Под разными лунами...

Под разными лунами...

(всё придумано, любые ассоциации или совпадения совершенно случайны)

***

Отполированный до блеска, режущего глаза, с дорогой деревянной отделкой, катер, пару раз чихнув, ткнулся носом в причал. Под только начавшим сереть предстоящей непогодой небом уже ощущалась прохлада вечера. Она вытянула рукава свитера, спрятав в них руки. Не так она представляла себе когда-то свою мечту, город своей мечты. Разочарование подстерегало за каждым поворотом. Запах застоявшейся воды, казалось, был ароматом канализации, а не романтичных водных дорожек, по которым под лунными бликами гондольеры катала влюблённых… может. Дело было не в городе, не в запахе, не в безлунном которую ночь небе… Может, дело было в ней самой. В её спутнике, который снова стал чужим…но, при этом остался единственным мужчиной, которому она верила и за которым могла пойти куда угодно. Могла, потому что. Когда он куда-либо с ней выезжал – никогда не забывал о такой мелочи, как билет для неё. А, когда в их вялотекущих отношениях случались обострения, когда он сходил с ума, срываясь на всех вокруг, не видя её даже сутки…Когда она не спала, чтобы только не пропустить его звонок… Срываясь в любое мгновение, при этом, не забывая ни одной мелочи, всегда выглядя по-королевски, будь это четыре утра, или шесть вечера.
   Будь его воля, он бы выбрал для их поездки север. Но она все время, что они были знакомы, мечтала именно об этом городе на воде. Ему хотелось уютных круглых коттеджей, мрачных даже под солнцем холодных волн, величия отвесных скал, из-за которых в любой момент, казалось, выплывет суровый корабль самого Одина… Но это был её День Рождения, её юбилей, хотя, она и отнеслась отрицательно к данной цифре. Он был далеко от неё с прошлого лета, с прошлого дня рождения… Как вновь нелепо прошло время. Он всегда устранялся, если она уходила. Потому что не считал себя вправе чего ждать или требовать. Но, когда становилось слишком тоскливо, он звонил или писал…и она всегда отвечала. А, иногда, просто садился в машину и давил на газ, если был недалеко от её города. И звонил уже подъезжая. Уже несколько лет он увозил её каждый год, на её день рождения. И каждый раз все начиналось сначала, по кругу. Они присматривались друг к другу, теряясь и путаясь в словах…тратя время, которого потом не хватало.
   Когда-то роскошный старый дом, как тут это называлось, «палаццо», превращенный в отель, встретил их гостеприимными, яркими, но будто фальшивыми огнями. Большое, белое, с яркими раскрашенными фрагментами, здание, сидело между двумя каналами, как экзотическая курица, красивая, но непонятно для чего нужная. У них были апартаменты «с завтраками», он знал, что обедать она все-равно не станет, а ужинать планировал в романтичных местах, с музыкой и шумящим вокруг маскарадом карнавала, который она и хотела увидеть.
   Отдав чаевые коридорному, он пристально взглянул на неё. Его «вечная история» явно была не в настроении. Что ж, в номере две комнаты, традиционно, для местных отелей. Когда она войдет в спальню, её настроение улучшится. Там должно быть все заставлено розами, её любимыми жёлтыми розами, и, упаси господь, если администрация отеля оставила хоть один свободный сантиметр… Она вышла на балкон, через пару минут молча вернулась и прошла в дверь спальни. Он ожидал вскрика, сам не знал, чего… она же просто вышла через пару минут назад, подошла к нему, убрала непослушные волосы, закрывшие светлые глаза…
- Знаешь, Солнце моей жизни…а ты ведь опасный человек, - она привстала на носочки, тихо и осторожно, словно пробуя, коснулась его губ, - для меня опасный.
Он улыбнулся, в глазах запрыгали веселые чертенята. Подхватил её, закружил, и робко, вопросительно поцеловал, возвращая на пол, тут же утопив в требовательном, до боли в деснах, непрекращающемся поцелуе. В этот раз не будет потерянного времени…все-таки, есть что-то в воздухе этого города, кроме того, что напоминает о не взятом противогазе. 

