам рвутся как псы с цепей, а он «если попросите!» Да! Да, я попрошу и так попрошу, что ты сам у меня в это корыто уляжешься! –

Рассвирепевший карлик стал страшен. Его круглое лицо раздулось от гнева, превратив и без того большую голову в огромный шар, налившийся малиновым светом. Свиные глазки сузились и замигали на манер сигналов машины ДПС – дорожно-патрульной службы. Тоненькая ореховая тросточка в его маленьких жирных руках казалась грозным оружием самурая. Он постучал по обескровленной голове Сильвестра, но тот никак не отреагировал.

 - Ты мне труп привез? Я же говорил живым. Говорил?
 - Говорил, шеф, - согласился доктор.
 - А ты? Ты так мои указания выполняешь, блин?
 - Мы старались, шеф.
 - Старались?
 - Усердно, шеф. Брали его аккуратно и везли как почетного гостя.
 - Аккуратно говоришь, - карлик ткнул доктора тросточкой в обвислый живот, похожий на горб верблюда - драмодера. – Как же так случилось, что он сдох?
 - Сам ничего не понимаю, шеф. Только что был живой.

От смущения лицо детины стало пунцовым. Он понял, что в разговоре с шефом допустил непростительную вольность и совсем растерялся, втянув голову в плечи, стараясь стать меньше ростом. У него не было никакого выбора и он решил старым дедовским приемом привести труп человека в чувство, а вдруг он еще жив. И какого хрена именно он так нужен боссу.

 - Шеф, я готов исправить свою ошибку.
 - Как?
 - Я приготовил сюрприз. Можно?
 - Валяй, - согласился карлик.

Доктор достал из карманчика халата маленький пузырек с прозрачной жидкостью. Открутил пробочку, наклонился и поднес стекляшку горлышком к сизому носу Сильвестра. Труп шевельнул сначала одной ноздрей, потом другой и так громко чихнул, что Карл от неожиданности подпрыгнул на месте: «Так он жив! Ты гений, Лев Аронович! Сукин сын!»

Лев Аронович скромно кивнул, старясь не смотреть карлику прямо в глаза и дышать в потолок.

 Доктор знал о невероятной проницательности хозяина и боялся выдать себя блеском глаз. Выпил он больше для храбрости, хотя и любил это дело. Он заранее боялся провалить свою затею с телом Сильвестра. Рассказать обо всем шефу тоже не рискнул: вдруг тот не поверит и уволит с фирмы, как тогда, когда от пьянки с ним, доктором медицинских наук Львом Ароновичем, приключилась белая горячка...