Часть 1. Добро во имя зла

Калашникова Ксения Александровна

"ЭЛЕНИ. ДОБРО ВО ИМЯ ЗЛА"

.



*****

Волею судьбы маленькая девочка Эля попадает в иной мир, да не куда–нибудь, а прямо в замок самого главного злодея этого измерения. Здесь ей предстоит пережить множество приключений и обрести новых друзей. Ничего в этой жизни не происходит случайно и она еще не догадывается, что ее судьба еще до ее рождения была связана с судьбой этого мира. Темные и светлые силы Даарланда замерли в ожидании той, которой предстоит либо стать ставленницей Зла, либо посвятить свою жизнь борьбе с ним.

ЭЛЕНИ
ДОБРО ВО ИМЯ ЗЛА


Ну, давайте знакомиться. Я – Элени Кауфман или просто Элли, или Эля– как вам угодно. Сейчас я уже забыла, что при рождении мне было дано совсем другое имя… да и в паспорте я называлась совсем иначе. Но это было давно. С тех произошло много событий… хороших и не очень. В общем слушайте.

– Эй, ты!!!!

Да, это относилось, несомненно, ко мне, в  той среде, где я росла, такое обращение к детям было вполне приемлемым, если не единственно верным. Я, а в то время я была девочкой семи лет отроду, вяло поднялась на ноги и спустилась с крыши. Крыша нашего дома, да впрочем любая крыша была моим излюбленным местом, я могла часами сидеть на прогретом солнцем шифере и  пялиться в облака.. или на луну, как повезет. Жили мы в деревне, название которой вряд ли вам о чем то скажет. Мы – это я и мой дедушка, родителей своих я не знала – они умерли когда мне было то ли год, то ли два (от деда невозможно было добиться толкового ответа). Дед любил выпить, поэтому жили мы бедно. Одежду мне дарили сердобольные соседские тетушки, одним махом избавляясь от хлама, из которого выросли их дети, и творя добро. Бегала я всегда по уши чумазая, оборванная, но, как ни странно, счастливая. Ну и что, что нет конфет и игрушек, зато есть беготня в поле, походы в лес и бесконечные часы, проведенные на крыше. Сейчас же я спускалась с крыши потому как моему дедушке срочно понадобилось  дать мне какое–нибудь поручение.
Спустившись я внимательно на него уставилась, ожидая что–нибудь типа: «Иди сходи за бутылкой». Но я ошиблась. Дверь в комнату отворилась и вошла женщина лет сорока, эдакий «генерал в юбке».На ней были надеты синие джинсы и растянутая футболка. Мне эта женщина показалась смутно знакомой, и от чего– то сразу не понравилась. Я зависла на последней ступеньке старой деревянной лестницы, так и не решаясь ступить на пол, и стала теперь смотреть на нее, справедливо подозревая, что именно в ней и кроется причина столь бесцеремонного сдергивания меня с моего излюбленного места. Она тоже окинула меня оценивающим взглядом опытного рабовладельца.

– Собирайся, – голос у тетки оказался под стать внешности, басовитый и очень начальственный – поедешь со мной. Будешь мне помогать. Хоть какая– то от тебя польза.
– А разве я тут не помогаю? – пытаюсь робко протестовать я, – я полю огород и… и… сажу картошку…

– Собирайся! Нечего деду обузой быть, – рявкнула «генеральша» и вышла на улицу.

Мои нехитрые пожитки были собраны за полчаса, и в тот же вечер мы уже ехали в прокуренном плацкарте в далекий неведомый мне «город». Вагон сильно качало и бесконечное громыхание на стыках рельс не давало мне заснуть. Я сидела подогнув под себя ноги и по–собачьи положив подбородок на стол разглядывала проносящиеся за окном города, поселки  и станции. Оба места нам достались нижние. Меня это и огорчало из–за того, что наверху спать вроде как интереснее, и радовало, так как вставая я не опасалась свалиться кому–нибудь на голову. Нашими соседями оказались пожилой таджик со смешным акцентом и какой то подвыпивший тип. Первый оказался вполне приятным, быстро забрался к себе наверх и захрапел, но зато второй… После дюжины вопросов типа «а чего девчушка такая грустная?», заданных пьяненьким голосом я демонстративно отвернулась к стенке и притворилась спящей. Лежа в темноте с закрытыми глазами я размышляла о том, что еще сегодня утром я и не подозревала, что за один день моя жизнь может так круто перемениться. К лучшему эти перемены или к худшему я еще пока не знала, но что все уже никогда не будет по– прежнему чувствовала ясно.
Город мне понравился, не нравилась только тетя Нина (так звали мою новую опекуншу).  Она все время кричала, ругалась матом, пытаясь доходчиво мне объяснить, что я– никчемная маленькая нахлебница, которой Бог не дал ни ума, ни таланта и от которой одни проблемы. Жила тетя Нина в комнатушке в коммуналке на окраине города, мне же достался отгороженный шкафом угол. Впрочем тогда мне коммуналка казалась раем, вода, туалет и даже телевизор! Правда не было моего любимого поля, леса, подружек и крыши, на которой можно сидеть и мечтать в одиночестве.  Дни мои были похожи один на другой: рано утром я вставала и шла в школу, а со школы бежала на рынок торговать, собственно для этого я и была привезена, а по вечерам украдкой смотрела сериалы вместе с тетей Ниной.
Человек ко всему привыкает, и я привыкла к такой жизни. Научилась бойко торговать и даже поладила с «генеральшей». В один из весенних дней, не помню то ли это был конец апреля, то ли начало мая, помню только, что я тогда была на каникулах, я как всегда сидела на колченогом табурете за прилавком и радовалась теплой погоде, не забывая, впрочем, зазывать покупателей. Но покупателей не было, зато подошли четверо парней, весьма потрепанных и кажется поддатых.

– Че уставилась? – спросил один из них, одетый в потертую чуть ли не до дыр кожаную куртку. – бабки гони!

– За что? – изумилась я.

– А че ты думала тут бесплатно стоять будешь? –   говорил он нагло и самоуверенно, зная, что никто из соседних торгашей помогать мне не станет.

– Но я сегодня ничего не продала… у меня нет денег… хозяйка…, – договорить мне не дали. Тот, что говорил со мной, сделал неопределенный жест рукой. Меня сгребли за шиворот и поволокли за территорию рынка в узкую и темную даже днем подворотню между забором автостоянки и глухой стеной какого– то предприятия. Я не знаю, что они хотели со мной сделать, может побить, может изнасиловать… Я отчаянно вырывалась и кричала, но меня никто не слышал. Спасение пришло неожиданно и не от доброй феи.. не от принца на белом коне, даже не от банального участкового. Иногда у людей получается делать добрые дела, в то время, когда они пытаются делать зло…

В подворотню зашел мужчина лет  сорока на вид. Сразу было видно, что в эту подворотню, равно как и в эту захолустную  часть города он попал случайно. До этого я видела подобных людей только в кино, в любимых тетей Ниной сериалах. На нем был серый костюм, начищенные до блеска туфли,  дополняли образ очки в тонкой золотой оправе и массивный перстень на левой руке. Вид у него был нервно брезгливый– увидев картину избиения бедной маленькой девочки на его лице не отразилось ни жалости, ни желания помочь. Держащие меня руки разжались, я шлепнулась в грязь и тут же по–кошачьи вскочила и понеслась в сторону неведомого господина. Тот поморщился.

– Пошел вон, урод! – это отмер один из нападавшей на меня четверки.

Незнакомец обдал его ледяным презрительным взглядом.

– Ты че, оборзел?! – я намеренно не передаю всех матов, которыми обсыпали его эти, с позволения сказать, парни. – не лезь не в свое дело, а!

– Прочь с дороги, – голос его  оказался под стать внешности–  властный и презрительный, – и чучело свое заберите, – добавил он указывая на меня у его ног.

– Слышьте пацаны, – вдруг осенило того, что был в кожаной куртке, – а ведь у него цацки–то какие!

После чего они окончательно потеряли интерес ко мне и двинулись на незнакомца, доставая на ходу ножи. Мужчина скривился и отступил назад. Я не успела уловить момент, когда он извлек из под одежды маленький пистолет, просто спустя долю секунды один из нападавших упал.
Убитый точным выстрелом в лоб. Оставшиеся трое стушевались. Я, понимая, что сейчас или никогда надо спасать свою шкуру, намертво вцепилась в ногу незнакомца, скуля как раненный щенок.

– А ну отцепись… девчонка, – он делал безуспешные попытки оторвать меня от себя.

Тем временем трое неудачных рэкетиров тоже поняли, что шанс поживиться золотишком уходит и продолжили подходить.

– Отцепись, – почти закричал мой невольный спаситель, – О черт!!!! Поздно!!

Я все еще визжала, когда вдруг неожиданно поняла, что меня окружает уже не тот пейзаж, что мгновение назад. Подворотня обернулась богато обставленной комнатой с мягкими коврами, выдержанной в светлых тонах. Я наконец – то  разжала пальцы. Мужчина отряхнул брюки и сказал с ехидной усмешкой

– Ты знаешь, что ты только что наделала??

Я  помотала головой.

– Ты попала в другой мир,– продолжил он, – теперь ты не увидишь ни маму, ни папу! Хотя… мне кажется это достаточная плата за твою жизнь… а теперь проваливай!!
Я тогда еще мало понимала, что такое другой мир. И вообще не имела представления, что этот «мир» существует. В голове были обрывки из фильмов и сказок, но ничего конкретного. В общем из его слов я уяснила одно: где бы я в данный момент не находилась –  это очень, очень далеко от дома. А еще меня просили убираться. Я была не плаксивым ребенком, но случившееся за этот день здорово выбило меня из колеи. В глазах стало мутно от слез, губы предательски задрожали. Я вдруг ясно поняла, что кем бы ни был этот человек, в данный момент он был для меня всем!
 
– Не выгоняйте меня! – взмолилась я,– пожалуйста! Я буду вам помогать, я буду делать все, что скажете! Я могу мыть полы… и посуду.. я…

Он поднял руку, давая мне знак заткнуться. Я послушно замолчала, лишь изредка продолжая судорожно всхлипывать. Постепенно я успокоилась, сидела на мягком бежевом ковре, поджав под себя ноги и наблюдала, как задумчиво прохаживается по комнате, заложив руки за спину, мой невольный спаситель.

– Ну хорошо, – наконец решил он, – оставайся, будешь убирать мои комнаты, тебе в отличие от этих средневековых болванов не нужно объяснять, что на монитор нельзя лить воду, – он скривился, видимо уже имелся инцидент проведения водных процедур вычислительной технике.

– А кто Вы? – я все–таки решилась озвучить вопрос, засевший в моей голове еще с момента его появления в грязной подворотне.

– Мое имя Валериан. Я правлю этим миром, –  видно было, что слова о собственном могуществе доставляют ему ощутимое удовольствие. – кстати эта страна называется Дааррланд. Ты находишься в моем замке. Ты ведь учила историю?

– Нет, – погрустнела я, – я закончила только второй класс …

– Плохо. Ну ты хоть знаешь что такое средневековье?

– Да! – я воспрянула духом : хоть что– то я знаю, – это то время, когда жили рыцари! В замках! И дрались мечами!
– Так вот, – невозмутимо продолжал Валериан, – ты сейчас попала именно в такое время. И рыцари в замках и мечи.. а кроме этого драконы, упыри, ведьмы, колдуны– я, например, самый могущественный колдун

– Вааауу… – только и смогла произнести я, – я попала в сказку!

– Почти, – холодно ответил Валериан и вышел вон.

Я осталась в одиночестве. В комнате неизвестного типа в неизвестном мире. Как ни странно, мне не было страшно, я прожила на свете не так уж много лет, чтобы привыкнуть к нему и быть опутанной его сетями. Как для ребенка для меня существовало только «здесь и сейчас» , а здесь и сейчас мне было вполне хорошо. Комната, в которой я находилась, оказалась спальней и была довольно просторной, но без окон. У дальней стены стояла широкая кровать, два кресла по бокам и огромный шкаф с зеркальными дверцами.  Комната казалась нежилой – не было ни картин, ни фотографий, ни сувенирчиков, ни каких–то других вещиц, говорящих о хозяине. Хотя с таким–то хозяином… Из комнаты  выходило три двери, в одну из них ушел «правитель мира», другие две располагались напротив шкафа. Я поднялась на ноги, на ковре в  том месте, где я сидела остались ужасающие грязные следы , неудивительно, если учесть, в какой грязи я валялась до того как попасть сюда.
Пообещав себе очистить это безобразие как только найду воду и мыло, я отправилась исследовать жилище моего нового хозяина.  Первым делом я сняла ботинки, чтобы не пачкать ковер, и на цыпочках подошла к той двери, из которой вышел Валериан. За дверью располагался широкий, ярко освещенный коридор с белыми стенами, на другом конце коридора была еще одна дверь. Меня этот коридор заинтересовал мало, поэтому я перешла к следующей двери. За ней оказался кабинет. В кабинете царил приятный полумрак, пахло кожей от шикарного кожаного кресла и книгами, которых тут оказалось невероятное количество. Я провела рукой по гладкой поверхности стола. Мне здесь нравилось. Между книжными полками  обнаружились еще две двери. Эти двери заметно отличались от всех остальных, они были маленькие, очень старые, с вырезанными на поверхности фигурами каких–то жутких тварей. Одна из них оказалась запертой, а вторая со зловещим скрипом отворилась, открывая моим детским очам невиданное доселе зрелище. 
Это была лаборатория Валериана. Громадное, больше школьного спортзала помещение, освещенное голубоватым светом неоновых ламп было уставлено разного рода компьютерной и медицинской аппаратурой, кроме того здесь находились совершенно невероятные приспособления и тысячи склянок и колб, заполненных разными жидкостями и порошками. Мне стало жутко, я аккуратненько закрыла дверь и вернулась в кабинет.  Поразглядывав  какое–то время корешки книг, среди которых, кстати говоря, попадались как очень древние в кожаном переплете, так и современные, пахнущие еще типографской краской, я вышла в спальню и заглянула в последнюю третью дверь. За ней оказалась ванная с голубым кафелем и чистой, сверкающей сантехникой. А в угловом шкафчике обнаружились все «убирательские» принадлежности. Остаток для я провела наводя порядок и чистоту в комнатах, единственное место, куда я так и не сунулась, была лаборатория. Да оно и к лучшему.

– Уж полночь близится, а Германа все нет, – тихо произнесла я, глядя на часы. Откуда я в восьмилетнем возрасте взяла эту цитату – ума не приложу!

Валериан не появился ни в полночь, ни в час ночи…

***

Проснулась я от того, что кто–то тряс меня за плечо. Разлепив с горем пополам веки, я обнаружила, что трясет меня рука, очень солидная такая рука, ухоженная, с массивным перстнем. К руке прилагался чопорный господин в сером костюме. Какое–то время я не могла осмыслить где я нахожусь, но встретившись со скальпельным взглядом безразличных серо–голубых глаз, я вскочила как подстреленная.

– Простите, дядя Валериан…

– Какой я тебе дядя, зови меня господин… или лучше монсеньор, – что ты тут делаешь? Почему ты спишь в моем кабинете?

– Ээээ монсеньор… я ждала Вас, я не знала, где мне спать…

– Ах да, – кажется мысль, что прислуга должна где– то спать его раньше не посещала, – а ты не тупая… в лабораторию не полезла..

Я молчала. Валериан хлопнул в ладоши.  В кабинет вошел высокий мужик, на нем были сапоги до колена, кожаные штаны, и куртка, на бедре висел короткий меч, а за спиной на ремне болтался автомат Калашникова. Такое сочетание даже мне показалось диким. «Охранник» – подумала я.

– Софорда! – приказал Валериан, охранник кивнул и вышел.

– Мне тут нравится – пискнула я, слезая с дивана.

Валериан изучающее посмотрел на меня, потом потряс головой, словно прогоняя неудачные мысли и уселся в кресло. Я почему–то  думала, что сейчас он закинет ноги на стол.. но он не закинул. В дверь осторожно поскреблись.

– Входи, Софорд.

Вошедший человек (или не совсем человек) мне категорически не понравился. Высокий, тощий,  с острыми ушами, залысинами на высоком лбу и бегающими черными глазами.

– Софорд, эта девочка будет тут жить, она моя служанка. Приготовь ей комнату наверху северной башни, и… без самодеятельности Софорд. Я даровал ей жизнь, а слово Валериана закон! – высокопарно сказал он, но подумав добавил, – пока это в моих интересах.
Софорд гаденько захихикал. Переборов неприязнь и страх, я отважно шагнула к нему и взяла за руку. Тот опешил

– Эээээ, девочка…. Как тебя зовут?

Этот  простой вопрос почему–то застал меня врасплох. Впоследствии я много думала о том, почему в тот момент я сказала не свое настоящее имя, на которое привыкла откликаться все восемь лет своей жизни, а имя главной героини какого– то кино… или книжки.

– Элени, – выпалила я, – можно просто Эля.

– Хорошо, идем Эля,– он слегка сжал своими холодными пальцами мою руку.

Выходили мы через белый коридор. А выйдя из него я впервые в своей жизни оказалась в настоящем средневековом замке!!  Каменные стены, винтовые лестницы, сводчатые потолки, доспехи и оружие на стенах, даже тусклый свет чадящих факелов, все это было новым, пахнущем тайнами и неведомо прекрасным.
По коридорам расхаживали разные непонятные существа и странные люди. По началу они косились на меня с заметным плотоядным интересом, но после фразы: «под защитой господина», произнесенной елейным голоском моего проводника, сразу теряли ко мне всякий интерес, как плотоядный, так и обычный. Пока я с разинутым ртом глазела по сторонам Софорд, а он был тут кем– то вроде «заведующего замком», давал мне сжатые пояснения, экскурсоводчески тыкая пальцем на разные помещения:

– Кухни, вход в подземелья (не вздумай соваться), казармы, тренировочный зал,  комната магии, кладовые, оружейная, северная башня, – он стряхнул мою руку и нырнул в полутемную арку, сразу за которой начиналась винтовая лестница.

Поднимались мы долго. Я с ужасом думала о том что мне придется проделывать этот путь каждый день, да и не по одному разу. Распорядитель пинком открыл дверь, в которую упиралась лестница.

– Тут ты, Эля, будешь жить, – пропел он, – не бойся, пока ты под защитой господина я тебя не съем.

Я поняла, что стоит господину сменить милость на гнев этот «добренький» Софорд разорвет меня на части, притом отнюдь не в переносном смысле.
Как только за ним закрылась дверь я издала восторженный вопль! Ничего себе! Вот это комната!!!
Комната была маленькой и круглой, в ней было целых два огромных окна (роскошь, если учесть, что в остальных помещениях замка, по крайней мере у Валериана,  окон не было вообще).Из мебели тут была только кровать,  покрытая шкурами, стул и тумбочка,  ну и еще бадья с теплой водой. А еще была дверь! Не та, которой мы вошли, а другая, и она была (о чудо!) незапертая. За дверью оказалась еще одна лестница, ведущая наверх. Я залезла на стул, сняла факел со стены и стала подниматься. На восемнадцатой по счету ступеньке мне в лицо задул прохладный свежий ветер, а на двадцать пятой – лестница вдруг перестала быть винтовой, а стала вертикальной, уходящей в открытый люк.
Я выбралась наверх. Господи!! Что это было за зрелище!!! Башня, как я и думала, поднимаясь по ступенькам, оказалась самой высокой в замке. Я стояла на плоской крыше, окруженной зубцами, я подошла к краю, зубцы были высотой почти с мой рост. Взявшись руками за зубец я огляделась. Замок выглядел потрясающе!
Это была ожившая сказка, мрачный и величественный на вершине холма. По одну сторону от него была горная гряда, а по другую – залитая солнцем долина, с петляющей меж лугов рекой и черной полоской леса на горизонте. У меня захватило дух от всего этого великолепия. Мне хотелось петь, кричать и плакать от счастья!!! А еще лучше побежать вниз и расцеловать этого сурового Валериана,  за то, что он подарил мне эту сказку, хотя потом я решила, что ему это не понравится и отложила поцелуи до лучших времен.

***

Следующие дни и даже недели выдались ничем не примечательными. Я училась ориентироваться в запутанных коридорах замка, стала постепенно привыкать к существам, населяющим его, вечерами сидела на крыше или читала взятые у монсеньора (с таким скрипом мне даже тетя Нина деньги не давала) книги. Убирать у монсеньора я старалась так, словно собиралась обеспечить полную стерильность. Он этого не замечал… мне иногда казалось, что он вообще меня не замечает. Изредка взглянет, качнет головой и уходит. Из книг и разговоров я поняла, что Дааррланд самая крупная и сильная страна, правит ею (вернее людьми этой страны) король Георг. Кроме того в этом мире полным– полно всякой разной нечисти. И гоблины, и тролли, и эльфы, ведьмы, упыри,  горгульи, драконы и многие другие. Ими правит Великий Магистр Тьмы и Мрака Валериан Второй. Вот так то, попала я не к кому–нибудь, а к самому– самому «Большому человеку». Ставка его располагалась на окраине королевства в провинции Мрака. Местность эта считалась опасной и проклятой. И, если принять во внимание ее основное население, правильно считалась. Хотя земли мрака так назывались они были одними из живописнейших в стране. Валериана, разумеется как и всякого злодея, все ненавидели, и, как и всякого сильного, ненавидели тихо, не в силах ничего с ним сделать. В замке жили: наемные воины – сотни две человек, несколько колдунов и ведьм, гоблины, на крышах (слава Богу, не на моей) обитали горгульи и нетопыри.  Человек ко всему привыкает…
Вскоре я стала в ставке Валериана чем–то вроде сына полка.   Иногда монсеньор уезжал куда–то, вернее не уезжал, а исчезал, но потом всегда возвращался.  Иногда он принимал у себя каких–то послов, представителей и вел с ними долгие беседы, в эти дни мне положено было «не мешаться» и я могла целый день шататься по замку, сидеть на крыше или путаться под ногами у леди Дафны. Леди Дафна была потомственной ведьмой и редкой красавицей, у нее были угольно– черные, гладкие как шелк волосы, она была стройной и гибкой, как лоза, да еще вдобавок к этому носила облегающий кожаный комбинезон. Леди Дафна относилась ко мне хорошо, никогда не выгоняла, разрешала смотреть, как она колдует. Так вот в один из дней, когда монсеньор принимал гостей, а я прозвала эти дни по старой памяти выходными, я бродила по замку в поисках того, чего я еще не видела… и дернуло же меня это все–таки найти. В полутемном коридоре, соединяющем жилые помещения с колдовскими комнатами имелось одно ответвление, я всегда обходила это место стороной , уж очень «нехорошим» оно было. А в этот день любопытство уложило здравый смысл на лопатки и запинало его в угол. Я сняла со стены факел и осторожно нырнула под арку, коридор за ней шел под наклоном вниз и в сторону, в нем было сыро и холодно. Мне стало жутко, я хотела было повернуть назад, но тоненький голосок внутренней пакостницы поддразнил: что боишься?? Боишься, да? Признаваться самой себе, что я боюсь не хотелось поэтому я стиснула зубы и зашагала дальше. 

– Нет ничего…. И ничего не было…. – произнес в моем сознании тихий шелестящий голос.

Я резко обернулась и прижалась спиной к стене, выставив вперед факел.

– Кто здесь?

Ответом мне была зловещая тишина. Несмотря на холод моя спина покрылась потом. Перехватив факел на манер дубинки я двинулась дальше.

– Ничего нееет… и ничего нееебылооо…. – этот голос снова зазвучал, тихо нараспев,

– Ничего нет… и ничего не было….

– Не было… – повторила я, меня охватило странное ощущение, что ничего и вправду нет, ни людей, ни добра, ни зла… и меня тоже нет. Я не заметила, как выпустила факел из рук, как сползла по стене вниз, повторяя эти гипнотические слова: ничего нет…. И ничего не было….

Я проваливалась в темноту. Темнота была живая и она была рада, что я в нее проваливаюсь. Она опутывала меня, обволакивала. Я не знала, могу ли я вырваться, потому что я не пыталась. Мне было все равно – ведь ничего нет… и ничего не было…  И меня скоро не будет, меня уже нет.. больно… удивляюсь… как будто стою где–то в стороне. Как может быть больно если меня нет?

– Ааааааа!!! – я проснулась от собственного крика. Факел, который я уронила, упал мне на ногу и поджег мой ботинок. Я стряхнула его и попыталась подняться на ноги, но у меня не получилось, силы оставили меня. И тут я посмотрела на пол. Лучше бы я этого не делала…Там была темнота, та живая темнота, в которую я проваливалась, она извивалась, уползая и просачиваясь между камней . меня передернуло… я поняла, что если бы не факел еще несколько минут… при мысли о том, что могло произойти, меня начал бить озноб и пальцы похолодели от ужаса. Я хотела рвануться, побежать, или хотя бы закричать, но не могла даже рот открыть. Мне хотелось спать, я понимала, что будет если я усну, но веки не слушались меня. И опять зазвучал голос… тихий, вкрадчивый. Я перестала бояться, вместо страха на меня навалилось блаженное равнодушие, с полным равнодушием я смотрела, как  воспрянувшая тьма вновь выползала из щелей и опутывала мои ноги, уже сквозь полузакрытые веки видела, как что–то сияющее со свистом пронеслось мимо меня. Дальше не было ничего…

***

– … ничего конкретного, одни лишь предчувствия… –  я не могла открыть глаза, но и не глядя могла опознать говорившего. Высокое сопрано леди Дафны невозможно спутать ни с чьим другим голосом.

– А я давно говорила замуровать стену, – ответил ей хрипловатый женский голос, – этот замок стоит с незапамятных времен, я даже гадать не берусь какие тайны и проклятия хранят его коридоры!

Я приоткрыла глаза.  Комната в которой находилась я, леди Дафна и леди Анайя (а собеседницей Дафны оказалась именно она) была низкая, освещенная тусклым зеленоватым светом магических факелов . Кажется я тут раньше не была…
На комнату магии она была похожа мало: ни котла, ни полок с бесконечным количеством мешочков и баночек, в этой комнате не было ничего, кроме факелов и того предмета, на котором я лежала. Предмет был жесткий и гладкий, судя по высоте я предположила, что это стол. «Есть они меня собрались что ли?», – вяло подумала я. Но похоже они о моем присутствии напрочь забыли. Дафна  стояла у стены, скрестив руки на груди, мрачная как грозовая туча, леди Анайя, высокая статная ведьма лет шестидесяти, на вид одетая в длинный черный балахон со множеством карманов, прохаживалась взад вперед с не менее  мрачным видом.

– Как ты ее нашла? – она резко развернулась к Дафне. Та нервно передернула плечами.

– Услышала крик.. пустила шаровую молнию… и полетела, а там она на полу, я схватила ее за шкирку и дала деру. Видимо обитателя коридора спугнула молния….

– Дура! – сплюнула леди Анайя – я запрещаю тебе, и кому–либо еще соваться в этот коридор! Наш господин слишком великий, чтобы разбираться с этим,  так значит этим займусь я!!!

Она круто развернулась на каблуках и ушла прочь.

– Не такая уж дура… но все–таки мне интересно знать… эй, Элени!! Хорош прикидываться, я знаю, что ты уже очухалась!, – Дафна пересекла комнату и подошла ко мне.

– ммммэээээмммм…. – мудро изрекла я.

– Очень содержательно, – скривилась ведьма, – что с тобой делать…

С этими словами она достала из кармана комбинезона узкий прозрачный кристалл и воткнула острый его конец себе в руку. По ее телу прошла судорога, она выгнулась и сдавленно захрипела, кристалл из прозрачного сделался бледно– розовым.  Резким рывком она выдернула его из запястья и, тяжело дыша, протянула мне. Сделав над собой невероятное усилие я протянула руку и взяла камень, он был холодным, но почему–то обжигал мне руку.

– Проколи им себе кожу, – велела она, – да не бойся ты!!!

Я сжала кристалл в руке, острый край уперся в ладонь и прорезал кожу. Тепло потекло от ладони вверх по венам и постепенно распространилось по всему телу. Я вновь почувствовала себя живой, настолько живой, что наверное смогла бы десять раз сбегать на свою башню и обратно, но пока я ограничилась тем, что  приподнялась на локтях.

– Ну вот, другое дело, – улыбнулась Дафна,– а теперь рассказывай, кто там был??

– Никого,  никого не было, только я,–  мне жаль было ее разочаровывать, азартный огонек в ее  глазах потускнел.

– А зачем же ты кричала?? И почему лежала на полу?

– Я упала, – почему–то я постеснялась говорить о голосе и о тьме. В моем мире слышать голоса было признаком сумасшествия, или белой горячки, и я решила промолчать, а зря…

– Да?, – скептически сощурилась Дафна, – а ну взгляни на свои ноги!

Я опустила взгляд себе на ноги и едва не закричала от увиденного: кожа на моих ногах была как будто растворена кислотой. Свежие раны были еще сырыми, но почему то не болели. Борясь с приступом тошноты я подняла беспомощные глаза на леди Дафну.

– Что это?

– Хотела у тебя спросить! – раздраженно откликнулась она, но потом сжалилась и добавила, – не бойся, я отдала тебе часть своих сил, так что не пройдет и часа, как кожа восстановится.

– Вы отдали мне силы?! – изумилась я, – так этот камушек…

– Да! Отнимает жизнь у одного человека и передает его энергию другому.  Секретное оружие.. новейшая разработка нашего господина.

– Отнимает жииизнь?? А почему ты жива?! – от шока я даже перешла на ты.

– Потому что если его вырвать из тела раньше, чем он вытянет  все силы, можно им не убивать, а делиться силами. Я до  этого сама додумалась. По мере того, как он отнимает жизнь он становится из прозрачного кроваво красным.
– А где мы?

– В восточной башне. Здесь раньше лежала мумия основателя рода Валериана, – она указала на то, где я сидела. Это оказался не стол вовсе, а высокий постамент из полированного красного гранита.

– Сюда редко кто заходит, поэтому если мы хотим сохранить что–то в тайне… никому не говори о том, что случилось. Ясно?

– Да, леди Дафна…

– Отлично, – она тряхнула черной челкой, – как заживут ноги иди к себе. А у меня и без тебя дел за гланды!

Ведьма забрала «припаркованное» у двери помело и ушла.
Этот час, пока заживали мои ноги, я провела в раздумьях. Раз за разом прокручивая в памяти события, произошедшие в том  злополучном коридоре. Вот  я иду, слышу голос, падаю, прихожу в себя, тьма, голос… снова тьма. Я с уверенностью могла сказать, что пока мои глаза были открыты там НИКОГО НЕ БЫЛО!! Интересно, а куда ведет этот коридор. Из разговора Леди Анайи и Дафны я поняла, что они не знают этого. По слухам Анайя – старшая ведьма и живет в замке более двухсот лет!! И не разу не ходила в тот коридор?! И не интересовалась им?! Наверняка дело не в  нем, а в том, что находится за ним. Может быть там живет какое–нибудь древнее чудище, или призрак.. или… Надо будет узнать о том, что там. Я решительно встала, слезла с постамента (как мило со стороны наших ведьм было положить меня на место чьей–то мумии) и отправилась на поиски Софорда. Может быть хоть этот колдунишка эльфийских кровей поможет мне разобраться. Хотя обращаться к нему совсем не хотелось, хитрый и беспринципный он улыбался в глаза и прятал нож за спиной, единственным, кто не опасался его, был монсеньор. Да и то не потому, что Софорд был таким уж верным вассалом, а потому что на его  стороне была сила и власть. У меня же с Распорядителем сложились вполне хорошие отношения, ну настолько, насколько они возможны с такими как он,  у нас был нейтралитет. Мне ничего не надо от него, ему от меня, соответственно делить нам нечего. А непересечение интересов – основополагающий принцип соседства с любой нечистью, это я уяснила еще в первые дни пребывания в ставке Валериана.  Остаток дня я шаталась по замку в поисках распорядителя, и один раз даже прошла мимо ТОЙ арки, впрочем мимо нее я пробегала  так, словно за мной гналась стая бешенных вурдалаков. Но Софорд так и не обнаружился, хотя обычно шнырял по замку, пытаясь все обо всех пронюхать и подсмотреть. Закон подлости оказался велик и вечен. Вернувшись в свою комнату я с головой забралась под теплые меховые одеяла, и провалилась в долгий спасительный сон.

***

Проснулась я поздно. За окном лил дождь, небо было затянуто грязными серыми тучами. Высунув нос из–под одеяла я поняла, что категорически не хочу  вытаскивать из–под него все остальное.

– Я на больничном, – пожаловалась я неизвестно кому.

Сидят, сидят, да идут, вспомнила я любимое выражение тети Нины. Да, меня тут держат и кормят не за то, чтоб я валялась на кровати.  Кое–как  подняв себя на ноги, я умылась, оделась и поплелась на кухню в надежде, что там еще не все слопали.  В обеденном зале за длинным дубовым столом сидел только один человек, вернее один черный эльфо–колдун. Ковырял двузубой вилочкой какую – т о пакость на своей тарелке и имел крайне необычный для себя задумчивый вид.

– Утро доброе, Распорядитель! – поздоровалась я. – а что–нибудь  нормальное поесть осталось?

Софорд молча ткнул вилкой в сторону блюда с пирожками. Я пожала плечами и забравшись на скамью схватила пирожок. Повар в замке был чудесный, поэтому первые несколько минут я уплетала восхитительные слоеные пирожки с грибами, не в состоянии отвлечься на какие–либо разговоры.

– В дверь не пролезешь, – буркнул Софорд, глядя как я беру четвертый пирожок.

– Зато на хорошее жаркое пойду, – попыталась пошутить я. Но вместо того, чтобы плотоядно улыбнуться как обычно, Софорд стал еще угрюмее.

– Что–то случилось?

– Случилось, – кожа на его лице собралась складками, как у оскалившейся собаки.

– Что?

– Не твое дело, малявка!!

–Ну скажи, может я помогу…

– Да чем ты поможешь! –  отмахнулся он, – хотя… ты хочешь мне помочь??

Голос его стал настолько ласковым, что я сразу почувствовала подвох. Но отступать было некуда, позади, как говорится, Москва.

– Да, – осторожно сказала я, – но не за просто так!

– Тебе нужны деньги? – изумился он.

– Нет. Я помогу тебе, а ты мне расскажешь куда ведет коридор, между жилыми комнатами и магическими.

Софорд посерел лицом, глаза еще округлились, а брови поднялись аж чуть ли не до линии волос.

– Зачем тебе знать это? Там гадкое место…

– Ну как хочешь, – я демонстративно развернулась к нему спиной

– Хорошо, хорошо, – наконец–то решился он, – но учти, я не знаю точно, но я могу подсказать направление поисков. Но сначала ты поможешь мне. Идем.

Мы направились из обеденного  зала в сторону магических комнат. Возле одной из них он остановился и стал шарить по карманам в поисках ключа. Ключ ни в какую не желал находиться и потерявший терпение колдун прищелкнул пальцами. Дверь со скрипом отворилась.  За ней была самая обычная комната для колдовства. Но на столе вместо зелий стояла тарелка с мясом.

– Бери, – велел мне распорядитель. Я взяла тарелку. – теперь иди к двери, да не к той!!

Он указал мне на дверь, ведущую из комнаты в какое–то подсобное помещение. Стоило подойти к ней, Софорд рванул створку на себя и почти пинком втолкнул меня внутрь. Сзади раздался щелчок замка. Я оказалась запертой в кладовке. Он обманул меня!!! Запер здесь!!! И теперь меня никто не найдет!! Я кинулась барабанить в дверь и орать дурным голосом, чтобы он выпустил меня. Но ответа, как и ожидалось, не последовало.

– А мясо–то зачем дал?? – простонала я в отчаянии , обращаясь в пустоту,  – чтоб я жрала что ли?!

– Мясо очевидно для меня, – ответил мне откуда–то приятный голос.

Я вскочила на ноги, после всей этой мути в темном коридоре я больше всего боялась этих «голосов из ниоткуда». Я схватила какую–то палку, готовясь подороже продать свою жизнь!

– Кто здесь!? А ну выходи!! А то ща как дам по морде!!

– По морде? – удивился незримый собеседник, – Весьма некультурно с твоей стороны… хотя… у тебя дрожит голос… ты боишься?

– Еще чего, – честно соврала я.

– Значит боишься, что ж давай сделаем так: ты берешь назад свое «по морде» и отдаешь мне мое мясо, а я не делаю тебе ничего плохого. Идет?

– Идет, а где Вы? И кто?

– Я здесь, – из–за шкафа вылетело существо, подобного которому я не видывала. Оно было размером с крупную кошку и такое же пушистое, белое, но с большими, как у коровы ушами и выпученными желтыми глазами. А еще у него были внушительного размера и остроты треугольные зубы и перепончатые крылья – такие же белые и пушистые, как и все тело.

Я окосела от такого вида.

– Перейдем ко второму вопросу, – невозмутимо продолжало существо, – Я – летающий кот. Зовут меня Котик. И не смей улыбаться!

Я прикусила поспешно губы, чтобы они не расползались  в улыбке, и молча (боясь раскрыть рот и заржать) поставила перед ним мясо. Пока это чудовище по имени Котик уплетало свой обед я пялилась на него во все глаза, пытаясь понять, что такого страшного нашел в нем Софорд, что аж зайти покормить его не мог.

– А почему он тебя боится? – не выдержала я.

Котик молча доел мясо, затем какой–то тряпкой, найденной тут же, вытер рот. Это добило меня окончательно: говорящий и летающий кот, да еще и такой манерный!!! Чушь!

– Видишь ли девочка, – он говорил так же высокомерно, как и монсеньор, но тон его  был скорее покровительственным, чем надменным, – мы, летающие коты, не так безобидны и не так глупы, как вы думаете. Меня взяли в плен и привезли этому вашему… как его там? Валериану (такое прекрасное имя и такой пустой человек) в качестве домашнего животного! Негодяи!! – он оскалился. Да уж с такими зубищами, сочтешь его безобидным!! – А я не позволю так с собой обращаться! Лучше умереть, но встать им поперек горла!!

– А почему ты не напал на меня? – я села рядом с ним.

– Во–первых, ты не одна из них, а во–вторых, ты не хотела мне зла.

– А откуда ты…

Дверь приоткрылась, и оттуда показался острый нос Софорда. Увидев идиллическую картину – нас с Котиком, сидящих и мило беседующих, он расплылся в улыбке.

– Элличка! Ты покормила его!

– Да! Теперь твоя очередь, – я решила брать быка за рога, пока у меня есть защитник в виде этого сказочного кота.

На лицо Распорядителя было приятно посмотреть. Так его, наверное, давно не садили в лужу.

– Ммм.. да.. Элличка, конечно! – заюлил он.

– Куда ведет коридор? – я была строга, как учитель, увидевший плавающего на экзамене ученика.

– Я обещал дать направление. Так вот, тебе надо прочитать легенду о подарке для двоюродного дяди нашего господина.

– Там ответ? А ты не врешь? – насторожилась я, хотя он может врать так, что и сам не отделит ложь от правды.

 – Он не врет. – неожиданно твердо сказал Котик, – не удивляйся, наш основной талант заключается в том, что мы умеем отличать ложь от правды. Да кстати, – добавил он обращаясь уже к Софорду, – я буду жить у нее, если она не против.

– Она только за! – выпалила я.
Софорд передернулся.

– Если бы ты не был нужен господину… ладно живи, где хочешь, – он побагровел и исчез с негромким хлопком и облачком вонючего дыма.

– Вот здорово! – обрадовалась я, – а почему ты хочешь со мной жить?

– Ты оскорбила его, и унизила, он хотел мстить тебе. Я этого не допущу, – просто ответил Котик, вылетая из комнаты.

***

У меня появился друг. Первый и единственный настоящий верный  друг в этом мире. Котик оказался превосходным собеседником и учителем. Он учил меня тому, что я должна была изучать в школе своего мира и тому, о чем в моем мире даже не догадывались, он рассказывал захватывающие истории и слушал  мои пополам с детскими выдумками рассказы. А еще он меня защищал.
Несколько дней я собиралась с духом спросить монсеньора о той легенде, о которой говорил мне Софорд. Так и не собралась. Закончив уборку в один из таких дней я решила зайти сначала к леди Даф, и узнать, может быть ей что–то известно об этой загадочной легенде.
В комнатах магии моей любимой ведьмы не было, в ее спальне тоже, и я спустилась в обеденный зал. Там я застала леди Анайу, отчитывающую какую–то молодую ведьмочку, кажется ее звали Каури.

– Чего тебе, Элени?

– Я искала леди Дафну, –ответила я, пятясь к двери. Когда ведьмы ругаются лучше держаться подальше, искры молнии и летающие предметы – это далеко не все неприятности, которые угрожают неудачливому свидетелю.

– Она летает, лезь на крышу, – махнула рукой леди Анайя.

– Летает! Летает! – я большими скачками неслась к своей башне вне себя от счастья.

Я так давно просила ее показать полет на метле, но ей все было некогда. А теперь я наконец–то увижу это. Уже запрыгнув на первую ступеньку лестницы ,я хлопнула себя  по лбу:  вот тыква!! Взлетает–то она с крыши основного здания. Я прыжком развернулась и понеслась обратно, сшибая все на своем пути. Запыхавшаяся, я выбежала на крышу.  Высоко над замком с восторженным ведьминым визгом  летала Дафна, выделывая в воздухе мыслимые и немыслимые пируэты.

– ДАФНААААА!!!! – заорала я и принялась подскакивая размахивать руками. Дремлющие горгульи покосились на меня неодобрительно. Удивительно, но даже находясь на такой высоте леди услышала меня. Круто развернув помело она со свистом понеслась вниз. Уф! У меня даже дыхание перехватило. Черноглазая ведьма лихо притормозила у самой крыши, снеся  по пути пару зазевавшихся нетопырей. Спрыгнув с метлы она отсалютовала мне ею.

– Как поживает укротительница говорящих котов?

– Хорошо, – я подбежала к ней. С некоторых пор эта леди–вамп стала относиться ко мне как–то.. как к сестренке что ли, – Дафна расскажи мне одну легенду.

– Ах! – рассмеялась она, – а я уж думала ты попросишь меня покатать на метле. Ты ведь не бывала за пределами замка??

– А ты можешь?! – от восторга у меня «в зобу дыхание сперло»

– А ты оказывается не хооочешь просить, – лукаво подмигнув, протянула она.

– Хочу!!! То есть прошу!!!

– Залезай! – она уселась на метлу, я забралась позади нее, крепко– накрепко обхватив ее за талию руками. – Приготовились! УУУУУИиииииииии!!!!!!

Взвизгнув она оттолкнулась ногами от края крыши и мы взмыли в небо. Впоследствии мне довелось  кататься на разных аттракционах моего мира, но ни один из них не дарит даже подобного ощущения тому, что испытываешь, когда летишь на метле. Этот ветер в ушах, эта скорость и совершенно никакой иллюзии безопасности. Высота, великолепный пейзаж. Если бы я умела летать, я летала бы вечно!!! Оберегая меня, Даф не особо лихачила: летела  невысоко, никаких мертвых петлей, крутых разворотов и отвесных падений, но даже при всем при этом свой первый полет я запомнила на всю жизнь. С полетами на метле могут сравниться разве что полеты без нее. Мы плавно пролетали над ущельем, почти касаясь ногами верхушек деревьев.

– Как тебе? – прокричала Даф.

– Вааау! Суперски!!

– Я надеюсь на твоем языке это что–то хорошее, – усмехнулась она и пошла на снижение.

Мы приземлились на небольшой полянке, вокруг нее росли голубые ели, а между елями лежали огромные валуны, поросшие мхом. Даф положила метлу на траву и уселась на камешек, закинув ногу на ногу.

– Спрашивай.

– А…о…м..п… – от впечатлений я забыла, о чем хотела разузнать.

– Что за легенда? – подсказала Дафна.

– О подарке для дедушки монсеньора.

– Аааа это… да есть одна легенда. Там говорится о том, как  принцу Вакху подарили  невесту… или просто девушку, а он отдал ее своему брату Иствальду. Вакх (дедушка нашего сэра Валериана) в то время готовился взойти на престол и ему не до девок было…. Там было в легенде, что–то еще, но я не помню. А зачем тебе?

– Просто слышала и интересно стало, – попробовала б я сказать, что копаюсь в тайне того грешного коридора, Дафна бы меня в жабу превратила!

– Если так интересно почитай «Историю рода», она в библиотеке господина Валериана есть. Он ведь тебе дает книги?

– Да. Спасибо, Дафа!

– Подумать только, я делаю добрые дела!!! Я – третья ведьма Его Величества! – она сделала страшные глаза

– А это не добрые!  Ты заставляешь бедного ребенка водиться с жуткими ведьмами!! Это самое что ни на есть изощренное злодейство (эх знала бы я, что спустя каких–то 10 лет этот принцип станет чуть ли не основой жизни нечисти… моими стараниями кстати).

– А ты знаешь, что в этих горах водятся драконы?

– Нет, – помотала головой я.

– Теперь знаешь, – Дафна взяла метлу, – дунем отсюда пока они не решили пообедать одной маленькой, но очень любопытной девочкой.
Прилетев в замок, я тут же устремилась к покоям монсеньора. Валериан сидел в кресле, закинув ногу на ногу и читал какую–то книгу. Услышав меня, он поднял глаза.

– Эллие, – он всегда называл меня именно так: чуть растягивая гласную «Э» и добавляя «е» на конце, – ты уже прибирала здесь. Забыла?

– Нет, монсеньор, я просто хотела… хотела взять у вас одну книгу. «Историю рода».

– Хм… – задумался Валериан, – странный выбор для ребенка, хотя если у вас чуть ли не с пеленок читают Толстого и Достоевского… мне никогда не понять эту вашу «загадочную русскую душу». Что ж бери, но не выноси, читай в кабинете.

Я уставилась на него, как недалекий шаман на ожившего идола.

– Вы разрешаете мне сидеть у вас в кабинете?!

– Ну во–первых ты и так тут уже все углы облазила, а во–вторых… – он было хотел продолжить, но потом вдруг передумал и скривился, – да, я разрешаю тебе!! Иди!

На цыпочках, боясь как бы он не передумал, я пошла в кабинет. «История рода» оказалась толстенным фолиантом в кожаном переплете, украшенном золотом и драгоценными камнями. Историки моей родины сдохли бы от зависти, узнав, что я держу в руках такую книгу. Прижав ее к себе я донесла ее до стола, уселась в кресло монсеньора (наглость невиданная, но сам ведь разрешил)и принялась изучать историю древнего рода Валериана. Каждая буква в этой книге была настоящим произведением искусства, написанная вручную средневековым готическим шрифтом. Истории жизни предков моего господина были больше похожи на сказки, чем на биографии. Все они были великими колдунами, злодеями и тиранами. Но все они чтили неписаный кодекс чести, у нас бы сказали: «по понятиям жили». Благородные сволочи, как бы парадоксально это не звучало.

***

Я читала целую неделю, прерываясь лишь на сон, еду и выполнение своих непосредственных обязанностей. Я ушла в книгу полностью, перестала заходить к леди Дафне, почти не разговаривала с Котиком. И все же я нашла то, что искала. В королевском роду власть передавалась от отца к сыну, короли не имели жен и всегда почему–то имели лишь одного наследника. Еще с малолетства принцев обучали всему, чему только могли: магии, всем наукам, тактике, стратегии, философии, они виртуозно владели оружием. А так же были умны, хитры и циничны. Жили представители темной династии в среднем по двести лет. Как я уже сказала ранее, наследник всегда был только один, но было одно исключение.  Пра–прадед нынешнего владыки темной стороны имел двух сыновей: Вакха – старшего и Иствальда – младшего. Вакх готовился взойти на престол, он соответствовал всем требованиям, к тому же был старше. Иствальд  же был глупый, склочный и злобный без меры. Он проводил свое время, разъезжая по стране с небольшим, но грозным войском и творил бесчинства. Вакх с отцом относились к нему снисходительно: мол, чем бы дитя ни тешилось, лишь бы на престол не претендовало. В день коронации Вакха среди собравшихся для принесения присяги представителей кланов нечисти, были и гости–партнеры из других миров.  И все они преподносили дары молодому правителю.  Прибывшие из Трансильвании вампиры преподнесли Вакху необычный подарок, они подарили ему вампирку. В книге ее описание было довольно размытым вроде: «Прекрасная, как полная луна, величественная, как силы тьмы, горячая, как пламя преисподней». Моему  мысленному взору предстало эдакое чудище–страшилище с огромными глазами и огнедышащей пастью. Так вот, вампирка была отдана в дар Вакху. Приняв подарок, он поблагодарил Трансильванских гостей, а на следующий день отправил свой подарок брату со словами: «пора тебе брат женщину завести, а зная твою любовь убивать всех, кто попадется , посылаю тебе эту, она бессмертная, ее все равно не убьешь». Прибыв в замок Иствальда, своенравная дочь Трансильвании не оказала ему должного почтения и была: «приговорена к наказанию худшему, чем смерть». Я провела пальцем по последней строке легенды и закрыла книгу.  Если Софорд не солгал мне и эта легенда имеет отношение к тому коридору, то значит там… эта женщина… вернее то, что от нее осталось?? Или может быть она просто наслала на этот коридор проклятие?? Я подперла кулаком щеку: мда чем дальше, тем любопытственнее… Мои размышления прервал тихий и сухой смех. Я вздрогнула– в дверях, навалившись плечом на косяк, стоял монсеньор, внимательно меня изучая.

– Ну и что ты задумала?

– Н..н..ничего, – промямлила я, сползая с кресла.

– Только не надо мне врать! – он схватил меня за руку и притянул к себе.  Я встретилась взглядом с его глазами, обычно серо–голубые, сейчас они были почти прозрачными. Я словно покрылась льдом изнутри. Сейчас передо мной был не равнодушно снисходительный начальник, передо мной был страшный безжалостный колдун, для которого моя жизнь, равно как и жизнь десяти таких, как я не стоила ни гроша. Я должна была испугаться, глядя в его глаза я  думала что вот–вот должен появиться страх. Но страха не было, вместо него я вдруг ощутила холод. Ровный, бесконечный, безразличный холод заполнил все мое сознание, в нем была непоколебимая уверенность в собственной силе и  в то же время обжигающее желание власти. В тот момент я точно знала, что это ЕГО, монсеньора холод, и что он чувствует его всегда. Я вдруг очутилась в его шкуре, почувствовала состояние его души. Он отдернул руку, я упала на пол.

– Вон отсюда, – сквозь зубы процедил он.

Я не заставила просить себя дважды: по–кошачьи вскочила на ноги убежала.
Тот вечер я посвятила тому, что обстоятельно рассказывала Котику и про события в коридоре и про полученную из книги информацию.  За окном бушевала гроза, в комнате несмотря на это было тепло и уютно. Я лежала на кровати, положив под голову валик из свернутого одеяла. Котик сидел на столе и грыз украденные мною из кухни сухари.

– Хм… интересно… – когда я закончила рассказ он перелетел со стола ко мне на кровать, – что ты знаешь о вампирах?

– Они пьют кровь! – мудро изрекла я.

– Мда.. ограниченные познания… значит развесь уши и слушай: Вампиры – это вид постчеловеческой нечисти (ну то есть той, что произошла от людей). А значит, по сравнению с упырями и вурдалаками они являются нечистью высшей, приравненной во всех мирах к магам. Родиной всех вампиров является местность под названием Трансильвания, находящаяся в одном из миров. Родоначальник их первый и самый могущественный вампир – Владислав Дракула был, между прочим, твоим земляком, уроженцем вашего мира. Он правил в Румынии в тысяча четыреста лохматом году, очень любил убивать людей, убивал их тысячами. А еще он увлекался  чернокнижничеством. В одну из ночей он добился успеха на этом поприще, этот день в твоем мире считается датой его смерти. На самом же деле он просто открыл врата в иной мир. А попав туда, удивительно, но этот мир был почти точной копией вашего, за исключением того, что там магия победила науку, он оказался в той же географической части света – в сердце Румынии Трансильвании. И тут случилась беспрецедентная во всех мирах вещь! Внутренняя сущность Дракулы оказалась сильнее и вырвалась на свободу. Так появился первый вампир. Он сохранил свой человеческий облик, но его сердце перестало биться. У него стала бледная и холодная кожа, он стал видеть в темноте, он мог выпускать клыки и материализовывать перепончатые крылья. Он стал неуязвимым. А еще он должен был пить кровь других людей, обычная пища стала для него непригодна, а укусив человека он превращал его в подобного себе.

Он до сих пор жив. Живет он в замке на вершине скалы, туда нельзя дойти или доехать, можно только долететь. Вампиров, укушенных лично им не так уж много, он быстро понял, что он создает вампиров более могущественных, чем те, кого укусили  им созданные. Чем «больше поколений» от него– тем слабее и уязвимее обращенные, у второго поколения уже например нет крыльев, а третье можно убить обычной серебряной пулей.  Он теперь сразу убивает тех, чью кровь выпил.
Котик склонил на бок голову, щуря свои выпуклые, желтые глаза.

– А что для вампира может быть хуже, чем смерть?

– Мммм… – Котик пролетел по комнате, – то, что не убивает его, но причиняет боль… для высших вампиров это все ныне известные средства борьбы с ними: серебро, осина, святая вода, распятие, чеснок, ну и так далее. А ты, Эля, думаешь, что все гадости творятся в этом коридорчике, потому что там сидит подаренная вампирка?

– Да. Софорд ведь не соврал, что это легенда и то, куда ведет коридор связаны.

– Так–то оно так, – Котик задумчиво почесал лапой за ухом,– но связь может быть не обязательно прямая.

– Это как? – не поняла я.

– Ну… эта легенда могла быть  связанна с каким–то событием, а то событие с другим, другое с третьим и только третье имеет отношение к коридору. Косвенная связь.

– Но так мы никогда не узнаем, что там! – расстроилась я.

– Тебе надо попробовать еще раз туда сходить.

– Чтоооо!? – я обалдела, словно он попросил меня сигануть ласточкой с крыши небоскреба. – Я туда больше не пойду!!! Я уже там была!! И чуть не умерла!

– Ну тогда у тебя не было меня. Нет, не надейся, с тобой я не пойду, но я скажу тебе, что надо делать, чтобы выбраться оттуда живой.

Я села, обхватив руками колени, и насупилась. Подумать было над чем, с одной стороны мне было ужасно интересно, куда же ведет этот коридор, с другой мне было страшно помереть, а точнее быть съеденной этой ужасной темнотой.

– А я точно не умру?– спросила я, как будто если б он мне сказал «нет» это даровало бы мне вечную жизнь.

– Если все сделаешь правильно, то у тебя будут все шансы, – улыбнулся он,  я вздрогнула, его улыбка: два ряда острых треугольных зубов наводит ужас даже при уверенности, что это именно улыбка, а не оскал.

– Сделаю что??

– А вот это вопрос особый. Тебе надо обзавестись защитником, и что самое трудное – неодушевленным защитником!

– Это как? – для моих детских мозгов его речи были слишком трудными.

– То есть это должна быть какая–нибудь вещь.

– Мне надо будет взять оружие? Автомат! Калашникова! – я воодушевилась, с калашом в руках мне никакие монстры не страшны.

– Ну во–первых ты его не поднимешь, – Котик страдальчески закатил глаза, поражаясь моей тупости, – а во–вторых против наваждений он тебе не поможет.  В наваждении ты сама отложишь его в сторонку, что бы не мешал тебе поскорее прыгнуть в пасть чудовища. И заметь,  в тот момент это будет казаться тебе гениальной идеей. Находясь во власти наваждений, человек забывает себя, он не узнает родных и друзей, он может с легкостью убить их. Он перестает хотеть чего бы то ни было, он желает лишь того, что навязывает ему его наваждение. Бывают и другие наваждения, они заставляют человека видеть, слышать и чувствовать то, чего нет.  Они искажают действительность настолько, что человек может видеть, что идет по дороге к дому, а на самом деле шагать в обрыв. Понимаешь? Оказавшись там, ты сама будешь желать своей смерти, и стремиться к ней.

Я поежилась. Мне и так было не по себе, а от его слов, что я сама побегу рыть себе могилку и покупать белые тапочки, по указке неведомой твари, вообще хотелось забиться под стол и не вылезать. И даже автомат не поможет.

– И что за вещь будет меня охранять??

– Не знаю,–  он развел лапами, – это нам еще предстоит выяснить.

– А как мы это будем выяснять?

– Увидишь.

***

Следующие три дня я чувствовала себя героиней пьесы абсурда.  Котик заставил меня собрать по замку по одному экземпляру понравившихся мне мелких предметов.  В конце третьего дня моя комната напоминала прибежище юного клептомана! Повсюду были разложены ложки, коробочки, ручки, камешки,  статуэтки,  металлические пластины и еще много всякой всячины.
«Выборы» защитника были назначены на полночь. Вечером мне было велено готовиться, а именно сидеть и усиленно думать о том, что я люблю и о чем мечтаю, представлять это, чем я и занималась, сидя на кровати по–турецки подогнув ноги. В дверь раздался требовательный стук. Я вскочила с кровати, окинула глазами «награбленное», беспомощно оглянулась на висящего на потолочной балке вниз головой Котика, и, приготовясь к худшему, пропищала:

– Войдите.

Дверь отворилась и вошел… монсеньор, собственной персоной! Я была удивлена до крайности. Что бы сам Великий и Ужасный, лазил по лестницам в башне для того, чтобы навестить свою уборщицу?! Если он хотел видеть меня, что само по себе маловероятно, он бы мог послать ко мне кого–то из охраны, слуг, или Софорда. Тем более после того случая, как я побывала в его шкуре, он стал относиться ко мне намного хуже.  Равнодушие сменилось брезгливой неприязнью, он даже не смотрел на меня, словно я была самым омерзительным зрелищем во всех мирах. И тем не менее он  пришел. Стоит на пороге, раскачиваясь с носка на пятку, словно бы не решаясь войти. Взгляд усталый, на губах циничная ухмылка.

– Проходите, монсеньор! – я оправилась от ступора и забегала взад–вперед по комнате, пытаясь освободить для него стул.

Стулом он пренебрег и уселся на краешек стола, небрежно откинув лежащие там вещи. На их присутствие в комнате он не обратил ни малейшего внимания. Я вздохнула с облегчением, ведь ответа на вопрос: «что это и какого хрена оно тут лежит» у меня не было. 

– Разве тебе плохо живется здесь? – спросил Валериан скучным голосом. Вопрос был адресован Котику, но тот его демонстративно игнорировал.

 – Мне нужно от тебя не так уж много, – продолжал Валериан, – твое умение отличать ложь от правды.

– Чем выковыривать будешь? – не менее ледяным тоном поинтересовался Котик.

Монсеньор сделал неопределенное движение руками

– Это мое дело. Тебе не следует опасаться, тебе это не повредит, в противном же случае мы возьмем свое и против твоей воли, – он гнусно улыбнулся .

– Вы кажется уже пробовали сделать это, и, поправьте меня если я ошибаюсь, Ваша  попытка оказалась неудачной… Впрочем я не отказываюсь… я обещаю подумать.

– Разумное решение, – кивнул монсеньор, – а вы, я вижу, сдружились… мда.. дружба против кого–то такая крепкая.

– Против кого–то? – переспросила я.

Валериан не удостоил меня ответом, лишь поджал губы. Вместо него ответил Котик.

– Твой шеф не верит никому, и он подозревает, что мы с тобой строим ему козни.

– Ничего глупее не слышал, – начал было Валериан, но я оборвала его, подошла и взяла за руку. Он хотел было высвободить конечность, но я вцепилась крепко.

– Монсеньор, я не строю вам козни. Я не хочу вам зла, я хочу помочь вам. Вы ведь спасли мне жизнь и мне плевать, что вы этого не хотели. И здесь вы дали мне такую жизнь, о которой я могла только мечтать и мне плевать на то, что вам было плевать на мою жизнь!! – я сбивалась и путалась в словах, но почему–то я знала, что должна сказать ему это, – Да, вы злой, и скучный, но я вас все равно люблю, как любила бы папу и маму, если бы они у меня были, даже если бы они были такими же злодеями как вы! Ведь родителей не выбирают. А когда я увидела мир вашими  глазами, – на этих словах Валериан  дернул головой вверх, но промолчал, – я теперь знаю, что вы чувствуете! И я вас не жалею, я вас понимаю!!

Выпалив всю эту тираду почти на одном дыхании, я выжидательно уставилась на него. Никогда не подозревала, что говорить о своих чувствах так тяжело.  Я ждала его реакции. Монсеньор молчал. Котик переводил недоуменный взгляд с меня на него и обратно, все верно, ведь о том происшествии я ему не говорила. Поняв, что ответа я так и не дождусь, я отпустила руку монсеньора, и опустив глаза отошла. Мне было горько и обидно. Слезы предательски поползли по щекам. Я чувствовала себя такой одинокой, униженной и раздавленной, что от этой боли просто не могла дышать. Я привязалась к нему со всей своей детской доверчивостью, а ему все равно, ему даже нечего сказать.

– Ничего не понимаю, – раздраженно бросил он, выбегая из комнаты.

Мы с моим мохнатым другом остались одни. Говорить не хотелось. Думать о том, что я люблю и мечтаю тоже. Я тихо всхлипывала, спрятав в ладонях лицо.
– Вот сын пустынного шакала! – зарычал Котик, – пришел тут и своей кислой рожей нам все мероприятие поломал! Да и ты тоже хороша! Что за мелодраматические глупости!!

– Какие глупости?

– Мелодраматические! В самых скучных мирах, в твоем например, есть такие ужасные мелодрамы. Их еще называют сериалы…

– Да, я люблю сериалы, – улыбнулась я сквозь слезы.

– Оно и видно, давай кончай реветь! Нас ждут великие дела!

К полуночи я намечталась до икоты. Сидела в состоянии не то полусна, не то блаженной эйфории. Котик маршировал взад–вперед по комнате с видом генерала на военных учениях солдат первогодок . Поднявшись в воздух он подлетел к окну и отдернул шторы. Комнату залил холодный свет полной луны, он лишь усилил мое состояние.

– Отвернись к стене! – командовал Кот, – расслабься, полностью расслабься! Но не засыпай!

Вяло, как сомнамбула я развернулась лицом к стене.

– А теперь скажи первое что придет на ум.

– Корпорация, – неизвестно почему произнесла я. При этом слове меня повело еще больше, оно подействовало на меня как какое–то наркотическое вещество.

– Хорошо, – произнес голос Котика где–то совсем рядом,– а теперь возьми вот это.

