А угодно ли Богу?

 Солнце перевалило за чёрту горизонта и, словно нехотя, отблескивая последними лучами о землю, уходило за него.
Вера не рискнула съехать на велосипеде с небольшого. но крутого косогора и вела его в руках.
"Мало ли чего может случиться, руль подвернётся, наехав на камень. или ещё чего. А падать нам ну никак нельзя. Да, моя хорошая," -  остановившись, она приложила руку к животу и, услышав ответные толчки, улыбнулась своим мыслям.
А чуть раньше рождение ребёнка не входило в её планы.
Муж не настаивал, но по его глазам она видела огромное желание заиметь ребёночка. Её же сердце, оторопевшее от быстрых действий и изменений в её жизни, ответной реакции не давало.
Оно то взволнованно гоняло кровь по венам, подбивая её на опрометчивые проступки, то, увидев глаза приёмной дочери, шипя, как горячий уголёк, попавший в снег, на время притихало.

 А чего она ждала. она и сама не знала. Любовь, не завязавшись накрепко в узелок, распалась, как слабо завязанный бантик.
Долгое время она боялась ночей, боялась снов, от которых просыпалась с искусанными до боли губами.
Перебирая по пунктам. произошедшее, в корне изменившее всю её жизнь она не видела другого выхода.
" Значит, так Богу угодно," -  повторяла она услышанные где-то слова.
Муж, видя мечущий взгляд её больших глаз, терпеливо ждал, не требуя ответной любви. Он понимал, что всё приходит со временем и что многое зависит от его поведения и понимания того, что творится в душе у жены.
Вера видела тщательно припрятанные страдания мужа и относилась к нему с глубоким уважением. Боль то притихала в её груди, чуть забываясь, то накатывала новой сильной волной.

 Однажды  очередной бессонной ночью, прислушиваясь к своему телу, она услышала движение новой жизни.
Не веря в неожиданное, Вера замерев лежала до самого утра, чувствуя, как наполняется счастьем каждая клеточка её тела.
" Значит так Богу угодно."- пронеслось в её подсознании. и сон, мягко обволакивая её, увлёк в ночь.
Осторожно сойдя с косогора, Вера поставила велосипед к дереву и, обойдя его, прислонилась спиной с другой стороны.
Придерживая своё дыхание. уловив дыхание дерева, задышала, попав ему в такт.
Небо на глазах наливалось темнотой, воздух свежел, играя прохладой.
"Постоять бы так подольше. да навести порядок в душе." - подумалось ей. " Что-то недоуменно покрутив в руках, выкинуть, не сожалея. что-то, старательно сдув с него пыль, положить обратно. Было бы и вправду такое возможно. насколько бы легче было душе.".

 Тряхнув упрямо головой, Вера оторвалась от дерева и, выведя велосипед на тропинку, аккуратно села и поехала к видневшемуся ещё селу.
Ей не хотелось ожиданием расстраивать мужа. да и вдруг захотелось обнять, прижимаясь, податливое тёплое тельце дочери, втянуть в себя ни с чем не сравнимый детский запах, услышать её шепелявый лепет. и раствориться в счастье, как ложечка сахара в кипятке.
Ночью вдруг заболела спина. отдавая тягучей болью в низ живота.
До родов оставался почти месяц, и Вера не придала этой боли никакого значения. "ну поболит и пройдёт. потерплю. " - успокаивала она сама себя. А терпеть боль приучена была с детства.
Боясь подмочить репутацию братьев. никогда не хныкала из-за разбитых коленок. Став старше, умела терпеть любую другую боль.

Тряхнув упрямо головой, Вера оторвалась от дерева и вывела велосипед на тропинку, аккуратно села и поехала к видневшемуся селу. 
Ей не хотелось ожиданием расстраивать мужа, да и вдруг захотелось обнять, прижимаясь, податливое, тёплое тельце дочери, втянуть в себя ни с чем не сравнимый детский запах, услышать её шепелявый лепет... и раствориться в счастье, как ложечка сахара в кипятке. 

