Розы

       Через пустынную чудовищных размеров  площадь, по ее диагонали бежал двухметровый плоскостопый детина, проминая жаркий бетон саженными скачками, его сбившееся дыхание искривляло восприятие строгой геометрии городского форума. Он бежал, обутый в огромные сандалии, вбивая их тяжелыми ступнями в площадь имени человека, в бегах проведшего бОльшую половину своей жизни. За ним гнался, придерживая на бегу фуражку, костлявый мент и уже было догнал, но беглец, с треском проломив стриженые широким массивом розы, городскую гордость, устремился в их гущу. Мент не посмел следовать за ним, во первых розы были с самыми настоящими шипами, а во вторых — это же розы! Нарушитель, поднимая уже оцарапанные локти, попытался пересечь поляну вдоль, но мент проворно забежал вокруг и поджидал его там, тот рванул обратно, мент за ним и все без криков и оскорблений, молча, деловито, слышны лишь слоновьи выдохи загнанной жертвы и скрип новых ментовских штиблет.

       Подвижное лицо нарушителя, тронутое слабоумием, исказилось страданием, толстые губы кривились в странной улыбке, он принюхивался к розам, раздвигал бутоны руками, высоко задирая локти, однако зорко следил за ситуацией и экономил на маневрах, ведь каждый шаг давался вместе с шипами. В его стратегии битого вора остались только азарт игрока, удача и послушные ноги. Молчаливое топтание партнеров среди цветов уподоблялось танцу, когда приглашает дама, а ведет кавалер. Отдышавшись, беглец быстро и вдруг выломал свежую тропу в противную сторону и бросился дальше, расшатывая бетонные плиты. Зазевавшийся было мент подхватил упавшую фуражку и поскакал вокруг цветника следом. Оба-два быстро скрылись за следующим розарием и вновь послышался грубый треск, смягчаемый грохотом пробегающего по проспекту Навои трамвая.

       Ташкент, год 1984