Укротительница селя-катастрофы

"Аллегория Судьбы 3", холст, масло, сухая кисть.
*

Ровесница моей мамы, Пелагея Яковлевна Кочина - это пытливый ум, исследовательский азарт и прозорливость. Да, всё её было отпущено полною мерой.
Далеко не все начинания шестидесятых годов имели позитивный характер. Про попытку  переброски стока сибирских рек в пески среднеазиатских пустынь промолчу!

Именно тогда родился проект строительства Нижне-Обской ГЭС. Пелагея Яковлевна одной из первых оценила катастрофические последствия его реализации и при поддержке Деда смогла убедить руководство страны оставить реку Обь в покое. Надолго ли?

В столице уже давно ждали дети и внуки, а в Сибири неимоверно трудно было расстаться с любимыми учениками, которые работали в Новосибирске и Томске, в Якутске и Барнауле, и которые постоянно чувствовали её материнскую заботу.
Рассказ о Пелагее Яковлевне будет неполным, если не упомянуть о неиссякаемом чувстве юмора. Вот как она вспоминала зиму, прожитую на улице Терешковой: "Институт гидродинамики был от дома совсем близко. Только иногда случалось застревать в сугробах снега, но всегда кто-нибудь из сотрудников, проходивших мимо, вытаскивал меня из сугроба".

А вот её ответ на вопрос, заданный на встрече в клубе "Я и время" - предшественнике знаменитого академгородошного кафе "Под интегралом". "Что ещё, кроме приложений к гидродинамике, привлекает Вас в математике?" - "Я хотела бы заняться теорией чисел. Это единственная область математики, не запятнавшая себя приложениями".

Сейчас уже мало кто помнит один трагический эпизод из истории великой страны. Речь идёт о блестящем подтверждении на практике теории фильтрации, у истоков которой стояла Пелагея Яковлевна. В конце 60-х годов на Тянь-Шане, в долине Медео вешние воды переполнили одно из горных озёр. На реке Алмаатинке возникла реальная опасность катастрофического селя с угрозой для жителей казахской столицы.

В Медео срочно вылетела группа специалистов из Академа, где к тому времени уже были проведены предварительные расчёты по моделированию опасной селевой ситуации. И это оказался тот редкий случай, когда руководство захотело услышать обоснованное мнение учёных. В результате над Алмаатинкой с двух берегов прогремели направленные взрывы. Образовалась мощная земляная плотина, которая и должна была сдержать селевой поток. Однако сель оказался настолько сильным, что долина выше плотины по течению реки быстро наполнилась водой с медленно ворочавшимися огромными валунами.

И вдруг плотина начала пропускать воду!
Городские руководители были просто в панике.
Однако по заключению сибирских учёных, ситуация была штатной: согласно теории фильтрации именно так и должно было быть.
Паводок постепенно спал. И земляная плотина выстояла.

Спустя годы, во время одного из горных восхождений на Тянь-Шане пришлось лично убедиться в чудовищной мощи селевого потока, когда вся наша группа, едва успев пристегнуться к навешанным на скалы веревочным перилам, с ужасом следила за осыпающимся в грохочущий селевой поток песочком из-под ног. К случайно забытым внизу ледорубу и рюкзаку спуститься было выше человеческих сил. Как руководителю группы пришлось это восхождение отменить. В ответ почти вся группа пыталась восстать - ведь у нас заканчивались летние отпуска. Однако на разборе ситуации в контрольно-спасательной службе мои действия признали единственно верными.
О том, чьё "раздевание до новичков" последовало дальше, упоминать не стану,  надеюсь, понятно...   
*

Но вернёмся в круг отцов-основателей Академа.
Практически со времени окончания строительства всех институтских и университетского корпусов Александр Данилович Александров заселился и жил в своём уютном особнячке в знаменитой и прекрасной Золотой долине.
Он - старожил, коренной, абориген.

Кстати, "золотой" эта романтическая лесная полянка названа не по месторождению, жилам и залежам - просто осенью вся берёзовая листва ветром выметалась из леса и золочёной стеной обнимала стволы крайних берёз, которые удивительно долго не роняли своего солнечного убранства. Вот и получалась единственная на Земле нерукотворная "золотая чаша", изумлявшая своим тихим, неброским очарованием и зарубежных гостей Академа, и старожилов-аборигенов.

