Забытый фа мажор

Забытый фа мажор

*****

  Волны лениво перешептывалась с песком. Она сидела на самом краю, у кромки, глядя в эту еще грязную воду. А на снимках знакомых все выглядело так по-летнему. Лень, все было лень. Даже фотографировать… Зачем? Ей эти воспоминания были не нужны. Ну…может пару селфи или пейзажей и то, сразу сообщением. Сказать, что скучно… Нет. Она познакомилась с интересной парой. Элегантная блондинка без возраста, очень непохожая на «классическую пожилую леди», наоборот, с ощутимым бюстом, бедрами. Но при этом не «тумбочка» … скорее всего, пластика. Каждое утро толкающая перед собой инвалидную коляску. Мужчина был невероятно красив остатками красоты. Если бы он не сидел в кресле, пенсионеры Голливуда просто нервно бы отошли в сторону. Они часто останавливались в том же кафе, где и она, чтобы попить кофе. На неровном асфальте тротуара рядом со столиками после дождей застаивались небольшие лужи, в которых мыли лапы и перья голуби. Или пачкали, потому что вода тоже была грязной. Голубей вообще было много. Галок и голубей. Фонтаны еще не работали. Бродить по аллеям быстро надоело. Странной паре тоже, видимо, наскучило… Как-то утром пожилая блондинка оказалась за столиком одна. Долго копалась в сумочке, потом оглянулась, подошла к её столику, хотя, достаточно было просто сказать, расстояние было небольшим, а в пешеходной зоне по утрам сейчас было совсем тихо… Не сезон для туристов. Подошла, спросила о зажигалке и осталась за столиком.

