Глава 13

Как только Оскар вошёл в комнату, то взрывная ярость вновь закипела. Ещё бы, перед ним во всём пафосе сидел Виктор Буэр, один из тех, благодаря кому он оказался в этом гиблом месте.
  Его самоуверенная рожа  усиливала злость. Если бы не иссякшие силы из-за блокирующих амулетов, прикрепленные к ненавистным цепям, и надзирателей, с мощными наэлектризованными плетями и щитами, то набросился бы на Виктора в сию минуту же.
  От собственной беспомощности по телу Оскара пробежала неприятная дрожь, а после на  всю комнату пронёсся его истерический смех. Сквозь сумасшедший хохот, парень начал говорить:
 - Боже, сам лорд Виктор! Какая честь! Чем обязан? Заранее прошу прощение за свой внешний вид, знал бы, что такой гость наведается, то обязательно привёл себя в порядок!
  На лице Буэра проскочила лишь ухмылка.
  Махнув рукой, делая знак, чтобы надзиратели вышли из комнаты, Виктор, со всей своей элегантностью, встал из обшарпанного кресла. 
  Командир со своими подчинёнными  послушно направились к двери.
  Оскар начал нервно вертеть головой. Осознав, что через несколько минут тут будут находиться только он и Буэр, начал со всей силы выкрикивать слова:
 - Эй, чего это вы удумали? Не смейте меня оставлять наедине с этим монстром! Не уходите! - однако на его просьбы   никакой реакции не последовало.
  Решив, что выбираться из этой передряги ему придётся самому, Оскар призвал всю свою оставшуюся силу.
  Ему удалось сломить блокирующие амулеты на ногах, однако привлёк нежелательное внимание надзирателей. 
  В мгновение ока, Оскар осуществил свой коронный удар ногой, задев голову одного из надзирателя.  Охранник с криком упал на пол и как змея начал барахтаться от боли, прикрывая своё окровавленное лицо, которое поцарапали давно не стриженые ногти на ногах заключённого. 
  Быстро схватив наэлектризованную плеть, к счастью, выпавшую из рук поверженного надзирателя, парень принялся за второго охранника. Неприятные судороги пробежались по его ногам, но он не остановился, ведь сейчас решал вопрос не о желаемой свободе, а о жизни вообще...
 Направив ненавистное оружие, которое не раз издевалось над его телом, на свою жертву, Оскар со всей силы провел серию ударов. Корчившееся лицо надзирателя от боли, вызвало у парня настоящую эйфорию  и обезумевшую улыбку.
  Однако его ликованию безнаказанности и наслаждению муками других скоро пришёл конец.
  Поняв, что как бы ни был ослаблен Оскар, всё-таки силой обычных плёток с ним не справится, так как лишить его природной ловкости и изворотливости не может даже сильный разряд тока. Поэтому командир надзирателей решил воспользоваться печатью, дарованной ему  Эразмом Айскреном "для особых заключенных и случаев".
  Командир быстро активировал  печать и, пока Оскар, увлеченный расправой, не концентрирует внимание на остальных, прикрепил её к спине каторжника.
   Мощь, исходившая от этой печати, полностью проходила даже через тело надзирателя, вызывая мурашки.
   Оскар же никак не ожидал этого, что сделало и так адскую боль ещё сильнее. Казалось, этот поток энергии разорвёт его к чёрту на части. Не в силах больше удерживаться на ногах, он опустился на колени.
  Полностью обессиленный парень вновь ощутил горесть поражения.  С опущенной головой, закусив нижнюю губу, он прислушивался к звукам уходящих надзирателей.  Он уже бывал в похожей ситуации. Когда смерть также грозила от Виктора, но тогда судьба была на его стороне.   Сегодня же такого подарка точно не будет.
  Дверь закрылась. В комнате остались только Оскар и Виктор. В мыслях каторжника пробежала мысль, что никто не будет знать о его смерти, так лорд завершит своё дело в полной тишине, а надзирателям заменит воспоминания, будто это они расправились с заключенным за оплошность. Асйкрены не будут подозревать Буэра в случившемся...
  Однако по всей комнате пронеслись звонкие аплодисменты, сопровождающиеся похвалой от Виктора:
  - Браво, в такой-то дыре, не растерять волю к жизни! Определенно заслуживает моего уважения.
  - Что? - не поднимая головы, с недоумением спросил парень, - Поиздеваться решил?
  - Нет. Даже не думал об этом.
  - Тогда что ты тут забыл? Неужели тебя всё-таки настигло возмездие за совершенные грехи?
  В ответ легкий, злорадствующий, в тоже время устрашающий смешок пробежался по ушам Оскара, заставляя все части тела окончательно отказать.
  - А ты забавный. Неудивительно, что тот кретин тебя ценил. Но нет, ты не угадал.
   - Хах, кретин? Ну да, был бы он нормальным, то жил...
    Вдруг Оскар почувствовал, как его голова потянулась земле, как будто кто-то давит на неё. И в самом деле! Жёсткая подошва сильно врезалась в голову. Пробежавшаяся боль заставила разум  вспомнить, такое же ощущение возникшее, когда в прошлый раз Виктор реально начал втирать лицо Оскара в землю. Сейчас повезло. До земли оставалось ещё несколько миллиметров. Показав, кто тут доминирует, лорд произнёс самую желанную фразу каторжника:
  - Свобода.
  - Что?
  - Хочешь, я дарую тебе свободу?
    Сердце Оскара забилось чаще. Его сковала чувство, которое невозможно было описать, похожее на то, когда возлюбленные признаются друг другу в любви. Как сильно он мечтал оказаться снова на свободе! Проживая каждый день, грезя наяву, что однажды его руки вместо кирки, будут держать чашку с горячим шоколадом.
  - Жестоко... Забыл, что ты можешь и словами задушить любого.
  - Сейчас я с тобой абсолютно серьёзен. Просто скажи мне. Желаешь ли заполучить долгожданную свободу?
  - Это же не безвозмездно. Что ты хочешь взамен?
  - Хм, быстро соображаешь, мне это нравится. - оценивающе произнёс Виктор. -  Взамен я хочу получить твою покорность и полное подчинение.
    Опять удар ниже пояса. Цена за желание вновь увидеть весь мир и не изнурять себя ежедневно физическим трудом, в обмен на личную зависимость у того, кого больше всего ненавидишь,  очень высока. Но тем не менее... Когда каждый день - это ад,  даже служение самим демонам из "Мрачных времён" не такая уж ужасная участь. А Виктор... Виктор всего лишь "Повелитель теней", перед которым однажды может преклониться вся Энсенвальдия. Это забавно.
  - Да, лорд. -  он с трудом выдавил эти слова из своих уст. - Я хочу свободу.
   Свобода. Сколько боли в одном слове.