Теперь от морозной сибирской романтики - к прозе жизни. Несколько десятилетий Александр Данилович руководил отделом в Институте математики Независимой республики СОАН и преподавал у нас в НГУ, а затем как бы вернулся в свою петербургскую юность. Александр Данилович прославился как основоположник хроногеометрии и всегда выступал как новатор, создавая порой принципиально новые приёмы исследований. Эти приёмы оказались эффективными не только в геометрии, но и в смежных областях математики. Он писал монографии и учебники, а также глубокие научные и публицистические статьи и философские эссе о моральной ценности науки.

Меня особенно впечатлил блестяще написанный труд "Наука и нравственность", значение которого усиливается с течением времени. Отмечу интересный факт: последним его аспирантом (уже после сибирского периода жизни) являлся Григорий Перельман, который в 2002 году решил проблему Тёрстона и тем самым доказал знаменитую гипотезу Пуанкаре.    

Ещё скажу, что Александр Данилович был необычайно одарённым и всесторонне развитым человеком, его спортивным достижениям изумлялись и по-хорошему завидовали мы, подрастающая научная поросль. Одним из его любимейших высокогорных маршрутов, кроме Безенгийской стены, была северная стена Белалакаи через "бастион Сахарова" - в Домбае. Когда после очередного кавказского лета увлечённо показывал нам архив из своих бесчисленных слайдов, то остроумные комментарии вызывали удивление и восхищение.

Поразительно, но седовласый академик спустя десятилетия! помнил этот весьма трудный, заковыристый маршрут до мельчайшей зацепки, до малюсенькой полочки, до площадки, где новая группа альпинистов могла бы схватить холодную ночёвку. Все эти коварные ловушки, особенности и тонкости мы в полной мере оценили и прочувствовали в нашей университетской сборной - в следующих восхождениях на собственных шкурах-штормовках. Добавлю ещё, что являюсь свидетелем того, что за 2-3 дня А.Д. мог написать небольшую поэму о горах и о любви.    

Александр Данилович всячески способствовал спортивному альпинизму и в ЛГУ, и в НГУ, принимая активнейшее участие в восхождениях. И пятидесятый свой день рождения он встретил в горах с друзьями. Совершил одиночное восхождение на безымянный пик высотой 6222 метров (Шахдаринский хребет, Памир), которому по его предложению было дано имя "Пик Ленинградского университета". А в год своего семидесятилетия Александр Данилович вместе с коллегами совершил на Тянь-Шане своё последнее восхождение на пик Панфилова.
Он навсегда в моей памяти: мудрый, отзывчивый и энергичный, несгибаемый, как скала, с весёлыми зайками в уголках всё понимающих глаз.
*

Нашему ректору Спартаку Тимофеевичу Беляеву в молодые годы посчастливилось поработать в институте Бора в Копенгагене. Им были реализованы качественные соображения Моттельсона и Пайнса о применении к ядру методов теории сверхпроводимости. Эта работа стала программной, принесла учёному мировую известность и привела к пониманию широкого круга ядерных явлений как к проявлению эффектов спаривания нуклонов.

После основания Академа Спартак Тимофеевич вместе с несколькими молодыми учёными переехал сюда завотделом знаменитого ИЯФа. Одновременно возглавил университет, где сумел воплотить "систему Физтеха".

Замечу шёпотом, что особенности обучения в НГУ позволили не только посещать любые интересные лекции на любом из факультетов, но и контрабандно подрабатывать в оборонке и даже в сверхсекретном ИЯФе. Мне очень понравились установки встречных пучков ВЭПП-2, ВЭПП-3, а также поиск следов чужих излучений на чудовищных размеров фотоаппарате, лежащим на стальной подушке, на фотопластинах которого и "снимали космику". Особо впечатлили длиннющие подземные галереи, по которым ночью можно было вместо пробежек безнаказанно гонять на электрокаре (свинство-конеч-но-молодость).      

Наша университетская сборная по альпинизму постоянно обращалась к Спартаку Тимофеевичу с просьбами о новом снаряжении, о льготных путёвках в летние альплагеря или о поездке всей команды на майские и ноябрьские альпиниады на Тянь-Шань. Ясно-понятно, что средства из университетского бюджета мы выкачивали немалые, не считая текущих мелких расходов и просьб (соревнования, лыжные кроссы, марафон, студпосиделки). И отмечу, что ни разу! ни одно из обращений не осталось без внимания со стороны ректора и без положительного решения.