*****

   Светлане было не так то и много лет…буквально двадцать-тридцать зим назад, она в колготках в сеточку, непонятных лодочках из кож.зама и с сиреневыми до фиолетовости губами носилась по всяким разным ДК, где проходили всякие разные концерты. Не то чтобы ей это так сильно нравилось, нет, она просто хотела банально снять себе мальчика в косухе из такого же кож.зама, как и собственные туфли. С кучей цепей и стоящими дыбом волосами, намертво забетонированными «Вечерним». Так лак назывался. Если у него будет мотоцикл, вообще полный отпад. Девочка была видная, подходящие кандидаты быстро клевали на её наживку…но исчезали сразу, стоило только проводить Свету до общежития. Исчезали под разными предлогами, наивной девушке никак не приходило в голову, что на деле всё так просто. Общага какого-то задрипанного училища и в перспективе профессия маляра-штукатура и ярлык «лимита».
   Но, кто ищет тот всегда найдет. Вечно пьяный басист непонятной компании, выводящей какие-то визги и грохочущие децибелы, что, кстати, именовалось музыкой, не то что бы не испугался…не заметил вывески, так как Светлана буквально втащила его к себе. Не из-за бурной страсти, просто парень совсем не стоял на ногах и ничего не соображал. А ей его не было жаль. Просто, у всех парни ночевали, а у неё нет. Было невдомек, что девчонки врали, а, когда правда о малярах и прочих их вариациях всплывала, было поздно, наживка плотно заглочена и уже как то, по фиг, штукатурит или не штукатурит симпатичная разбитная подружка. Утром наступила суббота и Света с опасением ждала, когда проспится её трофей. Как его звали, она не совсем помнила, то ли Алексей, то ли Александр. К нему обращались коротко и круто – Алекс. Светлане тоже нравилось, что круто. И тащить через полрайона на себе, с передыхами на лавочках, было не тяжело. Потому что, крутой. Ценный трофей. Вот утром все пачки пооткрывают. Хотя…Алекс, так у нее дома, в Сейде, звали собаку. Хорошую собаку, умную. Алекс… Нет, собака собакой, но звучит круто.
- Есть попить чо? Сигареты есть? Ты вообще кто? У меня и тебя, ну это, да?
Света немного ошалела. Она по-другому представляла себе пробуждение своего трофея. В перспективе дня он был какой-то…мятый, потасканный, что ли…
- Так чо молчишь?  Тащи пить-курить и знакомится будем.
   Познакомились. Ненадолго, правда. Алекс был реально крут. Он заканчивал консерваторию и лишь время от времени дурачился в дермантиновой косухе. У него была настоящая. Он не был снобом, хоть и не скрывал того, что мажор. Наоборот, всеми способами выпячивал это наружу. Ему исполнилось двадцать и он стал ездить на новехонькой «Волге». Свете нравилась «Волга». Больше, чем мотоцикл. Алекс совсем не стыдился девушки, он вообще оказался каким-то домашним, как отличники из её класса. Хотя, он и был отличником. Закончил школу с серебрянной медалью. Только вот не получилось сказки. Никто их не разлучал. Никто не смотрел на Светлану косо. Никто не строил никаких козней. Жизнь сама расставила все по местам. Им было не о чем говорить. Света без устали штудировала книжки из библиотеки его родителей, но все равно, могла выносить суждения лишь на уровне нравится-не нравится. А вот он легко разбирался в помаде и пластмассовых клипсах. Говорил на трех языках, учился в языковой школе. А Света по-русски то плохо связывала слова. Так постепенно, как-то тихо они перестали видеться.   Больше она не гонялась за крутыми.
   Через несколько лет Светлана вышла замуж за простого парня. Миша работал на стройке крановщиком, был завидной партией. Он выпивал только по выходным и праздникам, не был лимитчиком и у его родителей была дача. Иногда, чаще всего на этой самой даче Свету посещали грустные мысли. Она считалась в родне мужа белой вороной не от мира сего. Удивительно, но почему-то теперь она свободно мыслила, дальше, чем нравится-не нравится, с удовольствием слушала оперные арии и в апофеоз всего выразила пожелание, когда-нибудь в будущем, не вскапывать грядки, а сделать полянку с цветами, кусты роз – обязательно.
   Худо-бедно, но жили. Росла дочка. Света сама не заметила, как стала теткой. В плане внешности и сознания. Дошел до неё этот прискорбный факт тогда, когда семнадцатилетняя дочка, в ответ на очередное ворчание, продиктованное заботой, назвала мать клушей и с нездоровым злорадством сообщила, что отец давно уже живет на две семьи, с другой, нормальной, красивой не растекшейся, как кислое тесто, женщиной. Выпалила и убежала. Хлопнув дверью, вертихвостка. Света подошла к зеркалу. Внимательно разглядела отражение. Дочка, ощетинившийся на мир подросток, была права. Растекшаяся квашня. Света обиделась и заплакала. На все обиделась. На себя, на жизнь, на мужа, на его шепчущихся за её спиной родственников, на проклятые грядки и стройку. Кроме которых она так ничего и не увидела. Проревелась, шумно сморкаясь прямо в халат и пошла в ванную. Она давно стала мыться раз в неделю, как все вокруг. Ей и в голову не приходило. Вспомнить, как марафетилась в общаге каждый вечер после общего душа. Включила погромче радио, и замерла посреди кухни с чайником в руках… «Пригласи ты меня в ресторан, я надену все лучшее сразу…» Света словно с цепи сорвалась. Вытащила всю косметику, критично осмотрела то, что гордо именовала гардеробом. В общем, все лучшее и сразу. Достала заначку. Она копила на дорогую удочку мужу на юбилей. Но решила, что Миша обойдется.
   Бар, в который они бегали с девчонками из общаги стоял на месте. Вывеска – другая, с виду все не то, но тот же дом и та же дверь. Света прошла внутрь, постояла немного, привыкая к полумраку в зале, заметила стойку, но, решительно села за столик. Уж гулять, так гулять, пусть сами к ней бегают. Приняла красивую позу, подсмотрела в сериале. Она смотрела сериалы, все подряд. Из глубины зала появился высокий тощий парень с хвостом длинных волос, тоже тощим. Она заказала десерт и бутылку вина. Достала купленный по пути в магазине за пару улиц томик какого-то модного писателя и сделала вид, что «сильно скучает по жизни». Вечерело, бар забивался народом. Света заказала ещё бутылку вина. Эта пролетела где-то рядом, ничего не изменив в химии восприятия мира и собственно, самой себя. Принесший вино парень помялся немного и, решившись, спросил, не будет ли она против, если к ней подсядет мужчина, их постоянный гость, который сегодня припозднился и остался без столика, а одна в зале только она. Светлана растерянно кивнула. Потом быстро сообразила, что следовало отослать мужика за стойку, но слова застряли в горле, потому что к её столику резво подкатилась инвалидная коляска, мужчине в бейсболке с сильно зататуированными руками немного помог «припарковаться» официант. Он снял бейсболку, поднял глаза на Свету и негромко сказал:
- Ну, что, давайте знакомится. Алекс. Просто Алекс, без всяких там отчеств.
- Света, - она смотрела на сидящего напротив, и сомневалась… Похож, очень похож… Но, что-то не то, вроде. Да и кресло…местный бар, не очень-то и дорогой, скорее всего, бар.  Тощий официант принес пепельницу, большой стакан чего-то непонятного, потом она узнала, что это ром, тарелку с апельсинами.
- Я узнал тебя, хоть и с трудом. А ты? – Алекс улыбнулся, демонстрируя прекрасную работу стоматолога-протезиста, - Ну, Светик-кабриолетик, давай, что ли, за встречу…
   Они проговорили до закрытия бара. Она вперемешку со слезами, не совсем трезвыми конечно, жаловалась на жизнь, он рассказал, как влетел в яму передним колесом и сломал спину… ругался на каких-то деятелей культуры, о которых она и слыхом не слыхивала… Утром они бродили по набережной, точнее, бродила она, толкая перед собой его коляску.
    Они стали часто встречаться. Сначала раз в неделю, по выходным. Потом, и по средам. Потом он пригласил её в оперный театр. Она стушевалась, и услышала:
- Не дрейфь. Там нормальные люди, кто спит, кто играет без звука. Некоторые, их мало, реально слушают. Но никто ни на кого не смотрит. Да и…Светик, ну, подумай, я же всяко колоритнее тебя.
Так они стали встречаться и по вторникам. Светлана хорошела на глазах. Потом начались сложности. Она потратила почти всю свою зарплату на салон красоты и покупку брючного костюма. На туфли, сумку и зонтик не хватило. Муж, который стал гораздо раньше приходить с работы, устроил ей безобразный скандал, попрекая пылью, катающейся по полу, пустыми кастрюлями и грязной сковородкой. Света долго слушала, потом все высказала, про его вторую семью, про тупую родню, про то, что убила свою жизнь… Миша поставил в сторону бутылку с пивом, подошел и больно прихватил жену за «складку» на животе:
- А это то что? Мне с бегемотом что ли кувыркаться? Ты из себя что-ни –есть не строй, разожралась, обрюзгла, после тебя в сортир то противно зайти, корова.
Светлана, как была, в новом костюме, схватив сумку с кошельком, в котором ютились остатки зарплаты и всякая мелочевка – расческа, проездной, паспорт, помада со спичинкой, так как кончалась, телефон, старый, оставшийся от дочки, которой купили другой, моднее, что-то еще… так она вылетела на улицу… Долго гуляла без цели. Потом села на лавочку, нерешительно достала телефон, передумала и пошла к метро. Поехала в бар, решив пересидеть там до утра и подумать. В баре она сразу увидела Алекса, который играл с кем-то большим бородатым и тоже татуированным с рук до ушей, в шахматы. Конечно, же, на столе был ром, у Алекса, у бородача стояло пиво. Почувствовав на себе взгляд, он обернулся, заметил Светлану и обрадованно замахал ей руками. Света, немного тушуясь, подошла.
   Утро она встретила в его доме. Алекс жил в потрясающем месте. В центре, без подъезда. В его «каморку», как он представил своё жилье вела широкая дверь прямо из-под арки в один из дворов. Два окна. На улицу и во двор. Душевая, широкое пространство с сетчатой решеткой в полу, за раздвижными пластиковыми дверцами. Рядом стиральная машина и тоже пластиковый бокс с туалетом.
- Вот так и живу, Света.
- У тебя потрясно, но что это за место?
- Потрясно… какие слова то стала со мной пообщавшись употреблять. Это бывшая дворницкая, до революции была дворницкая, потом тут жили. Теперь живу я. В городе полно таких мест. Это всех удобнее.
- Для чего удобнее? У вас же была квартира в самом центре?
- Почему же была? Есть. Родители умерли, у папы случился инсульт, а мама следом за ним ушла, за год, поменьше даже. Я сдаю квартиру, жить то на что-то нужно. А дачу продал, жаль очень, но, чтобы купить это, как ты сказала – «потрясное» место.  Для чего удобнее, Свет, посмотри внимательнее… Я в коляске. Удобнее для меня. Нет ступенек. Все просто.
   Светлана осталась в «дворницкой». Как то потихоньку ушла со своей стройки. Не увольнялась, нет, просто подошло очередное сокращение, и она сама попросила, что б под него попасть. Совсем незаметно развелась, развелась примерно через пару лет, как ушла из квартиры мужа. Миша пришел при параде, под руку с «нормальной, красивой женщиной». Дамой внушительных габаритов и слоем «Вечерней Москвы» на лице. С запахом нафталина, оптимистично перекрикивающим аромат мыла и сирени. Света особо не наряжалась, но, так как потом собиралась пройтись до турагентства, что бы купить билеты им с Алексом куда-нибудь на взморье, оделась максимально просто. Бежевый брючный костюм сорок восьмого размера, туфли, сумка плащ и зонт под жемчуг в серьгах. А ведь два с небольшим года назад, она пахала, как лошадь и носила пятьдесят шестой. Сейчас уже была год, как на пенсии, пару лет не работала, и… сорок восьмой. Её привез устрашающих размеров бородач на своем навороченном мотоцикле. Бородача звали Коля и он дружил с Алексом со времен консерватории. Веселый шумный мужчина из очень непростой когда-то семьи. Свободно говорящий на четырех языках.
- Маман, ну ты даешь, ну круть! Я за тебя рада, - дочка обняла Свету, и чуть тише, добавила, - прости меня, никакая ты не квашня, ты самая лучшая.
   Так она и жила уже несколько лет. И каждый вечер приносил что-то новое. Будь то фильм или букет цветов… Даже обычная чашка кофе была с примесью радости. А совсем недавно, под плеск холодных, сердито переливающихся под жарящим весенним солнцем, серых волн северного моря, на её пальце появилось тяжелое, основательное кольцо, косящееся на мир переливами черных и серых жемчужин. На руке Алекса поблёскивало такое же.