Когда в твоих руках любовь

Когда в твоих руках любовь…

(всё придумано, любые ассоциации или совпадения случайны)

***

- Я раздавлена, - шумно отхлебнув латте, заявила ей подружка, - уничтожена. Нет, ты только представь, за целые сутки ни одного звонка.
   В дневном кафе народу практически не было. Пара зевающих официантов лениво прислушивались к разговору, бармен полностью растворился в смартфоне, а администратор, наверное, вообще отсутствовал. Она отвлеклась от ристретто, весьма отвратительно сваренного, внимательно взглянула на сидящую напротив девушку. Когда-то та ей очень нравилась. Визуально. Высокая брюнетка, постоянно пытающаяся стать блондинкой. Смешливая, шумная, красивая. Из серии – «коня на скаку остановит». Она смотрела, не вслушиваясь и пыталась понять, что же случилось за прошедшие годы с неиссякаемой оптимисткой. Откуда мог взяться этот поток бесконечных жалоб. На все – на жизнь, на деньги, на мужчину, на ребенка… Или на двух детей. Она так и не поняла, сколько их.
- Может, никак. Села батарейка? Сама ведь, когда набирала – говорила, что абонент не доступен.
- Не садится у него батарейка. У этого кобеля с собой зарядка. И ведь нашел время, специально все приготовила, что б только он и я. Даже за цветами себе сходила.
- Ты загоняешься. Все могло случиться. Может, твоего мужа машина задавила? Не злись и не самоедствуй, потом может быть стыдно.
- Ну, дорогая. Много бы я отдала, что б быть не правой или за то, что б стыдно стало. Я, когда тебе позвонила?
- Не помню, часу во втором. Ночи.
- Вот именно. Попади это ничтожество под машину – уже бы сообщили.
- Так уйди от него. Раз из года в год все так плохо.
- Ты вообще сама поняла, что мне предлагаешь? Куда я пойду? Я уже не девочка, да и не одна. Жить на что? Вдвоем проще. Перебесится.
- Тогда смысл твоего самоедства? Объясни мне, глупой эгоистичной блондинке, если все устраивает, почему я с прошедшей ночи слушаю, какой он у тебя плохой? И, в принципе, куда подевалась хохотушка-оптимистка, которую я помню?
- Знаешь, иногда нужно поплакаться. И муж мне действительно плохой попался. Не всем же, как тебе во времени застревать. Ты, как со школьной фотографии, только поострее, что ли.
- Вот спасибо за комплимент.
- Не за что, да это и не похвала. Я про то, что удивительно – никаких забот, детство в голове свищет… В шестнадцать ты была и то серьезнее. И ведь ничего, что один – золото, красавец, что второй – тут вообще без слов, а уж муж попался – первый ведь парень на Бродвее.
- Ты не права. Не от такой уж хорошей жизни я сбежала после пятнадцати лет брака. Просто неправильно поливать грязью человека, которого сама же когда-то выбрала. Или которому позволила молча выбрать себя…тут у кого как.  Вот, что, твой тебя на аркане тащил?
- Скажешь тоже, скорее я его. Этот гад и жениться не хотел.
- Господи, так зачем тебе все это? Только не говори мне ни о чувстве долга, ни о простоте жизни. Ничем тебе не проще – на работу ежедневно бегаешь.
- Зато ты у нас, наверное, и не помнишь…
Она скосила взгляд в ноутбук, просмотрела сообщение, еще ночное, других не было, зашла в сеть. В пол уха слушая, о том, как ей со всех сторон везет, какая она глупая и неблагодарная.
  Проставила кучу лайков, прочитала ленту. Ещё раз…и сигнал уведомления. Она открыла. Прочитала. Ещё раз, ещё…
- Извини, но мне срочно, очень срочно пора. Я убежала.
Она моментально набросила плащ, закрыла и убрала ноутбук, послала сидящей с открытым ртом бывшей одношкольнице воздушный поцелуй.

