Глава 3. Первый день

Больше он ничего не успел сказать, так как без стука открылась дверь, и в кабинет вошел невысокий худой капитан в форменной фуражке.
– Кстати, лейтенант, вот и ваш командир роты – капитан Сухонин, кличка «Мультик», – злорадно улыбнулся начальник штаба.
– Сам дурак, – миролюбиво ответил вошедший капитан.
– Товарищ капитан! – строго начал начштаба.
– Да я уже знаю. Разберемся.
– Вот и хорошо, забирайте лейтенанта: это ваш новый замполит.
Ротный протянул мне руку.
– Капитан Сухонин Валентин Павлович. Будем знакомы.
Я представился, и мы вышли из кабинета начштаба.
– А что вы уже поняли и в чем должны разобраться?
– Да, понимаешь, пьянка у нас ночью в роте была, а тут начштаба лично решил проверить несение службы суточным нарядом. Заходит он к нам в четыре утра в роту, а у нас на тумбочке дневального стоит пьяная и голая молодая женщина со штык-ножом на поясе.
– Влетели, – посочувствовал я.
– Да мелочи это, лейтенант. И говорить не о чем. Вот вчера ночью у нас действительно ЧП было.
– Какое? – живо заинтересовался я, тем более что я теперь офицер этой роты, и меня все это, безусловно, касается.
– Сейчас расскажу, тебе тоже надо в курсе быть. Нам это еще долго разгребать придется. Понимаешь, пьянка была у солдат... Нет, ты не подумай, что они каждый день пьют, но тут так совпало – две ночи подряд. Трое нажрались, угнали из автопарка ГАЗ-66 и поехали искать приключения себе на голову. Ну и нашли. В одно село приехали на танцы, а танцы закончились. Поехали в соседнее, где свадьба была. Ну, и сбили там троих парней, одного из них – насмерть. Так что теперь ты понимаешь, что голая пьяная ****ь, даже со штык-ножом, это так, посмеяться разве что можно.
– Теперь понимаю.
– Кстати, лейтенант, обрати внимание, к нам идут два офицера. Один из них наш зампотех, а второй замполит третьей роты. Как думаешь, кто из них кто?
К нам подходили два колоритных офицера. Старший лейтенант моего роста в юфтевых сапогах и фуражке, в которой и тулья и козырек были параллельны околышу, но при этом аккуратно выглаженный и постриженный.
Другой был невысокий лейтенант в коротких вылинявших штанишках с расплывшимися кантами. Не иначе, в горячей воде брюки постирал. Он, мягко говоря, не очень выбрит, а форменная рубашка вообще, я бы сказал, разноцветная и заметно помятая.
– А свободные места в автобусе были? – спросил старлей.
– Да, кроме меня было еще одно пустое место, – отвечает лейтенант в мятой форме.
– Ну не в бровь, а в глаз, – подметил ротный, – ну так что?
– Наш зампотех – лейтенант, – сказал я.
– Как догадался? – разочарованно спросил ротный, – они же оба, в принципе, чмошники.
– Замполит, как мне кажется, не сказал бы о себе даже случайно – пустое место!
– Категорически приветствую! – протянул руку наш зампотех.
– Бесконечно рад вас видеть, – улыбнулся старлей, – я слышал, у вас тут ночью случился случай...
– Знакомьтесь, – перебил его ротный, – наш новый замполит роты!
– Ну, вот и в нашей деревне полный порядок, – улыбнулся лейтенант, – зампотех роты – лейтенант Гунько Михаил Иванович!
– Замполит второй роты Тропинин Виталий Тарасович, – протянул мне широкую ладонь старлей. – Да не надо таращиться на меня так, лейтенант. Я – «пиджак», так что мне простительно иметь такой внешний вид. Ха-ха-ха.
– Михайло Иванович, стройте роту на развод! – сказал ротный, и зампотех поспешил выполнять приказ.
– О какой деревне он говорил? – поинтересовался я.
– Не обращай внимания, – отмахнулся ротный, но уже через полминуты не выдержал и сообщил, – это солдатская поговорка есть такая: «Рота без замполита, что деревня без дурачка». Не слышал? Ну не обращай внимания.
Тут из казармы вышел начальник штаба
– Лейтенант Иванов! А вы чего это в обручальном кольце? Женаты, что ли? Предъявите мне документы на жену! И что это у вас за значок? Ах, вы у нас кандидат в мастера спорта. Так ты что, спортсмен? Все, лейтенант, здесь твой спорт закончился. Ни на какие соревнования и сборы ездить не будешь! И думать забудь! Кстати, ты плакатным пером писать умеешь?
– Нет. Я не писарь, а офицер.
– Может ты еще и человек? Докажи мне, лейтенант, что ты – человек. Кстати, а рисовать ты умеешь? Тоже нет? Совсем нехорошо. Ты же политработник.
