Разрушитель судеб

***
Он плавно закрыл глаза... Разноголосье ночного мира природы вмиг заполнило все клетки мозга. Всё, больше никаких мыслей. Только гулкое и монотонное биение сердца. Только трескотня сверчков неподалеку. Только писк комаров над головой. Только завораживающий шум листвы, так похожий на шипение морского прибоя... Чувство покоя... Единения с природой... Единения с самим собой... Единения со своей судьбой...
...Но нет! Нет единения! Ни с собой, ни уж тем более со своей судьбой! А потому нет единения и с природой! Не слиться ему с комариным писком, не затеряться в траве со сверчками, не утонуть в море девственного леса! Тогда к чему тешить себя напрасными иллюзиями?!
Он распахнул глаза. Туман белым прохладным облаком стелился по полю. Не стать туманом, не раствориться облаком, не скрыться от реальности... Он медленно поднялся с колен. Медитация, которой он занимался ежедневно на протяжении почти двух месяцев, все ещё не давала ему нужного результата. Почему то не стирались воспоминания, не заживали душевные раны, не приходило долгожданное примирение...
 Он тяжело вздохнул, и пошел вдоль по тропинке к своему дому. Деревня словно вымерла. Отчасти так оно и было. Из двадцати домов жилыми остались лишь пять. И то большинство жильцов были приезжими. Степаныч с женой переехали коротать старость из Твери, Саня с Матвеем жили в Питере и, так же как и он, приезжали сюда с семьями лишь на время отпусков. В деревне оставались только двое коренных жителей. Дед Серафим, был уже довольно слаб, но никогда не падал духом. Он всегда отпускал острые шуточки, когда мы, «городские», совершали разные промахи по своей неопытности или неумению. Однако готов был всегда помочь советом или даже делом, если имел такую возможность. Его дочка с семьей давно жила в Москве и приезжала крайне редко, зато созванивалась с ним почти каждый месяц. Вторым местным жителем была бабка Антонина, жившая на самой околице. У неё тоже была дочка. Но та до сих пор не вышла замуж, и сосредоточилась на карьере. В свои «лет 40 с хвостиком» она работала замом генерального директора в крупной новгородской строительной фирме. Приезжала она ещё реже, чем дочка деда Серафима. Но поддерживала мать материально, и поэтому бабка Антонина могла себе позволить содержать двух коров, козу и кур. Помогала ей в этом за скромную по современным меркам плату молодая доярка Зойка из соседнего села, приезжавшая на своей старой телеге, запряженной пегой кобылкой Нюркой. Зойка была веселой девкой, и её неиссякаемый оптимизм всегда передавался другим, а её сплетни были интересней и смешней любого сатирического рассказа...
Сейчас, в два часа ночи все жители деревни крепко спали. Он прошёл мимо дома бабки Антонины. В старом, но все ещё крепком доме ощущалась мудрость и величие былых времен. Серый силуэт постройки издалека имел вид стойкого стражника, охранявшего своих собратьев, более ветхих домишек, от опасностей «внешнего мира». Он уже стоял здесь очень много лет назад, и даже бабка Антонина не помнит когда и кем он был построен, и когда её семья стала жить здесь. По сути, это был самый большой дом не только в их деревне, но и даже во всей округе. Лишь в селе имелся похожий, да и тот вроде бы немного уступал в размерах...

***
Он долго смотрел на этот достойный памятник русской народной архитектуры, пока вдруг резко не нахлынули грустные мысли. На этот раз они были связаны не только с его судьбой, но и с судьбами всех людей на планете. Он думал о том, как же все-таки скоротечно время, как мимолетна человеческая жизнь, как переменчив мир... О том, как же, наверное, глупа созданная людьми система, состоящая из правил, законов поведения, норм и принципов морали, неизменных традиций и обычаев общества... Глупа их обывательская суета, глупа борьба за власть, за деньги, за прочую чушь, которая не имеет никакого значения для истинного смысла жизни... А так же он думал о том, что люди, включая и его, так никогда и не познают этот смысл... Да и вообще в этом мире уже, скорее всего, ничего нельзя изменить... От таких мыслей ему вдруг захотелось яростно закричать в звездное небо, броситься сломя голову в туманное поле, упасть на сырую траву, уткнуться лицом в землю в надежде, что та расскажет ему тайны мироздания...

