Watercolours продолжение

Watercolours (продолжение)

*** (наши дни)
- Что ты имеешь ввиду? – она потерла переносицу средним пальцем, чуть сощурив глаза… она всегда так делала, когда подступала мигрень. Или, когда хотела создать видимость наступающей боли, чтобы сбежать от ненужных разговоров.
- Я многое имею ввиду, - Стас нервно затянулся, резко выпустил дым, продолжая смотреть сквозь стекла в темноту летней ночи, - меня до фига, чего бесит, чего я никак не могу понять. Меня выбешивают твои комплексы, твои совершенно необъяснимые фобии, твои страхи… Я понимаю, что у всего этого есть какой-то один, объединяющий момент, то, что я постоянно упускаю. Уверен, что упускаю потому, что просто не знаю о чем-то. Причина однозначно проста, стопроцентно перед глазами… но я не могу её увидеть, хотя, наверняка, прямо на неё и смотрю… А ты не хочешь помочь, снова не хочешь.
- Боже ж ты мой, Стас… Я просто капризничаю и все. Постараюсь не капризничать.
- Не убегай от разговора. Капризничаешь ты, когда морщишь нос видя не лимонное мороженое, а малиновое. Или красное сухое, вместо белого. Капризничаешь, когда хочешь, что б тебя уговаривали, когда хочешь, чтобы миллион раз повторили комплимент, а ты, блин, с царским видом согласишься… Я не об этом.
- Допустим, я тебе что-либо не говорю… Не хочу. А ты сам? Твои мотивы чисты, ну вот, как слеза младенца? Сам то не заигрался, не путаешься еще в своих спектаклях по жизни, гениальный ты представитель отечественной культуры? От чего бесишься ты? Да, мне не нравится этот чертов джип, я ненавижу эту марку… Я не хочу квартиру в Турции и домик в Испании… Да, я не хочу стариться тут, но, я хочу в штат Мен…или во Францию… Я не люблю «Инфинити», я обожаю «Кадиллак» … Который ты зачем то продал, сменив на неуправляемого Бегемота…при чем для меня, а он мне нужен? Я его хотела? - она прикурила сигарету, взглянула на его спину, ей стало стыдно… так много глупых злых слов…но поздно, они, слова сказаны, остается лишь добить… - а ты, ты, оказывается, отлично знаешь, о том, что я люблю… Но делаешь не так… Что это? Такой вид садизма … или тебе нравится видеть недовольство? Что мотивирует твою глупость, твою злость?
- Много чего… Я уже говорил, - он прикурил еще одну сигарету, сделал глоток коньяку, - но ты права, девочка моя, я тоже не договариваю… Слишком… слишком внутри, чтобы сказать, слишком свербит…
- Так начни говорить, может быть, я тоже начну. А может и нет. Что тебя на самом деле бесит, что выводит настолько, что ты просто пытаешься диктовать мне, как мне быть самой собой?
- Меня даже не бесит, меня убивает твоя ненормальная, просто шизоидная, сучья какая-то, прости за мой французский, - он усмехнулся, - любовь к Майку… Это просто зависимость, но к кому? К самовлюбленному эгоисту, которому плевать всегда было и будет на все вокруг, кроме собственного удобства… Во всем удобства.
- Ты не прав.