***

  Поезд дернулся всем своим телом сороконожки в последний раз, вздохнул и замер, приготовившись выплёвывать пассажиров на равнодушный уже утонувший в электрических огнях перрон.
   К нему она подошла неспешной красивой походкой, держа прямо спину, слегка надменно и иронично улыбаясь. Он сделал шаг навстречу и протянул ей цветок. Взяла, не отрывая взгляда от прищуренных голубых глаз, поднесла к лицу, не задевая губ:
- Спасибо, - она смотрела на него с насмешкой, словно спрашивая: «и что ты сейчас станешь делать?».
- Не переигрывай, - он притянул её к себе, вновь отступив на шаг, оперся на парапет. Она рассмеялась, он улыбнулся, запустив руки под не застёгнутое пальто и уже гладя её спину.
- Как прошли твои дни?
- Замечательно, нагулялась по магазинам, купила кучу всего не нужного и красивого, насиделась в компьютере. Встретилась с подружкой…когда-то подружкой. Пересмотрела пару интересных фильмов, - она говорила что-то ещё, он не вникал, просто смотрел в глаза, слушая голос. Она замолчала и взглянула на него с лёгким укором:
- Ты меня никогда не слушаешь…
- Ты не права, слушаю, - его руки скользнули по шерстяному платью от спины к животу и вверх, к шее, - ты обедала?
- Ты хочешь меня накормить?! Для обеда уже поздно, а для ужина…тоже поздно. Для обычного ужина, в смысле, - она зажмурилась от удовольствия, от радости, которую дарили его ласковые блуждающие руки, хотелось, чтобы он никогда не останавливался, а он и не собирался останавливаться… В какой-то момент она смутилась, блестящая идея «забыть» элегантный бюстгальтер с интересным «дамским» эффектом перестала казаться блестящей…
- Что такое? Ты краснеешь, как школьница. Хотя, в то время ты не смущалась…
- Просто поспешила к тебе, чуть не опоздала на поезд и…не совсем одета…
- Я уже понял, тебе идёт… Очень. Ты в таком виде у себя по магазинам гуляла?
- Почти. Но только когда меряла всякие «дамские» штучки, - она улыбнулась, тая под его пальцами.
- В магазине? Меряла?
- Нет, глупый какой, - она демонстративно обиженно надула губы, - дома уже. А каким ветром в твою голову занесло такое сообщение?
   Его руки уже обжигали сквозь тонкую шерстяную ткань, но дальше ничего не делал…а она, она действительно стеснялась. Он рассматривал её, чуть прищурив голубые глаза, отблески от фонарей играли на его лице… Она с удивлением заметила, что ведь он, оказывается, красивый мужчина… Внимательный, ласкающий взгляд, словно рентген, как казалось ей, делал заметными все её недостатки…
- Почему ты…зачем ты меня так рассматриваешь?
Его руки вновь скользнули на спину, притянув её ещё ближе. Он очень-очень ласково, совсем тихо поцеловал её капризные подведённые губы:
- Понимаешь, я скучал, - оторвавшись, вновь осторожно поцеловал, уже в скулу. Она напряглась, едва подавив желание, только на уровне рефлекса, оттолкнуть…отвернуться. Почувствовав её испуг, напряжение, он отстранился, не отпуская:
- Я очень скучал, - снова горячо, до судороги в коленях, коснулся её губ, - девочка моя, ты расскажешь мне, что случилось? – его взгляд красноречиво скользнул по брови, скуле… Она попробовала отодвинуться от него, но ноги, обутые в изящные коктейльные сапоги-чулки на восемнадцатисантиметровой шпильке, не слушались…а в то, он её поймает…в это физической веры, веры на уровне инстинкта, не было. 
- Знаю же, что не стоит ходить без пудры, - она отвернулась.
- Глупая ты у меня все-таки, - он развернул её лицо обратно горячими бережными поцелуями, и, когда она уже почти ответила, вновь отстранился, - не переживай, пойми, так просто ничего не заметно, на взгляд, я же ведь…
- Перестань, - она перебила его, - я не комплексую, - опустила глаза, отвела их в сторону, сразу же резко распахнула и встретила его встревоженный взгляд, - обычно не комплексую. Я не хочу ничего рассказывать, тебе не хочу.
Он задумчиво и все ещё встревоженно продолжал смотреть ей в глаза:
- Мне жаль, что ты мне не доверяешь, это неправильно.
- Я не не доверяю, я… я не хочу, чтобы ты о чем-то знал.
- Ты…стесняешься меня? Совсем мило…, - он чуть нагнулся к её лицу, она сразу же ответила, даря ему в ответ такой же знойный, доводящий до судорог в бедрах, поцелуй, как и его собственный.
- Ты простудишься, - он переводил дыхание, а глаза… самые …самые…под этим небом глаза. смотрели на неё с таким восторгом, с таким обожанием, с такой покоренностью и нежностью… Самые прекрасные на этом свете глаза, заслуживающие самой искренней и… самой счастливой в этом мире любви…
   Она начинала любить метро. Любить наблюдать за людьми. Слушать шум колес.  «Станция……». Нынешний случайный адрес мимолетного счастья….