***
«Ну, все... опять накрыло...» – подумал он про себя. С учащенным биением сердца и тяжелыми мыслями он добрёл до своего дома. Его дом не был так величественен как дом бабки Антонины, но сейчас его это даже обрадовало, нужно было отвлечься от гнетущих мыслей. Он разулся, прошёл сначала на кухню, потом в светлицу. В комнате приятно пахло от нагретой глины, которой была обмазана лежанка. Он подкинул ещё дров в почти потухшие угли, раздул огонь, затем подошел к столу, включил светильник, сел на стул и наклонился над лежащим листком бумаги. На нем чернели строчки стихотворения, над которым он трудился почти весь вечер. Он перечитал его, ухмыльнулся, и отложил в сторону. Затем взял чистый листок бумаги и принялся записывать свои только что пережитые мысли и ощущения. Часа через полтора у него сложился довольно неплохой, на его взгляд, философский набросок для сборника собственных откровений. Перечитав творение своего разума, он удовлетворенно улыбнулся и откинулся на спинку стула. До рассвета оставалось теперь не так уж и много времени, и только теперь его понемногу начало клонить в сон. Проклятая бессонница не давала покоя вот уже почти целую неделю. Она возникала у него периодически и длилась обычно от недели до месяца. Он не знал, с чем именно она была связана. Может с резкой сменой погоды, например, ещё неделю назад шли проливные дожди, а сейчас стояли сухие и жаркие дни, и довольно прохладные ночи. Но больше всего, связана бессонница была со стрессом, вызванным сильными эмоциональными перепадами. Не стоило бы всё так близко принимать к сердцу...
Но справиться со своими эмоциями он был просто не в силах. Слишком велика была тяжесть груза прошедших лет. Да и в деревню он приехал специально для того, чтобы разобраться, прежде всего, со своими мыслями и с самим собой. Хотя пока это не особо получалось...

***
Он вспомнил тот день, когда познакомился с ней... Все произошло банальней некуда. Как-то на лето он решил съездить с друзьями в отпуск в Анапу. Они купили билеты в поезд в один плацкартный вагон, двое его друзей с женами расположились вместе в одном купе, а ему досталось одно из боковых сидений напротив. Он, конечно, даже не надеялся на удачу в знакомстве со своим спутником. Однако когда этим спутником оказалась белокурая девушка лет двадцати пяти и довольно привлекательной внешностью, он был искренне рад данному стечению обстоятельств. Буквально через два часа они все вшестером активно общались, весело шутили и играли в карты. За время поездки она неплохо вписалась в их коллектив.
Она рассказала, что едет на отдых «дикарем», накопив некоторую сумму денег, чтобы развлечься и отрешится на некоторое время от насущных проблем. На вопрос, почему та едет одна, она рассказала о недавней ссоре со своим парнем и о решении расстаться с ним. И поэтому она в поисках более непринужденных отношений едет без спутников. Её слова заинтриговали его ещё тогда, в поезде. Он поразился смелости или возможной глупости этой девушки, но так или иначе своей непринужденностью она завладела его вниманием и симпатией. В конце поездки она дала им свой номер телефона, а он оставил ей свой, и они договорились как-нибудь созвониться...
В тот же вечер он позвонил ей... Оказалось, что она снимала комнату в доме недалеко от пансионата, где жили они. Они договорились встретиться все вместе и поделиться полученными за день впечатлениями. Когда они встретили её в условленном месте, она была одета в легкое летнее платье нежного лимонного цвета, подчеркивающее все достоинства фигуры, которых у неё было предостаточно. В этом платье она очаровала его еще сильней. Тогда они все весело провели вечер в уютном кафе «Лоза» на берегу моря. Ему было проще оказывать ей знаки внимания, поскольку друзья уже не составляли ему никакой конкуренции. После этого он пригласил её зайти к ним в пансионат, где они могли бы продолжить беседу в более уютной обстановке, тем более на улице начинало холодать. Она, немного подумав, согласилась. По пути они много общались, она рассказывала ему моменты своей жизни, а он своей. Она нравилась ему все больше и больше. По блеску и какому-то едва уловимому смущению в её глазах, он понял, что тоже заинтересовал её...