- Да что ты мне такое рассказываешь? Я – прав. Выбери другие слова, хотя, я предельно корректен. Да, блин, все красиво, ярко так, как елочка в Новый Год… Приключений на задницу – моря и океаны… Но не сядет он своей задницей на вулкан, вот ни фига. Не поднимется с теплого сытого спокойного насеста. И никогда бы не поднялся… только на время. Да, отвезет на недельку в рай… или, вообще совместит насест с вулканом, не больше. Драйва много, понимаю… Но, блин… Зажигать, вспыхивать, черт – сексом просто заниматься, раз так по-кайфу с ним  – да, но… любить? Как, Жюля, как? Не знаю, я не настолько умен, чтобы выбрать слова…. Но эта чертова данность… меня убивает, бесит… твоя привычка прятаться от всего мира, оглядываться, бог знает, что еще… Неправильно это, обидно… Я хочу, чтобы у тебя было все тоже самое в этой жизни… Все атрибуты, как назвать то… А что до Мена… Уедешь ты в свой Мен, я обещал же, только сама и так, как тебе хочется… Просто нужно немного подождать... – он затушил уже тлеющий фильтр, опустил голову, потом резко и упрямо поднял ее, продолжая смотреть в темноту ночи за стеклом, - если короче и не растекаясь… я ревную. Мне было непросто, очень непросто вновь вернуть хотя бы разговоры с тобой… мне было сложно самому, было трудно быть тебе другом… Больно, Жюль, чтоб ты там не думала… как, черт возьми, я ждал «случайности», которая вновь бы нас сблизила… Это мотив моей неуверенности – вечный третий в жизни, вечный призрак Майка… Стой, не перебивай, помолчи… - он вновь прикурил сигарету, - когда мы вместе, блин, я не говорю, что это привидение в нашей постели, нет… но, черт, я все делаю не так… и, блин, я все время сравниваю себя… Я многого никогда не смогу, те же твои любимые мотоциклы… наверняка, много всего еще… меня бесит то, что ты просто ждешь его. Бесит. Как-то так… могу еще долго говорить, но яснее все равно не выражусь
- Ты не прав, - она тоже закурила, задумчиво глядя в его спину.
- Ну, конечно… как же я могу быть прав? Когда речь заходит о ненаглядном «венценосном»…
 Она смотрела в его спину…много вновь молчания, опять много, и он то хоть что-то говорит… но, как сказать и не быть смешной? Как максимально точно донести свои чувства, мысли? Как разъяснить эмоции, которые и порождают непонимание, они же… смешные, злые и глупые, эти эмоции…

***(наши дни, ранее)
   Солнце вовсю палило в стекла окна. Новый день, опять жаркий, знойный…летний день. В Москве сейчас ужасно. Плюс тридцать…это не та температура воздуха, которая подходит мегаполису. Совсем не та. Плавится асфальт, там, где его еще не сменили на плитку…плавится и хищно и по-хитрому съедает набойки на новых туфлях. Базовые пластмассовые набойки.  Те каблучки, которые уже побывали в цепких руках приезжих с Кавказских гор сапожников – те каблучки смеются над раззевшим жаркий ленивый рот асфальтом, нещадно протыкая его язык металлом набоек. Дороги пахнут горячей резиной и выдохами машин… машины дышат шумно и лениво ползут в многокилометровых пробках, прикрывая раскаленными крышами своих владельцев…
   Плохо сейчас в столице… зато здесь, в Подмосковье – рай. Тепло и пахнет подсыхающей травой. Из окна виден маленький парк со статуей какого-то пионера с горном, дорога-тропинка, частично присыпанная мелкими камешками… такая вот импровизированная стоянка для автомобилей квартирантов… Еще утро, птицы щебечут, но уже как-то лениво, а из холла им отвечают прыгающие по позолоченной клетке веселые неразлучники.
   Она чуть приоткрыла глаза, но тут же закрыла их снова. Тихо гудит компьютер… Не будет она просыпаться. Пока не будет, пусть сам разбудит, когда сварит кофе… А он сварит. Хотя сам станет пить чай с лимоном… Он любит жару. Относительно любит, просто считает, что зной лучше мороза. Глупый… разве что-то может сравниться с Рождественским утром на лошади, где-то в снежном лесу, где тишина звенит…а снег, снег скрипит под тихонько ступающими копытами… когда встревоженный снегирь, зло щебеча, прыгает с ветки на ветку, роняя с тонких сосновых иголок мягкий снег… Потом горячий грог и все на свете… все чудеса, которые к вечеру станут сказкой у потрескивающего камина… разве знойный день со спящими, словно толстые южане в сиесту, на ветках птицами может сравниться с зимней красотой? Нет, не может. Но, не будь этой жары – не было бы белоснежной сказки, ну и наоборот, конечно тоже. Она вновь задремала, уносясь в сон, где звенели бубенцы на бешено мчавшейся тройке… А центровым был прекрасный вороной, мощный и тяжелый, совершенно самостоятельный, иронично посмеивающийся над неуверенным ямщиком… Конь точно знал, кто тут, на белой, сливающейся с небом дороге – главный. 
 Из сказочной дремы её вырвало ласковое, горячее как воздух за стеклом, прикосновение вновь близких губ. Она улыбнулась и не открывая глаз обвила его шею.