...Ночью вдруг заболела спина, отдавая тягучей болью внизу живота. 
До родов оставался почти месяц, и Вера не придала этой боли никакого значения. «Ну по болит и пройдёт... потерплю…» — успокаивала она сама себя. А терпеть приучена была с детства. 
Боясь подпортить репутацию братьев, никогда не хныкала из-за разбитых коленок, став старше, умела терпеть любую другую боль. 

Но боль не проходила, а разливалась горящей волной. Не желая разбудить уставшего за день мужа, тихонько откинув плед, Вера выпростала ноги, тихонько встала и прошла на кухню. 

Облокотившись о широкий подоконник (даже легче стало), обратила внимание на качающийся фонарь, который, качнувшись, высвечивал калитку, ведущую во двор. Качнувшись в другую сторону, вырисовывал на тёмном небосводе цветущую во всю абрикосу. 
Погода поменяла свой норов, по утрам немного подмораживало. 
«Да это всегда так бывает… когда абрикосы цветут…» — мелькнула через боль у неё мысль, и оттолкнувшись руками от подоконника, пошла назад в спальню. 

Время шло, но боль не унималась, пришлось поцелуем в плечо будить мужа. 
После третьего он повернулся к ней и спросонья улыбаясь приобнял её. 
Но увидев тревожный взгляд, вскочил со словами — «Верочка, что не так… что… говори… не молчи…» 
«Тихо… тихо… я сама не пойму… рожать то вроде ещё рано… может, ошибка врачей…» 
Всё указывало на начало родов, и она увидев, как муж лихорадочно набирает номер скорой, не воспротивилась.

 Осмотр в роддоме подтвердил ее предположение: начало родов. Дежурный врач, узнав, что роды вторые, сказала, облегченно вздохнув: "Ну девочка, покричишь со свое и родишь. Ребеночка-то откормила, килограмма под четыре будет, хотя по тебе не скажешь. Лежи, мы чайку попьем. ".
Поглаживая руками взбунтовавшийся живот, Вера была с малышкой в мыслях уже дома. Ощущение будущего материнства принесло Вере такую большую радость, что ей показалось, даже схватки стали слабее. "Ну вот, Настенька. Я же говорю, поторопилась ты. Не время ведь еще. ",- называя дочь по имени, успокаивалась Вера сама.
Сколько времени Вера пролежала, уже не помнит. Даже задремала, улыбаясь чему-то своему во сне. И что снилось, она уже не помнит, но очнулась вся в мокром, в крови. Наделав криком переполоху медперсоналу, она шепотом умоляла Бога не оставлять ее, помочь ей, иначе вся жизнь теряла смысл.

 Она даже думать об этом не хотела. Теряя сознание, проваливаясь в горное ущелье с парящим на дне белым пухом, услышала краем уходившего сознания: " Да делайте что-нибудь для оживления ребёнка."
Прошло несколько дней. Память ничего не сохранила, кроме улыбающегося красивого личика малышки.
Вера за эти дни осунулась. В её глаза было больно смотреть.
 "Господи. я же тебя просила. Что за кара лежит на мне. И чья. за что ты так со мной" - спрашивала она. в церкви, поднимая глаза на иконы.
Батюшка, узнав причину её немых слёз, промолвил: "Не плачь, дочь моя. Знать так Богу угодно. Примите всё как есть."
Наскоро вытерев слёзы, перекрестившись, Вера молча вышла.
Весна была в разгаре. Всё божественно расцветало, наливалось новой силой, шло в рост.

Вера знала, что настроиться на новую жизнь ей будет ох как трудно. Так же знала, что и сглупить она себе не позволит.
У неё есть ещё Маришка. Такое милое создание, перевернувшее её жизнь с ног на голову.
- Мамочка, мамуля. я тебя сильно ждала. Не плачь. Бабушка сказала, что так Богу угодно. Присев, потом став на колени, она обняла и крепко прижала к себе тельце приёмной дочери.
Почувствовав на своём плече крепкую руку мужа, она встала, попустив малышку. Посмотрев в его глаза, так же наполненные болью, обняла его и просто сказала: -Я люблю тебя. Ты слышишь меня.