Пусть снова будет так

Пусть снова будет так.

(все придумано, любые ассоциации или совпадения совершенно случайны)

*****

   Она положила исписанный, согнутый текстом внутрь листок из блокнота на кухонный стол. Погладила крышку ноутбука, провела пальцами по кофемашине, по ободку его чашки. Вздохнула, сделала шаг к порогу и остановилась, заметив на диванчике рекламные проспекты. Взяла верхний, на котором бросались в глаза легко узнаваемые снимки Праги. Открыла брошюру, присела. Память услужливо унесла в когда-то пережитое.

*****

   В отеле они появились поздним вечером, когда солнце уже скатилось за своды крыш, но еще не покинуло неба. U Tri Bubnu уже приветственно светился вечерними огнями. Справившись со всеми необходимыми формальностями, они наконец-то оказались в мансардном номере. Она тут же прошла к узкому, смотрящему под углом, в закатное небо, окну, а он, оставив коридорному чаевые, занялся чемоданом. Обернувшись, понаблюдав за ним пару минут, она подошла и присела на пуфик.
- Солнце, а мы взяли мой гель?
- Конечно, взяли, - он поднял на неё усталые глаза, - но, я думаю, что тут и так все есть. 
- Есть, так есть. Знаешь, я как-то не очень в настроении. Может, устала. Я в душ и посплю часик, ты не против?
- Конечно, - он внимательно на нее посмотрел, - найдешь сама?
Она улыбнулась снисходительно, как несмышлёному ребенку, и отправилась на поиски ванной.
   Это была их первая встреча за несколько холодных лет. После сначала очень вежливого, изображающего дружбу, общения ни о чем, а, затем и безумного прорыва в переписке и звонках. Оба не совсем понимали, что говорить, что делать. Он был совершенно измотан, полностью выжат работой и домом. Что творилось с ней, она и сама не знала. Он и не спрашивал. Когда-то все уже было, даже больше, чем все. А сейчас… Наверное, просто два усталых одиночества попробовали взять небольшой тайм-аут в суете мелькающей мимо жизни.
   Она вышла из душа, улыбнулась ему, проходя мимо и с кошачьей грацией нырнула в объятия большой кровати с витым кованым изголовьем, расположившейся непосредственно под окном, за которым уже тихо начинали зажигаться первые звезды. Он проводил её полным грусти и, наверное, тоски по несбывшемуся, взглядом. Закончив с багажом, тоже отправился в душ. Когда, вытирая на ходу волосы, подошел к кровати, она безмятежно спала. Посмотрев несколько минут в окно, на своды крыш, на уже разгоревшиеся звезды, он взял с кровати отброшенное ею покрывало, вернулся в противоположную часть комнаты и лег на диван, практически мгновенно уснув.
   Когда она открыла глаза, за окном уже ярко горели звезды. Чувствуя себя полностью отдохнувшей, но все-таки так и не в настроении, она быстро оделась, слегка припудрила нос, прошлась тушью по ресницам. Взяла клатч и совсем уже собралась выйти из номера. Но остановилась в двери, вернулась к дивану, присела. Какое-то время просто смотрела на его усталое, постаревшее лицо, потом осторожно, что б не разбудить поправила челку. Тут же резко встала и не оборачиваясь вышла из номера.
   Оказавшись на улице, окинула взглядом соседние дома, задержалась на доске, рассказывающей. Что в этом доме когда-то жил сам Кафка, заметила через пару десятков шагов столики с людьми, свет и направилась туда. Потеряться она не боялась, когда-то они уже были в Праге. Правда, не в этом отеле, разместившемся в самом центре, но все-таки. Сев за столик, она достала пачку сигарет. Пепельница появилась через минуту, как из воздуха. Прикурила, попросила у официанта чашку кофе и задумчиво уставилась на играющего что-то лиричное пожилого скрипача. Когда она затушила четвертую сигарету, перед лицом, словно из воздуха, возник необъятный букет желтых роз, самых прекрасных роз, какие только могли бы быть… Она вскрикнула от неожиданности и обернулась.
- С Днем Рождения, Звезда моя, - он улыбался, смешивая аромат цветов с облаком Givenchy, в уголках глаз притаились веселые чертенята.
Она растерянно посмотрела на него, потом на циферблат часов на его запястье. Ровно одна минута после полуночи. Он не забыл. Взяла цветы и улыбнулась. Он же жестом подозвал официанта и попросил счет.
- Звезда моя, допивай кофе. Розы – это далеко не все, что нас сейчас ждет.
- И чего же ожидать? – она недоверчиво вскинула бровь.
- Тебе понравится, поверь.
- Как скажешь. Но, можно занести в номер цветы?
- Конечно, - он рассмеялся и галантно подал ей руку.