Я не помню, какой из предметов он протянул мне первым. Я взяла его в руки, покрутила его, даже не обращая внимания на то, что это. Котик выхватил его у меня и дал следующий, и так далее. Представляете как это выглядело с  стороны? ! В круглой комнате старого замка на кровати лицом  к стене сидит маленькая, коротко стриженная темноволосая девочка. Вид укуренный, как у последней наркоманки, рядом с самым хозяйским видом суетится невообразимое существо, то подсовывая ей в руки всякую ерунду, то забирая обратно. Я не знаю, сколько длилось мое оцепенение, я бесконечное количество раз брала в руки что–то, и бесконечное количество раз это что–то из рук выпускала.  Порядком изможденный, сонный Котик протянул мне очередной предмет, я вяло протянула руку, но стоило только моим пальцам коснуться его, как все мое тело буквально свело судорогой, тремя короткими волнами по мне прокатилась дрожь.  На меня накатила волна жара, и тут же сменилась волной дикого холода, кожа покрылась «мурашками», а подбородок резко дернулся в сторону. А потом все закончилось так же неожиданно, как и началось, с одной лишь разницей, что теперь я пребывала в нормальном состоянии, от прежней затуманенности не осталось и следа. Я продолжала сидеть на кровати, сжимая в кулаке какую–то вещицу, возле моего колена, глядя на меня снизу–вверх своими круглыми глазищами, на спине лежал Котик. Вид у него был измученный, но в то же время такой горделивый и победоносный… ни дать ни взять император после очередного триумфального шествия! Я разжала, наконец, кулак, на ладони тускло поблескивал кулон из черного металла. Кулон был небольшой, но почему–то очень тяжелый и холодный, он был четырехгранный, но края его были словно оплавленные. Он был чем –то похож на вырезанную изо льда фигурку, слегка подтаявшую на солнце.

– Вот он! Твой надежный страж! – сказал Котик, пока я неотрывно пялилась на новообретенного «стража».

– И как же он будет меня охранять??

–  А разве ты еще не поняла? – удивился он, – он только что вывел тебя из наваждения, и будет делать  это всякий раз, когда  твой рассудок откажется быть здравым…

– Здорово, – я отыскала среди хлама какую–то тесемку и повесила кулон на шею, он так сильно давил на грудь, что казалось кто–то его пальцем придавливает, но это были пустяки по сравнению с тем, от чего он меня защитит. Ну если защитит, конечно.

***

Дафна сидела на столе в своем кабинете, по–турецки скрестив ноги.  Вид у нее был мечтательно–мрачный. Будто бы она строила планы сладкой мести. Впрочем практически так оно и было. Она только что прилетела из столицы Даарландского Королевства, кстати она называлась  Линкассл, и привезла с собой новости, якобы прибыл некий герой, способный положить конец власти лорда Валериана. И именно этим вышеуказанный супермен и намеревался заняться в ближайшее время. И в данный момент милая леди–вамп размышляла на тему – по тихому убить его сразу или дать развернуться и потом устроить громкую баталию, в поучение современникам и потомкам.  Здравый смысл и профессиональный долг  говорили в пользу первого варианта, но ее авантюристская душа жаждала риска и драки, большой драки, ууухх! Чтоб клочки по закоулочкам! Выпалив мне всю эту информацию, как только она с шумом ворвалась в кабинет, она сидела теперь молча и только лицо ее было очень подвижным и менялось с задумчивой маски «крутого профессионала» на хищную гримасу ежесекундно. А я в это время слонялась вокруг нее в ожидании, что она скажет еще что–нибудь  интересное.
Интересно как он собирается «ложить конец» могуществу? Скорее всего просто попытается убить. Зачем? Из опыта моего собственного мира я успела понять, что революции и прочие попытки насильственного свержения власти порождаются в большинстве случаев не борьбой за благополучие народа, а банальной завистью. И, как правило, отобрав власть у тиранов, узурпаторов и других «недостойных» и взяв ее в свои руки они начинают творить то же самое. А иногда и превосходят своих предшественников. 
Даф сдернула с головы кожаную ленточку, стягивавшую в тугой пучок ее волосы. Потом положила когтистые ручки на широко расставленные колени и снова замерла.

– Даф, а что будет если этот… как его там… Евгениус, победит монсеньора?

– Не говори ерунды! – Дафна сердито поморщилась, – да все рыцари Даарланда вместе взятые не смеют бросить вызов его могуществу! Ему служат все ведьмы и колдуны… и если он только пожелает под его знаменами соберется столько нечисти!! Но для этого нет нужды, так как я сама с этим Евгениусом разберусь… Вот только доложу леди Анайе, и монсеньору. Или нет… только Анайе… или нет,  я никому не буду докладывать.

– А может надо сказать, а то вдруг он обидится?

– Лорд Валериан? Да может… наверное стоит сказать ему…

Дафна опять погрузилась в раздумья. Я тоже.
Я ведь прекрасно понимала , даже в том возрасте, что Валериан – это зло. Но почему–то сразу прониклась к нему симпатией, при том, что он своей природы и своего рода занятий от меня не скрывал. Ему было глубоко наплевать на то, что я о нем думаю.  Хотя… судя по тому, как он ведет себя в последнее время, не такой уж он железный, этот «Железный Феликс». За что он злится на меня? Может быть он знает о том, что я разнюхиваю тайну запретного коридора… может быть там спрятана ЕГО тайна?! Но почему он тогда просто не наказал и не запер меня? Если уж на то пошло, ему бы ничего не стоило просто выгнать меня, или того хуже – убить. У меня создавалось впечатление, что… что все не так просто, и не так хорошо, как я думаю. Я отогнала прочь от себя эти мысли и принялась думать о герое, бросившем вызов самому могущественному и самому злому магу этого мира. Интересно, какой он? Наверное двухметровый с мускулатурой как у Шварцнеггера, на белом коне и с мечом в руке. Интересно, а какая ждет меня судьба, если он победит… Наверное ничего хорошего… И будут ли обитатели замка сражаться за своего господина до последнего? По моим понятиям злодеи не могут быть верны  и преданы никому, кроме самих себя. И как только при таких особенностях природы своих подчиненных род Валериана смог создать  такую централизованную систему управления?!  Ведь это все равно, что заставить крыс или тараканов маршировать строем.  Видимо все дело в силе и страхе. Кто сильнее, тот и прав – животная логика. И логика нечисти заодно. Или нет, логика нечисти такова, что прав всегда я, а тот кто сильнее просто может всеми управлять. Хотя может быть я и ошибаюсь, ведь например леди Дафна, являясь самой отъявленной ведьмой, восхищается своим господином совершенно искренне. По крайней мере мне  так кажется. Уф! Я запуталась. В любом случае даже если я знаю кто такой монсеньор, я его понимаю, не оправдываю, но все–таки понимаю. Я была в его шкуре и я не могу осуждать его…
Дафна с кошачьей грацией спрыгнула со стола.
В этот же момент в кабинет бодренько вкатилась Каури. Она была пухленькая, розовощекая,  с небесно–голубыми глазами и торчащим пучком золотых волос на затылке. Одета она была в ядовито–пурпурную мантию и плащ такого же цвета.

– До чего же у тебя незловещий вид, – Дафна глядела на нее сверху вниз, – не ведьма, а отличница пансионата для благородных девиц!

– Ой, Дафнэ, – отмахнулась «благородная девица», – я не собираюсь никому доказывать, какая я злая и страшная бука, зачем это надо? Тем более может это отвлекающий маневр: кто же обвинит в колдовстве это милое созданье?! – она указала на свое отражение в небольшом настенном зеркале. – И вообще ты у нас шибко зловещая, в тебе этого на двоих! Здравствуй Эля. Как поживают ведра, тряпки и твое ручное чудовище?

– Нормально, но Котик не чудовище, он милый.

– Да– да! – Каури закатила глаза, а Даф снова взобралась на стол,– Софорд до сих пор слюнями плюется, как твой Котик (тьфу ты нежности какие) его поставил на место. Хотя… – она трагически понизила голос, – давно пора, у самой давно на этого подхалима руки чешутся! Ходит всем улыбается, голоском ласковым комплименты говорит, а сам козни строит! Недавно как бы невзначай подсунул мне под руку кувшин с джином–крушителем, ну я его и уронила. Потом полдня угробила на то, чтоб его поймать и запихнуть обратно!! А этот гаденыш стоит рядом, глазками виноватыми смотрит, извиняется. Вот так бы его, – она сделала вид, что душит кого–то невидимого.

– А мне он гадостей не делает,– высокомерно заявила Дафна, подкидывая и ловя длинный кинжал.

– Ну ясное дело, ты же у нас зловещая! – последнее слово Каури произнесла, сделав самое жуткое выражение лица.

В этот момент в кабинет вошел столь активно обсуждаемый Софорд.

– Секретничаете, девочки? – улыбочка его была столь сладкой, что казалось, если ему на рот сядет муха, то она прилипнет.

Я украдкой посмотрела, не красные ли у него уши после таких–то разговоров. Уши были нормальные. А вот миловидная Каури так и разразилась ему на встречу целой тирадой:

– Оу! Соф! Рада тебя видеть! Как дела? Как жена? Дети? Родители, дяди, тети, племянники?? А бабушка с дедушкой? Как здоровье?? Голова не болит, зубы не выпадают, уши не чешутся? Правая пятка левой ноги плохо выглядит! Ты не простудился часом? А ну не молчи на меня!!!!

К последнему слову глаза распорядителя сошлись на переносице, он кажется даже забыл, зачем пришел и теперь думал над тем, почему же плохо выглядит его правая пятка левой ноги. Дафна сидела на столе, щурясь, и была похожа на огромную черную кошку, опасную, но пока сытую, а оттого благодушную.

– Ээээ … – наконец собрался с мыслями он – хорошо Каури, Дафна, я слышал ты только из Линкассла…

– Да, – ответила Дафна, при этом напряглась, ведь говорить о том, что узнала она не хотела, и теперь очевидно думала, соврать Софорду или нет.

– И что же там?

– Там много чего, – обтекаемо ответила она, – замок Георга, люди, городская стена, дождь, ярмарка, казнь какого–то преступника…. Что именно тебя интересует?

– Меня интересует правда ли то, что говорят, будто бы на нас хотят напасть.

– Да, –неохотно выдавила зловещая.

– О! – оживилась Каури – и кто же?? Неужели Георг решил направить против нас своих броненосцев?

– Какой–то приезжий, зовут Евгениус, на вид – безобиднейшее существо, не герой, не силач и даже не волшебник. Кто–то из местных, озабоченных искоренением зла и спасением мира, надребездел ему, что попасть в свой мир он может только «положив конец власти тирана».

– Дурак! – расхохотался Софорд, смех у него был визгливый и какой–то истеричный, – его ждет страшная смерть!!

Даф заулыбалась, а Каури наоборот скривилась.

– До чего же вы любите дешевый пафос! – нервно сказала она, – что нельзя творить зло без гомерического хохота, воздетых к небу рук и долгих речей на прощанье?!
Леди Дафна вскинула бровь и посмотрела на коллегу не без уважения. Излишняя пафосность и стремление обратить на себя внимание губили не одного великого злодея. Я слушала их разговор, стоя тихонечко в уголке.  Может быть эти могучие колдуны попросту забыли о моем присутствии, а может относились ко мне, как к мебели, или считали меня своей. Во всяком случае выгонять меня пока никто не собирался и я была этому только рада, развесив уши.

В кабинет царственной походкой зашла леди Анайя. Тааак, а это уже похоже на незапланированное совещание.

– Дафна. – голос ее был столь же величественным, как и она сама, – я жду твоего отчета, или ты забыла, что верховная ведьма – я?

Дафна подкинула кинжал с такой силой, что он на половину лезвия ушел в потолок. Ее попытка самостоятельно со всем разобраться провалилась окончательно. Она рассказала верховной ведьме обо всем, что узнала в городе. Анайя помрачнела, тряхнув копной медно–рыжих волос, она прошлась от стены до стены.

– Я конечно уверена, что все эти легенды и предсказания полная чушь, но совсем не уделять внимание им мы не можем . Легенды гласят, что придет человек, который прервет род Валериана. Я не думаю, что наш гость это и есть тот человек, но позволять безнаказанно грозиться Великому лорду Валериану мы тоже не позволим.
 
– Война? – с надеждой в загоревшихся глазах прошептала Даф.

– Война? – повторил холодный вкрадчивый голос. Подпрыгнула по–моему даже гордая леди Анайя. В кабинет вошел монсеньор, – я смотрю у вас тут общее собрание… без меня. Леди Дафна, поведайте мне пожалуйста все, что вы узнали.

Оставив на поверхности стола глубокие царапины от ногтей, Даф повторила свой рассказ о Евгениусе.

– Что ж, –ответил Валериан, усаживаясь на краешек стола, – это не война, господа, это охота, но, – он ловко ухватил за ногу вскочившую было Дафну, отчего она потеряла равновесие и едва не рухнула со стола , – но это охота чужими руками… самим я вам покидать замок надолго запрещаю.

Он отпустил ногу погрустневшей ведьмы. Дафна  была не в восторге от новости, что ее лишают возможности поохотиться самой, а вот хитрый Софорд, напротив, был несказанно рад, загребать жар чужими руками было его жизненным кредо.
Повисла напряженная тишина. Я как–то не сразу поняла, что все присутствующие уставились на меня. Я невольно заерзала, мечтая, провалится сквозь землю, но озвучивать своего желания не стала, ведь каждый из присутствующих мог обеспечить его исполнение, притом не самым приятным для меня методом.

– Что ты тут делаешь? – с видом крайнего омерзения спросил Валериан.

– Ваши ведьмы, проявляют непростительное доверие к этой мелкой побирушке, –  поспешил вставить свои пять копеек Софорд, – я не осмеливался сказать вам только из уважения к леди Анайе … но ее посвящают во все тайны, учат летать, хотя ее нахождение в замке крайне нежелательно. А этот ее мерзкий летающий шелудивый кот…

– Довольно, Софорд, – резко оборвала его Анайя, дернув рукой, – ты перегибаешь палку!

Софорд поджал губы, но все–таки заткнулся. При этом он бросил на меня такой взгляд, что я даже представить побоялась, что он  бы со мной сделал, будь у него такая возможность.  Монсеньор, как ни странно, тоже покосился на Софорда неодобрительно. Учитывая его неприязнь ко мне я была этому очень удивлена, ведь по идее он должен был быть доволен, что подчиненный разделяет его мнение…
Смерив презрительным взглядом Распорядителя, Валериан снова обернулся ко мне:

– Я кажется задал тебе вопрос, – прошипел он.

Я уткнула глаза в пол, пытаясь изобразить крайнее смирение. Валериан сделал шаг ко мне.

– А ну смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю!!!! – заорал он.

Я вздрогнула и подняла голову. На меня в упор смотрели почти бесцветные глаза. На дне их плескалась дикая ярость, но к ней примешивалось что–то еще, что–то, чего я не могла понять, но чувствовала.

– Я смотрю! – дрожащим голосом выкрикнула я. Все присутствующие с интересом наблюдали за нами.

 – Почему ты подслушиваешь наши разговоры? – уже снова спокойным голосом сказал монсеньор, но на виске у него по–прежнему пульсировала жилка.

– Я не подслушиваю! – мне почему–то уже не было страшно, – я сидела тут с леди Дафной еще до того, как вы все пришли.

– Допустим… а почему же ты не ушла… или тебя не учили…

 – Не учили! – нагло рявкнула я, совершенно не отдавая себе отчета в том, С КЕМ я разговариваю, – я закончила только второй класс!!

– Второй класс… – эхом повторил Валериан, – второй класс. Ладно, Эллие, иди к себе.

***

Мне не спалось. Я лежала на кровати в освещенной луной комнате и рассматривала свой кулон. Котик мирно посапывал, вися вниз головой на потолочной балке. Был уже конец лета, в воздухе пряно пахло созревшими в саду фруктами. Во дворе замка оказался еще и сад, только он был тщательно спрятан за высокой каменной стеной, дабы не нарушать обшей зловещей картины. Мысли о саде и доносящиеся из него ароматы яблок заставили меня встать с постели и отправиться туда на ночную прогулку.  На  цыпочках я подошла к стулу, сняла висящие на нем джинсы и футболку, быстро оделась и так же тихо, чтобы не разбудить Котика, вышла за дверь. Спустившись по лестнице, я завернула в коридор и натолкнулась на двух гоблинов. Судя по тому, как они заткнулись увидев меня, и по тому, как забегали их глаза, они что–то затевали. Гоблины народ к вранью совершенно не приспособленный, им проще подойти и дать в рыло, чем юлить и притворяться. Под их пристальными взглядами, я, бочком обойдя их, двинулась дальше, спустившись по парадной лестнице я, вместо того, чтобы выйти к огромным дубовым воротам замка, свернула за лестницу, и,  приоткрыв маленькую неприметную дверцу, выскользнула в сад.  В саду было темно и тихо. Я прошлась по дорожкам между деревьев, легкий августовский ветерок трепал мои волосы, которые с момента моего приезда изрядно выросли и свисали теперь неаккуратными прядями. Я надеялась, что когда они отрастут я сделаю себе прическу, как у Дафны, я очень хотела быть похожей на нее.  Вдали, справа от сада, начал раздаваться какой–то невнятный шум. Я знала, что в той стороне находятся главные ворота. Не обращая на него внимания, я влезла на старую раскидистую яблоню, сорвала себе яблочко покрасивее (ну настолько, насколько это можно было сделать в темноте), и, примостившись на толстой горизонтально растущей ветке, впилась в него зубами. Яблоко оказалось вкусным, но очень большим, съев половину я откинулась спиной на теплый ствол дерева и прикрыла глаза.  Мне было хорошо и спокойно. Странное существо человек, сейчас  я находилась на невероятном расстоянии от своей родины, меня окружали ужаснейшие чудовища, моим начальником был их ужаснейший предводитель, который ко всему прочему меня вдруг возненавидел, а мне, скажите пожалуйста, хорошо здесь! Наверное дело в том, что темнота и уныние не вокруг человека, оно внутри него, так же как свет и радость. Если твоя радость заключается в каком–то радостном событии – она скоропроходящая – утихнут эмоции и она пройдет, сменится унынием от того, что не происходит еще каких–то радостных событий. А если твоя радость внутри тебя, то тебя будут восхищать самые простые и обыденные вещи: солнечное утро,  присутствие друзей, наличие крыши над головой и сама твоя жизнь. Большинство страданий человеческих происходит оттого, что мы представляем КАК ВСЕ МОГЛО БЫ БЫТЬ.  И когда реальность расходится с нашими представлениями, падаем духом и говорим, что жизнь несправедлива, опускаем руки. Все получает тот, кто не ожидает получить ничего, ведь то, что он получает и есть для него все!
Я посмотрела на освещенные окна замка на втором этаже. Все они были забраны тяжелой кованой решеткой. Стены зама были сложены из совершенно черного камня. Раньше, не выходя во двор, я этого не замечала, ведь внутри камни серые. Все остальные пять башен, кроме моей, были разной высоты, но одинаково острыми, они четко прорисовывались на фоне звездного неба и уходили ввысь, шпилями пронзая небосвод. Замок был окружен высоченной крепостной стеной, она была настолько широкой, что на ней могли бы разъехаться две груженые телеги. На стене, между висящих факелов, на расстоянии около полутора метров  друг от друга стояли стражники с мечами и алебардами, и еще некоторые ходили взад–вперед с автоматами на плече.  Шум у ворот стал громче. Я забралась на ветку повыше, любопытно вытянув шею. Все, что я увидела, были огни.  Приглядевшись я увидела, что эти огни движутся, я поняла, что это кто–то  широкой процессией выходит из замка. Интересно кто бы это мог быть… и зачем они уходят ночью?
Я тихо скользнула по ветке вниз и как можно более бесшумно спрыгнула в траву.  Петляя между стволов, я прокралась поближе к воротам и затаилась в кустах. Перед воротами в строевом порядке стояло разношерстное войско, состоящее из воинов, гоблинов, упырей и разных других тварей. Между ними и воротами  на небольшом наспех сооруженном постаменте стояла леди Анайя.

– Итак, – произнесла она, грозным взглядом обводя собравшихся, голос ее, усиленный магией, гулко разносился по двору замка,– вы отправляетесь в путь. У нас появился новый враг! Он посмел восстать против самого Валериана!! – на этих словах по строю пронесся неодобрительный шепоток, в котором явно угадывались угрозы, – жалкий раб! Посмел обещать своим не менее жалким припевалам,  что он сможет убить нашего великого монсеньора! Мы не желаем войны, эти люди сами вынуждают нас воевать против них, а потом обвиняют нас в агрессии?! Они бросили нам вызов! И мы на него ответим! – из строя послышались одобрительные крики и рык, – мы покажем им, кто хозяин на этой земле, и мы покажем им, что бывает с теми, кто рискнет идти против самого великого и самого могущественного мага во всем мире! Вы отправляетесь в путь! Вы должны сделать так, чтобы все! ВСЕ!!!! Все наши до последнего упыренка в глухом лесу знали об этом человеке! Знали и ненавидели его! Чтобы куда бы он не пошел, всюду за ним следили наши глаза, чтобы с кем бы из нас он не встретился, его убивали не задумываясь. Ему не должно найтись спасения от нас ни в городах, ни в лесу, ни на земле, ни на воде и ни в воздухе! Его должны знать в лицо… Дафна! – из темноты вышагнула леди  Даф, – раздай им! – Даф принялась обходить строй, выдавая каждому по некоему магическому предмету, – В этой шкатулке его лицо. Показывайте его всем, кого встретите. Если же встретите его сами – убейте его, а голову принесите сюда! Все! Когда подкатят обозы с едой, выступаете!

Верховная ведьма легко спрыгнула с постамента и скрылась за дверьми замка. Ее речь произвела на меня такое впечатление, что несколько минут я лежала в траве, боясь даже пошевелится. Увидев как к  воротам выкатили первый обоз с едой, я поняла, что делать мне тут больше нечего, осторожно поднялась на ноги, отряхнулась… Чья–то сильная и холодная рука зажала мне рот и нос. Я дернулась и попыталась взвизгнуть, но произнесла только сдавленное бульканье.

– А ну заткнись, – прошипел до боли знакомый голос, – заткнись или я перережу тебе горло!

Я перестала производить какие–либо звуки, после чего, убрав руку с носа, мне позволили дышать. Я резко обернулась. Передо мной стоял Софорд с самой паскудной из всех своих улыбок.

– Шпионишь, малявка? – наклонившись он схватил меня за воротник.

– Нет, – честно соврала я.

– А мне сдается, что ты шпионишь… да это даже к лучшему, ведь ты тут одна, без монсеньора, без твоей защитницы Дафны и даже без свой тупой животины. Я так ждал этого случая. Теперь–то я с тобой разберусь, – он достал из–за пояса длинный кинжал и провел его кончиком по моей шее от уха к плечу. Меня передернуло.

– Боишься, – удовлетворенно заключил этот негодяй,– трепещет сердечко, чует смерть. Только пискни!

Он убрал кинжал, схватил меня за волосы и поволок куда–то. Я упиралась ногами в землю, брыкалась и пыталась впиться ногтями в его руку. Результатов это не принесло, разве что я в кровь разбила себе колени и получила смачную пощечину от Софорда.  «А чего это я молчу!?», – подумала я, ведь он все равно убьет меня. Я пронзительно завизжала. Софорд с силой швырнул  меня на землю, взмахнул руками и что–то зашипел на непонятной тарабарщине. Я снова попыталась закричать, но из открытого рта не вырвалось ни звука. Я онемела! Он заколдовал меня! В ужасе я таращила на него глаза, пытаясь отползти, но он снова схватил меня за волосы, и поволок. Я больше не сопротивлялась, из глаз выступили слезы, я попыталась обхватить его руку, чтобы не так больно было голове, но он встряхнул меня, вырвав клок волос, и от боли у меня чуть искры из глаз не посыпались. А потом я увидела куда он меня ведет.  На другой стороне замка, противоположной саду в земле была яма, закрытая решеткой, там жил Морк, чудовище, которое я видела лишь на картинке. У него было много ног, щупалец, и зубов, а так же совершенно не было мозгов. И этой твари меня собираются скормить!? Я вновь засучила ногами, отчаянно извиваясь.

– Что, не хочешь повидаться с нашим милым монстриком? – сладим голоском пропел Софорд, – а я думал ты их, монстриков, любишь…

Он нагнулся к решетке и бросил туда камень. Из глубины ямы донесся оглушительный рык, вперемешку с какими–то чавкающими звуками. Внутри меня все похолодело от ужаса.

– Нет, пожалуйста, не надо, – я шевелила губами, но не могла ничего произнести.

Сердце колотилось так, что казалось сейчас выпрыгнет.  Я умоляюще посмотрела на Софорда, но он был слишком занят открыванием решетки. И тут я заметила что кинжал все еще висит у него на бедре, а вот ножны этот ублюдок застегнуть забыл… понимая, что это мой последний шанс, я рванулась, не обращая внимание на дикую боль от выдергивающихся волос, вытащила у него кинжал и что есть сил всадила его  же оружие ему в ногу. Софорд взвыл от боли дурным голосом, выпустил мои волосы схватившись за ногу. Отпихнув его в сторону я кинулась бежать, спотыкаясь то и дело и падая, Софорд не преследовал меня. Уже добежав до угла замка, я услышала снова чавкающий рык и лязг откидываемой решетки. Уже зная, что увижу, я боялась оборачиваться, но тут до меня донесся еще и душераздирающий вой, дрожа всем телом, я обернулась. Открывшаяся перед моими глазами картина поражала своей жутью и омерзительностью. На площадке, освещенной лунным светом, рядом с дырой валялась  решетка, а из ямы высовывались лапы и щупальца, опутывая отчаянно вырывающегося и вопящего Распорядителя. Я закричала, с удивлением отметив, что голос ко мне вернулся. Тем временем Морк уже почти уволок Софорда , из ямы торчала одна голова, но спустя мгновение скрылась и она. Во дворе стало неожиданно тихо, мертвую (по другому и не скажешь) тишину прерывали лишь чавкающие звуки и хруст. Меня затошнило, лоб покрылся потом, ноги вдруг стали ватными. Я обессилено опустилась на мощеную дорожку, уперевшись лбом в стену замка. От всего пережитого голова у меня шла кругом. Я не могла поверить, что только что едва не была скормлена жуткому монстру, а потом этот же монстр сожрал того, кто хотел убить меня.
Закрыв лицо руками, я тихо заплакала, нет, мне уже тут не нравилось. Меня била крупная дрожь, я еще раз обернулась посмотреть, не вылезло ли чудовище, но то ли оно наелось Софордом, то ли отверстие для него было слишком мало, оно больше не показывалось на поверхность. Я бы наверное продолжала там сидеть и лить слезы, но тут из–за противоположного угла послышались голоса.

– Эй! Кто здесь?? Что произошло?

Я вскочила на ноги. Нельзя чтобы меня здесь увидели, иначе они подумают, что его в яму столкнула я. Как же я вернусь в замок?! Я заметалась. Что же мне теперь делать?!
На поляну вышли леди Каури и двое стражников. Ведьма была одета в коротенькую ночную рубашку, ее светлые волосы торчали во все стороны. Стражники украдкой кидали на нее самые плотоядные взгляды. Я притаилась стараясь не дышать.

– …! – выругалась Каури, увидев вырванную решетку. Она резво отскочила назад, стражники сделали то же самое. – кто же это сделал, – проговорила она.
Все трое замерли в нерешительности, не зная, что предпринять, к решетке подходить страшно, звать на помощь стыдно. Я в свою очередь стояла за углом и ждала их действий. Первой очухалась  Каури, она делала какие–то пассы руками и произнесла странный набор звуков:

– дархрх! Амбсврррвррррттрр!

И вместо железной яму накрыла решетка из голубоватых светящихся лучей.

– Пошли, – ведьма первой двинулась вперед, поманив за собой стражников, те неохотно за ней последовали.

Они обошли яму кругом. Каури прищелкнула пальцами, и у нее в руке оказался зеленоватый магический факел. Она внимательно осмотрела полянку вокруг ямы и валяющуюся решетку.

– Она не была сломана, – тихо произнесла она, а потом подняв с земли некий предмет добавила, – ее открыл кто–то из своих, а именно Софорд. Это его кинжал, – она протянула кинжал одному из воинов, – и на нем кровь… хотелось бы мне знать кого этот ублюдок скормил этой мерзкой зверюге.

– Самого себя..– тихо произнесла я и бросилась на утек.

Мне надо было спрятаться так, чтобы меня никто не нашел, чтобы никто не заподозрил, что я была там возле этой поганой ямы. Спотыкаясь и натыкаясь на углы, я бегала по двору, как слепой котенок. Но не могла найти такого места, где можно укрыться. Наконец я нашла какие–то ящики, накрытые большим куском холщовой материи, забралась внутрь и накрылась этой же материей и очевидно вымотавшись от стольких ужасов и переживаний мой детский неокрепший организм не нашел ничего лучше, кроме как отключиться.

***

Утро. Тоненький лучик солнца, пробиваясь сквозь шторы, щекочет мне нос. Я сонно потерла лицо рукой и перевернулась на другой бок. Как же тут тесно! И кровать почему–то раскачивается… с чего бы ей качаться… неужто Котик трясет!?

–Котик! Не тряси кровать, а! Я хочу спать, отстань… – я ,не открывая глаз, махнула рукой в пустоту. Ответа не  последовало. Раскачивание продолжилось.

– Блин! Я же попросила тебя нормально! – я резко поднялась, уже готовясь дать этому наглому субъекту затрещину.
 И тут же в наказание за невинно оскорбленного друга гулко ударилась лбом об потолок. Глаза мои чуть сошлись на переносице. Я огляделась. То, что я приняла за потолок оказалось вовсе не потолком, а крышкой деревянного ящика, закрытой до половины, а то, что показалось мне шторами моей комнаты, было куском холщовой ткани, накрывавшим вторую половину этого ящика. И тут события вчерашней ночи волной нахлынули на меня. Анайя, призывающая всех идти в поход, Софорд, пытающийся меня убить , чудовище, с отвратительно капающей со щупалец слизью, пожирающее Софорда, хруст его ломающихся костей и предсмертные крики… Я передернулась от этого воспоминания. Ужас–то какой! Он конечно был мерзавцем и негодяем, он хотел чтобы это случилось со мной. Но все–таки мне было не по себе от его смерти. Может быть от того, что это была первая увиденная мною смерть, да еще к тому же такая ужасная… А потом я вспомнила как металась по двору, в поисках укрытия  и забралась сюда. Что же это за ящик и почему он ходит ходуном!? Я посмотрела вокруг себя и обнаружила, что в ящике кроме меня лежит еще что–то, накрытое, как и верх, тканью. Вытянув из–под себя затекшую ото сна руку, я приподняла материю и обнаружила там хлеб, целую гору свежих ароматных караваев. Находка одновременно и обрадовала меня, и зародила смутные опасения.
 Уже догадываясь, что предстоит увидеть, я поднялась, села на корточки и высунула наружу голову.  Мои худшие опасения подтвердились. Вокруг сиял прекрасный солнечный день. Легкий ветерок шевелил кроны деревьев.  Не сочетающаяся с этим великолепием, по широкой, заросшей цветами и разнотравьем долине, расстилающейся по обоим сторонам небольшой, быстрой речушки, шествовала мрачная процессия, состоящая из воинов, нечисти и идущих в «хвосте» обозов с едой, в одном из которых, угловом слева, сидела я. Растерянно хлопая глазами я не могла поверить в это. Меня  угораздило спрятаться именно в той телеге, которая уезжала из замка. Я оглянулась по сторонам, никакого замка в поле зрения не было и в помине. Неудивительно, ведь мы ехали остаток ночи, и все утро… Я даже не знала, радоваться мне или огорчаться. С одной стороны я понимала, что останься я в замке, непременно выплыла бы история с Софордом и вряд ли ко мне проявили бы снисхождение, даже будучи твердо уверенными в моей невиновности. 
С другой стороны в этом замке жили единственные в этом неизведанном мире люди, которых я знала. Замок уже успел стать моим домом, а кроме того самое важное, там остался мой единственный в этом мире друг! Вот я в очередной раз оказалась одна неизвестно где. А вдруг эти люди–нелюди отнесутся ко мне не так снисходительно как когда–то отнесся монсеньор?! А вдруг эти упыри съедят меня (я вновь всем телом содрогнулась, вспомнив хруст костей и крики Софорда, и от греха подальше решила забраться обратно в ящик). Они едут сражаться за монсеньора… тогда и  я тоже буду драться. Я решительно сжала кулаки. Может быть, хоть тогда он поймет, что я такая верная и храбрая и станет меня любить. От мысли, что Валериан в принципе может кого–то любить мне сделалось смешно. Представляю, как это бы выглядело. По–моему его лицо просто не приспособлено для того, чтобы выражать нежные чувства к кому или чему бы то ни было. Максимум на что его хватало, это выразить горделивое торжество  или то странное выражение, которое иногда появлялось у него при взгляде на меня.
Я лежала на спине, уперевшись  ступнями в стенку ящика. Тряска уже надоела мне настолько, что казалось, что все мои органы сбились в большой ком  и подпрыгивают. Тряска была не такая, как если бы телегу везли лошади. Да кстати я забыла упомянуть, что впряжены в телеги были вовсе не кони, а какие–то ящероподобные существа, названия которых, если таковое имелось в природе конечно, я не знала. При движении обоз раскачивался не из стороны в сторону, а сверху вниз, так как у этих существ были длинные ноги и их было две, а не четыре.  Время от времени вокруг обозов проезжал кто–нибудь из воинов на нормальном коне, и тогда я слышала его голос и стук копыт. Рядом со мной лежал каравай хлеба, от которого я периодически отламывала  куски и отправляла их в рот. «Вот когда будет привал», – думала я про себя, – «я вылезу и скажу им, что хочу с ними воевать вместе и защищать монсеньора. Пользы от меня, наверное, будет мало, но зато я буду стараться!» Я вспомнила как вчера вонзила кинжал в ногу Распорядителя и меня снова передернуло. Ну ничего, я научусь драться и еще всем покажу кузькину мать! Только бы мне дали меч, или еще что–нибудь…
Устав лежать на спине, я перевернулась на живот. Об дно ящика что–то несильно звякнуло. Посмотрев вниз я увидела выкатившийся у меня из за пазухи  кулон–охранник, который я носила на толстом шнурке с той самой ночи, как он избавил меня от наваждения.

– Ну вот видишь, – сказала я, обращаясь к кулону и нежно проводя по нему кончиками пальцев, –  нам с тобой так и не удалось пойти в тот коридор и узнать, что там прячется. И защитить меня кроме как от наваждений ты не можешь… но я все равно тебя не сниму. Ведь ты подарок и находка моего друга, – я погрустнела, вспомнив о Котике. Как же он там будет без меня, ведь я заботилась о нем в той же степени, что и он обо мне. Кто будет кормить его? Кто будет с ним беседовать и где он будет жить? К  тому же он наверное очень обо мне переживает. Зачем я в эту ночь уперлась из комнаты?! Тяжело вздохнув, я снова взяла холодный и тяжелый кулон в руку.

– Ну если хочешь и умеешь, ты можешь помогать мне на войне… – сказала я, поднося его к глазам.

Кулон в ответ блеснул тонкой, похожей на электричество искоркой, пробежавшей от одной грани по диагонали к противоположной. 
К  полудню я поняла, что дико хочу пить.  Еще чуть позже мне стало казаться, что сидеть в этом ящике совершенно невыносимо. У меня было ощущение, что его стенки сдвигаются и напирают на меня. «Когда же этот хренов привал?»– в изнеможении думала я. Еще чуть–чуть и я вылезу из ящика  с криками о  помощи. Но делать это мне ужасно не хотелось, поэтому я стиснула зубы и постоянно переворачиваясь с боку а бок, морщась от боли в затекших ногах и руках, старалась терпеть и думать о чем–нибудь приятном, как учила меня тетя Римма, соседка, к которой я любила ходить на чай, еще живя у дедушки в деревне.
Наконец покачивания прекратились, стих топот копыт, зато все начали оживленно переговариваться. «Ну неужели!», – подумала я – «привал!» . Выбрав в стенке ящика себе смотровую щель, я внимательно следила за происходящим вокруг. Обозы с едой  сдвинули кругом в центр, посередине этого круга один из младших колдунов начал разводить костер, лошадей стреножили и отпустили щипать траву, ящероподобных тварей тоже распрягли, и те скачками унеслись в сторону ближайших кустов, очевидно охотиться. Воины подходили к обозам, вытаскивая из них ящики и выкатывая бочки. Глянув на бочки я вновь испытала острейший,  до жжения в горле, приступ жажды. Скорей бы добрались до меня, скорее бы! Тут рядом со мной что–то шевельнулась, я напряглась, поняв, что вытаскивают соседний ящик.

– Эй! Фрэд! – донесся голос от костра, – ты забыл хлеб!

– Я тебе что, сторукий что ли?! – огрызнулся Фрэд, подволакивая к костру вяленое мясо, – ща притащу.

Я стиснула кулаки и набрала полную грудь воздуха. Так что когда Фрэд сдернул с ящика тряпку и протянул руку за хлебом, я выпрыгнула оттуда как черт из табакерки.  Очень зря я это сделала. С перепугу Фрэд  так резко выхватил меч и взмахнул им, что едва не снес мне полбашки . От неожиданности я попыталась отскочить назад, но споткнулась и неловко плюхнулась на задницу. В лагере стало тихо–тихо… Множество глаз, человеческих и не очень разом уставились на меня. Я молчала,  вся моя грандиозная речь, о моих наполеоновских планах воевать за «веру, царя и отечество» вдруг вылетела у меня из головы.  Взгляды из испуганно–удивленных стали заинтересованными, а из заинтересованных плавно стали превращаться в угрожающие.  Воины вытащили мечи, нечисть скаля зубы и роняя слюну придвинулась ближе. Из их рядов доносился тревожный шепот:

 – Кто это?

– Девчонка…

– А вдруг это вовсе не девчонка?

– … а что с неба упала…

– … шпионит…

– ..убить…

– … мы ее съедим и все!

–  А НУ ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ!!!!

Все и правду заткнулись. Из–за спин столпившихся энергично проталкивался крепкий дядька средних лет с  длинной, доходящей почти до пояса рыжей бородой.
Я его узнала. Это был военачальник  – старший в отряде наемников. Звали его кажется Генрих.

– Вы что, ополоумели!? – взревел он, – испугаться какой–то соплячки! Да еще и к тому же раскройте свои зенки!!!  Это же служанка Валериана – Эля. Какого хрена я вас спрашиваю!? Не молчать!!! Отвечать!!!

Солдаты потупились бормоча что–то вроде: «виноваты, господин начальник», и даже нечисть отступила. Я сидела в ящике тихо, как мышка, и вспоминала, что собиралась отвечать на вопрос, какого рожна я тут делаю. Как раз вовремя. Грузно развернувшись, Генрих впился в меня взглядом.

– А теперь отвечай ты! Какого рожна ты тут делаешь?!

Ну вот даже с формулировочкой угадала. Я снова глубоко вдохнула, встала, вытянулась во весь рост, отдала честь (к пустой голове, да еще и в эпоху задолго предшествующую появлению на свет адмирала Нельсона, положившего начало этой славной традиции) и затараторила, как пулемет:

– Я знаю, куда вы идете! Я знаю, что какой–то чмырь (производное одной моей далекой оставшейся в двадцатом веке подружки, означающее помесь хмыря и чмо) решился нападать на нашего монсеньора! И вы идете с ним воевать! А я тоже хочу, и я буду с вами воевать!! Дайте мне меч и я всем врагам покажу где раки зимуют! – я погрозила кулачком неведомым врагам, и чего уж совсем от себя не ожидала неожиданно громко и четко запела, – Врагууу не сдаееется наш гордый Варяяяг!!!!
Присутствующие окосели, вот ей богу, окосели! Одни стояли разинув рты, включая Генриха, другие бестолково хлопали глазами, очевидно пытаясь понять, что это за такой гордый Варяг, который не сдается врагу, а некоторые так и вовсе осели на сырую землю. Я же, закончив свою пламенную речь, стояла, скрестив руки на груди, грозная, как царица амазонок.

– Ээээ, Эля, – наконец пришел в себя военачальник, – ты что это? Серьезно?

– Да, – храбро кивнула я, отступать было некуда, позади как говорится, Москва (кажется я это уже говорила).

– Ну дает! – восхищенно протянул он, и расхохотался, – вот это да! Эй вы, тряпки половые! Смотрите на нее, если бы все из вас так шли на войну, мы бы весь мир завоевали! Меч, говоришь, тебе? – он глянул на меня и еще раз усмехнувшись достал из за пояса огромный кинжал раза два больше того, что был у Софорда, при моем росте он мог смело сойти за меч.

– Такой тебе подойдет? – он снял с пояса ножны и повесил их на меня, потом снял с ящиков и водрузил на землю, – иди к костру, вояка! Ты смотри, совсем малявка и ведь пробралась, шельма!

Я сидела у костра. Наконец–то за целый день я смогла вытянуть ноги, попить и поесть нормально.  Ветки тихо потрескивали в огне, а мои теперь уже однополчане развлекали друг друга пересказами своих батальных подвигов, притом по моим подозрениям врали безбожно! Я рассматривала свой кинжало–меч. Он был красивым:  лезвие, острое как бритва было отлито из серебристой стали, оно наверное когда–то было гладким и блестящим, но теперь было зазубренным, но эти зазубрины не портили его, а наоборот придавали ему свою особенную прелесть, украшали его, как шрамы украшают мужчину. Рукоять была простой, без украшений, только на навершии был один–единственный продолговатый матовый черный камень. Ножны тоже были простые – кожаные, но очень прочные. Сразу видно, что вещь принадлежала не какому–нибудь пижону и носилась «для понта», а была настоящим боевым оружием, принадлежала настоящему воину и побывала не в одной схватке. И мне это нравилось.

– О, – отхлебывая из огромной кружки вино произнес Генрих, – да я смотрю ты еще и в оружии разбираешься.

– Нет, – ответила я, убирая «меч» в ножны и любовно поглаживая рукоять, – просто он мне очень нравится.

– Ну дык а я о чем! Мне то он тоже нравится. А с какой легкостью он входит в тело, он даже легкие доспехи  насквозь прошивает! А какой у него баланс! Как ни кинь все равно воткнется острием!

  Я покосилась на него, думая, что он уже пожалел о том, что отдал его мне и сейчас заберет назад. Но он вместо этого уронил кружку себе на грудь, тяжело завалился на бок  и раскатисто захрапел.
А я лежала, положив под голову чей–то походный плащ и смотрела на звезды, такие яркие и близкие, что казалось протяни руку и коснешься пальцем ее острого краешка. Так началось мое первое путешествие по Даарланду, стране, которая впоследствии стала для меня всем.

***

Даарланд был удивительной страной. Дикие средневековые устои каким–то странным образом сочетались со вполне продвинутыми взглядами. Святая инквизиция вполне мирно сосуществовала с  разными волшебными существами (теми, чьи рода издревле были во вражде с родом Валериана и принесли католической церкви присягу).  А также благодаря территориальной протяженности включал в себя все климатические пояса (с моей географией тут был полный кретинизм, потому как в этом мире не существовало других стран и других материков), единственный материк размером приблизительно с нашу Евразию полностью занимал Даарланд , разделяясь с севера на юг на две почти равные части – земли короля, и земли Валериана.  Природа в той части страны, по которой мы ехали не отличалась ничем от той, в которой мне довелось вырасти. Зеленые луга, полноводная река, холмы, вполне обычные дубы и березки. Архитектуры кроме покинутого замка я пока еще не встречала, видимо людских поселений близ границы не было, боялись набегов нечисти. Никаких пограничных постов на нашем пути тоже не встретилось, ни тебе паспортного контроля, ни визового режима и куда только эти замшелые средневековые политики смотрят?! Предложить им что ли создать КОС– Королевский Орден Стражей по аналогу нашего ФСБ? О том, что мы только что пересекли границу я бы и не догадалась, если бы не Генрих, принявший меня очевидно под свою опеку и ехавший рядом с моим обозом.  Обоз теперь был именно моим, потому как я истинно по–королевски развалилась в нем на каких–то тюках.

– Ну вот мы и на их территории, – сказал он, обводя руками пейзаж вокруг.

Я равнодушно приподняла голову, «их» и «не их» территория для меня ровным счетом ничем не отличалась. Но говорить об этом я благоразумно  не стала, лишь умудрено покивала головой. Весь мой предыдущий опыт общения со взрослыми вогнал  прочно в мою голову одну неоспоримую истину: количество прожитых человеком на этой земле лет прямо пропорционально способности данного индивидуума  всегда и везде оказываться правым. Спорить бессмысленно, а иногда даже и опасно для жизни. Впрочем прожив энное количество лет я начала осознавать, что не всегда то, что нам непонятно – не правильно. С другой стороны правила существуют, чтобы их нарушать. Ну да ладно, оставим философию Платону с Аристотелем, пусть рассуждают в своем древнегреческом загробном мире о смысле бытия. А мы тем временем, уже на закате следующего дня добрались до первого населенного пункта.  Маленькая деревенька, всего в пятнадцать – двадцать домов стояла справа от дороги на самой границе с лесом. Лес на вид был дремуч и мрачен. Я исподтишка понадеялась, что мы туда не пойдем.  Домики в основном были деревянные, до умиления похожие на сказочные избушки на ножках Буша (ой виновата на курьих ножках), вот только упомянутыми ножками их природа явно обделила, так и стояли они на земле от крыши до крыльца преисполняясь чернючей избушечьей завистью к своим русским коллегам. В деревню мы въезжали триумфально: такого грозного отряда, разбегающиеся во все стороны куры и утки не видали отродясь. Человеческое же население обошлось без столь бурных выражений паники.  Сельский люд столпился вокруг небольшой проплешины посреди самых крупных и, кстати, каменных домов, очевидно считавшейся у них площадью и выпихнули вперед щекастого, с выпирающим солидным пузом мужичка. Мужичок покосился на нас, потом на своих односельчан и поняв, что назад в толпу его не пустят. Дрожащим голоском спросил:

– Ч–ч–что вам нужно?

Генрих уже было выступил вперед и набрал в грудь воздуха для того, чтобы сказать нечто угрожающее. Как вдруг меня словно за язык потянули:

– Здоровеньки буллы, провинциалы и провинциалочки! – вскочив на мешки, хорошо поставленным комментаторским голосом  завопила я. На меня с дикими выражениями на лицах уставились все: и свои, и чужие, свои – в шоке от такой непроходимой наглости, чужие – в страхе перед новым «оружием массового поражения». Но я на них обратила внимания не больше, чем  новоизбранный депутат на своих избирателей. Остапа, как говорится, понесло.

– Единственный концерт Бритни Спирс без фонограммы! Набор актеров в новый блокбастер «свои возвращаются чтоб набить морду чужим»! Ну и так между делом обыщем тут все на предмет наличия ядерного оружия! Че притихли, суслики–агрономы!? А ну всем ядерные чемоданчики и ядерные авоськи на стол, иначе будем всех вас обвинять в неполиткорректном подрыве демократических устоев современного общества!!

Деревенский староста грузно рухнул в обморок. Нечисть смотрела на меня с неподдельным уважением – напугать толпу народа не имея ни клыков ни когтей… Генрих удрученно моргал, пытаясь понять смысл хоть одного из моих слов кроме «стол» и «авоська». Колхозники в страхе взирали на меня, взволнованно перешептываясь.

– Ты гляди ж… такая малая, а уже вона какая злобная..

– Ага, какими пытками нам грозит, а ведь ничего плохого мы ни ей ни солдатам ее не сделали…

– Небось там в земле мертвых ее вместо молока змеиным ядом поили…

– И с ножом каким ты погляди…

Мне стало совестно. Мало того, что меня приняли за главу отряда, и я наступила на самолюбие Генриху, так еще и напугала этих людей.  Прикусить бы язык, и с чего меня дернуло  нести эти бредни, из каких телепередач вселилось мне это в мозги?! Пауза затягивалась, стараясь быть как можно более незаметной я сползла назад в обоз. Не помогло, все продолжали таращиться на меня, очевидно ожидая, что я изреку еще что–нибудь эпохальное, но мой ораторский талант испарился так же внезапно, как и нахлынул.  Воевода взглянул на меня из–под сдвинутых бровей и перевел взгляд на народ.

– Нечисть есть? – прогудел он.

– Н–н–нееет,– проблеял очнувшийся староста.

– Преданные Великому Магистру Тьмы и Мрака Валериану Второму  есть? – при упоминании этого имени все население деревни испуганно вздрогнуло и отступило назад.

– В лесу живут чудовища, – высказался кто–то.

– Чудовища? Ммммм… интересно…. В лесу? Значит нам туда… а вы,– он строго глянул на старосту, – мы пока не будем вас убивать за то, что вы противитесь принять над собой власть Валериана. Подумайте… я сказал ПОКА не будем. На границе жить опасно. И я вам это докажу. – Он махнул рукой своим солдатам и те с удовольствием прошлись по деревне, с грабежом с погромами. Смотреть на это мне было неприятно. Я спряталась между тюками. Меня одолевали противоречивые чувства. Мне было жаль этих людей, но одновременно с этим я знала, что я – по ту сторону баррикад от них. Они противились власти моего господина, и должны быть наказаны – говорила я себе,  в то же время продолжала их жалеть. Одно утешало: что громили в основном для проформы, не думаю, что их одолевало благородство, скорее всего просто берегли силы.

Как я и опасалась, мы отправились в лес. Сначала он показался мне вполне заурядным лесом, дорога была узкой и раздолбаной, меня то и дело встряхивало на кочках так, что на одной из них я едва не слетела с телеги.  Отряд шел весело переговариваясь  и в лицах изображая поведения меня и старосты. Единственным, кого казалось не только не впечатлила, но  и даже обидела моя шутка, был воевода Генрих. Он ехал так же наравне со мной, молчаливый, хмурый и обиженный.  Быть у него в немилости совершенно не входило в мои планы, поэтому я вздохнула, сгрызла для храбрости яблоко и пошла мириться.

– Ээээ, Генрих….ээээ

– Чего тебе? – буркнул тот.

– Извините меня, я просто пошутила, я не хотела, чтобы они думали, что я главнее вас.

Рыжебородый Генрих резко развернулся ко мне. Выражение его лица как ни странно не было ни сердитым, ни добрым, а скорее удивленным.

– Пошутила? Главнее? – он расхохотался.  – уж не знал, что монсеньор выберет тебя для такой важной цели. Да конечно, где уж ему доверить нам, глупым воякам.
Он снова рассердился.

 – Для какой еще цели?! – теперь уже недогоняла  я.

– Ишь чем он придумал врагам то грозить, и тебя послал, чтоб ты слова эти страшные говорила. Чем ж ты ему так услужила, что он тебе так доверяет?!

– Никто меня не посылал!! – доказывала я, – я просто пошутила! А монсеньор вообще не знает, что я на войну сбежала!

«И слава Богу, что не знает», – добавила про себя я.

– Вот ведьмовское племя! – выругался он, уже беззлобно, – даже пошутить не могут без этой колдовской тарабарщины! А что это за проклятие такое «Бритниспирс без фонограммы»?

– Оооооо, – я сделала страшные глаза и проведя большим пальцем по горлу прошипела, – Вуду!

– Да что ты ко мне вяжешься!? – вдруг взревел военачальник.
Я сначала  подумала, что он это на меня, но потом поняла, что молодой солдатик вот уже четверть часа пытается отвлечь своего командира от разговора со мной.

– Чаща стала непроходимой, – уже видимо не в первый раз повторил солдатик,– придется спешиться и оставить здесь груз.

Генрих оглянулся вокруг, рыкнул и наконец дал приказ:

– Всем спешиться!!!! Взять еду и питье для себя и продолжать путь! Вы четверо, остаетесь охранять телеги! Остальные за мной!

Рыча, подобно медведю и с той же грацией, он выхватил секиру, и, перерубая преграждающие путь ветки, первым продолжил путь. За ним двинулись и остальные. Я спрыгнула со своей «кареты», завязала в тряпку кусок сыра и полкаравая хлеба  и понуро поплелась следом. Чаща была не просто непролазной, а совсем непролазной. Выступающие из земли корни переплетались с опускающимися до земли корявыми сучковатыми ветками. Это создавало эффект своеобразной деревянной паутины. Те же бреши между ними, которые все же оставались, были заботливо законопачены какими–то вьющимися растениями и самой обычной паутиной.  Спустя четверть часа я уже была вся расцарапанная, липкая от паутины и злая как сто тысяч бешеных псов. Из рассеченной веткой щеки противно сочилась кровь,  рукав болтался на трех ниточках, а ноги гудели, как будто я только что пробежала марафонскую дистанцию. Но вот когда в очередной раз я задумавшись угодила носом в паутину, мое терпение лопнуло. С дикими воплями стряхнув с себя жирного в желто–черную полоску паука, я подбежала к ближайшему гоблину. В этом мире, как и в любом другом, в обществе существует один непреложный закон: к тебе будут относиться так, как ты сам себя поставишь, или можно сказать другими словами – наглость второе счастье.  Чем больше ты позволяешь, тем больше от тебя требуют. Руководствуясь этим, и пользуясь еще не утратившимся эффектом от своего появления и выступления в деревне, я деловито схватила его за руку.

– А ну стой!

Гоблин остановился

– Пригнись.

Тот неохотно склонился. Я ловко забралась на выступающий корень а с него на спину гоблину.

– Пошли!

Оставшуюся часть пути я ехала верхом. Что ж, кататься на загривке у гоблина, удовольствие значительно ниже среднего. Мотает из стороны в сторону в такт его тяжелой походке, к тому же запах от него вполне гоблинский. Но  плюсы тоже есть: не надо надрываться перелазить через корни, колючие ветки он тоже обламывал своими лапищами, а так как я болталась у него за спиной, то и вся паутина вкупе с ее обитателями тоже досталась моему незадачливому вознице.
Стемнело. По краям колонны солдаты зажгли факелы, но их света едва хватало чтобы различить дорогу. Нечисть и мой «конь» слава Богу прекрасно видели в темноте. А вот я не видела… тьма обступала нас со всех сторон, лес был полон жутких звуков, то отдаленного крика или воя, то непонятного происхождения скрипа под ногами. Все шли молча, кто–то боялся, кто–то был зол на плохое качество дороги, кто–то размышлял. Я относилась к категории боящихся. Как же все таки хорошо, что я забралась на спину к моему мохнатому другу. Иди я одна, давно бы уже свихнулась от страха, а так я лишь крепче обхватывала его шею и крепче прижималась щекой с лохматой теплой спине, ставшей вдруг такой родной и нужной.  Вдруг слева от нас в кустах что–то зашуршало. Я вздрогнула, но никто кроме меня казалось не заметил ничего подозрительного. Я старательно вглядывалась в темноту, стараясь хоть что–нибудь разглядеть, но, к сожалению, напрасно.  В тоже время мне стало как–то зябко, кожа покрылась «мурашками». «Странно» – подумала я, – «вроде секунду назад было вполне тепло… да и вообще лето на дворе…».  А потом я поняла, что этот холодок исходит не от воздуха, а распространяется от моей груди по всему телу, вернее не от груди а от того предмета, что висел у меня на груди. С трудом удерживаясь одной рукой я засунула другую руку за пазуху и извлекла оттуда четырехгранный кулон–страж. По нему, едва различимые, пробегали голубоватые искорки. Неужели тут близко подкарауливают какие–то наваждения?!  Нет, не наваждения. С той стороны, откуда я только что слышала шум, высунулась когтистая лапа, схватила за шкирку ближайшего наемника и без шуму и пыли уволокла его обратно в темноту.  Никто даже не заметил!!!

– Аааааааааааа!!!! – завизжала я что есть мочи. – они его утащилииииииииии!!!!

– Кто? Кого? – заорал шедший впереди военачальник.

– Какие–то чудища!!! Солдата! Таам!!! – я тыкала пальцем в сторону кустов, забравшись уже со спины на шею к гоблину.

–Сомкнись! – приказал Генрих, – оружие к бою!

Все спешно сомкнули кольцо, ощетинившись мечами, копьями, зубами и когтями, у кого что было.  С минуту стояла полнейшая тишина, все были напряжены, никто не нападал. А потом…
Что–то темное кинулось на нас с ближайшего дерева, потом еще, еще, еще и еще!!! Вот тут началась такая куча мала! Я, не удержавшись, скатилась со спины гоблина в траву. И еле успела вскочить: на то место, где я только что лежала ,спрыгнуло еще одно чудовище. В темноте я не могла разглядеть его, скажу только что это было нечто косматое, зубастое и … огромное.
Дальнейшие события описать не могу, кто бил кого и чем да еще и в полной темноте, заметить было нереально, да и не нужно. Я отважно размахивала во все стороны своим «мечом», время от времени даже кого то задевая.

–In Nomine Valerianus sta!!! – завопил Генрих, воздев к небу руки.

Все прекратилось так же неожиданно, как и началось. То ли призыв, то ли заклинание, произнесенное  военачальником, мигом убедило нечисть в том, что нас трогать не надо, не такие уж мы плохие бяки. А спустя еще какое–то время они привели нас к себе домой…

***


Где–то посреди леса, между мощными корнями старого дуба, было не то дупло, не то нора. Пролезать в нее всем отрядом было очень долго и муторно, благо чудища сами были не мелкие, отчего ход был широким и, к счастью, никто не застрял. Я пролезла где–то предпоследней, притом не оттого, что не смогла пробиться вперед, просто не слишком–то я горела желанием соваться неизвестно куда неизвестно к кому. То, что я прежде назвала домом, была скорее пещера, достаточно большая, чтобы вместить весь наш отряд и еще десятка два чудовищ и при этом остаться свободной. Стены пещеры были укреплены бревнами, по углам стояли странного вида то ли урны, то ли кубки, из которых разливался красноватый свет. То тут, то там на тюках соломы, тряпье или просто на земляном полу сидели, лежали или грызли кости наши гостеприимные хозяева. Вурдалаки, а это были именно они, выглядели помесью человека и волка, ходили они на двух ногах, иногда правда опираясь на удлиненные руки, тела их были покрыты шерстью, такой густой и лохматой, что любой волк обзавидовался бы. Лица (или все же морды) были вытянутыми, но в то же время вполне человекообразными –  если бы не шерсть и не обилие и длина клыков, из–за которых  рот у них до конца не закрывался.
Самый красивый вурдалак, с черной как смоль лоснящейся шерстью, тот, что привел нас сюда, по всей видимости был их вожаком. Во всяком случае слушались они его как родную маму, по его приказу (короткий горловой рык) к центру пещеры нагребли соломы и предложили нам усесться. Прежде чем сесть, Генрих поманил меня к себе и тихо прошипел:

– Не смей вмешиваться! Сядь рядом со мной и не звука!

Я философски пожала плечами, не очень– то и хотелось, дружеское общение с волосатыми монстрами к числу моих хобби не относится. Мы сели, вурдалаки расположились вокруг нас . Вид у них был вполне умиротворенный, но мне все равно было не по себе от взглядов горящих, красных, как раскаленные угли, глаз.

– Что хотел господин? – с усилием проговорил вожак. Речь его была неразборчивой, то и дело переходящей в рычание.

– Показать врага,– спокойно ответил Генрих.

– Его врага? – прорычал вурдалак, в его голосе скользнуло ехидство.

– Общего врага, – все так же спокойно, но уже с нажимом отозвался Генрих.

Вурдалаки задумались, ну или просто замолчали, а я тем временем, привалившись спиной к щиту военачальника, продолжала их разглядывать. Они все были разные, разных размеров и цветов, были и серые, и коричневые, и даже пятнистые. У некоторых были большие, как у овчарок уши, а у некоторых их не было совсем. И выражения морд у них были разные –  вот например серый тощий вурдалак, сидевший рядом с вожаком явно был недоволен нами, огонь в его глазах полыхал такой ненавистью… притом не именно к нам, а ко всему живому в целом… А рыжий в коричневый пятнах, сидящий в углу, был явным пофигистом, его взгляд то блуждал по потолку, то скользил по нашим лицам безо всякого интереса, а вот тот, что не может спокойно усидеть на месте и уже раз пять толкнул рядом сидящих, был явным живчиком, такие везде сунут свой любопытный нос, даже не размышляя о риске без него остаться. «Они совсем как люди» – подумалось мне. И ведь сами–то люди считают их нечистью, всего лишь за то, что они другие. Мне сейчас могли бы возразить, что нечисть убивает людей. Да убивает. А люди нет?! Люди убивают друг друга в десятки раз больше, чем нечисть и хищники вместе взятые, да и не просто убивают, а придумывают разные, леденящие душу пытки. Так кто же еще хуже, самый страшный монстр на земле– это человек, в этом я убеждена и поныне.

– Врагам мы рррррады, – наконец ответил вожак.

Генрих встал, достал из–за пазухи коробочку. Коробочка была кожаная, расписанная какими–то древними рунами и размером чуть больше спичечного коробка. Он протянул ее вожаку, и в ответ на его недоуменный взгляд пояснил:

– Загляни внутрь.

Вурдалак поднес коробочку к глазам, прищурился и заглянул внутрь. Несколько секунд он рассматривал что–то внутри, а потом хмуро кивнул и передал следующему (тому самому серому и злобному). Так они по очереди заглядывали в коробочку, пока она не обошла всех.

– Хорошо, – кивнул Генрих, убирая демонстрационный материал обратно за пазуху, – Теперь вы знаете его в лицо. Это враг! Он посягнул на всю нашу жизнь и на само наше существование! Вы должны ненавидеть его! И если встретите его – убить его! Убить сразу без промедления и жалости…

– Жалости?! – изумился серый вурдалак, голос его был до пронзительности визглив, как у мелкой, но злобной шавки, –  мы не ведаем жалости, посланец.

– Тот, кто принесет нам его голову, – продолжал Генрих будто бы не замечая этой «реплики с места», – будет награжден, щедро, ОЧЕНЬ щедро.

В глазах нечисти вспыхнул хищный огонь.

– Мы не ценим золото, – прорычал вожак.

– Награда придется вам по вкусу.
– А что за ребенок с вами? – снова влез серый. Про себя я его назвала шакаленком, – не нам ли это подарок?

Тонкая струйка слюны потекла по его клыкам, капая на грудь и  теряясь в серой шерсти.

– Нет, это девочка монсеньора.

Выражение «девочка монсеньора» мне не понравилось, уж больно отдавало оно чем–то неприличным, но я благоразумно промолчала, так как именно благодаря ему шакаленок потерял ко мне всякий гастрономический интерес. Лишь сверкнул глазами в мою сторону,  я же, не удержавшись, украдкой показала ему язык.

– Мы служим Великому Валериану, – черный вурдалак поднялся на ноги, – и ненавидим его врагов… мы запомнили его и если мы увидим, то разорвем его на куски… ваши телеги под охраной, можете идти или спать здесь, вас не тронут.

Сказав это, он отошел к дальней стене и демонстративно улегся на грубо сколоченный деревянный топчан. Часть оборотней последовали его примеру и разлеглись, остальные же вновь вернулись в лес  на охоту.  Наше войско расположилось там же, где и сидело, на той же соломе в центре зала, одна лишь я, терзаемая завистью, поглядывала на топчан. Вот зверюга мохнолапая! Почему это он там в шерсти да на кровати, а я тут в футболочке да и на сырой земле?! Уже потом много раз я задумывалась, что ни один нормальный ребенок не поступил бы с роду так, как поступала тогда я. Это выходило за рамки всякого здравого смысла, ну что ж умом Россию не понять…

Тихонько встав, я обогнула спящего уже Генриха, прошагала между сопящих вурдалаков и подошла к их черному вожаку. На один миг я побоялась будить его, и подумала уже вернуться обратно, но потом наглость пересилила страх и я осторожно потрясла его за локоть.  Он приоткрыл один глаз и глухо зарычал.