***

   - Ты знаешь, - она приподнялась на локте, глядя на его лицо, провела пальцами по небритой щеке, по упрямой линии горячих губ, - знаешь, я … так хочу целовать тебя долго, так долго, как только смогу … и, даже дольше, чем смогу…
Он улыбнулся, притянул её к себе, и, глядя в глаза, тихо спросил:
- Мне побриться? – она укоризненно улыбнулась, наклонив к нему голову и, уже почти касаясь его губ, тихо прошептала:
- Идиот, какой же ты иногда идиот…
   Его руки скользили по её спине, словно перебирая нервы, разжигая и даря нестерпимое желание перевернуться, отдать себя под самые ласковые под этим серым небом руки, как под жаркие лучи полуденного пустынного солнца, утомляющего и прожигающего до костей своим зноем. Но желание самой целовать его упрямые губы, голубые глаза, красивый лоб, небритые щёки…ласкаться об его пахнущую Dior кожу, лаская плечи…это было сильнее желания получить что-то самой. Она поймала губами сгиб локтя, быстрым и, одновременно нежным, движением языка и губ, скользнула по дрожащим мышцам вверх, обратно к плечу… До чего же красивые руки. Самые ласковые, нежные на этой земле… Он убрал с её лица растрепавшиеся волосы, она перехватила ладонь поцелуем и, все-таки, не удержала равновесия, чуть подталкиваемая им, перевернулась на спину...
   Он тихо целовал её лицо, гладил волосы… Из широко распахнутых серых глаз сбежала солёной дорожкой слезинка, попавшая на его губы:
- Девочка моя, что такое?
- Так не бывает, - она обхватила его за шею, прижалась щекой к его щеке и тихо прошептала на ухо, - так – не бывает.
- Бывает, - он гладил её спину, иногда останавливая пальцы, - бывает… сейчас же есть, получается, что бывает.
- Милый, - так хотелось добавить совершенно неприемлемое «мой» … она не решилась попросить, замолчала.
- Что, красавица моя? - он чуть отстранился, и, взяв её за опущенный подбородок, приподнял склоненное лицо, поворачивая к себе, - скажи, что ты хочешь?
- Точнее, не хочу, - она снова отвернулась, но он опять развернул её придерживая за подбородок, очень мягко, очень ласково, но …неожиданно твердо при этом, не допуская никаких возражений или уловок, - я.. я не хочу проснуться от одиночества…
- Не проснешься, - он улыбнулся, нежно коснувшись её уставших губ, - милая моя девочка…а, хочешь тёплого выдохшегося шампанского?
Она рассмеялась, легонько стукнув пальцами его в грудь:
- Хочу.
- Я принесу, только определись – тебя к шампанскому или шампанское к тебе?
- Меня к шампанскому. Курить хочу.
Она спрыгнула с дивана.
- Я тоже, ну, куда ты? я же обещал отнести…
   Они разговаривали до рассвета, точнее, говорил он, а она смотрела на него с бесконечным восхищением в глазах… Чем-то хвастался, пересказывал забавные моменты… Она не слушала слова, слушала только голос, как музыку, не отрывая взгляда от рук, глаз, улыбки…
   Самый прекрасный человек на этой грешной земле…как же, наверное, хотелось бы продлить это нежданное чудо счастья. Не дать завянуть, исчезнуть странному, слишком внезапному и трепетному, появившемуся на самом темном и мертвом краю души, цветку…, который, может ещё и не распустился даже…