***
...Он почувствовал легкий трепет в груди, когда вспоминал эти моменты. Как бы он хотел сейчас вернуться туда, в прошлое... Вернуться и навсегда остаться... Перемотать пленку жизни назад и нажать на паузу... Поставить все эти волшебные мгновенья на повтор... Жаль, что их волшебство ощущаешь лишь тогда, когда они безвозвратно утрачены, тогда, когда они продолжают существовать только в тайниках памяти... «Там хорошо, где нас нет» – сказал кто-то из классиков... В прошлом нас нет... И уже никогда больше не будет... Там хорошо...

***
Там... В той ночи... Ночи страсти, нежности, эйфории и восторга, её он не забудет никогда. Просто не сможет... Июльский сладковатый пьянящий и чуть просоленный воздух субтропической флоры через открытое настежь окно заполнял собой все уголки номера. В сочетании с запахом её духов он превращался в опасное психотропное оружие, парализовавшее его сознание, ввергнувшее его в пучину блаженства и туманной легкости. В то же время запах её тела, её истинный аромат пробуждал в его душе такой заряд страсти и желания, что, казалось, если бы он вырвался наружу целиком, то Анапа да и весь этот бескрайний мир моментально обратились бы в пепел. Он не знал, что такое любовь, не смог бы назвать ни одного испытанного им в жизни чувства любовью в полной мере этого слова, но в ту ночь чувства, будоражившие его тело и его мысли, были в сотни раз сильнее обычной страсти и в десятки раз сильнее всех остальных чувств, испытанных им когда-либо до и когда-либо после... Он был счастлив... Её глаза и ее тело говорили о том же. И как позже выяснилось, он верно это определил...

***
...Он встал из-за стола. «Любовь... – застучало у него в голове. – Что за изверг придумал это слово?! Почему любовь – это не страсть, не нежность, не забота, не сочувствие, и даже не совокупность всех этих понятий?! Это что-то другое, «особенное»! То, что каждый испытывает по-разному! То, что не объяснить словами! И при этом она всегда на всю жизнь одна-единственная, вечная! Да пошли все со своей любовью! Как найти то, чего даже примерно нельзя описать?! Как понять чувствуешь ли ты любовь, или это просто половые гормоны не дают тебе заснуть? Может суть любви в «самопожертвовании»? Да я за любого жизнь свою отдам! За Степаныча, за Зойку, за друга Леху, просто за прохожего, за бомжа, в конце концов! Это вопрос убеждений и морали, а не любовь никакая!.. Когда ищешь то, чего не можешь узнать, то так просто пройти мимо этого... пропустить... не заметить... Зачем же тогда всех призывают искать любовь?! Зачем так много о ней говорят? Зачем так много людей её ищут? Не найдут ведь!.. Вот и я... Зачем искал?..»
Слеза прокатилась по его левой щеке. Он подошёл и распахнул окно. Восток синим чернильным пятном растекался по небосводу. В предрассветной тишине легкий зябкий ветерок нежно колыхал кроны деревьев в лесу, и редкая рябь пробегала по полю. Все напоминало о море... И шум листвы, и волнение на поле, и туман... Он закрыл глаза... Море... Это теперь вечная ассоциация с ней... Лучше бы он провел тот отпуск здесь, в деревне... И никогда бы не знал её... Так было бы лучше для него и для неё... Для неё в первую очередь...

***
Они были вместе около года. Сначала встречались почти каждый день, ходили в кино, в театры, на дискотеки и разные мероприятия. Затем, когда он почувствовал, что их отношения начали переходить на более высокий уровень, он предложил ей переехать на проспект Мира в его квартиру. Она лишь изредка уезжала к себе в Марьино навестить родителей. Он помнит, как, приходя с работы каждый вечер, она готовила ему новые блюда, они смотрели фильмы, строили планы на будущее, вспоминали яркие моменты прошлого... Он был без ума от неё, он летел с работы домой на «крыльях любви», он был уверен, что вот оно – его счастье! Он был готов поклясться, что нашёл её, любовь эту треклятую! После стольких лет поиска и стольких неудачных попыток! Он был счастлив! Была ли счастлива она? Любила ли она его? До недавнего времени он не был в этом уверен...