– Чего тебе?

– Вы сказали нас не тронут?

– Сказал, – вожак как– то совсем по– собачьи, удивленно, наклонил на бок голову.

– Ну раз не тронут тогда я тоже хочу спать тут, – сказала я, забираясь на топчан.

Вурдалак приподнялся на лапах, вдруг его глаза вспыхнули ярче, все тело затряслось, широко раскрыв пасть он стал рычать, но как– то необычно, будто бы сквозь кашель. Я пулей соскочила с топчана и в ужасе уставилась на него, втянув голову в плечи. И вдруг я поняла, что он и не рычит вовсе… он… смеется! Страшный монстр, вожак стаи вурдалаков сидел сейчас предо мной и хохотал!! Это зрелище было настолько нелепым, что я тоже похихикала, правда не так громко.
– Нахалка, – отсмеявшись прорычал он, как мне показалось одобрительно, – давно у нас в стае не было щенков, я уже и забыл каково это, когда какая–нибудь наглая малявка треплет тебя за уши. А  разве ты меня не боишься?

– Ну вы же сказали что меня не тронут

– Ты точно девочка Валериана, только выросшие в землях мрака могут не бояться нас, что ж ложись.

Я снова забралась на топчан.

– Меня зовут Пэх, – сказал вожак, подвигаясь дальше к стене.

– А меня Элени, – ответила я, и, свесив руку, набрала на полу соломы, из которой смастерила себе подобие подушки.

В пещере снова наступила тишина, от пушистого бока оборотня исходило ровное тепло,  я подложила руки под щечку (как это положено делать в детских садах моего родного измерения) и провалилась в объятия дядюшки Морфея.

***

Проснувшись я даже не поняла, наступило ли утро, или еще ночь. В пещере все также царил красноватый полумрак. Пэх мирно спал рядом, когда его горящие глаза и рот, полный острых зубов, были закрыты, он был похож на огромного черного пса. На полу валялись свежие, но начисто обглоданные кости, по всему видно было, что вчерашняя охота прошла удачно. Хотя с уверенностью сказать – были ли это кости человеческие, или животного, я не могла. Наша рать вместе с вурдалаками дрыхли без задних ног, только два часовых, наш и вурдалачий,  угрюмо сидели у выхода и  играли в кости. Кости были у них настоящие, человеческие. Игра велась по всей видимости уже давно, так что играли они без особого азарта, лишь бы не заснуть.
Я села на топчане, обхватив колени руками, по логике проснувшегося человека, я злилась на всех за то, что они еще дрыхнут. Когда я усыпаю, усыпает и мир, а когда я просыпаюсь, он стало быть должен просыпаться – говорила эта самая логика, а факты осаждали ее тем, что кому мир должен, он прощает и логика уходила тихо курить в уголок.  Пройдясь по пещере, я не обнаружила там ничего, кроме мусора. «Вот тебе и чудовища», – подумала я вяло – «ни одного даже таинственного сундучка с заколдованными сокровищами, одни кости да тряпки» и разочаровалась во всем роде вурдалаческом.  Скучные они, мелкие без полета, о ком сказки писать?! О ком былины складывать?!
Я начинала скучать, а заскучавший ребенок, по своим разрушительным последствиям сравним разве что с атомной бомбой замедленного действия. С мыслями о том, что бы такого хорошего сделать, чтобы всем плохо стало, я еще раз прошлась вдоль стены, попыталась сдвинуть светящуюся чашу, но правда безуспешно, сунула руку внутрь, но ничего там не обнаружила.  Потом я достала  из ножен висевший у меня на поясе кинжал, с которым я не расставалась теперь ни днем, ни ночью, и хотела было попрактиковаться в фехтовании, но этому не суждено было случиться– проснулся Пэх.

– Кто рано встает тому кхм…рррр… кое–кто подает? – спросил он. Как и всякая уважающая себя нечисть, Пэх как огня боялся имени истинного Бога.

– Типа того, – откликнулась я, подходя к нему.

– Хотел тебя спросить… – начал было он, но задумался.

– О чем?

– Ты дочка Магистра??

Вот это вопрос! Признаться я была удивлена до крайности.  Черноглазая, темноволосая и маленькая, я совершенно не была похожа на сероглазого, долговязого и светловолосого Валериана. Да и будь я его дочерью, думаю мне не позволили бы шляться по лесам в такой сомнительной компании.  Даже  не столько из заботы, сколько боясь потерять наследницу трона. «Наследница трона», – подумала я, как же это прекрасно было бы и вправду быть его дочерью… я была бы принцессой…

– Эй ты меня слышишь?? – нетерпеливо рыкнул Пэх.

– Нет! То есть да! То есть слышу, но я не дочка монсеньора, я всего лишь одна из его слуг.

Я намеренно не стала упоминать, что из всех слуг я самая ничтожная, слопают еще, и тапок не оставят.

– Ну–ну, – задумчиво изрек Пэх.

– А можно теперь мне вопрос?

– Давай…

– А почему вы спите по ночам, вся нечисть должна днем спать, а ночью охотиться.

– Ничего никому нечисть не должна. Дневной свет губителен для нас, что правда то правда, но я же не выхожу на свет, а находясь в пещере я могу спать и бодрствовать в то время, в которое захочу.

–Наверное это так тоскливо – никогда не видеть солнца… – протянула я, Пэх рассмеялся.

– Наверное это так тоскливо – никогда не видеть рукояти меча, торчащего из твоей груди… – в тон мне произнес он.

Я поняла, что сморозила глупость.
Тем временем, мало помалу начали просыпаться наши бравые солдаты. Когда же все проснулись и позавтракали пришло время отчаливать.

– Мои покинули пост еще до рассвета, – сказал Пэх, провожая нас до начала лаза наверх, – вам лучше поторопиться, ведь ваши телеги стоят там без присмотра.
Когда все уже вылезли на поверхность, я немного задержалась и помахала Пэху рукой.

– До свидания.

– До… свидания… – повторил он, – думаешь мы еще увидимся, маленькая Хэлла? Ну что ж, тогда до свидания!

Я выбралась на поверхность и уже без опаски шагая по лесу, двинулась навстречу новому дню, а стало быть и новым приключениям.

***

Последующие два дня ознаменовались тем, что наш отряд начал разделяться. По пути формировались боевые двойки, состоящие из одного солдата и одного монстра, и отправлялись в разные стороны. Как я поняла, цель нашего отряда была предупредить лишь центральную  часть королевства, в самые отдаленные уголки посылалась нечисть летучая, либо информация передавалась путем каких–то колдовских ритуалов.  К концу второго дня после ухода от вурдалаков наше войско основательно поредело. Остались лишь Генрих, десять солдат, пара гоблинов, еще с пяток каких–то уродцев, названия которым я не знала, ну и  естественно я.  Предгорья и лес давно уже закончились, и теперь мы шли по хоть и живописной, но довольно однообразной равнине. По мере приближения к столице, поселения нечисти встречались все реже и реже.

– Куда мы идем? – спросила я Генриха.

– Куда глаза глядят, – ответил он равнодушно.

Я вздохнула и встала на ноги. Стоять на ногах в прыгающей  по ухабам телеге было неудобно и небезопасно, но за день я настолько уставала в ней сидеть и лежать, что готова была бежать следом за лошадью, лишь бы размять затекшие ноги. Как Генрих и его солдаты могут проводить весь день в седле для меня оставалось тайной, покрытой мохом.  Военачальник вдруг резко осадил коня и стал напряженно всматриваться в какую–то черную точку на горизонте.

– Дай– ка карту! – потребовал он у одного из солдат, кажется его звали  Дик или Дин.

Дик протянул карту.  Карта была огромная и старая , так что развернуть ее на ходу на лошади было практически нереально. Все спешились, расстелили на траве карту. Я пропихнулась вперед, хотя и смыслила в топографии меньше, чем электрочайник в живописи.
– Вот! – победоносно ткнул Генрих в маленький черный замок на карте, а затем показал на ту точку на горизонте, – мы приближаемся к замку Софорда.

Ой мама родная! При одном звуке имени Софорд, я вся как–то внутренне сжалась. А когда до меня дошло, что мы едем в замок, в ЕГО замок, я едва не хлопнулась в обморок. Единственным желанием моим в тот момент было бежать оттуда без оглядки. Чувство было как у ребенка, которого ведут на укол в поликлинику: знаешь, что будет больно, а сделать ничего не можешь, только противнее раз в десять.  Я хотела было заорать, что я не хочу туда идти и не пойду, но потом сообразила, что они пока ничего не знают и начать сейчас возбухать означало бы сказать что–то вроде: мама–а–я–тебе–не–скажу–что–разбила–твою–любимую–вазу. Оставалось только одно – идти вперед и всеми швабрами души надеяться, что никто еще ничего не знает. 
Путь к замку оказался неблизким, и занял у нас остаток того дня и весь следующий. Всю дорогу я изводилась и не находила себе места. И когда мы наконец–то подъехали, я уже готова была сама во всем признаться, мне, как и любому преступнику казалось, что все вокруг все знают, знают и молчат, издеваются.  Замок был намного меньше, чем наш (ну в смысле Валериановский). Зато он был таким корявым и острым, что чем–то походил на старое засохшее дерево. Стоял он, как и водится всем злодейским замкам, на вершине одинокой горы и был окружен глубоким рвом с кольями на дне. Ворота, как ни странно, при этом были дружелюбно распахнуты. И когда мы въехали, они конечно же захлопнулись с громким лязгом. Я похолодела и как клещ вцепилась в руку Дика.  Внутрь замка вела широкая галерея, заканчивающаяся не менее широкой лестницей. Держа факелы и оружие наготове мы стали медленно подниматься по лестнице. Ступени были каменные, выщербленные, и покрытые таким слоем пыли, что казалось – замок давно заброшен.
  Мы поднялись на небольшую площадку, вправо от нее  уходил узкий темный коридор, а слева арка, ведущая в просторный зал со сводчатым потолком. Видимо когда–то это была не арка, а дверной проем, о чем свидетельствовали выбитые старые двери, одна из которых валялась рядом, а другая еще висела, держась неизвестно на чьем честном слове.  У входа в зал по обеим сторонам стояли пустые доспехи, вполне заурядное на вид украшение замка, однако когда один из солдат попытался шагнуть в зал, они внезапно ожили  и без предупреждения сбили его с ног тяжеленным шаром на цепи.

– Ну, нечисть пархатая! – взорвался Генрих, – сначала убивают, а потом разбираются свои это были или чужие!

Со всех сторон раздался то ли вой, то ли стоны, внезапный порыв ветра, налетевший непонятно откуда– ведь окон не было совсем– разом потушил все факелы. Все вокруг погрузилось во тьму, настолько густую, что ее можно было резать ножом.  А потом я поняла, что пол под ногами неожиданно перестал быть твердым!  То, что еще недавно было камнями, стало теперь вязкой трясиной. Видимо это заметила не только я, все вокруг тревожно завозились. А я тем временем провалилась уже по щиколотку.

– Аааааааа!!! Помогите!! – завизжала я.
– Не ори! – буркнули мне из темноты.

– Почему Вы не скажете им то, что сказали вурдалакам!?

– Скажу, когда ты заткнешься, – резонно ответил Генрих.

Я увязла уже по колено, однако собрала волю в кулак и заткнулась.

– In Nomine Valerianus!!! Берциан, кончай свои шуточки, ты с самого начала понял, что это мы!!!

– Хехе, понял, – раздался дребезжащий голос из темноты, – ну разве грех старику немного развлечься?

По краям площадки зажглись зеленоватые магические факелы, пол снова стал твердым, но все равно прежнего доверия уже не вызывал.

– Еще одно  такое развлечение Берциан, и тебе вменят нападение на должностное лицо монсеньора! – взревел военачальник.

– Не сердись,  человек, пока ты служишь моему господину, я тебя не трону.  Я верен господину Магистру, и даже отдал ему в услужение единственного сына.

О нет, оказывается у этого гада были родители, даже не были, а есть! Интересно, что они со мной сделают, когда узнают, что я виновата в смерти их отпрыска? Съедят? Разорвут на части? Сварят в масле? Повесят? Замуруют заживо?
От мысленного перечисления моих возможных казней меня отвлекло появление самого хозяина. Мда… теперь понятно, от кого Софорду достались бегающие глазки и залысины на висках. Берциан был маленький, тощий старикашка, одетый в старый потрепанный черный камзол, лицо его было настолько сморщенным, что определить на нем нос и рот было невозможно, выделялись  одни лишь глаза, как две черных точки, дополняла картину жиденькая козлиная бородка. Мерзейший тип… на эльфа не похож, значит он колдун, а эльфийкой была мама. А вот и она кстати, невысокая (но все же выше своего муженька) очень худая, остроухая,  с доходящими до пояса седыми, но все еще не утратившими былого великолепия волосами. Лицо ее было печальным и суровым одновременно. Мне она понравилась, интересно что она нашла в этом мерзком типе, наверняка она стала его женой против своей воли. 

– Проходите в зал, – сказала она, делая широкий жест рукой.

Мы не заставили себя просить дважды. Хозяин замка дважды щелкнул пальцами и посреди зала материализовался длинный дубовый стол со скамьями. Когда мы расселись (я намеренно села в самом дальнем от хозяина конце стола, пусть мне и пришлось сидеть между гоблином и типом с рогами на макушке и поросячьим пятачком вместо носа), он снова щелкнул пальцами, и невесть откуда взявшиеся слуги– выбеленные солнцем скелеты, стали разносить «еду». Слово еда я беру в кавычки, потому как те куски червивого сырого мяса, что лежали на тарелках, могли бы  вызвать приступ рвоты даже у бывалого патологоанатома.

– Как тебе мои новые слуги, Генрих? – пискляво поинтересовался отец Софорда, демонстративно не замечая отвращения на лицах всей человеческой половины гостей, вызванного его «блюдами».

–  Не так воняют, как прежние гниющие мертвецы, – сдерживая тошноту ответил тот.

– Да, да, – радостно закивал мерзкий старикашка, – это мертвецы с пустыни Чахр, их плоть давно выжгло солнце. А то при виде моих прежних слуг моя милая Мариам все время падала в обморок.

Мариам поджала губы, но промолчала. Видно было, что эльфийке, как светлому созданию, было невыносимо жить в темном и затхлом замке, и видеть гниль и разложение. Мне стало ее нестерпимо жаль.  А тем временем Берциан продолжал верещать.

– Как там мой Софорд? Такой юный, не прожил и ста лет, а уже достиг высот! Правая рука самого, да продлятся его дни, Валериана!

– Ты сам себе ответил старый пройдоха, –  проворчал Генрих, – да твой сын весь в тебя, такой же мерзкий и гадкий подлец!

Мгновения я подумала, что Берциан обидится на такой отзыв о своем наследнике, но я ошиблась, его старческое лицо буквально осветилось от радости!

– Да! Мой сын идет по моим стопам! А вот стать и красоту он унаследовал от своей мамочки, – он послал сахарную улыбочку своей жене. Эльфийка передернулась.

– Убирай помойку! Давай о делах!

Колдун хлопнул в ладоши со стола исчезло все, слуги тоже испарились.

– Ну давай, выкладывай свои дела, человек на службе у нелюди! – пропел он.

– Я на службе у Монсеньора! – рыкнул Генрих, он был настолько раздражен, что  еще чуть– чуть  и Мариам бы овдовела. Хотя судя по ее лицу она была бы этому только рада.

– У нас появился враг, вот он. – он перебросил колдуну коробочку, тот поймал ее с неожиданной для старика ловкостью.

– Хм… – произнес он заглядывая внутрь, – это враг?  Я ожидал чего– то большего… 

– А ты не ожидай, и не думай, тебе вредно! Просто убей его, если увидишь, и всем кого знаешь скажи , чтоб рвали его не задумываясь.
– Как угодно монсеньору. Его враг – наш враг. А как насчет награды?

– Не волнуйся, она будет щедрой.

– Величие Валериана не имеет границ, не угодно ли вам остаться на ночь в моем замке?

– Ага, чтоб ты сожрал половину моих воинов?!

– Я тебе сказал, – с раздражением тявкнул Берциан, – что людей господина я не трону!

Видно было, что его очень это обстоятельство огорчает.
Ко мне неслышными шагами подошла Мариам.

– Здрасте, – пискнула я, мне было ужасно страшно и стыдно перед ней. Если до этого от того, что из–за меня умер Соф, я испытывала лишь страх и ужас, то теперь к этом коктейлю примешалось еще и чувство вины и стыд.

– Не бойся, – сказала она, отводя меня в сторону, голос  ее был одновременно  и шелестящим и звонким и почему то напоминал о лесе, не о том мрачном, по которому мы пробирались к оборотням, а о светлом свежем зеленом лесе, наполненном пением птиц. – я знаю что мой сын умер, пытаясь погубить тебя, и я тебя не виню, если бы я хотела, я бы давно сказала об этом Берциану, но я не хочу тебе зла…

– Вы меня простили?

– Да… мой сын сам виноват в своей смерти. А что ты здесь делаешь? Маленькая девочка в такой компании в таком месте?

Мы шли по коридору, пока не уперлись в низенькую дверь. Мариам открыла ее и мы оказались в небольшой, но уютной комнатке. Среди темного и давящего замка это был как островок жизни, глоток свежего воздуха. Ни грязи. Ни затхлости, ни темноты. Как я поняла это была угловая комната одной из башен, отделанная душистым деревом, чистая и освещенная маленьким очагом.

– Вот тут я и живу,  так как ты тут оказалась?

– Я сбежала из замка, – призналась я, раз она знает, что случилось с Софордом глупо было скрываться.

– Это я знаю, – спокойно ответила она, садясь на резной деревянный стул, – А как ты попала в сам замок?

– Не знаю… на меня напали, а тут пришел человек…. Я подбежала, схватила его…. И оказалась в замке, – попыталась путано объяснить я.
Мое объяснение ее похоже удовлетворило.

– Ты из другого мира, я это сразу по одежде поняла.

– А как вы тут оказались?– решилась на вопрос я, – Вам ведь тут не нравится…

– Не нравится, – печально вздохнула эльфийка, – когда я была молодой, я жила в лесу, я была знатного рода, у людей это называется принцесса, и вот в один из набегов нечисти на наши земли на меня обратил внимание молодой колдун и попытался украсть меня. Тогда меня отбили мой отец и братья. Но он не успокоился, он даже тогда, даже в молодые годы был омерзителен. Как–то ночью он послал нетопырей и они все–таки меня выкрали.  Когда я оказалась в замке, Берциан наложил на меня заклятие, связывающее меня с этими стенами, и теперь если я покину замок я умру. Я прожила здесь двести пятьдесят лет, но чувствую, что скоро мои страдания закончатся.

– Эльфы же бессмертные.

– Вольные эльфы, это место выпивает мою жизнь и мои силы.

– Вот сволочь!

– Последние годы я жила ради Софа, какой–никакой, а он был моим сыном. А теперь… я уйду вместе с вами.

– Но тогда ведь…

– Лучше умирать стоя, чем жить на коленях!

Мариам встала и вскинула голову. Теперь было видно какой она была тогда, гордая, красивая, вольная лесная охотница.

– Ах да, как тебя зовут?

– Эля.

– Ложись спать Эля, в этой комнате ты можешь чувствовать себя в безопасности.

–  Спасибо.

Наутро мы вышли из замка, ворота снова были открыты, Мариам  гордо шла рядом со мной. Берциан семенил следом, все еще думая, что супруга пошла всего лишь проводить нас. Когда она уже собиралась выйти из ворот, он вдруг схватил ее за руку и истошно завизжал:

– Кудаааа!?! Ты не можешь выйти из замка!!!!!!!!!

И тут… Одетая  в длинное шелковое платье, солидная и пожилая Мариам, лихо подпрыгнула и так дала ему пяткой в челюсть, что все каратисты моего мира посыпали бы головы пеплом и умерли от зависти!!
Незадачливый муж отлетел как мяч метра на четыре и гулко ударился о землю.

– Ошибаешься милый, – сухо произнесла  эльфийская принцесса, – я могу ВСЕ!

Подняв голову и победоносно улыбнувшись, она вышла за ворота. Сухой треск раздался откуда–то сверху, черная молния рассекла воздух и ударила Мариам в грудь. Не проронив ни единого звука, она упала. Ее мертвые глаза были полны покоя, на ее губах застыла улыбка.  Она знала, что ее мучениям пришел конец.

***

И снова дорога. За то время, которое прошло  с момента моего побега из замка Валериана, я успела привыкнуть к кочевой жизни так, как будто выросла в цыганском таборе. 
Однако настроение после того, что произошло в замке Софорда, у меня было отвратное. Я никак не могла забыть бедную Мариам. И хотя я знала, что своей смертью она прекратила свои страдания, мне все равно было ее жаль. Жизнь штука несправедливая, негодяи живут припеваючи, а хорошие люди при этом страдают.  Я прислонилась щекой к шершавому борту телеги и прикрыла глаза. Сегодня впервые с начала похода выдался пасмурный день. Небо было затянуто плотными серыми тучами настолько, что казалось, солнца вообще не существует.  Погода как нельзя соответствовала моему состоянию. Хотя, по–моему, паршивенько было не одной мне. Все солдаты во главе с военачальником тоже ехали молча, не травили тонких, как кувалда, военных анекдотов и даже заехав поутру в небольшую, но на вид зажиточную деревеньку, не стали мародерствовать, а сухо поинтересовались о подданных монсеньора и по–быстрому отчалили. Нечисть душевных мук не испытывала за отсутствием души как таковой.  Где–то к обеду небо подумало–подумало, да и решило, что деревья тоже поливать надо и начать сие общественно полезное занятие лучше с мелкого пакостно моросящего дождика.  Общее угрюмое настроение стало теперь мокро–угрюмым. Спасаясь от холодных капель, так и норовящих заползти за шиворот, я залезла под прибитую к бортам поперек доску, заменяющую сидение для возницы, накинула сверху сложенную вдвое мешковину. Получилось неплохое подобие палатки, ливня конечно не выдержит, но с таким вот мелким природным безобразием справляется неплохо.  Свернувшись клубочком, я лежала и думала о доме, о своей жизни в деревне, потом был другой этап – жизнь у тети Нины и школа, потом я попала в замок к монсеньору, там были леди Даф и Котик, а еще там осталась тайна, которую мне так и не удалось разгадать и вот теперь я здесь еду и даже предположить не могу, что со мной будет завтра. А о том, что со мной будет когда все это закончится, в смысле когда наш отряд выполнит задание и вернется обратно в замок, мне даже и думать не хотелось. Наверное, они меня ищут, начали искать в то же утро, когда обнаружили, что пропал не один Распорядитель. И если они догадались, что в ту ночь возле ямы была еще и я, то конечно же считают меня убийцей, и если я вернусь в замок, меня посадят в тюрьму, или казнят. Интересно, а что стало с Котиком, я надеюсь, они не сделали ему ничего плохого. Он хоть и может постоять за себя, а все равно он маленькое, пусть и умное ,существо, где ему противостоять целому замку, под завязку набитому могущественными колдунами и ведьмами.  Хотя я не думаю, что леди Анайя решится на подобное, она хоть и черная ведьма, но при этом вполне здравомыслящий человек, да и все остальные, если разобраться, тоже. Единственным  злобным идиотом там был Софорд, и тот сейчас наверняка отдыхает на курортах ада, где ему самое место. Что самое интересное – мне совершенно не хотелось домой. Попади я в такую же ситуацию в более зрелом возрасте, я бы наверное свихнулась. А так… детям не свойственно страдать по поводу неожиданной смены обстановки. Дети еще не успевают привыкнуть к какому то определенному образу жизни, не отягощают себя привязанностью к вещам, как это делают взрослые. А поэтому и не тратят свои эмоциональные и физические силы на погоню за стабильностью. И по –моему, это правильно. Пес на цепи не заблудится, но и никуда не придет, как сказал один из мудрых мужей моего мира. Не стоит бояться куда–то идти, или что–то менять, надо бояться стоять на месте и бездействовать. Да, конечно мне могут возразить, что от добра добра не ищут и что там впереди, в неизвестности, куда предстоит сделать шаг, может быть еще хуже. Да, возможно это  так, но возможно ведь и нет, ошибаться и исправлять, падать и вновь подниматься, побеждать и проигрывать – это и есть жизнь! Бурная река бежит вперед, иногда ударяясь о камни, иногда вынужденная проталкиваться в узкие расщелины между скал, но все же она лучше застоявшегося болота, которое боялось куда–то течь и от этого осталось на месте, порастая тиной и видя в ней какую–то стабильность .
Телега резко остановилась. От неожиданности я не успела подставить руки  и перевернувшись на бок, проехала по дну и крепко впечаталась носом в какой–то ящик.  С самым недовольным видом я выползла наружу, узнавать в чем собственно дело. Дождик уже перестал накрапывать, но тучи по прежнему закрывали все небо. Солдаты спешивались, и расстилали плащи на мокрую траву. Все ясно: ничего из рядя вон выходящего, всего лишь привал.

– Генрих, а что вы сказали тогда в лесу оборотням, чтобы они перестали на нас нападать? – спросила я, снимая с костра кусок разогретого вяленого мяса.

– Я сказал им «Именем Валериана – остановись!», – ответил он, прихлебывая вино из фляжки.

– А это на каком языке?

– На латыни, не знаю, что это за язык, но его часто используют колдуны для своих заклинаний.

– Ааааа… понятно.

– Но вообще–то это были не оборотни.
– А кто??

– Да, всего лишь вурдалаки.

– А разве это не одно и то же? – удивилась я.

– Нет, не одно. Оборотень – это человек, способный превращаться в зверя, или вынужденный превращаться в полнолуние, оборотнем становятся те люди, кого  хоть раз до крови укусит оборотень. А вурдалаки – это нежить, они появились от смешения оборотней с обычными волками и человеческий облик они принять никогда не могут, ровно как и волчий, они как–будто застряли где–то между человеком и зверем. Вот и все.

– Ммммм, – умудрено произнесла я  с набитым ртом.

– Скоро мы подойдем к столице, близко от нее проезжать не будем – слишком опасно. А потом двинемся на юг к морю, а как дойдем вдоль моря до восточной границы графства Тибер, так повернем обратно. Эээхххх, жаль мне этот тип не попался первым, – мечтательно произнес рыжебородый военачальник.

– А почему вы служите Монсеньору, вы  же человек? – внезапно заинтересовалась я.

– Он хорошо платит, – пожал плечами он, – да и тем более  среди людей я не достиг бы такого звания, хоть я и дворянин, но моя семья давно уже обеднела и лишилась всех земель и привилегий.

– А у вас есть дети?

– Да.  Есть, трое сыновей и дочка. Они живут на землях мрака, вопреки расхожему мнению жителей этого королевства, там есть и человеческие поселения. Жить в Даарланде им оказалось невозможно, их изгнали и отлучили от церкви, как только пронюхали, на кого я работаю
.
– А вы их часто видите?

– Нет, только когда раз в год приезжаю на пасху.  Но все же я научил сыновей владеть оружием, – не без гордости сказал Генрих.

– А меня научите?

– Тебя? – на его лице отразилось искреннее изумление.

– Да! Вы же мне меч подарили!

– Ну хорошо научу, потом.

– Я хочу сейчас! – заупрямилась я.
Генрих грузно перевалился на другой бок и вытащил меч, настоящий огромный во весь мой рост, из ножен.

–Ну покажи мне как ты держишь оружие.

Я  тоже вынула кинжал из ножен. И держа  его за рукоять  лезвием вверх, отвела руку в сторону. Генрих  лениво прокрутил меч в руке. Лезвие по вертикали рассекло воздух, в каких– то паре сантиметров от моего носа. Я отпрыгнула и заслонилась кинжалом, направив острие Генриху в грудь.

– Так– то лучше, меч должен защищать все тело,  при том ноги и руки не менее важны, чем грудь и голова.

– Угу, – я кивнула, сильнее стискивая в ладони рукоять.

– А вот забивать руку напряжением не надо, и расслаблять не надо. Держи меч уверенно и спокойно, не делай лишних движений и следи за движениями противника. Но это уже техника, а пока… – он сделал мечом быстрый взмах по дуге, завершающийся коротким колющим ударом, – пока повторяй вот это движение до дрожи в руках, а мы будем собираться. 

Собрались они быстро, хотя на ладони у меня уже успела образоваться быстро вздувающаяся мозоль. 
Зачем мы тронулись в путь прямо перед закатом я поняла позднее, когда мы свернули в леса, чтобы обходить столицу. Оставаться ночевать на открытой местности, когда так близко Линкассл, было бы по меньшей мере неосмотрительно. 

***

Башни города сияли вдалеке блестящими шпилями. На них развивались желто–бордовые полосатые флаги.  В лучших традициях партизан мы, пригибаясь и ,по возможности, производя как можно меньше шума, двигались растянутой цепочкой вдоль границы леса.  Этот «пристоличный» лес разительно отличался от лесов, по которым мы ходили, путешествуя по землям мрака.  Он был ярким и светлым, среди деревьев часто попадались березы и липы, под ногами красно– желтым ковром пестрели дикие цветы. Кое–где даже грибы попадались, что привело меня в дикий восторг.  За то время, что я прожила в деревне, я неплохо научилась в них разбираться и теперь носилась по лесу со счастливым видом с мешочком в руках и дареным кинжалом в зубах. Нечисть смотрела на меня недоумевая, людская же часть отряда скорее одобрительно. Надеются жуки такие, что поделюсь! Ну и правильно надеются готовить меня, слава Богу, тоже жизнь научила, так что если они раздобудут мне котелок, то на ужин у нас будет не просто мясо, а мясо с грибами. Время от времени мимо леса проезжали люди. То отряд рыцарей, то какие то крестьяне на старых лошаденках, то купцы, один раз даже наткнулись на разбойников. Правда настроены они были вполне благожелательно: то ли потому что мы превосходили их в силе и вооружении, то ли они считали, что мы с ними по одну сторону баррикад, а может быть с нас просто нечего было взять. На мой вопрос относительно этого Генрих ответил, что и то и другое и третье сразу. 
На привал остановились на круглой залитой солнцем поляночке возле маленького ручейка. Поляночку эту обнаружила я, чем была горда до крайности. Так постоянно выходило, что разговаривать со своими попутчиками я могла только во время привалов, а так как я была существом исключительной болтливости, то старалась использовать это время на полную катушку.

– Генрих, а как там в Линкассле? Красиво? – спросила я, нанося хаотичные и бестолковые удары кинжалом по ближайшему дереву.

– Смести корпус влево, бей не рукой, начинай движение всем корпусом, сила в нем, рука только направляет движение меча. Да красиво. Не так мрачно и не так страшно, как у нас. Город большой, людей много, да и дворец его величества тоже ничего, правда его  стены и башни скорее украшают, нежели защищают.

– Ммммм, а король?

– А что король?

– Ну… я никогда не видела живого короля!

Кто– то из солдат заржал.

– Хыхыхыхы! Значит мертвых королей ты видела кучу?

Вместо ответа я прыгнула вперед и попыталась взмахнуть перед его носом кинжалом. Неуклюжесть не порок, неуклюжесть– это образ жизни.  Еще на взмахе я вдруг нечаянно выпустила рукоять из рук. Кинжал со свистом рассек воздух и красиво кувырнувшись, вонзился в дерево в каком– то сантиметре от уха  бледного несостоявшегося остряка. Я сглотнула.

– Ой прости, я не хотела.

Солдатик затравленно кивнул.
Генрих перестал жевать и посмотрел на меня взглядом  среднего технаря, понявшего, что  он изобрел вечный двигатель.

– Ты НЕЧАЯННО?!?

– Д–д–да….

– Ты хочешь сказать, что нечаянно метнула кинжал точным движением тренированного наемного убийцы?!

– Я хотела махнуть и нечаянно выпустила рукоятку, а он сам полетел….

– Сам полетел…  – Генрих поднялся и стал задумчиво прохаживаться, заложив руки за спину, – теперь я  понимаю, что никто не попадает в замок Валериана просто так.
Даже если поначалу это так кажется.

– В смысле? Я не понимаю….

– Я еще и сам не разобрался… ну– ка, – он с легкостью выдернул кинжал из ствола и подал его мне, – попробуй– ка еще раз.

– У меня не получится, – заупрямилась я.

– А ты попробуй!

Я со вздохом взяла кинжал. Наше храброе войско с визгом сыпануло в разные стороны, освобождая мне место. Да уж, ребенок с оружием это хуже, чем женщина за рулем.
Я размахнулась, кинула. Пролетев несколько метров, он тихо и обиженно звякнув ударился рукоятью об дерево. Я виновато моргнула.

– Мдааа… – протянул Генрих.

– Я же говорила!

– Ну ничего, наверное задатки у тебя есть, но без тренировок никуда. Случайностей в этом мире нет, это знает любой, кто хоть раз имел дело с магией.

– Значит вы меня и кидать ножи научите?

– Не кидать, а метать, – усмехнулся он, – да, мелкая, научу, если прежде меня самого не посадят на эти самые ножи. Сколько тебе лет –то?

– Девять.

– Ну почти барышня. Маленьких наемных убийц готовят с куда меньшего возраста. Лет наверное с пяти – шести.

– А среди киллеров есть девочки!? – удивилась я.

 – Среди кого?!  – не менее моего удивился военачальник.

– Ну среди этих…. Убийц?

 – А–а–аа. Да, есть. Они– то самые опасные.

– Почему?

– Потому что женщин никто не боится.

– Если таких, как моя тетя Нина, то боятся! Еще как!
– Ну с твоей тетей я не знаком, а покажи– ка мне тот удар, что мы с тобой вчера тренировали?

Со всем старанием я повторила удар в точности таким движением ,как мне показывал мой учитель, но Генрих почему–то остался недоволен.

– Элени! Драка– это не танцы! Мало просто повторить движение, надо  знать когда его делать и вообще делать быстро и точно! Хотя ты знаешь… наверное я не прав,  обучая тебя так, как учил сыновей и солдат, – проговорил он, нагибаясь и поднимая с земли длинную прямую палку, – каждый боец сам определяет нужные ему движения, особенно если боец – женщина.

 Генрих грузно опустился на колени, так что стал одного роста со мной.

–Защищайся, Эля!

– Как?! – отпрыгнула я.

 – Как хочешь и как можешь.

Я сосредоточилась. Первым он нанес палкой колющий удар в грудь. Инстинктивно я провернулась на левой ноге и, пропустив удар мимо себя, наотмашь рубанула по палке.

– Ушла хорошо, – комментировал Генрих, – а вот размахиваться не надо, ты не дровосек. Достаточно было просто отклонить лезвие от себя, чтобы возвращая меч я не сделал вот так, – он потянул палку обратно и она проскреблась по моему животу.

– Будь это настоящий меч ты и твои кишки сейчас существовали бы отдельно.

Я кивнула. Он продолжал наносить удары. Я отскакивала, пригибалась, отражала их кинжалом. Главной своей задачей я обозначила не дать его палке коснуться моего тела. В чем неплохо преуспела, хотя его движения были скованы тем что он стоял на коленях, с другой стороны его опыт и габариты все равно давали возможность размазать меня по стенке даже из лежачего положения.

– Недурственно, – заметил он, поднимаясь и отбрасывая палку, – в обороне для первого раза ты работаешь хорошо. А теперь в путь, – сказал он, уже обращаясь к столпившимся вокруг нас солдатам.
 
Нечисть особого интереса к нашим занятиям не проявляла, хотя и косила изредка на нас своим лиловым глазом и ко мне относилась теперь с большой осторожностью.
Топали мы до самых сумерек, пока наконец лес не закончился. Вернее лес –то тянулся на многие километры, да только мы очевидно  прошли насквозь лишь небольшую, выступающую его часть. За лесом начинались деревни. Деревни эти, так же как и лес, были не такие, как на темной стороне. Они были большими и чувствовалось, что этим деревням неведом постоянный страх быть сожженными или разграбленными. Находясь близ Линкассла, они были похожи на холеных депутатских сынков, которым нечего бояться под защитой «лохматой» папочкиной лапы.  Сразу за деревнями начинались засеянные пшеницей поля. Почему–то мне от такой слишком заселенной территории стало не по себе.  Я ожидала, что мы углубимся в леса и станем обходить, как делали это прежде, но у военачальника были на этот счет другие планы.

– Мы должны идти напрямик, через деревни. Море в левой стороне, и подаваясь слишком вправо в лес мы делаем слишком большой крюк. К тому же с той стороны начинаются топи, а сразу за ними, даже если мы и переберемся, монастырь Св. Себастиана. Вот уж где нас точно не рады будут видеть! Пойдем через деревни. Ночью.

***

Ночь, как это всегда бывает летом, опускалась постепенно. Солнце уже давно село, но небо еще долго оставалось  светлым. Мы нетерпеливо ждали наступления темноты, скрываясь за деревьями. Все наше поведение в данном случае напоминало мне притаившегося в засаде хищника.  Я прохаживалась взад–вперед, мне было отчего–то неспокойно. Да еще и кулон на шее отчего–то неприятно тянул вниз, как будто к нему гирьку привязали.
Наконец – то матушка природа соизволила выключить свет.  Хотя это мало что решило, потому что почти сразу из–за горизонта выкатилась круглая, похожая на глаз яичницы,  луна. «Надо же…  сегодня оказывается еще и полнолуние» – подумала я и еще раз взглянула на небо.  Оно было такого невероятного синего цвета, что казалось нарисованным, да и луна была необычная – огромная и ярко желтая. Кажется на это обратила внимание не только я. Вся нечисть нашего поредевшего отряда смотрела вверх. В их взглядах было что– то такое, что заставило меня отступить и держаться ближе к Генриху. Они смотрели на луну тем фанатичным взглядом, которым смотрит алкоголик на бутылку. Во взгляде этом не было не то что ничего человеческого, в нем не было вообще ничего осмысленно– здравого. Природа, вернее та извращенная ее часть, что отвечала за их существование,  захватила бесконтрольную власть над всем их сознанием.
Генрих незаметно проверил легко ли вынимается меч из ножен.
– Дюжину напастей на их головы! – выругался он, – я и забыл, что сегодня полнолуние!
– И что теперь будет?  – спросила я.
– А ничего, просто наши союзники в любой момент могут стать нашими врагами. Если потеряют контроль.
 – А они потеряют?
– Вопрос из разряда «что будет, если рассорятся четыре Всадника Апокалипсиса?», откуда я знаю!
– А кто такие эти всадники?

– Брань, глад, мор и смерть.
– А что теперь делать?
– Ну во–первых не задавать тупых вопросов! Во–вторых идти вперед! И в–третьих смотреть по сторонам и держать оружие наготове!
Я кивнула. Ехать мне в этот раз предполагалось не в повозке, а позади военачальника на крупе его коня. То, как я туда забиралась – отдельная история. После третьей неудачной попытки Генрих просто сгреб меня за шиворот и одним движением закинул меня на место.
Около полуночи мы выехали из лесу или из леса, как вам больше нравится.  Нечисть тревожно рыскала вокруг, сверкая в темноте глазищами. Вид у них был самый безумный, едва ли они понимали кто они, как оказались здесь и кому служат. Что касается всех остальных, то они просто  молча двигались вперед, стараясь быть как можно менее заметными. Ехать на лошади без седла было неудобно, я постоянно скатывалась то в одну, то в другую сторону. Держать за талию (ну или ту часть тела где она должна по идее присутствовать) облаченного в доспехи военачальника было еще неудобнее, руки съезжали с гладкого металла, а стыки пластин все время защемляли кожу на запястьях. В конечном итоге я с горем пополам додумалась таки держаться не за него, а за край седла.  Лес от деревни отделяли три небольших, разделенных между собой полосами деревьев поля. По мягкой вспаханной земле кони ступали почти бесшумно.  Миновав поля, Генрих приказал остановиться и подозвал к себе тощего  ведьмака. Ведьмак этот, хоть и тоже был подвержен влиянию ночного светила, но все же вел себя вполне пристойно.
– Сможешь  сделать с ними что–нибудь? Если они почуют людей и нападут, мы не отобьемся, нас слишком мало.
– Я могу подчинить  их волю, но это не надолго и мне нужна кровь… – хрипло, как будто ему сдавили горло, ответил ведьмак.
– Много? – хмуро поинтересовался Генрих.
– Нет, всего несколько капель.
– Если я пущу себе кровь они все разом кинутся на меня и к тому времени как ты произнесешь заклинание, от меня останутся одни латы!
– Не успеют, как только я проглочу цветок аконита и запью его человеческой кровью я смогу иметь власть над ними примерно четверть часа.
– Ну хорошо,  – нехотя согласился Генрих, вынимая меч из ножен, при этом он видимо с непривычки, что кто–то сидит сзади, едва не снес мне башку  – жуй давай свои цветы, а как сможешь управлять ими – сразу берешь курс на вон те поля и ведешь наших лунных тварей за собой. И не дай тьма тебе не  успеть добраться до туда пока действует твое колдовство.
– Все понял, господин, – прохрипел ведьмак, доставая из одного из многочисленных карманов цветок, хотя похож он больше был на сушеную лягушку, и засовывая его в рот.
Генрих несильно провел лезвием меча по запястью, выступила кровь. Быстрым движением убрав меч обратно в ножны, он свесился с седла и протянул ведьмаку окровавленную руку. Тот жадно впился в запястье, одновременно с этим вся остальная нечисть, почуяв кровь, устремила на нас горящие жадной ненавистью взоры. Ведьмак отпустил руку,  пошатнулся, дернулся, нечисть тем временем стала приближаться, кони хрипели чувствуя опасность.

– Ну! – нетерпеливо крикнул военачальник.
Ведьмак не ответил, из его глаз внезапно ударили фиолетовые лучи. Нечисть испуганно прижалась к земле, они больше не нападали, но и не отступали.
– За мной, – приказал ведьмак, голос его больше не был хриплым, теперь в нем была такая мощь, что я не удивилась бы если бы и камни повиновались его приказу.
Он втянул в себя воздух, провернулся на пятках и с невероятной скоростью понесся в сторону указанных полей. Нечисть не теряя зря времени рванула за ним, как опоздавший дачник за последней электричкой.
Мы остались одни. Я, Генрих и десять солдат.
– Ну все, пошли, – кивнул Генрих.
Бежавшие впереди нас чудовища для людей остались незамеченными, зато привлекли к себе внимание всех деревенских собак. Все пространство вокруг вмиг заполнилось многоголосым лаем и воем. Я тихо выругалась. Зато все остальные были на редкость спокойны. Позже я поняла почему, когда привлеченный лаем, из стоящего на окраине дома  вынырнул бодренький дедок с вилами и поинтересовался: «Кого тут носит ночами?!», ему не сбавляя хода ответили: «Не твое дело, быдло!» и он этим ответом вполне удовлетворился. Ведь теперь наш отряд составляют только люди, а это здесь вполне естественно, мало ли по каким делам и куда скачут по ночам эти воины, может они срочное королевское поручение выполняют.
Ну вот, ничего страшного не произошло, сейчас минуем поселок, соединимся со своими чудиками и можем ехать дальше. Однако я рано обрадовалась. Мечтать не вредно, мечтать – опасно. Вдалеке послышался неясный шум. Деревенские собаки, уже практически затихшие, грянули с новой силой. В этот раз поглядеть выбежала уже добрая половина деревни. Хотя судя по степени ощетиненности  серпами, вилами и прочим хозяйственны инвентарем, это была скорее злая половина. Среди шума теперь ясно различались рык, крики и звон оружия. Не надо быть семи пядей во лбу чтобы предположить, что это наши милейшие существа на кого–то напали, или на них напали. Я совершенно ясно уловила в какое двойственное положение мы попали: не помочь своим мы не можем, а ринуться на помощь – означает выдать себя и навлечь гнев всех жителей деревни. Пока мы решались, схватка очевидно уже закончилась, все внезапно стихло. Но тишина была недолгой, вскоре со стороны полей послышался топот копыт, значит бой решился не в нашу пользу….  К нам подъехали четверо  всадников. В темноте, да еще и из–за широкой спины сидящего впереди военачальника, мне не было их видно, я только и успела, что сосчитать их, пока они приближались.
– Кто вы такие? – громогласно спросил Генрих.
По согласному шепотку местных жителей стало понятно, что их интересует то же самое.
– Между прочим могли бы и поблагодарить, – раздался капризный голосок, – мы вашу деревню от нечисти спасли! Там в кустах целая банда – восемь отвратительных монстров пряталась!
  Жители испуганно загомонили.
– И все же назови свое имя! – голосом, способным заморозить мировой океан, произнес Генрих.
– Да без проблем! – ответил уже другой голос, приятный и слегка задорный, –  меня зовут Евгений, тут меня почему–то называют  Евгениус.
– Мы борцы со злом! И мы пришли освободить эту страну от власти вероломного Валериана! – патетично заявил капризный голос.
– Вот как… – с опасным спокойствием протянул Генрих.
– Ну, вообще–то, не убив тирана я не смогу попасть в свой… ну, в общем, домой, – чуть смутившись пояснил Евгений.
Генрих засмеялся.
– И этот червяк бросил вызов самому великому правителю?!
– Сам ты червяк! – обиделся за товарища капризный, – И вообще вы на чьей стороне, неизвестные рыцари?!
Вместо ответа наш командир пришпорил коня, на ходу вынимая меч и молча ринулся в бой. Его поступок послужил сигналом для всех остальных. Я хотела было тоже повоевать, но быстро передумала, сосредоточив все усилия для того, чтобы просто не слететь с лошади.
Первый раз в жизни я увидела настоящий бой. Нас было больше, но зато они были лучше  подготовлены, все четверо, по моей весьма непрофессиональной оценке, соответствовали уровню Генриха, чего невозможно было сказать о наших солдатах.  Но это я поняла не сразу, а только когда половина их была уже выведена из строя. Один из наших противников сражался копьем, второй, отскакав подальше, осыпал нас градом стрел из лука, каким было оружие четвертого я не заметила, видела только, что после быстрого движения руки и щелчка наших как будто невидимой рукой сдергивает с коней и бросает на землю.  Старый военачальник сражался как лев. В первую минуту он резким ударом рукояти уже выбил хваленого героя из седла.  Однако даже после этого тот продолжал путаться под ногами: перерезал подпруги коням двух солдат и рассек ключицу третьему. Его спутники тоже были не промах, их движения были скупы, но весьма результативны: уже шестеро наших солдат лежали на земле убитыми или просто оглушенными.
Тут удача улыбнулась нам второй раз: уклонившись от удара одного из нападавших копьем, Генрих легко перерубил его древко и ухватившись за него притянул,  нападавшего к себе. И тут, когда он уже замахнулся, чтобы сделать копьеносца на одну голову короче (я в ужасе зажмурилась), что–то или кто–то заставил нашего коня резко встать на дыбы. Все–таки я не удержалась, мир резко перевернулся, перед глазами пронеслось звездное небо, а в следующий миг врезавшаяся в мою спину земля поставила точку в этой бестолковой битве. По крайней мере для меня.

***

Раннее утро. Ноздри щекочет запах свежеиспеченного хлеба. Все тело болит так, как будто  стадо слонов на мне чечетку танцевало. Лежу на чем–то мягком, шевелиться лень, глаза открывать тоже.  Кажется, что даже если я на миллиметр сдвину руку, я попросту рассыплюсь. Рядом кто–то ходит, но ничего не говорит, и я не могу понять, кто это. Постепенно приходит воспоминание о событиях вчерашнего дня, вот мы идем ночью к деревне, вот посылаем вперед себя монстров во главе с околдованным ведьмаком, а вот деремся с какими–то подозрительными личностями. На этом моменте мои воспоминания заканчиваются и начинаются сплошные вопросы. Кто победил? Где я? И главное: что теперь делать?!
– Ну неужели! – произнес смутно знакомый мужской голос, – Здравствуйте, очухались!
Я вздрогнула, поначалу подумав, что эти слова обращены ко мне. Однако потом, когда ему ответили, успокоилась, поняв, что мое пробуждение остается пока незамеченным.
– И я!
– Что: и я?!
– И я желаю доброго утра вам, лорд Евгениус!
Опаньки, куда я оказывается попала!! Занесло Элечку после драки не куда–нибудь, а прямиком в тыл врага! Интересно, зачем они меня подобрали. Варианта на ум приходит два: либо они не знают, на чьей я стороне, либо знают и будут меня долго и упорно пытать, чтобы выведать Валериановы секреты. Секретов я никаких не знаю, а следовательно выдавать мне нечего. Хаха, кукиш вам исконно русский, а не информацию!
– Прекрати паясничать,  Гарфилд!
Я едва не хихикнула. Не видя собеседника Евгения я провела единственно возможную ассоциацию и представила себе толстого рыжего мультяшного кота.
– А кто сказал, что я паясничаю! – наполненным искреннего негодования голосом вскричал Гарфилд, – я беседую с вами по всем канонам дворцового этикета!
– Ну хорошо, извини,– смягчился Евгений, – но не мог бы ты разговаривать со мной попроще, скажем, как будто я простой крестьянин?
– Что–о–оо!? – еще больше возмутился тот,– да как вы можете просить меня об этом?! Чтобы я проявлял такое неуважение, граничащее с беспредельным презрением к самому великому воину, к победителю нечисти!? К отважному герою, бросившему вызов самому могущественному колдуну и злодею!? Не бывать тому! Уж скорее Обигейл наденет кружевное платье, а Малик станет торговцем на рынке, чем я сделаю это!!!
К концу этой гневной тирады я уже с трудом могла вспомнить, с чего собственно начался весь сыр–бор. Его оппонент очевидно тоже, он внезапно заинтересовался совершенно второстепенным ее высказыванием:
– Обигейл? В кружевном платье? Хм… интересно было бы  на это посмотреть, – задумчиво протянул он.
Послышался одиночный стук, а спустя  пару секунд и вопль Гарфилда.
– Аааааа сумасшедшая!!! За что?!
– За богатую фантазию, – раздался справа женский голос, сухой и резкий, как удар хлыстом.
– Между прочим, могли бы и не орать, – вступил в беседу еще один мужской голос, он был мягок и мелодичен, как у профессионального психолога,– ваши вопли разбудили ребенка! А ей и так досталось немало потрясений, вам стоит хотя бы прикинуться нормальными, чтобы не пугать ее.
«Знал бы ты с какими тварями этому ребенку приходилось общаться и как эти самые твари ее опасались », – подумала про себя я.
– Ты прав, – вздохнул Евгений, – а разве она уже не спит?
– Нет, у спящего человека не бывает таких напряженных век.
– Девочка, открой глаза, мы тебя не обидим! – подскочил ко мне неугомонный Гарфилд и так тряханул кровать, что у меня сразу же откликнулись болью все кости.
Я слабо застонала.
– Ты уже ее обидел идиот! – зарычала на него Обигейл, – не тряси ее, разве не видишь, она головой ударилась!
– По– моему не одна она! – не остался в долгу Гарфилд.
– Друзья мои, – вмешался вновь «психолог» – мне кажется, что это юное создание уже пожалело, что мы спасли ее из лап наемников Валериана.
«Какой ты, блин, умный! Сам догадался или подсказал кто?» – раздраженно подумала я.
Наверное пора бы открыть глаза, но отчего–то делать это совсем не хочется. Открою я глазки и что скажу им?! «Утро доброе.  Я служу вашему злейшему врагу и хочу вас всех убить »– так что ли?!
– Открой глаза, детка.
Вот докопался! Какая я ему детка? А не открою и что? Будете мне веки как Вию поднимать?!
Волей– неволей пришлось открыть глаза и сесть. Я хмуро оглядела бедно, но аккуратно обставленную деревенскую спальню и перевела взгляд на стоящих вокруг меня людей. Вчера в темноте да в пылу драки я не сумела их рассмотреть, зато сейчас для этого мне представилась потрясающая возможность. Единственная среди них девушка – Обигейл, была  на вид лет двадцати пяти, невысокого роста, смуглая и довольно–таки мускулистая. Ее темно–русые волосы были собраны в высокий хвост на затылке. Одета она была просто, даже как–то оборванно. Платьем ей служили два куска холщовой ткани, продетые поочередно под рукой и завязанные узлами на противоположном плече. На поясе был широкий кожаный ремень с целым арсеналом метательных ножей и прочего мелкогабаритного оружия. Вид у нее был суровый, мне она показалась похожей на амазонку. Гарфилд, а я определила, что это именно  он по щегольскому камзолу и обилию украшений, был совсем еще юнцом с мягкими каштановыми кудрями и пушком над верхней губой, взгляд у него  был задорный и радостный. Вспыльчивый, но добрый, долго обижаться и зацикливаться  на чем– либо не способен в принципе, по ходу определила я. Чуть позади них стоял сам небезызвестный герой – Евгений. Если бы меня попросили описать его одним словом, я бы выбрала слово  «средний». Среднего роста, среднего телосложения, средне–русого оттенка волосы средней длинны. Одет он был в светлые линялые джинсы и черную футболку. Возраст его  тоже был трудноопределим – где–то в промежутке между тридцатью и сорока годами. Последнего члена их компании назвать человеком я бы не решилась. Он был очень высокий и худой. Одет он был в обтягивающие лосины и длинную, почти до колена тунику.  Между невероятного цвета сиренево–голубых волос торчали вытянутые вверх заостренные уши. Еще необычнее была его кожа– она была бирюзовая, очень гладкая и сияющая, как будто алмазной пылью присыпанная.
Пока я рассматривала их, они с не меньшим интересом  разглядывал меня.
– Ты ведь из другого мира верно, и тебя похитили наемники тирана? – спросил наконец мой земляк.
– Да, я из вашего мира, – ответила я, благоразумно воздержавшись от ответа на второй вопрос.
Но, как оказалось, отвечать и не нужно было, второй ответ засчитался положительным по умолчанию вместе с первым.
– В таком случае, я помогу тебе вернуться домой. Мы с тобой сможем вернуться лишь тогда, когда власть этого узурпатора Валериана будет свергнута.
– И мы расправимся с этим ничтожным колдунишкой, покусившимся на мировое господство!!! – влез со своими дополнениями Гарфилд, – пусть дрожит несчастный, видя приближающегося к нему великого героя, в сопровождении верной свиты!!!
– Великий герой это вы? – спросила я с иронией.
– На самом деле нет, я и мечом– то владею из–за того, что попав сюда выпил нечаянно настойку единственного в мире лунного кристалла, – иронии моей он не заметил, но все равно смутился.
– Милорд  просто образец скромности,– с гордостью выпалил юный дворянчик, которого самого–то в избытке скромности никак обвинить нельзя было.
– Как тебя зовут?
– Элени, можно просто Элли.
– Меня, как ты уже наверное поняла, зовут Евгений, если ты моя землячка, то можешь звать меня дядя Женя.
Я фыркнула, тоже мне дядя. Тем временем «дядя» невозмутимо продолжал:
– Эту милую особу зовут Обигейл, она бывшая наемная убийца, а ныне мой хороший друг.
На словах «милая» и «друг» Обигейл обиженно поджала губы, после чего вежливо протянула мне руку. Рукопожатие ее было быстрым и твердым.
– Вот этот неугомонный юноша  – Гарфилд. Он у нас потомок знатного дворянского рода. Папа у него первый министр королевства, а сын вместо того, чтобы идти по стопам отца, решил искать подвиги на свою за… ну то есть голову. Зачем собственно и присоединился ко мне.
Искатель подвигов изобразил такой витиеватый поклон, что у меня аж в глазах зарябило.
 – А это, – он указал на голубоволосого, – Это Малик, вернее на самом деле его зовут немного по другому, но его настоящее имя без пол литра не выговоришь. Поэтому для друзей он просто по–домашнему Малик. Малик у нас эльф, притом эльф королевских кровей. Выглядит он молодо и свежо, а на самом деле годится мне в пра– пра –прадедушки. Ему восемьсот сорок два года.
Малик не стал раскланиваться, а просто молча подошел, присел рядом со мной на корточки и с улыбкой заглянул в глаза. В его небесно–голубых глазах было столько доброты и созидательной мудрости, что я не могла не улыбнуться в ответ.
– Я не могу читать мысли, – сказал он, – но я могу улавливать общее состояние, общий настрой человека. И я чувствую, что ты настроена враждебно к нам. Почему? Разве мы сделали  тебе что–то плохое?
Я растерялась, не зная, что ему ответить. Я молчала и он молчал, ожидая ответа. Положение спас, как ни странно, сын министра.
– Чего ты пристал к ней, сидят тут четверо подозрительных типов и пытаются выведать из ребенка, почему она их боится. В зеркало глянь и поймешь почему!!!
– Хм… не слышала, чтоб при дворе так разговаривали, – сощурилась бывшая наемница.
– А когда это ты была при дворе? – парировал он, смутить его было непросто.
Дверь открылась и в комнату вкатилась пухленькая румяная старушка.
– Высокородные лорды могут идти кушать.
– Спасибо, мать, – поблагодарил за всех Евгений и первым вышел в соседнюю комнату к столу.

***

Баба Яга в тылу у врага. Интересно, можно ли ненавидеть человека, который не сделал и не делает тебе ничего плохого? Я имею ввиду не морально–этический аспект, а чисто технический. Возможно ли это для нормального человека в принципе? Для меня лично нет. Как я ни пыталась убедить себя в том, что враг моего господина – мой враг, ничего у меня не получилось. Эти странные люди были добры ко мне и нравились мне все больше и больше.  Мой хитрый мозг даже придумал для меня оправдание, что никакой мне Валериан не господин, и вообще моя преданность вместе с самой мной ему даром не нужна, а стоит ли тогда мучиться.
Завтракали мы в то утро в доме приютившей нас сердобольной женщины.  Хозяйка щедро выставила на стол все, чем была богата: парное молоко,  сыр и огромный каравай только что испеченного хлеба, аромат которого и разбудил меня с утра. Я быстро (как с голодного края, ей–Богу) расправилась со своей порцией и теперь потягивала молоко мелкими глоточками, кусая край стакана, по непонятно откуда взявшейся детской привычке, и разглядывая своих новых спутников.  Каждый ел в соответствии с особенностями своего характера. Евгений ел просто, по–русски, положив на отломленный кусок хлеба толстенный ломоть сыра, Обигейл поглощала пищу с таким сосредоточенным видом, как будто это было самое ответственное задание, доверенное ей родиной, Гарфилд больше болтал, то вскакивая, то принимаясь травить малопонятные мне средневековые анекдоты, героями которых были какие–то менестрели, кардиналы и прочие неизвестные мне личности.
– А вот еще слушайте, – размахивал он бутербродом, –  встречаются как–то  солдат и кардинал, кардинал спрашивает: «Сын мой, ты простой солдат, откуда в твоем кошеле столько золота, уж не пошел ли ты по скользкому пути порока воровства?» «Нет, ваше святейшество, отвечает солдат, просто я со всеми спорю и никогда не проигрываю!»,– подумал кардинал и говорит: «Ну давай поспорь и со мной на что–нибудь».  «Это можно! Спорим завтра у вас, прошу прощения, на заднице соскочит прыщ!». Кардинал хотел возмутиться но все же согласился: «Дам тебе пять золотых, если будет так как ты сказал!». На следующее утро радостный кардинал прибегает к солдату и говорит: «Проиграл ты! Нету прыща, гони мне 5 монет!». Солдат отвечает: «Э нееет, что я? Ты вон иди народу покажи, а то ведь не поверят!». Кардинал идет на балкон и спускает прилюдно штаны. Солдат преспокойненько отдает ему деньги. «А говорил никогда не проигрываешь» – говорит ему кардинал. Солдат показал мешок полный золота: «А знаете со сколькими я людьми за ночь поспорил, что с  утра им сам кардинал свою задницу покажет?!»
Евгений усмехнулся:
– Так вот откуда этот анекдот пришел. Только у нас были еврей и КГБшник.
– А кто такой КГБшник, – тут же заинтересовался он.
– Ээээээ ну типа, тайного королевского сыщика.
– Элли, а ты тоже с того мира?
– Угу.
– Тогда хоть ты может объяснишь мне что за такое странное колдовство ваше это телевидение!?
Я задумалась. Как это объяснить человеку,  живущему в средневековье?
– Ну это такой ящик с экраном…
– А что такое экран?
– Ну хорошо, это просто ящик на одной стенке у него движущиеся картинки, или представления…. Как в театре.
– А кино это…
– Кино это длинное представление, показанное по телевизору.
– У вас в мире люди смотрят представления вместо того, чтобы жить своей собственной жизнью, вы уверены милорд, что хотите вернуться туда? – неожиданно оторвавшись от еды спросил эльф.
– Мне нравится здесь, Малик, но там у меня осталась жена, работа, друзья. Здесь я как бы в отпуске… мой дом там. А у Элли наверняка там родители ждут и волнуются.
– У меня нет родителей. Только дедушка и тетя Нина.
– Ну все равно… А кстати, как ты сюда попала?
–  Не знаю, случайно как–то, – уклончиво ответила я.
– Вот и я случайно. Открыл какую–то старую дверь, в доме, отведенном под снос, и оказался сразу на улицах Линкассла.
– А ты где оказалась? – подала голос молчавшая до этого момента Обигейл.
– На темных землях, – не вдаваясь в подробности, ответила я.
Реакция на мои слова превзошла все ожидания: на лицах моих собеседников отразился ТАКОЙ ужас, что у меня появилось желание обернуться и посмотреть, не стоит ли за моей спиной что–нибудь настолько ужасающее.
– И ты… и ты…. – заикаясь повторяла Обигейл, трудно было поверить, что ее суровое лицо может выглядеть настолько испуганным, – и ты вернулась оттуда ЖИВОЙ!?!
– Ну да, – слегка растерялась я, – как бы я вернулась, если бы была мертвой?!
– Дело не в этом, – серьезно сказал Малик, – просто темные земли это такое место, откуда не возвращаются. Мы  даже не знаем что там, ведь ни один из отправившихся  туда храбрецов так и не вернулся назад, чтобы поведать нам это.
– Ну это то было до нас! Теперь то ты нам расскажешь и с тобой мы точно победим этого… этого… нехорошего человека, что возомнил себя правителем! – чуть ли не до потолка подпрыгнул Гарфилд.
Просто какой–то фонтан энергии! Интересно, у него когда–нибудь плохое или просто спокойное настроение бывает?! И с чего это он взял, что я стану им помогать, щас прям, разбег только возьму!
– Ну, давай рассказывай! Что там, на этой темной стороне??
– Я не знаю, – прикинулась шлангом я, – просто природа, леса всякие, поля, речка…
– А нечисть?
– Ну и нечисть тоже…
– А те грязные наемники, что тащили тебя, куда они шли? – не унимался министров сын.
– Они не грязные! – обиделась за Генриха я.
– Ну хорошо, пусть они были не грязные телом, но они творят грязные дела! Так куда они шли?
– Не знаю, – соврала я, посчитав, что моя ложь будет для них лучшим наказанием за оскорбление моих друзей, чем просто вопли на тему: «Еще неизвестно чьи дела грязнее».
– Ну хорошо, – потянувшись и зевнув сказал мой земляк, – я не знаю куда идут наши враги, но я знаю куда идем мы! Мы идем в Линкассл. Этот Берциан прежде чем подорвать свой замок, сказал кое–что интересное и нам надо обсудить это с его величеством.
– Берциан подорвал свой замок!? – не выдержав, воскликнула я.
– Ну не сам, конечно, – улыбнулась Обгейл, – но наше участие было минимальным. И если бы не глупость Гарфилда…
– Но–но!! Я бы попросил! Глупая женщина, если бы не мой героизм и изощренная хитрость!
 – Ну хорошо, если бы не его хитро изощренный (аж до незаметности) героизм, то от нас бы в этом замке остались одни кости!
– А ты знала это замок? – заинтересовался Малик.
– Проходила мимо… а с какой стати –то вы туда поперлись?! – спеша перевести тему выдала я.
– Это долгая и очень грустная история, – печально вздохнул  эльф, – я хотел  освободить свою сестру.
Я едва не ляпнула: «Так вы были братом Мариам!», но вовремя прикусила язык.
– Но к сожалению мы опоздали, этот гнусный тип убил ее. И еще глумился мерзавец, говоря, что она сама погубила себя.
В его голосе было столько боли, что мне захотелось утешить его, сказать, что она действительно сама выбрала гордую смерть позорной жизни, что умирала с улыбкой на губах, но говоря это, я выдала бы своих, так что я опять молчала.
– А потом он попытался убить нас, очень странно, но мне показалось, что он знал о том что мы придем, более того знал как мы выглядим… – Малик наконец улыбнулся,
– и после этого Гар уронил одну уродливую статую, и свалился в открывшийся из–за этого подземный люк, а там он расколошматил кучу разных волшебных предметов и опрокинул чан с зельем. В общем… еле ноги унесли, так рвануло, что от замка одни камешки остались.
– Ну и правильно! – сказала я, радуясь, что хоть в чем –то мы с ними соратники.