– А я, товарищ капитан, бывший сержант, и дальше думаю по командирской линии идти, так что берегитесь!
Начальник штаба даже задохнулся от неожиданности и злости.
– У юноши потребность в самовыражении, – примирительно сказал старший лейтенант Тропинин. – Да и вообще, это же основное правило выживания: выжил сам – выживи ближнего.
– Вы, товарищ старший лейтенант, видите что-то плохое в самовыражении? – усмехнулся я.
– В смысле? – явно не понял меня старлей.
– Разве вы не знаете, что гении самовыражаются, а не гении – самоутверждаются? Так что лично я в самовыражении ничего плохого не вижу!
– Идите, лейтенант, вырабатывайте командирский голос, – сказал начштаба и отошел в сторону.
– Зря ты, лейтенант, так, – сказал Тропинин, – у него поддержка там, – и он показал пальцем в небо.
– Да неужели же прямо там? – не удержался и съязвил я.
– Ну и язва же ты, однако, лейтенант, – широко улыбнулся старлей.
– Это что, наш новый замполит? – услыхал я разговор солдат в строю.
– Спорить могу, бить будет!
– Да. Здоровый, гад. Точно бить будет!
– Как пить дать, будет! Хорошо, что дембель скоро, а то этот, литеха, скажу я вам, не жиклер, не окурок.
– Причем здесь жиклер и окурок? – спросил я у ротного.
– Это они так зампотеха нашего окрестили.
– Ну, окурок – понятно, ростом не вышел. А жиклер почему?
– Все потому же, – улыбнулся ротный одними глазами, и голову наклонил так, что козырек от фуражки скрыл эту улыбку ото всех, кроме меня, – маленький, а гадит много. За одну неделю службы сразу две клички заработал, и какие!
– Зампотех что, только одну неделю у вас служит?
– Он вообще только одну неделю и служит! Он же твоего выпуска!
– Да ну, – я не сдержался и глянул на брючки Гунько, – и за неделю он привел себя в такой неприглядный вид?
– Чушок, – пренебрежительно сказал ротный, – а для чушка это не долго. Ты еще услышишь, как он сам про себя говорит, что зампотех и должен быть чмошным! Пойдем, замполит, я тебя роте представлю.
Зампотех в это время проверил наличие людей и скомандовал:
– Рота, равняйсь! Смирно! Равнение на середину! Товарищ капитан, первая рота на развод построена! Лиц незаконно отсутствующих нет! Зампотех роты лейтенант Гунько!
– Здравствуйте, товарищи! – поприветствовал роту наш командир.
– Здравия желаем, товарищ капитан!
– Вольно. Представляю вам – выпускник Симферопольского высшего военно-политического строительного училища лейтенант Иванов Анатолий Иванович прибыл к нам на должность заместителя командира роты по политчасти! Вопросы есть?
– А у него жена красивая? – крикнул кто-то из солдатского строя.
– Увидите, – спокойно ответил ротный.
– Красивая, очень красивая, – сказал кто-то в строю, – я уже видел.
– У-у, – уважительно завыли в строю солдаты. И я понял, что красота жены добавила мне авторитета в глазах солдат.
После прохождения торжественным маршем ротный мне предложил:
– Слушай, замполит, ты давай вот что, сходи домой и переоденься в повседневную форму. Надеюсь, ты не в Мукачево квартиру снял? Нет? Вот и хорошо! Рубашку надень с коротким рукавом. Есть у тебя такая? А нам еще не выдали, – завистливо сообщил ротный. – Ну, давай, а то уже + 35; градусов, а к обеду и за + 40 ; перевалит, а ты в парадной форме, да в сапогах. Иди-иди, переоденься, и сразу ко мне, будешь знакомиться с частью, ротой и своими обязанностями.
– Товарищ капитан, а мне что делать? – подошел к нам Гунько.
– Ведите солдат в автопарк, и будьте там, а я останусь, буду вводить замполита в курс дел.
Гунько снял фуражку и помассировал лоб и затылок.
– Что, голова тяжелая? – спросил ротный.
– Нет, извилины, – улыбнулся зампотех и пошел к роте.
– Надо же, извилины! Кто бы мог подумать, – за спиной у нас стоял Тропинин, – и откуда, только они у него? Одна, от околыша фуражки, и та штрих-пунктиром!
В это время раздался голос Гунько:
– Что вы на меня уставились? По команде «Равняйсь!» надо повернуть голову направо, а не глазеть на всякого бездельника! И выкиньте разные мысли из головы! Голова дана солдату, чтобы думать! И помните: солдат только наполовину состоит из теории, большей же частью из практики! Эй, Кекерчени! Не притворяйтесь, что вы не спите в строю! Рядовой Вайно, откуда у вас растут руки, что вы не можете взять ногу товарища, который идет перед вашим носом?
Мы, молча, наблюдаем эту картину.
