Кошмары. POV Фенрис

Пань Гу окутан тёмно-синим полотном ночного неба, на котором, словно бы рассыпанный сахар, мерцают звезды. Возле города Единства небо всегда было на удивление чистым и звездным; казалось, что даже в летнюю пору здесь не бывает облаков, которых порой невероятно ждешь из-за изнуряющей жары.

Обычно я не сплю по ночам, предпочитая послоняться в окрестностях осеннего леса – глядишь, найдешь какую-нибудь зверушку-полуночника и начнешь за ней наблюдать, от скуки. Так и время пролетит незаметно, а затем и рассвет наступит. И этой ночью я также не спал, но причина моей бессонницы была совсем иная: рыжая, периодически бьющая меня под ребра локтем. Обычно, но не сегодня. Сосредоточенное лицо Вальхейма меня напрягало. Я, как Бездушный, обычно чувствую моральную сломленность людей, и Стража сейчас мучал кошмар. Думаю, я даже знаю, какой...

«Яркое солнце скрывается за светлыми облаками, и больше не слепит глаза, отчего на детском мальчишеском лице расползается довольная улыбка во все тридцать два зуба. Вальхейм довольно растягивается на траве, закинув руки за голову. В лесу, пред городом Единства, смешались, казалось, два времени года: вот вы выходите через главные ворота, наблюдаете ярко-зеленую траву, но уже через пару десятков шагов вас окружает золотисто-желтый лес. Мальчишка почему-то любил именно этот лес, поглощенный золотыми красками осени. Здесь даже было немного прохладнее, чем в душном и шумном городе древних, который мальчишка не особо любил. И причины на то были хотя бы из ненависти к людным местам. За стенами города, в этом лесу, Хейм мог по-настоящему отдохнуть от суеты, шума и... приемной матери, которая уж слишком его опекает. Туда не ходи, этого не делай, сюда не суйся и вообще сиди на жопе ровно!»

Повернувшись набок и приподнявшись на локте, я наблюдаю за тем, как полукровка ведет себя во сне. Пока что нет никаких признаков для беспокойства: его дыхание ровное, спокойное; чуть дрожат веки, но это нормальный рефлекс для спящего; губы как всегда слегка приоткрыты, отчего можно отчетливо заметить выделяющие клыки с обеих сторон прикуса – порой я удивляюсь, как ему хватает самообладания не впиваться в глотку соперникам, как это делают его собраться-зооморфы. Лишь один раз он шелохнулся, когда запрокидывал руку за голову. Надеюсь, что тебе снится хороший сон, мой мальчик.

«Красноволосый мальчишка недовольно хмурится и строит обиженную мордочку. Он любит Туидхану, потому что из всех взрослых она, пожалуй, единственная, кто так долго и упорно предлагала мальчонке жить у нее дома, чем сидеть в приюте в четырех стенах без лишней возможности куда-либо выйти. Тем более, что положение мальчонки осложнялось его замешательством в выборе "жизненной профессии", так сказать: он абсолютно не знал, куда ему податься – встать на путь Стража или же Мистика. Даже Старейшина Муси Шэн не мог дать однозначного ответа в силу душевных замешательств самого остроухого. Через пару лет ему, несомненно, придется сделать уже осознанный выбор, но пока... Вальхейм закрывает глаза и открывает их спустя секунду - но вокруг уже все другое. Небо окрашено в агрессивный кровавый цвет. Казалось, что весь мир вокруг него окрашен в кровь. Он вскакивает с пожухлой травы и с удивлением замечает, что уже не пятилетний мальчишка-бесененок, а юноша. По крайней мере, совершеннолетний - это уж точно. Крепеж непривычно сильно тяжелит плечи и спину висящим за спиной клинком, а длинные волосы – и когда только успели отрасти? - непривычно и раздражающе лезут в глаза. Такие же алые и дикие, как и все вокруг...»