***
– Где мой меч?
– А? Какой меч? О чем ты детка?
– Я вам не детка! Я спрашиваю, куда вы дели мой меч!? – уже закипая, зарычала я.
– Ну зачем же ко мне на вы, детка я еще не старый, – собирая по комнате свои вещи  отвечал Гарфилд. Я заметила, что у него присутствует поразительная способность слышать только то, что он хочет слышать. Притом он не намеренно игнорирует вопрос, он его попросту не воспринимает!
Мне было фиолетово на его восприятие, но кроме него в комнате никого не было, все разбежались по каким–то делам, а узнать ответ на мой вопрос мне позарез надо было. Поэтому я решила действовать более напористо. Подобрав с пола валяющийся чей–то старый башмак, я, взвесив его в руке, без особой силы запустила им в суетящегося дворянина.
– Эй ты чего?! – возмутился он , гневно хлопая глазами.
Ну вот есть контакт.
– Гарфилд! ГДЕ МОЙ МЕЧ?! – четко отделяя каждое слово с нажимом произнесла я.
– А ты о том длинном обоюдоостром кинжале, что был при тебе?
– Да!
– А ну так бы сразу и сказала, а то меч, меч!– фыркнул он, – А мы–то гадали, откуда он взялся. Думали сначала, что этот жирный боров уронил, а потом увидели пустые ножны у тебя на поясе и совсем озадачились. Разве они позволяли тебе иметь оружие?
– Угу, – видя, что отвертеться не удастся, ответила я.
– Хм, ну да, что с тебя взять – девчонка! Вот если бы меня попытались взять в плен и оставили бы оружие, ух я бы им показааал!! Я бы сражался до последней капли крови!
– Да «бы» мешает, – буркнула я, и уже громко спросила, – А что с ними стало, ну с теми… наемниками?
– Половину мы перебили, половине во главе с их начальником удалось скрыться, – сказал он с досадой.
Уф! Значит Генрих жив, подумала я с облегчением. Вот только где мне теперь его искать? И стоит ли вообще это делать? Мне ужасно хотелось вернуться в замок, но я знала, что если меня там и ждут, то только ради того, чтобы убить на месте.  Что же мне сделать, чтобы меня простили, может самой убить этого Евгения? Возможность у меня такая есть, к тому же сделай я это меня не просто простят, а еще и сделают героем. Я потрясла головой прогоняя эти жуткие мысли. Не могу я убить человека! Да и не хочу! Единственным, кто умер по моей вине был Софорд, но моя вина была косвенной, не заставляла же я его в самом деле гоняться за мной по всему двору с уголовными намерениями! Нет, простоватого «дядю Женю» я убить не смогу. Ох, как же спустя  несколько лет я пожалела об этом решении!
– Эй! Ты в порядке? – замахал у меня руками перед лицом Гар.
– В порядке, – сердито ответила я, отступая назад.
– Хах! У тебя было такое лицо как будто ты кого–то убивать собралась.
– Ерунда, – деланно– равнодушно отмахнулась я, думая про себя, что надо бы лучше следить за выражением лица.

Тем временем вернулись Обигейл и Малик. Девушка несла на плече увесистую сумку с провизией.
– Ну, герой, ты собрался?

– Еще нет.

– О да! Милорд говорил, что в его мире солдат собирается за то время пока горит лучина,  а ты умудряешься за полдня завалить своими вещами любой дом. Как фрейлина какая– то! – в ее устах слово «фрейлина» прозвучало как ругательство.

– Ты ничего не понимаешь, мне нужно быть полностью экипированным, чтобы всегда быть готовым к бою!

– Угу, скажи– ка мне, а что именно из собранных вещей пригодится тебе в бою? Может твое копье?

Впервые Гар выглядел смущенным.

– Мое копье перерубил этот жирный мясник!

Зашел Евгений.

– Ну долго вас ждать?! Кони уже оседланы!

Я решительным шагом подошла к нему.

– Отдайте мой меч! Ну в смысле для вас это кинжал!

– А, так это твой? – изумился он.

– Да он мой! Вы его у меня взяли и не отдаете! – ситуация до ужаса напоминала мне мою самую ненавидимую школьную игру «а ну–ка отними», когда какой–нибудь дылда забирает у тебя рюкзак и начинает скакать по классу как бешеный шимпанзе, пользуясь тем, что я со своим маленьким ростом и слабыми руками не могу с ним справится.

– На, держи,  – он извлек из одной из сумок мой кинжал в ножнах, – а откуда он у тебя? Не из двадцать первого же века в конце концов!

– От верблюда! – показала я язык, закрепляя ножны на поясе, – Не один вы такой крутой железочками махать!

– Да я и не претендую, – пожал плечами он, – если хочешь, можешь оставить звание «круче, чем вареные яйца» себе. Гарфилд, котяра ты эдакий, ты готов?!

– Уф, – прохрипел он, волоча две огромные сумки, – теперь готов.

– Ну тогда дернули, Линкассл ждет.

Мы вышли из дома. На улице вовсю светило солнце.  При свете дня и при изменившихся обстоятельствах, деревня уже не казалась мне вражеским бастионом. Теперь я, выросшая в поселке, чувствовала себя тут вполне уютно. Кони, полностью оседланные, были привязаны у ограды дома. Их было пять.

– Я что одна, сама поеду? – ужаснулась я.

– Ну да, а ты что, не умеешь? – сочувственно спросил Евгений.

– Я в детстве каталась, но не одна.

– Ну ничего привыкнешь! – белозубо улыбнулся мне Гарфилд, – поначалу милорд тоже сидел, хи–хи, как собака на заборе!

Обигейл как бы случайно пихнула его сумкой под колени, не удержав равновесия, шутник сел в лужу, причем не в переносном смысле. Малик легко поднял меня и посадил в седло.

– Не пытайся сидеть ровно, – посоветовал он, – подскакивай в такт ее бегу.

Все четверо моих спутников быстро закрепили на седла сумки и уселись сами. Мы тронулись в путь. До Линкассла, по словам Малика, было не больше суток пути, это если без остановки. Если же мы остановимся на ночлег, то ехать придется два дня.
Как собака на заборе… да, это про меня. Хоть и скакали мои спутники легкой рысцой, я все время от них отставала. Мои ноги доставали коню как раз до середины живота, и из–за этого я никак не могла его пришпорить. Мы направлялись теперь в сторону ,перпендикулярную той, по которой двигался отряд Генриха, и я гадала, есть ли  у меня возможность встретиться с ними в пути.  Ехали мы, в отличие от того же Генриховского отряда, не по буеракам, а по вполне ровной и широкой дороге. Мои спутники всю дорогу весело переговаривались, я же участия в их разговоре не принимала, да и не слушала, а больше думала о своем. Кругом были поля и деревни, и только к закату они вновь сменились необжитыми землями.  На ночлег мы остановились у подножия небольшого холма. Евгений парой взмахов меча срубил небольшую засохшую березку неподалеку. Обигейл отламывала от нее ветки и складывала из них основу для будущего костра. Эльф неторопливо извлекал на расстеленный плащ содержимое продуктовой сумки, и только мы с Гарфилдом остались не у дел.  По старой привычке всякий раз, как останавливались на привал тренироваться, я вынимала кинжал из ножен.  Гар хихикнул.

– Какая трепетная любовь к оружию, вы только посмотрите!

Я скорчила ему рожу и сделала пару взмахов.  Гар, все еще хихикая, достал из–за спины свое увечное копье, от которого теперь остался только наконечник и треть древка.

– Ну ладно, иди сюда, научу тебя сражаться. Учись, пока я жив. – гордо изрек он, направляя на меня острие копья.

– Хорошее уточнение – пока жив, – усмехнулась я, осторожно приближаясь.

Обигейл фыркнула, ей нравилось, когда кто–нибудь  вставляет шпильки гордому сыну министра, даже если это делает не она.
Гарфилд переместил вес тела на другую ногу и сделал легкий укол в живот. Но не тут–то было, еще в самом начале движения наконечник копья встретил на своем пути лезвие моего кинжала и легким движением был отклонен в сторону. Не дожидаясь повторного удара я присела и, поднырнув под копье, слабенько ткнула его острием под ребра.

–Пиф –паф, ты убит герой, – покачал головой мой соотечественник, – ты уверена, что родилась в моем мире Элли?

– Угу.

– Наш отважный спаситель получил по носу от ребенка, – ласково пропела бывшая убийца, демонстративно пожимая мне руку. Все засмеялись, и даже вопли поверженного, что он якобы поддался, не помогли.

– За что ты его так не любишь? – тихо спросила я у нее.

– Кто, я? Не люблю?! – все еще продолжая смеяться, она подошла к Гарфилду и звучно чмокнула его в щеку, – я его просто обожаю!  Если бы не он, мне было бы не над кем издеваться.

***

Ночь прошла спокойно. Дежурили поочередно Гар до полуночи, и Малик с полуночи до утра. Я спала рядом с Обигейл, накрывшись с ней одним плащом. Разбудили меня рано, еще на рассвете.  Небо было еще серым , и вся природа вокруг казалась изображением на черно–белой фотографии. Закутавшись до подбородка в плащ, я хмуро разглядывала стены и башни города, уже виднеющиеся на горизонте.  В то время  пока мужчины еще завтракали, расторопная наемница уже заканчивала экипировку.  Кроме метательных ножей в ее арсенале был еще длинный кожаный хлыст, с зазубренной металлической пластиной на конце. Так вот из–за чего солдаты Генриха так быстро слетали с седел, она просто захлестывала их кнутом. Мне подумалось, что если бы она захлестывала не на уровне груди, а шею, то этот кнутик сносил бы головы не хуже меча. Вот так девушка. Недаром Генрих говорил, что моя ровесница из гильдии убийц, не утруждаясь, разделала бы под орех пять взрослых вооруженных мужиков.

– Почему? – спросила тогда я.

– Потому, что они не дерутся, они сразу убивают. – ответил мне рыжебородый военачальник.

Интересно, а она тоже такая, подумала я и еще раз взглянула на Обигейл. Скупые быстрые движения, цепкий взгляд… и все же на дне ее глаз было что–то такое, что не давало мне связать ее с тем образом «киллерши», который возник у меня по рассказам Генриха. 
Солнце плавно поднималось над острыми крышами Линкассла. Город черным силуэтом выделялся на фоне розово–оранжевого марева  и этот вид вместе со свежим ветром, бьющим в лицо, создавали ощущения нереальности происходящего. У меня возникло вдруг ощущение, что вся моя жизнь с того момента, как я попала в этот мир – это просто длинный красочный сон.
Хмурое утреннее настроение улетучилось. Его растопило солнце и выдул пахнущий свежескошенной травой ветер. Какая разница, что будет завтра? Какая разница, на чьей я стороне?  «Этот мост мы сожжем, когда до него дойдем», – как говорила Скарлетт О’ Хара.  Мне даже захотелось пустить своего коня в галоп, чтобы нестись сломя голову и только ветер свистел в ушах! Я попыталась пришпорить его … без толку. Тогда я избрала другой путь, отстегнула от пояса кинжал и, не вынимая его из ножен, плашмя слегка ударила коня по крупу.  Скакун оказался умным, легкого шлепка хватило ему, чтобы слега ускорить бег, тогда я хлопнула еще пару  раз, и наконец–то он перешел с рыси на галоп. Я резко обогнала своих спутников, и не обращая внимание на их крики, чувствуя себя лихим джигитом, неслась вперед, инстинктивно пригибая голову все ниже к гриве коня.  Это было страшно и здорово одновременно, чем–то ощущения были похожи на полет на метле, с той лишь разницей, что у метлы «сиденье» уже, и летит она ровнее, без скачков.  Развлечение мое прервал эльф, неожиданно оказавшийся рядом со мной. Приблизившись, он выхватил у меня из рук узду и стал плавно останавливаться.

– Что, взбунтовался скакун? – сочувственно спросил он.

– Нет я сама…

– Но зачем?! – воскликнул подъехавший к тому времени Евгений, – ты же могла убиться!

– Ну не знаю… захотелось. – я и сама не могла объяснить мотивов своего поступка, логики в нем было не больше, чем в старом ботинке.

– Экстремалка! – восхитился он.

Я полувиновато  – полуудовлетворенно  пожала плечами.

– Ну, какая есть.

– Слушай, – вклинился Гарфилд, – я вот думаю, что там у вас за мир за такой, откуда приходят ТАКИЕ люди?!
– У вас люди лучше. И понятия у вас чище. Если дружба, так жизнь за друга отдают, если любовь то всей душой без остатка, если вражда – так до смерти. А у нас не так, у нас дружба прекращается вместе с просьбой  дать взаймы денег. И люди в основном не цельные, а так, ни рыба ни мясо. Тут если оскорбили тебя, ты дал обидчику в морду, пожали руки и разошлись, а у нас не так, у нас бегут жаловаться в суд или строить пакости. Открыто дать сдачи не могут и режут женщин во подворотнях. У вас ведь в Даарланде совсем нет такого понятия, как «маньяк». А у нас сплошь и рядом, – ответил ему он.

– Ну так, а зачем тогда туда возвращаться? –  недоумевал «цельный» Гарфилд.

– Я там родился и значит там мое место. А вообще–то мне кажется, что где–то там, – Евгений неопределенно ткнул пальцем в небо, – произошла ошибка и я должен был родиться здесь. В этом мире.

– А какая у вас фамилия? – ни с того, ни с сего заинтересовалась я.

– Иванченко. Иванченко Евгений Юрьевич.

– А кем вы работали?

–Оценщиком недвижимости.

– Это как? – спросили одновременно я, Гарфилд и Обигейл.

– Приезжал в дом, осматривал его, а потом говорил за сколько этот дом можно продать.

– А зачем кому–то продавать свой дом? – недоуменно спросил эльф.

– Ну иногда хотят купить дом получше, а иногда наоборот, поменьше.

Мы ехали теперь вровень. Я не отставала уже, но и не лихачила.

– А тебе нравится тут, Элли?

– Да, очень, – честно ответила я.

– И ты не хочешь возвращаться?
– Не хочу.

– И ты совсем не боишься? Всех этих чудовищ,  войны, оружия. Тут же все не такое как у нас, более дикое что ли…

– Перед тем, как я сюда попала, на меня напали какие–то бандиты. Здесь тоже страшно, но тут хотя бы интересно. А если вы не хотите домой то зачем собираетесь убить Валериана?
– Ты не понимаешь!? – взвился дворянский сын, – он порождение зла! Этот негодяй держит в страхе всю страну! Он направляет набеги нежити! Он… он… хуже него нет ничего в этом мире и мы просто обязаны спасти от него этот мир!!

– Кто тебе сказал? Ты его сам–то видел? – в свою очередь набросилась на него я.

– Ха–ха!!! Видел! Его никто не видел! Его имя боятся произносить вслух!  Все, кто пытался встать у него на пути – мертвы!

– Я была на темной стороне и ничего кошмарного там не нашла! И все–таки я не понимаю вам–то, дядя Женя, что за дело до этого всего?! Что, герои в этом мире закончились? Сняты с производства, как нерентабельный товар? – закричала я, про себя отметив, что успела нахвататься выражений еще и от Валериана.

Казалось, он смутился и сам не знает, зачем влез в эту дурацкую войну.

– Теперь у меня уже нет пути назад. Вызов брошен и я должен идти до конца. Тиран наверняка уже знает обо мне, а если правда хоть тысячная часть того, что о нем говорят, то он не оставит меня в живых. Вся нечисть уже знает меня в лицо, знает и ненавидит. Оставаться на месте теперь так же опасно, как лезть на рожон. Если у меня есть хоть один ничтожнейший шанс победить непобедимого, я обязан его использовать, хотя бы ради своих друзей. И знаешь, Элли, пока мы вместе, Владыке мрака придется попотеть, чтобы одолеть нас.

Я вспомнила наш отряд в первоначальном количестве, прибавила к нему боевых ведьм замка, вурдалаков и даже не учитывая всех остальных, подумала, что если бы монсеньор придавал угрозе исходящей от этой шайки из четырех человек хотя бы какое–нибудь значение, то их давно бы уже не было на свете, и произносить высокопарные речи было бы не кому. Но говорить я этого разумеется не стала. Неразговорчивые люди вообще живут в среднем больше, чем болтуны, и проблем у них явно меньше. Так что переплавлять золото молчания в серебро слов пока  не стоит.

***

Линкассл.
К городской стене мы подъехали в то  неопределенное время суток, когда уже вроде бы не день, но еще и не вечер. То есть примерно с пяти до шести часов. Стена была высокая, крепкая, но выглядела не так сурово как стены замка Валериана. Городские ворота пока еще оставались открытыми. Закрывались они, по словам Гарфилда, на закате, да и то тут же открывались снова, едва стража услышит звон монет. Защитного рва вокруг стены не было, поэтому ворота были обычные, а не подъемный мост, как это часто встречается в средневековых замках. Сообщив стражнику, что едет «Высокородный лорд  Евгениус со свитой» мы въехали в город. Прямо от ворот шла прямая широкая улица до рыночной площади (или площади Святого Фомы, как она называлась до того, как ее облюбовали торговцы), а через нее и к воротам дворца его величества. По краям этой улицы стояли в большинстве своем каменные двухэтажные дома с жилым вторым этажом и магазином (трактиром, мастерской) на первом этаже.  И улица, и площадь были полны народу, и я подумала, что не будь мы верхом меня наверняка затоптали бы.  Жители столицы отнеслись к нашему приезду по разному, кое–кто косился, неодобрительно покачивая головой, кое–кто улыбался и приветственно махал руками.

– А что они на нас так зло смотрят, – спросила я про первых у Гарфилда.

Я уже успела уяснить для себя, что все вопросы социального характера следует задавать именно ему.

– Знают, что мы обещали свергнуть короля нечистой силы, и  злятся, что вместо того, чтобы проливать кровь в бою с ним мы опять  вернулись в столицу.

– Ааааа, а те что ли не злятся? – кивнула я, на группу женщин, размахивающих чепчиками.

– А этим, хи–хи, дела нет до политики, они думают, что мы приехали на турнир, и радуются предстоящему зрелищу.

– А мы приехали на турнир? И что это такое?

– Турнир – это состязание лучших рыцарей, где в  поединке побеждает сильнейший и храбрейший. Нет, мы приехали к королю. А турнир… если милорд захочет, то он примет участие, а если же нет… меня еще не посвятили в рыцари, мне нет 20 лет. Я столько раз просил позволить мне принять участие, но эти олухи считают, что я еще слишком юн!

Я скептически оглядела тощего, с растрепанными волосами и щенячьими наивными глазами дворянчика и подумала, что не такие уж они и олухи.

– А просто посмотреть мы можем?

 – Конечно можем! Весь город соберется, да и с других городов поприезжают только чтобы поглазеть на это зрелище! Это же так интересно! Победа в турнире приравнивается к подвигу! И рыцарь вправе добавить ее к своему титулу! К тому же, – лукаво улыбнулся он, – ни для кого не секрет, что на этих турнирах  его величество Георг Пятый присматривает жениха для своей единственной дочери – принцессы  Стэрии.

– Так вот для чего ты так упорно добиваешься разрешения принять участие в состязании, – поддела Обигейл.

– Вовсе нет! Я хочу покрыть свое имя славой подвигов! И тем более, ты же видела принцессу Стэрию.

– Видела, вполне красивая девушка, – пожала плечами Обигейл.
– Я конечно понимаю, что у наемных убийц свое понятие красоты, но все–таки! Принцессы должны быть не такие!

– А какие? Как дочь герцога де Фансара?

– Нет, но … все равно она не такая…

– А я бы воздержался от такой явной критики наследницы трона, – весомо заметил лорд Евгениус, – тем более в непосредственной близости от дворца ее папеньки.

– Наследница не она, наследник принц Германгильд.

– Какая разница, – махнул рукой Малик, – тебе советуют держать язык за зубами, вот и держи!

– А что не так с этой принцессой? – шепотом спросила я.

–  Увидишь.

– Думаю она тебе понравиться, – ободряюще улыбнулась Обигейл.

– А что за дочь герцога Фанфара?

– Де Фансара. Очень толстая девица. В ширину больше, чем в высоту. Да еще и носит пышные кружевные платья поросячьего цвета  с таким количеством воланов и оборок, что в глазах рябит.

Я кивнула. Тем временем мы уже благополучно миновали рыночную площадь и остановились у дворца.  Стража у дверей загородила было нам проход, но вовремя передумала, узнав, что едут сын министра, и высокородный рыцарь. Малик, Обигейл и я очевидно воспринимались ими как приложения к вельможным особам. Мы против такого отношения не возражали. 
Замок был красивым, не той мрачной красотой замершего ужаса, какой я восхищалась в нашем  замке, а по другому. Он был одновременно и величественным и уютным.  Огромный тронный зал делили на три неравные части два ряда белых мраморных колонн, пол был выложен мозаикой из цветного камня, изображающий сцены сражений и турниров, а также сцены спасения рыцарями прекрасных дам от огнедышащих драконов.

– А у вас драконы есть? – спросила я у эльфа, – за руку которого держалась, как клещ.

– И это меня спрашивает пришедшая с темных земель,  – спокойно улыбнулся он.

– Ну я же там не все видела.

– Драконы есть, но они сами по себе– ни за добро ни за зло.

– А зачем они тогда воруют у рыцарей их дам.

– Да никого они не воруют, просто человеческим воякам нужен повод помахать мечом.

– Да уж… а они большие?

– Они огромные, но о них известно очень мало.  По крайней мере нам. Наши враги, я уверен, знают об этих созданиях куда больше.

– Почему,– спросила я, вспоминая что ни одного дракона ни в замке монсеньора, ни в его окрестностях я не встречала.

– Потому что колдуны используют драконью кровь для своих черных ритуалов.

– А–а–а–а….

Короля в тронном зале не оказалось, вежливый  слуга проводил нас вверх по широкой лестнице и через широкую галерею, соединяющую башни, вывел в узкий коридорчик, заканчивающийся большим во всю стену витражным окном. Не доходя до окна, в стене обнаружилась  дверь.  Открыв нам ее, слуга поклонился и ушел.
Комната оказалась чем–то вроде конференц–зала, только на средневековый манер. «Т– образный» стол, за короткой перекладиной которого располагался трон (на самом деле обычное деревянное кресло с резной высокой спинкой) и скамьи по обе стороны длинной перекладины. Судя по всему, именно в этой комнате король со своими советниками и министрами решают самые важные для государства вопросы.
Однако сейчас монарх находился здесь один. Он прохаживался вдоль стены, поглядывая на дверь. Заметив нас он улыбнулся.

– Рад видеть тебя и твоих спутников, лорд Евгениус.

«Лорд» изобразил вежливый, но не подобострастный поклон, его спутники так же поклонились.  Я тем временем бесстыже пялилась на короля. В этом странном мире, все вещи и люди умудряются быть либо совершенно такими, как ты их себе представляешь, либо совершенно не такими. Георг Пятый относился скорее ко вторым. Он был невысок, лысоват с тонкими усами и небольшой бородкой. Одет он был совсем не по–королевски – в рубашку из мягкой кожи с легкой кольчугой поверх, бархатные штаны и высокие черные сапоги. На нем даже НЕ БЫЛО КОРОНЫ, что опустило его в моих детских представлениях о «царевичах–королевичах» совсем ниже плинтуса.

– А эта юная особа с вами? – в свою очередь обратил на меня внимание он.

– Здравствуйте, – внезапно я вспомнила, что не то что с королями, а вообще в принципе со взрослыми людьми надо здороваться.

– Здравствуй, – а ты похожа на мою дочь.
Я подняла брови. Так вот значит какая  она «не такая принцесса», оказывается она похожа на меня. Ну что ж, наверное она и впрямь неправильная, ведь из меня такая же принцесса, как из меня же космонавт.

–  Я вижу твоя свита растет, когда ты уходил был только Гарфилд, а теперь вот эта леди, подозрительно похожая на сбежавшую прямо с дыбы наемницу, эльф и девочка.  Ну да ладно, не можешь же ты и впрямь идти против  Валериана в одиночку. На темной земле пропадали целые армии. И так… ты ведь не просто так вернулся, лорд?

– Верно. Не просто так…

***


– Мы были в замке Берциана и нечаянно…

– Разрушили его! – весело закончил король, – только лорд Евгениус может, шутя и нечаянно, разрушить один из мощнейших оплотов темных сил на нашей земле.

Евгений скромненько пожал плечами, зато хвастун Гарфилд исполнился гордости, так что казалось его ноги вот–вот оторвутся от пола и он взлетит.

– Дело в том, что колдун не думал, что может проиграть, он уже мысленно похоронил нас и поэтому позволил себе не скрывать от нас злобных планов своего господина.

– Так, так… – подался вперед Георг.

– Ну так вот. Валериан собирает войска. Он намерен захватить власть силой и не хочет больше ждать.

– Ерунда! – не выдержала я.

– Что?! – на меня уставились разом пять пар глаз.

– Ну… я имею ввиду, что делать этому вашему Валериану больше нечего, кроме как войска собирать, – попыталась отговориться я и почувствовала себя круглой дурой.

– Много ты понимаешь в колдунах, – фыркнул король.

– Наверное побольше, чем мы, – раздался из–за спин тихий голос Обигейл, –ведь она пришла не откуда–то, а с мрачных земель…

– Это правда? – он аж подпрыгнул.

– Да.  Но я ничего не видела, – быстро выпалила я, опасаясь вопросов.

Все потеряли ко мне интерес, продолжая беседу.

– А что именно он сказал?

– Что господин уже послал отряд оповестить всех, и скоро мы все сдохнем.

– Слушайте! – внезапно осенило Гарфилда,– А ведь мы по–моему на этот отряд и натолкнулись! Там, возле той деревни! Нечисть разных видов редко собирается вместе, а рядом с наемниками так еще реже! А это значит, что это и был тот самый отряд!

– Первая здравая мысль за неделю, – одобрил его Евгениус.

– Элли! Ну ты же была у них в плену, ну может быть ты слышала хоть что–то?! Названия, имена, что угодно? Они ведь разговаривали при тебе? Ну вспомни, не могли ведь они совсем молча ехать!!!

– Ябедничать я не стану!

– Да как ты смеешь не отвечать королю!?

– А так и смею! И не надо на меня орать, я как три обезьянки разом! Ничего не слышу, ничего не вижу, ничего никому не скажу!

– Быть благородным по отношению к врагам достойно даже рыцаря, – примирительно поднял руки Малик, и очень вовремя, а то взбешенный король уже был готов отдать приказ казнить меня на месте.

–Ну ладно,  что нам в конце концов от слов ребенка.

Двери резко, как от пинка, открылись. В зал легкой походкой влетел худенький юноша лет шестнадцати.

– Отец! Это правда, что рубка на мечах не будет включена в турнир?!

– Это принц Германгильд? – шепотом спросила я, подкатившись к всезнающему министерскому сыну.

– Ну вот, я же говорил! – так же шепотом наклонившись хихикнул он, – это – принцесса Стэрия!

Челюсть пробила путь к шахтерам. Это Стэрия? И это НА НЕЕ я похожа?! Единственное, что было в нас общего, это короткие стрижки и то, что мы обе были в штанах. И все, на этом все сходство заканчивалось.
При попытке описать юную принцессу первой ассоциацией приходило  то, что так бы могла выглядеть леди Дафна, служи она на стороне добра. Вернее она была как бы ее светлым антиподом.  Короткие золотисто русые волосы, смуглая кожа и озорной насмешливый взгляд пронзительно –голубых глаз. Наряд ее также выходил за рамки моих представлений о принцессах. На ней был темно–зеленый расшитый золотом камзол со шнуровкой на груди и рукавами – фонариками, бархатные лосины и полусапожки из мягкой кожи. На бедре висел короткий меч с инкрустированной камнями рукоятью.

– Ах да! Приветствую всех присутствующих! А что это с вами за мальчишка?

Я рассмеялась, да, возможно мы действительно похожи, раз производим одинаковое впечатление.

– Я не мальчишка! Я девчонка.  Меня зовут Элени, можно просто Элли.

– Девочка? В самом деле,– обрадовалась принцесса, – с остриженными волосами и в штанах! Вот это да! А я думала я одна такая!

Мне вдруг стало интересно– то, что она «не одна такая», больше огорчает ее или радует.

– И откуда же ты такая взялась?

– Да так, – с нарочитой небрежностью бросил Гар, – с темной стороны пришла.

Лицо у него при этом было такое скучающее, как будто не он пару дней назад едва не хлопнулся в обморок от этой новости.

– Ой, хорош сочинять, –  досадливо отмахнулась она, – весь Линкассл знает какой ты сказочник! Тебя послушать так ты в одиночку на десяток драконов ходил.

– Это чистейшая правда, – вступилась за своего друга Обигейл, весь ее вид говорил, что королевская дочка ей совершенно не понравилась.

– Да, – подтвердила я, – я на вашей жуткой стороне была. Но сразу говорю: ничего там не видела!!

– Правда? Ну мне уже интересно. О! я смотрю, и оружие у тебя есть.

– Да, но драться я пока плохо умею.

– Понятно. Тебе наверное скучно с ними? Пойдем, я покажу тебе замок.

Я хотела было возразить, что с этой компашкой не соскучишься, собственно как нельзя соскучиться находясь в этом веселеньком измерении, но потом решила, что посмотреть замок и впрямь будет интересно.
Мы вышли через тот же коридор, но вместо того, чтобы отправиться обратно через галерею, по которой мы пришли, повернули в другую сторону, и пройдя через пять залов, в которых было по две или четыре двери, оказались в шестом, самом последнем. Как я поняла это была оружейная. Здесь повсюду были наклонные столы, деревянные щиты, со вбитыми крючьями, на которых лежали и висели самые разнообразные мечи, кинжалы, копья, топоры и прочие виды оружия, названия которым я не знала.

– Ну? Как тебе? – спросила Стэрия и, видя, что попала в точку, приведя меня именно сюда, удовлетворенно хмыкнула.

– Здорово, – искренне восхитилась я.

– То–то! Ну ладно смотри, а потом пойдем смотреть арену для завтрашнего турнира.

Спустя часа три беготни по коридорам и башням Линкасслского замка у меня уже так рябило  в глазах, что казалось я могу заблудиться даже в однокомнатной квартире. Кстати о квартирах. Только попав сюда я поняла : как же все– таки ущербна архитектура 21 века. Либо тяжелые и длинные коробки с однотипными и скучными квартирами, либо те же коробки, только устремленные в высоту и как бы от стыда прикрытые сверху стеклом и пластиком.  То ли дело замки, окруженные стенами и дырявящие небо своими острыми шпилями. Да что замки, здесь даже каждый обычный дом не похож на все остальные, потому что человек его строит сам, для себя и своей семьи. Это время не пропитало еще всепоглощающее чувство стадности, которое управляет людьми в моем мире и заставляет их вместо законов личности жить по законам толпы .

– Эй, ты меня слышишь? – судя по тону Стэрия повторяла свой вопрос уже не в первый раз.

– А? что? Прости, я задумалась.

– Я говорю, что ночевать вы будете на жилом этаже во второй справа комнате и ужин вам принесли туда же. Пошли.

Доведя меня до нужной комнаты принцесса убежала, сославшись, что Германгильд ждет ее для каких–то там важных и неотложных дел, и судя по хитрющему выражению ее лица, дела эти совершались явно без разрешения их венценосного папочки . А я отправилась к уже ставшей моей, но думаю тоже ненадолго, компании.

***
Кровать в отведенной нам комнате была одна, зато размером чуть ли не со стадион. Так же как и в моей комнате в замке монсеньора застелена она была шкурами. Лежать в нормальной теплой постели после нескольких недель кочевой жизни было сплошное удовольствие: никакой сырой травы, никаких камней под спиной и насекомых, так и норовящих забраться под одежду. Спать мне пришлось между Обигейл и Гарфилдом. Наемная убийца спала как и подобает людям ее профессии –  спокойно, но чутко, готовая в любой момент вскочить и отражать нападение, зато Гарфилд… за одну эту ночь он умудрился  так достать меня ,как за три года совместной жизни в коммуналке. Всю ночь он вертелся, пинался, складывал мне на лицо руки, да еще и разговаривал во сне!
На следующее утро я встала невыспавшаяся и крайне злобная.

– Ты по утрам всегда такая… сердитая, – пихнул меня в бок виновник моего недосыпа.

– Нет, не всегда, только когда сплю с тобой! – вяло огрызнулась я.

Евгений фыркнул, он занимался весьма интересным делом – пытался летом разводить в камине огонь.

– Я не завидую твоей будущей жене, Гар, если  найдется конечно такая сумасшедшая, которая согласится выйти за тебя! – продолжала бухтеть я. В таком настроении мне было просто жизненно необходимо говорить гадости.

– Добровольно закабалить себя узами брака!? Да ни за что! – отозвался он, сидя на краю бочки с водой и весело болтая ногами.

Эту бочку притащили с утра слуги для умывания, и теперь, когда на нее взгромоздился этот непоседа, я всерьез опасалась, что он устроит нам всем массовое купание с художественными падениями на мокром полу.

– А зачем это, милорд? – спросил он кивая на камин, в котором мало по малу уже начинали разгораться дрова.

–  Чтоб ты спросил.

– Ну так вот я же спросил. Или это какой–то тайный стратегический ход??

– А слов–то нахватался, скоро уже весь Даарланд будет говорить на смеси блатной фени и штампованных юридических и бизнес–терминов! – проворчал он, оставляя дрова в покое и доставая свой меч.

– А меч–то зачем? – деланно испугался Гарфилд, для убедительности своего испуга прячась за бочку, – пощадите не убивайте! Я буду нем, как рыба!!!

– Ты? Рыба? Не смеши мои тапочки, да для тебя, наверное, в детстве самым страшным наказанием было минуту сидеть на стуле, молча.

– Нет в детстве меня наказывали по– другому:  запирали в комнате сестры, где все розовое в камушках и рюшечках!

– Так тебе и надо, – показала я язык.

– А ты молчи, несовершеннолетняя, – усмехнулся Евгений.
Он подошел к стоящему на окне подносу с едой, вытащил оттуда большой кусок жареного мяса и нанизал его на лезвие меча, как на шампур.

– Это что еще за народное творчество? – голосом Шарика из «простоквашино» спросила я.

– Это «фиг вам» средневековая народная национальная игра, я себе разогрею, а вы ешьте холодное.

– Ха! Ну уж дудки! У меня тоже меч есть! – я подскочила к ножнам, выдернула меч и вперед него кинулась греть себе мясо.

Моему примеру последовали и все остальные. Такого количества направленного на него оружия старый камин не видел наверное с момента постройки замка.
За окном было шумно. Хоть наши окна и не выходили на турнирный стадион, он бы недалеко и судя по лязгу и крикам большинство участников и зрителей уже собрались там.

– А мы что не идем смотреть? – обеспокоенно заерзала я на кровати.

– Идем. Вот только соберемся и пойдем. Нам надо приготовить вещи, сразу после турнира мы отбываем. Ну в крайнем случае останемся на пир.

– А куда мы поедем??

– Где–то на севере у границы с темной стороной живет волхв со своей женой. Они не подчиняются никому. Но все их уважают.  Они хранители преданий. Вот к ним мы и отправимся.

– Ммммм, – произнесла я, думая о том, что от границы темной стороны добраться до замка монсеньора будет несложно.

Почему–то сейчас я уже не боялась наказания за Софорда, отчего– то я была уверена, что меня уже простили. Ну если допустить, что им вообще известно, что такое прощение.
Первый увиденный мною в жизни рыцарский турнир я запомнила на всю жизнь. Зрелище это было незабываемое. Большой, размером с футбольное поле, стадион, который я видела вчера ненаряженным, теперь преобразился. Всюду висели теперь разноцветные флаги с гербами участников по периметру и с гербом королевского дома в центре над балкончиком, в котором сидела верхушка знати во главе с его величеством.  Вокруг поля  сидений не было, зато были как бы ступени, расположенные ярусами по кругу. На этих ступенях стояли в предвкушении зрелища все, кто только смог протиснуться на стадион. Перед самым началом шустрый Гарфилд куда–то исчез и появился спустя несколько минут, выклянчив у папы для нас места с краю королевской ложи.  Перила там были такой противной высоты, что как раз проходили на уровне моих глаз, полностью делая невозможным что–либо увидеть. Я завозилась, пытаясь найти какую–нибудь перекладину, чтобы забраться на нее и стать повыше. Увидев мои усилия, Малик сжалился надо мной и посадил к себе на плечи.  С высоты роста эльфа мне открывался теперь такой вид, какого не было наверное даже у короля. Я оглядела поле. С обоих концов на него выехали две группы рыцарей человек по двадцать в каждой. Рыцари это были не такие,  каких я видела прежде. Они были полностью закованы в латы, на шлемах, с  прикрытыми забралами лицами, развивались на ветру большие, видимо страусиные перья. Все они были на крепких коротконогих скакунах, у каждого было большое, как целый ствол молодого дерева, с полосатым древком копье, украшенное вымпелом и огромный, закрывающий все тело  щит. Кони били  копытами, седоки же их громко, из–за мешающего общению забрала, переговаривались между собой.  Я подумала, что эти люди наверняка видят друг друга только когда собираются для войны или таких вот турниров. После беглого осмотра поля я переключила внимание на сидящих рядом с нами вельможных особ. Ничем, кроме ярких одежд, расшитых драгоценными камнями, они примечательны не были, я лишь мельком подумала, что один из них является родителем нашего Гарика. Прямо по центру на высоком троне сидел его величество Георг Пятый. Вот теперь он выглядел по–королевски.  Расшитый золотом и камнями камзол, отороченная  мехом мантия, корона на голове, перстни на пальцах и величественно–скучающее выражение на лице. Рядом с ним по обе стороны сидели его дети. Находящегося по правую руку от короля принца Германгильда мне видно не было, а вот принцессу я видела отлично. Видимо для такого торжественного случая ее все же заставили выглядеть так, как подобает приличной принцессе. На леди Стэрии было длинное алое платье из шелестящей парчи и бархатная накидка, короткие волосы ее были зачесаны назад и спрятаны под золотую сетку с жемчугами.
Ну вот турнир начался.  Для начала обе команды выстроили в ряд и представили всех участников. К сожалению ни одного имени названных тогда сэров я не запомнила. А может и не к сожалению. Потом команды снова разъехались по разным полюсам.  Одни встали по правую сторону от разделяющей поле ленты с  флажками, а другие по левую.

– Сэр такой–то вызывает сэра такого–то, – гнусавым голосом пропел менестрель.
По одному рыцарю от каждой команды выступили вперед и направили коней к разделяющей ленте так, что оказались почти напротив друг друга, только на разных концах поля.

– Раз! Два! Три!

Насчет раз они направили друг на друга копья, насчет два чуть наклонились вперед, насчет три  рванули поводья и понеслись друг на друга с сумасшедшей скоростью. Я смотрела во все глаза. Они стремительно сближались, грозные как два танка с нацеленными друг на друга пушками.  В момент столкновения я едва удержалась от того, чтобы зажмуриться. Копье того, что ехал справа, прошло в каком–то сантиметре от нагрудника его соперника, а копье того угодило точно в цель. «Правый» рыцарь пробкой вылетел из седла и, перекувыркнувшись в воздухе, хлопнулся на песок.
Затем выехала вторая пара, за ней третья и так далее, пока половина участников не оказалась в глубоком нокауте. После этого, как и хотела принцесса Стэрия, оставшиеся спешились, похватали мечи и кинулись в общую махаловку безо всякой системы. По– моему они и своих с чужими путали все время. Но мне до этого было мало интереса. Я смотрела на то, как наносят они удары, как уходят, как работают кинжалом вместо щита. Я пыталась запомнить каждое движение, чтобы потом попытаться повторить его самой.
Турнир закончился победой команды востока (оказывается, они делились на западную и восточную). Король самолично наградил лучшего, а точнее единственного устоявшего на ногах рыцаря орденом белой звезды (это у них считается очень престижно). А потом был пир. Самый буйный из всех человеческих пиров, который я когда–либо видела.  Столы были накрыты в центральном зале дворца, который не казался уже таким огромным из–за количества собравшегося в нем народа. Все ели и пили, потом просто пили, потом пели, а потом те, кто похилее улеглись «мордами в салат», а те, кто покрепче, повылазили из–за столов и затеяли драку.

– Они че на арене не навоевались?! – завопила я, дергая вниз зазевавшегося Гарика, едва не схлопотавшего летающим подносом по  лбу.

– Не–а! – верно уловив мою мысль, он нырнул следом под стол, – эти– то не участвовали.  Тех, кто участвовал щас лечат знахари, а эти… напились и теперь лезут доказывать, что они не хуже.

– Суду все ясно, – ответила я,  бодро проползая под столом в сторону выхода.

В стол пару раз кто–то врезался, но крепкая средневековая мебель выдержит и не такое. Я, Гар, Обигейл, Евгений и постоянно цепляющий головой столешницу высокий Малик благополучно выбрались из зала, который сейчас больше напоминал поле боя, и, попросив слугу попрощаться за нас с королем, покинули Линкассл.
 
***

В жизни каждого человека, если это конечно не личность исключительной внутренней силы и цельности, бывают такие  моменты, когда кажется, что все твои усилия бессмысленны. Вся развиваемая тобой бурная деятельность представляется тебе жалкой и никчемной, как попытки муравья сдвинуть с места трактор. В эти моменты обычно хочется перестать бороться, и биться лбом об закрытые двери. Хочется опустить руки и плыть по течению. «Зачем мне эта работа (машина, дача, семья и тому подобное) если отнимают у меня столько усилий, если на них я трачу все свое время?! Не стоят они этого!» – думаешь ты. Но ведь с другой стороны, что же тогда стоит твоих «драгоценных» усилий. Неужели жизнь дана нам была только для того, чтобы мы старательно оббежав все трудности, выкроили себе побольше  времени чтобы полежать на диване?!
Именно об этом я думала, трясясь в седле по дороге к месту обитания таинственного волхва, которого уважают и злые и добрые.
Я не слишком–то сильна в географии, а еще меньше в ориентировании на местности, но судя по всему, мы направлялись обратно в ту сторону, откуда пришли мы с отрядом Генриха, только обойдя Линкассл с другой стороны двигались гораздо севернее того пути. До моря я так и не добралась, хотя втайне надеялась увидеть его хотя бы в этом мире.  Местность кругом была обжитая, так что пробираться сквозь буераки нам не приходилось. За последние несколько дней лето сильно сдало позиции и в воздухе уже попахивало ранней осенью. Днем еще была жара, а вот по ночам, особенно под утро у меня так замерзала не укрытая плащом голова, что я всерьез опасалась как бы мне не заработать менингит и не остаться на всю жизнь дурочкой. 
Спустя четыре дня пути мы добрались до леса, за которым уже была граница с темной стороной, и как раз между лесом и границей и жил волхв. Описывать подробно эти  дни я не стану, так как ничего интересного с нами не происходило. Так.. длительный конный туристический поход. Никакой экзотики, никакой романтики. Я продолжала каждый вечер тренироваться со своим кинжалом. Тренировки были не особо успешными без учителя и я просто повторяла показанные Генрихом ранее, еще до того как разбили наш отряд , движения. Как–то раз Евгений и Малик предложили мне свою помощь:

– Я могу помочь тебе, – сказал тогда Малик.

– Да и я тоже, сам я обучать не умею, мне и самому–то случайно досталось это умение, но бить по клинку лучше, чем по дереву, – поддержал его Евгений.

– Нет, – отрезала я, – спасибо, но мне помощь не нужна.

Одно дело путешествовать со врагами бок о бок, и делить с ними хлеб и совсем другое дело, чтобы твой враг учил тебя драться. Использовать полученные умения против своего же учителя было для меня слишком подло. А каким бы он не был, он – враг, и у меня нет гарантии, что я когда–нибудь не вынуждена буду поднять на него меч. Так что лучше я не буду уметь ничего, чем получу от него эти знания.
И так мы снова были у леса. Какая же все–таки эта страна «лесистая»! Притом леса были тут не сплошные,  как например тайга в России, а какие–то  клочковатые километров по пятнадцать – двадцать. И все время разные, то темные хвойные, то светлые березовые, хотя в березовом лесу, как выяснилось, из–за ряби полосочек потеряться легче, чем  среди темных елей. Этот же лес был средним по мрачности – дубовым. Вековые гиганты – дубы стояли грозно, как застывшая по непонятным причинам армия великанов.

– Ну как, ночуем тут или идем через лес?

– Если остановимся здесь, то потеряем  несколько дневных часов, которые могли бы провести в пути, если пойдем, то ночь застанет нас прямо посреди леса, а ночевать в незнакомых лесах – не самое безопасное занятие, – ум бывшей наемной убийцы работал четко, как часы, никаких эмоций, никаких «хочу –не хочу», одни только голые факты.
– Мы и так теряем много времени, гуляем туда – сюда по стране…

– Ой! Было бы что обсуждать, милорд! – Гарик был как всегда во всем уверен и сомневался в удачности затеи, только когда она уже завершилась неудачей, – мы что испугаемся какого–то пролесочка?! Да это пусть нас все боятся!

– Ну да, в чем–то ты прав, – признал мой земляк.

Не дожидаясь их, я первая тронула поводья и поскакала вперед по тропе. Нечисть в лесу? Тем лучше, универсальную формулу повиновения я знаю, и стоит мне только ее произнести любой монстр, какими бы у него не были на меня планы до этого, донесет меня до замка Валериана на руках.
Тропа была неширокой и ехать нам приходилось один за другим, зато и низких ветвей не тянулось через дорогу, так что мы могли двигаться с неплохой скоростью. Места жуткими не выглядели, и мы скакали до темноты. Основной сюрприз ждал нас как раз с ее наступлением. Тропа закончилась!!! Вдруг, неожиданно прямо посреди леса, просто была и закончилась, как будто доходя до сюда путники разворачивались и шли обратно.

– Куда теперь? – спокойно спросил эльф, видно было, что он не нервничает, а просто ждет дальнейших распоряжений.

– А я знаю!? – огрызнулся лорд Евгениус, – тоже мне нашли самого умного! Я здесь вообще не местный! И кстати ты же эльф – хозяин лесов!

– Ну, во–первых, я жил в лесах востока, а во–вторых, вы – главный. Все, даже Гарфилд, признают это.

– Почему даже? – удивился он.

– Ты знатного рода и по происхождению равен милорду, к тому же ты присоединился к нему не будучи обязан ему жизнью.

– Ты тоже.

– Я поклялся в верности, если мы сможем одолеть Берциана.

– Мы будем ехать или мы будем стоять и трепаться?! – возмутилась я.

– ???

– Вы как хотите, а я еду вперед, рано или поздно я доберусь до границы!– уже второй раз за день мне довелось быть первопроходцем. Не сказать, чтобы я была особо храбрая, просто стоять в темноте еще страшнее, чем по этой же темноте идти.
 Наверное, если выделить доминантную мысль, которой руководствовалась я в жизни, то можно было взять именно эту последнюю фразу.

***

              Неожиданно я поняла, что одна. Только что за спиной слышен был топот коней и ворчание Гарфилда, и вдруг все неожиданно стихло. Я обернулась – никого, только раскачивающиеся в темноте, шелестящие от ветра листьями дубы–колдуны.
  Страх пробежал по позвоночнику ледяной змейкой. Когда четыре человека исчезают за одну секунду без единого звука, да еще и вместе с лошадьми, это уже даже не нечисть. Это что–то неведомое, неведомое и жуткое. Я вынула кинжал из ножен, хоть шансов реально противостоять опасности с ним у меня не было, но так все же было спокойнее. Медленно двигаясь вперед, я, щурясь вглядывалась в темноту. Я должна увидеть опасность до того как меня сожрут, иначе я даже «In Nomine Valerianus sta» вякнуть не успею.

– Ин номени.. ин номени… повторяла я, боясь забыть эти спасительные слова.
Справа от меня послышались шаги. Я набрала воздуха в легкие и приготовилась кричать. Но кричать мне так и не пришлось.

– Вот ты где! – из–за деревьев вышагнул Гарфилд, – а мы тебя, с ног сбились, ищем!
Увидев его я испытала… разочарование. Дело в том, что я уже внутренне настроилась, что встречу кого–то из  подданных Валериана, скажу им формулу и они помогут мне добраться до замка. А тут такой облом. Интересно, а если на нас нападут сейчас, стану ли я останавливать их именем монсеньора или нет. Я глянула на юного дворянина. Он был отчего–то пеший.

– А где твой конь?

– Там дорога совсем не видна. Пришлось спешиться. А не тащить же его за собой на поиски.

– Что случилось? Почему вы пропали? – немного успокоившись я убрала кинжал и пошевелила плечами. Кожу вокруг ключицы покалывало, как от несильных электрических разрядов.

– Мы пропали? Да это ты куда–то делась! Ни шума, ни писка, хоп! И исчезла!

– Мне показалось ,что точно так же исчезли вы… – промямлила я.

– Места тут дрянные, пора выбираться. Идем быстрее, а то щас подумают, что и я пропал следом за тобой!

– Ну пошли.

Теперь у меня покалывало не только грудь . Ощущение было такое, что через меня высоковольтную линию пропустили. Через каждые секунды три– четыре меня передергивало и по телу пробегала волна одновременно жара и холода. Да что такое, заболела я что ли? Или на меня наслали какое–то колдовство?
– Что с тобой, – поинтересовался Гар.

Голос его хоть и был дружелюбным, но все равно был какой–то не такой… не такой зашкаливающее бодрый как всегда, что ли. Я списала это на то, что он тоже не в восторге от сложившейся ситуации.

–  Не знаю, заболела что–то…

– Заболела? Ну ничего… это не страшно, – сказал он с непонятной интонацией, – о! а вон и наши друзья! Эй, а где кони?!

Мгновением раньше этот же самый вопрос хотела задать я, но не смогла из–за очередного разряда.

– Да напали тут какие–то твари, – поморщился Евгений, – мы–то прогнать их прогнали, но напуганные животные убежали. В такой темноте их не отыскать.

«И этот говорит как–то странно» – вскользь подумала я, – «хотя мне, наверное, из–за этой дряни кажется». Я сморщилась от очередной волны ледяного жара.

– Что с тобой? – шагнула ко мне Обигейл.

– Болею.

– Болеешь? Ну ничего, это не страшно… – ну вот и  эта туда же.

– Идемте, надо выбираться скорее.

Я откинулась назад стиснув зубы. Мда.. когда болезнь застает в пути это увеличивает степень ее мерзопакостности раз в двадцать.

– Смотрите! Там огни! – воскликнул Малик указывая рукой туда, где действительно угадывалась пара каких–то огоньков.

– Может там живут люди? – предположил Евгений, – нам стоит пойти и посмотреть, если это так то там и переночуем!

– Не надо, – прохрипела я, – вдруг там живут какие–нибудь чудища.

Прикинув, что в присутствии их я все же свою верность королю мрака показывать не стану, я решила избегать встречи с темными созданиями.

– Ну мы только посмотрим, – встал на его сторону Гар, – если не люди, то пойдем дальше.

–  Будь по вашему, да и кто я такая в конце концов.

Что самое интересное, там действительно оказались люди. Небольшой поселок домов эдак на шесть – восемь.  Дома были добротные, бревенчатые, оград вокруг них не было, из чего я заключила, что жители этой деревеньки живут очень дружно.
У крайнего дома к перекладине были привязаны четыре коня в знакомой упряжи.

 – А вот и наши лошади! – обрадовалась я, заглушая боль.

– Да, увидели людей и прискакали. Как хорошо, что мы сюда зашли.

– А чего они жмутся–то так, как будто напуганные, – спросила я и обратила внимание, что и мой конь ведет себя как–то подозрительно: дергает головой, шарахается и переступает с ноги на ногу.

– Я же сказал, они убежали испугавшись каких–то ТВАРЕЙ! – с нажимом на последнее слово произнес Евгений.

Он подошел к первой двери и постучал в нее. За дверью послышалась возня.

– Кто там? – спросил приятный грудной женский голос.

– Простите хозяйка, мы путники, мы заблудились.

– Аааа, путники! – неизвестно почему обрадовался голос.

Дверь распахнулась. На пороге стояла среднего возраста женщина. Одета она была так, как принято рисовать пастушек на идиллических картинках моего мира. Волосы у нее были мелко– курчавые, русые, что еще больше наводило на мысли об овечьих стадах. Лицо ее так и сияло от радости. Я предпочла бы поискать другой дом. Человек, который так буйно радуется, когда к нему среди ночи притаскивается толпа незнакомых людей, не производит впечатление психически здорового. Но видимо так считала только я, мои спутники тоже разулыбались.

– Проходите, как раз сейчас я буду ужинать. Ах! С вами еще и ребенок! – захлопотала она, – что–то она какая–то болезненная, заносите ее скорее в дом.

Евгений поднял меня на руки. Я принюхалась. От него исходил какой–то странный запах. Не «его» запах.  Еще с  детства я острее других людей чувствовала запахи. И даже не просто чувствовала, а еще и запоминала и различала. Каждый дом для меня пах по–особенному. Позже я открыла для себя, что и люди тоже пахнут по разному. Даже те, что живут в одном доме.  И запомнив один раз запах того или иного человека, я уже не могла его ни с чем перепутать. А сейчас запах исходивший от  моего соотечественника, был непохожим не только на его, но и на запахи ни одного из моих спутников.

– Чем от вас пахнет? – спросила я.

– А чем от меня пахнет? – насторожился он.

– Ну не знаю… не вами…

– Глупости какие! Чем от меня может пахнуть если не мной?!

– Ладно проехали.

Следующий разряд оказался настолько сильным, что я, выгнув одеревеневшую спину, скатилась у него из рук. Удивительно, но на полу мне стало легче.

– Ой, а можно мне тут полежать?

– Детка, я лучше постелю тебе кровать, – заквохтала  хлопотливая «овечка»  (так я про себя назвала хозяйку дома).

– Я не хочу на кровать, мне хорошо тут!

– Ну хорошо, лежи пока тут, если тебе так удобно.

– А я твоих друзей накормлю, – елейным голосом пропела «овечка».

Я хотела было сказать, что меня тоже кормить полагается, но вдруг заметила, что по мере того, как они отходят, моя дрожь становится меньше.
Ничего не понимаю! Чертовщина какая–то! У меня что аллергия на них началась что ли?!
Я улеглась поудобнее. После  того как на меня перестали накатывать волны боли просто лежать и просто дышать было уже наслаждением.  Только грудь еще продолжала ныть, как от тупого удара. Потерев ключицу , я ощутила под футболкой твердый и холодный кулон. «Он только что вывел тебя из наваждения, и будет делать  это всякий раз когда  твой рассудок откажется быть здравым…» – вспомнила я слова Котика.  НАВАЖДЕНИЕ – это слово хлестнуло меня, словно бичом.

– Наваждение, – тихо повторила я, – Господи…

***

Я перекатилась на бок и внимательно, точно стараясь просветить насквозь, оглядела своих якобы спутников. Вроде бы они собирались есть. Но отчего–то сидели за пустым столом и многозначительно переглядывались.  И кажется я поняла смысл этих взглядов, главным блюдом сегодняшнего вечера должна была стать я.

– Дядя Женя! – окликнула я.

Тот, что был под личиной эльфа, обернулся и посмотрел на меня.
– Малик, а почему вы оглядываетесь, когда я зову не вас?

– Эээ…

– А я знаю почему!

Я поднялась на ноги. Меня пошатывало, но волны исходящие от кулона теперь не истощали меня, а наоборот – предавали мне силы.

– Потому что вы не Малик, а ты не Гар, и вообще все вы переодетая нечисть и хотите меня съесть!

– Как ты догадалась? – разом теряя всю свою доброжелательность прошипела хозяйка.

– Так я тебе и сказала!

С моими спутниками, вернее с теми, кого я за них принимала начали твориться странные вещи. Черты их лиц как будто смазывались. Было ощущение, что нарисованный акварелью портрет залили водой. Спустя каких–то пару мгновений передо мной уже стояли четверо незнакомых мне людей, или точнее будет сказать нелюдей, чем–то неуловимо похожих, как между собой так и на хозяйку дома.
 
– Ну, твоя догадливость тебе не поможет, – сладко пропел тот, что притворялся Гарфилдом, – так бы ты умерла во сне, а теперь ты умрешь прямо сейчас.

Он гадко улыбнулся. Теперь я поняла, чем они были похожи. Зубы. Когда я увидела их зубы, даже мне, не один месяц прожившей среди нечисти стало не по себе.  Зубы у них были не острые и длинные, как например у вурдалаков, а мелкие, треугольные и часто почти в два ряда расположенные, как зубья пилы. Они медленно, смакуя каждое мгновение стали приближаться, в их глазах зажегся хищный огонь. Я так долго была готова произнести формулу верности при малейшей опасности, а теперь отчего–то медлила. Попятившись к двери я вынула кинжал.

– Он тебе не поможет.

– Не твое дело! Вы че людоеды?

– Разве тебе это интересно? Какая разница кто мы, ведь ты сейчас умрешь? – удивилась людоедка.

– А у меня может синдром отличницы! Хочу все знать тырым–пырым!

– Если тебя так интересует наше название, то огорчу тебя: у нас его нет. Для своих мы просто клан Вэрда.

– Значит не людоеды. А зачем людей–то едите?? Че вам еды мало, что ли?!

– Тебе не понять. Съев человека, ты получаешь его силы, его ум.

– Оооо тогда можете меня не есть! Во мне ни того нет ни другого!

– Во первых, дети вкуснее, во вторых, ну ты же догадалась, кто мы. И сразу начала задавать правильные вопросы.

– А те, кем вы притворялись??? Что с ними?

– Они умрут когда уснут, они даже не поняли подмены.

Как я ни старалась внушить себе, что эти люди, хоть я и путешествовала с ними, враги, и что мы с Генрихом для того и шли по стране, чтобы предупредить всех, что надо уничтожить их, я переживала. Да пусть они умрут, но не сейчас, не тогда, когда я могу помочь им.  Придется использовать власть Валериана, для того чтобы спасать его врагов. Что я за предательница такая, попеременно предаю то тех, то этих!

– Они тоже по одному?

– Да, так проще. И каждый из них думает, что ложится спать в окружении друзей. Мы находим, что нападать и убивать используя силу– это участь низшей нечисти, самое вкусное мясо у жертвы, которая не боялась перед смертью.

– Вот маньяки!

– А ты ведь тоже не особенно боишься. Почему? Разве ты хочешь умереть?

– Да нет, я просто беспокоюсь о том, что вам невкусно будет. Как бы у вас с желудочком проблем не было, нюнечки мои! – съязвила я.

– Ты  странная.

– Ага. Вы зато у нас самые обычные. Вот куда ни плюнь обязательно в такого урода как ты попадешь.

Нечисть озадачилась. Голод вступил  в них в схватку с любопытством, но все– таки голод победил. Они снова двинулись вперед.

– А можно подходить с менее зловещими лицами, без понтов, а?

– Без чего?

– Без того!  – рявкнула я и неожиданно шагнув им на встречу тихо, но вполне отчетливо выдохнула, – in nomenie Valerianus! Sta!

Секунда… вторая… третья… время как будто замерло вместе с ними.

– Ты…

– Да, я слуга монсеньора Валериана, и езжу по его указанию! Да как вы смеете нападать на посланницу самого великого повелителя!? – заорала я, наглея на глазах, хотя и до того не была образцом смирения.

– Но чего же ты сразу не сказала?

Мгновенная смена хищного оскала на подобострастно испуганную гримасу зрелище довольно интересное. Такая импровизированная иллюстрация на тему «Акелла промахнулся».

– Смотрела на то, как вы себя ведете, когда охотитесь. Проверяла вас.

– Зачем его темнейшеству нас проверять? Разве мало того, что мы верны ему?

– Зачем – вопрос опасный, мне так и передать хозяину, что вы недовольны его решениями? Только предупреждаю. Он мудр и бунты любит давить в зародыше.

– Нет нет, что ты! Конечно нет, как мы только помыслить можем против великого! А те, что были с вами тоже…

– Думать головой надо, видимо вы жрали только идиотов!! – заорала я, будто бы в гневе, а на самом деле просто избегая прямого ответа.

Вроде как я и не говорила, что они за Валериана. Вроде как и не предала монсеньора, но и им жизнь спасла. Тревожит только то, что «не предала» и «вроде как не предала» совершенно разные вещи. Ну будем считать, что я отплатила им за услуги.
Зубастая «Овечка» метнулась из дома, повторяя на бегу:  «Хоть бы не успели».

– А разве они не знают формулу? – удивился один из Вэрдов.
– Они не знают, – ответила я.

Смотри–ка, блин, какой догадливый! Теперь мы поменялись местами – я врала, а они чуяли ложь и искали нестыковки. Единственный способ избежать этого – побольше хамить. Лучшая зашита – нападение.

– А ты, я смотрю, хочешь посоветовать монсеньору кому говорить, а кому нет?

– Не переспоришь. Сразу видно откуда пришла, – уважительно хмыкнул другой.
– Меня зовут Элени.