***
Счастье... Если с понятием любви у него возникали трудности, то с понятием счастья – никогда. Счастье может быть и без любви. Без поиска. Счастье можно найти всегда, где и когда угодно. В семье, в друзьях, в работе, в творчестве, в хобби, в деревенской жизни, например. Счастье – это субъективное отношение человека к жизни, его стремления, его ожидания, его мечты, его позитивные воспоминания, все это зависит только от него. Счастье – это удовлетворение от своей деятельности, это покой, это душевное равновесие. Всего этого можно достичь и без любви, но только если не находиться в поиске. Поиск любви означает, что целью счастья выбрана любовь, а значит, в чем-либо другом обрести его уже вряд ли удастся. Вот и он не смог бы обрести душевный покой пока не нашёл бы эту химеру – любовь...
Но ведь было же счастье! Была же любовь! Что же тогда произошло, он до конца не понимал... Просто в один отнюдь не прекрасный день он обнаружил, что что-то идет не так, не было уже тех чувств, что переполняли его совсем недавно, не было эйфории, не было «крыльев». Ему все надоело. Просто надоело. Просто приелось. Ни с того ни с сего! Он вдруг ясно увидел их вероятное будущее: семейную жизнь, ежедневную рутину, дети, семейные праздники, гости по выходным, поездки на дачу, совместную старость... И нарисованные в воображении картины почему-то не вызывали в душе восторга. Может из-за того, что он был не готов к этому. Может из-за гнетущего чувства обреченности, предопределенности, шаблонности, из-за того, что ему придется стать частью той системы традиций, обычаев и правил, в которую он так не хотел попасть. Возможно, все было бы и по-другому, ведь будущее невозможно предугадать, да и частью данной системы он был, в принципе, уже давно, хотя и не признавал этого. Но тем не менее эта мысль прочно засела у него в голове, и все с того момента пошло по наклонной...

***
Он долго не решался заговорить с ней об этом, ведь она как прежде выглядела счастливой, и её глаза блестели, как и раньше. Вероятно, она тоже думала о будущем, но вырисовывалось оно ей, по-видимому, более радужным, нежели ему...
Он не хотел вспоминать те адские муки в его душе, когда он собирался с духом, чтобы заговорить с ней о своих чувствах. Конечно, она и так стала замечать резкие перемены в его поведении, но он всегда уходил от вопросов, так как не был готов к разговору... Так он терзался около месяца, пока в один из пасмурных осенних вечеров все же не решился заговорить с ней об этом...
Она долго не понимала к чему он ведет, но сразу же заподозрила что-то неладное. Это было заметно по напряженности и тревоге в её взгляде. Он смотрел на неё и вдруг удивленно отметил, что до сих пор прекрасней лица он не встречал, что нежность к этой женщине переполняет его до краев. И было ещё одно чувство, которое он не мог описать. Чувство, которое он назвал бы любовью, если бы точно не был уверен, что это не она. Он знал, что любовь – это когда ты не можешь жить без любимого человека. А он чувствовал, что наверняка бы смог. И он рассказал ей все напрямую. Рассказал, что не испытывает к ней того чувства, которое так долго ищет... Она поняла смысл его слов не сразу. А потом, когда догадалась, её лицо перекосила такая гримаса, что его сердце сжалось до размеров подшипника. Ком в горле сдавил так, что дышать он не мог. Он задыхался, но не мог вздохнуть. Её вид убивал его с каждой секундой все мучительней. Когда она все же разразилась плачем, он жадно вдохнул, и в глазах потемнело. Проклятый ком в горле лишь немного уменьшился, давая возможность только дышать. Он понимал, что успокаивать её было бесполезно.  Да и как он смог бы её успокоить, когда сам находился не в лучшем состоянии...
На следующий день она забрала все свои вещи и вернулась к родителям. Он хотел было заговорить с ней, но, во-первых, она не позволила, а, во-вторых, он даже не знал, что ей сказать... Всю следующую неделю он пил. Он пытался разобраться со своими чувствами, но у него ничего не получалось. Он писал стихи, долго дискутировал сам с собой, пытался отвлечься, ездил в клубы с друзьями, но ничего не помогало, боль лишь притуплялась на время, чтобы потом с новой силой ударить в сердце! Он сходил с ума...