- Тише, девочка моя, Жюля, ну… кофе прольешь, горячо же, - она хлопнула ресницами, встретившись взглядом с его, чуть прищуренными ироничными, очень добрыми глазами… в которых сквозило лукавство и что-то еще, словно он знал нечто такое, о чем она и не догадывалась… Стас лаского провел пальцами по её лицу, шее, скользнул за воротник своей же рубашки… Она мечтательно улыбнулась, взяла из его руки чашку и поставила на столик рядом, через секунду уже трепетно касаясь его упрямых, всегда чуть сжатых губ…
- Боже мой, - он прижал ее к себе, - сколько нежности…
- Тебе не нравится? – она хитро прищурилась, отодвигаясь от него, прекрасно зная ответ, чувствуя дрожь в его пальцах…но, пусть скажет сам. Стас тоже сощурил глаза, собираясь что-то сказать, а, может и не сказать, но раздалась требовательная трель телефона. Раньше играла мелодия, но недавно она сменила звонок. Без каких-то высоко чувственных причин, просто стало неактуально. Взяла гаджет, посмотрела в экран, отклонила вызов… вышла в сеть, раз уж все равно телефон в руках.
- Девочка моя, знаешь… я очень хочу, чтобы ты выглянула в окно, - он как-то напрягся и закусил нижнюю губу, смотря в сторону, - понимаешь…тебе понравится. Думаю, что понравится.
Не выпуская телефон, она подошла к открытому окну… Внизу стоял большой черный джип, на капоте белели цветы, вроде розы…но, солнце мешало рассмотреть. Сделала пару снимков.
- Красивая машина, люблю большие красивые машины, - она улыбнулась ему, взяла кофе, сделала глоток. Стас удивленно смотрел в ее серые глаза, словно пытаясь понять, что именно только что услышал. Потом искра понимания скользнула в его взгляде.
- Жюля, ты не поняла… поставь свой кофе, никуда он не убежит, пошли во двор.
- Прямо сейчас? – она вскинула брови, - да ну… Мурзик мой, ну жарко там, не хочу. И одеваться не хочу. Вообще ничего не хочу.
- Можешь не одеваться, - он усмехнулся, чуть прищурившись, - можешь раздеться еще больше, я только за. Пошли, тебе понравится, я знаю.
Она вздохнула, поставила кофе, шагнула за ширму. Подмосковная квартира была куплена совсем недавно, буквально только вот как… и из мебели была лишь кровать, стол, зеркало, небольшой диванчик, на который бросалась одежда и ширма… ну и холодильник. Ширму купила она. Совершенно ненужная вещь, но очень красивая. Стас взял её чашку. Сделал глоток, поморщился… он никогда не понимал, как можно пить ристретто, словно лимонад…
- Я готова, - она прошла мимо него к зеркалу, демонстративно задрав нос, повертелась, шагнула за порог комнаты, не обернувшись, усиленно что-то разыскивая в телефоне. Стас усмехнулся и пошел за ней.
 На улице он шел уже чуть впереди, она что-то читала в гаджете, неуверенно переступая в босоножках на платформе и путаясь в длинной юбке, через несколько шагов он мягко остановил её.
- Подними нос из телефона, он никуда не денется. – в его голосе звучала неуверенность и что-то еще, похожее на напряженное ожидание…она послушно подняла глаза…в следующую секунду тихо вскрикнув, выронила телефон и перешагнув его, приблизилась к нагретой солнцем черной машине… на капоте действительно были белые розы, много, очень много… но там, на ленте, на которой и был закреплен букет, еще была открытка с надписью… Удивляюще трогательные слова, очень тихие и искренние… такие слова не пишут на капотах тяжеловесных, напоминающих небольшую крепость, машин… такие слова шепчут на ухо в полумраке спален… Но, наверное, не в этом случае. Он вообще ничего не говорил, никаких милых нежных глупостей…она тоже. Когда-то много всего такого было сказано…и, оказалось пустым. Но хотелось услышать, и самой сказать тоже хотелось.
   Он подошел сзади, слегка приобнял ее, вложив в ладонь ключи.
- Ну что ты, девочка моя? Забирайся. В этом танке есть кондиционер.
Она улыбнулась и собралась обойти машину.
- Стой, не туда… на место пассажира – я. Ты – за руль.