*****

   Вновь оказавшись на ночной улице, они пошли в сторону ратуши. Он настойчиво её торопил, периодически поглядывая на часы. В конце концов она остановилась и вырвала свою руку.
- Да куда ты меня тащишь? И не говори, что мне понравится. После такой пробежки, если так можно сказать, мне ничего не понравится.
- Позволь все же сказать, тебе понравится. Это сюрприз, и мы немного опаздываем. Пожалуйста, Звезда моя, еще чуть-чуть, почти ведь пришли.
   Он был прав. Через какое-то время они уже гуляли с небольшой группой таких же туристов по ночной Праге с потрясающим гидом. Она не особо любила экскурсии, но это был просто интерактивный мистический спектакль. Ныряли в какие-то подвалы, где алхимики, разумеется, актеры, ставили свои опыты, приносили в жертву распятых на магических вычерченных знаках девственниц, стали свидетелями рождения голема и получения золота из непонятно чего, прокрались тайным ходом, покрытым бутафорской паутиной и освещенным масляными светильниками, на выходе из которого, в каком-то «косоулке», неожиданно в центр их живой цепочки упал скелет… пара бывших среди экскурсантов женщин завизжали, она же оступилась, и обязательно бы упала, если бы он её не подхватил. Разряд между ними проскочил сразу же, будто и не было пустого, чужого времени холодов. Она испуганно взглянула в светлые напряженные глаза и мягко отстранилась.
- Извини, ты как? Все хорошо, не подвернула ногу?
- Все хорошо, спасибо.
   Еще долго блуждали по древним волшебным местам, встретили привидений, среди которых была княжна Либуша и чем-то известная «дочь Мельника», рыцарь без головы гулко стуча по брусчатке проскакал по своим мертвым делам… Гид что-то интересно рассказывал о Вышеграде и Петршинском парке… Но они оба уже не следили за событиями, периодически поглядывая друг на друга, стараясь не встретиться глазами. Экскурсия закончилась задолго до рассвета. Гид привел туристов к работающему милому кафе в самом центре, во внутреннем дворике Новоместной ратуши. Собственно, сама экскурсия закончилась именно на ней. Обзором с высоты башни прекрасной ночной Праги, под небом полным сверкающих звезд.
   Они задержались в кафе только на пару эспрессо. Тут было очень мило, стеклянная стена фасада, золотая рыбка на стойке, фортепиано… Но нельзя было курить и не принимали к оплате карточки. Справившись с кофе, отправились по древним улочкам к отелю, словно нарочно, выбирая как можно более дальний маршрут. В одном из бесконечных переулков случайно наткнулись на маленький работающий бар с несколькими уличными столиками и показом чернобелых беззвучных кадров старых фильмов на белой отштукатуренной стене дома напротив. На столиках сразу же стояли массивные красивые пепельницы. Тут они задержались. Он взял ей коньяк, при чем, за стойкой нашелся её любимый, грузинский. Его насмешило, что стоил он дороже арманьяка, что они с пожилым барменом и пообсуждали какое-то время. Себе бокал вина.  В U Tri Bubnu вернулись почти с рассветом, весело болтая, делясь впечатлениями от ночной прогулки по древнему городу, перебивая друг друга, активно жестикулируя. В номере она приподнялась на носочки, кратко поцеловала его в щеку, улыбнулась:
- Спасибо. Это была прекрасная ночь.
Развернулась на острых шпильках и быстро прошла в ванную. Он какое-то время смотрел на закрытую дверь, за которой слышался шум воды, потом вышел из номера, аккуратно прикрыв дверь.