– Дар

– Мара

– Ер

– Авгр

Представились они по очереди. В двери вбежала запыхавшаяся хозяйка ведя за собой малость ошалевших «подданных Валериана».

– Вот! Простите, не признали, – оправдывалась она, – но они не знали формулы…

– Заткнись! – крикнула я, опасаясь, что они поймут о какой формуле речь, или услышат, а потом начнут расспрашивать.

Женщина торопливо закивала.
 
– Вы уже уйдете, или еще останетесь? – спросила она, и в ее голосе послышалась надежда  на первый вариант.

Я не стала ее разочаровывать.

– Мы уходим!

***

– Ну рассказывай, что ты им такого сказала, что они не то что есть нас не стали, а чуть ли не на цыпочках стали ходить??

 – Это секрет! Какая тебе разница, жив и ладно! А почему у тебя глаз подбитый?
Ранним утром мы выбрались наконец –то из леса и теперь сидели на полянке, грызли сухари и делились впечатлениями.

– А ты думаешь мы сдались без боя? – выпятил вперед грудь Гар.

– Сдались бы, – резонно заметил Евгений, – если бы не Малик. Это именно он первым заметил подмену и чудом вырвавшись разыскал Обигейл и меня, а втроем мы уже нашли Гарфа.

– Но все равно если бы не ты, наша судьба была предрешена, мы не справились бы с ними в первую очередь из–за того, что они выглядели, как мы.
– А как же вы дрались тогда? Ну в смысле как не боялись по ошибке зацепить кого–нибудь из своих?– заинтересовалась я.

Малик тепло улыбнулся.

– Идея принадлежала, как ни странно, Гарфилду. Это именно он придумал что, чтобы не ошибиться надо бить… себя! В смысле тех монстров, которые имеют твой облик.

– Мда… получить в глаз от своей точной копии – это сильно. А как вы, Малик, догадались, что это не мы??

– У эльфов чутье развито намного сильнее, чем у людей. Да и принимая облик, они не успели изучить характер.

– Ты все время спрашиваешь, но ничего не говоришь, – прищурилась Обигейл, – ты пришла с темной стороны, ты остановила одних из самых страшных тварей – Вэрдов. И при этом ни слова! Если бы ты не была ребенком и не была из одного мира с милордом, я бы подумала, что ты ведешь двойную игру.

– Ты меня в чем–то подозреваешь?

– Нет, но…

– Ну вот, то– то и оно, что нет. Не бойся, я ножи в спину втыкать привычки не имею. И захоти я сделать вам какую–нибудь гадость у меня была сегодня прекрасная возможность, ты не находишь?

– Извини, Элени, Обигейл не хотела тебя обидеть. Просто нам кажется странным, что ты ничего не рассказываешь.

– Надо будет расскажу. А пока, я не сделала вам ничего плохого. И вообще проехали эту тему. Все живы и то хорошо, могло быть и хуже.

Я подобрала колени и сидела, как нахохлившийся воробей. Говорю я мало! Да я между прочим еле сдерживаюсь, что бы не разболтать все, что надо и не надо. И им же будет спокойнее, меньше знаешь – лучше спишь и дольше живешь в целом.
Позавтракав мы тронулись в путь.  Идти нам нужно было вдоль границы. Самой границы как таковой не было и где она проходит я представляла довольно приблизительно. Земли темной стороны по виду ничем не отличались от земель стороны светлой. От этого понять суеверный ужас населения Даарланда перед ними мне было трудно. Да на их территории мне встретилось больше ужастиков, чем на всех землях мрака!

– Я никогда не была так близко от границы…

– Неужели наша бесстрашная убийца боится?

– Я не боюсь, просто говорю, что я здесь впервые. Ты ведь тоже?

– Тоже. И если честно не вижу ничего особо жуткого. Отец рассказывал мне много легенд об этих землях, и везде они рисовались, как безжизненная покрытая пеплом равнина, на которой непрерывно извергаются вулканы.

– Министр случайно не Толкиена тебе читал? – поддел Евгений.

Гарфилд, не знавший ровным счетом ничего про такого писателя и про его книгу «Властелин колец» прикола не понял, и замотал головой.

– Нет, была какая–то другая легенда. А теперь я смотрю и думаю…

–  О том, что курили писатели ваших легенд! – хихикнув закончила вместо него я.

– Элени!!!

– А что Элени!?

– Вот она современная молодежь! Слушая сказки, они думают только о том, какая была у писателя трава! А как же  сказка ложь да в ней намек?!

Подъехав поближе я подмигнула.

– А это и есть НАМЕК!

– Куда катится мой мир?!

– Туда же прикатится и этот, если мы тут останемся. А вон оно: дерево! – обрадовалась я, указывая на виднеющуюся на горизонте хижину.

– Да, точно, это она. На карте здесь нет других поселений, – кивнул Гарик.

– А зачем вам вообще этот волхв?

– Он хранитель преданий.

– И что это означает?

– Есть разные предсказания. Что мол если такой–то человек пойдет туда–то и сделает то–то и то–то, то… ну например падет трон короля, или случится мор например. А если к примеру не пойдет и не сделает, то всех этих вещей не случится.

– То есть зная эти предания можно изменить события?

– Да. Или приблизить события, или хотя бы знать о них.

– И о чем вы хотите у него узнать?

– Есть такое предание, что власть тирана может кончиться, когда придет воин из другого мира.

– Ну так если вы его знаете, то зачем вам волхв? – спросила я внешне равнодушным тоном, а сама едва не вскрикнула.

Так значит опасность для монсеньора все–таки есть. Так значит сейчас, спасая им жизнь, я приближаю его гибель?! Мне сразу же захотелось уронить на своего соотечественника что–нибудь тяжелое… например осадную башню.
Не зная о ходе моих мыслей, мои спутники продолжали рассуждать.

– Да это–то известно, но вот только в этом предании говорилось что–то о наследнике рода Валериана. Да и вообще, предания это вещь такая, они открывают себя только тем, кого сами сочтут достойными этого. А остальные могут кусать локти. Даже Саварий им не поможет.

– Саварий? – переспросила я.

– Да, так зовут волхва–хранителя. А его жену зовут Лилякафа. Говорят, они жили еще до основания Даарланда и имена их еще из тех древних имен, которые существовали только для одного человека и несли в себе его магическую сущность. Зная такое имя, можно было воздействовать на человека и даже убить его.

– Ух ты, – покачал головой Евгений, – прям как у египетских фараонов. Оказывается легенды моего мира возникли не на пустом месте.

– А на пустом месте вообще ничего не возникает, – туманно изрекла я, вспоминая историю вампиризма, рассказанную Котиком.

Странно, ни о каком наследнике, за то время пока  я жила в замке никто даже не заикался. Детей у Валериана тоже не было, это я знала точно. Надо будет посмотреть эти предания, если конечно они мне позволят. Так это получается, что монсеньор умрет, только заимев наследника. А если не будет наследника, так он и не умрет.  Надо срочно предупредить его об этом. А то не приведи Господи, он надумал жениться в мое отсутствие.
Мы  еще только подъехали к хижине, а на пороге нас встречал сам ее хозяин. На вид ему было лет сто не меньше, а если брать во внимание сказанное Гарфилдом, то и намного больше. На нем был длинный черный, местами затершийся до дыр балахон, седые волосы и борода спадали по нему как белые ручейки.  Вид у него был суровый, будто бы мы провинились перед ним по всем статьям уголовного кодекса. Скрестив руки на груди он терпеливо ждал, пока мы спешимся и привяжем коней.

– Я ждал вас, – обратился он куда–то в пустоту над нашими головами, – я  давно знал о том дне и часе, когда ко мне придут те, в чьих руках судьба этого мира. Придут рука об руку, что бы узнать, как разделить этот мир.

***

– Выйди! Ну пожалуйста! Ты же слышала, что сказал сэр Саварий!

– Ну и ладно! Выхожу я! Все уже выхожу! Очень мне нужны ваши засухарившиеся  тайны!

– Элени!!! Выйди, это значит выйди вся! А не оставляй свои уши здесь!

Я неохотно отлепила ухо от двери и, не удержавшись, пнула косяк. Вот конспираторы, блин! О том, что я поступаю с ними так же, скрывая от них, я благоразумно вспоминать не стала. Была уже глубокая ночь, мы сидели в домике у волхва, и до недавнего момента, когда меня попросили выйти вон, просто мирно беседовали. Комната, в которой мы сидели, была чем–то средним между лабораторией, библиотекой и рабочим кабинетом. Потом Саварий будто бы опомнился и сказал, что настало время им услышать свое предание. Меня выпроводили и теперь я стояла в кухне и, нервничая от того, что не могу подслушать, грызла ногти.

– То, что они услышат нужно им, ты же когда придет время услышишь то, что нужно тебе, – услышала я и обернулась.

Возле стола стояла, укутанная в мантию, сухонькая старушка и время от времени утирая тыльной стороной ладони  слезы, резала лук.

– Вы наверное Лилякафа?

– Да, Элли. Хотя ты лучше меня знаешь, что никакая ты не Элли.

Я, не в силах больше сдерживать беспокойства, заметалась взад–вперед по комнате. Но налетев на стул и больно ушибив палец на ноге остановилась, посмотрев на жену волхва несчастными глазами раненой лани.

–  Если вы знаете кто я, то знаете и как я сюда попала и зачем мне нужно знать это предание, вы тоже знаете?!
– Догадываюсь, – мягко ответила она, склонив набок голову.

– Вы же не за тех и не за этих! Помогите мне!

– Элени, ты торопишься.  Откуда ты можешь знать, что готовит тебе предание, предназначенное для тебя? Может там ты найдешь ответы на все свои вопросы.

– И когда я его услышу?

– Завтра утром. Или если быть точнее уже сегодня. А сейчас тебе лучше поспать, – она указала мне на кучу подушек и одеял, наваленную в углу.

Лишь взглянув на подушки, я поняла, до какой степени оказывается устала. Два дня пути, да еще и бессонная ночь в окружении Вэрдов, отрезвляющее, но все же отнявшее у меня кучу сил воздействие кулона, все это подкосило мне ноги, и я едва дойдя до одеяла, рухнула на него, как подстреленная. Уснула я почти мгновенно.
Мне снился странный сон, будто бы я и несколько моих подружек, еще из моего мира, купаемся в реке. При том река была не природная, а городская, закованная в каменные берега. Да и плавали мы довольно необычным способом: цепляясь за зеркала заднего вида грузовика «Зил», который ездил туда–обратно по небольшому отрезку дна реки. И вот этот «Зил» едет, я держусь за зеркало с одной стороны, моя подруга Ира – с другой. Нам очень весело и мы смеемся, но тут доплыв до конца участка, по которому ездит машина я замечаю, что в дальнем углу от каменных берегов вниз спускается какая–то лесенка. Грузовик дает задний ход, я отцепляюсь и плыву к лесенке.

– Куда ты? – кричит мне Ирка.

– Я сейчас! Ты купайся без меня! – отвечаю ей я, перелезая через край каменного берега и спускаясь по лесенке.

Осторожно спустившись я вижу дверь. Новую, деревянную, с внушительным замком, но почему–то не закрытую. За дверью коридор, не такой коридор к каким я уже успела привыкнуть в этом мире, но и не такой, какие видела в своем. Коридор был освещен множеством, круглых, очень модных в мое время лампочек на потолке, в то время как сам потолок, а так же стены и пол были выложены из блестящего зеленого мрамора. Я шла по коридору, размышляя, куда же я попала и кому принадлежит это странное здание. Внезапно мраморный коридор  заканчивается и начинается такой же зелено–мраморный зал. По современной мебели понимаю,  что я все еще в двадцать первом веке. На левой стене, занимая практически всю ее поверхность, висит огромный портрет какого–то солидного, одетого в костюм, но совершенно незнакомого мне человека. Из двери с другой стороны зала выходит женщина восточной национальности в спортивном костюме и дешевых китайских шлепках.

– Что ты тут делаешь? – Спрашивает она меня.

– Я случайно сюда попала, а чей это дом?

– Это загородная резиденция президента! – восклицает она, в ужасе глядя на меня как будто бы я была привидением или у меня внезапно на макушке выросли рога.

–   Аааааа…. Ну не говорите никому, я щас по –тихому уйду.

– Вставай Эля! – вдруг произнесла женщина мужским голосом.
– Чего?! – не поняла я, – в смысле стоять, не двигаться вы меня будете арестовывать?!

– Хахаха! Арестовывать!? Ну ты даешь! – рассмеялся мужской голос.

Я моргнула и сфокусировав расплывающееся перед глазами изображение, увидела Евгения и Гарфилда , сидящих рядом со мной на полу.

– Ну и что тебе снилось, «крейсер аврора»?

– Да так, – смутилась я, – то, что я случайно забралась на дачу к президенту.

– Мда уж, ну  приснится же такое! Ни по какому Фрейду не растолкуешь.

– А сколько время? – я попыталась выглянуть в окно, чтобы хотя бы посмотреть светло на улице или нет, но окно было слишком далеко.

– Еще рано, Обигейл и Малик еще спят, мы бы не стали тебя будить, но тебя ждет волхв–хранитель. Очень странно, но у него есть предание, касающееся и тебя тоже.

– А что странного–то? Я что рыжая что ли?

– Ну… разве что тебе предстоит вырасти и выйдя замуж за Германгильда, править страной.

– Очень «хаха», – обиделась я.

Они считают, что мне могут предсказать только то, что я за кого –то там выйду замуж?!
Я поднялась, потерла глаза, и с хрустом потянувшись отправилась в кабинет к волхву. Саварий сидел за небольшим столом, подперев подбородок руками. Стол был завален какими–то книгами, свитками и прочей дребеденью, чуть в стороне на нем помещался хрустальный шар, наполненный чем–то мутным.

– Ну вот пришло и твое время, – чуть нараспев произнес он, – садись.

Я села на высокий табурет и точно так же, как и хранитель, подперла подбородок кулаком.

– Ты готова узнать предание?

– Да готова.

– Хорошо, – кивнул он, с неожиданной для старика легкостью поднялся и, подойдя к полкам, стал медленно прохаживаться между ними, разглядывая пыльные корешки книг, –  Ты можешь поступить по –разному. Предание, это не пророчество, оно предполагает свободную волю. Не ты зависишь от него, но оно от тебя.
– Разве от меня в этом мире что–то зависит?

Саварий не ответил, лишь посмотрел на меня странным долгим взглядом. Он наконец выбрал из множества книг единственную нужную и положил ее передо мной на стол.

– А теперь открой ее.

– На какой странице? – меня охватила вдруг страшная нерешительность, я одновременно и хотела узнать и боялась этого.

– На любой. Это книга преданий Моргентиля, она сама творит себя.

– Моргентиля? Что это?

– Разве ты не знаешь? Ты ведь жила в замке Моргентиль,  ходила по их земле, и служила единственному оставшемуся правителю из их рода.

– Так значит род Валериана называется Моргентиль и в честь него и земля и замок? Но почему я тогда в первый раз слышу это слово?

– Его боятся произносить в  слух. При том, боятся не только люди, но и свои же.

Слишком древнее оно, и слишком большую магическую мощь несет в себе.

– Моргентиль, – неизвестно для чего повторила я.

Стены покачнулись, внезапный порыв ветра взлохматил книги и где–то недалеко послышался сухой раскат грома.

– Ты смотри–ка! – хмыкнул Саварий, – откликается уже.

– Кто откликается? – не поняла я.

– Да ты не слушай старика, открывай скорее книгу.

Я поставила книгу торцом вниз на стол, и придержав часть страниц пальцами, позволила остальным упасть. С замиранием сердца я заглянула в книгу, поначалу ее страницы показались мне совершенно чистыми, но потом на них, сначала неясно, а потом все отчетливее стали проступать кроваво–красные готические буквы:

Так зло, восставшее на зло;
Призвать в сей мир меня могло;
Тиха, слепа, и не заметна;
Таится смерть и ждет мгновенья;
Ворваться в мир и поглотить;
Оставшись в голоде всевечном.
Остановить способно и изгнать;
Добро, свершенное во имя зла.

Я прочитала  еще и еще раз. Все слова были мне понятны, но смысл отчего–то ускользал.

– И что это значит? – сердито вскинув голову спросила я у хранителя.

– Это поймешь только ты и только тогда ,когда это будет нужно.

– А когда это будет нужно?! Ваша жена сказала, что я получу ответы на вопросы, а на самом деле вы и ваша книга меня еще больше запутали!!

– Не злись. Это предание поможет тебе. Просто почаще вспоминай его, когда будешь в неразрешимой ситуации. А теперь иди. Твои друзья ждут тебя. Да–да, не удивляйся, что я говорю друзья. Пока еще они твои друзья и ты можешь не мучить себя мыслями о предательстве, когда будет суждено, ваши дороги сами  разойдутся. Тогда с полным правом можешь  считать их врагами.

– Да? Ну спасибо, хоть на один вопрос я теперь знаю ответ. А по поводу наследника Валериана вы не скажете?

– Нет.

– Ну тогда я пойду. До свидания. До свидания, леди Лилякафа, – сказала я, выходя в кухню, – ну что? Мы идем куда–нибудь?
 
***

Добро во имя зла… вот странно. Как может быть добро совершено ради зла?! Это то есть кто–то намеревался сотворить какую–нибудь  гадость, а вместо этого сделал доброе дело?! Хм.. интересно какую пакость мне надо задумать, что бы из нее получилось добро. В том, что это надо будет делать именно мне, я не  сомневалась нисколько, ведь иначе это предание не предназначалось бы мне.  А еще я знала, что скоро мне предстоит вернуться в замок монсеньора, ведь это именно «Книга Преданий Моргентиля» подсказала мне, а еще Саварий сказал, что скоро наши пути с командой «охотников за узурпаторами» разойдутся, и они вновь станут  моими врагами. Это может означать только одно – скоро я вернусь к своим. Почему я так упорно считала своей именно ту сторону я не знала, обращались здесь со мной намного лучше, да и если посудить, сами цели у Евгения и его друзей были не в пример более благородными, чем цели Валериана. Но все равно, любят не за что–то, любят вопреки всему, и я любила монсеньора как отца вопреки всему, какой бы он ни был. Я любила леди Дафну, как сестру и наставницу, а еще я очень скучала по Котику.  Эх, скорее бы вернуться! Так уже надоело быть своей среди чужих. Когда я начала уже привязываться к Генриху меня метким пинком судьбы перекинуло за линию фронта в тыл врага, и теперь я чувствую, что снова начинаю привязываться, но уже к этим людям. Я стараюсь держать дистанцию и  не позволять симпатии к ним просачиваться в мое сердце, но все равно не могу от этого удержаться. И я знаю, что вернувшись в замок Моргентиль, я буду очень скучать по неукротимой безбашенной жизнерадостности Гарика и по колкостям Обигейл и по спокойной мудрости Малика,  даже по Евгению, которого еще недавно обещалась порвать как тузик грелку едва только встречу, тоже буду скучать.
Наша жизнь как книга, одна глава заканчивается и начинается другая, и невозможно не перелистывать ее страницы, иначе так никогда и не прочтешь ее до конца. И жизнь в замке, и походы– это страницы моей жизни и быть может все мои похождения в этом мире станут для меня лишь красочной сказкой, которую я буду рассказывать на ночь своим детям.
Из размышлений меня вырвал вопль Гарфилда.

– Смотрите!!!

Я поспешно задвинула чемоданчики своих мыслей подальше на антресоли сознания и задрала голову, чтобы увидеть, что же такое пытался показать нам Гар.
В небе над нами, сияя в лучах полуденного солнца золотистой чешуей, парил дракон. Я никогда раньше не видела драконов, разве что на картинках. Ну что ж,  видом звероящер от картинок отличался мало, но вот размерами… Я долго думала с чем по размерам его можно сравнить и пришла к выводу, что дракон этот был размером с вагон поезда, и еще такой же длины хвост и  размах крыльев как у средних размеров самолета. Нас он пока не замечал и я робко надеялась, что и не заметит.

– Ух ты! – восхитился мой, тоже вероятно в первый раз видящий драконов, земляк, – вот это да! Какой красавец!

–  О! вот теперь я ощущаю, что мы действительно едем по темной стороне, а не к бабушке в гости.

– А что Гар, нельзя ехать к бабушке по темной стороне?

– Ну разве, что если твоя бабушка ведьма, Гейли!

– Не называй меня Гейли!!! А то я стану звать тебя Гарри!

– Поттер! – добавила я.

– В нашем мире есть книжки про юного колдуна Гарри Поттера. Ну типа он там такой очкастый самый умный и саамый смелый и всех нафиг победил.  Ну типа нашей Эли, только в очках и с палочкой.

– А по–моему он типа вас, лорд Евгениус, я, в отличие от некоторых, на спасение мира от вселенского  зла не претендую.

– Как будто я претендую. Мне лавров не надо, я просто хочу вернуться домой.
– Ну–ну.  А мысли договориться с ним у вас не возникало?  Если он умеет открывать врата миров, то он только рад будет дать вам дружеского пинка на обратную дорогу отсюда. Очень ему нужны тут всякие… Евгениусы!

– Слушай! Ты так рассуждаешь, как будто лично знаешь этого человека!

– Я рассуждаю как все нормальные люди, у которых крыша еще пока не уехала!

– Ты еще маленькая и не понимаешь, что такое зло! И какие ставки в «игре по крупному», в которую играет этот Валериан. Для него человеческая жизнь это все равно, что мусор. Тем более он служит абсолютному мраку, у которого нет логики, есть только безграничная ненависть.

– Ладно делайте что хотите.  Или что сможете.

Увлеченные спором, мы не заметили, что заметили нас. Дракон медленно кругами снизился и метким огненным выдохом спалил несколько деревьев впереди нас.
– Это что, вместо «здрасте»?! – заорала я, едва удержавшись на вставшей на дыбы испуганной лошади, – эдакий пламенный привет от горячего финского парня?

– Ага, – подтвердил Евгений, успокаивая своего коня, – причем пламенный отнюдь не в переносном смысле.

– Драконы понимают человеческую речь, – меланхолично протянул Малик. У него был такой спокойный вид, что разве что ромашки за ухом не хватало для полноты картины.

– Да? – удивилась я. Жаль, что монсеньору они не подчиняются и мои формулы не помогут, так что придется рассчитывать лишь на личное обаяние.

– Эй! Привет! Не убивай нас, мы хорошие! – я с трудом слезла с коня и подбежала поближе к дракону. Если бы он хотел убить, то убил бы сразу, а раз он дал нам шанс представиться, то почему бы и не подойти.

– Все хорошие, когда я выдыхаю огонь, – прогремел дракон. Я трижды пожалела, что подошла – меня чуть не раскатало резонансом от такого голоска.

– Смотря как, – заорала я и обнаружила, что меня настолько оглушило, что я перестала слышать собственный голос.

– Что как? – не понял дракон.

– Палить как, если не рядом, а прямо, то и хорошими быть не кому будет! Пепел–то не срастается!

Вместо ответа он выдохнул клубы черного дыма.
***
– Значит вы не нечисть? – уже в который раз спрашивал нас дракон.

Звали его кстати Гром, хорошее такое драконье имя. И голосок у него соответственный, громогласный. Вот только чтобы говорить с ним, нам приходилось орать, а когда отвечает он, зажимать  уши и отбегать.

– Нет, – крикнул Евгений.

– И при этом едете на шабаш на лысую гору?

– Да!

– Или вы обманываете меня и все–таки вы нечисть, или вы идете на верную смерть.  Они вас даже не спросят зачем явились, сразу порвут  и все. И не обманешь их, они ведь носом кровь чуют, особенно в такой день.

– Волхв Саварий сказал, что наш путь лежит туда, и там мы сможем увидеть Валериана.

– Саварий? Он хороший человек, он спас и вылечил многих наших. И если он что сказал, то так тому и быть. Только будьте осторожны. Эти земли только кажутся безопасными, на самом деле  же они как зыбучие пески, сверху гладь, а ступишь – затянут.

– Ты многое знаешь, – обратился к дракону Малик, ему как обладателю самого тихого и спокойного голоса орать было тяжелее всех, – может быть, ты можешь рассказать и о нашем враге?

– Он могущественен и жесток. Но в то же время очень мудр.

–Ну это мы и так знаем, – проворчал лорд Евгениус,– а что поконкретнее? Явки, пароли, адреса с телефонами?

Последнего вопроса Гром либо не услышал, либо попросту не понял. Он тяжело ударил хвостом о землю, и поднял до того лежавшую на передних лапах для удобства разговора, голову.

– Ладно, отважные люди, да прибудет с вами удача. Мне пора лететь.  Будь терпелив и крепок, лорд Евгениус.  Тебе предстоят нелегкие испытания.

– До свидания, Гром! – крикнули мы хором.

Взрывая, как экскаваторный ковш когтями землю, он разбежался и, хлопая золотистыми перепончатыми крыльями, взлетел.

– Ну вот почему все в этой стране лезут  пророчествовать и давать наставления? – задумчиво произнес Евгений, провожая взглядом нашего нового знакомого.

–И как такая огромная туша может летать? – не менее задумчиво в тон ему изрекла я.

– Мда, теперь мне осталось только добавить, что килограмм репы на рынке можно купить за пять медных монет, а Обигейл поинтересоваться  способами выращивания роз, и наш разговор займет первое место по мудрости и содержательности, – съехидничал Гарик, за что мгновенно получил шишкой по лбу от меня и укоризненный взгляд, усиленный тычком в ребра, от лорда.

– Эй, так нечестно! И это люди, в измерении которых провозглашена демократия и свобода слова?!

– Это кто тебе такое сказал? Я? Спьяну небось, в следующий раз надо следить за языком. А мы может потому сюда и приехали, что демократия надоела. Вот приедешь ты  к нам, тогда будем мы с Элкой тебе претензии в письменном виде строчить.

Благоразумно не обратив внимания на то, что меня обозвали Элкой,  я злорадно закивала.

– Точно, точно.

– Это просто какой–то заговор! Заговор пришельцев! И вообще инквизиции на вас нет, церковь учит нас, что никаких иных миров нет, а все это происки дьявола! Может вы и не люди никакие, а? Чем докажете? Святой воды на вас никто не лил, в церкви мы не заходили, точно нечисть вы и есть, и на темную сторону вас поэтому тянет! Эх, говорила мне мама, не водись с плохой компанией, до добра это не доведет! До чего же я докатился, шатаюсь не весть где в такой сомнительной компании, что ее ни в один приличный дом не пускают!

– Театр полон, ложи блещут!

– Ну вот не проняло. Не люди – сухари!

– Еще какие, трехнедельной черствости.

– А ведь и правда, кроме шуток, кем вы представляетесь простым людям. Именно так, как я и сказал.

– Ну мы ведь не орем на каждом углу, что мы из другого мира.

– Мда… но ваша одежда ваша речь и все остальное говорит это за вас, – заметил Малик, хриплым сорванным голосом.

– Дурак не заметит, умный промолчит, – отмахнулась я.
– Саварий говорил, что  до лысой горы десять дней верхом. Мы едем уже четыре дня. И ничего страшного, кроме дракона, который и то на нашей стороне, не встретили, – перевела тему Обигейл.

Она всегда была напряжена и всегда думала о деле. Мне она напоминала тигрицу, готовящуюся к прыжку.

– Да и что ты хочешь этим сказать? Мне тоже это кажется подозрительным. Уж даже если на королевских землях на нас столько раз нападали, то здесь нам должно быть нельзя и шагу ступить без их нападения…

– Или ведома… они знают, что мы здесь, в этом я твердо уверена, и либо наблюдают за нами, либо ждут…

– Чего ждут? – не поняла я.

– Пока мы заберемся поглубже и сами отсечем себе возможность вернуться. Ты кстати не знаешь, что там за лысая гора?

– Нет, – совершенно честно ответила я, – не знаю, я ее не видела. Я была в другой стороне.

– Ну как всегда – идем туда не знаю куда. Без четкого плана действий, но с кучей голого энтузиазма.

– Ну а что делать, если никто до нас не осмеливался на такое. Вы великий герой, единственный и неповторимый!

– Не подлизывайся!

Бывшая наемная убийца оказалась права. Еще пять дней мы ехали совершенно спокойно, и спали спокойно. Никто на нас не покушался и даже не попадался нам на глаза, хотя пару раз по пути встречались зловещего вида замки и какие–то поселения, но мы старались держаться от них подальше, кто бы там ни жил, известно было точно, что это не наши союзники. Вернее не союзники Евгениуса, что в данной ситуации означало одно и тоже. Местность то становилась холмистой, то вновь тянулись равнины. Радовало одно – лесов больше не было.
А вот в предпоследний день нашего пути нам наконец встретились первые «аборигены» – две молоденькие ведьмы в ярких шалях пронеслись над нашими головами с лихим визгом, не обратив на наше присутствие ровным счетом никакого внимания. То есть заметить –то они нас заметили, но события из этого делать не стали. Вслед за ними  в ту же сторону, что и мы, прошла группка оживших скелетов и пошло–поехало, мимо нас шли, ехали, летели представители разного рода нечисти и никакого, НИКАКОГО враждебного настроя не проявляли. Я даже обиделась.

– Зря что ли ходили? Зря что ли их науськивали, фотку показывали? – сквозь зубы возмутилась я, – хоть бы не убить, хоть бы пнуть разок его попытались! Подданные хреновы!

– Что ты там бубнишь, Элени?

– Ничего, лорд Евгениус, просто спрашиваю, почему они на нас даже не смотрят ведь мы ЛЮДИ!?

– Люди, на блюде! Вот тебе и ответ. Зачем нас убивать или тащить, когда мы сами преподнесем себя на их пир тепленькими.

– Бррррррррррр… милорд не говорите так, а то у меня мороз по коже!

– Предупрежден – значит вооружен. Так мы и дали себя сожрать, отожми карман домкратом!

– Так они и спросили нашего разрешения!

– Но ведь они на нас даже не смотрят! – тихо  зашипела Обигейл, – даже не косятся! Как будто нас тут нет.

– Слушайте, – дошло как ни странно первым до неугомонного нашего, – а ведь я кажется понял, в чем дело. Этот волхв, Саварий, помните, он провел над нами какой–то ритуал и над Элли пока она спала.

Я напряглась.

– Что  за ритуал?

– Я не знаю, я же не колдун тебе! Просто походил, чем–то помахал, чем–то побрызгал, пробубнил что–то, поплевал и все. Он еще тогда сказал, что это нам поможет в нашем деле, но только до того, как  встретятся глаза и разойдутся пути. Какие глаза и пути я не понял, но по–моему он сделал так, что они  действительно нас не видят.

***

Лысая гора. Ну что ж гора, это конечно сказано сильно, на темных землях есть горы и посолиднее. Но зато эта стоит одна, как пуп земли, посреди равнин и от этого кажется, что она действительно гора. Покрытая со всех сторон жидким кустарником, на вершине она была и в правду лысой. Да и не только лысой, а еще и приплюснутой. Смотреть на лысую гору, подходя к ней издалека было интересно.  Со всех сторон по ее склонам карабкалось столько разных существ, а с воздуха подлетало и приземлялось на нее столько ведьм и колдунов, что она была похожа одновременно и на гигантский муравейник и на столь же гигантский осинник. Спутники мои разглядывали ее с молчаливым благоговейным ужасом мол: «Вот оно средоточие вселенского зла!».
– Эх, жалко у меня нет с собой гранатомета! – с чувством  глубокого сожаления произнес Евгений, поглядывая на обгоняющую нас толпу орков.

– Мысль, достойная начинающего маньяка, – фыркнула я, – все самые лютые тираны вырастали из самых ярых борцов за мир во всем мире.

– Как–то ты не по детски рассуждаешь.  Я в твоем возрасте по деревьям лазил, и голубей по крышам гонял, а про то откуда берутся тираны у меня и мысли в голову не забредали!

– А в каменном веке и в вашем возрасте по деревьям лазили, это ни о чем не говорит.

А по поводу мыслей… знаю я, какие вам, мальчишкам, в голову мысли забредают!

– Милорд, а можно вопрос, – вклинился любопытный сын министра.

– Валяй, пока я добрый и отзывчивый.

– А что такое гранатомет?

– Это…м….э… ну это такое оружие…в общем которое может за один выстрел подорвать всю эту горку к щенкам собачьим!

– Понял. А что такое подорвать?

Мысль моего соотечественника, с детства знавшего такие слова, зашла в тупик.

– Не знаю Гарф, ну если она взорвется, она как бы загорится и лопнет. Уничтожится короче.

– Понятно. Тогда действительно жаль,–  согласился тот.

– Маразм крепчал, – буркнула я, представив, что там на горе наверняка находятся сейчас и леди Дафна и леди Анайя и другие знакомые мне люди –нелюди.

– А ты молчи пацифистка, – улыбнулась Обигейл.

– Кто?! То, что ты старше меня еще не значит, что тебе можно на меня обзываться! – возмутилась я.

– А это не обзывательство, милорд сказал, что пацифист в  вашем мире– это человек, который против войны. Или это не правда, милорд?!

– Это правда, но видимо таких слов наша Элинка  еще не знает.

– Теперь знает.
За разговорами мы подъехали к самому подножию горы.  Дальше карабкаться предстояло пешком, а вернее почти ползком.

– Малик, привяжи коней вон в тех кустах. Ну что, казаки–пластуны, пошли вести диверсионно–подрывную деятельность!

– Ничего не понял, но уже бегу, – Гарик первым устремился наверх, по горному бочком ставя ногу и цепляясь руками за жидкую траву.

Поднимались мы молча. Не столько из конспирации, сколько из нежелания ругаться. А на ум лезли одни только  ругательства, при том такие, что я сама пугалась. Дело в том, что склон лысой горы, хоть крутым не был, зато был ужасно противным и не удобным для подъема.  Ноги то скатывались по мелким камушкам, то проваливались в заросшие крапивой ямы, что было вдвойне неприятным, ведь кроме подвернутой ступни ты получал еще и кучу крапивных ожогов. Гарфилд же, даже за то недолгое время, пока мы поднимались, умудрился вляпаться в приключение. Заявив, что мы идем неправильно, а он нашел правильную и удобную дорожку, он зарулил куда–то вправо и, поскользнувшись на  заросшем мхом камешке, свалился в Ведьмину речку. Все бы ничего , да только Ведьмина река не просто река, хоть она и не глубокая и не широкая, девушка, упав туда или попив из нее воды,  становилась ведьмой или русалкой, а мужчину начинали мучить страшные глюки. Вот  и наш Гар не стал исключением.  Будучи выволочен за шкварник из воды и отплевавшись он дико уставился на мои ноги.

– Что это?! – заорал он, – что у тебя с ногами?!

– А что с ними, – я провела ревизию ног, их по прежнему было две, да и выглядели они нормально, грязные правда, но вполне нормальные человеческие ноги, ни ласт, ни копыт не наблюдалось.

– Они прорастают корнями в землю! Ты превращаешься в дерево!

Меня обдало волной его наваждения. Кулон обиженно звякнул, на всякий случай давая по моему телу волну защиты.

– Гарик, все в порядке, тебе это кажется, – попыталась успокоить его я, но не тут–то было.

Он оглянулся на Евгения и завопил еще громче, при это вырываясь и пятясь назад.

– Ааааааа! Нечисть! Я знал! Какие иные миры! Все это чушь! Теперь я вижу твое настоящее лицо, демон! Чур меня, чур!

– Что с ним? – испуганно спросил новоявленный «демон», –  Чего ты там в реке нанюхался, что тебя так заглючило?!
– Он во власти наваждения, – кусая губы ответила за упорно пытающегося уползти Гарика, я, –я не знаю как помочь ему, мой кулон действует только на меня….

– Кулон? Какой кулон? И как действует? – заинтересовался эльф.

– Как не знаю, но от наваждений защищает, помните там, в лесу у Вэрдов… это он помог мне понять, что передо мной не вы.

– Интересно… – задумался эльф вертя мой кулон в пальцах, – а откуда он у тебя?

– Друг подарил.

– Ладно, сейчас не время выяснять. Я знаю способ сделать так, чтобы твой артефакт подействовал еще на кого–то.

– Ой, Малик! – умилился Гарф, – только ты один из них хороший! Даже крылья у тебя за спиной. Белые–белыыыеееее!

– А с ней что не так, – спросила я, кивая на Обигейл из чистого любопытства, относительно ее он вердикт еще не вынес.

– А она ведьма! У нее глаза светятся! Синим таким светом, даже не зеленым, как у простой нечистой силы!

– Суду все ясно, передайте прокурору, – сказала я одно из любимых теткиных выражений, – ну так что, Малик? Как передать ему защиту моего кулона, или как ты там его назвал, атртафакта?

– Артефакта, – поправил меня эльф, – просто вам нужно хотя бы на время объединить кровь. Просто возьми и слегка уколи себе палец, немного, чтобы только кровь выступила. Милорд, вы и Обигейл сделайте то же самое с Гариком, а потом просто прижмете пальцы друг к другу и все.

– Нееет!!! – завопил не своим голосом наш глючный друг, – я вам, жутким тварям, живой не дамся!!!

– Да кто тебя спросит, – угрожающе зашипела Обигейл, обходя его сзади, Евгений же прижимал его к склону, не давая бежать вперед.

Поймать бешено лягающегося, орущего и невероятно извивающегося мальчишку на каменистом склоне оказалось не так–то просто. Еще труднее было зафиксировать его руку, для этого на него навались втроем. И даже трое на одного удержали его еле –еле! Когда рука его наконец–то перестала описывать в воздухе непонятные фигуры и даже была украшена крошечным порезом на безымянном пальце, я достала кинжал из ножен и легонько кольнула себя в подушечку большого пальца правой руки. Я справедливо полагала, что большим пальцем удерживать контакт будет легче. Поднеся к нему руку с выступившей на пальце красной каплей, я с силой прижала ее к его порезу, и едва не отдернула вновь. Его наваждения были так сильны, что ответная волна артефакта ударила меня всей мощью, и я едва удержалась на ногах. Гарфилд чувствовал тоже самое. Его тело била крупная дрожь, впервые ощущая волны жара и холода, он пытался вырвать руку, но я вцепилась в него цепко, как детдомовец в подаренную шоколадку.  Постепенно боль стала утихать, волны уже были слабенькими и едва заметными. Взгляд Гарика стал осмысленным и даже чуточку недоуменным.

– Ч–ч–ч–ч–что это было? – все еще изредка вздрагивая и заикаясь, произнес он.

– А вот то и было! – с досадой проворчала Обигейл, потирая назревающий на левой скуле синяк, – с врагами бы так сражался!

– А что я бился, как лев, да? – надулся от гордости он, приходил в себя он исключительно быстро, по крайней мене самомнение его не страдало.

– Угу, как психованный бешеный кот, которого старая бабушка пытается искупать!

***

Мы прибыли рано. Празднество на лысой горе в честь пятницы тринадцатого и по совместительству полнолуния еще не началось. По центру ровной площадки на вершине горы располагался высокий золотой трон  на постаменте со ступенями, а вокруг него небольшая и тоже возвышающаяся  над землей площадка. Народу на шабаш собралось столько, что яблоку негде было упасть, а из–за жуткой суеты, царившей вокруг, толпа казалась больше раза в два. Все прибывающие тут же начинали готовиться к празднику: заволакивали какие–то ящики и сундуки, устанавливали котлы. От мелькания рож и рогов у нас уже рябило глазах и мы тихонько ретировались в более–менее спокойный уголок позади трона. Постепенно на лысую гору опускалась ночь. С наступлением сумерек стала прибывать та нечисть, которая боится солнечного света. В группе вурдалаков я заметила Пэха, но подходить к нему не стала, во первых меня бы не поняли мои спутники, во вторых, он меня все равно не увидит. «Интересно, а как я тогда привлеку к себе внимание монсеньора, если меня не видно?» – заволновалась я. Но, как оказалось впоследствии, волновалась я совершенно зря. Ближе к полуночи движения собравшейся толпы постепенно перестали быть бестолково–суетливыми. По всему видно было, что они чего–то ждут. И судя по тому, как преданно и в то же время нетерпеливо они смотрят на трон, ждали они прибытия высокого гостя – короля бала и вообще короля – Великого Валериана. Когда я представила, что скоро он будет здесь, от предвкушения у меня сладко екнуло в сердце. Волнуясь, я подскочила на ноги и села, а заем снова вскочила и снова села.

– Боишься? – понимающе спросил Малик. Он сидел у постамента, привалившись к нему спиной и казалось вообще не замечал кишащей вокруг него своры нечисти.

– А? Ну да…. Что–то вроде того, – рассеянно ответила я, снова вставая и подходя к трону.

Из–за высоты постамента моя голова была где–то на уровне его, выкованных в виде разного вида лап, ножек.  Одна из них была волчьей лапой, вторая наверно драконьей когтистой и чешуйчатой, третья в виде раздвоенного копыта, а четвертая вроде как человеческой рукой, но с такими ногтями, что назвать ее рукой язык не поворачивается. Скоро здесь будет монсеньор.  Где–то в вышине ночного неба, освещенного круглой и до жути огромной луной послышался визг и демонический хохот. Вздрогнув я задрала вверх голову. Я узнала этот хохот…
На возвышенность перед троном ловко спрыгнула гибкая девичья фигурка и быстрым движением руки поймала замешкавшуюся в воздухе метлу. Обычный свой кожаный комбинезон она, по всей видимости, сочла недостаточно сексуальным для такого случая и теперь была одета или скорее раздета в некое подобие ажурного кожаного купальника с длинными, свисающими с самых неожиданных местах, рваными полосками кожи.  Все ахнули, испытывая смесь зависти и немого восхищения.

– Зло, к сожалению, умеет принимать красивые формы, – одернул пустившего слюни Гарфилда куда более здравомыслящий эльф.

Но эти слова я услышала уже краем уха, и не обратила на них ровным счетом никакого внимания. Я смотрела на нее и не могла поверить, что вот она, так близко, часть той жизни, в которую я так стремилась вернуться, только руку протяни.

– Даф… – прошептала я, а потом, уже наплевав на все, заорала в полный голос, – Дафна!!! Леди Дафна!!!!

– Эй, ты чего? – удивилась Обигейл.

Но я уже не слушала, я уже неслась к Дафне. Оббегая трон я поскользнулась и содрала кожу на щеке, но тут же вскочила и ринулась дальше.

– Леди Дафна, – я подбежала к ведьме и тронула ее за руку, – Леди Дафна, это я, Эля!
Почувствовав прикосновение, она обернулась, посмотрела пустым невидящим взглядом сквозь меня, дернула плечом и снова повернулась к толпе.

– Леди Даф, вы тоже меня не видите?! – в отчаянии воскликнула я.

Она не видела, и мало того, что не видела, еще и не слышала, но ведь прикосновение–то она ощутила! Я схватила ее за руку и стала трясти как сумасшедшая. Молодая ведьма со смесью гнева и недоумения вырвала руку. Толпа заинтересованно притихла, видимо колдуньи, сражающиеся со своими руками, встречались им не часто.

– В чем дело?! – звонким и грозным голосом спросила она, оглядывая толпу, словно пытаясь отыскать там виновного.

В это же самое время чьи–то сильные руки схватили меня за плечи и уволокли назад. Я непонимающе задергалась.
– Элли, ты чего?! – Обигейл держала меня крепко, и возможности вырваться у меня пока не было.

– Отпусти! Отстань!

– Это ведьма! Она служит Валериану!

– Без тебя знаю! Отпусти немедленно!!! – я оставила попытки вырваться и прожигала ее теперь гневным взглядом.

И это неожиданно принесло результаты. Она отпустила меня  и окатила волной такого презрения, что я мгновенно почувствовала себя ниже городской канализации.

– Значит я была права? Ты тоже служишь им? И все это время ты притворялась, врала и шпионила?

От незаслуженной обиды у меня на глаза навернулись слезы, я все время пыталась помочь им, искупить свою вину за то, что не говорю им правды, а вот теперь я предательница и шпионка?!

– И ни за кем я не шпионила!  – дрожащим голосом крикнула я, – Я вам  жизнь спасла! Дура! А сейчас я просто хочу уйти! Не расскажу никому я ваши глупые тайны!!

Я развернулась и с ревом побежала обратно к леди Даф. Но слова Евгения заставили меня остановиться.

– Не держи ее и не вини, – ласково сказал он бывшей наемнице, –  если человек хочет уйти. Значит просто разошлись ваши дороги.

Я резко остановилась и обернулась.

– Верно говоришь. Дороги разошлись. Но все равно спасибо. Мне было приятно путешествовать с вами.

– И тебе спасибо, Элени, нам тоже было приятно иметь такого спутника, как ты.

Теперь я шла спокойно. На моей душе был мир, теперь я никому ничего не должна. Когда я подошла к леди Даф, она хорошо поставленным  и усиленным магией голосом обращалась к собравшимся:

– И в этот день торжества нечистой силы вы должны веселиться! Веселиться так, чтобы вы забыли сами себя! Запретов у нас нет! Мы свободны от их дурацких правил! С минуты на минуту прибудет наш великий повелитель! Готовьтесь падать ниц перед Великим Магистром Тьмы и Мрака Валерианом  Вторым! Он даст начало шабаша, после чего мы принесем жертву, ну а дальше не мне вам говорить, что делать!

Она прошлась по возвышенности, прокрутив в пальцах помело. Я стояла рядом невидимая и неслышимая и ждала чуда. И чудо не заставило себя долго ждать: над троном заклубился искрящийся черный дым. Нечисть с воем ломанулась вперед, рядом с леди Даф приземлились еще три женские фигуры, одна из них была леди Анайя, вторая Каури, а третью я хотя и знала в лицо, имени ее назвать не могла. Я оказалась  прижатой грудью к постаменту  и на какое–то время могла видеть только его полированную гранитную поверхность.

– Приветствую своих подданных, – донесся  сверху серый вкрадчивый голос.

Монсеньор… Я дернулась, пытаясь отодвинуться хоть немного, чтобы его увидеть.  Но все мои попытки были бесполезными. Тем временем под приветственный рев собравшихся повелитель нечисти продолжал:

– Наша власть крепнет с каждым днем. Нас становится больше, и мы становимся сильнее. Глупый и самоуверенный король скоро поймет, да он уже понимает, что мы  – та  сила, с которой нужно считаться! И горе тому, кто посмеет встать у меня на пути. Наша цель уже близка, нам нельзя помешать! Скоро, очень скоро я захвачу этот мир и буду управлять им! Стоит ли мне говорить, что возле меня тогда окажутся самые преданные и верные и стоит ли говорить как изменится ваша жизнь, когда у власти будет ваш повелитель! Все! Все земли этого мира будут землями мрака!!

Его последние слова потонули в реве толпы. Я, так и не сумев отлепиться от постамента, просто развернулась чтобы быть лицом к собравшимся и стала в щель между локтем пожилой ведьмы и краем постамента смотреть на небольшую площадку у подножия трона, образованную отступившей нечистью.

– Начинайте! Я объявляю шабаш! – обычно тихий голос повелителя загрохотал подобно грому.

На площадку вытолкали испуганную девушку в бедном крестьянском платье. Лишь на секунду мне заслонили обзор, но это и к лучшему. Когда я снова смогла видеть, девушки уже не было, о ее присутствии напоминало лишь несколько капель крови на камнях, слабо светящейся в лунном свете. Меня передернуло от жалости и омерзения. Постепенно толпа начала расступаться от трона и, разбиваясь по кучкам, заниматься каждый своими делами, кто –то плясал, кто–то пил, пел, ел, или просто орал. Я постепенно отошла от трона и теперь размышляла, как бы мне сделать так, что бы монсеньор меня увидел. Пока что в голову ничего не приходило. Я шаталась среди буянящей нечистой силы и пыталась глазами отыскать Евгения и его друзей, но их нигде не было. Я посмотрела на монсеньора. Вид у него был недовольный и скучающий, одетый в расшитый золотом и драгоценностями камзол и черный, отороченный мехом плащ, он скорее походил на обычного короля, чем на повелителя нечисти. В тот миг, когда я об этом подумала,  Валериан опустил глаза и посмотрел прямо на меня, и… готова поклясться, он меня увидел!! Я было ринулась к нему, и он уже открыл рот, что бы что–то сказать, но тут я вместе со всеми, кто стоял рядом была сметена мощным ударом чего–то огромного. А спустя пару секунд кругом бушевала драка. Как это всегда бывает в массовых побоищах, да еще и в темноте, я почти ничего кроме мелькания рук и ног, ну еще и периодических пинков и тычков, не видела. Когда мне удалось выбраться на относительно безопасное место между котлом и ящиками, рот мне зажала чья–то рука. Я только собиралась протестующее замычать, но услышала голос:

– Тшшшшш! Что ты тут делаешь? Я думал, что ты погибла, и тебя сожрал Морк!

– Мммм, – все–таки замычала я, давая понять, что если хочешь слышать ответы, то зажимать рот необязательно.

– Молчи! Потом расскажешь! – зашипел он и поволок меня куда–то, – ну давай, пошевеливайся!

Одной рукой он прижал меня к себе, другой запахнул месте с собой в свой плащ.
– Закрой глаза и держись

В следующее мгновение я почувствовала себя летящей вниз по узкой темной трубе с невероятной скоростью, но не успев толком испугаться я ощутила, что полет закончился и я стою возле стола в таком знакомом, но уже чуть–чуть подзабытом кабинете Валериана.

***

Замок был перебаламучен от крыш до подвалов и гудел как растревоженный осиный рой. И тому была веская причина: на великий шабаш на лысой горе, на торжество нечистой силы, руководимое самим повелителем Моргентиля, нагло пробрались враги!! Да и не просто пробрались, а еще и устроили там погром! И что самое обидное – ушли после всего этого безнаказанными! Вот с этим–то обиженная нечисть смириться никак не могла. «Хороший враг – вкусно приготовленный враг» – гласит народная Моргентильская мудрость. Вчера ночью меня сразу отпустили спать, разборки отложили на утро, но так как утром стали известны подробности случившегося на лысой горе, то я была бы больше рада, если бы разбор полетов был накануне – поводов для крика было меньше. Вбежав по лестнице в свою комнату, я рванула на себя дверь и с порога закричала в темноту:

– Котик!? Ты тут?

Ответа не последовало, я уже было приуныла, но тут что–то лохматое и безмерно радостное обрушилось на меня сверху, колотя по лицу пушистыми крыльями.

– Ты вернулась! Эля! А они говорили, что тебя сожрало чудовище! Я знал, что ты жива, девочка, я это чувствовал!
Я обхватила его руками и прижала к себе. Я была безмерно рада его видеть, но еще более я была удивлена тому, как рад меня видеть он. Куда девалась гордая профессорская снисходительность? Вот так вот, пока не случится ничего ужасного, мы не склонны ценить тех, кто находится рядом с нами. А ценить начинаем лишь тогда, когда в большинстве случаев поздно что– либо изменить.
Эмоции и впечатления переполняли меня настолько, что я едва могла спокойно сидеть на месте. Мне хотелось рассказать ему все и сразу, и притом не только рассказать, но и услышать, что было в замке и что случилось с ним за период моего отсутствия. Но разглагольствовать мне не дали. Этот пушистый зануда заявил, что после моих похождений  и после того, как я полночи не спала, мне полагается сон и покой, и если даже «этот венценосный дебил» (так Котик неуважительно отозвался о повелителе тьмы) это понял, то он, Котик, понимает и подавно. А это значит, что все разговоры, а также прилагающиеся к ним эмоции завтра, только завтра.
И вот на следующий день я дождалась–таки разговоров, правда не совсем таких, как мне хотелось. Совсем не дружеских разговоров. Я стояла в комнате с гранитным постаментом, в той самой комнате, в которой некогда леди Даф лечила меня после встречи с неизвестным монстром в коридоре замка. Опираясь спиной на холодный гранит, я вместе со всеми собравшимися ожидала, пока подойдет монсеньор. Кроме меня тут были еще леди Анайя, Даф и Каури три каких – то незнакомых пожилых колдуна (то, что они именно колдуны я поняла по обилию амулетов на шее и одежде)  и еще пара ведьм из личной охраны Валериана: Тэра  и Ада. Валериан появился, он был как обычно в сером костюме и в не менее сером настроении.

– Начнет Анайя! – сухо уронил он, садясь на постамент и с грацией профессионального танцовщика  закидывая ногу на ногу.

– Я не видела многого. Я ведь отбыла практически сразу за вами, но скажу лишь, что примерно в середине шабаша, после жертвоприношения, на лысой горе появились эти… люди. Те, кто находился  в тот момент рядом утверждают, что они не пришли, а появились внезапно, будто бы из воздуха.

– Телепортировали? –  подняв кустистые брови, дребезжащим голосом спросил самый старый из колдунов.

– Телепортировать они не могли, – отрезала верховная ведьма, – они всего лишь люди. Я так подозреваю, что они попросту были невидимыми, а потом волшебство исчезло.

«До тех пор, пока не встретятся глаза и не разойдутся дороги» – вспомнилось мне, не знаю чьи там глаза встретились, но это произошло как раз после того, как Евгений сказал, что дороги разошлись. Или хотя нет… не сразу, а сразу после того как мне показалось что монсеньор увидел меня.  Значит это наши глаза должны были встретиться?! Ну и дела…

– Теперь ты, Дафнэ, – велел Валериан.
– Я оставалась там после вас.  Драка была неслабая, – рассказывая, молодая ведьма принялась ходить взад вперед, в ее груди еще бушевал огонь битвы, – Эти грязные бунтари и выскочки. Их было четверо: сам псевдолорд, эльф, какая–то девка и мальчишка.  Дерутся хорошо, безо всякой магии, но умеют использовать нестандартный подход.

–  Нестандартный? – скривил угол рта Валериан.

– Да, например бросаться камнями, предварительно окуная их в зелья. Зелья были не безобидные и результат получился убойный. Кроме того, они сделали то же, что и в замке Берциана – попереворачивали котлы. Ничего не рухнуло, но пожар был. Началась суета и паника, воспользовавшись этим, они сбежали.

– Ну а теперь, – опасным полушепотом произнес монсеньор, –нам расскажет Эллие. Расскажет все. От той ночи, когда умер Софорд, до ночи вчерашней.

Я начала рассказ. Рассказала им о том, как сидя на дереве видела подготовку к отправке отряда Генриха, и о том, как на меня напал Софорд и хотел меня убить, о том, как вместо этого он погиб сам и о том, как я случайно попала в отряд к Генриху. Рассказывала я и про вурдалаков и Берциана и про то, как отряд наш был разбит. Когда же я коснулась того, как я попала в группу к Евгениусу, мои собеседники хищно напряглись, и ловили каждое мое слово. Но я вынуждена была их разочаровать. Даже при всем желании я не знала ни одной их тайны, хотя сдается мне тайн у них попросту не было.

– Они путешествуют вчетвером, как и сказала леди Дафна. Про Евгениуса  вы, думаю, знаете, он из моего мира. Эльфа зовут Малик и он между прочим дядя вашего бывшего Распорядителя. Девушка  – Обигейл, бывшая наемная убийца, Евгений спас ее от публичной казни…

– От казни? – изумилась стоящая в углу рядом с Дафной Каури, – он лишил народ такого зрелища и его простили? Я знаю людей, они только притворяются хорошими, а сами любят посмотреть на казни. Наивные! Зло не в творении  рук, а в согласии!

– Помолчи, Каури. Наши основные тезисы я знаю и без тебя. Эллие, продолжай!

–  Ну так вот, а юноша – Гарфилд – сын министра какого–то.

Далее я рассказала о путешествиях уже в новой компании, но рассказывала, стараясь не вдаваться в подробности. Все– таки предателем становиться не хотелось. Умолчала я и о том, чьим именем я остановила Вэрдов. И о том, что мне сказал Саварий, тоже не сказала. Хотела вякнуть про наследника, но потом подумала, что это только мои догадки и обременять ими честное собрание не стала.

***

– Ты позор для нас!

Я молчу.

– Ты хоть понимаешь, в каком жалком виде ты нас выставила?! Подданная самого Валериана принимает подачки от его врагов, этих низких плебеев! И после всего этого ты даже не можешь рассказать нам никаких их тайн! Зато наверняка выболтала все наши!

Молчать все труднее, но я все равно молчу.

– И вообще! Из–за тебя помер наш Распорядитель, из–за тебя был испорчен великий шабаш, и из–за тебя же, мелкая вредительница, Вэрды не сожрали этого…. Евгениуса, о тьма, что за идиотское имя!

Оправдания вперемешку с возмущениями так и рвутся с языка, но я терплю. В голову уже начинают приходить мысли, что возвращаться было не лучшей идеей. Конечно я очень рада была видеть монсеньора, Даф и Котика, но все же кроме ругани и моральных тумаков пока ничего не получила. Вот уже который час идет тотальная промывка моих мозгов на тему того, какая я все–таки бяка нехорошая. Получаю, в общем, по полной программе, но как ни странно, не от Валериана. Повелитель тьмы тихо сидит в дальнем углу и, обхватив голову руками, нервно постукивает кончиками пальцев по вискам. Он имел вид задерганного начальника, на которого разом набросились все подчиненные с просьбами о повышении зарплаты.  Наезды же на меня совершала леди Анайя. Все остальные слушали и «поддакивали». Разве что леди Даф и Каури, эти молоденькие подружки–ведьмочки, стояли у двери с самыми философскими выражениями лица. Им–то случившееся на лысой горе понравилось. Они–то оторвались там по полной. У Каури  была сожжена половина волос, а на смуглом скуластом лице Дафны уже назревало несколько синяков. В целом они выглядели побитыми, но довольными. Верховная ведьма нахмурилась.

– Может быть ты ответишь хоть что–то?! – рявкнула она так, что стены покачнулись.

– Чего вы мне мозги промываете! Я простая уборщица, раньше всем на меня было наплевать, а теперь собрались блин целой толпой. То не так, это не так, как будто я блин хозяйская дочь!

Валериан громко закашлялся.

– Ладно все! Разговор окончен. Еще один подобный случай и я прикажу тебя казнить, – процедил он сквозь сжатые губы, – а теперь все вон из моего кабинета!!!
Все ушли, но я уходить не спешила. Подойдя к монсеньору, все еще сидящему в кресле в углу, я присела возле него на корточки, так что мое лицо оказалось ниже его.

– Чего тебе,  Эллие? – скучным усталым голосом спросил он.

– Я… просто хотела спросить, что стало с Генрихом? Он жив? Он вернулся?
– Да. Его отряд прибыл в замок сегодня на рассвете. Но он уж отбыл к своим родным. Я смотрю у тебя его кинжал. Чем же ты так понравилась этому старому вояке?

– Не знаю, – пожала плечами я, – он меня учил драться…

Валериан ничего не ответил, только хмыкнул.

– Что с вами, монсеньор? У вас вид, вы меня  конечно извините,  такой замученный. Что–то случилось? Или вы расстроились из–за шабаша?

Грозный и ужасный повелитель нечисти, чье имя боятся произносить вслух обессилено откинулся на спинку кресла. Я думала он проигнорирует мой вопрос, но помедлив он все–таки ответил.

– Кому сказать не поверят. Голова болит.

Я задумалась… и тоже не поверила.

– И все?! Но вы ведь могущественный колдун! Наколдуйте, что бы она прошла.

Губы его дрогнули примерно на миллиметр, что в его случае означало улыбку.

– Ты думаешь, если бы я мог, то стал бы мучиться? Я как правитель зла защищен полностью от любого воздействия белой магии. Ты даже не представляешь, какая мощная эта врожденная защита. Так вот, магия врачевания – это белая магия. Так что делай выводы.

– А цитрамон? – наивно поинтересовалась я.

– Что? Какой… а–а–а–а,  ты имеешь ввиду человеческие лекарства. Мне их пить нельзя.

– И вы всю жизнь не можете ни от чего лечиться?! – искренне ужаснулась я.

– Ну почему же, если что –то серьезное, то мои ведьмы могут забирать жизнь людей и давать ее мне. Но головная боль – не тот случай, – досадливо поморщился он.

Я вздохнула.  Планетами ворочают и страдают от насморка. Я поднялась на ноги и обошла кресло сзади. Валериан беспокойно обернулся и тут же поморщился от боли.

– Не переживайте. Нож в спину отменен сегодня по техническим причинам.

Валериан приподнял брови, но ничего не сказал. Я  мягко коснулась пальцами его висков, ожидая что он вздрогнет и отстранится. Однако вздрагивать монсеньор не стал, и отстраняться тоже. Он смотрел снизу вверх мне в глаза и  я почти физически ощущала могучую, неудержимую, расчетливую, но в тоже время тяжкую для него самого и давящую темную силу в его взгляде. В этом взгляде не было ни сочувствия, ни благодарности, ни радости, только лишь ум и холодное, гордое ощущение собственной  власти.
Легко касаясь кончиками пальцев его кожи, я круговыми движениями массировала виски, потом точки за ушами и у основания черепа. Делать массаж меня научила тетя Нина, как оказалось, я от нее не так мало взяла, как раньше думала. У нее была гипертония и зачастую, когда не помогали даже таблетки, ее спасал только мой массаж. И вот теперь мне пришлось делать тот же массаж самому грозному человеку этого мира. Меня не покидало ощущение, что это то же самое, что играть в прятки на ядерном реакторе – одно неверное движение и от тебя даже тапочек не останется. И как ни странно мне это ощущение нравилось. Наконец его плечи расслабились и он снова откинулся на спинку.

– Легче? – осторожно спросила я.

– Да, – так же осторожно ответил он, не рискуя делать лишние движения, – кажется понемногу боль отступает.

Я ничего не стала говорить, просто улыбнулась, нет, все–таки не зря я вернулась.

– Скажи, а зачем ты вернулась? – вдруг спросил монсеньор, будто бы прочитав мои мысли.

– Я не знаю, мне тут нравилось. И тем более я подумала, что вы меня наверное уже простили, за Софорда…

– Тебе здесь нравилось? Чем?

– Ну не знаю, тут красиво, тут вы, Котик. Хотя, я не буду обманывать, с ними мне тоже было интересно, но я почему–то чувствовала, что мне нужно вернуться сюда.  Как будто, как у нас говорят, в гостях хорошо, а дома лучше.

– Ты считаешь, что здесь твой дом?

– А разве это плохо?

– Не отвечай вопросом на вопрос!

– Да, считаю, я знаю, что я вам никто и все такое, но все равно. Я это чувствую и все тут.
– Скверно, скверно,  – протяжно произнес он, расслабление от ушедшей боли заставило его на время забыть о том, что каких–то вещей он мне говорить не собирался, – как по написанному говоришь. Да только все равно сомневаюсь я…

– Сомневаетесь в чем? – быстро спросила я, но он уже спохватился.

– Ни в чем, не твоего ума это дело!

Я подумала, что сейчас самое подходящее время поговорить с ним о пророчестве, полученном у волхва. Но не о моем, в котором я и сама–то толком не разобралась, а о том, что касается наследника Валериана. Надо предупредить его, что заводить детей ему нельзя –это грозит смертельной опасностью. И как ему это сказать  «Монсеньор, не заводите детей, иначе вы умрете»?! Не надо быть гением, чтобы догадаться куда он меня пошлет после такого заявления.