Неожиданно все тело Вальхейма напрягается, как будто он хищник, готовящийся к прыжку: и без того сильный рельеф мышц стал еще более четким, это можно было спокойно разглядеть даже при тусклом свете луны. Губы Стража нервно дергаются, и на какой-то момент на лице отражается оскал. К своему сожалению, я оказался прав: ему снова снится один и тот же кошмар. Пальцы его ладоней то и дело нервно вздрагивают, а одной рукой Хейм даже собрал в кулак простынь, стягивая ткань до неприятного уху шелеста. По виску скатилась вниз, к подбородку, первая капля холодного пота. Я сам, подобно хищнику, напрягаюсь, уже протягивая руку к его плечу, но останавливаюсь. Нет… Еще слишком рано его будить.

«Неуверенно, одолеваемый сомнениями и страхом, Вальхейм шагает... Куда? Здесь, казалось бы, ничего нет. Словно он находится в каком-то вакууме. Кроваво-красном вакууме, который давит на сознание своим агрессивным цветом. В голове появляется неприятный жужжащий гул, на который Хейм поначалу не обращает внимания. Но постепенно, чем больше он делал шагов, тем сильнее нарастало это жужжание. Вот молодой мечник уже морщится от нестерпимой головной боли, теряя сначала ориентацию в пространстве, а затем и контроль над телом, проваливаясь в бессознание...

И неожиданно открывая глаза, устремляя взор в чистое голубое небо, не затянутое ни тенистыми деревьями, ни облаками. Красноволосый резко вскакивает на ноги и осматривается: кажется, он снова в землях древних. И если ему не изменяет память, это место недалеко от Спящих руин, где Мистики учатся призывать одно из своих растений. Вальхейм сейчас даже не стал бы пытаться вспомнить уроки Туидханы о том, что ее трава имеет место быть, потому что его не покидало предчувствие. И не просто плохое - хреновое.»

Страж тем временем еще сильнее вцепился пальцами в простыни, сминая их. Казалось, еще чуть-чуть, и он просто разорвет ткань. Холодный пот начал выступать на шее и лбу, а дыхание, до этого ровное и мерное, начало потихоньку сбиваться. Знаете, что самое отвратительное во всей этой ситуации? Его нельзя будить. Один раз я это сделал – и очень сильно пожалел. Не досмотрев этот кошмар до конца, он весь день мучился галлюцинациями, и это куда пострашнее истерики от приснившегося сна. В вас никогда не летали ножи? Нет? Тогда вы счастливчик…

«Как бы прекрасно ни было это место, - а земли древних поистине могут соревноваться своей красотой с Аркадией - Хейм прекрасно понимал, что он тут неспроста. Спустя какое-то время он заметил, что сейчас стоит именно такой, какой он есть: с Солнечным духом за спиной, весь в черном и до безумия напряженный и сосредоточенный, только взгляд у него напуганный. Растерянный. Непонимающий. Отругав себя за излишнюю рохлость, Страж наконец заставляет себя направиться к Спящим руинам, как бы сильно ему не хотелось туда идти.

Щебетание птичек наводит на настороженные мысли. Почему? Потому что его здесь нет. Вальхейм оглядывается по сторонам, идя по тропе к руинам, но нет ни одной птички. Словно бы крылатые создания нарочно замолчали, заставляя Стража еще сильнее напрягаться и озираться по сторонам с особенной настороженностью - мало ли...

И предчувствие его не подвело. Точнее, не подвела память, ведь Хейм уже был здесь три года назад. Три чертовых года назад. То, что здесь произошло, перевернуло всю его жизнь с ног до головы, заставляя измениться полностью. До неузнаваемости. Ни один из наставников, которые его обучали в прошлом, так и не удосужились теплого мальчишеского взгляда, которым Хейм одаривал всех в прошлом.

