Восток-Запад 2

      Вы, когда-нибудь задумывались, - Почему так мало пейзажей с открытыми дальними пространствами. Практически в музеях и на выставках вы их не увидите.
      То деревья на переднем плане, то дома и кусты, добавят ещё людей, животных, речку, кой какие предметы ... и всё.
      Да, в любом музее - в принципе - средние и ближние планы.
      Даже, если и есть дальние планы, то обязательно, надо написать фактуру рисованных облаков и перебрать детали на земле.
      Почему так происходит?

      Художники больше работают формой. Свои мысли и чувства они являют конкретным изображением предмета, объекта - будь то кусты, деревья и пр.
      В дальних пространствах форма "минимализирована" - только небо и полоска земли - больше или меньше - и, собственно, всё.
      В этих пейзажей работает практически один цвет.
 
      Но художники пейзажисты не подошли к живописному цвету. Ни импрессионисты, ни передвижники не смогли уйти от привычных схем, при которых работает больше форма. Они не поняли суть живописного цвета, накладывая его на тон или уводя цвет в спектр света. Но тон и свет - это не цвет.
      
      В своих пейзажах я не работаю как мастера 19-20 веков. Я не раскрашиваю краской чёрно-белый мир форм.
      Я пытаюсь работать цветом. Когда кладёшь полноценных цвет, то другие подпорки, в виде формы ему не нужны. Цвет сам по себе.

     Да, странно всё это. Мир же земли в основном - это мир равнины, мир дальних пространств.
     А пишут в основном то, что вблизи.
     Понятно, что это мышление привязано к конкретным событиям - человеку всегда важно было "сосчитать" ближний план, чем дальний. Что ему до дальних пространств - с ближнем бы разобраться.

    Это мышление и восприятие охотника и воина. "Работа" с пространством на полёт копья или стрелы. Так сказать - "маешь вещь". Убил или не убил. Будешь жить или нет. Вопрос смерти и жизни.

    Ранее, я писал, что перспектива, родившаяся в древнегреческом театре, стала активно использоваться цивилизацией, когда появились орудия убийства бьющие на более дальние расстояния.

    Но, я то живописец. Зачем мне кого то убивать. Зачем мне эта перспектива? Зачем мне глубина пространства, когда одним цветом я могу показать мир без времени - не только что есть, а то, что было и то, что будет. У цвета нет времени - он мгновенен, в отличие от формы, которую, чтобы понять и принять, нужно время разглядывания.
   
    Мир земной пронизан формой, веществом. Художники не смогли уйти от привычных схем.

    Да, в работах посвящённых Аркаиму, Башкирии, я определяю конечную живописную цель для себя, как поиск живописного цвета, который несёт гораздо больше информации, чем форма.

    Вопрос. Зачем я это делаю?
    Ответ. Живу я так. Я так "привыкши". Другое неинтересно.
    Все тайны не открою. Там не позволят, да и вам не надо туда лезть - слишком опасно, слишком всё горячо.
    Но, надежду, желание, как следствие тайных, других энергий, я стараюсь зацепить и показать в своих работах.

     Против цвета всё. И мышление людей, и эта воинственная, в меру ограниченная, цивилизация. Это и наука, и религия да и само искусство.
    Смысл границ людского существования - это время и форма.
    У цвета истинного формы нет - это сама форма.
    Ведь, за цветом стоят другие, на порядок более сильные энергии. Туда пока людей не пускают.

    Библейские - "плодитесь и размножайтесь и "око за око" - это во множестве - множественное столкновения форм. Плюс создатель "привокупил" Вавилонскую башню, чтобы народам скучно не было - все разом перестали понимать друг друга.
    Поймите - всё это философия форм.

    Спаситель привнёс другой закон - "ударили тебя по правой щеке - подставь левую". Это форма не в взаимодействии. Это единица. Это одиночество человека. Он остаётся при своих. Остальной мир для него - это всего лишь остальной мир.

    Как писать земной мир цветом - для меня основной вопрос моего творчества.
    Не работает напрямую цвет с формой. Форма убивает цвет, превращая его в краску, в спектр.

    Я нашёл для себя цветные ходы.

    Когда господь создавал земные тверди, то формы не было. Единственной характеристикой этой материи был цвет. Это потом, когда появилась граница между материями появился намёк на форму.

    Я не совсем пишу натурные пейзажи своей Родины. Я пишу не совсем равнины.
    Я пишу эти две тверди.
    В этих диапазонах неба и земли можно зацепить тихое дыхание живой материи изначального бытия.
    Но, почему, именно Башкирия и Аркаим?
    Ответ. В других местах небеса не тянут. Слишком форма давит, слишком много людского.