– Монсеньор Валериан?

– Что?

– Можно вас кое о чем спросить?

– Спросить можно, но гарантировать, что отвечу на твой вопрос, я не могу.

– Ну хорошо. Скажите а вы не думаете о том, чтобы обзавестись наследником?

Ой! Лучше бы я промолчала. Вскочив с кресла, он развернулся так резко, что меня обдало ветром.

Его щека вздрагивала, как от нервного тика.

– Чтооо?! Послушай меня, Эллие, эта тема закрыта! Закрыта, это значит насовсем!

Если мне будет нужно я сам с тобой поговорю! Все! Иди!

***

– Ну вот! А я туда пришла, а они меня не видят! Я уже и так перед ней и так, а она все ноль эмоций. Потом я стала дергать ее за руку, Котик, ты не представляешь какое у нее было лицо! Все смотрят на нее как на сумасшедшую, как она со своими  руками воюет. А мне и ржать и плакать одновременно хочется! А потом они принесли в жертву девушку. Представляешь, они ее сожрали!!! Раз и нету! Ужас!!!!

– Ну а что ты хотела, это нечисть, а не институт благородных девиц!

– Ну да, но все равно жалко, жалко и противно. А потом все разбрелись кто куда, начали беситься. А я пошла искать этого Евгениуса с его компашкой, не нашла и решила глянуть на шефа,  и тут каааак начнется!! Я так поняла, что их невидимость резко кончилась, и на них кинулись все сразу. Ну и они в долгу не остались. А потом кто–то схватил меня, и оказалось, что это монсеньор. Ну в общем то и все. Он перенес меня сюда, а дальше ты все знаешь. А теперь твоя очередь, рассказывай, что тут  было, пока меня не было. Я так переживала за тебя!

Мы с Котиком сидели на крыше. В  природе уже вовсю бушевала осень. И хотя сегодняшний день выдался неожиданно ярким и теплым, ее присутствие все равно ощущалось в порывах холодного горного ветра. Не так давно Валериан выдал мне теплый плащ, со своего «барского» плеча. Вообще–то плаща я не просила, а просила курточку. Он сказал, что пока даст плащ, а потом купит, всем видом при этом показывая, что вот еще только детские курточки он покупать не нанимался. Закутавшись в этот плащ, я сидела между зубцами крыши, уютно подобрав под себя ноги, и обстоятельно, со всеми подробностями,  рассказывала сидящему на зубце коту все события, произошедшие со мной за последний месяц. Слушал он внимательно, иногда задумчиво кивая, иногда задавая вопросы, порой самые необычные. Например, его очень заинтересовали слова Савария о названии рода Моргентиль и то, что произошло после того, как я их произнесла. Он заявил мне, что совпадений не бывает.  Хотя я и  не склонна была связывать два этих события. Но вот теперь я закончила свой рассказ и ждала отчета о событиях, произошедших в это время в замке.

–Когда утром я проснулся и не обнаружил тебя, – начал он, – я сперва даже не стал беспокоиться. Мало ли куда ты ходишь по утрам. Когда ты не появилась и к обеду, я стал думать, что это странно, но не более, может у твоего шефа, лишняя пыль в углу обнаружилась. Когда ты не пришла вечером, я уже понял, что что–то случилось. Лететь в замок я не решился, поэтому решил для начала поискать тебя во дворе. Но облетая двор, я не нашел там ни тебя, ни кого–либо еще, разве что монстров–часовых,  ничего, кроме рыка я от них не добился. Я вернулся обратно в нашу комнату, и оказалось, там меня уже ждали. Валериан Второй собственной персоной . Он спросил меня где ты, и я ответил, что не видел тебя со вчерашнего вечера и спросил не у него ли ты была весь день, но выяснилось, что он тебя не видел еще дольше. Потом он рассказал мне о том, что ночью зверь сожрал вашего мерзкого распорядителя, и сопоставив, что сам он к яме ночью подходить не мог, все–таки он сволочь, а не идиот, мы поняли, что скорее всего прежде чем сгинуть самому, он скормил этой милой зверушке тебя.

– И как монсеньор отреагировал на то, что меня съели?

– Терпения, дочь моя! – огрызнулся Котик, – обо всем по порядку! Его реакция удивила меня так, что я временно даже перестал расстраиваться.

– А ты сильно расстраивался,– в надежде еще раз получить подтверждение своей незаменимости спросила я.

– А ты можешь не перебивать хотя бы пять минут!?

– Прости,  продолжай.

– Ну так вот. Твой обожаемый начальник повел себя страннейшим образом. У него сделалось такое лицо, одновременно на нем было и облегчение и страх, беспокойство. Он был похож на человека, который наконец–то похоронив нелюбимую и надоевшую до зубовного скрежета тетку, вдруг вспомнил, что она не успела перед смертью переписать на него завещание.

– Ну и сравнения же у тебя! – попытавшись представить такое выражение лица, мое воображение зашло в тупик. Представить же его еще и на каменном лице монсеньора, было вообще нереально.

– За что купил, за то и продаю, что видел, то и рассказываю.  Потом мы совместными усилиями обыскали весь замок, кроме твоего любимого коридорчика, но ни тебя, ни каких–либо следов не обнаружилось. Тут–то этот Валерьянкин удивил меня снова. Тем, что вообще искал тебя. Я не вижу в этом для него выгоды, а в его теплые чувства и благие намерения я не верю.  Скорее меня можно убедить, что земля квадратная, а солнце садится на востоке, чем в то, что этот тип способен кого –то любить.

– Ну почему же сразу любить, – обиделась за него я, – может просто у него в кабинете убираться некому!

– Ага, с поломойками –то нынче кризис! Все в директора лезуть! На юрыстов да экономистов учуться! – голосом малограмотной деревенской бабки передразнил Котик.

– Ну не издевайся. Я тоже знаю, что он не добрый, но если бы он хотел причинить  мне вред, он бы причинил. Что бы его остановило?! Не мы же с тобой, в самом деле!

– Ты права, но от этого все становится еще более запутанно. Мне понятно одно – он хочет тебя использовать, но как?! Для чего ты ему понадобилась? Разве ты не замечаешь, как он на тебя смотрит?

– Как?! Ничего подобного! – как истинное дитя своего времени я первым делом подумала все самое пошлое, и тут же смутилась.

Для умного летающего кота это не прошло незамеченным, он фыркнул, вложив в этот фырк все свое мнение о том, что каждый мыслит в меру своей испорченности.

– Я имел ввиду не то, что ты подумала! – он страдальчески возвел глаза  к небу

– А ты знаешь, что я думаю? Ты научился читать мысли?

– Это видно по твоему вытянувшемуся лицу. Ну это все неважно. Он смотрит на тебя, как на некий хрупкий предмет, который одновременно и желает и очень боится сломать.

– Ну не знаю… по–моему он смотрит на меня, как на предмет, который мешается и ужасно достал, а выкинуть жаба душит.

Он упрямо помотал головой.

– Помяни мое слово, что–то тут не так. Ну а что касается этого месяца, пока ты отсутствовала… тут все то готовились к шабашу, то предпринимали попытки разбить вашу  банду.

– Нашу это какую?

– Ну раз говорю, что хотели разбить,  значит речь идет не об отряде Генриха. Но ты знаешь эти попытки были вроде как скорее для проформы, для галочки.

– Нифига себе галочки! Нас чуть Вэрды не слопали без гарнира!!

– Ну не слопали же. А значит тут плохо старались. Ты и сама знаешь, что было бы желание и на всю их компанию хватило бы одной твоей ведьмы–подружки.

– Ну да, если бы леди Даф задалась целью, от них и мокрого места не осталось.

Я слезла с зубца и скинув с себя плащ, потянулась. Я так привыкла к кочевой жизни, что теперь  мне начинало казаться, что я застоялась, как вода в банке. Спокойствие, хороший сон, хорошая еда и разговоры за три дня мне уже приелись, и теперь я жаждала движения, событий.

– Кстати, ты знаешь, а твой кулон работает! Еще как! Даже иногда слишком рьяно, хотя он один раз уже спас мне жизнь. И один раз спас пусть и не жизнь, но хотя бы рассудок еще одному человеку.

Мы спустились с башни и вышли в сад.

– Да я уже понял это из твоего рассказа. Кто бы в нем сомневался.  Хочешь орехов? Я тут в углу нашел куст.
– Угу.

– Сходи насобирай.

– Вот блин, а я думала, ты обо мне позаботиться решил! Да куда уж тебе.

– Я о тебе забочусь в меру моей компетентности. По вопросам подумать тут помогаю я, а по вопросам «сделай сам» –  это больше по твоей части.

Котик полетел впереди показывая месторасположение заветного куста, я рысцой побежала следом.

– Слушай, а в «мой любимый коридорчик» ты не ходил? – спросила я, ползая на карачках и собирая орехи. Тарой мне служил край многофункционального плаща .

– Ну, во–первых конечно нет, я же не похож на психа. А во–вторых, я не хожу.

– Ах, ну да, ты же у нас паришь, гордо реешь, я бы даже сказала. А ты тоже думал, что я умерла?

– Да ты знаешь, то да, то нет. Потому и оставался здесь.

Я попробовала зубами раскусить орех. Раскусить то я его раскусила, но едва не оставила в нем зубы, да и переусердствовав расколола не только скорлупу но и сам орех. 

– Котик, принеси камень, – попросила я, отплевывая мелкие скорлупки.

– Вот еще, – огрызнулся он, но камень все же притащил.

Переместившись на более удобные для этих целей каменные плиты у стен замка, мы уселись на расстеленный мной плащ, в лучших традициях пещерных людей разбивая камнем орехи, предались тихому обжорству.

– Как ты думаешь, стоит мне туда снова идти? Или не стоит?

– Твоя жизнь– тебе решать, но я если честно пошел бы. Мне до жути интересно узнать, что там. Летающие коты народ любопытный.

Совсем рядом мимо нас пробежала взъерошенная Каури, как всегда бойкая и деловая, она носилась так быстро, что не замечала ничего вокруг.
 
– Каури, привет, – поздоровалась я.

– А?? Что?? Я занята! – она так резко затормозила и не менее резко сорвалась с места, что я не удивилась бы, услышав визг тормозов и пробуксовку.

Потом она пронеслась обратно. И снова туда и еще раз обратно. После пятого или шестого забега она не сбавляя ходу круто повернула к нам и резко, Котик едва успел подвинуться, плюхнулась рядом со мной на плащ.

– Я понимаю, негодяйкам и мерзавкам делиться не положено и все такое…

– Бери орехи Каури, я еще официально в штат негодяек не зачислена.

Она нагребла себе горсть, и стала с аппетитом есть. Брезгуя камнем и жалея зубы она раскалывала их с помощью магии.

– Чего бегаешь? – спросила я.
– Да… там… дела… – неохотно отозвалась она.

– Ммммм….

– Что мычишь? Нехилый ножик у тебя. Я как то видела такой у начальника человеческой охраны господина.

– У Генриха? – обрадовалась я, услышав знакомое имя.

Я вообще заметила странную человеческую особенность: вот есть, допустим, у тебя в школе знакомый. Ходишь ты мимо него по сто раз на дню и даром он тебе не нужен. Разве что приветами изредка обменяетесь. Но стоит только увидеть этого самого знакомого в любом другом, не относящемся к школе месте, да хоть около своей дачи, то начинаются сразу такие бурные восторги на тему «а я его знаю». Странно, отчего это так.

– Да кажется, его зовут так. А что, хочешь сказать…

– Да, это он мне его подарил.

– Еще скажи, что махать им умеешь! Зачем тебе кинжал? Колбасу резать? Или спину чесать, когда руками не достаешь?

Я обиделась.

– Генрих меня учил! Пока нас не разбили и вообще… походи по стране одна и пешком, поймешь, что резать можно не только колбасу!

– Скажите пожалуйста! Ты знала формулу верности, ни один из наших не причинил бы тебе вреда.

– Да, –  согласилась я,  – но иногда нападают до того, как ты успеешь вообще рот раскрыть. Даже чаще всего именно так и нападают.

– Ох, какие мы грамотные в нападениях. А чуть ли не полмесяца таскалась с нашими врагами, и не убила их!

– Ну убила бы, а дальше? Они дали мне возможность безопасно вернуться.

– Они верили тебе! Не ожидали от тебя подвоха! Такой шанс! Тебе даже рисковать бы не пришлось!

– Именно поэтому она этого и не сделала, – вступился за меня Котик,  – и даже ваш шеф понимает это.

– Наш шеф… в смысле господин Валериан?

– Ну да, кто ж еще.

– Господин последнее время какой–то странный. Сам не свой.

– Да, кстати, я тоже заметила, – я встала и потянулась.

Ведьма мне напомнила про кинжал и я решила немного потренироваться.

– Он как будто не знает за что браться, – сказала я, нанося невидимому противнику удары.

– Слушай, все хотела тебя спросить, а как это? Быть на той стороне, ну с этими… с ними?

– Да ты знаешь, – задумалась я, – так же. Такие же люди как и вы, только другие цели и другие средства.

– Я вот иногда думала, только ты никому не говори и ты зверь молчи, почему я стала служить Валериану. Ну поначалу там думала, что мать – ведьма, и бабушка и ее мать все были ведьмами и это судьба. Но потом поняла, что это не так. Тут служат за то, что тьма дает власть. Власть, силы, могущество, чувство превосходства над другими. Вот и все, но и цену она берет за это немалую. И знаешь, я все это осознаю, но все равно мне это нравится.  Цель – оправдывает средства, как говорит монсеньор.

– Ну да, – ответила я машинально, хотя с ней не согласилась,– а я тут не знаю почему. Мне наш монсеньор нравится.

– Нравится?! – рассмеялась Каури, – ты в него влюбилась, что ли?!

– Каури, – неизвестно от чего смутилась я.

– А что Каури?! Дафка вон тоже была в него влюблена, пока не поняла что это бестолку.

Я от удивления аж орехом подавилась.

– Леди Дафна!? Влюблена??? В монсеньора!!!

– Ну да. А что тут странного–то? Наш господин не косой урод, в него можно и влюбиться, только сказала я уже, бестолку все это.

– А почему бестолку– то. Он никогда никого не любит? – наивно спросила я.

– И это тоже. Он не… ну ладно ты еще маленькая!

– Она–то маленькая, – фыркнул кот, – это и есть одно из проявлений платы за могущество.
– То, что ему этого не надо? Ну может  быть и так. Когда много интересов цель смазывается и становится менее четкой.

– Какие–то у вас мутные рассуждения!

– Вырастешь поймешь, – важно ответила Каури.

– Вы мне только скажите, могут у него быть дети или нет!?

Две пары глаз, человеческие и звериные разом уставились на меня в крайнем недоумении. На их лицах явно читалось, что этот вопрос должен интересовать меня в последнюю очередь.

– А тебе зачем? – подозрительно поинтересовалась Каури.

– Просто спрашиваю. Возможно такое или нет.

– Такое не возможно. И не потому, что он  не может иметь детей а потому, что женщины, дети и прочие радости жизни его не интересуют.

– Значит наследников у него нет и не предвидится?

– Слушай, Элка! Ты какая–то странная! С какой целью ты этим интересуешься? Хочешь предложить себя в качестве матери его детей? Или в качестве приемной доченьки?

– Да ничего я не хочу! – обозлилась я, – просто слышала в своем походе кое–что, вот и все!

– Что слышала? – голос ведьмы сразу стал напряженным, черты лица заострились.

– Не ваше дело, что слышала, то вам не скажу! – уперлась я.

– Говори Элли! Это важно. Если ты за нас – говори нам все!

– Ну ладно, просто я слышала, что есть такое пророчество, что монсеньор умрет не раньше, чем заимеет наследника трона.

– Ах это… мы тоже слышали подобные слухи, да только само пророчество скрыто.
– А они его слушали! А меня выгнали за дверь.

– Хм… это интересно. Но ты можешь не переживать, наш господин умен и расчетлив. Я уверена, он уже знает, как обойти это пророчество.

– Да? А когда я его спросила, он так разозлился!

– То что великий магистр злится – плохой знак. Обычно он спокоен и холоден как камень.

***

Я шла по коридору замка Моргентиль, напевая легкомысленную песенку из моего мира.  В руках у меня было пустое ведро, на дне которого лежала скрученная после выжимания тряпка. К своим обязанностям я приступила на третий день после возвращения в замок, но сейчас я просто решила навести, наконец, чистоту у себя, а то за время моего отсутствия на всех горизонтальных поверхностях было столько, пыли, что можно было морковку сажать.  Помахивая ведром, я подошла к дверям и выжидательно уставилась на гоблина. Первые двери охраняли по –прежнему они, а вот вторые, на том конце коридора, уже обученные воины из войска Генриха. Гоблин отодвинулся с такой поспешностью, что я почувствовала себя страшным чудищем, способным его покусать. С тех пор, как я вернулась в замок, отношение ко мне тут изменилось до неузнаваемости. Если раньше ко мне относились как к «сыну полка», то теперь ко мне относились как к сыну полка, игравшему в снежки и сбившего при этом десять вражеских самолетов и четыре танка.  Низшая нечисть боялась меня, хотя даже один хмырь смог бы меня загрызть, а высшие обитатели замка поглядывал на меня взглядом «да, далеко пойдет девчонка».
Идти к Валериану мне не хотелось, вернее и хотелось и не хотелось одновременно. Так бездомный пес смотрит на мясную лавку и знает, что там вкусное мясо и одновременно знает, что там ему дадут пинка. Но все же идти было надо, хотя бы для того, чтобы вернуть на место хозинвентарь.
Стражник в дверях встретил меня счастливой улыбкой во все тридцать два зуба. Это был один из тех, кто был в отряде во время нашего похода, кажется, его звали Харольд.

– О привет, малолетняя воительница!

– Теперь я не воительница, а техничка. Менеджер по уборке и оператор по швабрам и тряпкам !

– Чего? – не понял он.

– Да так. В том месте, откуда я родом, любят называть простые вещи сложными названиями.

– Все ясно. Проходить то будешь или ты со мной потрепаться пришла?
–Буду, конечно.

Заходила я медленно, по частям. Сначала всунула в комнату нос, потом пол–лица, потом голову, ну а после уже, окончательно решившись, просочилась вся целиком. Валериан сидел в глубоком кресле, и пребывал в не менее глубокой задумчивости. Перед ним на низком стеклянном столике стояла чашка крепкого кофе и вазочка с печеньем. Меня он пока не замечал.
–Господин Моргентиль, можно войти? – запоздало поинтересовалась я, хотя спрашивать было поздно, я уже вошла.

Если бы где–нибудь устраивали конкурс самых глупых слов и поступков, я бы взяла на нем все призовые места! Ведь знала, что у окружающей среды нестандартная реакция на то, что я произношу слово «Моргентиль» и все равно ляпнула! Свет в комнате мгновенно погас, стены покачнулись, шторы надулись парусами безо всякого ветра.
 
– Ой, – только и сумела произнести я.

Повелитель нетерпеливо щелкнул пальцами, свет вновь зажегся, шторы опали, стены перестали вздрагивать. В дверь заглянула перепуганная физиономия Харольда.

– Господин, все в порядке?

Валериан кивком подтвердил, что все порядочнее не бывает и отослал его обратно за дверь. Когда за стражником закрылась дверь, я ожидала всего чего угодно.  Я ожидала крика, я ожидала холодной презрительно–ненавистной гримасы, на худой конец просто пожелания, чтоб я шла от сюда по прямой и долго, не оборачиваясь. Но получила совсем не то. В последнее время Магистр тьмы повадился удивлять всех своим поведением и делать то, чего от него никто не ожидает. Он поднял глаза и…  улыбнулся! Я не поверила своим глазам, это было не поднятие одного угла рта, как будто ему через щеку электрический ток пропустили, и не гримаса злорадного торжества, а простая, человеческая улыбка. Улыбка спокойствия и облегчения. Я улыбнулась в ответ, вернее даже не улыбнулась, а расплылась в счастливой улыбке.

– Да, Эллие, проходи, садись. Что ты хотела?

Голос его удивил меня еще больше. Дружелюбный и ласковый голос у холодного и жестокого правителя нечисти – это явление более чем необычного. Это было все равно, что увидеть розовый в цветочек галстук на шее у охранника президента.

– Да я пришла только ведро поставить, – смутилась я.

– Ставь, а потом можешь налить себе чаю, или кофе. В лаборатории есть небольшая кухня.

Я тонко присвистнула. Вот это да! С чего такие перепады температур отношений? То минус тридцать, то плюс пятнадцать? И главное вообще без видимых на то причин. Может быть, он увидел реакцию на название своего рода и решил, что я тоже ведьма? Хм… вполне возможно. Ну тогда ничего страшного, я давно мечтала стать, как леди Даф и летать на метле. Вот здорово! Вприпрыжку добежав до ванной, я оставила ведро в шкафу. Предложением Валериана выпить чашечку кофе я пренебрегать не стала. Тем более, что мне в кои–то веки позволено было войти в лабораторию да еще и что–то там трогать. Нет, Котик был определенно прав, у монсеньора на меня какие–то планы.
Осторожно открыв дверь лаборатории, я взяла чистую чашку и налила себе кофе с молоком.  Кофе был дорогой и пах вкусно. Правда, сочетание этого аромата с разными лабораторными запахами показалось мне диким.
Путь от лаборатории до комнаты показался мне просто архидолгим. Дело в том, что у меня ужасно плохая координация движений и всю жизнь сильно дрожат руки, поэтому идти с чашкой мне приходится очень медленно и то я умудряюсь половину расплескать.
Когда я вернулась Валериан сидел, откинувшись назад и закинув ногу на ногу. Склонив голову на бок он наблюдал за мной, как за чем–то невероятно интересным. Второго кресла не было и я, поставив чашку на стол, уселась прямо на пол.

– Бери печенье, Эллие, – он отпил из своей чашки и откусил печеньку, сильно накрошив на стол.

Я взяла. Печенье оказалось не просто вкусным, а идеальным. Верх совершенства для печенья: не сильно сладкое, не сильно сухое.

– Ммм.. очень вкусно, –  сказала я и взяла еще одну, прихлебывая кофе.

– Ну неудивительно, как никак лучшая кондитерская Парижа. Они делаются штучно по индивидуальному заказу.

– А можно спросить? Просто из любопытства…

– Если это не связано с детьми и наследниками, то да, – усмехнулся он, видимо эта тема его уже так не злила, как два дня назад.

– А откуда у вас деньги в нашем мире? Ну здесь–то понятно, собираете налоги и все такое, а там?

– Хаха, интересные вопросы задаешь, девочка! Золото, оно, знаешь ли, везде золото. Тем более, что его можно пустить в ход. А зачем тебе это знать?

– Сказала же просто любопытно, и вы часто там бываете?

– Бываю часто, и не только в вашем мире, есть еще много миров. Придет время, и ты это сама увидишь.

– Ух ты! –не удержалась я, – значит я все–таки стану ведьмой, как леди Даф!?

– Ведьмой? Ну да, в какой–то степени, только не как леди Дафна.

– Ну да, леди Дафна красивая, – с легкой завистью протянула я.
– Тебя так интересует внешность, – вскинул брови Валериан, – есть ведь вещи и по–важнее…

– Я знаю, но я же девочка, а все девочки хотят быть красивыми.

Валериан ничего не ответил, лишь продолжал грызть печенья, смотреть на меня и таинственно ухмыляться. Засунув в рот печеньку целиком, я глянула на него и вдруг подумала, что мы очень по–разному едим. Разные люди все делают по–разному, даже кнопку лифта и то умудрятся нажать непохожими друг на друга движениями. Монсеньор  откусывал маленькими кусочками, медленно, степенно, словно одалживая еду тем, что прикасается к ней. Я же ела быстро и с аппетитом, как молодой щенок.

– Ну будешь красивой, кто тебе мешает.

Монсеньор недоуменно передернул плечами. Понятие красоты для него не существовало, так же как и понятия любви. Неудивительно, что при этом он не интересовался женщинами.

– Я буду у нее учится?

– У нее? – со странной интонацией в голосе переспросил Валериан.

– Ну да! Или у леди Анайи , они ведь самые лучшие!

– В самом деле? Ты считаешь, что лучше них учителей для тебя нет?

– Да, – уверенно ответила я.

– А что ты скажешь насчет меня?

– В смысле? А что насчет вас?

– Разве ты не считаешь меня достойным учителем?

***

Магии меня учить не стали. Не было никаких закопченных котлов, не было зелий из мышиных хвостов и змеиной кожи, не было даже банальной волшебной палочки. На мои недоумения, связанные с этим, монсеньор загадочно отвечал, что учиться я должна не этому. А чему учиться и когда учиться не говорил. Собственно ничему меня и не учили. Даже от поломойки не освободили. Валериан только сказал, что я могу приходить к нему в любое время, потом правда подумал и добавил, что лучше бы это «любое время» было как можно чаще.
И меня не надо было просить дважды. Теперь я торчала у него в покоях целыми днями, к величайшему неудовольствию Котика.
– Ну пойдем со мной, – предложила я тогда ему.

– Вот еще, буду я сидеть с этим… человеком, – ответил он с выражением лица короля, которому на завтрак предложили рагу из крыс.

– Дело хозяйское, просто я думала, что тебе будет скучно одному.

Теперь я имела возможность изучить жизнь своего начальника от и до. Просыпался он рано, часов в семь, притом, как ни странно, без будильника и спускался вниз к завтраку, где я его и ловила. Большую часть дня он проводил в лаборатории, что–то смешивал, что–то читал и записывал, выстраивал на компьютере какие–то графики и модели. Над чем он работает он мне тоже не говорил, ссылаясь на то, что всему свое время. Иногда он принимался бродить по замку, задумчиво заложив руки за спину.
Я все это время или сидела рядом, донимая его глупыми вопросами, или таскалась за ним хвостиком.  Так прошла вся следующая неделя, пару раз он куда–то уезжал почти на весь день и тогда я хватала котика за шкирку и бежала к леди Даф. Ведьма была в своем репертуаре, она то летала на метле выписывая головокружительные виражи,  заигрывая со смертью, то вызывала самых опасных духов.  Мудрая леди Анайя только хмыкала и говорила, что если она своими бесконечными экспериментами сровняет с землей замок и добро восторжествует, то это будет на ее, Дафны, совести. Даф смеясь отвечала, что совесть находится вне системы ее ценностей. На этом как правило и заканчивалось, а на следующий день замок уже сотрясался каким–нибудь невзначай вызванным джинном или ифритом.
Тайком я таскала из библиотеки Валериана книги по колдовству и пыталась тоже сотворить какой–нибудь «крибле–крабле–бумс», но у меня ничего не получалось. Я отчаивалась и начинала уже думать, что монсеньор ошибся и магических способностей во мне не больше, чем в табуретке. Пока в конце недели в субботнее утро за завтраком он не спросил меня:

– Ну как успехи, Эллие?

– Успехи? Нормально, – я не сразу даже и сообразила о чем он, книги–то я брала без его ведома (ну по крайней мере думала что без его).

– Как твои успехи в магии? Знаешь, есть такая прекрасная вещь, как видеонаблюдение, – ответил на мои мысли он.

– Да никак! – ответила я, вонзая вилку в кусок мяса с такой злостью, словно это был мой заклятый враг.

– Не хочется повторяться, но ведь  я кажется говорил тебе, что тебе сейчас надо учиться кое–чему другому, – сухим и одновременно вкрадчивым голосом сказал он.

Приступы злости и дружелюбия, сменяющие друг друга, у него уже прошли, и он снова стал сам собой – властным, циничным и спокойным диктатором. 
– Ну и что?! А что мне учить вы мне не сказали! Даже где искать не говорите!!! Что это, пойди туда не знаю, куда и принеси то, не знаю что?! – взорвалась я.

– Юпитер, ты сердишься, значит ты не прав, – никак не реагируя на мои вопли ответил Валериан.

– Ну а что мне делать–то, вы хоть скажите, – с воплей я перешла на жалобный тон.

– Для начала научись быть спокойной и невозмутимой.

– Ну хорошо.

– Ты должна знать, чем живет этот замок и ты должна управлять собой. Второй Дафны этот замок не выдержит, – он кивнул на леди Даф, прыжком, как пантера  вскочившую в обеденный зал.

– Меня обсуждаете? – томно произнесла она.

– Ты угадала. Вот говорю Эллие на кого она не в коем случае не должна быть похожей.

Я думала, что она обидится или хотя бы оскорбится, но она, отодвигая стул и садясь, спокойно ответила:

– Licet Jovi, non licet bovi! 

Валериан посмотрел на нее, как настоятель монастыря на послушника, решившего податься в шуты.

– Дафна, опомнись. Играть можно, доиграться нельзя, –пугающе ласковым голосом произнес он.

Даф кивнула с выражением человека, которого только что довольно грубо поставили на место. И тут же пристально посмотрела на лоб монсеньора, точнее даже не на лоб, а на точку между бровями. Грудь под кулоном кольнуло.

– Она же ничего не понимает! – услышала я разгневанный голос леди Дафны.

Я моргнула. Голос еще звучал, но вот губы ее были сомкнуты. Взгляд ее все еще упирался в лоб Валериану. И тут до меня дошло. Голос–то звучит не снаружи, и я слышу его не ушами, он звучит прямо у меня в голове! Я способна слышать то, о чем они говорят без помощи слов! Вот это круто, ай да кулончик! Все–таки Котик мне оказал с ним неоценимую услугу.

– Все равно, – зазвучал в голове голос монсеньора, тоже довольно раздраженный, – ты много себе позволяешь. Мое слово здесь – это закон. И если я считаю, что этого говорить ей не надо, то все остальные должны считать так же, хочется вам этого или нет. Я знаю, что Элени не понимает латыни.  Но к чему эти заговорческие намеки. Она и так слишком нервная, что бы ей еще нервы портить.
Такая длинная речь, а видно только то, что он пристально на нее смотрит.

– Какая трогательная забота, – безмолвно сказала Даф и уже в голос фыркнула.
Валериан еще раз взглянул на нее, на этот раз обойдясь без слов и безмолвных посланий и повернулся ко мне.  Сделав независимый вид я ковыряла вилкой салатик.

– Тебе интересно знать, что она сказала? – мягко спросил он.

Мягкий голос это конечно хорошо, но вот когда с тобой разговаривают как с психом не очень. Мне это не понравилось. И я, сделав отрешенный вид, скривила рот.

– Если честно не очень. Надоело. Кушайте с булочкой сами ваши тайны.

И как бы в подтверждение своих слов, как именно им следует кушать с булочкой, взяла с большого блюда горячую булку.

– Правильно, растешь на глазах, Эллие, – одобрительно кивнул Валериан, потом встал и царственной походкой отправился восвояси.

Я осталась заканчивать завтрак вместе с леди Даф.

– Чего это он? – спросила я, забывая, что весь спор между ними был безмолвным.

К счастью она моей оплошности не заметила.

– Не знаю, – пожала плечами она, обгладывая куриную ножку.

– Будешь сегодня летать?

– Ну да, а как же! Вчера Каури, эта недотепа, обошла меня на вираже с разворотом и мертвой петлей!!

Ее голос был полон профессиональной ревности.

– Это случайность, – поспешила я ее утешить, – а когда я буду летать? У меня когда–нибудь будет метла?

– Не знаю. А вообще приказ есть приказ. Господин велел ничего тебе не говорить. И я тебе говорить ничего не буду.

– Ну как хочешь.

Ведьма встала и потянулась с истинно кошачьей грацией. Отряхнув крошки с кожаного комбинезона, она тряхнула головой и покачивая бедрами покинула зал. Задерживаться тут дольше не имело смысла и я, прихватив большой кусок жареной курицы, отправилась искать моего белого и пушистого друга.
Котик обнаружился в галерее над жилым этажом. Он сидел на подоконнике, спиной ко мне и смотрел как капли дождя барабанят по стеклу. Окликнув его, я поманила его за собой на улицу.

– Грустишь?

– Есть немного, – признал он, – это хорошая грусть.

– А разве бывает хорошая грусть? – удивилась я, – по–моему грусть это всегда плохо.

– Нет, не всегда. Бывает грусть от уныния, от жалости к себе, эта грусть непродуктивная, она разрушает нас. Вот это плохо. А есть грусть, задумчивая и творчески возвышенная. Это хорошая грусть. Тем более знаешь… ощущение постоянного счастья – это как постоянно, много и вкусно есть. Вроде бы и хорошо с одной стороны и приятно, но потом ты становишься толстым, тебе тяжело ходить и болит сердце. А что бы этого не было, надо меньше есть и тренироваться. Так вот несчастья– это тренировка для души.

Мы вышли из замка и уселись на прикрытое козырьком крыльцо, струи дождя сюда не долетали, но ветер приносил потоки свежего воздуха, пахнущего опавшими листьями. Я сидела,  подобрав под себя ноги и укутавшись в плащ, и смотрела на деревья в саду.
Весь сад был словно охвачен пламенем. Буйство всех тонов желтого, оранжевого и красного, да еще и в сочетании с блеском капель и свежестью умытой природы прыгало в глазах, создавая самое сюрреалистическое ощущение.

– Да, ты наверное прав. Ну если жрать вредно, то твою курочку я наверное оставлю себе, – фальшиво посочувствовала я.

– А ну отдай мой сухпаек! Мне за общение с тобой и твоими сеньорами еще и молоко за вредность положено!

– Никогда не понимала этого выражения! – возмутилась я, отдавая ему курицу, – что значит «молоко за вредность»?! Это типа вредным молоко положено, а нормальным нет?!

– Ну в вашей–то организации наверное так и есть, – хихикнул он с набитым ртом, – но вообще за вредность это не в том смысле, как ты думаешь. Это то есть дают молоко не тем кто вредный, а тем кто работает во вредных условиях.

– Аааааа, – протянула я, выпрямляя под плащом ноги.

Котик съел курицу за считанные секунды, притом не только мясо, но еще и кости.

– Спасибо, Эленька. Видишь, какой я безотходный. Даже костей не осталось.

– Ну все, раз ты есть, то и свинью  заводить не надо!

Представитель народа летающих котов  впал в глубокую обиду.

– Да ладно тебе,  –ткнула его локтем я, – на таких, как я, не обижаются. Нас либо сразу расстреливают, либо терпят спокойно и снисходительно.

– Нас это кого?

– Женщин, – философски пожала плечами я.

Взгляд прапорщика на интеллигенцию.

– Смотри, как красиво у нас в саду. Так свежо! Такие цвета. Яркие и теплые. Ну вот ты мне скажи, если не знать, где мы с тобой, а просто смотреть вперед, разве скажешь, что тут сердце мрака. Основная его база и средоточие всех темных сил?

– Мда… не скажешь… тому, что находится у нас за спиной, – он мотнул головой, назад показывая на замок, – было бы уместнее находиться в безлюдной, выжженной солнцем пустыне, или на голых отвесных скалах, нависающих над бушующим морем, ну или на худой конец просто в голой степи или на северном полюсе.

– Да, уж, но наверное и  злым людям хочется  видеть вокруг себя красоту.

– Да нет, – подумав, заметил он, – понятие красоты у всех ведь разное. И скалы над морем это ведь тоже красиво.

– А ты видел много измерений?

– Достаточно. Штук тридцать – сорок, а что?

– Просто спрашиваю, а я только чуть–чуть своего и много этого…

– Зато я не видел твоего измерения. Я видел только его отражение. В ваше измерение нелюдям приезжать  строго запрещено.

– А кто не разрешает? – удивилась я. Границы между мирами я не видела и таможни никакой тоже.

– Потом расскажу, хорошо?

– А какие они? Эти миры? Они все разные, да?
– И да и нет. Они представляют собой разное время, разную природу и разных существ. Некоторые разнятся ходом событий. Некоторые из них похожи друг на друга, а некоторые нет.

Если миры похожи всем кроме хода событий, то это миры отражения.

– Как же это все интересно!

– Да, это интересно слушать, а путешествовать еще лучше. Только это достаточно опасно. Попадая в иной мир ты не знаешь где и среди кого окажешься.

– Все ясно, а я вот решила идти снова в тот коридор…

– М! Соскучилась по приключениям?  Долой спокойную, размеренную жизнь?

– Нет, – замахала руками я, – мне все нравится! Сегодня буду смотреть, как Дафна летает, она обещала и меня покатать. А туда я хочу идти чисто чтоб узнать, что там такое.

– Когда думаешь идти? Надеюсь не сегодня?

– Нет, я же сказала: сегодня я учусь летать. Надеюсь не вниз!

– Дафна даст тебе летать самой? – Котик сделал пару взмахов крыльями.

– Ну я надеюсь, а то какая же я ведьма, если не могу  даже на метле летать!?

– Расслабься Эля! Во многих измерениях есть ведьмы, и некоторые из них даже не знают о том, что такое метла!

На крышу основного здания я пришла ближе к вечеру. Дождь еще не закончился, но юным ведьмам это было нипочем. Задрав вверх голову и щурясь от капель,  я наблюдала за тем, как они носятся по воздуху как два сумасшедших истребителя. Мне даже захотелось надеть наушники и говорить: «Борт номер один,  вызывает земля как слышно? Борт номер два, вызывает земля, посадку разрешаем». Ну или что–нибудь в этом духе. Котик, поначалу собравшийся идти полетать со мной, в последний момент отказался, заявив, что мокнуть он не собирается, и вообще приличные коты все без исключения страдают аквафобией.
Каури приземлилась первой.

– Пришла вербоваться в ученики? – заорала она с другого конца крыши.

– Ага! – заорала я в ответ.

– К Дафнэ или ко мне? Стоп не отвечай, кто твоя любимица я знаю.

– Ты тоже хо… ну то есть классная! – я спохватилась, что едва не назвала ее хорошей. Для ведьмы это оскорбление.

– О нет! Я не хочу быть никакой «тоже». Пусть я лучше классной не буду, – она распустила промокшие волосы, которые сразу растопырились во все стороны.

Решительная, взъерошенная, похожая на обесцвеченного ежика, она лихо мне подмигнула и, пожелав «приятно расшибиться», пошла в замок сушиться.
Дафна опустилась почти на самую крышу, но приземляться не стала. Она медленно проплывала  вокруг меня, едва касаясь носками крыши.  Я поворачивалась, следя за ней, потому что с нее станется схватить меня сзади за воротник и поднять под самые облака, а потом еще удивляться, что мне это не понравилось. Я знаю. Прецеденты уже были.

– Ну что? Ты запрыгиваешь или мне тут до старости тебе карету подавать?! – капризно спросила она.

– А, так ты ждешь? Прыгаю, прыгаю, остановись только .

Она остановилась, вися все также в сантиметре над землей. Я влезла на метлу. Наученная горьким опытом я держалась теперь не за помело, а за саму Дафну. Причем держалась изо всех сил.

– Готова?

– Угум.

– Поехали!

Мы взмыли в небо. Ветер здесь был  просто чудовищный, и дождь капал теперь не сверху, а бил прямо в лицо, не давая открыть глаза. Я прижалась щекой к ее спине, холодной и мокрой.
Мы летали достаточно долго, едва ли не до полуночи. Ночью летать было даже, пожалуй, интереснее, чем днем. Ведь каждый человек хоть раз, ночью выходя на балкон, мечтал об этом. Ощущать себя частью ночного неба, чувствовать безграничную свободу и нестись навстречу звездам в темноте.  Дафна молчала, казалось, что она уже не здесь. Телесная оболочка все еще сидела передо мной на метле, а вот душой она уже целиком и полностью отдалась полету. Приземляясь, я попросила высадить меня на крыше моей башни,  потому как с крыши основной мне было намного дальше идти.

– Даф, а ты обещала поучить меня саму летать…

– Я обещала тебе дать порулить. Но сейчас уже  поздно, ты ведь не видишь в темноте. Завтра или на днях. Ага?

– Ну ладно.  Спокойной ночи.
– Спокойной?! – усмехнулась она, – лучше бы пожелала  бурной!

– Ну о’кей, – покорно согласилась я, – бурной тебе ночи, Дафна!

***



 – Дел  у тебя ко мне быть не может, только вопросы, – монотонно сказал Валериан в телефонную трубку.

Что ему ответили я не знаю, но судя по тому, как он скривился, явно что–то неприятное или глупое.

–  Хорошо, – все так же монотонно ответил он и отсоединился.

То, что в этом средневековом мире работает сотовая связь, оказалось для меня настоящим сюрпризом. Раньше я не видела, чтоб мой шеф куда–либо звонил. А вот теперь оказывается и такое возможно. Благо в том возрасте я не знала принцип действия телефонной связи, иначе я бы точно свихнулась, пытаясь понять, как она может тут действовать.
Сегодня утром я заявилась к монсеньору слишком рано, он еще спал. Событие почти невероятное, ведь до этого мне ни разу не удавалось застать его за этим «не тиранским» занятием.
Но выспаться ему не дали, только я закончила убирать кабинет как начал трезвонить его мобильный телефон. Мелодия у него стояла самая стандартная, и мне вспомнилось как по этому признаку я, еще торгуя на рынке, определяла самых скучных людей.
Теперь коротко поговорив по телефону, повелитель нечисти, расхаживал в халате и босяком по комнате с самым недовольным видом. К слову сказать, в таком виде (я имею ввиду одежду) я тоже лицезрела его впервые. Меня он теперь совершенно не стеснялся, хотя думаю и раньше им двигало не стеснение, а скорее желание поддерживать имидж.

– Эллие,  куда ты дела мой галстук?

– Какой галстук, монсеньор?– я предпочла прикинуться шлангом, о каком галстуке речь–то я знала а вот то, куда я его могла засунуть было для меня сейчас сплошной тайной.

– Серый.

– Монсеньор, у вас все галстуки серые. И все костюмы тоже, – заметила я.

– Да. Самый уравновешенный цвет. Не так вычурно, как черный и не так легкомысленно, как все остальные цвета. А галстук мне нужен серый в темно–серую полоску.
Отпираться уже дальше было некуда. Страдальчески разглядывая свои ноги я промямлила:

– Я не помню.

– Ты должна помнить, Эллие. И дело тут не в галстуке, и даже не в том, что он был из последней коллекции «Армани» и стоил немалых денег. Дело в том, что ты должна быть внимательнее.

– Хорошо, хорошо, я буду внимательнее, – честно пообещала я.

Монсеньор удовлетворенно кивнул, застегивая ворот белоснежной рубашки.  Я сидела на его кровати и наблюдала за тем, как вполне такой домашний дядечка, переодеваясь, превращается во что–то среднее между нефтяным магнатом и вором в законе. Собственно на бандита его делали похожими многочисленные массивные перстни, разумеется магические,  и тяжелый золотой кулон с гербом Моргентиля  на шее.

– Монсеньор, а куда вы едете?

– Практически  к тебе в гости. В твой мир.

– Ух ты! А зачем? И кто это звонил?

– По делам. Что за дела ты все равно не поймешь.

– А вы помните, что обещали мне куртку? И сапоги, а то скоро зима уже.

– Ах да, точно. Слушай, а зачем тебе вещи из твоего мира? Скажи Даф, чтобы привела портного и все.

– Ну да можно. А вы можете привезти мне пиццу?

– Пиццу?!  – Валериан изумленно перестал расчесываться и повернулся от зеркала ко мне – Тебя что, не кормят?

– Я же не прошу чего–нибудь поесть, я прошу пиццу. Я Каури так долго пыталась объяснить, что это такое.

– Ну хорошо. Так,  отсюда никуда не уходи. Хотя нет, пожалуй, будь либо здесь либо в своей комнате.

– А что ходить по замку и на улицу нельзя? А если я есть захочу? – заныла я, не понимая, чем вызваны такие требования.
– Делай, что тебе говорят взрослые умные люди, – холодно ответил  он, – если захочешь есть или тебе понадобиться что–нибудь еще у тебя есть для этого стражники у дверей, если они не помогут, то пусть зовут Анайю.

– А если она не согласиться мне помогать, скажет: «С какой это радости?»

– Она так не скажет, можешь мне поверить.

– Ну ясно тогда.

Валериан вскинул к потолку лицо и закрыл глаза. Постояв так секунды две, он исчез. Сначала стал полупрозрачным, а потом и совсем пропал, появившись где–то в моем родном измерении.
Я прошлась по комнате, думая о том, чем же мне заняться в его отсутствие. Для начала решила все же доубирать,  а там видно будет. Наводила чистоту я долго и тщательно, а закончив выглянула в коридор. Стражник вопросительно обернулся.

– Ээээ… отправь кого–нибудь принести мне завтрак, пожалуйста, – приказывать я не умела и не любила, поэтому предпочитала попросить.

Стражник коротко кивнул, добежал до двери, сказал что–то гоблину и вернулся на свой пост.

– Ха, да ты можешь так усердно не бдить, монсеньор уехал. Тут одна я.

– Не велено, – ответил он и развернулся ко мне  спиной.
 
– Ну не велено значит не велено. Тогда бди, – обиженно ответила я и вернулась обратно в покои Валериана.

Зайдя в кабинет, я взглянула на лежащие на полке, на роскошных бархатных подушечках королевские регалии Валериана. И тут меня укусила пчелка озорства. Вот бы померить настоящую корону. Да еще и не простого короля, а короля нечисти. Никто ведь не заметит, если я ее тихонечко надену, посмотрюсь в зеркало и аккуратненько положу на место. Стараясь ничего не уронить я забралась на стул и сняла с полки увесистую золотую корону.  На ней был так же, как и на кулоне монсеньора сделан герб рода Моргентиль. Если я еще не говорила герб этот представлял собой щит, на фоне него вертикально располагался лезвием вниз обвитый змеей меч, продетый в корону. Я слезла со стула и подошла к зеркалу в спальне. Аккуратно перевернув корону гербом вперед я бережно опустила ее себе на голову.
Вдруг, нет грома и молний на этот раз не было,  как раз наоборот, стало как–то очень, ОЧЕНЬ тихо. Смолкли шаги в коридорах, стих мерный гул лаборатории. Не снимая короны, я нервно оглянулась по сторонам. Первой моей мыслью, стало то, что я оглохла. Я хлопнула в ладоши, звук хлопка я услышала, это меня немного успокоило. В наступившей неестественной тишине как–то по особенному громко и грозно прозвучал, доносящийся из ниоткуда голос.
– Дух Моргентиля приветствует тебя!!

– Ой! Здрасте! А я вот тут… – что именно «я тут» объяснить у меня фантазии не хватило, и я пристыжено умолкла .

– Я знаю о тебе все. Но твой магистр хочет подождать. Он умен и крепок. Дух Моргентиля доверяет ему, – произнес напоследок голос и смолк.

Тут же зловещая тишина отступила, звуки разом вернулись. В дверь стучали.  Я спешно отнесла корону на место, и вернулась открывать.  На пороге стоял гоблин с полным подносом еды.

– Отнеси это в мою комнату в башне. И скажи господину Котику, чтоб лопать без меня не начинал.

Я еще раз оглядела комнату. И убедившись, что тут все в порядке пошла к себе.  То, что меня приветствует дух Моргентиля это конечно здорово, но я не хочу, чтоб он мне еще и пожелал приятного аппетита. С такими пожеланиями и подавиться не долго.

***

Валериан Моргентиль появился только под утро. Притом появился ни где–нибудь, а посреди моей комнаты. Не понявший в чем дело Котик сорвался с потолочной балки и едва не вцепился ему в лицо. Благо реакция у повелителя нечисти была отменная. Он резко выбросил вперед руку и вместо него когти моего защитника встретили прозрачный непробиваемый барьер. При этом на лице монсеньора ни один мускул не дрогнул, его хладнокровию все мумии бы обзавидовались. Он щелкнул пальцами и серая в предрассветных сумерках комната озарилась зеленоватым свечением волшебных факелов.

– Хорошая система охраны, Эллие,– усмехнулся он, – не то что пройти, даже телепортировать незамеченным нельзя. Я зауважал вас, Кот. Правильный выбор союзников – залог успеха.

– Мне твое уважение, – начал было Котик, но я на него зашикала.

– Получите распишитесь свое имущество, госпожа Элени, – садясь на единственный стул, Валериан широким жестом кинул на стол коробки с пиццей.

О да! Уж во многом можно при желании упрекнуть этого человека, но только не в жадности. Прося его привезти мне пиццы, я даже и не думала, что он притащит мне ее в таком количестве. На столе я насчитала восемь коробок самых разных видов.

– Ого–го! – поразилась я, – монсеньор, Вы скупили целую пиццерию!?

– Почти, – фыркнул он, – откуда мне было знать, какой вид этой дряни тебе нужен!
– Я знаю, что у вас тут не говорят спасибо, и все–таки я Вас благодарю.

– Ладно, досыпай, я и не знал сколько времени тут, в твоем мире сейчас восемь вечера.

Валериан вышел. Но досыпать мне уже было, как говорят в Одессе, «не интэрэсно». Стоя возле стола я разгребала коробки.

– Тааак. Что тут у нас… «Маргарита» – адын штук, с креветками – адын штук, с ананасами… фи, жуть какая! Нам вдвоем многовато будет. Как думаешь, может устроить пир? И позвать всех?

– Не знаю. В честь чего это?

– Котик, ты скучный зануда! Просто так, а если тебе нужен повод, то пожалуйста – день меня!

– Ладно, день тебя, спи давай, рань такая.

Я забралась под не успевшее еще остыть одеяло, и вопреки ожиданиям мгновенно уснула.
С утра один из курьеров гномов (я вчера говорила, что не умею приказывать? Чушь какая! Дурное дело не хитрое!) носился по этажам, собирая народ в обеденный зал, «по личной просьбе госпожи Элени». С каких–то пор  я стала еще и госпожой.
Собрались все. Даже Генрих и тот пришел, хотя я боялась, что он ушел в очередной военный поход, и в замке его нет. Когда я вошла в обеденный зал, то увидела идиллическую картину: вся верхушка Моргентиля сидит за столом и ждет меня, прям как какого–нибудь свадебного генерала. Валериан и тот пришел. Правда, с таким лицом, как будто его всю ночь кормили лимонами.

– Дорогие ээээ… собравшиеся, я вот решила устроить день меня и накормить всех любимым блюдом из моего мира.

Котик, сидящий на моем плече помог мне расставить на стол коробки.
Когда собирается за одним столом большая компания это всегда весело, и не важно, что за люди ее составляют. Ведьмы весело обсуждали «нелепую еду» и спорили, каким заклинанием ее можно наколдовать. Леди Даф утверждала, что нужно оставить образец и применить заклинание множительности над отваром из змеиных глаз и корня мир –травы, а леди Каури хохотала и дожевывала пятый кусок пиццы с ананасами, уж очень она пришлась ей по вкусу.

– Неее, – замотала она головой, – я и так могу такое сделать. Знаете как?

– Как? – заинтересовалась я, снимая с плеча капающего мне соусом на голову Котика и усаживая его перед собой на стол.

– А очень просто, – хихикнула Каури, – подметочным заклинанием в сочетании с заклинанием рога изобилия!

Ведьмы синхронно заржали, Валериан приподнял один уголок рта, мы же с Котиком и Генрихом прикола не поняли.

– А ты оказывается и вправду важная птица, – наклонился ко мне военачальник, – чтобы прежде мне сидеть за столом с самим повелителем! Да я и имя его лишний раз не произносил!

– Да ладно, – отмахнулась я, – вам пицца–то понравилась?

– Вкусная еда, но в поход брать не сгодится. Я тебя о другом спросить хотел. Что было после того как нас тогда… вынудили отступить?

– Давайте потом Вам расскажу, – краем глаза я заметила, что Валериан остановился на выходе из зала и выжидательно на меня смотрит.

– Ну хорошо, где меня искать знаешь?

– Нет. Где?

– Казармы, последняя по коридору комната, если я не в бою и не с семьей, то я там.

– Хорошо, – я махнула ему на прощанье, кивнула Котику и побежала вслед за монсеньором.

Как оказалось, торопилась я напрасно. Когда я к нему подошла, то обнаружила рядом с ним весьма странного типа, явно не из наших. Тип этот вручил ему ярко–зеленый конверт и с негромким хлопком исчез. Сухо кивнув мне следовать за ним, монсеньор поднялся к себе. Пинком ноги открыв дверь в свой кабинет он сел за стол и стал смотреть на конверт почему– то его не распечатывая. Надо же, оказывается он раздражен, пинками двери открывает, а по лицу не скажешь, все та  же холодная непроницаемая, презрительная ухмылка.

– О тьма! Как я ненавижу этих контролеров! – покачал головой он.

– А что за контролеры?

– Да как по вашему Гоголю! Господа, к вам едет ревизор!

– А кто такой ревизор? – спросила я, пока еще не знакомая с этим произведением.

– Это тот , кто будет тут везде шнырять, все вынюхивать и проверять.

– А давайте его не пустим, – наивно предложила я, – ведь Вы же король, с какой стати кто–то будет вас проверять?!
– Александрусам до этого нет дела. И их человека не пустить я не вправе. Значит так! Эллие! Прятать тебя не имеет смысла, все равно найдут и будет еще хуже. Действовать будем по обстоятельствам. Никаких лишних слов и лишних действий. Поняла?

– Да, монсеньор!

– Говоришь только с моего разрешения. Поняла?

– Да, монсеньор!

– Прекрасно. Постарайся выполнить все, что пообещала. Мне не нужны лишние проблемы.

– Ладно, а когда они приезжают?

– Боюсь, что скоро. Или даже прямо сейчас. Благо, что их кодекс запрещает телепортировать внутрь помещения, если нет очевидных преступлений. На голову они нам не свалятся, и то радует.  Придут через двери.

– А кто эти, как Вы их там назвали, Александрусы?

– Ооо, это очень могущественные люди, возможно, самые властные во всех мирах. Они контролируют не только несколько миров, они надзирают над всеми!

– Ох, ничего себе! А чего им от нас надо? Они что, тоже против вас?

– Нет, они не против меня, они даже не за зло или добро, они за равновесие.
Валериан взял ножницы и стал резать письмо вместе с конвертом на мелкие полосочки.

– Ой, не режьте, дайте посмотреть! – воскликнула я.

– Нет. Пока тебе этого читать не положено.

– Ну и не надо, – пожала плечами я и подошла к зеркалу.

За те месяцы, что я пробыла тут мои волосы так сильно отрасли, что вид у меня теперь был не мальчишески – прилизанный как раньше, а растрепанно–беспризорный. Да еще и на джинсах и футболке не было уже ни одного живого места, сплошные дыры. Вместе с затасканными кроссовками и теплым, накинутым в два слоя из–за длинны плащом, я начинала уже походить на бомжиху. Господин правда разрешил мне вызвать портного и пошить себе одежду вполне соответствующую этому миру и времени, но я что–то никак не могла собраться это сделать. Я еще не отошла от зеркала, как мое отражение оттуда резко исчезло, а вместо него появилось другое изображение – вчерашнее в короне. Я попыталась заслонить его собой, но не успела. Валериан встал из–за стола, подошел ко мне и отодвинув в сторону уставился на него.

– Ты надевала корону? – ледяным тоном спросил он.

– Да, – тихо ответила я.

– Зачем?

– Просто так.

За воротами затрубили трубы.

– Ну вот и наши гости. Мы еще вернемся к этому разговору, Эллие.

***

Проверяющих было двое. Совсем молодые не старше тридцати лет парень и девушка. Одеты они были самым странным образом. На них были белые с золотом мундиры, чем–то напоминающие форму царских офицеров в конце девятнадцатого века. Девушку звали Эмма, она была маленького роста, и изящная, как фея. Молодой человек назвался Константином. Он был высокий, с красивыми руками и аристократической грустью в глазах, мне он почему–то показался похожим на музыканта.

– День добрый, господин Моргентиль, – бойко начала Эмма.

Когда она произнесла фамилию монсеньора, я привычно зажмурилась, однако ничего не произошло.

– День добрый, – высокомерно ответил Валериан, – чем обязаны?

– В вашем измерении в последнее время наблюдается всплеск активности и нарушение баланса, – певучим, бархатным голосом произнес Константин.

Смысла его слов я не поняла, но продолжала внимательно слушать. Монсеньор принимал ревизоров в своем кабинете, и мне позволено было остаться. Хотя и неохотно.

– И что? – по виду моего начальника можно было сказать, что происходящее его совсем не интересует.

Но Константина это не смутило, он по всей видимости привык иметь дело с такими личностями.

– Наше начальство вполне допускает, что вы не принимали в этом участия, но удостовериться в этом мы обязаны.

– Сильно фоним?

– Ммм… средне, – поразмыслив, ответил проверяющий, – но зачем же дожидаться сильного.

– Вы ведь не будете нам препятствовать? – приподнимаясь, спросила Эмма. Ей явно не хватало выдержки напарника.

– Ну зачем же мне препятствовать такой красивой девушке, – казалось, он сделал Эмме комплимент, но от такого комплимента стены в кабинете едва не покрылись льдом.

Девушка это тоже заметила.

– И это не единственный факт! – с самодовольным лицом победительницы заявила она.

– А что же еще? – сочувственно, тоном санитарки в дурдоме поинтересовался Валериан.

– А еще у вас находятся двое человек из Р–1–0000!!! Двое, господин Валериан! Не многовато ли!?

– Многовато, – горестно вздохнул он, – по меньшей мере от одного я бы точно избавился, да недосуг пока. Мало того, что явился сюда без приглашения, так еще и бегает по стране, лелея маниакальные планы меня убить. Беспредел!

– То есть вы хотите сказать, что не знаете, как человек с Р–1–0000 попал сюда? – склонил голову на бок Константин.

– Да, юноша, я говорю именно то, что хочу сказать! – окатил его волной десятифунтового презрения повелитель Моргентиля.

– Ну хорошо, а второй человек? Про второго прибывшего Вы что–нибудь знаете?

– Второй человек сидит перед вами. Это вот эта девочка Эллие. В ее переправке сюда я принимал участие, хотя и помимо своей воли.

– Помимо воли? – ехидно поинтересовалась Эмма.

– Да милая, я рад что у вас хороший слух.

– Господин Моргентиль мы делаем свою работу! – вспыхнула она.

– А я вам разве мешаю? – неискренне удивился Валериан.

– Вы нам… Вы… язвите!

– Ну да, – удовлетворенно кивнул он, – я же злодей. Мне по статусу положено быть гадким. А если вы хотели другого обращения, то вашему начальству следовало заключать договор с другой стороной. А? Что молчишь, милая?

– Другая сторона это не по нашей части!

– Ну вот и славно. Если вы хотите поговорить с Элли, милости прошу. А я предупрежу своих подданных о проверке, – сказал монсеньор и вышел из кабинета.
Оба проверяющих разом уставилась на меня. Я обеспокоенно заерзала, как ночной жук, на которого направили луч света.

– Ты, эммм… э… ну как бы тебя спросить, – начала, запинаясь Эмма.

– Эми, дай–ка  я, – мягко тронул ее за плечо напарник, – Элли, ты с другого мира верно?

– Да, – кивнула я.

– А как ты сюда попала?

Я обстоятельно рассказала им о том, что произошло со мной в тот день, когда мне посчастливилось встретить Валериана. О том, как на меня напали и о том, как появился он и о том, что я сама вцепилась в него, чтобы спастись.

 – … он совсем не виноват, что я тут оказалась. – закончила я.

– Ну о виновности пока речи не идет. Скажи мне лучше вот что. Ты хочешь вернуться домой?

– Нет!!! – я замотала головой так, что у меня едва уши по щекам не захлопали.

– Почему?! – в один голос воскликнули они.

– Мне тут нравится. Мне тут хорошо и интересно. А вот Евгениус, это тот, второй с моего мира, очень хочет домой. Вы можете его туда выпнуть, а?

– Переправить его в Р–1–0000 мы можем.

– А что такое Р–1–0000???

– Это название, вернее код вашего мира. Надо же их как–то различать, эти миры.

– А вы откуда? В смысле, где вы работаете?
– Этого тебе знать не надо. А ты знаешь того, твоего соотечественника? Ты видела его?

– Аха.

– И что же,  он как сюда попал?

– Да кажется какую– то дверь не ту открыл и все. А убить Валериана он правда хочет. Он мне сам сказал!

– Интересно, интересно, – протянул Константин,  понимающе кивая Эмме, – отсюда и фон.

– Константин, ты считаешь, что баланс нарушается от того, что какой–то человек решил убить Валериана?

– А почему нет, ведь если у него получится…

– Константин! Правитель этого мира гад конечно, но не дурак! Его не так– то просто убить, тем более смертному!

– Эми, не забывай, это не просто смертный, а пришелец с Р–1!

– Ну мы для того и здесь, что бы все проверить. Если он создает опасность, то мы его депортируем.

– А можно вопрос? – влезла я.

Проверяющие вздрогнули, казалось о моем существовании они за обсуждением своих дел забыли.

– Ну попробуй, – усмехнулась  Эмма.

– А этот мир?

– Что этот мир? – не поняла она.

– Ну этот мир как называется? Какой у него код?

– Зачем тебе это знать? Собралась в путешествие по мирам?

– Нет, просто интересно. Хоть смогу знать название того места, где я нахожусь.

  Ревизоры понимающе переглянулись.

– Этот мир имеет код Н–Р–267–637, – ответил вместо Эммы Константин.

Проверка проводилась следующие три дня. О ее ходе я сказать ничего не могу, так как меня ЗАПЕРЛИ! Ночью монсеньор отдал приказ закрыть дверь моей комнаты и никуда меня не выпускать. Даже еду мне приносили стражники и просовывали в комнату, чуть приоткрыв дверь. На все мои вопли и топанье ногами не обратили ровным счетом никакого внимания. Котик тоже подвел меня в самый ответственный момент. Он отказался вылетать в окно на разведку, заявив, что: «Этим он на глаза покажется в последнюю очередь». Результаты ревизии также остались для меня тайной. Одно радовало, чтобы они там не нашли, вины моей в этом быть не могло.

***

– Элени, ты ведешь себя, как маленький ребенок!

– Я и есть маленький ребенок! – уперев руки в бока, я грозно смотрела на монсеньора, хотя он и в сидячем положении был выше меня.

– Во–первых, ты уже не маленькая, а во–вторых, ты подданная Моргентиля, а это обязывает.

Я молча буравила его обиженным взглядом исподлобья.
 
– Эллие, ты не разговариваешь со мной с утра, скажи мне, зачем ты тогда пришла ко мне?

Я задумалась. А и вправду, зачем? Поразмыслив, я определила, что пришла именно за тем, чтобы показать ему, что я на него обижена и с ним не разговариваю. Однако признаваться в этом я постыдилась и снова промолчала.
Валериан тихо выругался на неизвестном мне языке. Почему я решила, что произнесены им были именно ругательства? Да потому, что с таким лицом любое слово станет ругательным.
Наконец я решила что еще чуть–чуть и даже ледяному спокойствию моего начальника придет конец и высказала–таки ему свои претензии. Эх, давно ли я боялась глянуть лишний раз на этого человека, а теперь вот еще и претензии предъявляю.  Да уж, наглость растет и крепнет на глазах.

– Вы меня закрыли! Я что такая тупая, что нельзя было мне просто сказать?!

– Эллие, ты не глупая, но ради наших целей…

– Ну хорошо, может быть тогда Вы мне хотя бы расскажете, что они нашли?

