Подойди ко мне

Солнце
Над водою носятся чайки, кричат что-то немыслимое.  В бесконечности водной глади отражаются  вереницы ватных облаков, медленно летящих, закрывающих  весеннее солнце. На другом берегу возвышаются  тополя, ставшие домом для сотен птиц.
Тихо бьет вода о берег. Песок еще невыносимо холодный,  от озера веет прохладой и тишиной.
“Только лишь в часы истинной тишины мы мечтаем о шуме. Лишь в жару – о холоде, в холод – о тепле. В том есть непоколебимая человеческая суть – желать обратного от реальности”
15 марта/84.
“Порой мне кажется, что мы добавляем слишком много лишнего в наши истории. В наши мысли, в наши идеи. Так часто мы ищем рамки для картины, которую еще не успели написать.  Ищем отличного музыканта, хотя еще не написали мелодии, текст песни не готов. И как часто мы думаем о названии своих работ,  о том, как бы представляли их, как бы получали награды и раздавали автографы,  хотя  еще не написано и строчки?”

Ты знаешь, я недавно пришел к выводу, что самые счастливые люди – те,  которые ничего не ждут от жизни. Они не думают о том, что будет завтра, живут сегодня  . Они ничего не ждут, а значит, не могут расстраиваться из-за того, что чего-то не произошло.
Ты же знаешь, я не такой человек.
Мне всегда казалось, что с тобой у нас все еще будет.
“Все человеческие  признания сводятся к моменту, в котором они были произнесены. Они есть попытки сделать замечательный момент еще замечательнее, без оглядки на возможные побочные эффекты: четное ожидание и надежду на их исполнение” – Запись №2
28 марта/84
Я держу в руках сейчас твои письма.
Ты помнишь?  Мы с тобой еще не  были знакомы. Я сидел тогда у самого берега, на невыносимо холодном песке, смотрел на то самое озеро, волны которого омывают мои бесчувственные ноги. И  в этот самый момент…
С того  времени я пытаюсь понять: как ты смогла узнать, где я живу, какой почтовый ящик именно мой,  и что мой сосед не заберет твое письмо, посчитав, что оно мне ни к чему?
Судьба? Догадка? Удача? Надежда ли?
Я не могу сказать тебе точно. Да и важно ли это?
Важно лишь то, что они у меня в руке и что твоя рука была в моей рука тоже. Когда-то.

“Дорогой  друг,
Ты сидишь сейчас ко мне спиной, но я уверена, что ты передо мной сейчас, именно сейчас, что могу дотронуться до твоих волос, ушей и руки.
Я знакома с тобой. Я нередко встречала тебя, переходящим дорогу на другой стороне улицы, часто проходила мимо тебя, за тобой,  от тебя. Не с тобой.
Сейчас ты сидишь ко мне спиной: одинокий, у самого берега, как сам этот берег, волны подходили к твоим ногам, омывали их, и уходили обратно, повторяя все это раз за разом.
Я хотела бы быть тогда водой, что была с тобой
Я хотела бы быть песком, что был под тобой.
Воздухом, небом, чайкой, тополем, облаком, солнцем.
Но я позади себя.
Я – за тобой. Человек, который всегда смотри вперед, не оглядываясь на прошлое.
Чайка, 2-3-84”
“Дорогой друг,
Я счастлива, что мы, наконец, смогли увидеть друг друга не как случайные и неслучайные прохожие, а как люди, которые хотят видеть другого.
Тот вечер на берегу… Это было весьма символично – сидеть там рядом с тобой, где вся наша история и началась, где в конце концов у бесконечности появилось начало.
Надеюсь, конца у нее никогда не будет.
Чайка, 4-3-84”
Я женился на ней по любви. Она вышла за меня от жалости.
Мне так казалось, но, сами знаете, как часто наше воображение делает нам хуже.
Повстречался я с нею случайно. 
Она гуляла  тогда босиком у развалин крепости по траве, держа в руке сандалии , размахивая ими из стороны в сторону.
Писатели так часто пишут о том, что люди так часто встречаются случайно.
Вероятно, они делают это для того, чтобы кто-нибудь заметил это, прочитал и воплотил в реальность маленькие желания несчастных писателей.

Солнце
Над водою носятся чайки, кричат что-то немыслимое. В бесконечности водной глади отражаются  вереницы ватных облаков, медленно летящих, закрывающих весеннее солнце. На другом берегу возвышаются тополя, ставшие  домом для сотен птиц.
- Как ты думаешь, для  чаек  там найдется гнездо?
- Для одной – точно.
Ты улыбнулась тогда.
Спасибо тебе, что по песку, который, наверно, весил ценную тонну, с трудом толкая коляску, везла меня, что позволила мне забыть, кто я есть, что дала мне понять, что мир действительно есть вокруг меня, что песок холодный, что волны омывают мои ноги, что сотни чаек кружат над бесконечно великим озером.
Чайка.
Ты всегда подписывалась так.
Почему ты улетела так рано?”