122 Приключение в электричке 25 06 1973

Александр Сергеевич Суворов («Александр Суворый»)

Книга-фотохроника: «Легендарный БПК-СКР «Свирепый» ДКБ ВМФ 1970-1974 гг.».

Глава.

122. Москва. 2-й 10-дневнй отпуск. Приключение в электричке. 25. 06. 1973г.
 

Фотоиллюстрация. Рисунок по памяти из моего флотского фотоальбома. Северная Атлантика. Траверз острова Исландия. БС. БПК «Свирепый». 30.08.1973.

В предыдущем:

Вдоволь налюбовавшись Москвой, мы, четверо матросов-отпускников ДКБ ВМФ, съели по порции вкуснейшего московского мороженого, угостили нашего гида «Егорыча», поблагодарили его, снова сели в такси и «Егорыч» «со свистом» и нашими бодро-грустно-счастливыми гиками, доставил нас на Киевский вокзал.

Пришла пора прощаться, расставаться и разъезжаться по домам…


Ребята не хотели расставаться, поэтому тянули до последнего: сначала Сашка Сенацкий и Мишка Жерной пошли провожать нас с Толиком Алексеевым на Киевский вокзал.

Здесь мы по чуть-чуть «напровожались», и мы с Толей, как старшие от ответственные товарищи, поехали на такси «провожать» наших друзей по их вокзалам. Там мы опять «провожались», правда, я помог ребятам купить в военной кассе билеты на поезда…

Мы с Анатолием проследили, чтобы Сашка и Мишка сели в свои поезда, в свои вагоны и на свои места. Только после этого мы с Алексеевым поехали опять на Киевский вокзал, и я «с лёгким сердцем» посадил Анатолия в его поезд…

Всё! Моя миссия комсорга в этот день закончилась, и я пошёл покупать билет на электричку до Калуги…

Когда я подходил к кассе, то народу было немного, но когда я подошёл к месту посадки в электричку, народу оказалось столько много, что я растерялся…

Человеческий поток нёс меня как волны Атлантического океана, шатая и болтая меня, как щепку на волнах.

Какой там билет?! Человеческая толпа без всякого достоинства и уважения пёрла в раскрытые двери вагонов и людей было столько, что я всерьёз подумал, что даже войти в вагон не смогу…

Давка людей была такая, что я вынужден был отбросить свою гордыню и блеск военного моряка и тоже пихаться, толкаться, отталкиваться и отпихиваться среди потных, наглых, наступающих на ноги людей, стремящихся, во что бы то ни стало занять лучшее место.

Многие были с объёмными сумками, с корзинками, с рюкзаками, а некоторые даже с мешками битком набитыми, вероятнее всего, продуктами питания.

В вагон набилось столько народу, что трудно было стоять. Я горько пожалел, что не зашёл в вагон раньше, когда купил билет…

Дело в том, что ребята меня настолько «напровожали на посошок», что я чувствовал себя несколько… уставшим…

Но я не хотел даже себе в этом признаваться, а тем более показывать свою усталость окружающим, потому что окружающие меня люди – мужчины и женщины, старики и бабушки, девочки и мальчики, студенты и рабочие парни, практически все не просто смотрели на меня или рассматривали, а откровенно «глазели»…

Поэтому я скромно и с достоинством встал возле раздвижных дверей так, чтобы на меня дул свежий воздух из октрытой фрамуги окна вагона. Мне нужно было проветриться…

В вагоне с появлением массы людей возникла сложная гамма запахов, плотная и пахучая атмосфера. Пахло: колбасой варёной и копчёной, мандаринами, луком, чесноком, водкой, табачным дымом, трудовым потом, разной одеждой разных по профессии людей, а также доносились ароматы необычных духов и одеколонов.

Кроме этого электричка, вокзал, вагон и весь путь железной дороги от Москвы до Калуги тоже пахнул своими специфическими запахами: креозота, угля, шпал, стальных рельсов, электричеством, нагретыми тормозными колодками, машинным маслом, краской и мочой…

Может быть, на нашем корабле тоже пахло специфическим запахом, но этот запах гражданского мира был мне не очень приятен…

Хмель из головы никак не хотел уходить и выветриваться, а вагонные запахи только добавляли ощущение тошноты и неприязни к окружающему миру. Возможно, то дешёвое вокзальное фруктово-ягодное «пойло», которым мы угощались ввиду дефицита финансовых средств, было не очень хорошего качества.