***
Он вспоминал все свои предыдущие неудачи... Сколько разбитых сердец было? С точностью он не мог сказать... Он не знал, разбивал ли он сердца, или расставание проходило менее болезненно. Но боль некоторых из них, отчетливо выраженная во взглядах и выражениях лиц при расставании, до сих пор преследовала его. Конечно, тогда у него были совсем другие отношения, другие чувства, другие причины расставаний... Хотя нет... Причина была по сути та же: он не находил любовь. Просто формулировки менялись... «Вечный странник любви» ¬– так называлось одно из его стихотворений. Конечно же, оно было автобиографичным. Так он поэтически называл себя – вечный странник... Не очень позитивный титул... Вечные страдания в поисках этой пресловутой любви!
Было и ещё одно название... Его как бы случайно обронила одна из девушек прошлого, когда в порыве откровения он рассказал ей о своих неудачах и о своем поиске... Она шутливо обозвала его «разрушителем судеб», ещё сама не подозревая, что вскоре сможет проверить это на деле... Он тогда очень изумился этому определению, но потом понял, что оно довольно точно подходит к нему. «Разрушитель судеб» – это оборотная сторона его сущности. Каким его видели те, кого он так жестоко бросал, те, частью чьей судьбы он успел стать. «Странник любви» и «разрушитель судеб», какие поэтичные названия для простого человека, сдвинутого на своих убеждениях! Одно – видимость самого себя, другое – реальность для окружающих. Так кто же он на самом деле?..

***
...Он тяжело вздохнул и присел на подоконник. На улице уже было достаточно светло. Щебет птиц стал доноситься то со стороны пруда, то с огорода, то справа, то слева. На горизонте фиолетовая полоса медленно розовела. Серые лики ночи стали наполняться красками, а очертания домов, деревьев и прочих объектов приобретать резкость. Ещё одна долгая, бессонная ночь подходила к концу...

***
Тогда с момента их расставания прошло уже три месяца. Все это время он тешил себя мыслью, что так было предрешено судьбой. Что его настоящая любовь еще впереди. Он надеялся, что и она давно уже начала новую страницу своей личной жизни. Забыла боль, забыла обиду, забыла о нем, в конце концов... Вот только его боль никак не желала уходить... Он был поражен, ведь раньше на то, чтобы «восстановиться» хватало и месяца. Но в этот раз душевные страдания не только не проходили, но даже наоборот, лишь усиливались со временем. Он не мог понять, в чем тут дело... Он долго размышлял на эту тему, но ответа все никак не находил.
И вот однажды его словно пробило!.. Словно разорвался снаряд в голове!.. Все вдруг показалось предельно ясным, но одновременно с тем таким неожиданно пугающим, что могильный холод парализовал его с ног до головы, и даже сердце остановилось на пару мгновений... Любовь!.. Любовь, черт подери!.. А что, если это – долбаная любовь?! Что если эта жгучая боль, эти адские муки, эта невыносимая тоска – все это и есть любовь?! Он же четко знал, что любовь – это когда ты не можешь жить без любимого человека. Но он думал, что это настолько нереально, что если бы он нашёл свою истинную любовь, он бы сразу её узнал, он моментально бы её постиг, и он бы её ни за что не отпустил! А он отпустил... Он не постиг... Не узнал... Почему?! Почему он ничего не почувствовал тогда, когда она ещё была в его руках?!.. Хотя... Кто-то из Величайших Мудрецов на планете сказал: «Чтобы понять насколько тебе что-то дорого, нужно это потерять»... Вот он и потерял... Вот теперь он и понял, насколько это дорого... Но не поздно ли он это осознал?..
Он решил ей позвонить. Её номер он помнил наизусть, но он не звонил ей ни разу с того дня, как они расстались... Он не знал, что мог бы ей сказать, а она никогда бы не позвонила первой... Он дрожащей рукой держал телефон и никак не мог собраться с духом... Что скажет он ей теперь? Как он сможет все объяснить? Поверит ли она? Простит ли?.. Сердце лишь по какой-то непонятной случайности ещё не вырвалось из груди, но в том, что этого не случиться, он не был уверен. С кругами в глазах и туманом в голове он набрал её номер... Но если бы все было так просто... «Абонент временно не обслуживается» – услышал он в ответ. Это слегка привело его в чувства. Он взял себя в руки и немного успокоился. «Естественно она сменила номер» – решил он тогда. Конечно, был ещё и домашний, но с её родителями, откровенно говоря, разговаривать не хотелось. Однако выбора не было... Он открыл свою записную книжку, набрал номер, и длинные гудки раскаленными иглами стали вонзаться в сердце... Трубку сняла её мать...