– Вот допишу и расскажу.

Сегодня с самого утра монсеньор сидел в своем кабинете и вел какие–то записи. Я шаталась по кабинету с самым праведно–обиженным видом и иногда судорожно вздыхала, чтобы привлечь к своей обиде хоть какое–то внимание. В это время Валериан поднимал от бумаг голову и терпеливо интересовался в чем дело. Я естественно сердито отворачивалась и ждала, что он будет меня упрашивать, но он не упрашивал, а его следующий вопрос, ничем не отличающийся от предыдущего, звучал только через полчаса. Теперь же, когда цель была достигнута, и обещание рассказать из него было вытянуто, в театре одного актера больше не было надобности и я преспокойненько увалилась на диван. Лежа на спине и разглядывая белый идеально ровный потолок, я размышляла о том, что решила за три дня своего заточения. А  решила я то, что я обязательно снова пойду в тот коридор. И я даже назначила время. Послезавтра в полдень. Идти туда именно днем мне показалось не таким жутким, хотя в узких темных переходах замка Моргентиль, там где нет окон вообще невозможно понять, какое сейчас время суток. Котик хотел идти со мной, но я его от этого отговорила. Меня будет защищать мой кулон, а вот смогу ли его защитить, я уверена не была. Мой друг долго брыкался, говоря, что одну меня не отпустит, но я была непреклонна. В конце концов сошлись мы на том, что пойду я все же одна, но он останется дежурить у входа, и в случае, если я не вернусь, будет кому поднимать тревогу.
Когда мне надоело лежать, я поинтересовалась у монсеньора, скоро ли он закончит. Он ответил, что не знает и я решила пройтись до леди Даф.

– Постарайся не попасть в неприятности, – глянул на мня поверх очков Валериан, когда я выходила из кабинета.

– Постараюсь, – пообещала я.

Пройдя через спальню и охраняемый коридор, я из модной современной квартирки снова оказалась в мрачном средневековом замке. Хотя в последнее время этот контраст уже меня не удивлял. С каждым днем я ориентировалась в замке все лучше и лучше, хотя до конца древнюю крепость Моргентиль не знал, наверное, никто, даже ее хозяин.
Дафна сидела на полу в своей комнате. Перед ее носом в воздухе острием вниз висел метательный нож. Время от времени она быстро переводила взгляд на одну из мишеней, висящих в хаотичном порядке по комнате и тогда нож со свистом срывался с места и вонзался в эту самую мишень. Потом все также с помощью магии она возвращала его обратно.

 – Привет, Дафна. Зачем ножи метаешь? Кого убивать собралась?

 – Привет. На первый твой вопрос отвечу, что за тем же, зачем и ты ходишь с этой железякой на поясе.  А на второй скажу, что убивать я собираюсь всякого, кто станет  у нас на пути, – не отрывая взгляда от ножа, ответила она.

 – Все с тобой понятно. А ты не знаешь, что тут эти проверяющие нашли?

 – Не–а, – она отвлеклась на мгновение и нож, звякнув от обиды, упал на пол, – ходили тут всякими магическими неизвестными приспособлениями махали. Я сунулась посмотреть, что это, так они меня даже не подпустили! Расспрашивали всех, кто что видел, что слышал, что делал. А так с ними в основном господин ходил, так что у него спрашивай.

 – Да я спрашивала, он только когда дела закончит расскажет.

 – Ооооо, – только  и произнесла она.

Ведьма резко встала. Она вообще все делала резко и стремительно, но несмотря на это очень грациозно. Нож она поднимать не стала, эта игра уже успела ей наскучить. Зато ножом заинтересовалась я. Похожие ножи висели на поясе у Обигейл. Я подняла его и стала крутить в руках.

– Дафна, а ты обещала мне дать метлу порулить!

– Обещанного три года ждут.

– Дааааафнаааааааа!!!!

– Ну хорошо, пошли.

Она взяла «припаркованную» в углу метлу и вышла в коридор. Я вся в радостном предвкушении потрусила вслед за ней. Мы вышли на плоскую крышу основного здания. Завидев ведьму, нетопыри и горгульи с сердитым скрипом стали отползать подальше к краям. Дафна передала мне метлу.

– Держи древко покрепче обеими руками и перекидывай ногу, – руководила она, – так, молодец. Теперь самое главное тебе смочь оторваться от земли. Запомни, летает не метла, летает ведьма.

Я оседлала метлу, точно следуя ее инструкциям.  Но вот только как это– «стараться оторваться от земли»– я не понимала. Я даже пару раз подпрыгнула в бесплодной попытке взлететь. Леди Даф же, несмотря на это, придерживала метлу сзади, словно боясь, что я улечу одна без нее.

– Представь, что ты отрываешься от земли! Захоти этого всем сердцем! Только умоляю, захоти именно слегка оторваться, а не рвануть как стрела!

Я стала усиленно думать о том, как я взлетаю. Дафна была умная девушка, но она не учла одного: великого закона поперечности. Если мне говорят ешь, то я буду голодать, если мне говорят не ешь – буду лопать. Так же произошло и теперь. Силясь представить легкое отрывание от крыши я как назло представляла, как резко пулей срываюсь с крыши и уношусь в небеса. И еще более «назло» я хотела именно этого. Дафна же пока подвоха не ощущала и держала помело уже не так внимательно, скучающе разглядывая окружающие замок горы.
Все произошло так неожиданно, что я поняла что к чему, только оставив замок далеко позади. Поняв, что несусь на неуправляемой метле на невероятной скорости я завизжала, но самое страшное ожидало меня впереди: переместив взгляд вниз, я с ужасом обнаружила, что моя учительница не отпустила свою метлу и теперь висит на неизвестно какой высоте, держась за нее одной рукой. Заметив ее я завизжала еще громче. Боясь, что ведьма разобьется, я попыталась протянуть ей руку, но из–за этого едва сама не сверзилась. Как ни странно выражение лица ее совсем не было испуганным, скорее напряженно–сосредоточенным. Проорав мне чтобы я не рыпалась, она раз за разом пыталась подтянуться и ухватиться за помело второй рукой, но сильные порывы ветра и неровный ход самой метлы, взбрыкивающей под неумелой наездницей, пока что мешали ей сделать это.

– Разворачивайся к замку, – сквозь рев ветра прокричала Дафна.

– Как?! – в полном отчаянии заорала я. Управлять этой хреновиной казалось мне невозможным.

– Элькааааа!!!! Просто возьми и разверни ее!!

Я рванула древко в сторону, сильно вильнув хвостом, метла развернулась. Маневр был таким резким, что висящая внизу Дафна описала круг в воздухе.  Вцепившись  в помело побелевшими руками я постаралась думать о том, что я хочу лететь медленно, и к моему изумлению метла притормозила. Плавно повернув еще чуть–чуть, я стала так же плавно опускать древко вниз. Едва ноги Даф коснулись крыши, она ловкой кошкой спрыгнула вниз и потянув меня вниз за шкирку сдернула со своего транспортного средства.

– Я же сказала МЕДЛЕННО!! – прохрипела она, пытаясь отдышаться.

– Прости, я не то представила…

Дафна неожиданно рассмеялась.

– Ты самое ужасное чудовище на свете, Элли!! Не зря господин взял тебя к себе. Такого страха я давненько не испытывала!

– А почему ты не применила магию? – удивилась я.

– Магию? – фыркнула она, – в таком положении и при таком ветре?! С ума сошла, да там мало того, что никакой концентрации, так даже и заклинание не произнесешь!

– А я–то думала, что ведьмы могут все… – разочарованно вздохнула я.

– Всего не может даже наш господин, – огрызнулась Даф, растирая затекшую руку.

Ей непросто было признать, что чего–то она сделать не смогла.

– Ну Дафа, не злись, хочешь, я напою тебя кофе?

– Кофе? Это та черная жидкость, которую пьет мессир Валериан?
– Ага, я тут выпросила у него на днях баночку.

– Разве у тебя в спальне есть горячая вода?

– Нет, я думала мы залетим в мою комнату,  а оттуда спустимся в обеденный зал, да и Котика с собой прихватим.

– Ха, – фыркнула она, – занятная компания: ведьма, летающий кот и маленькая, но очень проблемная эээ… девочка!

Дафна оседлала свою метлу, глядя на меня со смесью опаски и одобрения. Я аккуратно села позади нее, стараясь не пускать в свою буйную голову ни одной мыслишки о полетах. До окна моей  комнаты мы долетели спокойно, без приключений. Хапнувшая адреналина больше, чем могла унести, Даф теперь вела метлу ровно, безо всяких виражей.
Котик сидел в комнате на столе и, обмахиваясь пушистым хвостом, читал. С тех пор, как я получила доступ к библиотеке монсеньора, этот главный ботаник рода кошачьего прочитал там уже чуть ли не половину книг. Читал он быстро, запойно, но при этом успевая осмыслять прочитанное и делать выводы. Память у него была цепкая, как капкан.

– Котик, ну сколько раз я просила тебя не сидеть на столе! – воскликнула я, переваливаясь животом через подоконник и залезая в комнату.

– Ух ты, новый способ попадать в помещение? Так сейчас модно, да? – усмехнулся он, начисто игнорируя все мои возмущения.

Мне такое отношение к своим словам не понравилось, и я моментально взбухла.

– Так щас нужно! Ты вообще слышал, что я сказала?!

– Мда, – протянул он, снова утыкаясь в книгу.

Леди Дафна сидела на подоконнике, закинув ногу на ногу,  постукивая по нему острыми ногтями.

– КОТИК!!!!!

– Аушки? – он поднял на меня глаза, полные такого невинного изумления, что мне сразу стало неудобно на него орать.

– Котик, пожалуйста не сиди на столе. С тебя сыплется шерсть. Тем более я ведь на нем не сижу.

– Это потому что ты крупная и стол под тобой сломается.

– Сам ты …! – оскорбилась я, – а мы тебя хотели позвать на ужин!

Пока ведьма и летающий кот сидели за столом и вели умные разговоры, я, с банкой кофе подмышкой направилась на кухню. Надо же, а эти двое неплохо ладят. Мой друг почему–то относится к ведьмам намного лучше, чем к монсеньору. Наверное, дело в самом обычном мужском начале. К противоположному полу всегда относятся снисходительнее, чем к своему. Кипяток на кухне всегда находился в большом чане, и зачерпнуть его труда не составило, а вот сахар… Я очень долго не могла привыкнуть, что сахар–песок есть в этом мире только в кабинете Валериана, а во всех остальных местах данный продукт представлял собой монолитные полупрозрачные желтоватые кристаллы, размером с кирпич. Отколоть от него, да еще и столько, сколько нужно, было для меня целой проблемой. Но к тому моменту, как мне довелось наливать своим друзьям кофе, я уже приноровилась разбивать его обратной стороной топорика для разделки мяса, и определила, что местный эквивалент двум ложечкам это кубик размером примерно  полтора на полтора сантиметра.
Кофе Дафне понравился, и она заявила, что в моем  мире хороша не только обувь. Заглянув под стол я и вправду обнаружила, что сапоги на ее ногах явно из моего мира. Не думаю, чтобы в  диком средневековье умели делать пластмассовые шпильки и замки – молнии. Надо же, и как я раньше не обращала внимание на эту деталь. После ужина Даф заявила, что ей некогда с нами засиживаться и унеслась на очередное свидание, с очередным влюбленным в нее до беспамятства юным магом, которого она бросит на третий же день. Мужчин эта роковая красотка меняла как перчатки, и при этом умудрялась оставаться влюбленной в монсеньора.
Котик отправился дочитывать свою безумно интересную книгу, а я крупными скачками понеслась обратно в покои Валериана, вспоминая, что он обещал мне рассказать о проверке, как только закончит дела. У дверей толпились стражники и нечисть. Мне это не понравилось, в душе шевельнулись смутные мрачные предчувствия.

– В чем дело? – требовательно спросила я, вытягивая из толпы за рукав стражника, лицо которого мне показалось самым осмысленным.

– Не велено говорить! – испуганно отшатнулся он.

– Кто там у Монсеньора?

– Барон Дэ Вилл.

– Ааааа, – протянула я.

Этот барон Дэ Вилл был начальник стражи от нечисти. Его пост приравнивался к посту Генриха, хотя в боях он и не участвовал, и был скорее тыловой крысой, чем военачальником. После гибели Софорда на Дэ Вилла были возложены еще и обязанности Распорядителя, хотя официально эта должность за ним, к моему большому недоумению, не закрепилась. Выглядел барон вполне–таки под стать своим обязанностям. Невысокий, полненький с поросячьим пятачком, маленькими рожками на макушке и вертикальными зрачками. Что же касается его отношения ко мне, то оно было вполне нормальным, в особенности если сравнивать с его предшественником. Хотя возможно он как умный просто умел учиться на чужих ошибках и не пожелал повторить судьбу Софорда.
С усилием я протолкалась в двери и вошла в коридор, ведущий в покои. В коридоре было пусто, видимо всех отослали за внешнюю дверь. Значит дело важное, раз боятся утечки информации.
Приоткрыв внутреннюю дверь ровно настолько, чтобы заглянуть одним глазком, я приникла к щелке и прислушалась. Тихо. Ну разумеется они не стали разговаривать в спальне и скорее всего сейчас в кабинете. Уже не таясь, я смело прошагала через спальню и притаилась уже около кабинетной двери.

– Второй за два дня и третий за неделю, – услышала я холодный, с нотками раздражения, голос Валериана.

– Мы не можем ничего поделать, господин! – так, а вот этот писк явно принадлежит барону Дэ Виллу.

– Не можете? – страшно прошипел повелитель Моргентиля.

– Г–г–г–господин, – стал заикаться бедный барон, – мы обыскали все! Их нигде нет. Даже не то, что их нет, даже трупов и то нет.

Я привалилась спиной к косяку и задумалась.  Кого–то нет? Хм… странно, вроде никто не пропадал. Или просто мне об этом не говорили. Их нигде нет, а может быть они говорят о проверяющих? Ходили,  ходили по замку да и сгинули. Хотя нет, он ведь сказал «третий за неделю», а Эмма и Константин были только вдвоем. Странно, очень странно. Я снова приложила ухо к двери.

– Значит так, – снова услышала я невозмутимый голос монсеньора, – усилить патрули замка, мобилизовать всех резервных, пусть ходят по четверо. Ты должен сделать так, чтобы в замке на каждом метре стояло по три твоих … подчиненных, и чтобы ни одна муха не пролетела мимо них незамеченной. Тебе все понятно, Дэ Вилл?

– Да, мой господин, – покорно и обреченно ответил тот.

– Вот и отлично, ты же знаешь, что пока в замке Моргентиль должно быть  самое безопасное место в этом мире.

– Да, мой господин.

– И ты знаешь, что ты и твои люди должны помалкивать, иначе вам отрежут языки, и поверь мне, я выражаюсь не фигурально.

– Да, мой господин.

– Отлично, а теперь вон отсюда выполнять мои приказы.
Я поспешно отскочила от двери и еле успела добежать до кресла, когда они вышли. Усилием выровняв дыхание, я сидела в кресле, водя пальцем по кожаному подлокотнику.

– Эллие, давно ты тут? – подозрительно прищурился Валериан.

– Минут десять,  – честно ответила я, умолчав о том, что эти десять минут я бессовестно подслушивала.

Барон Дэ Вилл кивнув мне вышел.

***

Этим же вечером я устроила Валериану допрос с пристрастием. Мало того, что за ним был должок по ревизии, так еще и эти таинственные пропажи в замке. Вокруг  творится такая жуть, и если я всего не узнаю, мое любопытство слопает меня без гарнира!

– Монсеньор, Вы мне кое–что обещали, – начала я, усаживая его на кровать и садясь рядом.

– Я помню, Эллие. Что именно тебя интересует?

– Все. Что искали? Что нашли? И самое главное: что нам за это будет?

– Ну хорошо, давай обо всем по порядку. Что искали? Искали нарушения, ну что мы там, например, изобрели оружие, способное уничтожить, или нарушить равновесие этого мира, или то, что мы бесконтрольно убиваем людей. Естественно этого они не нашли. Первое не нашли, потому что не там искали, а второе не нашли, потому что этого нет. Я ведь не идиот и не маньяк, чтобы убивать толпы народу.

– Ну Вы же зло…

– Эллие, зло не всегда тупое и бессмысленное в своей ненависти. Бывает такое зло, как я. Стратегически расчетливое. Итак второй вопрос– это что они нашли. Тут начинается самое интересное. Найти–то они несомненно что–то нашли. Но вот что они не говорят.

– Почему? – удивилась я.

– Ха! Я бы и сам хотел это знать. Обычно они когда что–то находят, то присылают уведомление, с требованием исправить. А тут… Мне показалось, что находка их самих привела в замешательство. Но несмотря на это они все равно могли бы хотя бы сказать нам. Депортировать они никого не станут, ни тебя, ни этого типа.

– То, что меня не будут – это хорошо, а вот насчет Евгения, я так надеялась, что они выпнут его из нашего мира…

– Хм… нашего… С каких таких пор он Ваш, юная леди?

– С тех самых, как я стала тут жить!

– Ну ладно, итак третий вопрос. Что же нам за это будет? А не будет нам ничего. Я их знаю, если они не предприняли никаких действий, стало быть решили оставить все как есть, а самим наблюдать в сторонке. Что ж, верная позиция. Не лезть в чужие дела – первый шаг к успеху дел своих.

– Ну да… понятно. А зачем тогда Вы меня закрыли?

– Эллие, ну сколько можно?! Я тебя закрыл, потому что присутствие ребенка в замке сильно осложняет контроль над ситуацией. Любого ребенка, Эллие! Контролировать действия тем проще, чем более изучен объект. А ты, да и вообще обитатели твоей страны… заметь я говорю не твоего мира, а именно страны. Россия в твоем мире и во всех его отражениях, никогда не поддастся анализу. Ваши люди особенные, ваше мышление нелогично. В вас руководит не ум, но дух. Вот поэтому я и рад, что именно ты… – тут он осекся, но быстро сориентировался, – попала в мой замок. Но тем не менее изучать ядерное оружие конечно можно, но это не значит, что можно хранить его на тумбочке в спальне.

– Ядерное оружие – это я что ли? – не поняла я.

– Да, Эллие. Но говорить об этом мы сейчас не будем.

– Ну в таком случае, Вы сами себе противоречите! – рассмеялась я.

– В смысле? Почему это? – нахмурился Валериан. Да, он был прав, мышление у него сугубо логичное и деловое.

– Да потому, что именно в спальне на тумбочке Вы меня и держите, – я демонстративно потянулась и ухватившись за край верхнего ящичка пальцами ноги , открыла его и снова закрыла.

– Русские, и этим все сказано, – недовольно проворчал монсеньор.

– Кстати, кто Вы по национальности?

– Я?! – Валериан не на шутку озадачился, – ну эта местность территориально соответствует вашей Швейцарии, так что для твоего мира, наверное швейцарец.

– А для этого мира?

– Ну у нас тут нет такого понятия, как нация, есть только рода. Так что тут я Моргентилец.

– А я? Русская Моргентилька?

Валериан криво улыбнулся.

– Получается так. Ужас, – что именно он считает ужасом, он не пояснил.

Я встала и прошлась по комнате. На стене висел герб рода. Раньше я не обращала на него внимания, думая, что это просто картина. Потом глянула на свое отражение в зеркальной дверце шкафа. С недавних пор мой привычный прикид из джинсов , кроссовок и футболки сменился нарядом «а ля мальчик паж», на мне были узкие бархатные штаны, кожаные полусапожки и кожаная куртка с широким ремнем поверх моей старой футболки. Пояса с кинжалом в ножнах я по–прежнему не снимала и теперь действительно походила чем–то на принцессу Стэрию. Только лохматая прическа и озорной взгляд большущих карих глаз остались прежними. И то радует.

– А кто пропал, – резко развернувшись и, неожиданно для самой себя, после мыслей об одежде, выпалила я.

Валериан молча скрестил руки на груди, разглядывая меня так, словно мы незнакомы.

– Монсеньор?

– Что монсеньор?

– Вы мне не ответите? Кто пропал?

– Подслушивала! – догадался он.

– Эээээ, нет.  Добывала информацию. Всеми доступными способами.

– O santa simplicitas! – закатил глаза повелитель нечисти, – ладно расскажу. Хотя это и не твое дело. И учти! Рассказываю я тебе это не потому, что считаю нужным перед тобой отчитываться, а исключительно для того, чтобы ты поняла степень опасности и была осторожнее. Ты ведь можешь делать верные выводы, да? – елейным голосом намекая на то, что попробуй я только не сделать выводы – мне будет худо, пропел он.

– Да, – вздохнула я. В конце концов сделать выводы и следовать им, это разные вещи.
И чего это он так меня оберегает? Ну то, что я теперь ведьма это понятно, но ведь ведьм полно и не за кем он так не приглядывает. Наверное это потому, что он считает меня маленькой.
– В последнее время, – Валериан нервно поднялся и стал расхаживать взад–вперед, а я наоборот села, – в нашем замке стали пропадать люди… и нелюди. Первым пропал молоденький солдат из сотни Генриха, это случилось около недели назад. Поначалу думали о дезертирстве, потом обыскав окрестности стали грешить на своих, нечисть хотя и считает их своими союзниками и делают они с воинами одно дело, но знаешь ли,  темные силы на то и темные, что не всегда спрашивают, хочет их обладатель творить зло или нет. У нас сплошь и рядом бывает, что кто–то не удержался и кого–то съел.  Так что дело это замяли, мол бывает.

– Нифига себе! Хотя когда мы с Генрихом как–то попали в полнолуние, сами были не рады. Если б не ведьмак, нас порвали бы!

Валериан покачал головой.

– Вторым пропал мелкий тролль с кухни. Троллей у нас как грязи и их не считают, но это был смышленый малый и повар его хватился. Ни его, ни его тела, ни даже следов его – ничего не нашли. Это было позавчера. Я заподозрил неладное, велел увеличить охрану коридоров, да еще и эта проверка, будь она неладна! К счастью, мне удалось сохранить это от них в секрете. Но все равно они помешали мне развернуть поиски в полную мощь. И вот сегодня, прямо перед твоим приходом, ко мне заявляется барон Дэ Вилл и заявляет, что у него пропал еще один человек. Ну или не совсем человек… для меня тут все живые существа – люди. Ну вот собственно и все. Стоит ли говорить, что поиски снова не дали ничего. Они словно испаряются.

– Ужас какой! – выдохнула я.

Следить за вышагиваниями монсеньора мне уже было невмоготу, до ряби в глазах, и я смотрела теперь на ворс ковра.

– Теперь ты понимаешь, что мои требования к тебе небезосновательны?

– Понимаю. – потупилась я, вспоминая о том, что послезавтра днем пойду в жуткий коридор в компании одного лишь Котика.

– Отлично. Твой кот невесть какой охранник, но все же старайся ходить в его обществе.

– Даже к Вам с ним ходить!? – ужаснулась я, зная как эти двое не переносят друг друга.
– Даже ко мне, – кивнул Валериан, –  постараюсь не убить это животное в первый же день.

Он хлопнул в ладоши. В дверь тут же заглянул один из воинов.

– Проводи госпожу Элени до дверей ее спальни.

Стражник глянул на него с немым вопросом.

– Нет, запирать не надо, просто проводить, – ответил ему Валериан.

Под конвоем я отправилась к себе.

***

На следующее утро, выходя из спальни, я с удивлением обнаружила, что меня охраняют. По ту сторону двери стоял не вчерашний стражник, а один из ужастиков Дэ Вилла. По началу я робко надеялась что стоит он на лестнице башни, в которой только одна комната просто так, и ко мне это не имеет отношения (вот наивная). Но поле того, как он зашагал вслед за мной вниз по лестнице, все мои надежды рухнули как карточный домик. Котик неторопливо летел впереди, за ним шла я, а замыкал наше шествие монстр. Супер, ничего не скажешь!
Я мрачно размышляла на тему того, что теперь мне будет непросто улизнуть незамеченной. Ну вот угораздило же их начать обо мне заботиться именно тогда, когда я собралась идти исследовать то загадочное место! И как теперь быть? В окно лезть – не вариант, слишком высоко, да и стены башни гладкие, сама летать на метле я не умею, да и метлы у меня нет, просить помощи леди Даф – значит разрушить всю затею с самого начала. Дафна конечно отчаянная и безбашенная, но Валериану она скажет об этом, можно даже не сомневаться. Вот блин и оладушек!
Одолев таки спуск по винтовой лестнице я толкнула дверь и, оказавшись в переходах замка, тихо ахнула. Монсеньор не преувеличивал, говоря, что охраны должно быть по три рыла на квадратный метр. Так оно и было, стражники и монстры стояли длинными цепочками на расстоянии метра друг от друга на протяжении всех коридоров и залов. Видимо пришлось собирать нечисть со всех окрестных земель. В замке столько не жило, я это помню точно.
На завтрак спустилась я раньше обычного. Обычно я выползала из–под одеяла часов в десять, и еще час  тратила на умывание и одевание, так что спускалась в обеденный зал уже после того, как там поест вся челядь.  Да оно и к лучшему, во–первых, не так шумно, во–вторых, смотреть, чем питаются некоторые ужастики небезопасно для желудка, ну а в–третьих, в это же время приходит, как правило, и все руководство, которое не предпочитает кушать в одиночестве у себя. Хотя они и сидят за отдельным столом, но гвалта и чавканья нескольких сотен жующих ртов предпочитают не слышать. С момента моего возвращения мы с котиком тоже сидели за столом руководства, и это меня сильно радовало: и престижно, и не приходится смотреть на разлитую по столу тухлую кровь.
Но сегодня ранним утром зал был полон, а наш стол напротив – пустым. Я было хотела развернуться и уйти, но потом заметила среди солдат Генриха и вспомнила, что обещала ему рассказать о своих похождениях в стане врага. Я протолкалась мимо жрущих чудовищ, зажав нос рукой. О, мама мия! Ну и вонь! Неудивительно, что они такие ужасные, если б я ела такую гадость, я бы тоже стала чудищем. Не зря говорили древние, ты есть то, что ты ешь.

– Рота подъем!!! – заорала я в ухо военачальнику.

Надо отдать ему должное, он даже не вздрогнул. Медленно обернувшись он жестом дал знак ближайшему солдату подвинуться, чтобы я могла сесть.

– Здравствуй, Эля, – прогудел он.

– Доброе утро, сэр Генрих, как Ваши дела?

– Дела? Отвратительно, что за война в узких темных коридорах, да еще и против неизвестного противника.

– А.  Да, ужас, что творится.

– А ты, я смотрю, оделась как все люди, а не в это иномирское срамное тряпье.

– Оно не срамное! – возмутилась я, вспоминая откровенные разрезы юбок леди Каури.

– Ну ладно, не обижайся, мне вообще нет дела до ваших женских штучек, ты мне лучше расскажи, что это за люди тут ходили углы нюхали, я то знаю, что проверка, но кто имеет право проверять самого Валериана Повелителя??

– Да вы знаете, я и сама не поняла толком и тем более монсеньор не обрадовался бы, если б узнал, что я много болтаю.

– Ну да, да…

– Зато я вам могу рассказать то, что обещала!

– А что ты мне обещала?

– Ну про  то, что со мной было после того, как на нас напали.

–  О! Давай, рассказывай!

Уже который раз я начала пересказывать все произошедшие со мной события, хорошо еще не с самого момента, когда я покинула замок. Генрих слушал внимательно, по его лицу было видно, что он расставляет информацию по мысленным полочкам и пытается делать выводы, найти уязвимые места противника. Но не в плане стратегии, как думал бы расчетливый Валериан, а скорее в плане банальной рубки. Особенно его интересовало, как он наносит удар, какие удары предпочитает. Разумеется, на эти вопросы ответить ему я не могла. Когда же я сказала, что отказалась от их помощи обучать меня драться, он вообще огорчился. Видите ли ему нужно было знать его методы.  А я–то думала, что как учителю ему будет приятно. Когда я рассказывала про Вэрдов, он стукнул кулаком по столу.

– Вэрды! Одни из самых гнусных тварей! К ним обычно даже не посылают людей! Даже наших, с земель мрака.

– А почему так?

Генрих шумно, как паровоз, выдохнул.

– Они успевают сожрать людей еще до того, как те произнесут формулу верности, ведь воин не знает, что вокруг него не его товарищи, и даже не думает ее произносить.

– Ааааа – протянула я, вспомнив, как сама до последнего считала, что рядом со мной Евгений и его спутники, и это даже несмотря на отрезвляющий кулон.

– Как тебе–то удалось их раскусить? – поразился рыжебородый военачальник.

Я сунула руку за пазуху и извлекла оттуда кулон на веревочке.

– Вот. Мне помогла эта вещица. Она избавляет от наваждений.

Он взял в руку мой кулон и подержав пару секунд вернул мне.

– Аааа, магия…

– Ну я не колдовала, мне Котик помог его найти.

– Котик, это тот летучий зверь?

– Да, а сейчас я Вас познакомлю. Котик… ой, а где же он?!

– Я видел его с тобой в прошлый раз, а сегодня ты подошла одна.

Я влезла с ногами на скамейку в надежде увидеть его, и не без успеха. Брезгуя летать рядом с тухлятиной он спокойно сидел за руководительским столом, или в его случае на столе. Отучить его от этой привычки я так и не смогла.  Я замахала ему руками, но он не увидел. Пришлось сесть обратно.

– А ты что не ешь?  – поинтересовался Генрих, доедая из миски какую–то баланду (да уж, плохо кормят простой народ, даже до моего перевода к верхушке меня кормили лучше).

– Да я потом, – покосившись на соседний стол ответила я.

– А, понимаю, меня поначалу тоже наизнанку выворачивало, а сейчас ничего, привык уже. Смотрю и нюхаю спокойно, разве что сам не ем.

– И не надо! – испуганно отшатнулась я.

Постепенно зал начал пустеть. Ушел и Генрих вслед за своими солдатами. Я подошла к Котику.
– Мог бы быть  повежливее. Это был тот самый Генрих, военачальник, про которого я тебе рассказывала.

– В самом деле? Ну тогда стыжусь и каюсь, но эти мерзости…

– Эх, Котик, не быть тебе патологоанатомом!

– Где ж ты такое слово выискала, в детском саду?

– Конечно нет, я в детсад не ходила, я росла в деревне. А слова всякие знаю из школы и телевизора.

– Все с тобой ясно. О! Смотри, твой начальничек идет. Под глазюками круги, вид измочаленный.

Я вскинула голову и увидела, что действительно в зал вошел монсеньор, и правда вид у него был не самый лучший.

***

– Когда? – спросила я, предчувствуя самое худшее.

Валериан посмотрел на меня долгим взглядом.

– Двадцать минут назад. Обнаружили двадцать минут, пропасть она могла и раньше.

– Она?! – я стала нервно оглядываться, ища глазами Дафну, Каури и леди Анайю.

Неужели кто–то из них…

– Да, ты не ослышалась, двадцать минут назад к Анайе пришла Ада и сказала, что не обнаружила утром Тэру. Поиски пока ничего не дали.

Мне стало не по себе. Когда пропадают простые солдаты и нечисть, это конечно ужасно и страшно, но все таки куда ни шло, но вот когда пропадает тренированная боевая ведьма, тут  уже впору собирать манатки и валить.

– Кошмар, – других слов у меня попросту не было.

Валериан сел за стол и подпер подбородок кулаком. В зал зашли три главных ведьмы, хоть я и знала уже, что с ними все в порядке, у меня аж от сердца отлегло.
Вид у колдуний был такой же мрачный, как и у их повелителя. Принесли завтрак:  молочную кашу и вкуснейший пирог с грибами и сыром. По–моему аппетит от происходящих  событий не пропал только у меня, ведьмы жевали неохотно, явно не ощущая вкуса, а монсеньор, тот и вообще, оттолкнувшись ладонями от края стола, резко встал и вышел вон.
– В центральной башне наверху. Жду всех. Элли, м..э.. Котик, вас это тоже касается.

Я кивнула, немало удивленная. То, что он в последнее время приблизил к себе меня уже перестало быть для меня новостью, а вот то, что он позвал на совет моего мохнолапого друга…  Дела плохи.
Комната наверху большой башни была залита солнцем. Здесь совсем не ощущалось тяжести каменных стен Моргентиля. Мягкий солнечный свет заходил в комнату через шесть огромных, от пола до потолка окон и отражался от висящих на стенах в качестве украшений щитов. Из мебели здесь были только скамьи кругом по периметру и высокий, но простой, без украшений трон в центре.
Повелитель Моргентиля сидел не на троне, как можно было ожидать, а поставив колено на скамью, смотрел в одно из окон, прислонившись лбом к стеклу.
Услышав скрип двери (мне кажется, что двери тут скрипят намеренно, с той целью, чтобы оповещать о прибытии гостей) он обернулся и жестом приказал всем сесть на скамейки напротив трона. Сам же неохотно уселся на трон.
Мы с Котиком, переглянувшись, заняли места с краю, возле одного из окон. Сидеть на совете, можно сказать в правительстве, мне было в диковинку, и я изрядно нервничала. Скосив глаза на своего друга, я заметила, что он как раз таки спокоен, как  египетская пирамида. Слегка согнувшись, я толкнула его в бок локтем, и красноречиво на него посмотрела, подняв и опустив брови. Он мне ответил тем, что два раза моргнул и пошевелил ушами. Приняв его мимические манипуляции как что–то успокоительное, я приободрилась и стала смотреть на всех остальных.  Дафна покачивала закинутой на ногу ногой, словно черная кошка, подрагивая хвостом. Каури о чем–то вполголоса переговаривалась с  леди Анайей, а Ада вытирала рукавом красные глаза. Все остальные меня интересовали мало.

– Итак, думаю вы и сами знаете зачем я собрал вас здесь? – задал риторический вопрос повелитель, и после непродолжительной паузы сам же себе ответил, – собрал я вас потому, что дальше так продолжаться не может. Некто, или нечто похищает наших людей прямо у нас под носом, а мы тычемся в стены словно слепые котята. И кто –  МЫ!!! Самые могущественные маги этого мира.

Я заскучала. Слушать подобные речи я не любила. Ну к чему повторять одно и то же?! По–моему все и так знают, что они крутые, как вареные яйца.  Котик по всей видимости считал так же, он сидел, закатывая глаза, шумно вздыхая, и в общем всем своим видом показывая, как именно он оценивает интеллектуальные способности оратора.
Отвлекаясь, я стала смотреть в окно. За окном справа была моя башня, я узнала ее по недавно повешенным мной кокетливым занавесочкам на окнах. Ниже была крыша основного здания. А вот с другой стороны, там, где была комната монсеньора я увидела еще одну башню. Вернее я и раньше ее видела. Это была самая высокая из башен замка, теряющаяся шпилем в облаках. Но вот то, что она находится прямо над покоями Валериана, я раньше не замечала. По идее лестница на нее тоже должна начинаться оттуда, но зная каждый уголок его комнат я ни разу на нее не натыкалась. Странно… надо будет поискать получше. Все– таки интересно, что там в этой башенке.

– Что?! Евгениус!? Чушь! – восклицание леди Анайи вернуло мои мысли к теме обсуждения.

Я тоже считала, что подозревать в похищениях моего соотечественника и  его команду было глупо. Это не их стиль и не их методы. Оказывается, я вовремя вынырнула из своих размышлений об архитектуре, потому что в следующее мгновение все взгляды устремились на меня.

– Я думаю, что он тут не причем, – нервничая, как на приеме у президента, ответила я.

– Почему же? – спросила Даф, – мне эта компания показалась достаточно опасной, притом, тем более опасной, чем нелепее они выглядят.

– Нет, просто они так не поступают, – пытаясь облечь свои многочисленные мысли в более –менее официальные слова сказала я, – они опасные для нас, да, но они другие.  Скорее они прилетели бы на драконах и упали на нас с неба, чем вот так вот тайно похищать и убивать людей. Они все стоят на стороне добра и не считают, что цель оправдывает средства.

Последней книгой, которую читал Котик, был труд Николо Макиавелли «Государь», именно оттуда я почерпнула свою последнюю фразу.  И судя по зачитанности и затертости, эта книга у моего начальника была настольной. Да и жизненные принципы его вполне соответствовали теории Макиавелли.

– Согласен, – медленно кивнул монсеньор, – может у тебя есть какие–нибудь мысли по этому поводу?

Мысли у меня были, мало того, у меня была почти уверенность в том, что я знаю, что с ними произошло. Знаю, потому что со мной однажды едва не произошло то же самое, да вот только со мной  этого не случилось, а их, по всей видимости, спасти было некому. Скорее всего они тоже ходили в этот коридор и сгинули там, съеденные неизвестно чем. Все сходится. Пропали без шума и пыли, никаких следов… Странно, что собравшиеся не рассматривают этот вариант. Быть может потому, что не знают, как это бывает? Хотя и леди Даф и леди  Анайя видели, что стало там с моими ногами… Я хотела было высказать вслух свои догадки, но вдруг сообразила, что туда моментально нагонят кучу народа и о моем туда завтрашнем походе можно забыть. Ну уж нет! Я сначала сама схожу туда, разведаю все, а потом уже принесу им на блюдечке полную информацию. Тем более, что раз пропала Тэра, то выходит, что ведьмино искусство не спасает, от таящейся в этом ответвлении коридоров силы. Размыслив таким образом, я скромно потупив глазки, покачала головой:

– Нет, я не знаю.

– Ну что и следовало ожидать, – кивнул Валериан , – не зная о моих размышлениях, ему мой ответ показался вполне логичным и честным.

– У меня есть мысли! – поднялась верховная ведьма, – ни о каком постороннем вмешательстве не может  быть и речи. Весь замок под охраной. Люди, нелюди, магия и ваша эта.. .как ее там… сигнализация. Незамеченным сюда никто не проникнет.

– Хотелось бы в это верить, – скептически сощурился он.

– Так вот, я считаю, что искать надо среди своих. Заметьте, когда пропала  Элени никто, НИКТО не знал где она. Не правда ли похожая ситуация?

– Что ты имеешь ввиду, Анайя?

– А я имею ввиду то, что если бы ей не удалось столкнуть Софорда вместо себя, и убежать, то мы бы ВООБЩЕ никогда не узнали, что с ней  случилось.

– Так… то есть ты думаешь…

– Я думаю, что подозревать следует кого–то из своих. Кто–то из Ваших подданных, мой господин, задумал плести против вас заговор. И делает это довольно успешно.

– Ну почему же обязательно заговор, – впервые высказалась Каури, – вполне может быть, что кто–то просто сорвался… когда вокруг все свои, а внутри тело и душу распирает от зла… такой вариант тоже возможен…

Я не буду пересказывать вам весь разговор, который  велся в тот день в башне. Просто скажу, что мы совещались до позднего вечера, не прерываясь даже на еду. Заползая после этого по лестнице в свою комнату, я думала о том, как тяжек труд политика. Решение было принято весьма необычное. И источником его стала, как ни странно я, хотя и знала, что пользы это не принесет. А постановил совет то, что с завтрашнего дня все находящиеся в замке будут допрошены с помощью детектора лжи. Детектором выступать должен был Котик с его врожденным свойством. То, как мы его уговаривали – отдельная история!

***

Вот оно! Настал тот самый, опасный, но в то же время долгожданный день. С самого утра у меня было стойкое предчувствие, что сегодня должно случиться что–то важное. Вот только важное хорошее, или важное плохое мое предчувствие не уточняло. Я спустила ноги с кровати, но на пол наступать не стала, с каждым днем становилось все холоднее, а отопления в башне не было никакого, так что пол был леденющий.  Валериан еще неделю назад предложил мне перебраться к нему, однако я отказалась. Во первых из–за Котика, во–вторых из–за пьянящего чувства обладания собственным помещением, незнакомого мне до переезда в этот мир. В конце концов сошлись на том, что ведьмы установят мне тут магический негаснущий камин, наподобие тех факелов, что освещали замок. Договориться то мы договорились, но вот до исполнения этого... Мистические исчезновения в замке заставили ведьм напрочь забыть об этом, а напоминать им мне было как–то неудобно. Так что ночью  у меня мерзла голова, а утром вылезти из–под одеяла было равносильно подвигу. Вот и сейчас я сидела на краю кровати, укутав плечи одеялом и шаря ногами под кроватью в поисках сапог. Котик еще спал, на этот раз не как кот летучий, зацепившись когтями за потолочную балку, а как кот вполне обычный, свернувшийся клубочком у меня в изголовье.

- Подьем! Подьем!! Кто спит, того убьем!!! – заорала я, находя наконец сапоги и надевая их.

- Что тебе? Ужасное существо... – заворчал он, закрывая лапой нос.

- Ты у нас теперь инспектор и детектор лжи в одном флаконе! Так что давай вставай! Тебе пора на работу, а то сидишь тут у нас с монсеньором на шее, дармоед!

Мое обвинение в дармоедстве недопроснувшемуся другу не понравилось. Он разлепил один глаз и убежденно произнес:

 –Да на тебя и твоего монсеньора – помидора налоговой полиции нет! Он даже если будет содержать пару небольших государств со всеми жителями не обеднеет! Да и вообще, Элени! Попрекать голодного куском хлеба  это низко! Стыдись! Не ожидал от тебя такого!

- Ладно, считай, что я уже устыдилась, – примирительно подняла руки я.

- Вы прощены, миледи, – важно кивнул он.

- Значит сегодня мы с тобой весь день должны быть в допросной...

- Если быть точнее – в пыточной камере, – уточнил Котик.

- Ну да, только пытать–то никого не будут, просто другого места не нашлось. Допрашивать будут по очереди Даф, Каури и леди Анайя,  ты будешь сидеть и следить, чтоб никто не врал, а я буду в качестве твоей моральной и аморальной поддержки.

- Да. Все так и будет. Идти в коридор, я так понял, ты раздумала?

- А вот и нет! Как раз об этом я и хотела с тобой поговорить!

Я встала, сняла со спинки стула свою куртку и стала застегивать ее на все ремешки. 

– Да уж.. молнию в этом измерении изобретут нескоро.
 – Мы с тобой будем там сидеть до обеда. А потом скажем, что нам нужен передых и уйдем. Думаю за два часа мы управимся. Ты как, не против? А то идти одна я если честно боюсь.

- Конечно я пойду с тобой! О том, чтобы отпустить тебя туда одну нету и речи!
- Ну хорошо. Ладно, пойдем позавтракаем и за дело, а то я вчера весь день не ела и голодная, как стая волков!

Мы спустились в обеденный зал, а оттуда сразу пошли в камеру пыток. По дороге туда я думала о том, что если бы кто–нибудь спросил меня сейчас, чем я занимаюсь, то мой ответ звучал бы более чем жутко: «Да знаешь ли, работать иду... в камеру пыток.» Подумав об этом я улыбнулась. Заметивший это Котик покрутил пальцем у виска.

Камера пыток была ужасной. И тем более становилось ужасно, когда Котик вполголоса рассказывал мне, для чего  служит то или иное приспособление. С моим богатым воображением я себе все это тут же представляла и мне становилось не по себе.
Первыми допрашивали барона Дэ Вилла. Потом Аду, потом ведьмаков, а дальше уже пошла вся прочая прислуга. Вопросы были однотипные. Отвечать почти на все надо было только да или нет. Как я уже говорила, первым был барон.  Нервно вздраивая он вошел в камеру, за грубо сколоченным столом сидела Дафна со списком допрашиваемых и списком вопросов, за ее спиной на лавке я, и на самом столе восседал Котик. Барона усадили напротив нашей новоявленной «следовательши». Дафна направила ему в лицо луч фонаря (моя идея, пользы никакой, зато как в кино).

- Барон Дэ Вилл, – начала она.

- Д–д–да... – дрожащим голосом отозвался он, что ни говори, а обстановочка была та еще.

- Вы знаете, куда пропадают люди и существа в нашем замке? – задала первый вопрос леди Даф.

- Нет, – замотал головой он.

Даф взглянула на Котика, тот без промедления кивнул. Ведьма закивала ответ и поставила напротив него плюс, в знак того, что ответ честный.

- Вы причастны к этим похищениям?

- Нет.

Снова утвердительный кивок Котика.

- Вы знаете, кто к этому причастен?

- Нет.

Мой друг и на этот раз подтвердил, что барон Дэ Вилл чист перед законом и господином как дитя.
Так продолжалось до самого обеда. Дафна уже начала уставать и вопросы произносила без показной строгости, а сухо и монотонно, как автомат. Мне тоже надоело на это смотреть и я стала ходить по камере пыток, глазея от нечего делать на страшные орудия и трогая их руками.
После того, как я в порядке эксперимента зажала себе тисками руку и дико взвыла, леди Даф на пару с Котиком вызволили меня и заявили, что нам срочно нужен передых, а Дафне так и вообще пора сменяться.
Бегом добежав до обеденного зала, мы с Котиком наского перекусили и отправились ко входу в таинственный коридор. Вот тут–то нас поджидало разочарование. Все подходы к этому ответвлению были полны стражи, а заходить туда у них на глазах я не хотела. В таких делах лучше лишний раз не светиться.

- Блин! Котик, что делать –то будем?

- Откуда я знаю, – огрызнулся он, – ты можешь сказать им, что Валериан приказал им идти и охранять другое место...

- Аха, так они меня и послушались! Вот разбежались и послушались! Кто я такая. Да и тем более если они потом доложат об этом монсеньору – мне крышка! Он меня прибьет!

- Ну а как тогда? Плаща невидимки у нас нет.

- Может  спросить у Дафны? Она ведьма, кто знает, может быть у нее и есть.

- А она по–твоему никому не доложит?! Попроси у своего военного друга, если я не ошибаюсь, солдатами комаднует именно он.

- У военного друга, – не поняла я, но потом до меня дошло, – ты имеешь ввиду Генриха?? Точно!  Как же я сама не догадалась!

Подхватив Котика, я понеслась в казармы. Найти военачальника оказалось несложно, он обрелся там, где и говорил мне, в комнате, пооследней за казармами. Когда я вся запыхавшаяся, с котом на плече принеслась к нему и попросила снять охрану с того участка, он не задал мне ни одного вопроса. Даже бровью не повел.  Тяжело поднявшись, он надел кольчужную рубашку, вложил в поясные ножны меч и вышел вслед за нами. Дойдя до нужного места, он приказал своим воинам погулять где–нибудь в другом месте часа два, но господину на глаза не попадаться. Дисциплинированные наемники развернулись и также, не задавая лишних вопросом, отчистили помещение. Я тепло поблагодарила Генриха и он, с сопением выдохнув в усы, ушел.

- Оставайся тут. Если через час я не вернусь... Зови Даф, она меня уже один раз отсюда вытаскивала.

Котик молча кивнул.
Я выровняла дыхание, сняла со стены факел и, поправив кулон, храбро шагнула в  темноту.

***

Коридор встретил меня сыростью и затхлостью, с примесью какого–то непонятного сладковатого запаха. Пока все было спокойно. Голосов я не слышала, в обморок не падала. И даже кулон, мой четкий барометр, был пока спокоен. Осторожно ступая и стараясь глядеть себе под ноги и одновременно фиксировать все подозрительное вокруг, я медленно шла вперед.  Пламя факела дрожало, выхватывая из темноты неровные куски.  Постепенно коридор стал закручиваться и наклоняться вниз. Я стала ощущать первые признаки беспокойства.  Мне становилось трудно дышать,  где–то на задворках сознания уже слышался знакомый до боли заунывный голос. Это заметила не одна я. Мой бдительный охранный амулет тут же ожил под футболкой и стал покалывать мне кожу. Я перехватила факел обеими руками.
Около года назад я с тетей Ниной смотрела очень понравившийся мне российский боевик, назывался он «Брат–2». В этом фильме главный герой, поднимаясь по пожарной лестнице на верхние этажи небоскреба, читал вслух детский стишок. Почему=то именно сейчас мне вдруг вспомнился этот эпизод. Я на мгновение остановилась, вспоминая слова, и вспомнив уже стала ритмично с выражением читать и шагать в этом же ритме.

Я не знал, что у меня
Есть огромная семья
И тропинка и лесок,
В поле каждый колосок.
Речка, небо голубое
Это все мое, родное.
Это Родина моя!

Дыхание выровнялось. Страх куда–то ушел. Я повторяла эти стоки снова и снова, пока голос, звучащий в этих стенах не стал настолько сильным, что его невозможно было заглушить. Мягкий, тягучий, он нараспев снова уверял меня, что ничего нет, и ничего не было. Меня на мгновение охватило блаженное равнодушие. Но только на миг, кулон тут же ответил на натиск врага залпами жара и холода. Я передернулась, мельком глянув под ноги, я заметила как тьма подползла было к моим ногам, но трусливо отпрянула. Нападать на неодурманенного человека ей было не по зубам. Следующие минуты, а может быть и часы, здесь я напрочь потеряла ощущение времени, прошли в лучших традициях прогрессирующего маразма. Стиснув зубы и терпя боль вперемешку с натисками наваждения, я шла, волочилась, и наконец, уже просто ползла вперед . Выглядело со стороны это примерно так:
Голос (протяжно певуче, завораживающе):

–  Ничего нееееет….. ничего неееет… и ничего неее былооо……

Кулон (резко, больно и вполне отрезвляюще) дает по моему бедному телу парочку ударчиков.

Я (нервно и задергано):

– Идите нафиг, все равно дойду!

Голос (чарующе и ласково):

– Ничего нет… Ничего нет…. И ничего не было…. Нет…

По телу снова проходит дрожь. Я, тряся головой, перехватываю факел в левую руку, правой отираю со лба выступивший холодный пот. Коридор идет уже до такой степени наклонно, что мне приходилось ставить ногу боком, чтобы ступни не поехали вперед и я не упала.  Я прикинула, что вход в это ответвление находится между  первым и вторым этажами, то есть за то время, пока я спускаюсь вниз, я должна уже быть очень глубоко под замком. От этой мысли мне стало неуютно. Почувствовав слабину голос воспрянул и зазвучал с новой силой, еще более обволакивающе и убедительно:

– Ничего нет  и ничего не было.

Кулон в ответ на это наглое домогательство ответил таким мощным ударом, что меня аж в стену впечатало.  Я попыталась вдохнуть, у меня это получилось только с третьего раза.  Я почувствовала, что начинаю уставать,  дальше я шла уже опираясь на стену. Сохранение здравого рассудка здесь было делом настолько тяжелым, что лишило меня практически всех физических сил. Тьма вилась вокруг моих ног, как голодная собака. А коридор вел меня все ниже и ниже в подземелья замка Моргентиль. Я уже начала впадать в панику, что даже если прямо сейчас я поверну назад, – то у меня не хватит сил вернуться, ведь обратно придется идти на подъем.  Голос снова почуял слабину:

– Ничего нет…

Все! Это была последняя капля, переполнившая чашу моего терпения.  Договорить  неизвестному существу так и не удалось. Уставшая, злая, я тащилась по этому хренову коридору, да еще и какая–то тварь достала уже со своими голосами! Привалившись к стене, я заорала:

– Да пошли вы все!!!!!! Если у вас ничего нет, это ваши проблемы! И если никогда ничего не было тоже! У меня все есть! И нечего на меня свои комплексы вешать!
Тьма замолчала. После непрерывного гула давящего голоса тишина казалась почти звенящей. Я почти физически ощущала, что это существо находится в замешательстве. Видимо такой реакции оно еще не встречало. Теперь уже я, пользуясь его заминкой воспрянула духом и решила поддать хамства.

– Заткнулось!? Вот  и заткнись! Если бы у меня ничего не было, мне бы было стыдно! Сидеть надо и молчать в тряпочку, а не на всех углах орать о том, что ты такой неудачник!

Не давая ему времени опомниться, я с новыми силами зашагала вперед. Кулон уже не окатывал меня волнами дрожи, и идти было намного легче.
И мои усилия все–таки  увенчались успехом.  Коридор закончился узкой аркой. Собравшись с духом, я выставила вперед факел и шагнула туда. За аркой была круглая, похожая на шахту или колодец комната. Самое удивительное было то, что она оказалась ярко освещенной. Странно,  но свет из комнаты не освещал ни части коридора, ни арку. Арка была по–прежнему заполнена непроглядной темнотой. В зеленоватом свете факелов, вставленных в проржавевшие кольца на стенах, моим глазам открылось жуткое зрелище. Возле дальней стены на полу, прикованная цепями к стене лежала женщина. Вернее то, что это была именно женщина, а не полусгнившая мумия, я поняла не сразу. Одежда на ней практически истлела. Сама она представляла собой скелет, покрытый кожей, волосы были тусклыми и спутанными. На руках и ногах ее были плотно обхватывающие их кандалы, вокруг которых кожи не было совсем, и были видны оголенные и как будто обгорелые кости. Присмотревшись я поняла, что кандалы, так же как и цепи, были серебряными.  Как я уже упомянула, поначалу я думала, что это лежит высохший труп. Но присев рядом с ней на корточки я с ужасом поняла, что она живая.
Шевелиться эта бедная женщина не могла, и лишь с усилием перевела на меня бесконечно усталый взгляд.

– Ой! Вы живая? – от неожиданности я задала самый тупой вопрос.

Женщина медленно и с усилием опустила глаза. Именно глаза, даже не веки.
Я собралась с мыслями и следующий мой вопрос был уже по–осмысленнее.
– Вы вампирша, да?

Снова утвердительное движение зрачков.

– Вы тут давно, я Вас вытащу, Вы же так умрете! Как же Вы до сих пор не умерли здесь от голода?

Вопросов, требующих ответа, в моей речи сейчас не содержалось, так что она продолжала смотреть на меня своими усталыми глазами.
Мне стало ее бесконечно жаль. Десятки лет лежать одной, в сыром и холодном подземелье, прикованной цепями, без пищи и даже не имея возможности умереть. Это ужасно. Раньше я думала, что нет ничего хуже смерти. Теперь я знаю, что можно выбрать наказание намного хуже и страшнее, чем смерть.
А еще я решила, во что бы то не стало, ее спасти. То, что я не оставлю ее тут мучиться и дальше, было для меня уже делом решенным. И это придало мне сил. Я снова присела рядом с ней и погладила ее по голове.

– Не переживай, вампирша, мы с Котиком освободим тебя. Я сейчас уйду, но обещаю я вернусь!

Может быть мне показалось, но где–то глубоко на дне ее глаз я заметила улыбку.
На обратном пути, я поднималась пусть и с одышкой и болью в ногах, но зато без голосов и жара с холодом.
Неведомое существо было по–прежнему здесь, я ощущала его незримое присутствие. Однако себя никак не проявляло.  Когда я выбралась из этого коридора, Котик кинулся ко мне.

– Два часа десять минут! Я едва не полетел за Дафной!

– Все хорошо, кулон справился просто отлично. Ну побежали на допрос, а то еще и охрана сюда с минуты на минуту вернется. Вечером я тебе все расскажу!

***

Остаток дня прошел без происшествий. Мы провели его в комнате пыток, Котик в качестве детектора, а я в качестве, так скажем, независимого наблюдателя. Хотя наблюдать за однообразными допросами у меня не было ни малейшего желания. Я сидела в углу на каком–то орудии пыток и размышляла о том, как мне спасти бедную вампиршу. Вариантов было несколько и  я с нетерпением ждала вечера, чтобы посоветоваться с Котиком.
И вот, к моему великому счастью, допрос закончился. Оставалось опросить еще примерно столько же народу, но это уже решили отложить на завтра. Мы все уже просто валились с ног от усталости, оказывается тяжек труд не только политика, но и мента.
Последней дежурила в допросной Каури. Выпроводив последнего подследственного, она телепатически связалась с Дафной. Закатив глаза, она постояла с минуту, а потом решительно взяла меня за руку.

– Пошли, Даф нас ждет в столовой. Как ты там говорила песня ваша? Про эээ… милицию??

– Наша служба и опасна, и трудна.

– Точно! И опасна, и трудна! – удовлетворенно повторила Каури.

Котику лень было лететь и он уютно умастился на моем плече, спасибо хоть когти не выпускал.

– Умираю с голоду, я щас готова съесть целого быка! – с чувством произнесла молодая ведьма.

– Да, – подтвердила я, – я тоже есть хочу, хотя быка пожалуй бы не осилила.

По дороге я подумала, что за сегодняшний день я даже не видела своего монсеньора. По началу я подумала, зайти к нему после обеда, но ноги от этой мысли налились такой тяжестью и голова сразу закружилась. Нет, на сегодня с меня марафонов хватит. Тем временем мы уже подошли к столу, за которым сидела леди Даф с четырьмя порциями ужина.

– О! Дафка! – воскликнула Каури, – ты приказала накрыть и на нас тоже! С чего такая забота?

– Не надейся на теплые чувства, – скорчила рожицу та, – просто пока вы доплететесь, пока вам принесут, я уже все либо съем, либо оно успеет протухнуть!

– В любом случае, спасибо! – галантно поклонился Котик.

Вот стервец, когда надо вежливый, как царедворец, а как прошу его слезть со стола, так хам хамом!

– Ну как? Подопрашивала?

– Скука смертная, но зато мы точно знаем, что они не при чем.

– Слушай, кот, а ты точно уверен, что они говорили правду?

– Да. Я в этом уверен точно. Это для нас естественно, как дышать.

– Хм… – задумалась Каури, – не хотела бы я иметь такой дар.

– Почему? – вскинула брови Дафна.

На ужин сегодня был жареный поросенок с яблоками. Я взяла в левую руку вилку, в правую – нож. Не так давно монсеньор учил меня есть, как он выразился «по человечески» и теперь я решила применить эти навыки на практике. Я аккуратненько отпилила ножичком кусочек мяса и, подцепив его вилкой, отправила в рот. Каури и Даф, переглянувшись синхронно захохотали.

– Сразу видно, что ты ученица господина! – отсмеявшись сказала Каури, – ешь так же странно, как и он.

– Не странно, а культурно, – ответила я.

При всех своих умениях, ели ведьмы некрасиво, попросту брали шмат мяса руками и откусывали от него большие куски. Но в этом не было их вины, просто столовый этикет появился намного позже этого времени. А Валериан не видел смысла наверное заставлять их делать то, что чуждо этому времени. Я–то другое дело, я жила в двадцать первом веке.

– Так почему бы ты не хотела иметь дар Котика? – напомнила Дафна.

– Ну сама подумай. Щас я хожу и не знаю, что обо мне люди думают. И их счастье, что не знаю! А представь, знала бы, это же ужас какой–то! Я бы тогда всех их поубивала, и сама бы с ума сошла!

– Каури, я не умею читать мысли, – деликатно поправил Котик, – я умею отличать сказанную правду от сказанной лжи.

– Ну все равно, – уперлась она, – говорит мне например кто–нибудь, что любит и жить без меня не может…

– А тебе кто–то такое говорит? – поддела язвительная Даф.

– Ой, иди ты! Будешь ерничать, я с тобой вообще разговаривать не буду.

– Элени, у тебя глаза закрываются! – услышала я голос Котика.

С удивлением я обнаружила, что он прав. Я сидела с полуприкрытыми глазами, и разговор их слышала уже, словно сквозь толщу воды.

– Да, – вяло и сонно ответила я.

– О! эти допросы кого угодно доконают! – подтвердила Каури, не знавшая, что доконали меня вовсе не допросы.

– Пойдем, – сказал Котик взлетая.

Я вяло поплелась за ним. Как бы мне ни хотелось рассказать ему о вампирше и поделиться планами ее вызволения, я слишком хотела спать, и пусть я об этом думала весь день, сил у меня попросту не осталось.
Уснула я, едва коснувшись подушки, если не раньше и проспала едва ли не до обеда следующего дня. Зато проснулась вполне свежей и отдохнувшей. А главное, готовой к новым безрассудным поступкам.

– Ну наконец–то, – проворчал мой друг, – я уже извелся от любопытства! Рассказывай!

– Погоди, я еще не проснулась, – потянулась я и тут же зябко поежилась, – слушай, а тебе не кажется, что стало еще холоднее?

– Неудивительно, снег ведь выпал.

– Как!? – ахнула я , и моментально вскочив, кинулась к окну.

За окном и вправду лежал снег. Еще была поздняя осень и на равнине наверняка до сих пор тепло, но тут в горах уже красовалась настоящая зима!

– Здорово! – подпрыгнула я.

– Уже проснулась?

– Дай умыться, а!

Я неторопливо (что бы позлить этого пушистого зануду) умылась, тщательно причесалась и, присев на краешек кровати, начала рассказ:

– В коридоре этом живет какая–то страшная бестелесная тварь. Когда она увидела, что я ей не поддаюсь, она от меня отвязалась. Потом я дошла до комнаты, знаешь там так странно – в комнате светло, двери нет, а свет в коридор все равно не попадает. Ну так вот, там лежит та самая вампирша, про которую мы с тобой читали. Блин, Котик, ты не представляешь, что с ней!! Она вся как труп, но еще живая, она даже пошевелиться не может! На ней цепи из серебра.

– Да… серебро для  вампиров штука страшная…

– У нее такие грустные глаза… Котик, мы просто обязаны вытащить ее от туда!

– Элени, что за бредовые идеи? Ты вчера вернулась еле живая!

– Я там ее не оставлю! – я решительно вскочила и стала суетливо бегать по комнате.

– Ну хорошо, спасать так спасать, нам надо найти, чем разбить кандалы, ведь они наверняка еще и магические.

– А ты не знаешь способов?

– Ну….–  задумался он, – в принципе подойдет любое волшебное оружие, твой кинжал, к сожалению, самый обыкновенный, и он не подойдет.

– У Монсеньора, есть оружейная, я могу как бы невзначай у него спросить, а потом незаметно утащить!

– Вот так и начинают все воры, – хихикнул он.

– А еще пока я этого не узнаю, я ее накормлю.

– Элени!!! Ты сошла с ума?! Если она укусит тебя до крови, ты сама станешь вампиром!! На всю жизнь замрешь в этом возрасте! Ты не сможешь противиться этой силе, ты будешь убивать людей! Ты не сможешь выходить на солнце!
– Котик, прекрати на меня орать! Я не дам ей себя кусать, я налью свою кровь в стакан и напою ее. Вот и все!

– Ну если только так… – задумался он.

– Только я сразу много дать не смогу, придется накапливать, но так, чтобы она не испортилась.

Котик уже что–то подсчитывал в своем быстром уме.

– Значит так, – заявил наконец он, – нам надо: банку с закручивающейся крышкой, веревку, и пять плиток шоколада. Хорошо бы еще попросить систему для переливания крови, но это вызовет подозрения. Ах да! Еще йод и бинты!

– А шоколад – то зачем?

– Гемоглобин восстанавливать.