Я решил прибегнуть к моему традиционному и отработанному на практике опытом протрезвления – вентиляцией лёгких глубоким и медленным дыханием: медленный вдох носом на счёт «шесть» и медленный выдох ртом на счёт «двенадцать». При этом выдыхать надо так, как будто ты дуешь на пламя свечи и его нельзя загасить…


Я сконцентрировался на своём внутреннем ощущении, постарался отрешиться от шумов и запахов окружающего мира и начал вентилировать свои лёгкие размеренным дыханием. На пятом вдохе и выдохе я уже мог осмысленно оценивать обстановку и перестать держать своё тело и лицо в «каменном состоянии»…

Как только в голове у меня прояснилось, я вдохнул уже свободнее. Мне захотелось оглядеться по сторонам. Я взглянул в окно вагона и среди мелькающих теней крон деревьев, железнодорожных столбов и проводов вдруг увидел яркое солнечное отражение людей в вагоне и среди них видение…

Это было видение моей Феи красоты и страсти, любви и молодости…

Это было отражение юной девушки в белой кофточке-рубашке с коротким рукавом, в серой короткой юбочке с чёрным блестящим поясом и белыми туфельками на среднем по высоте каблучке.

Солнце мерцало, пробиваясь сквозь мчавшуюся за окном листву и строения, то ярко высвечивая в стекле вагонного окна это видение, то мгновенно погружая его в тьму тени. Было такое ощущение, что кто-то показывает мне кадр за кадром чудесный кинофильм…

Всё моё внимание сосредоточилось на этом видении, на образе этой девушки с плотно сжатыми длинными стройными ножками, с напряжённой прямой спинкой и гордо расправленными плечиками. Девушка держала перед собой раскрытую книгу, но мне показалось, что она её не читала…

В какой-то миг, в один из ослепительных кадров-видений я вдруг увидел, что она тоже смотрит в отражение в своём окне, и я заметил, что она тоже украдкой смотрит на меня…

А может быть, не на меня, а просто в окно?

Электричка мчалась по рельсам. Гулко и дробно стучали колёса на стыках рельс, мелькали за окном деревья, столбы, провода, строения, переезды, машины и далёкие неподвижные стада коров в просветах в древесных кронах. Вагон качался на неровностях и на разветвлениях железной дороги на полустанках и стрелках.

Я привычно стоял и не держался руками за спинки сидений, за ручки или за других пассажиров, как это делали другие люди. Как-то само собой получалось, что моё тело заранее предчувствовало дальнейший толчок или покачивание вагона и заранее готовилось к нему.

Несмотря на то, что хмель от выпитого с друзьями дешёвого вина всё ещё не полностью выветрился из меня, я устойчиво стоял на своих широко расставленных ногах и не терял гордой и прямой осанки. Я чувствовал, что на меня многие посматривают и наблюдают, как я балансирую и сохраняю равновесие…

Девушка тоже поднимала свою голову с гладко зачёсанными спереди волосами, разделёнными на две равные части пробором, и тоже посматривала на меня.

Всякий раз, когда я чувствовал её взгляд, я оборачивался к ней, но она резко опускала голову и начинала напряжённо смотреть в свою раскрытую книгу. Мне никак не удавалось «поймать» её взгляд…

Боковым зрением я видел, что нашу игру взглядами и моё постоянное оборачивание к этой девушке заметили пассажиры и многие с улыбкой смотрели на эту игру взглядами.

Парни и молодые мужики, которые до этого безуспешно пытались обратиться к этой девушке, поникли и обиженно отвернулись от нас, признав своё поражение. Она их просто не замечала, не отвечала им, как будто не слышала и не видела…

Какая-то бабка, сидящая рядом с девушкой, ехидно и хитро улыбаясь, посматривала то на меня, то на свою соседку и даже пыталась что-то сказать ей про меня, но девушка опять, словно во сне, ничего не видела и не слышала и никак не реагировала на обращение старушки.