***

   Она тихо поцеловала его в лоб, отвлекая от струн, он вопросительно на неё взглянул, увидел улыбку и улыбнулся в ответ. Она провела пальцами по упрямой красивой линии губ, ещё раз улыбнулась и вышла в коридор.
   Хотелось сделать для него что-то полезное, приземлённое, обычное и нужное. Практически нужное. Она улыбнулась своим мыслям, включила свет и разложила гладильную доску, повернула колесико на утюге.
   Она уже почти все перегладила, когда он мягко положил руку поверх её руки, осторожно освободил утюг от её пальцев и поставил на подставку. Развернул её к себе. В голубых глазах плескалась тревога и напряжение.
- Как ты себя чувствуешь?
Она чихнула, едва успев прикрыть рот ладошкой:
- А что такое?
- Давно чихаешь. Насморк есть?
- Не знаю, -  она снова чихнула.
Он озадаченно коснулся губами её лба.
- Ты горишь просто, милая моя, пошли в постель, при чем прямо сейчас.
- Но, - она искренне расстроенно на него посмотрела. – я ещё не доделала…
- Понимаешь, толстовку я и сам себе доглажу, если её вообще необходимо гладить.
Она снова чихнула. Он осторожно провёл пальцами по её лицу, чуть задержавшись на лишь под прикосновением заметной при таком освещении неровности кожи… Она не отшатнулась, как раньше. Он хотел подхватить её, но был мягко остановлен.
- Я сама, - все же довел её до дивана, уложил, закутал в одеяло. Вышел. Она чуть ли не плакала с досады. Что ж так не везёт то… Откуда это чиханье? Какой ещё жар? Она не ощущала температуры, но, если он говорит, жар – значит, жар.
   Она вообще бесконечно им восхищалась, и, чем больше слушала, что и как он говорит, чем больше смотрела, тем сильнее и, как-то постояннее, что ли, стабильнее, становилось это восхищение…  его слова, любые, были аксиомой. И, неважно, о чем он говорил – о жаре или о глобальном потеплении. Он был прав, априори. Всегда и изначально прав. Только так.
   Ласковое прикосновение отвлекло от мыслей, она открыла глаза. Он принес ноутбук:
- Девочка моя, ты как-то говорила про аллергию, - он поправил одеяло, которое она сбила, выпутываясь к компьютеру, и это было так…трогательно, - тебя ведь не знобит, несмотря на покраснение и горячую кожу…
- И что?
- Понимаешь, так резко… При простуде был бы озноб. Что ты пьёшь при аллергии?
- Супрастин, но, - она отвлеклась от touchpad и пробежалась пальцами по его руке. даря его коже сонм искр…Как долго эти прикосновения ещё станут искриться?..
- Что, но?
- Я от него сплю. От кларитина – не сплю, но он не помогает, совсем.
- Значит, будешь спать, - он нагнулся, поцеловал её так … трепетно, что если бы она сейчас стояла, то упала бы. – я скоро вернусь, не будешь скучать?
- Куда ты?
- В аптеку. Из всего, что относительно тебе подойдет сейчас, у нас есть только «Визин», - он улыбнулся, ещё раз поцеловал её и начал собираться, через несколько минут уже шурша одеждой в коридоре. Она увлеклась чем-то в ноутбуке. Когда он, полностью одетым, появился на пороге.
- Красавица моя, а в чём твоя аллергия заключается? На те же розы, красные?
- В их запахе. В дыхании. И то не на все, на определённый сорт.
- Уже понял, не продолжай. Забирайся под одеяло и не высовывайся. Я открою окно на кухне, хорошо? – он внимательно на неё посмотрел, - И…я буду не против, если ты немного всё-таки поскучаешь.
Она улыбнулась, чихнула и вернула своё внимание ноутбуку.