*****

Она проснулась от самого чудесного аромата, от аромата крепкого свежего кофе. Потянулась и открыла глаза.
- Привет, Звездочка. Как раз собирался тебя будить.
Она взглянула на большие напольные часы.
- Зачем? Только не говори, что мы пойдем смотреть на часы. Мы их уже видели.
Он рассмеялся.
- Нет. И мост нам тоже не грозит. И с шарманщиками фотографироваться не будем. Даже в паб пока не пойдем.
- Тогда что же нам угрожает? – она в одно движение спрыгнула с кровати, совершенно не заметив выражение его глаз, потерянное и будто с чем-то смирившееся, впрочем, через мгновение он уже полностью владел собой.
- Тебе понравится. Нам, как ты выразилась, угрожает, небольшая поездка. Не вскидывай брови, никаких пешеходных прогулок, в ближайшие пару часов, во всяком случае, - он рассмеялся, - ну что ты так на меня смотришь? Пей кофе, остынет.
   Они поехали в небольшой городок недалеко от Праги, в Крумвол, на арендованном им маленьком красном автомобиле. Совершенно не учтя правила местных парковок, он бросил машину на какой-то площади. Дальше ей все-таки пришлось смириться с пешеходной прогулкой. Сначала они оказались в совершенно потрясающем месте. В музее мотоциклов (museum historickych motocyklu), её так впечатлил набор букв над входом, что она даже переписала их косметическим карандашом на салфетку. Было жаль, что они не взяли с собой ни телефонов, ни фотоаппарата. Но он так хотел. Никаких снимков, никаких гаджетов. Сам музей находился в здании старой мельницы. Она обожала мотоциклы и долго блуждала вдоль сверкающих раритетов. Он тоже любил все, связанное с мото- авто- техникой. Когда они оказались на улице, впечатлений была масса. Она хватала его за руки, перебивая, эмоционально что-то говоря… В какую-то секунду он сгреб её в охапку и осторожно, вопросительно коснулся уголка замолкших губ. Она подняла глаза и, встретив море тоски в его взгляде, тихо отстранилась. Неловкая тишина была нарушена её же удивленным возгласом:
- А ты видел адрес на мельнице? Посмотри же, Siroka 80… Просто прочитай по-русски!
- Или «сорока», или «широко». Забавно, и то и другое… Ты хочешь пообедать?
- Нет, наверное, ты хочешь?
-  Не особо. Тогда, смотри, мы успеваем или в Музей с минералами, или в Музей пыток. Куда пойдем?
- С минералами, говоришь… Гномы там будут?
Он рассмеялся.
- Нет, счастье мое, гномов там не будет. Вагонетки будут, история горного дела, частично шахта, может.
- А что ближе?
- Лень ты моя… Ближе пытки.
- Значит, идем к пыткам, - она рассмеялась, - Веди, навигатор.
   Название тоже было забавным, museum utrpneho prava, она какое-то время рассматривала буквы, потом повернулась к нему:
- Музей утреннего права. Вот что у меня прочиталось.   
- В принципе, логично. Проснулись утром, попили ячменя с хрустящими пирогами, взяли отглаженные заботливыми дочадицами красные колпаки и пошли на работу.
- Ты о чем?
- О палачах, Звезда, о палачах. Кто придумал, что они должны работать по ночам?
- Ну, не знаю, Иван Грозный, может?
- Ты не путай русского царя с его опричниками. Тут Европа, никто внеурочным образом перерабатывать за идею и царя-батюшку не станет. Сама же сказала – утреннего права, - он рассмеялся, - пошли, посмотрим, на орудия этого самого права.
   Они нырнули в подвал местной ратуши. Блуждая в прохладе стен, между клещами, дыбой, вариантами «железных дев», под сопровождение аудиоряда из скрипов, плача и прочих тематических шумов, оба как-то притихли. Рядом с демонстрацией работы «испанского сапога» она тихонько вскрикнула и прижалась к нему.
- Милая, это всего лишь восковая кукла, - он инстинктивно прижал её к себе и ободряюще коснулся губами волос, - все, хватит с нас средневековья, пошли искать ресторан.
Оказавшись под ярким дневным светом, она прикрыла глаза, почти сразу же вновь распахнув их и ища его взгляд. Они держались за руки, что вышло как-то само по себе.
- Солнце, а как называется эта площадь? Я понимаю, что она центральная и единственная, но ведь есть же название?
- Конечно, площадь Согласия.
- Какое чувство юмора, вдумайся – утренние пытки на площади Согласия…
- Ты слишком впечатлительна, - он медленно провел ладонью по её волосам, словно отгоняя ещё витавшее в воздухе ощущение холода музейного подвала, - теперь – ресторан.
   Они пообедали чем-то на удивление съедобным на берегу то ли узкой речки, то ли широкого ручья, рассматривая казавшийся совсем близким, замок.
- Солнце, а как называется эта речка?
- Именно эта? Понятия не имею. В принципе, Крумвол построен в изгибе Влтавы, но это явно не она. Ты как? Не устала?
- Нет, кстати, как тебе удалось заказать вполне съедобный обед?
Он рассмеялся, вспомнив их прошлый приезд и вечные неудачи с местной едой.
- Повезло.
- А серьезно?
- А серьезно, допивай свое пиво и вперед. Нас ждет прогулка по дворцовому комплексу.
Она чуть не подавилась глотком темного напитка с теплой пушистой пеной.
- Ты шутишь? Он же… огромный. Я отсюда его прекрасно вижу.
- Чуть больше десяти гектаров, - он откровенно смеялся, - не бойся ты так, все эти гектары мы обходить не станем.
   Комплекс впечатлял, как и арочный коридор ведущего к нему моста. Они гуляли почти до темноты, но что бы осмотреть хотя бы четверть, понадобился бы целый день, возможно и не один.
   К брошенной машинке вернулись на закате. Разумеется, она была «заперта», а под дворником ждал листок с выписанным штрафом. Взяв его, оглянувшись вокруг, он рассмеялся.
- Что тебя веселит? – она зевнула, забыв отвернуться или прикрыть рот ладошкой.
- Только мы могли припарковаться напротив единственного тут здания полиции, - он улыбнулся и, заботливо погладив ее по волосам, неожиданно серьезно добавил, - Продержись еще немного, сейчас заплачу штраф, дождемся освобождения машины и поспишь.
   Она не отстранилась, посмотрела на него доверчиво и устало кивнула. Задержав на мгновенье ладонь в её волосах, словно ловя воспоминание, он быстро поцеловал её и быстро развернувшись, пошел в здание, напротив.