- Ты шутишь? – она задрала брови, недоуменно вертя в руке новенькие ключи. Он улыбнулся, шагнул назад, поднял выроненный ею телефон, убрал в карман на коленке, поднял глаза. солнце светило ему в лицо, заставляя щуриться сильнее обычного…так хотелось поцеловать, даже нет, не поцеловать, а целовать долго, так долго, как только возможно и еще дольше… Самый прекрасный человек под этим небом, он всегда таким был и всегда будет… Он – снова случайность? Или, все-таки, закономерный итог?
- Жюли, очнись… - Стас лаского улыбался своей ироничной, чуть насмешливой улыбкой, - ты все еще не поняла? Это твоя машина. Только твоя. Документы в бардачке, права там же. Вот, не надо, не смотри на меня так… Восстановить твои права было не так уж и сложно, благодаря коррупции на местах, - он рассмеялся, - забирайся уже, радость моя…

*** (наши дни)
   Она отпустила воспоминание, вздохнула, затушила сигарету и подойдя к нему, обняла за плечи.
- Не психуй, из-за меня – ненужно, я не хочу… - коснулась губами горячей кожи шеи, - и… не слушай меня. Ты ведь помнишь, как я на тебя смотрела в то утро?
- Я помню, как ты забыла до вечера о телефоне… - он повернулся, обнял её, оглядывая её лицо чуть сощуренным взглядом голубых, как небо, глаз, - удивительно, девочка моя… с самым простым прикосновением уходит все, все сомнения, претензии… Но одно остается, никак не выгнать… а что до бегемота, если эта машина тебе не по сердцу, можно же сменить.
- С ума сошел? Я… я влюбилась в него с первой секунды…и… - она покраснела, не договаривая, - ты, не говори ерунды. Бегемот – он сам думает… катится себе тихонько, а от него все в стороны разлетаются. Не думай даже ни о каком обмене. Прости…но я не хочу говорить, почему так себя веду… Это смешно потому что.
   Стас уже не слушал, нежно и настойчиво целуя ее лоб, глаза… и ей пришлось замолчать, отвечая ему…
….. Она перевела сбившееся дыхание, буквально оторвав его от себя, удерживая его лицо ладонями и ошалело взглянула в совершенно безумные глаза… За распахнутым окном было около тридцати, а тут, между ними все восемьдесят…
- Да что с тобой? Радость моя, что такое?
Он моргнул, возвращаясь в этот мир, но глаза…их не отпускала неясная обреченность, какое-то сумасшествие…безумие… как пир в чуму, так ей виделось.
- Девочка моя…Я не хочу тебя отдавать, если ты понимаешь… Не хочу.
- Так не отдавай, - она коснулась его лба все еще дрожащими губами, - просто не отдавай.
- А я смогу? – он смотрел очень серьезно, без тени насмешки, не щурясь…
- Ты знаешь… ведь ты сам всегда… – она нерешительно отвела взгляд, замолчав.
- Что я сам? Кажется, понимаю… Сам усложняю, сам молчу…сам спрашиваю и сам отвечаю, да? Но всегда не прав, да?
- Нет. Ты… ты лучше… нет, так некрасиво звучит… Ты… Не знаю я, не могу подобрать слова. Знаешь, почему я так по-дурацки себя веду? Я просто тоже ревную.
- Жюля? – Стас повернул к себе её лицо, - ты что делаешь? Ну, я понимаю, пару месяцев назад… когда так резко… и ты сама не дала мне ни слова сказать… Но сейчас то?
- Вот так вот… говорила же, смешно и глупо. К каждому… слову, сказанному не мной. К каждой строчке… Ко всему и всем. Прости, но вот… сама не понимаю, но так хочется постоянно прикреплять к тебе это неверное, не имеющее право на существование и вообще… уничижительное – «мой»… Это все жара, извини.
- Это не жара, девочка моя, это любовь…Что бы там себе не думала.
- Нет, любовь – это свобода… Так вот.
- Все люди несвободны. Но, если ты меня не любишь, что конечно же, так и есть… кроме каких-то моментов. – он напряженно усмехнулся, - что тогда?
- Страсть.
- Классно… логично было бы наоборот, не находишь? – он перевернулся на спину, увлекая ее за собой, - а мне сейчас… мне все равно. Я хочу, чтобы ты меня любила… и сейчас для меня это так.