Мужик, стоящий рядом со мной, пьяненький и пахучий, как работяга-колхозник, тоже хотел было обратиться ко мне и сказал даже, что «хороша девка», но я никак не отреагировал, потому что в этот момент сильно взволновался…

Я, наконец, встретился взглядом с этой девушкой!..


Наши мгновенные прикосновения взглядами обожгли и меня, и её…

Она не просто отвернулась и опустила свою голову, она чуть ли не уткнулась в свою книжку, закрылась ею, а я не просто отвернулся, а чуть ли не упал, впервые за всю дорогу потеряв равновесие…

Мужик-колхозник подставил мне своё плечо и бок. Я благодарно взглянул на него, но мне нужно было несколько секунд, чтобы прийти в себя…

У девушки были светлые-светлые серые глаза, и края радужки были очерчены тоненьким чёрненьким кружком…

Как я это разглядел на расстоянии трёх метров от девушки – не знаю, но разглядел.

Вот тут я впервые взялся за поручень сиденья вагона электрички, так как весь вагон и все люди в нём для меня вдруг исчезли…


Все звуки куда-то исчезли, все лица вокруг превратились в туманные маски, все яркие блики низкого вечернего солнца стали медленными, мягкими, ласковыми, а фигурка этой девушки, сидящей на лавке сиденья в вагоне электрички, наоборот, вдруг ярко высветилась, стала единственной и неповторимой.

Не знаю, как это могло быть наяву, но время, почему-то замедлило свой бег. Все тени вокруг стали двигаться как-то замедленно, плавно, без рывков. Я даже стал различать толчки и покачивания вагона гораздо лучше, заранее зная, как и куда сейчас вагон качнётся.

Мне стало одновременно легко и свободно, потому что я вдруг понял, что вот сейчас девушка медленно поднимет свою голову, и я снова увижу серую искорку в её красивых глазах…

Так и случилось…

Девушка подняла голову и наши взгляды встретились.


До сих пор я не понимаю, как это возможно и как это может быть, но я прямо и смело смотрел в её чудесные прозрачные серые глаза и как бы целовал их, ласкал их, гладил и прикасался к ним…

Я видел, как сначала медленно встрепенулись её длинные пушистые ресницы, как она испуганно моргнула, а потом, её глаза как-то беззащитно, испуганно, но доверчиво ещё шире раскрылись, распахнулись, доверились и отдались мне.

Теперь она неотрывно, постоянно и открыто смотрела на меня, и я чувствовал, как она жадно впитывает в себя мой настойчивый, властный и сильный взгляд. Мне показалось, что девушка покорилась мне и теперь просто покорно упивается моим взглядом…

Ничего не понимая, только ощущая что-то всем своим телом, которое вдруг мгновенно напряглось, стало жарким, сочным, набухшим, я вдруг понял, что в этот миг я как будто прижался к ней всем своим существом, сжимал её в своих объятьях, втиснул её в себя так, что у неё перехватило дыхание.

Не знаю, что чувствовала сейчас эта девушка, но когда я нашёл в себе силы «оторвать» от неё мой взгляд и отвести глаза, я увидел, как её напряжённая прямая спинка и застывшая в неподвижности голова, мгновенно поникли, расслабились, и она обессиленно откинулась на спинку сиденья…

Только тут я смог перевести затаённое дыхание и попытался унять крупную дрожь в ногах и коленках…

Всё во мне пульсировало, дрожало, трепетало, а мой «дружок-сашок» готов был вот-вот выплеснуть всю накопившуюся и рвущуюся на волю «мужскую энергию»…

Я не знаю, что сейчас происходило с этой девушкой, но я заметил, как она судорожно сжала свои стройные длинные ножки, как втиснула свою книжку себе в живот и как она судорожно кусала свои губы с закрытыми глазами.


Я, не разбирая дороги и почти бесцеремонно раздвигая перед собой невидимых людей, вышел через раздвижные двери в тамбур вагона.

Только тут, в дымном чаду, в шуме и грохоте вагонных колёс, в прохладе и на сквозняке я смог немного успокоиться, взять себя в руки и перебороть своё жгучее желание немедленно освободиться от переполнявшей меня энергии.

Впервые в жизни я и эта девушка (наверно) только что были друг с другом в интимной близости взглядами…