*****

  На обратном пути она безмятежно заснула, так никогда и не узнав, каким именно образом, следующим утром проснулась в номере, под легким, пахнущим травой, одеялом, переодетая в специально ею купленную для этой поездки, белую шелковую «китайскую» пижаму. В меру развратную и, в меру сдержанную, по внешнему виду. Он курил у открытой створки окна, за которым нещадно хлестал проливной дождь.
- Доброе утро, Звезда моя. Сейчас закажу кофе.
Она одним движением села, подтянув колени к подбородку.
- Откуда ты знаешь, что я проснулась?
- Я слышу. Ты просто по-другому дышишь, - он затушил сигарету и, очень тихо, серьезно добавил, по-прежнему не поворачиваясь, - Знаешь, я больше не хочу пережить эту боль.
Она молча наблюдала за ним из-под чуть приопущенных ресниц. Он же, простояв ещё какое-то время у открытого окна, повернулся, подошел к ней, присел на кровать и провел пальцами по ее лицу, задержавшись на губах. Вопросительно глядя в серые, как небо над соседними крышами, глаза. Она не отстранилась. Старательно тихо выговаривая слова, все-таки не справилась и в голосе слышалась чуть уловимая грусть:
- Ты же только что сказал, что больше не хочешь.
Он усмехнулся, продолжая обводить пальцами контур её губ:
- Не хочу. Я больше не хочу переживать боль дружбы с тобой. Никогда.
Она резко распахнула глаза, опалив его молнией радости, на мгновение, только на мгновение мелькнувшей где-то в глубине взгляда. Но этого оказалось достаточно. Он не упустил её искренний ответ.
   Весь день они не вставали с такой, оказывается удобной кровати, наслаждаясь музыкой не утихающего шума водяных капель и взаимной нежностью, не разрывая счастливых взглядов, теплых рук, уставших, но не отвыкших любить губ. Кофе в мансардном номере появился лишь к закату. Как раз, когда по крышам перестал стучать дождь.