***

   Когда она проснулась, за стеклами был серый день. Даже подходить к окну не хотелось. Она повернулась к ноутбуку. Закрыт, из уголка торчит белый бумажный край, записка.
«Привет. Если ты читаешь, значит я опоздал. Думал, что вернусь раньше, чем ты проснешься. Но, если не успел, то позвони мне. Обязательно, красавица моя. Это важно. P.S. Кофе сварен. Тебе ведь лучше? Целую. 8 *** *** ****»
   Улыбнулась. Все-таки он был не идеален. Ведь обещал, хотя, проснулась он не от одиночества, а, потому что выспалась. Встала, потянулась, пошла на кухню. Налила в чашку кофе, поставила в микроволновку греться. Глупо то как…ещё недавно капризно воротила нос от чуть остывшего ристретто. Включила свой еле живой планшет, подключила гарнитуру, набрала номер:
- Привет.
- Привет, я не успел, уже понял. Как ты себя чувствуешь?
- Прекрасно.
- Ты уверена? Понимаешь, это важно.
- Отлично я себя чувствую, а зачем ты так выспрашиваешь?
- Понимаешь… как сказать… тебе понравится. Сейчас сделаем вот как – ты немного поскучаешь, часа полтора примерно. А потом я позвоню, хорошо?
- А скучать обязательно?
- Обязательно. Целую тебя, скучай.
Она нажала на отбой, допила кофе, попробовала промассировать себе шею и отправилась в ванную.
   Разрывающийся звонком планшет она непонятно как услышала сквозь шум воды. Не выключив душ, выпрыгнула из ванны. Выбежала на кухню. Оставляя мокрые следы и на ходу кутаясь в полотенце.
- Да. Привет.
- Привет, наконец-то. Я тебя не разбудил?
- Нет. Я просто была в душе. Разве уже прошло полтора часа?
- Нет, получилось все быстрее. Красавица моя, через двадцать минут спустись во двор, хорошо?
- Как это…через двадцать минут?!
- Просто. С помощью своих замечательных острых каблучков. Целую.
Гудки… она ошеломленно смотрела на гарнитуру-трубку. Пробыв ещё какое-то время в ступоре. Потом ураганом пронеслась по его квартире. Выключила воду. Терпеть не могла фены, но, что поделаешь… С непривычки чуть не сделала себе «ирокез», пока сохла. Из подъезда она вылетела вовремя.
   Он стоял, прислонившись к машине и курил. А на капоте… Правильнее сказать, капот хитросощурившего, совсем как хозяин, свои стеклянные глаза, автомобиля, капот просто утонул в белых розах… она улыбнулась, совершенно не подумав о том, какая получится улыбка, подошла к нему, вопросительно заглянула в глаза:
- Привет.
- Привет, - он обнял её. продержал пару минут или дольше, пристально глядя в глаза, - я… я всегда знал, что ты у меня красивая…но, даже не видел раньше, насколько…, - он растерянно отвел взгляд, задержал его на розах, отпустил её, обошел капот. Цветы едва поместились в его руках, она ласково коснулась его пальцев:
- Милый…а, может ты… то есть я и ты… в общем, может, отнесем их домой, в воду?
- Да, давай.
- Подожди, можно я возьму?
- Попробуй.
Она чуть не упала под тяжестью только части цветов, все просто не поместились в её объятия.
   Они оставили розы в ванной, она присела, провела пальцами по лепесткам…
- Теперь я знаю, что бывает, когда тебе дарят миллион роз…Я знаю, что их не миллион…это просто ощущение, - она подняла на него глаза и встретила такой лучистый, словно светящийся изнутри, совершенно счастливый взгляд, - Спасибо…
Она слукавила… в её жизни не раз и не два было намного больше цветов…но не соврала, чувство подарка было впервые…
   Он отвез её к лошадям. В «конный» клуб. Сначала она отказывалась из-за неподходящего для езды вида…все-таки платье и шпильки, потом решилась и совсем скоро наслаждалась любимым занятием.
   Она звонко смеялась над его неумелостью, когда он пытался понять, с какого бока к этому рыжему «средству передвижения» подходить и, вообще, как оказаться на нём лицом к голове, а не к крупу?
   Она смеялась, когда он впервые пустил лошадь шагом… Даже сама «его» лошадь потихоньку фыркала. На улице было холодно, серое осеннее небо… оно было хмурым, словно в ноябре, но никак не в середине весны.
   Потом они ужинали в небольшом ресторане «при конюшнях». В маленьком уютном зале с камином.
- Подожди, удивительный ты мой, ты заказал грог?
- Да, холодно. Ты хочешь что-то другое?
- Нет… Но, как же…
- Как же – что? – он напряженно смотрел куда-то за её плечо. Его пальцы отстукивали по столешнице барабанное соло. В голубых глазах, кроме сосредоточенного напряжения сквозило что-то ещё. Она почти оглянулась, но остановилась, почему-то интуитивно решив не оборачиваться. Провела пальцами по его руке, удерживая от постукивания:
- Милый, вернись ко мне, пожалуйста. Понятия не имею и иметь не хочу, кто тебя так заинтересовал, но все-таки, вернись.
- Я с тобой. Чем тебе не нравится грог?
- Я боюсь за тебя.
Он по-прежнему смотрел за её плечо:
- Не пойму, о чем ты. Не улавливаю.
- Ты же сейчас за рулём, - она грустно вздохнула, - и, прости, я бесконечно в тебя верю…но, ты не очень уверенный водитель.
Он отвлекся от того, что так долго разглядывал, взял её руку, поцеловал пальцы. Глаза смеялись.
- Что тебя смешит? Я уверена в тебе, просто за тебя боюсь.
Он вдруг стал серьёзен, как-то грустно взглянул на неё:
- Девочка моя, я люблю тебя.
Она напряглась в струну, едва не вырвав у него свою руку. Сдержалась и попробовала отшутиться:
- И давно это с тобой? Как там, в кино, было – хочешь, поговорим об этом?
- Давно. Наверное, всегда, - он не поддержал шутку, - кажется, что всегда.
Официант принес две исходящие восхитительным ароматом кружки. Она больше ничего не говорила, лишь испуганно смотрела на облачко пара над кружкой, сжатой в его красивых пальцах. Он же внимательно наблюдал за ней. Поставил кружку на стол, взял её руку, вновь поцеловал пальцы:
- Ты…действительно за меня боишься?
- Тебя это так удивляет?
- Нет, меня это радует. Красавица моя, это безалкогольный грог. Просто горячий сок с мёдом и специями, - он рассмеялся.
- Идиот, - она стукнула его свободной ладонью по руке. Он перехватил её пальцы, поцеловал:
- Что ж ты меня все избить то пытаешься? Мне, правда, нравится.
Она улыбнулась.

