Тугарин и Крыша День третий

  - Ты сегодня снова брюнетка? Как в тот первый раз, да? Только глаза тогда были серые...А сегодня зеленые....Ну, про волосы я еще могу понять, а глаза? Пользуешься линзами?
  - Я такая, какой меня хочешь видеть ты. Кстати, спасибо тебе: я с каждым разом становлюсь все красивее и красивее, - она смеется своим звенящим смехом; он разливается в моей голове звоном хрустальных колокольчиков. - Тебе нравится, как я выгляжу сегодня?
  - Ты, конечно, снова заставляешь закипеть мой мозг перегруженный попытками понять то, что ты говоришь; я не могу сказать, что понимаю хоть что-то из сказанного тобой, но мне нравится. И ты мне нравишься. Вроде и не такая уже и противная девчонка, как тогда, - неожиданно пробивает меня на откровенность.
  - Ах вот как!? - она, кажется, старается изобразить искреннее возмущение, хотя в глазах скачут смешинки, - значит ты всё это время считал меня противной девчонкой? А ещё говорил, что я тебе нравлюсь. Врал, небось, всё? Придётся мне сегодня снова на букву "А" назваться. Но трепещи, ибо не ангел я сегодня, а Афина - богиня войны. Готов ли ты вступить в бой с богиней? - она не выдерживает и начинает смеяться, заливая всё вокруг серебряно-хрустальными переливами.
  - Нет-нет! Я просто не правильно выразился...Ты...Сейчас-сейчас...Я думаю, что ты самая прекрасная из всех противных девчонок...Тьфу, не то...Вот...Ты знаешь...Мне иногда кажется, что я...Нет, что ты...Нет, что я в тебя....Ну, не знаю как сказать...
  - Влюбился что ли? - новый взрыв букета колокольчиков. - Это очень опасно - влюбляться в выдуманное тобой. Оно потом может оказаться совсем не таким, каким кажется. И однажды, придя сюда, ты испугаешься увиденного.
  - Но пока что я больше боюсь никого не увидеть, придя сюда...
Она снова становится серьезной. Подходит ближе. Волосы ее развеваются на ветру. Я понимаю вдруг, что они ...Они не просто красивые - сказать так, значит не сказать ничего - они невозможно красивые, абсолютно черные.
  Черные до такой степени, что солнечный свет растворяется в них полностью, но в то же время я вижу каждый волосок - в них постоянно вспыхивают и гаснут маленькие искорки - точно на снежном сугробе на ярком солнце; будто миллиарды галактик вдруг спрыгнули с ночного неба и решили поселиться в этой - слово само всплывает откуда-то из глубин сознания - в этой антрацитовой бездне...Я протягиваю к ним руку и боюсь, что рука провалится в пустоту...Но, вместо этого, между пальцами струится мягкий и теплый шелк, как будто сотканный из солнечного света.
"Наверное каждый лучик сначала вывернули наизнанку, поэтому они такие черные и такие прекрасные", - думается мне. От прикосновения к ним приходит вкус...Почему-то больше всего удивляет, что это вкус зеленого яблока...
  - А что тебя удивляет? - она словно прочитала мои мысли, - чем еще может пахнуть девушка с такими глазами, как у меня сегодня? Хотя ты и считаешь меня, конечно, всего лишь противной девчонкой.
"Это, конечно, безумие, - думается мне, - но, кажется, я отдам остаток своей дурацкой жизни, только чтобы до самого конца её стоять вот так с этой противной девчонкой, гладить её волосы, растворяться в зелени этих глаз и пить всем телом чистоту и свежесть её сказочного голоса..."

(20.02.12/29.01.16)