*****

 Она проснулась так же, как и заснула, в его теплых и сильных руках. С чувством возвращения после долгого ненужного пути. С чувством, что все так, как и должно быть. Приподняла голову, улыбнулась глядя на его лицо.
- Доброе утро, Звездочка.
- Ты не спишь?
Он открыл глаза, чуть притянул ее выше и коснулся припухших губ долгим, ласкающим и очень спокойным поцелуем.
- Проснулся за мгновенье перед тобой. Давай умываться и пить кофе. У меня планы на сегодняшний рассвет, - в его таких близких светлых глазах скакали веселые чертенята.
Она скептически изогнула бровь, но не стала спорить и послушно прошлепала в ванную.
   Они шли по пустым улочкам, заполненным легким туманом, над которыми уже начинал неуверенно ещё брезжить рассвет. 
- Солнце. Ты все же ведешь меня на этот ужасно длинный мост.
- Не совсем. Направление ты узнала верно, только мы идем не на мост, а под мост.
- То есть?
- Чуть терпения, любовь моя, сейчас все поймешь.
Сонный лодочник неспешно отвязал лодку и рассвет они встретили, любуясь на просыпающихся лебедей в одной из заводей Влтавы.
   Она мечтательно тихо улыбалась. Он не сводил с неё спокойных, полных счастья и чего-то ещё глаз. Вынырнув из мыслей и улыбнувшись, она негромко спросила:
- Как ты додумался до лодки?
- Ты же всегда хотела в Венецию. Это, конечно не совсем то…
- Интересное у тебя представление о карнавале, - она осторожно, опасливо посматривая на борт, передвинулась к нему, - это самый чудесный рассвет…
Он улыбнулся и тихо, очень нежно коснулся доверчиво близких губ.
   Пообедав в ресторане отеля, они отправились гулять по вечерним улицам. Заглянули в джазовый клуб с непроизносимым названием – AgnaRTA Jazz Centrum, выпив по бокалу местного пива, послушали тихий лиричный блюз, исполняемый на сцене. Он негромко рассказывал ей, что это за место, почему оно так названо, она запомнила только, что название было в честь музыкального альбома Майлза Девиса. Потом долго поднимались по винтовой лестнице к выходу, задерживаясь в объятиях и ласковых прикосновениях чуть ли не на каждой ступеньке.
  Останавливаясь через шаг, то бешено, то осторожно целуясь, едва успели на трамвай и доехав до обычного ночного клуба, расположившегося в одном помещении с местной радиостанцией, задержались в нем надолго. Сначала пили пиво и слушали чей-то акустический концерт, выдержанный,наверное, в соответствии с названием заведения, StreetCulture, ей то понравилось, а вот он периодически морщился и демонстративно затыкал уши. Устав от огней танцпола, пошли бродить по помещению и наткнулись, совершенно неожиданно для обоих, на милый зал с постерами и кучей тематических музыкальных журналов. Заказали кофе и. устроившись за угловым столиком с красным диваном, занялись пролистыванием. Ей быстро стало скучно, он же увлекся какой-то англоязычной статьёй, рассказывая ей по-русски, о чем именно читает. Она слушала, вставляла какие-то ничего не значащие комментарии. Закончив чтение, он сделал глоток остывшего кофе и внимательно посмотрел на неё:
- Звезда моя, о чем ты задумалась?
- Ты будешь надо мной смеяться, - она кокетливо потупила взгляд.
- Не буду, - ответил он максимально серьёзно, хотя в глазах уже притаились смешинки. А в уголках губ улыбка.
- Вот смотри, почему абсолютно везде, что у нас, что в Азии, что в нормальной Европе, что тут, в общем везде в клубах диваны красного цвета? Оттенок может быть разным, но цвет все равно красный? Можешь сказать?
Он пару минут растерянно смотрел на неё, потом неудержимо рассмеялся, чуть ли не сгибаясь пополам.
- Я же говорила, - с королевским достоинством резюмировала она, дождавшись, когда он успокоится, - будешь смеяться.
   Через несколько часов их такси неслось в аэропорт.

*****

Щелчок замка входной двери вырвал её из плена воспоминаний. Через несколько минут он появился на кухне, какой-то взъерошенный, заметно не выспавшийся, и, наверное, счастливый. В светлых глазах скакало множество чертенят, начавших таять, когда он скользнул взглядом по ее уличной обуви, серой ткани брюк, вороте свитера… В следующее мгновение остановился на сложенном на столе листке из блокнота.
- Что это?
- Уже ничего, - она встала, взяла свою записку, разорвала пополам и выбросила в корзинку для мусора, полную использованного кофе и пепла. Подняла на него усталый, виноватый взгляд. Он молчал. Из светлых глаз ушло счастье, губы были сжаты до легкой судороги на скулах. Она подошла к нему, поправила всегда непослушные волосы, обвела легким прикосновением пальцев контур упрямых губ.
- Прости меня.
- Ты хочешь уехать? – глядя в сторону, как-то глухо спросил он, - Хорошо, я отвезу. Готова?
- Конечно отвезешь. Завтра, под утро. Перед тем, как уедешь сам.
Он резко повернулся к ней и больше ни о чем не спрашивая, утопил в долгом, требовательном поцелуе.


История не закончена…