Борьба инженера Мухина

Ранним зимним утром в квартире инженера Мухина зазвенел будильник. За окном еще стояла глухая, темная ночь, и инженер Мухин спал. Инженер Мухин спал, будильник звонил, и если бы сон инженера Мухина оказался крепче будильника, здесь бы в нашей истории следовало поставить точку. Но будильнику удалось. Он выдернул инженера Мухина из небытия и вернул в наш мир. Кто знает, может инженер Мухин и предпочел бы остаться в небытии навсегда, если бы не досадная необходимость вставать по утрам. Поэтому инженер Мухин пробудился, и первым чувством, вторгнувшимся в сумеречное сознание инженера Мухина, стал оглушительный звон будильника.

Затем последовало чувство осязательное: инженер Мухин всей кожей ощутил нежное, обволакивающее тепло одеяла, мягкость подушки и жену свою Надежду Константиновну. И как бы приятно, тепло и уютно не было инженеру Мухину, ему пришлось разлепить веки и впустить в себя третье, зрительное чувство: темноту. Темнота окружала инженера Мухина: темная комната, темная прорезь окна, за котором тоже было очень темно и, как он догадывался, очень-очень холодно, и неясный силуэт прикроватной тумбы, на которой и надрывался будильник.

Дальнейшее пробуждение инженера Мухина складывалось так: рука его метнулась к тумбочке, выключила будильник и вернулась под одеяло. Эту подробность можно было бы и опустить, если бы не тот факт, что обычно инженер Мухин долго ковырялся в телефоне и никак не мог найти кнопку выключения будильника — даже при ярком свете дня и бодром состоянии духа. И такую несвойственную инженеру Мухину ловкость в обращении с телефоном можно было объяснить вот чем.

Звонок будильника означал, что: во-первых, наступило шесть часов утра, а во-вторых, ровно через час инженеру Мухину предстоит в поликлинике сдавать кровь из пальца. Инженер Мухин всё это знал и потому лежал неподвижно. Знал он также, что еще минут десять жена (которая тоже наверняка проснулась от звонка) не будет толкать его в спину и выгонять из постели. Всякий знает, что сладок лишь тот сон, что вот-вот закончится, поэтому инженер Мухин, человек простой, отдался во власть утренней неге и блаженствовал.

Но жена не оправдала надежд инженера Мухина. Спустя всего четыре минуты она пробормотала:
— Сеня, вставай.
Инженер Мухин не ответил. В расчете на ее великодушие он затаился и решил нежиться до последнего.
— Сеня.
— М?
— Вставай. Опоздаешь.
— Не опоздаю. Тут идти-то пять минут, — ответил инженер Мухин, хотя знал, что
идти все десять.
— Давай-ка вставай. Второй отгул не дадут.
— И не надо, сейчас встану. Кстати, не помнишь, до скольких они принимают?
— Не помню.
— А я помню. На бумажке было написано: «до 7:10».
— Вот и вставай.
— Ничего, приду последним.

В этот неподвижной темноте зимнего утра голоса их были такими сонными, звучали
так глухо из-за одеял и подушек, что инженеру Мухину начало казаться, что нет на земле большего счастья, чем лежать вот так в этой сонной темноте и переговариваться обо всякой ерунде.

Но приближалось семь утра, и инженер Мухин начал соображать, как бы ему еще выкроить несколько минут. «Одеться — пять минут... умыться — пять минут... чаю выпить — тоже пять минут...». Вдруг он вспомнил, что кровь велели сдавать натощак. «Значит, долой пять минут на чай... Тогда и умываться не нужно... Так, лицо сполоснуть. Хотя там и споласкивать нечего, лицо у меня маленькое...» — думал Мухин. Его инженерный мозг работал в полную силу, проводя расчеты, оптимизируя и беспощадно ужимая ненужные траты времени.

Вычислив, что с того момента, когда он поднимется с постели, до момента, когда он достигнет кабинета лаборанта, ему требуется лишь десять минут времени, инженер Мухин свернулся клубочком и поплотнее завернулся в одеяло, чтобы не выпустить накопленное за ночь тепло наружу. Он вдруг услышал, как сопит жена, и на душе его сделалось совсем спокойно. Инженер Мухин погружался в сон.

«Ладно бы лето...» — думал он в полудреме. — «Но зима же... холодно, темно. Не зря медведи спят зимой...». В голове инженера Мухина лениво перекатывались и мешались разные мысли о природе, часовых поясах и временах года, о крестьянах, которые, подобно медведям, зимой спали, а если и просыпались, то лишь затем, чтобы съесть зимние заготовки и выпить браги...

Вдруг в мозгу инженера Мухина сверкнула мысль.
— Надя... Надя! — шепнул он.
Надежда Константиновна встрепенулась:
— А...Что... Ты чего еще не встал? Сколько времени?
— Не знаю... Надь, не помнишь, сколько я вчера выпил? — Какая разница? Вставай!
— Кровь-то натощак надо сдавать, а у меня в крови алкоголя небось... Я последнюю рюмку когда выпил-то?... В первом часу, кажется... Ну да! Ты еще заметила, что до полуночи пьют, а после полуночи спиваются... Точно, в первом часу. Стало быть, шесть часов прошло. Хм, могло и не выветриться...
— Мухин, — в голосе жены появились стальные нотки, — живо вставай. Который час?
Вопрос повис в тишине. Сердце инженера Мухина испуганно замерло: он услышал, как жена в темноте нащупывает телефон; краем глаза он увидел яркий, синий свет. Он почувствовал, как она, щурясь, силится разглядеть время, и наконец, сжавшись как можно сильнее и зажмурив глаза, инженер Мухин услышал:
— Без десяти семь! Мухин! Живо встал и пошел сдавать кровь!
— Не осталось уж... всю выпила...
— Мухин, ты хочешь, чтобы тебя с работы поперли? Сколько ты уже с
медобследованием тянешь? Что за привычка — делать всё в последний момент! Вылезай, свинья! — зудела Надежда Константиновна, пихая его в спину.

Инженер Мухин встал и начал молча одеваться. Он был страшно оскорблен. В темноте шуршала рубашка. Звякнула пряжка ремня. В эту минуту инженер Мухин был потрясен тем, как бездушно его жена наплевала и унизила уют их супружеского ложа. Хлопнула входная дверь.

Через полчаса инженер Мухин вернулся. Не сказав ни слова, он сел на кровать и начал раздеваться.
— Ну что, сдал?
— Сдал, — холодно ответил инженер Мухин.
— Умница ты моя, — проворковала сонная Надежда Константиновна, — иди сюда,
обиженный.
— Не надо тут, — ответил инженер Мухин и лег к ней спиной.

Жена прижалась к инженеру Мухину и стала согревать его стылую с мороза спину. В
то утро им спалось очень хорошо.

На работе инженер Мухин получил нагоняй за то, что не закончил медобследование.
На следующей неделе он втайне от жены ходил в поликлинику узнавать, принимает ли лаборант после семи часов утра и по каким дням.

В конце концов инженер Мухин прошел медобследование. На службе у него теперь полный порядок.