Она коснулась губами его груди, хотелось сказать многое… но все эти слова, они не такие…
- Знаешь, почему? – Стас задумчивым, тихим прикосновением скользил по её коже. – Потому я люблю тебя. Без оговорок и без раздумий. Все просто.
Она приподнялась на локте, оторвавшись, внимательно взглянула на него – в общем-то, забавная внешность…обычная. Но для нее он всегда был очень красивым, самым красивым человеком на этой земле… и не на этой тоже. Постоянная случайность, в этот раз все было не случайно, хоть она и не хотела, боялась поверить, что что-то для него значит… что он продумал все прошлые ошибки и сумел немного её привязать. Настолько, что она уже не хлопнет дверью, если захочет сбежать… а если и сбежит, то все равно постоянно останется с ним на связи… да и не сбежит. Когда эмоции зашкаливают, просто считает про себя…а потом желание удрать уходит.
- О чем ты задумалась? – он провел по её лицу, обрисовывая пальцами губы, - девочка моя, ты знаешь… я сделаю для тебя все. Абсолютно все в этом мире. Мне б еще лишь знать, что тебе от этого мира нужно…
- Тебя. Тебя на его вершине, - она смотрела в его такие спокойные и такие… вызывающие желание полета глаза, голубые и ясные, как утреннее небо, - я так хочу, чтобы все-все люди пришли на твой концерт и… чтобы они были вывернуты наизнанку… понимаешь, чтобы уходили потом тихо, молча… переживая и так, чтоб слов у них не было… уходили другими. Чтобы умерли и возродились… и я тоже, так же… глядя на сцену не с правого сектора, нет…откуда-то из центра.
Стас усмехнулся, глядя ей в глаза с какой-то особой, слишком откровенной, такой…предельной нежностью…
- Хорошо, радость моя… Так и будет, обещаю.
…. Стас тихо и ровно дышал во сне, чему-то улыбаясь… он редко спал так – спокойно и долго, обычно сон был коротким, тревожным, он просыпался, курил, засыпал снова, опять проваливаясь во что-то нездоровое, чтобы через час вновь открыть глаза… А ей не спалось. Она думала о Майке, о том, что все же рано или поздно придется что-то объяснить, что-то ответить… как-то обозначить, чего ему от нее ждать… Сейчас ситуация напоминала змею в засаде, готовую куснуть в любой момент… пусть без яда, но куснуть… да и ключи ему нужно отдать. Они разошлись с громкой руганью, но не расставляя точек… С другой стороны, вдруг… все-таки, Майк всегда был… на мгновения, да… ворованный такой момент… только вот, наслаждаясь и выставляя всячески напоказ то, что он безмерно счастлив в кругу своей семьи, он не забывал звонить… не настойчиво, так. пару-тройку раз…она забывала ответить.  Но всегда так нельзя… Майк, он проверенный, надежный в том смысле, что … от него ясно чего ждать, а чего нет… Но … так хочется бесконечно целовать эти голубые глаза, замирая от восхищения и обливаясь желчью бесконечной ревности… Почему ей сейчас уже много лет?... Было бы меньше, может… она тряхнула волосами, отгоняя эти мысли, но нежданно пришло давно похороненное, насильно закопанное воспоминание… из-за которого все когда-то и рухнуло, оставив лишь цинизм и…наверное страсть, или, как говорил Стас… «непонятную сучью любовь»… она считала, что стерла это навсегда…

*** (когда-то давно)
 Какой-то северный городок, но уже не Воркута… только что кончился, а может даже и скончался очередной концерт… где-то потерялись две, изображающие «своих в доску» девчушки, надувающие пузыри из жвачки «лав ис»… Вроде они были на прошлом выступлении, а может их не было уже с Воркуты… она не помнила. Майк, он звездил, наслаждался этим… Почему то её совсем не трогало бешеное количество мелькающих женских ляжек, разных… таких толстых трясущихся, или же измором выхуденных, но всегда одинакого белесых в полумраке и бесстыдно расставленных… иногда казалось, что визжат, соревнуясь в громкости порнозвука не девочки, а сами их ляжки… странно, это должно задевать, ну, хотя бы вызывать брезгливость… нет, все равно. Даже, когда вообще на соседнем сиденье пазика, между одинакого серыми городками по всюду одинаковым ухабам… и то все равно, никак. И не возбуждает тоже… Как то естественно… Майк говорит, что любовь, это свобода… наверное, да. В последнее время она все чаще проводила время со Стасом. То у него не получалось самому накрасить ногти, то нужно было подровнять челку… они стали разговаривать и, что странно, оказалось, что смотрели