***
Этот разговор ему вспоминать не хотелось. Не было сил... Так часто он прокручивал его в голове, что лишний раз бередить и так незаживающую рану не возникало никакого желания. В памяти в миллионный раз всплыли сами собой лишь сдавленные слова её матери... об ужасной трагедии... об автомобильной аварии... слова, перешедшие в горький плач... слова, превращенные в мёрзлый лёд, сковавший его тело, заморозивший душу, убивший разум, полностью аннигилировавший его сознание... Он больше не чувствовал ни боли, ни страха, ни тоски, ни волнения – ничего... Пропал слух, сумрак окутал глаза, стук сердца не слышен был уже целую вечность, дышать не требовалось... его просто не было... он исчез... растворился в пустоте, поглотившей все вокруг...
Когда он очнулся, и чувства постепенно стали возрождаться из небытия, в трубке противно пищали короткие гудки, сама она валялась на полу... Он все никак не мог поверить в реальность произошедшего... Когда же вернувшееся сознание стало непрерывно и безжалостно убеждать его в действительности услышанных слов, он опустился на колени, и дикий вопль отчаянья вырвался из его груди...

***
...Кровавое зарево восхода залило огнем восток. Свинцовые тучи ночи медленно расползались в стороны. Хрипло закричали петухи в доме бабки Антонины, знаменуя приближение рассвета... Начинался ещё один день его мучительной жизни. Он посмотрел на часы, было почти пять утра. От пережитых вновь воспоминаний на него навалилась гнетущая усталость. Он отошел от окна и задернул занавеску. Боль понемногу отступала... Ничего с ней не поделать... Не избавиться никогда... Уже прошло почти полтора года с той поры, как он последний раз заезжал к ней на могилу... Он сказал ей там все, что хотел... все, что не успел ей сказать тогда, по телефону...
...Сзади вдруг послышался скрип кровати, и гулко стукнули ноги об пол. Зойка проснулась и громко зевнула. С блаженной улыбкой она посмотрела на него: «Доброе утро. Ну, как провел ночь на этот раз? Написал что-нибудь?»...
Он сам не знал, зачем сошёлся с ней... Но она ему нравилась, с ней было легче отвлекаться от безутешных мыслей... И она не искала серьёзных отношений...
«Да как обычно... Накалякал вот несколько строк, выносящих мозг», – пошутил он. Она хихикнула и стала одеваться. Ей нужно было переделать кучу разных дел сначала для них, потом для бабки Антонины, потом съездить в село... Он нежно поцеловал её и попросил купить ещё валерьянки, настойки пустырника и пару бутылок водки. Потом разделся и лег в кровать. Усталость давала о себе знать все больше и больше...

***
Любовь... У него была любовь... Он был теперь почти уверен в этом. Но он не узнал её... Не успел узнать... А она узнала!.. Она сумела её отличить!.. Поэтому и был всегда этот блеск в глазах! Поэтому и разбилось вдребезги её сердце, когда они расстались! Поэтому и села она пьяная за руль!.. Потому что любовь – это когда жить не можешь без любимого человека...
А он – «разрушитель судеб»! Он разрушил и её судьбу, и свою. Разрушил одним мигом, дотла, бесповоротно! Проклятый «вечный странник», нашедший свою цель и так глупо потерявший! Потерявший навсегда!..
Эх... Любовь, любовь... Разрушил тебя «разрушитель»... Хотя нет!.. Нет, это совсем не он «разрушитель судеб»!.. Настоящий «разрушитель судеб» – это тот, кто придумал лишь одно загадочное слово! Тот, кто возвел это слово до ранга Бога! Тот, кто придумал химеру, заставив, всех мчаться сломя голову на её поиски! Тот, кто на самом деле ни черта не понимал в Любви!..
...Отчаяние переполнило его до краев. Но сил бороться со сном эта ночь ему больше не оставила. И как только он пришёл к последнему заключению, усталость, наконец, добралась до его мозга, и он плавно закрыл глаза.