***

   Она задыхалась под пронзительной лаской его рук, под нестерпимым уже бесконечным зноем поцелуя… Прошла пальцами по его пояснице, умирая от ощущения его дрожи, вырывающейся изнутри и зная, что он так же чувствует её дрожь… Засыпая его лицо, шею, плечи поцелуями, попыталась вывернуться, чтобы перевернуть его и оказаться «дающей», он ласково удержал:
- Сейчас моя очередь, - поймав её ухо, прошептал, словно только жаром дыхания, проникающим к самому сердцу… Она обхватила его ногами, стараясь прижаться ещё ближе, он, чуть касаясь, провел ладонью по её бедру, сжав чуть выше сустава:
- Подожди, - шепча, поймал её губы и снова скользнул к груди, - подожди…
Он стремился все ниже, с каждым каскадом обжигающих, сводящих к безумию поцелуев, с каждым его вздрагиванием. Она падала дальше и дальше…казалось, что уже некуда, но через мгновенье с новой волной жара его губ, открывались другие пределы…
В какой-то момент она напряглась, сжалась, чуть не оттолкнула его. Он отвлекся, удивленно подняв на неё глаза, но ни о чем не спросил, просто остановившись на определенной её реакцией границе на её теле, которое через мгновенье вновь таяло под его такими ласковыми и огненными, горячими самыми нежными поцелуями…
   Она прижалась к нему, как кошка, всей собой, вытянувшись в струнку…ласкаясь, уже тихо, так доверчиво… под отрывистые удары его сердца. Даже курить идти не хотелось. Он прижимал её к себе, целуя волосы.
   Звонок в дверь был неприлично настойчив. Особенно, сейчас, когда время приближалось к полуночи. Он вздохнул, поцеловал её:
- Не смотри на меня так…
- Раз уж мы встаём, тебе сварить кофе?
- Нет, давай допьем шампанское.
- Теплое и выдохшееся?
- Нет, его мы допили, холодное и закрытое. Только избавлюсь от этого трезвона.
   Он встал, одел халат, вышел в коридор. Она улыбнулась, спрыгнула с дивана, нашла рубашку, надела и прошла на кухню. Он вернулся с лестничной площадки очень быстро, прошел в комнату, снова вышел в подъезд.
Она подняла крышку ноутбука и открыла Word. Когда он окончательно вернулся, она вовсю была занята в компьютере. Подойдя сзади, нежно обнял её за плечи, она подняла голову:
- Ты всё? Теперь шампанское?
- Доделывай…а я займусь ужином.
- Мы же ужинали?
- Ты откажешься от сёмги? Под шампанское? Считай, что это ранний завтрак, - он улыбнулся, сжал её плечи, поцеловал волосы и прикурив сигарету, открыл холодильник.