на многое одинакого… Стасу было не стремно сморозить какую-либо глупость, или ляпнуть, что смотрела Санта-Барбару… Майк не такой, с ним о простом не поболтаешь, а вот Стас. хоть и эстет до кончиков ногтей… Но, время ушло. Да и.. невероятное животное, какое-то кошачье обаяние Майка… оно же никуда не делось. Ляжки подхватывали подранные колготки в сеточку и исчезали… Майк то же оставался. Этот концерт был предпоследним, и все набрались еще до его начала… продолжили в процессе и полирнули после, какие-то местные красиво гуляли на диване второго этажа переделанного под клуб кинотеатра и позвали к себе музыкантов… А теперь дружной пьяной толпой тащились в автобус… Хорошо хоть водитель и Стас были относительно вменяемы, пока Майк гулял и звездил, они собрали инструменты, остальные мелочи… Она ждала окончания этого затянувшегося приключения… уже устала, надоело… она просто сидела в пазике. Смотрела на струйки воды на стекле, курила и пила коньяк, глядя, как Стас с водителем притаскивают весь скарб…
 Дождь мелко моросил по грязному серому воздуху. Пьяный в никуда Майк задрал голову, поймал языком холодные струйки и пошел дальше к автобусу, шатаясь. Он бы сто раз упал, если б его не поддерживал Джиг, который сам то еле стоял… Когда парни забрались в салон, ей показалось. Что только выпивкой не обошлось… но, почему бы и нет… жаль только, что нет никаких девочек с ляжками, вечером были… когда она уходила, девочки дружно блевали у стойки гардероба. Жаль, потому что, если Майка пробьет на секс, мурыжить он станет ее, а он в таком состоянии, что результата не будет… не у него, не у нее… а он станет говорить, что виновата она. Утром ничего не вспомнит… ему расскажет Стас и Майк будет петь серенады и молить о прощении… ну все это. Клевый он, Майк… Внутри автобуса было жарко до невозможности, водитель простыл и отчаянно мерз… при этом постоянно курил и гонял печку.
  Перед выступлением – ставший традицией коньяк. Как Майк говорил – для храбрости… Не хватает драйва и сил без допинга… ничего, через какое-то время научится и без коньяка. Станет отрабатывать механически, как робот… экономить энергию, рассчитывая на все города… а то выхлестнул все в начале, глупый… на кота похож, всегда похож на кота. В принципе, чес по непонятно где находящимся городам имел свои плюсы - то, что можно выпить и затащить симпатичную девчонку в толчок потрахаться, или так, не в толчке… Можно укуриться, напиться и еще многое. В больших городах и на больших площадках так нельзя. Зря Стас не отрывается… Строчить что-то в тетрадке можно и в Москве. Вообще, он странный, Стас… Вот ведь вроде и со всеми и вызывает восторг у зрителей. И вообще… море драйва в нем… Но все равно он сам по себе. Странный человек… Хотя, он же открыто говорит, что хочет денег… Но, одновременно с этим, он талантлив… может и не меньше, чем Майк…
  Странные звуки выдернули ее из мыслей. Она недоуменно прислушивалась, выпрямившись на сиденье. Потом сильно растерла пальцами виски… ущипнула себя за руку…  не понимая, что она слышит, встала, держась за поручень, но не особо обращая внимание на привычные уже скачки на ухабах, прошла вперед. Через мгновенье она, «потеряв» челюсть и чуть ли, не теряя от удивления сознание, смотрела, как Майк выгнулся, как кот, чтобы Джигу было удобней, а Джиг стоя на коленях, неспешно двигал задницей, схватившись за его плечи, проводя языком по коже, слизывая пот.  Пазик тряхануло, и она вцепилась ногтями в обивку сиденья, чтобы не упасть, а Майк, прогнувшись еще сильнее, будто стремился навстречу движению Джига, они оба громко и тяжело дышали, было жарко, распущенные волосы Майка были мокрыми от пота…
 Чьи-то сильные руки резко, но осторожно обхватили её талию… Она непонимающе обернулась – Стас, ну конечно, кто же еще… Он настойчиво, хоть и аккуратно оторвал ее пальцы от сиденья, молча увлекая за собой, в зад автобуса. Усадил в свое сиденье-берлогу, как сам в шутку называл эту, обжитую им часть салона… Достал сигарету, протянул ей… чиркнул зажигалкой. Впихнул в еще будто сжимающие сиденье пальцы стакан с коньяком… Стас оборудовал что-то наподобие держателя, для стакана… он не пил из горлышка. Он же был эстетом… Потом встал, держась за сиденье, отодвинул в сторону стекло форточки… Холодный мокрый воздух скользнул по лицу.