Шаг. Второй. Третий. Вот молодой Страж уже срывается на стремительный бег, завидев в темной листве деревьев перепончатые крылья Бездушного. Он должен успеть. Он обязан. Дыхание начинает сбиваться от стремительного бега, тварь уже вырвалась вперед и... замерла. Но затем с истошным диким воем, заставляющим оцепенеть, с новыми силами ломанулась вперед. Так быстро и стремительно, что Вальхейм растерялся. На несколько секунд, но черт возьми, насколько же они были важными сейчас!.. Зверея от накипающей ярости и злости на свое промедление, Страж срывается вперед, петляя между препятствиями, запинаясь, срываясь на маты, хрипы, но не сбавляя темпа. Вот он уже вырывается к заброшенным руинам, диким скачком рвется вперед, подскальзывается... и с ужасом понимает, что падает в кровь. Широко распахнув глаза, Вальхейм медленно поднимается на ноги, дрожа от ужаса: его руки в крови. Но не Бездушных. Он с ужасом понимает, что знает, чья эта кровь. Он боится поднять глаза, чтобы увидеть тварь, безжалостно терзающую тело уже мертвой женщины. Последние крохи самообладания рассыпаются в пыль. С губ слетает истошный крик...»
- Хана! - Вальхейм вдруг неожиданно открывает глаза, срываясь на истошный крик, и резко садится на постели. Ладонями он уже на автомате закрывает лицо, дыша рвано, шумно, со свистом и хрипом. Его всего прошиб мертвецки холодный пот, по спине до сих пор пробегает, одна за другой, судорожная волна животного нечеловеческого ужаса.

Казалось бы, что я должен привыкнуть к этому крику – я ведь слышу его далеко не в первый раз. Но нет. Не могу. Моя реакция уже давно знакома Стражу: я перехватываю его как можно скорее, пока он опять, одолеваемый нечеловеческим ужасом, не попытался сигануть из окна. На самом деле, Хейм никогда не думал о самоубийстве, но в беспамятстве и страже случается всякое. Один раз он уже чуть не вывалился… Стараюсь прижать его к себе как можно ближе и плотнее, чтобы мое размерное сердцебиение его успокоило. Стараюсь создать ему иллюзию полной защиты, раскрывая крылья и окутывая ими, как коконом; казалось бы, что моя Бездушная суть так же переживает за красноволосого, потому что перья, несмотря на свою матовую черноту, начинают отливать небесной синевой, каждое по-своему, но как-то завораживающе и успокаивающе.

Но в глаза Вальхейму сейчас смотреть страшно. Он не понимает, что происходит. Он еще не понимает, что его чудовищный сон закончился. Что все, что его сейчас окружает – реальность. Он цепляется за мои руки, но не осознает, что они настоящие. В его глазах сейчас плещется ужас от пережитых эмоций; он, как кукла, таращится в одну точку, хотя кажется, что он даже ничего не видит перед собой.

– Тише, Хейм, тише. Это я. Я настоящий. Реальный. Я рядом. Я тебя защищу, - я не думаю, что это было то, что он хотел услышать; но это было то, что я сейчас хотел сказать. Я, признаться, совершенно не понимал, как себя сейчас вести и что говорить: мне самому никогда кошмары не снились. Да и никому из друзей – тоже.

А Вальхейм… Он сейчас был каким-то не таким. Не диким и буйным котом, который непременно укусит за руку, а скорее напуганным котенком, только что вытащенным из воды. Казалось, что Страж начал постепенно понимать, что уже не спит, потому что его крепкая хватка постепенно ослабла, а сам он задрожал. Тихо, мелко, осознавая, что снова, в который раз, пережил чудовищный кошмар своей жизни. Я не хочу сказать, что психически Вальхейм слаб. Нет, нисколько. Но именно сейчас он чертовски уязвим и подавлен. И это пугает…

Каждая такая ночь заканчивается одинаково: я сильнее сжимаю крыльями Стража. Пока он не успокоится. Тогда, после такой тихой, но эмоционально тяжелой истерики, он засыпает, прямо в таком положении. И мне остается лишь остаток ночи сидеть с ним на руках, пока он не проснется от ласкового тычка Бубаса в спину, или же от слишком ярких лучей утреннего солнца.

А я каждую ночь молюсь Владыкам, чтобы эти кошмары закончились.