***

  Он внимательно смотрел на её породистое, красивое, до боли нужное и никогда ему не принадлежащее лицо…на глаза, которые ему снились, на губы, которые всегда так хотелось приблизить…
- Чем ты расстроена, Звездочка?
- Я не расстроена, я разочарована. Все, конечно, так красиво…но, скажи мне, почему кроме постоянного аромата болота, к которому, я почти привыкла, нужно постоянно смотреть на перила и столики на улицах? Что б не испачкаться… Я совсем искапризничалась, да?
- Нет, я согласен с тобой, - он вздохнул, вновь подумав о далёких мрачных фиордах, которые так хотел показать ей и увидеть сам, - но, я не в силах это изменить. Такая вот романтика.
   Она посмотрела на него, подошла ближе, придерживая подол, словно и его боясь испачкать, при этом «подметая» брусчатку перьями, украшающими маску… Ей не было стыдно, хотя и догадывалась, чего стоила эта поездка. Он был единственным человеком, с которым она могла капризничать, морщить демонстративно нос… Он обожал её капризы, любил баловать её…хотя бы изредка, когда оказывался рядом. По-настоящему рядом, а не на проводе звонка… Хотела ли она что-либо изменить? Нет. Но, иногда, хотелось исправить собственные поступки, чтобы стало проще. Проще ждать его. Убрала непослушные волосы от такого дорогого и все же родного лица, провела пальцами по губам… Он прижал к своему лицу её ладонь и коснулся губами тыльной стороны запястья:
- Звездочка, какая-то ты у меня подозрительно тихая сегодня… тебе совсем все не нравится? Давай уедем прямо сейчас.
- Нет, я хочу увидеть закрытие праздника. И, во всем виновата дата в паспорте, а не этот мокрый город.
- Ну да, конечно, на перила стремно опираться именно из-за цифр.
  Она с минуту смотрела в его смеющиеся глаза, потом рассмеялась сама, стукнув его маской, через секунду уже утопая в его сильных руках, теребя его мягкие непослушные волосы и не отрывая взгляда от таких близких светлых глаз, в которых она всегда видела океан.  Она отзывалась всей собой на бешеную страсть его рук, жадных, стремящихся, словно успеть и запомнить, губ, понимая, что это ни к чему, зацикливаться на нем. Он всегда был праздником, оставляющим боль в сердце от закусанных им же губ… Но. хоть и нельзя было сказать, что он или она как-то обнадеживали друг друга…получалось так, что они опять оказывались вместе. Знали их семьи или только догадывались, что что-то не так… Неважно. Сейчас – неважно. Впереди ночь, в которую наконец то покажется луна и усталый гондольер, в полудреме станет катать их под нависающими темными провалами арочных, полукруглых и просто неясных, но мрачнеющих над водой окон древних, заросших снизу мхом зданий. А уж куда приведет эта ожившая фантазия… Он всегда умел удивлять. И всегда точно знал, что ей нужно, чего именно хочется, даже тогда, когда она сама ещё не знала. И, может ещё и поэтому, она всегда не могла дождаться, когда же он уже дойдет «до края» и позвонит… Позвонит, чтобы тихо сказать: «Привет, Звездочка. Пошли курить».
   Она всегда знала, что он будет рядом, по первому же звонку… Через несколько лет так и случится, об этом тогда она ещё не знала. И, несмотря на абсолютное понимание обоими постоянства и какой-то замкнутости, каждое прикосновение было таким, словно оно было последним. Он смотрел в её серые глаза пьяным от счастья и желания прошептать одним дыханием только бесконечное «ещё», взглядом. Она всегда была для него взбалмошной, не поддающейся логике, заставляющей останавливаться сердце и самой прекрасной и желанной… Всегда, с самого первого прикосновения. С первого дождя, с долгого поцелуя, тонущего в аромате мокрой сирени. Только ему было известно, как это больно…потеряться в череде не состыковок, нелепых ошибок в какие-то жалкие минуты… Боль потери, а. когда случайность все-таки дает второй шанс – глупое упрямство. Глупое, ненужное. Хотя, может все так и должно было сложиться… Сейчас он чувствовал каждый удар её сердца, и, если, для того, чтобы утонуть в её покорных убивающих и возрождающих его губах, нужно будет отправиться на Южный полюс…значит, он просто отвезет её туда.
   Отстраненность. Этот вечный эффект её поведения, когда она рядом, она всегда далеко… даже, когда дрожит в его руках и скользит пальцами по груди… Всегда прохладные, чуть отстраненные глаза. Её любовь, хотя, любовь ли… это было всегда, как пистолет к виску. Со всей своей игрой. Которую он так и не научился различать полностью, она была такой бесхитростной, как испуганная маленькая кошка… Он был очень привлекательным мужчиной и беззастенчиво пользовался этим, но только с ней хотел бесконечно давать, хотел слышать, бог с ним, со слухом, хотя бы чувствовать мольбу о любви…