- Стас… скажи мне, ты знал?
- О чем? О Джиге – знал… только он обычно, как это мягче сформулировать, пассив… Ну, если девочки, за неимением… то только … прости мой французский, только в рот…
- Я не Джиге спросила… Странно это.
- Наверное… а вот ты мне скажи, тебя что-нибудь может задеть?
- О чем ты?
- Бесит, Джульетка, бесит… Так спокойно к морю баб… блин, тебе ж даже не противно… И тут, ну хоть поистерила бы… нет, Майк же… есть что-то, что тебя может хотя бы покоробить? Неужто ну… не мерзко?
- Ты знаешь, а ведь… как бы сказать, я же до тебя вообще ничего о любви в этом смысле не знала… а с тобой не узнала, что она может быть разной… если конкретнее, то я даже не знала, что бывает такое. Любовь, любовь такая… звериная, красивая в чем то, их желание… его видно… такая внезапная, все заслоняющая любовь мужчины... и с мужчиной. Может быть, Майк завтра и не вспомнит… может быть, не забудет… может протрезвеет и в ужас сам придет… Хотя, сейчас ему не важно. Ему не важно, что может кто-нибудьувидеть или потом рассказать. Он сейчас… такой… вот он, пир любви… физической любви, Стас… Ты знаешь, Майк целовался так нежно, так страстно. Это, наверное, были лучшие поцелуи в моей жизни… но не в его. Я же вижу, я не слепая… и не ослеплена обожанием, как ты считаешь… Ему лучше, чем с женщиной. Любой, даже самой красивой и желанной. Лучше, чем со мной.
- Ты не перестаешь меня удивлять… Философия там, где любая начнет истерику… Да что там, любая… Я бы… у меня мир бы рухнул…
- Ну, зачем же так…  Просто, теперь я знаю, что ему нужно…
- И что? Станешь трахать его в зад?
- Нет, мне не стать мужчиной… но, кто мне мешает спать с женщиной? Не морщись, спать необязательно, достаточно того, что он так станет думать… Ну и… пусть психует, уходит, приходит, забывает, вспоминает… он будет на поводке. Вот и все. Мне это подойдет… потому что у меня действительно нет собственнических инстинктов.
- При таком раскладе, Жюли… ты – да, будешь вечной занозой, уж не знаю, в сердце или в заднице… Но только занозой… Майк, он, озадачен респектабельностью внешней… пойми, на той, с кем можно резвится в оргии… ну или не стесняться чего то…
- Не подыскивай слова. Я в жены не стремлюсь. К нему, во всяком случае… Тут, видишь что, сочувствующие взгляды… неизбежное вранье… он будет шляться… Не перебивай. Да, мне – наплевать, меня не оскорбляет… но статус. Он обязывает… а я не хочу. С ним классно, он обалденный…и пусть и будет обалденным…
- Не понимаю… Сучья любовь какая-то…неправильно так, Жюля.
- А мне кажется. Что когда скучно – неправильно.
Она встала, ухватилась за поручень и прошла на свое сиденье. Её слез не увидел никто…. И мыслей, крика, даже воя внутри… никто не услышал. Утром она была вновь обычно мила…
   Когда вернулись в Москву, она уехала к себе домой… Потом что-то еще, еще… она стерла это воспоминание. И никогда не вспоминала… но и никогда не стремилась ни к чему с Майком… принимая, как должное приливы их вялотекущей, в принципе, совершенно плотской любви… капризничая, доводя до злости… провоцируя череду холодов… с постоянными потеплениями…. Но, вместе с этим эпизодом с Майком… вместе с этим она и о Стасе забыла полностью… потому что в голове жил Майк и игра с ним в кошки-мышки… В тайны, интриги… в барные стойки… много во что.