Острота ума, изящный академический юмор и отеческая забота - самые яркие впечатления от общения с академиком Беляевым. Много позднее это впечатление не пропало ни при нечаянных встречах в подземных лабиринтах ИЯФа, ни во время бесед в ректорском кабинете, когда однажды он с высоты должности был вынужден прессовать по совокупности моих вопиющих грешков и провинностей, но я отделался лишь лёгким испугом.

Спартак Тимофеевич как бы незримо всегда был рядом с нами, студентами, предостерегая от ошибок и мягко, но властно направляя молодёжный исследовательский зуд и азарт в нужное русло. Общение с ним было удивительно лёгким, сдержанным и совершенно без фанаберии, а интеллектуальный уровень невольно заставлял быть внутренне собранным и всегда соответствовать.

Спартак Тимофеевич прожил 93 года и два месяца. Физика мгновенно осиротела. Невозможно представить, что его больше нет, и не прозвучит утром коронный добрый вопрос: «Что нового?». Долгое время автоматически задавал своим ученикам этот вопрос. И, наверное, они будут так же спрашивать своих учеников… А если приходит новая идея, первым делом думается: а что бы сказал Спартак Тимофеевич? Скорее всего, ошарашивающее: «Бред!». И, улыбаясь, сразу бы объяснил, почему.
А вдруг нет…
*

Записки на манжетах во время лекций:

Близость опасна! А фильтрация более 90% смертельна.

Горы не любят, если их зимой беспокоят. А сколько он падал? Да метров 500.

«Ничего - и того много» говорили мне в детском доме в 1922 году.

Выпуклые и впуклые тела.

Тень выпуклого тела выпукла.

Евклидова геометрия – это просто группа движений.

Критерием нетривиальности теории является обязательное наличие исключений.

Геометрия пространства определяется причинно-временными связями, а воздействие – это передача импульса энергии.

Отношение воздействия определяет геометрию пространства событий «от начала до конца», включая и его топологию.

Вывод: пространственно-временная структура мира эквивалентна его причинно-следственной структуре.

Если в моей теории появится кто-нибудь посторонний, то я уйду.

О бриллиантах: выпуклое тело можно вырезать прямыми разрезами, а невыпуклое ещё надо довыколупывать. Холмс: -Масла отрезать? –Спасибо, нет. –А бриллиант позволите?

А вот и теоремы, имя которых я имею честь носить!

Всякая теорема важна своими следствиями, а не сама по себе.

Математики страшно не любят частных случаев.

Шар – это сфера с мясом.

Если множество ни то, ни сё: не замкнутое, не открытое, то возможны самые уродливые топологии.

После этой лекции представьте себе Клеопатру: Рекла и ужас всех объемлет. Ну, как?

Хорошо известные, но очень плохо понятные вещи: время, электричество, появление жизни.

Когда придумываешь что-то самостоятельно, высок шанс ничего не придумать. Но когда живёшь чужим умом, уж точно ничего не придумаешь.

Иногда полезнее не знать, что сделано до тебя, чтобы не сбиться на проторенный путь, ведущий в тупик.

Никогда не делай то, что делают другие. Это на 100% обрекает на неудачу.

Я хочу слышать о своём произведении не мнение, а авторитет. Суждение не кого-нибудь, а единственного человека.

Жизнь человека – полупрямая, луч от нуля до бесконечности.

Покорить богиню важнее для тщеславия, нежели для чувственности.

К глубокому сожалению, в математике женщины не котируются.

Нельзя знать то, чего не любишь, и нельзя любить то, чего не знаешь.

Пока всё естественно, но выглядит безобразно.

Входишь в лес, чтобы почувствовать себя немного зверем.

Ни один автор, писавший о любви, не пытался формально определить, что это такое. Дефиниция в данном случае – грубая ошибка!

В случае сходимости сходятся наверняка.

Вначале открытое множество выглядит невинно и просто.

Культурой называется то, что остаётся, когда всё выученное забыто.

Моя наука этология изучает духовный мир животных.

Курица – это лишь средство, используемое яйцом, чтобы получить другое яйцо.

Учение Маркса всесильно не потому, что оно пролетарское, а потому, что оно верно.

Отрыв нравственности от науки позволил произойти небезызвестным событиям, результаты которых плачевны.
*