Месть

Ну чуть–чуть, что греха таить, залапаны молочного цвета глянцевые стенки кухонных шкафов. Что особенного то? Есть же тряпки чудесные, есть средства оттирающие, есть доктор Проттер, в конце то концов. Вот придёт – явится он всей своей махиной, пузыри пускать будет. И всё, и Абгемахт!
Делов то? Я два дня нынче и был один на даче. Что за два дня успеешь? Пару раз всего и лапнул сдуру, гори они, синим пламенем эти шкафы. Борщ и из кастрюли вкусный. С майонезиком. Едим же, картошечку зажаренную, прямиком из сковородки. Ничего себе, ходим вверх головой.
Она электропоездом приехала, бродит вокруг, да около, преднамеренно разглядывает, до шкафов добралась, так как в других местах придраться не к чему. Так, на четвертушку скандала. Нечего и затеваться.
Тут и обнаружила, побледнела лицом и ахнула:

- Садись за стол, слушай!

Я сел и дисциплинированно прослушал. Про злую женскую долю, про трудности обнаружения в магазинах нужной им кухни, про наглых мужиков которые не ценят женский труд.
А я спрошу: - Вы охоту и рыболовство цените ли?

Она тут и раскрыла свою суть:

- Чего же всю-всю лапать, взялся за бочёчки, открыл, достал прибор, за бочёк и прикрыл. Ты, наверное, нарочно, что б я горько заплакала. Говорила мне мама, говорила ведь.

Во мне честолюбие разыгралось, аж запотелся весь. Прекрасное далёко, когда ещё только-только начинали с ничьи ноль-ноль, быстро сверкнуло и сплющилось о дверца шкафа. Месть подкралась на кошачьих лапах, села ко мне на колени, лязгнула зубами.
Ночью она всё ворочалась в кровати, вздыхала и чесалась. Комары прикормленные мною как опарыши и мотыли, ели её вкривь и вкось. И тогда я взял её за бок одной рукой, подсунулся и другой взял за другой же бок. Она подождала – подождала и через три минуты спросила:

- Ну?

- Только за бочёк, ато ещё всю залапаешь! Будет мне тогда на сигареты с ментолом. Будет и на закуску без сдачи.

- Да лапай уж! – сверкнула она в темноте глазами. – Ототрём!

А в окно меж тем смотрела огромная Луна ростом с одноногий торшер,
я терпел и не сдавался. Грех мстить слабым женщинам, но я взял тайм-аут. Но я знал, чем это мне аукнется и упёрся. Под утро только сдался…
После вышеизложенного, хрипя запихивая её в обратную электричку, вспомнил и засмеялся. Принимавший тело во чреве вожделенного тамбура незнакомый мужик, понимающе усмехнулся в усы.
Последний вагон, с не горевшими по одной стороне стопами исчез за поворотом, как стеклянноглазый фантом. Только вспугнутые с контактного провода местные вороны с чёрными боками, обиженно зашумели.
Первая дождевая капля упала в пыль…

- Эх ты дурилка картонная! Зонт забыл…

Москва. 2016г.