***

  Она тряхнула волосами, отгоняя некстати навеянные одной увиденной заметкой воспоминания. Да, гондольер, пожилой и с усами, похожий на мексиканца, этакого дона-наркобарона, все таки был. Была и лунная дорожка в темной воде каналов. И мрачные громадины палаццо, нависающие над водой и пролетами мостов… Классические маски-птицы, чья история уходила ко временам буйства чумы…что, как-то не добавляло им романтизма. Груды плавающего мусора, грустящего под балконом отеля в предрассветной дымке, растворяющей теплое уже вино…  И наглые голуби, толстые, спящие прямо на ограждении балкона, нереагирующие ни на смех, ни на звон бокалов, ни на шепот сплетающихся тел, ни на дым сигарет…
   Сигнал блютуз. Открыла и улыбнулась. Пересмотрела присланные снимки, остановилась на двух. Звонок сообщения. Вновь не той сети. Ну и ладно. Какая разница. И так все утро все было в той, в какой нужно. Перевернулась со спины на живот, поправила ноутбук, и, дрыгая ногами, открыла сообщение:
« - Тук-тук. К тебе можно? В смысле, опять можно?
- Конечно. Почему спрашиваешь?
- Ты не занята? Кроме сидения в чатах?
- Нет. Я валяюсь в кровати с ноутбуком и…совсем ничем не занята. Радуюсь отсутствию занятий.
- Круто. Ты знаешь, а сегодня очень тёплый вечер.
- Правда? Да и чёрт с ним.
- То есть, ты не хочешь прогуляться?
- Ты меня на что толкаешь? На «прогулку в парке без дога»? Там же уже почти ночь. Я с тобой лучше в ноуте посижу.
- И, все таки, погода замечательная. Темно? Ты же любишь ночь. Подойди к окну.
- Хорошо, сейчас курить пойду и посмотрю на эту прекрасную ночь.
- Прямо сейчас. Понимаешь, это… наверное, важно.»
   Она поднялась со своей «японки» и шагнула к подоконнику. ….. Сердце застучало…онемело и остановилось, что б в следующее мгновенье вылететь из этих стекол… Он курил, небрежно облокотившись на капот хитропосматривающего по сторонам своими стеклянными глазами автомобиля. С белой розой в руке… Это было просто невозможно. Быстро поправив волосы, мазнув блеском по губам, натянув чулки и радуясь, что когда-то привыкла даже дома всегда быть одетой, она сунула ноги в первые попавшиеся туфли… Не сообразив, что это летняя обувь, с которой собиралась «разобраться». Вылетела в коридор, набросила пальто, схватила ключи… Вернулась в комнату, взяла клатч…подумала и прихватила ноутбук. Хотелось подойти к окну…но, нет. Даже если это мираж…пусть продлится ещё мгновение.
  Перепрыгивая ступеньки, слетела вниз. Разумеется, подойдя к нему не спеша и красиво.
- Привет, - он обнял её за талию, притянул к себе и лаского, очень нежно целуя, тихо добавил – я скучал. Очень.
- А как? Ты же все время был online…, - она обвила его шею, понимая, что так счастлива не была никогда…была, конечно, но не так.
- Девочка моя, я же не всегда был на связи, - он улыбнулся, - знаешь, я начинаю любить машину, хотя бы за замечательный компьютер… Или, за возможность спокойно пользоваться ноутбуком.
   Он открыл дверцу, она попыталась красиво сесть, подняла глаза, столкнувшись с его смеющимся ироничным взглядом, улыбнулась и просто забралась в кресло, тут же скинув обувь и поджав под себя ноги. Через минуту они уже не спеша ехали куда-то в свете фонарей. Она перебралась назад, легла спиной вверх, открыла ноутбук и, дрыгая ногами, застучала по клавишам. Он вернул свой ноут на освободившееся сиденье, и, иногда посматривая на неё в зеркало заднего вида, счастливо улыбался.