– Убожество, – первым не выдержал ротный, – с кем приходится служить.
– Чем красноречивее человек, тем красноречивее проявляются его недостатки, – вставил Тропинин, – Иванов, может ты подскажешь зампотеху, что если он попробует больше молчать, то может быть кто-то его и за умного примет. Что я говорю? Болтать – это ведь не мешки ворочать. Иванов, а какое у вас хобби?
– Читать люблю, бардовскую песню, коллекционированием занимаюсь, пешеходным туризмом, спортом. Петь люблю, хоть понимаю, что пою плохо. Пишу немного маслом для души.
– Вот это наш человек! – восторженно воскликнул Тропинин, – обязательно поговорим обо всем подробненько, но, к сожалению, не сейчас!
И ушел вслед за своей ротой, приветливо помахав мне на прощание рукой.
– А знаешь, Анатолий, что на вопрос о хобби ответил зампотех? – вдруг спросил ротный.
– ?! – изобразил я отсутствие версий.
– Пью я!
– Не верю. Ну не настолько же он...
– Именно настолько. Вчера зампотех спросил меня: «Чернигов это на Украине или в России?» Верхнее образование его нигде не задело и никаких следов не оставило. А в вагончике, куда его с семьей поселили, была отключена энергия. Так он написал в рапорте, что он просит, чтобы его подключили к электрическому току! А далее написал: «Поскольку приближается зима, а я, лейтенант Гунько, отапливаюсь дровами и углем, то прошу меня перевести из КДМ в барак с централизованным отоплением». Вот так вот!
Я посмотрел вслед уходящей роте. До нас все еще доносился голос зампотеха:
– Вы не цените свои органы, те, которые дала вам страна, но ничего, я поверну ваши головы на 360 градусов! А ну, ставьте ступню на весь плац. Рядовой Меладзе, что вы ходите, как беременный таракан? Тот, кто смеется, пусть смеется про себя. Рядовой Малюга! Вчера вы крючок не застегнули. Сегодня бляху не почистили, а завтра что? Небо в клеточку? Не слишком ли рано легкой жизни захотелось? Помните: все, что запрещено, требую всех соблюдать!
– Он всегда такой? – спрашиваю я.
– Да. И в повседневной жизни тоже. Дважды по вечерам выбирался с семьей на природу, так он, то у гнезда диких пчел расположится, то возле муравейника! Словом, голова-то у него есть. Да. Вот еще мозгов бы добавить. А вообще, конечно, собаке, у которой есть блохи, никогда не бывает скучно. Но что действительно плохо, так это то, что коня и осла в один плуг не запряжешь. Не сработаемся мы с ним. Замполит, а как бы ты сформулировал свое жизненное кредо? Только не нужно полесовского «Всегда!»
– Старец Амвросий отвечал на вопросы.
Отвечал на вопросы русский старец Амвросий:
Жить – не тужить. Никому не досаждать.
Никого не осуждать. И всем – мое почтение!
– И что, неужели удается? – усмехнулся ротный, – а ты обратил внимание, что у нашего зампотеха большая голова?
– Ну и что? Барабан тоже большой, но пустой! Ой...
– Ха-ха-ха! – довольно смеялся ротный, – меняй свое кредо, замполит! А чего ты все время молчишь, только если спросишь тебя, тогда отвечаешь?
– От молчания голова не болит.
– Точно: тот, кто мудро молчит, умно говорит, – одобрительно кивнул головой ротный. Он снова посмотрел вслед роте и сказал:
– Добрая слава далеко идет, а такая еще дальше!
– Пока человек сам себя не опозорит, никто его не опозорит, – добавил я.
Вдали раздавался командирский голос нашего зампотеха:
– Военнослужащий должен зорко смотреть в затылок впереди идущего. Кто это там в строю бубнит вместе со мной? Это я вам кому говорю? Строй это же вам не толпа!
– Кстати, замполит, если не секрет, а как ты познакомился со своей женой?
– Не секрет. Был на войсковой стажировке в Североморске, зашел в магазин и, увидев девушку, влюбился с первого взгляда. Подошел к ней и сказал, что она будет моей женой.
– И что? – заблестели от интереса глаза у ротного.
– Как что? Вы что, не знаете, что она моя жена?
– Красиво! Если не врешь, конечно. А зампотех наш рассказывал, что вечером увидел девушку, которая ему понравилась, подошел к ней и спросил: «Девушка, а вино, какого ларька вы предпочитаете в это время суток?» Выпили, слово за слово...
– Неужели сам вот так и рассказал? – все никак не могу поверить я.
– Именно.
– Выходит, он ее просто снял?
Я посмотрел в сторону нашей казармы и увидел над входом транспарант, на который сначала совсем не обратил внимания: «Революционная перестройка – дело каждого!» Начиналась захватывающая, волнующая мистерия офицерской службы.