***

Веревку мне принесли стражники, банку пришлось взять из–под кофе. Кофе я высыпала в холщовый мешочек, выдохнется конечно, но спасение жизни важнее. Тщательно вымыв банку, я поставила ее сушиться, а сама понеслась к монсеньору.
В комнате я Валериана не застала, в кабинете тоже, стало быть он либо в лаборатории, либо в ином мире. Охрана на входе доложила, что со вчерашнего дня он из покоев не выходил.  Набравшись наглости я осторожно поскреблась в дверь лаборатории, и не получив ответа, приоткрыла дверь. Монсеньор оказался тут. Он сидел возле небольшого плазменного монитора и сравнивал две изображенных на нем молекулы ДНК. Вернее, это сейчас я знаю, что это были ДНК, тогда же для меня это были просто неведомые загогулины. Прошло ли мое появление для него незамеченным, или он просто решил не уделять этому внимания, я не поняла. Он медленно поднялся и, перейдя на другой край стола, заглянул в микроскоп. Потом, что–то там подкрутил и вернулся к монитору.

– Кхм… – произнесла я, заявляя о своем присутствии.

– Да, Элени, я вижу тебя. Не мешай мне, я работаю.

Значит все–таки заметил.

– Монсеньор, я только хочу попросить Вас кое о чем, попрошу и тут же уйду.

Он оторвал взгляд от монитора.

– Проси. Что–то важное?
– Да, для меня очень важное. Котик сказал, что мне срочно нужно поднять гемоглобин, – я технично умолчала о том, что перед этим я сама же этот гемоглобин вылью в баночку, – и мне нужно три плитки шоколада.

– Тебе действительно надо, или просто хочется сладкого? Если второе, то возьми печений или прикажи повару испечь пирожные.

– Нет, монсеньор, – потупилась я, – мне действительно нужен именно шоколад и именно для крови.

– Хм… – задумался он, – что–то ты и вправду бледноватая. Но вообще–то я занят.

Я смотрела на него самым умоляющим взглядом, еще чуть–чуть и я бухнувшись на колени схвачу его за ногу, как при нашей первой встрече.

– Ну ладно! – раздраженно буркнул он, – что с тобой делать, взял на свою голову!

– Спасибо, монсеньор!

Я хотела подпрыгнуть и обнять его за шею, но вовремя остановилась. Здесь так много дорогой и хрупкой аппаратуры, а я такая неуклюжая…
Словно прочитав мои мысли, он недовольно сказал:
– Только выйди из лаборатории.

– Так точно, монсеньор!

Я выбежала в проход между спальней и кабинетом и стала ждать, покачиваясь с носка на пятку.

Валериан  поднялся из–за стола, снял белый халат и, аккуратно повесив его на плечики, вышел и закрыл лабораторию на ключ. С той же царственной осанкой он подошел к шкафу и достал оттуда красивое кожаное пальто. Что ни говори, а вкус в одежде у него был просто отменный, все его вещи были  неброскими, но в то же время очень стильными.

– Предпочтения есть? – спросил он надевая пальто.

– Чего? – не поняла я.

– Чего–чего! Шоколад тебе любой брать или какой–то определенный?

– А…. любой!

– Ну все. Будь тут, разыскивать тебя мне некогда.

– Хорошо.

Валериан приготовился к перемещению в наш мир. Он вскинул лицо, закрыл глаза и, как всегда, с негромким хлопком исчез. Я тем временем решила не пренебрегать его предложением насчет печенья, и пошла наливать себе чай. Сегодня мне потребуются все мои силы.
Удобно усевшись в мягкое кресло, я глянула на висящий на стене, напротив Моргентильского герба, плоский телевизор. Интересно зачем он тут, подумала я. Неужели тут ловит наше телевидение?! Или не наше… Мне стало жутко любопытно. Я осторожно поставила чашку на стол, подошла к телику, и нажала на кнопку. Экран сразу же включился. А я вот врубилась не сразу. На экране было множество квадратиков величиной примерно с ладонь, и в каждом из них было свое изображение. Изображения были разные, но очень похожие друг на друга, приглядевшись  я наконец–то поняла, что вижу коридоры замка, снимаемые скрытыми видеокамерами. Туда –сюда сновали люди и монстры, даже не подозревающие, что за ними ведется наблюдение.
Так вот оно что! Шпионить  изволите, господин Моргентиль! Ну– ну… Я стала поочередно вглядываться в каждую картинку, пытаясь понять, что это за участок замка. К своему одновременно и облегчению и разочарованию, ни того коридора, ведущего к заточенной вампирше, ни входа в него на экране  я не обнаружила. Потеряв интерес к телевизору я хотела уже было выключить его, но случайно нажала не на ту кнопочку. А вот и ответ на мой первый вопрос! Телевидение моего мира, тут все– таки ловит! Я нашла даже один знакомый канал на русском языке. В это время сзади меня послышался хлопок.

– Телевизор смотришь?

– Да, монсеньор, – просто ответила я. Глупо отрицать очевидное.

– И то, что было до этого на экране, видела?

– Да, монсеньор, – снова честно ответила я.

– И что ты об этом думаешь? – спросил он, склонив голову на бок.

– Честно? Думаю, почему если у Вас по всему замку стоят камеры, Вы не знаете, куда пропали люди?

– Умная девочка, – саркастически улыбнулся Валериан, – я тоже задаюсь этим вопросом.

Потом он вытащил из кармана пальто три обещанных шоколадки, разумеется,  самых дорогих, он иначе не может, и, отдав мне, выпроводил меня вон из своих покоев.
С победоносным выражением лица, я вернулась в свою комнату, где меня ждал Котик.

– Так, – сказал он осмотрев добытые мной вещи, – осталось только йод и бинт.

– Это можно взять у Генриха. Ведь чем–то же у него перевязывают раненных солдат.

– Да, ты права, милая, но надо же что–то придумать. Должны же мы ему объяснить зачем это надо.

Я задумалась, но ненадолго.

– А врать и не надо. Лети к нему и скажи, что я поранила руку, а говорить никому не хочу. Он свой мужик, не выдаст.

– Где он обитает?
– В казармах, последняя дверь.

– Хорошо, я полетел, а ты иди в обеденный зал и хорошенько поешь. А еще выпей побольше чаю. Есть постарайся мясо, у него энергетическая ценность выше.

Он вылетел из комнаты через окно, я пошла выполнять его распоряжение. На кухне я взяла себе целую ляжку от кролика, и две кружки чая. Ни хлеб, ни гарнир, пришлось не брать, иначе в меня бы это просто не вместилось. Покончив с завтраком, я объевшаяся, но с чувством выполненного долга, вернулась к себе и стала ждать возвращения Котика. И он не замедлил явиться с охапкой полосок из белой ткани и какой–то склянкой.

– Это что? Местный вариант йода? – подозрительно спросила я, нюхая содержимое склянки. Пахло оно странно и уж точно не йодом.

– Можешь считать и так. Это ведьмин заживляющий бальзам. Твой Генрих сказал, что даже самые глубокие раны у его солдат затягивались от него уже через час.

– Ух ты! Это даже лучше, чем йод! – восхитилась я.

– А то!

Я открутила крышку у банки из–под кофе и поставила ее открытой на стол.

– Ну а теперь приступим к самому страшному, – с деланным равнодушием, подражая тону Валериана, сказала я, и вытащила из поясных ножен кинжал.

***

Думаете причинить себе боль просто? Как бы ни так! Я пять раз подносила лезвие кинжала к запястью и пять же раз бессильно опускала руку. Я злилась на себя за эту слабость, но никак не могла заставить себя сделать это.

– Котик! Я не могу! – нервно бросила я кинжал на стол.

– Ну не моги. Попроси у своего шефа  систему для переливания крови.

– Он не даст. И вообще почему бы тебе не помочь мне?!

– Я уже тебе говорил, резать тебе руки я не буду. Не хочу в этом участвовать. Помочь залечить порез – это пожалуйста, а вот резать – нет, уволь!

– Ну и уволю! – я снова схватилась за кинжал.

Но на этот раз решила сделать по –другому: я зажала рукоять между коленями так чтобы лезвие было горизонтально сверху, и с силой надавливая правой рукой на левую, провела запястьем по отточенному краю. На этот раз порез получился, притом достаточно глубокий. Я дернулась, но тут же взяв себя в руки схватила здоровой рукой банку и прижала истекающую кровью руку к его краю.

– Ну вот, получилось.

Ой! Кошмар! Как же люди себе вены режут?!  Ощущение от пореза было не столько болью, сколько мерзостью, кожа гадко саднила. Я смотрела на свою темную кровь, медленно стекающую по стеклянному краю в банку. Небольшая банка была уже полна на треть, и я решила, что для начала этого хватит.

– Котик? – позвала я.

– Чего? – сидел он, демонстративно отвернувшись.

– Давай бинты, скорей перевяжи меня, пока я тут совсем не померла.

Котик сорвался с места, и отобрав у меня банку потянул к тазу с водой. Кровь все еще продолжала идти, так что на полу осталась дорожка красных капель. Тщательно промыв мне рану, он свел ее края подушечками лап, налил сверху бальзама и очень быстро стал перевязывать. Верхние бинты тут же окрасились в красный цвет, но кровь быстро остановилась. То ли из–за чудесного бальзама, то ли из–за быстрых и умелых действий моего друга. Никогда бы не могла подумать, что имея звериные лапы можно делать ими перевязку так быстро и умело.

– Спасибо, – выдохнула я.

– Не за что, – ответил Котики, видя, что у меня начала кружиться голова, отбуксировал меня на кровать.

Я откинулась на подушку, глядя, как он разворачивает и ломает первую шоколадку.

– На, быстро ешь! – протянул он ее мне.

– А медленно есть  нельзя? – слабо улыбнулась я.
– Нет, непреклонно ответил он, – медленно нельзя!

Я пожала плечами и стала есть.  Шоколадка оказалась такой вкусной, что я и безо всяких указаний слопала ее за считанные секунды. Нежный молочный шоколад  был с начинкой из вафельной крошки и орехов.

– Я пить хочу! – капризно заявила я.

  На правах больной, я могла себе позволить немного повыпендриваться.  Котик вздохнув, вылетел из комнаты. Я ожидала, что он полетит на кухню за водой, но он поступил умнее. Вернувшись спустя минуту с пустыми руками, вернее лапами, он сказал, что, мол, не дурак сам носить.  Найдя первого попавшегося гоблина, он приказал ему быстро сбегать и принести. Вот уж кому не тяжко приказывать! Как будто всю жизнь царем прожил!
Спустя какое–то время притащился это гоблин с бидоном воды и кружкой. Котик, царственно кивнув, отправил его обратно.
До обеда делать было совершенно нечего делать. Котик хотел было улизнуть под тем предлогом, что ему надо продолжать допросы, но я его не отпустила.

– Видишь, еще никто за нами не пришел, значит мы пока не нужны.

– Если я начал дело, то должен выполнять его добросовестно! – поучительно сказал он.

– А если у тебя болеет друг, то ты должен побросать все свои дела нафиг! – заныла я.

– Ну  а что мне тут с тобой делать?

– Дай мне еще одну шоколадку и почитай вслух что–нибудь. Ты так хорошо читаешь и мне так нравится тебя слушать! – подольстилась я и он растаял.

Пододвинув ко мне кружку с водой и дав  в руки вторую шоколадку, он взял со стола книгу.

– Что у нас там сегодня? – спросила я.

– «Сталин. Правда и ложь». Похоже, твой начальник любит изучать политиков и политологов вашего мира.

– Ну давай. Только еще одна просьба, пожалуйста, вывеси кровь за окно, а то испортится и все старания насмарку.

Котик кивнул и, плотно обмотав горлышко банки веревкой, закрепил другой конец веревки за задвижку на окне, вывесил ее наружу. Плотно закрыв окно он снова взял в лапы книгу.

– А она не упадет? Банка.

– Нет, я хорошо привязал.

Кто такой Сталин в те годы я знала очень приблизительно. Только знала, что это какой–то дядька с усами, за которого воевали наши солдаты в Великую Отечественную Войну. Но книга оказалась интересной, и увлекла меня настолько, что я даже потеряла счет времени. Если бы я почитала ее, уже успев получить начальное образование в области истории, то я бы нашла немало противоречий. Но даже до сих пор я склонна верить больше этой книге, чем официальной трактовке событий.
Часа в два дня я вдруг осознала, что голова у меня давно уже не кружится и руки не немеют. Даже порез уже не ныл под повязкой, чему я немало удивилась.  Осторожно размотав повязку, я глянула на порез и ахнула. Никакой раны не было! Был только ровный затянувшийся бордовый шрам.

– Вот это да! Котик смотри! Все уже зажило!

– Да я же говорил, что это куда лучше йода.
– Спасибо тебе… и Генриху…. И ведьмам. Вы все такие классные! – Я обняла котика за шею.

– Хорошо, хорошо, – он деликатно вывернулся и убрал в сторону использованные бинты. Пойдем вниз,  явим себя народу, а то подумают, что ты тоже пропала.

Мы спустились в столовую. Но являть себя было некому. Все уже пообедали и разошлись. Я грустно села за стол, подперев кулаком подбородок. Котик слетал на кухню и приволок целый поднос еды.

– Котик,  я не хочу есть.

– Надо, организм должен откуда–то брать силы на восстановление.

– Ну ладно, – я нехотя  взялась за вилку, – я думаю второй раз кровь брать сегодня вечером.

– Может лучше завтра? – спросил кот, с аппетитом уплетая печеную рыбу.

– Нет, завтра мне уже надо идти к ней, а я хочу после того, как второй раз возьму кровь и перед походом туда выспаться.

– Ну да, ты права, – кивнул он.

До вечера я снова валялась в кровати, слушала историю Иосифа Виссарионовича. Изредка поглядывая на окно, а точнее на уходящую за раму нитку, на которую была привязана банка, я думала о том, хватит ли ей этой крови. А вдруг она ест много и ей этот стакан будет как мертвому припарка? Ну в таком случае буду откармливать ее постепенно, сама себе ответила я.
Вечерний забор крови прошел так же как и утренний. Даже еще легче. Теперь я точно знала, что и как надо делать, да и Котик был более подготовленным. Единственной трудностью в этот раз было то, что вместо левой руки, я резала правую. А орудовать левой рукой, да еще и поврежденной было не слишком удобно. Но я справилась. После вечернего «удоя», как шутя назвал нашу деятельность Котик, у нас была уже полная банка крови.

– Сколько тут? – спросила я, крутя закрученную банку в левой руке, пока он перевязывал мне правую.

– Около стакана, чуть больше. Где–то триста грамм.

– Ммммм, ну повесишь за окно.

– Повешу, повешу! На вот, ешь и спи! – он отобрал у меня банку, и вручил вместо нее оставшуюся плитку шоколада.

Едва успев доесть ее, я без сил рухнула на кровать и мгновенно уснула.

***

Проснулась я от настойчивого стука в дверь. Видимо Дафне наскучило скучать и она пинком открыла дверь, едва не снеся ее с петель. А в средневековье двери были не хлипкие, так что делайте выводы о силе ее удара.

– Даф?

– Ваша наглость не имеет границ! – с ходу зарычала она.

– Даф, вчера Эля упала и очень сильно повредила руку. Она потеряла много крови.
 А я не мог оставить ее одну. Поэтому мы не явились вчера и опаздываем сейчас.

– Что, правда поранилась? – недовольно буркнула Даф. Она уже настроилась поскандалить и наша неожиданная уважительная причина выбила ее из седла.

Я молча вытянула вперед перевязанную руку и размотала  бинты. На запястье красовался алый шрам.
– Вены резала? – вскинула брови ведьма.

– Нет, упала на банку из–под кофе и порезалась ее осколками.

– Все ясно! Вижу и наш бальзам ты где–то добыла…

– Это не я, это Котик. Он попросил его у воинов.

– Ну хорошо. Элени, я предупрежу всех, что ты недомогаешь. Котик, не думаю, что теперь твое присутствие с ней так необходимо. Если боишься оставаться одной, то тебя могут перенести в спальню к господину.

– Нет!– замахала руками я.

Только этого не хватало! Когда я только собралась спасать вампиршу, меня хотят посадить под присмотр.

– Нет Даф, не нужно, я полежу тут, почитаю, если ты наколдуешь мне тепло, то вообще будет супер.

– Супер! – передразнила она и взялась за дело.

Она сосредоточилась и стала нараспев произносить заклинания. В комнате стали появляться кирпичи. Хорошо хоть не с потолка сыплются, подумала я. Потом, когда кирпичей  стало много, она вскинула руки  и они, взвившись в воздух, сложились в аккуратненький камин, правда без дымохода. Но в данном случае он был и не нужен. Дафна снова развела руки и хлопнула в ладоши и в камине заплясало зеленоватое магическое пламя. Оно не коптило, ведь обходилось совсем без дров, но зато тепла давало не меньше, чем обыкновенное.

– Ну все! Береги руки, Сеня! – усмехнулся Котик.

– Не переживай, я сама справлюсь сегодня, – я подняла глаза и провела вверх по дуге, давая понять с чем именно справлюсь сама.

Даф, по счастью, моих намеков не заметила.
Когда они ушли, я быстро оделась, умылась и побежала в столовую. Мне надо сегодня быть полной сил.  Много есть я на этот раз не стала, ограничилась чаем и фруктовым пирогом. Думаю, моей энергии хватит на то, чтобы заново пройти этот злосчастный коридор.
По пути назад в комнату я встретила Генриха, и поблагодарила его за бинты и настойку.

– Не стоит благодарности, – прогудел он, – сильно поранилась?

Я показала ему руку, а он покачал головой.

– Не сильно, а с бальзамом так и вообще пустяки.

– Да, спасибо еще раз. Эээ… Гених?

– Что?

– А можно еще Вас кое о  чем попросить?

– Проси, – добродушно разрешил он.

– А можно и сегодня часа на два снять охрану с того же места?

Сказать, что военачальник посмотрел на меня подозрительно означало бы не сказать ничего.

– Что ты задумала? И что делаешь там такого тайного, что тебе мешает охрана?

– Генрих! – я готова была разрыдаться оттого, что хочу рассказать ему правду и не могу, – я не могу Вам сказать пока. Но Вы не думайте, это не заговор против монсеньора, это ради его блага.

– Да я и не думал на заговор, – расхохотался он, – я думал на обычную девчоночью глупость и любопытство.

– Да.ю это любопытство, но это принесет пользу всем.

– Ладно. Смотри не пропади!

– Постараюсь, так как насчет охраны?

– Сниму я тебе охрану. Но только на два часа.

Я пулей влетела в свою комнату. У меня не так много времени и мне надо торопиться. Сразу подбежав к окну , я распахнула его и стала осторожно отвязывать банку. Я очень боялась разбить ее и поэтому, зная о том, какая я неуклюжая, я сначала втянула ее вместе с веревкой на стол, а уж потом стала отвязывать.
Взяв холодную с улицы банку, я засунула ее под куртку, и застегнув так, чтобы никто не мог увидеть, закрыла дверь и побежала в сторону жилого этажа. Между ним и магическими комнатами я, уже даже не притормаживая, на ходу сорвала со стены факел и ринулась в коридор.
Первый сюрприз поджидал меня в темноте перехода. Начав было запевать знакомую уже песню про то, что ничего нет и ничего не было, таинственное существо внезапно осеклось. Сбилось с ритма, голос был уже не завораживающим, а потом и вовсе умолкло. В этот раз не было ничего, ни тьмы, шевелящейся под ногами, ни голоса, ни волн жара и холода, исходящих от моего мудрого защитника. Пройдя этот коридор один раз, я как бы получила в нем своеобразный пропуск. Однако я хоть и была маленькой, но я была не настолько глупа, чтобы доверять этому.
Да, пока на меня никто не нападает, но надо быть все время начеку. Нечто таящееся в этих камнях – не то существо, которому мне хотелось бы безоглядно доверять. Коридор спускался вниз, я ступала осторожно, бочком, ведь теперь у меня кроме самой себя есть еще ценная ноша. Почему–то во второй раз он не показался мне настолько длинным. Возможно потому, что не было мучений, а может и потому, что я заранее настроила себя на долгий спуск.
Войдя в ярко освещенную тюрьму (именно тюрьмой по сути эта комната и являлась), я зажмурилась от резанувшего глаза яркого света. Какое–то время мне пришлось стоять, низко опустив голову и  пытаясь привыкнуть.
Пока мои глаза привыкали, вампирша неподвижно лежала там же, где и в прошлый раз. Только глаза следили за мной грустно и немного удивленно. Я проморгалась.

– Ты удивлена, что я снова пришла? – спросила я ее, хотя знала, что ответа не получу, – я же обещала тебе. А еще я обещала, что вытащу тебя отсюда, и я вытащу.

Я присела рядом с ней на корточки и повернула ее голову так, чтобы мне было удобнее вливать кровь ей в рот. Веки вампирши дрогнули, я подумала, что она очень хочет меня укусить, но у нее просто не осталось на это сил.

– А у меня для тебя кое – что есть, – приговаривала я, расстегивая ремешки на куртке, – ты голодная, я знаю. Но укусить себя я не дам. Уж извини, но зато я принесла тебе свою кровь! Я ее слила вчера, но она ночью была на холоде, так что думаю не пропала.

 При этих моих словах в глазах вампирши зажегся хищный блеск. Мне вдруг подумалось, что отведав моей крови силы у нее появятся, а сколько ей надо, чтоб наесться, я не знаю. Спасти меня некому, и если она кинется…
Я потрясла головой, отгоняя мрачные мысли. Кинется – значит стану вампиром. Если боишься – не делай, если делаешь – не бойся! Эту фразу сказал мне когда–то монсеньор и я запомнила ее на всю жизнь. Я наконец–то справилась с ремешками и достала банку. Она уже успела нагреться от моего тела и температурой наверное была совсем как свежая кровушка прямо из артерии. Вампирша ждала. Открутив крышку, я поднесла банку к ее губам, она вздрогнула всем телом. Кровь я вливала в нее медленно, боясь расплескать, и как бы она не захлебнулась.  Но вампир на то и вампир, что своего не упустит. Она делала большие жадные глотки и ее голова сотрясалась, лежа у меня на коленях. Когда банка опустела, она прикрыла глаза, откинулась назад и… уснула! Ну хорошо хоть не кинулась. Банку я сначала хотела не забирать и оставить тут, но потом решила, что одного раза явно будет мало, а стало быть тара мне еще пригодится.  Закрутив крышку, я сунула ее назад под куртку, погладила по щеке спящую вампиршу, пожелала ей поправляться и потопала обратно. Путь по ужасному коридору на подъем окончательно лишил меня сил. Охрана у входа в арку еще не вернулась  и я с тихим стоном сползла вниз по стеночке, усевшись на холодный каменный пол и привалившись к стене.
Дыхание сбивалось, сердце стучало казалось где–то в горле. Я закрыла глаза и не заметила, как уснула. Спала я крепко без снов. Разбудило меня энергичное встряхивание за плечо и истерический крик.

***

– Элени!!!! С тобой все в порядке?! Очнись, Эля!!!

– Все хорошо, Котик, не тряси меня, – сонно промямлила я, – я просто очень устала, присела отдышаться и уснула.

– Господи, как ты меня напугала!

– Все нормально, нормально, – я с трудом со второй попытки разлепила глаза.

– Ты же замерзнешь спать на полу! Ты же застудишь почки! А ну живо поднимайся и пойдем в комнату!

– Пошли.

Помочь подняться он мне не мог, только подал лапу для равновесия. Я поднялась на ноги, осознав, что действительно очень замерзла. Доплетясь до своей комнаты, я без сил повалилась на кровать. Теперь стараниями Даф в моем жилище было тепло и уютно. Вырубилась я моментально и проспала аж  до следующего утра.

– Ну рассказывай, – стал допытываться на утро Котик, – как все прошло?

– Все прошло хорошо, она все выпила и уснула. На меня кидаться не стала. Чудовище вело себя тихо, почти не выпендривалось.  Ну вот собственно говоря и все. А ты? Что вчера с допросами?

– А что с ними будет. Мы же с тобой заведомо знали, что они ни к чему не приведут.

– Угум. Знали. Но вы хотя бы их закончили??

– Закончили, – кивнул он, – сидели вчера с Анайей до поздней ночи. Мировая женщина,  я тебе скажу! Хоть и ведьма и служит верой и правдой этому выродку.

– А ну не смей оскорблять монсеньора!!! – взвилась я.

– Ну все, ша, я молчу. Дайте мне замочек, шоб я закрыл на него свой поганый рот, – с чисто одесским акцентом сказал он.

Я не уставала поражаться тому, что он не только знает историю и характеристики моего мира, но еще и все крылатые фразочки, в том числе и из фильмов.

– Значит с допросами все…

– Да. И я думаю ты должна рассказать им все, что знаешь. Несправедливо то, что ты можешь помочь и все равно своим молчанием ставишь под угрозу жизни людей.

–  Да, – торопливо закивала я. Этот вопрос мучил меня муками совести последние несколько дней, – но не раньше, чем мы вызволим оттуда девушку.
– Способ ты разумеется не нашла?

– Не нашла, – удрученно признала я.

– Значит так, – Котик взлетел со стола и повис вниз головой на потолке, – план действия у нас такой: после завтрака ты идешь к своему начальнику и ищешь всю литературу об артефактном оружии этого мира.

– Хорошо.

– А я в это время обследую сам замок на предмет такого  оружия. Встречаемся за обедом ровно в три. Идет?

Я молча кивнула.

– Ну все. Ноги  в руки… поехали!!

Мы спустились в столовую и, к своему счастью, я обнаружила там монсеньора.

– Доброе утро, – я старалась не опускать глаза в пол, но все равно опустила. Мне было стыдно за то, что я веду такую двойную игру. Но он однако ничего не заметил.

–Доброе, Эллие, что с тобой произошло?

– В смысле? – на воре и шапка горит, как любой таящийся при словах «я все знаю», я подумала в первую очередь о своей тайне и испугалась.

– Даф говорила, что ты серьезно поранилась…

– Ох, ничего себе! Вам даже об этом докладывают…

– А как же, – самодовольно произнес он.

– Да, я упала на стекло и порезала руки.

– Ну, это не страшно, но все же будь осторожнее. Исчезновений пока новых не было, но я уверен, что это затишье перед бурей.

– Конечно, я сама осторожность!

Валериан вскинул на меня удивленный взгляд.

– Хотя по событиям в моей жизни этого не скажешь, – закончила я, –  я сегодня к Вам, монсеньор.

– Ох, неужели Вы почтили меня своим присутствием, – съехидничал он.
Я посмотрела на него самым преданным из своей коллекции взглядов. Он это оценил и смягчился.

– Ну да. Я говорил тебе, что ты можешь бывать у меня в любое время и даже перебраться ко мне жить.

– А мне леди Даф уже сделала отопление.

– Ммммм…

***

Так… артефакты… артефакты….
Я, перетаскивая за собой тяжелую стремянку, ползала вдоль полок с книгами, разыскивая нужные. Пока решила икать про артефакты, а потом по оружию. Все книги на полках были расставлены по тематическим группам . Магия, история, генная инженерия,  политика, юриспруденция… блин, где же артефакты?! Вот еще раздел религии, раздел иных миров, раздел иных наук. Подумав, я решила поискать в области магии. Все–таки оружие–то должно быть волшебным . Я придвинула туда стремянку и стала внимательно читать корешки книг. Порой сделать это было непросто, так как или буквы были слишком вычурные и «нечитабельные»  или букв не было вовсе. Я тихо выругалась. Тихо, потому что в соседней комнате спал монсеньор и мне очень не хотелось его разбудить.  Во–первых из уважения, во–вторых из неохоты объяснять нафига мне артефактное оружие.  Наконец мои  поиски увенчались успехом. Правда книга называлась совсем не так, как я предполагала. Слова «артефакт» там не было вовсе. Книга называлась «Вещи, наделенные магической силой», но я поразмыслив решила, что по сути это одно и то же. Вытащив книгу, я оглядела раздел на предмет чего–нибудь подобного, но из  этой области была только она.

– Задание выполнено, шеф! – шепотом сказала я и отдала честь своему отражению в зеркале. Отражение тоже отдало мне честь, но потом одумалось и изобразило меня вновь в короне Моргентиля. Елки–палки, да что ж оно этому зеркалу так понравилось–то?!

До обеда было еще много времени, а до трех часов еще больше. Я решила побыть пока тут.
Вскоре мне стало скучно в кабинете и я решила пройтись по покоям Валериана. Постояла в лаборатории, посмотрела на спящего начальника. Надо признать, что даже во сне вид у него был холодный, собранный и достаточно грозный.  Потом мне вдруг вспомнилось, как мы сидели на совете и я видела башню прямо над этими комнатами.

– Если есть башня, то есть и вход в нее, – тихо сказала себе я. Следующие несколько часов ушли на исследование каждого уголка стен во всех комнатах. Я обошла даже всю лабораторию, чего не позволяла себе раньше. До этого все мои ее посещения ограничивались стоянием у дверей. Лаборатория, кстати говоря, была довольно большой. Но никаких дверей я так и не обнаружила. Проведя пальцем по тетради с чертежами, на обложке которой острым почерком монсеньора было обозначено «перегоночный аппарат» (у меня сразу провелась мысленная параллель с аппаратом самогонным) я вышла и вернулась обратно в кабинет.

– Значит дверь у нас потайная, – прошипела я, выглядывая из кабинета на спящего тирана, – ну ничего… то, чего я не нашла сама, я у Вас спрошу.

Я потянулась, вытянув вверх руки и нечаянно задела зеркало, то самое, что показывало меня в короне. Рама покачнулась и вдруг… часть стены отошла в сторону. Я отскочила назад, но потом осмелев приблизилась к образовавшемуся проему. Сразу за отошедшей стеной начиналась узкая винтовая лестница. По виду она была старой, старше всего остального замка. Наверное когда замок строился башня была у него только одна, остальные пристроили позже. Я шагнула внутрь…
Стена за моей спиной с негромким шорканьем встала на свое место в лучших традициях фильмов ужасов. Меня обступила темнота, правда ненадолго, уже спустя секунду из ниоткуда разлился слабый, но вполне достаточный для зрения свет. Я, предчувствуя самое страшное, обернулась. За моей спиной была глухая каменная стена. Я кинулась по лестнице наверх, надеясь добраться до окна и оттуда звать на помощь, но спустя ступенек тридцать я уперлась в железную дверь, с висящей сбоку какой–то компьютерной штуковиной.

– Поднесите лицо к окуляру. Сканирование сетчатки глаза, – произнес голос.

 Я испугалась, но потом поняла, что это «говорит» компьютер. Я поднесла свой глаз к круглому окуляру.

– Ваша сетчатка неопознана, – вынес вердикт компьютерный голос, – Вы не имеете право доступа.

Позади глухая стена, перед носом закрытая дверь. Мда… ситуевинка…

***

Я сидела на корточках около той стены, через которую сюда попала и плакала. Мне казалось, что прошла уже целая вечность, а за мной так никто и не пришел.  А вдруг и не придут? От этой мысли мне стало еще страшнее. Ведь не найдя меня они решат, что это очередная «пропажа» и все. Я вытерла слезы тыльной стороной ладони. Ну вот… хотела освободить вампиршу, а в итоге сама оказалась на ее месте. Только я–то умру наверное через неделю уже, от голода. Умирать было страшно, более того, я ощущала такую жажду жизни, что готова была скрести эту стену ногтями в надежде расковырять каменную кладку. Но камни оказались крепче и я, упав на пол, разрыдалась еще громче. Сколько прошло времени я не знала, неяркий свет, льющийся из ниоткуда, лишал меня ощущения времени напрочь. В конце концов я уже была не в силах даже плакать, наверное в моем организме кончились все слезы, просто сидела у стены и раскачивалась из стороны в сторону. А потом, не в силах даже раскачиваться, я уткнулась лбом в колени и впала в забытье.  Мне чудилось, что я моряк в затонувшей подводной лодке, лодка лежит на дне, воздуха в обрез, а на километры вокруг простирается  холодная и громадная толща океана. А потом ушло даже это, осталась одна сплошная черная пустота…
Открыв глаза я обнаружила нечто серое и полосатое, на чем лежала моя щека. Проанализировав ощущение своего тела, я сделала вывод, что где бы я не находилась, это уже не лестница в узкую башню. Я приподнялась на локте и огляделась. Меня все–таки спасли. Я лежала до шеи укрытая мягким серым  одеялом на кровати Валериана. Самого монсеньора в комнате не наблюдалось, зато на соседней подушке лежал сложенный вдвое лист бумаги. Я вытянула из–под одеяла руку и, взяв его, прочитала: «НЕ ЛЕЗЬ, КУДА НЕ ПРОСЯТ!».

– Простите, монсеньор, но я уже влезла дальше некуда, – прошептала я, обращаясь в пустоту.

Не вылезая из постели я извернулась и посмотрела на часы на прикроватной тумбочке. Девять вечера. Ужас, сколько же я там пробыла?! Судя по тому, как болели спина и ноги – достаточно долго. И тут меня осенило. Котик! Он же ждал меня к трем часам в столовой! Мамочки, да бедный мой друг наверное места себе не находит! Я рывком сдернула с себя одеяло, вскочила с кровати и, едва не снеся ошеломленного охранника, выбежала вон. До столовой я добежала минуты за две, что в запутанных коридорах замка почти рекорд. Котика там не было. Я забежала на кухню и схватила за рукав повара.

– Тут в обед сидел Котик? Ну мой друг – летающий кот!

Повар, толстенный дядька с поросячьим пятачком и вертикальными зрачками, кивнул.

– Был, и тоже спрашивал про тебя. Долго сидел, часа три, не меньше, а потом улетел.

Я кивнула. Слово «спасибо» было у нечисти  под запретом, а как выражать благодарность по–ихнему  я еще не выяснила. Забежав в комнату, я своего друга не обнаружила и стала бегать по замку, спрашивая про него у каждого встречного. Видели его сегодня все, а вот ответить на вопрос где он сейчас не смог никто. Постояв немного на третьем этаже, я гулко хлопнула себя по лбу и побежала по центральной лестнице вниз. Потом, пробежав жилые комнаты, свернула направо к лестнице, ведущей на первый этаж к комнатам для колдовства. Я уже догадывалась, где искать Котика. Если он отправился искать меня, то ему ли не знать, где я могла пропасть. Там же где пропали и все остальные. В этом проклятом коридоре! Главное успеть, я надеюсь он смог продержаться там и не быть съеденным зловещей тьмой! Я прибавила шагу. Влетая в арку, я даже не обратила внимания на охрану, но взглянув в мое лицо они не решились задерживать меня.  Схватив со стены факел я заорала:

– Котик!! Котик, ты тут?

Ответа не последовало.
– Эй ты!! – снова закричала я, но обращаясь уже не к нему, – Если ты, чудище поганое, только посмело тронуть моего друга, я тебя без лопаты закопаю!!!

Ответа опять же не последовало.
Я бежала вперед до тех пор, пока не увидела его. Котик лежал на полу, распластав мохнатые крылья, а вокруг него, клочьями, похожими на грязную пену, копошилась густая тьма. Сунув руку в этот черный туман, я ощутила что он вполне осязаем, вернее наоборот, чувствуешь как будто той части тела, которая в него погружена, не существует. Ключицу кольнуло, и я почувствовала как от нее во все стороны по телу пробегает уже знакомая до боли волна. Я снова стала чувствовать свою руку. Подняв кота на руки я бросилась обратно. Под ошеломленным взглядом охранника, я выскочила из арки и понеслась в комнату.
Уложив Котика на стол я  осмотрела его, шерсть на его теле стала вдвое короче. Это его и спасло. У меня не было шерсти и мне тогда разъело кожу.  Убедившись что с ним все в порядке я принялась трясти его за передние лапы.

– Котик!!! Очнись!! А ну быстро приходи в себя!

– Ничего нет… – в полубессознательном состоянии проблеял он, но потом осмысленно добавил, – Элли?

– Да! Элли есть! Все есть, милый!

– Это и было твое чудовище?

– Угу.

– Оно еще страшнее, чем я думал. Ужас, сам добровольно отдаешься ему! Бррр!!

–Да, это ужасно!

– Где ты была!? – заорал вдруг Котик, очевидно вспоминая, ради чего он вообще оказался там в коридоре.

– У Валериана… – честно ответила я.

– Но мы же договорились в три!! Ты знаешь что я думал?! Я тебя уже мысленно похоронил!

– Эксгумируй меня мысленно обратно. Я не виновата. Я нечаянно замуровала себя в башне с потайным входом.

Котик тяжело вздохнул и посмотрел на меня снизу вверх мученическим взглядом.

– Элли, скажи мне, ты можешь хоть один день провести, не попав в неприятности?

–Валериан говорит мне то же самое, но я ведь не специально!

Котик еще раз вздохнул, перелетая со стола  на свою любимую потолочную балку.

– Ты неисправима! Ты книгу –то хоть нашла?

– А вот и нашла, только она в кабинете осталась, я положила  ее на стол, а потом замуровалась, там я уснула, или упала в обморок, не помню, а потом проснулась уже вечером в кровати Валериана, вспомнила о тебе и побежала искать.

– Я тоже кое–что нашел, иди за книгой, а я потом тебе расскажу.

Я побрела в покои повелителя нечисти, надеясь, что последнего там не окажется. Выслушивать нотации еще раз мне не хотелось. Но я ошиблась, он был у себя.

– О, какие люди? Ты еще живая?! А как же рвы вокруг замка, ямы, крыши и ловушки в подземельях? Как же ты прошла и в них не залезла? – ехидно поинтересовался он своим фирменным ледяным тоном.

– Простите.

– Я зло – и прощение мне не ведомо, – наставительно заявил он, – я просто не обращу на это внимание. Ты попала туда случайно или искала вход?

– Я искала вход, но попала туда случайно.

– Как это? – не понял мой начальник.

– Я искала вход, но не нашла. А потом задела зеркало… и попала туда, а стена захлопнулась.

– На самом деле если бы ты была посообразительнее, ты бы сумела оттуда выйти. А вот знать и видеть то, что находится в этой башне, тебе пока еще рано. Когда придет время я тебе сам покажу.

– Ладно. А как  надо было оттуда выходить?

– Очень просто, попросить дверь открыться именем Моргентиля. Не повторяй! – опережающее зажал мне он рот, прежде чем я повторила . Рука его была прохладной и пахла дорогими духами.

– Понятно, – сказала я, когда он убрал руку.

– Иди спать.

– Я пришла за книгой.

– Хорошо, бери книгу и вон отсюда!

Я схватила со стола толстенный фолиант и не заставила выгонять себя дважды.

– Ну что? – уже в десятый раз спросила я Котика , пока он читал принесенную мной книгу.

– Погоди! – так же в десятый раз отмахнулся он.

Я надула губы и плюхнулась на кровать. Правда моей обиды надолго не хватило. Любопытство ее запинало. С языка уже рвался очередной вопрос, однако пушистый ученый меня опередил.

– Вот он! Да, это действительно он!

– Кто!? Или вернее что?!

– Меч Моргентиля. Это главная реликвия и регалия этого рода. Он значит даже больше чем корона!

– И где нам его достать?

– А очень просто, в тронном зале.

– Почему, если он так важен, его не прячут? – скептически сощурилась я.

– Видишь ли, тот, кому не следует, к нему не прикоснется. Меч сам выбирает себе хозяина.

– Котик, ты такой умный! Расцеловала бы, да продезинфицировать нечем! Как тогда мы его возьмем, наверное он слушается только Валериана!

– Да, только его, но коли ты надела корону и осталась жива, проблем у тебя с этим не возникнет!

***

– Раз пошли на дело, выпить захотелось. Мы зашли в шикарный рэсторааааан… – напевала я себе под нос, крадучись этой ночью по переходам замка.

Идти решили именно ночью, потому как тронный зал это вам не темный угловой коридорчик, тут надо действовать под покровом ночи. Тем более что продрыхнув почти весь день спать я совершенно не хотела. Котик недоуменно на меня посмотрел.
– Что за песни ты поешь?

– Нормальные песни. К ситуации самые подходящие.

– Шпана малолетняя!

– Сам такой!

Наши препирательства прекратил вывернувший из–за угла стражник. Мы дружно забились в темный угол за какой–то дверью. Нервно оглядевшись по сторонам, стражник, так и не заметив нас, прошел мимо. Мы выбрались из укрытия и пошли дальше. До тронного зала оставалось совсем немного. Но у самых его дверей нас ждало горькое разочарование – двое стражей в дверях, конечно мы знали, что замок полон охраны, но вылазки заранее не планировали, поэтому таких простых вещей не учли.

– Что делать будем? – шепотом спросила я.

– Я их отвлеку, а ты хватаешь меч и тикаешь! – так же заговорчески прошипел он.

– А где он лежит?

– Перед троном под стеклом, что никогда в этом зале не была?

– Была, но не помню.

Котик закатил глаза, а потом, бесшумно набрав высоту, исчез из виду. Вскоре из–за поворота раздался леденящий душу  крик о помощи. Стража моментально рванула туда. Я и сама едва не побежала, но вовремя вспомнила,  что это наш же отвлекающий маневр и хлопнув себя по лбу побежала в тронный зал. Перед троном на постаменте под стеклом действительно лежал меч. И какой меч!!  Я залюбовалась им в немом восхищении. Это было самое зловещее и прекрасное оружие из всех, какие я когда–либо видела. Рукоять из черной стали, покрытая непонятными рунами, слегка изогнутая крестовина, напоминающая крылья летучей мыши, лезвие идеальной формы, отточенное и сияющее. Я протянула к нему руку, но мои пальцы встретили гладкую поверхность стекла. Понимая, что у меня мало времени, я стала искать, как бы мне отодвинуть стекло. Найдя край его, я попыталась приподнять, но оно оказалось неожиданно тяжелым. Налегая всем телом мне все–таки удалось приподнять его и толкнуть в сторону, а потом даже удержать, чтобы оно не съехало и не разбилось. Меня охватила странная нерешительность. Я понимала, что вот– вот вернется стража, но не решалась коснуться этого дивного оружия. Переборов себя, я снова протянула руку. Рукоять была холодной, но очень удобной, а сам меч, вопреки ожиданиям, не слишком тяжелым. Как потом объяснил мне Котик такое оружие не только выбирает себе хозяина, но и приспосабливается под него.
Вздохнув, я  скинула куртку, обмотала ею меч и бросилась бежать.  Не зная, где нам с котом состыковаться, я рванула прямиком к арке. Надеюсь он додумается прилететь сразу туда. Я забежала в арку, чтобы не привлекать лишнего внимания, и прислонилась плечом к стене. Размотав меч, я облокотила его на стену и надела свою куртку. А потом, взявшись за рукоять, я взмахнула мечом, у меня это получилось так же легко и естественно, как у Генриха и Евгениуса.

– Пошло прочь, гнусное чудище! – пригрозила я.

Сзади раздался сдавленный смешок. Я обернулась. Уф, это всего лишь Котик. Додумался–таки.

– Неплохо смотришься. Прям воительница.

– Тебя не поймали?

– Глупый вопрос. Как видишь нет.

– Ну все пошли.

Мы двинулись вперед. В первый раз я шла сюда не одна. Пройдя метров тридцать я вдруг поняла, что Котик стал впадать в наваждения. Этого еще не хватало.

– Котик!

– Ничего нет… – взгляд его  наполнился блаженным равнодушием.

– Все есть не выдумывай! – я влепила ему подряд три пощечины, глаза его вновь стали осмысленными.

– Началось, – покачал головой он.

– У меня есть идея, помнишь, я рассказывала тебе про Гарфилда на лысой горе?

– Ну да

– Давай лапу!

С сомнением он протянул мне свою переднюю лапу. Я полоснула по подушечке мечом Моргентиля. Со своей рукой сделала то же самое. Соединив пальцы, мы оба вздрогнули от волны, я то уже привыкла к этому ощущению, а вот мой друг был в шоке.

– Вот это интенсивность! Меня аж повело всего.

– Потерпи, – утешила его я , – еще пару ударов и наваждения отступят.

И вправду. Мы шли вперед, время от времени останавливаясь, чтобы морщась от боли перетерпеть очередную волну отгоняемых наваждений, но вскоре удары стали все слабее и наконец прекратились. Я отпустила лапу Котика и сунула в рот окровавленный палец.

– Что–то в последнее время я часто себя режу. Прямо мазохистка какая–то!

– С кем поведешься… – туманно произнес летающий кот.

– Так тебе и надо, – закончила вместо него я.

Коридор вильнул вправо и желтый свет факела выхватил из темноты что–то лежащее на полу.

– Этого тут не было, – испуганно произнесла я.

Мы подошли поближе, чтобы лучше разглядеть. Лучше бы мы этого не делали. Увидев ЧТО это, я пронзительно завизжала.

– Эля, тихо! – приказал Котик.

Но я не затыкалась, визжала и визжала, останавливаясь только для того, чтобы набрать в легкие воздуха. На полу лежал стражник. Тот самый, что глядел на меня квадратными глазами, когда я выносила из арки бессознательного  Котика. Наверное он решил вопреки запрету Анайи проверить этот коридор. И теперь в плату за свою догадливость он лежал на полу. Вернее то, что от него осталось. Это было страшно.  Его тело было все опутано вязким черным туманом, кое–где туман растворил его уже насквозь и проходил через отверстия в его теле. Я бросилась было к нему, но Котик остановил меня.

– Нет, Элли, стой! Ему уже не помочь!

– Он попал сюда из–за меня! – с визга я перешла на рев,– он увидел, как я выношу тебя оттуда и догадался, что тут что–то не так! Он сам решил проверить! Ааааааа!!! Это я во всем виновата!!!

– Элли, перестань!

Несмотря на его увещевания я кинулась к стражнику. Тьма от него потянулась ко мне и отпрянула.  Я отсекала тянущиеся ко мне ее щупальца мечом Моргентиля. Меча они боялись. Присев рядом со стражником, я протянула к нему руку, но моя руку прошла сквозь него. Я брезгливо отдернулась.

– Он… он…

– Да, Элли.

Это было даже ужаснее, чем смерть. Он просто растворился, рассеялся! Постепенно он смешивался с туманом и просачивался в щели между камнями.
– Идем скорее, Элли.

Мы двинулись дальше, я все никак не могла отойти от случившегося. Но зайдя в освещенную тюрьму для единственной узницы, я на время забыла о страшном происшествии.

***

– Ну здравствуй, юная госпожа.

Увидев КТО ко мне обратился, я едва не окосела, так что даже не обратила внимания на само странное  обращение.
На полу у стены, на том же самом месте, где прежде лежала мумифицировавшаяся вампирша, сидела молодая женщина. Это была одна из самых прекрасных женщин, виденных мною когда–либо. Если бы она не сидела на том же месте и не была прикована теми же цепями, что и вчерашняя вампирша, то я бы ни за что не поверила что они – одно и то же лицо. Она была идеально стройной, но при этом не тощей. До этого я считала самой красивой леди Дафну, и до сих пор так считаю, но у этой женщины была совсем иная красота. Если леди Даф была смуглой и поджарой, с резкими чертами лица, эдакая женщина с хлыстом, то вампирша была скорее похожа на богиню. Изгибы ее тела и очертания лица были мягкими и женственными. Кожа  была бледная, словно фарфоровая, на идеально гладком лице выделялись алые пухлые губы и глубокие карие глаза в обрамлении пушистых ресниц. Волосы у нее были огненно–рыжие, мягкими локонами спадающие на плечи. Из всей одежды на вампирше были только оковы, и Котик стыдливо отвернулся. Прекрасная женщина изогнув бровь мимолетно улыбнулась.

– Ты боишься меня? – голос ее слегка не соответствовал внешности, был немного хрипловатым.

– Нет,  что ты! – воскликнула я, – наоборот! Я тобой любуюсь! Ты такая красивая!

– Благодарю,  но ты ведь не знаешь… теперь я не причиню тебе вреда…

– Теперь?

– Элени, может ты все–таки поторопишься? – услышала я за спиной голос Котика, – посмотри сюда!

Я взглянула туда, куда он указывал. Из щелей между камнями выползал уже знакомый черный туман. Притом выползал с самыми враждебными намерениями. Я отскочила назад, но увидела, что у другой стены творится то же самое.

– Ты не знаешь, что это? – спросила я у вампирши.

– Знаю, госпожа,– ответила она.
– Элли, нам надо выбираться, не тяни! Что –то произошло! Твой кулон может не сработать на этот раз!

Я взвесила в руках меч. Как же мне разрубить эти оковы, и не поранить ее?

– Котик, если я рубану по этой штуке, я могу не попасть и отрубить ей ногу!

– Это артефакт, Элени! – взмолился мой друг, – ты должна пожелать всей душой разрубить именно оковы, и он сделает это. Прошу тебя, давай скорее!

Я перехватила рукоять обеими руками. Вампирша смиренно и послушно вытянула ноги. Страха в ее глазах не было. Неудивительно, ведь она лежала столько лет здесь мечтая о смерти. Я размахнулась, и всей душой пожелала перерубить  оковы, я даже представила, как разрубаю их, как они распадаются пополам, освобождая ноги вампирши. Удар! Все произошло именно так, как я и представляла, я даже не поверила своим глазам. Оковы действительно распались  на две части! А тем временем женщина уже протягивала доверчиво мне свои руки. Я снова размахнулась и снова ударила. Да… меч Моргентиля – невероятное, волшебное оружие! Мгновение спустя, мы все трое уже неслись вверх по коридору, преследуемые по пятам зловещей темнотой – убийцей. Мне вдруг подумалось, что если не брать во внимание опасность и смерти, то можно и посмеяться. Вместе мы являли собой довольно комичное зрелище. Бегут сломя голову по коридору летающий кот с лохматыми перепончатыми крыльями, девчонка с мечом едва ли не больше ее роста и голая вампирша! Вот это зрелище! Как нам из арки то выходить!? А если встретим Валериана?! Что я ему скажу?! Но в данный момент это было не важно. Я начинала уставать, а тьма уже настигала. Теперь чудовище не использовало даже наваждения, оно пожирало так.

– Хозяйка! Позволь понести Вас? – голос вампирши был обеспокоенным, но дыхание ровное, как будто она не бежала.

– Тебе будет тяжело!

– Нет, хозяйка! Я же вампир! Я могу и лошадь нести спокойно!

– Ну хорошо.

Вы думаете она подхватила меня на ручки и побежала дальше? Как бы ни так! Она резко затормозила и выгнула спину, но прежде чем я успела хоть что–то спросить ее тело начало разительно меняться. Кожа огрубела, красивые руки превратились в когтистые лапы, из–за верхней губы выдвинулись огромные острые клыки, а глаза из карих сделались желтыми, с вертикальными, как у кошки, зрачками. Кроме всего этого за ее спиной появились крылья, серые и перепончатые, как у нетопыря. Расправив крылья она резко взлетела и понеслась вперед, хватая меня на лету за шкирку.  Коридор был слишком узким для размаха ее крыльев и она то и дело цепляла ими то стены, то потолок, но несмотря на это мы летели очень быстро. Внезапно темнота и хлопанье крыльев закончились, и мы вылетели из арки. Охраны не было. Видимо исчезновение стражника в замке еще не заметили.

– Котик!

– Да?

– Бери нашу новую подругу и летите с ней в комнату, желательно не показываясь на глаза!

– А ты?

– А мне надо спасать людей! Я виновата, мне и исправлять! Летите! Быстрее!!

Они сорвались с места и скрылись за поворотом на второй этаж. Я чувствовала себя полководцем, ведущим армию! С мечом я бежала по первому этажу, до первого попавшегося поста охраны. Увидев меня стражники выпучили гласа и раскрыли рты.

– Уводите всех с первого этажа!!! Все наверх! Живо!! – заорала я не своим голосом.
На секунду они застыли, но потом кинулись выполнять приказ. За какие–то полчаса замок был разбужен весь. Повинуясь моим крикам все спешно покидали первый этаж.

  В суматохе ко мне подошел Валериан.

– Что ты делаешь? – ровно спросил он.

– Спасаю замок. Прошу Вас, поддержите меня, когда люди будут в безопасности, я объясню. Пожалуйста, монсеньор!

– Хорошо. Эй! Позвать ко мне Анайю!

Когда прибежала леди Анайя, разгоряченная и злая, он развернулся к ней и так же ровно сказал ей:

– Делайте все, что она говорит. Это приказ.

Верховная ведьма обернулась ко мне, дергая вверх подбородком и давай знак начинать говорить.

– Надо увести всех людей и нелюдей с первого этажа. И ни в коем случае никому не приближаться вон к той лестнице! – спокойствия монсеньора мне явно не хватало, и я орала как последняя истеричка.

Верховная сухо кивнула и в рекордно короткий срок этаж опустел. Я уходила последней, как капитан, до последнего не покидающий палубу тонущего корабля.  Я хотела подняться к себе в комнату, но мне не дали.

– Я выполнил твою просьбу, Эллие, теперь изволь объяснить, – повелитель нечисти крепко взял меня за руку и отбуксировал в кабинет.

На этот раз совещание состояло из нас двоих.

– Там между первым и вторым этажом лестница, –  начала я, – а от нее коридор. Туда никто не заходит. А я один раз зашла. Там живет нечто, что убивает и растворяет людей. Выглядит оно как густой черный туман. Сопротивляться ему нельзя, он отнимает волю, да и к тому же жертва ничего не чувствует.

– Откуда столь глубокие познания? – изогнул бровь повелитель нечисти.

– Однажды оно едва не сожрало меня, а потом я видела, как оно убило и растворило стражника.

– Что же помешало ему расправится с тобой?

–  В первый раз леди Дафна утащила меня оттуда, а потом вот это, – я показала ему свой кулон.

– Хм… интересно… – он глянул на меч Моргентиля у меня в руках. Надо же, так и не удосужилась его положить, разгуливаю с ним  и даже не замечаю!

– А меч ты как и зачем взяла?

– Я его взяла под стеклом в тронном зале, Котик сказал, что это единственное оружие, способное разрубить оковы вампирши.

– Какой еще вампирши?

– Ну помните легенду про то, что в замке была заточена подаренная вампирша? Ну вот она и была в комнате, куда вел коридор с неизвестным чудовищем.

– И тебе понадобилось ее спасать? – иронично спросил монсеньор.

– Ну сначала я хотела просто убедиться в том, что это правда, а когда увидела ее…

– Ну все понятно. Спасла то хоть?

– Спасла, – не без гордости признала я.

– И где она сейчас?

– У нас в комнате.
– Приют спасенных имени Элени объявляю открытым!

***

Когда я под утро еле волоча ноги ввалилась в свою комнату, я несмотря на усталость, прыснула со смеху. На потолочной балке, где прежде  вниз головой спал Котик, теперь висели двое.  Вампирша  открыла глаза и посмотрела на меня. Принимать человеческий облик она не стала, так и висела с крыльями, сложенными на манер летучей мыши.

– Может и мне на потолок перебраться? – спросила я, глядя на то, что все шкуры с моей кровати ушли на то, чтобы занавесить окна от солнечного света.

– Тебе сегодня лучше поспать у своего начальника, – любезно предложил Котик.

Я наморщила нос.

– Идти обратно? Неее…

– Давай, давай, – подбодрил он, – а завтра что–нибудь придумаем.

Со стонами, шаркая ногами, я потащилась обратно в другое крыло замка.  Вернувшись в покои монсеньора, я виновато пояснила, что меня выгнали из моей же комнаты, получила в ответ, что «нечего спасать, кого попало» и доползя до кабинета рухнула на диван.
Спала я долго и без снов, проснувшись  и выйдя из покоев, обнаружила, что замок на военном положении. Первые этажи были уже полностью под властью убийственного тумана. Каждые пять минут делался доклад о повышении  его  уровня. Ведьмы сообща пробовали все возможные средства борьбы с ним, но пока тщетно.  Самым паршивым было во–первых то, что мы оказались теперь запертыми тут, ведь все выходы из замка остались на первом этаже, а во–вторых то, что там же на первом этаже осталась и столовая. Нас не только заперли, но еще и заморят голодом, если не сожрут сперва. За себя я не боялась, меня в любой момент эвакуируют вампирша и Котик, а вот остальные обитатели замка, не считая ведьм и Валериана, оказались в гораздо менее выгодном положении. Основной штаб был теперь в малом тронном зале. Монсеньор сидел на троне с хмурым видов, ведьмы колдовали, Генрих отдавал распоряжения солдатам. Все были при деле. Я тихонько подошла к правителю и встала рядом.

– Если хочешь завтракать иди в спальню, там на тумбочке поднос стоит, – даже не удостоив меня взглядом сказал он.

– Я–то пойду, но как быть с остальными, они ведь тоже хотят есть? – спросила я.

– Ну а что я сделаю, – процедил он, – что мне на всю эту ораву с твоего мира еду тащить?!
– Ну… можно послать нетопырей поймать какую–нибудь… ну я не знаю, оленя какого–нибудь и зажарить на крыше. Хоть что–то…

Валериан внимательно на меня посмотрел. Я почувствовала, что сморозила глупость.

– Не паникует в трудной ситуации… думает о человеческих ресурсах… – задумчиво, глядя куда–то в сторону произнес он.

– Чего? – не поняла я.

– Это я не тебе. Мысль хорошая. Иди распорядись.

– А меня послушаются?

– Куда денутся, я своего вчерашнего приказа не отменял.

Я пошла распоряжаться. На самом дела мне хватило подойти к леди Каури и переложить это дело на нее.

– Мда.. война войной, а обед по расписанию, – хмыкнула она, отправляясь на крышу.

Я же последовав совету Валериана пошла в комнату, и взяв с подноса еду отправилась к себе. Интересно, а вамипршу мне снова кормить придется, или она как–нибудь сама?
Мои сидели на полу тихо, как паиньки, и о чем–то беседовали. Окна были завешены уже не шкурами, а  мешковиной, но даже несмотря на это вампирша предпочитала прятаться за стол.  На ней было непонятного фасона платье из переливающейся бело–розовой органзы,  оно было таким легким и парящим, что казалось она окутана сияющим облаком.

– Привет, – поздоровалась я, – Котик, налетай на еду! Тебе, вампирша, пока предложить нечего.

– Я еще не голодна, госпожа, – мягким, но хриплым голосом ответила она, смотря на наши жующие рожи со смесью любопытства и непонимания.

– Это хорошо! – прочавкала я, – давай знакомиться! Я Элени, с Котиком я вижу вы уже подружились.

– Меня зовут Наринэ, госпожа, или просто Нариша, так звали меня родители и мой прошлый господин.

– А кто твой прошлый господин?

– Высокородный Граф Владислав Дракула.

– А настоящий кто?

– Ты, – слегка удивленно пожала плечами она.

У меня отпала челюсть. Я конечно ожидала благодарности за спасение, чего греха таить, но не до такой же степени!

– Нет, – словно прочитав мои мысли покачала головой она, – если бы это была просто благодарность за спасение, я ограничилась бы тем, что не стала тебя убивать,  а поверь мне – это немало.

– А что тогда?

– Здесь нечто более древнее и могущественное. Это закон. Единый непреложный закон для всех вампиров. Этот закон почти забыт, ведь подобных случаев немного, их можно по пальцам перечесть. Если какой–либо человек по доброй воле, без обмана и  принуждения отдаст свою кровь вампиру, при этом не дав себя укусить, то тот вампир на веки вечные становится ему верен. И не будет у тебя соратника вернее привязанного вампира. Вампир никогда не сможет укусить тебя и будет защищать тебя даже от своих же. Но при этом должно быть соблюдено одно и самое важное условие…

– Какое? – спросила заинтригованная я.

– Человек, дающий кровь вампиру, ничего не должен знать об  этом законе.

– Ха, а если я знаю, а скажу, что не знала?

– Не пройдет. Человека можно обмануть, а древнюю магию нет.

– И что, ты теперь будешь со мной? – спросила я.

– Да. Всегда и везде, пока ты меня не убьешь или не прогонишь.

– А ты сама этого хочешь? – с сомнением спросила я, держать кого–то рядом с собой насильно мне не хотелось.

– Конечно хочу!

– Тогда еще один вопрос: где ты такое красивое платье взяла?

Наринэ рассмеялась. Смеялась она странно, поводя плечами и откидывая голову назад.

– Это платье – часть меня. Просто оно восстанавливается дольше, чем тело, поэтому его вчера еще не было. Снять его можно, а вот уничтожить только вместе со мной.
– Красивое. И крылья у тебя классные. И вообще ты мне нравишься. А расскажи, что там было в том подвале. Что за кислотный туман?

– Это бестелесное зло. Абсолютная тьма. Она поглощает все на своем пути, если ее не остановить она поглотит весь этот мир, не только живых существ, а вообще все.

– Откуда ты знаешь? – ужаснулась я, представив жуткую картину.

– Она сама поведала об этом мне, не знаю как, но я это просто вдруг стала знать и все.

Она будет подниматься и подниматься пока не заполнит все вокруг…

– А почему оно решило выйти именно сейчас? Наверное это зло живет в замке со дня его постройки?

– Нет, оно пришло намного позже меня. Я точно не знаю, сколько лет прошло на поверхности.

***

На следующий день все стало только хуже. Туман уже начинал вползать на второй этаж. Пропали уже десять человек. Их уже не искали, знали, что им уже не помочь. Остаток дня и всю ночь я просидела у Валериана. На вид он был как всегда холоден и спокоен, о том, что творилось у него внутри можно было только догадываться. 

– Монсеньор, Вам надо поспать, – сказала я.

Выслушав в пять утра доклад от Генриха он сидел в кресле и, обхватив голову руками, тихонько раскачивался. Мне он ничего не ответил, а словно в пустоту сказал:

– Магоградцы, сволочи, знали… – он откинул голову на спинку кресла.

Я осторожно, чтобы лишний раз не тревожить его, опустилась рядом с ним на пол.

–  Монсеньор, нам надо уходить, – мягко сказала я.

– Ты сама сказала, что это не поможет. Эта дрянь расползется на весь мир.

Я подняла на него глаза. Синие круги под глазами на бледном лице, правое веко слегка подрагивает. Я хотела что–то сказать, как–то помочь и утешить, но в данной ситуации я была бессильна. Я положила ладонь ему на руку. Глаза предательски защипало, и мне пришлось до крови прикусить  губу, чтоб не разрыдаться.

– Я теряю все, – глухо сказал он, – свой мир, свою власть, свой замок и свой эксперимент.

– Но Вы еще можете сохранить  себе жизнь!

– О, не переживай, я не собираюсь умирать здесь. Я телепортирую, когда пойму , что все кончено. А пока есть хоть один шанс…

–  Шанс есть, – уверенно сказала я.

Где–то на задворках сознания обреталась твердая уверенность, что я знаю, как решить эту проблему. Только вот конкретного плана действий у мне пока не было. 

– Еще и этот чертов праздник! – стукнул он кулаком по подлокотнику.

– Какой еще праздник?

– Хэлоуин! Эллие, ты что, с луны упала?! В вашем мире он тоже есть. Только у вас это банальный человеческий маскарад, а у нас торжество нечистой силы!

– Как шабаш?

– Да, только более важное. Отменить его, пока мы надеемся сохранить этот мир, мы не можем.

– Значит не будем отменять!

Вспомнив шабаш, я вспомнила и другие события. Уверенность в правильности моей догадки крепла.  Я уже было открыла рот, чтобы рассказать Валериану о своих размышлениях, но в дверь постучали.

– Входите, – недовольно откликнулся он.

В двери вошел перепуганный солдат в съехавшем на бок шлеме.

– Тттам леди А–а–анайя, – заикаясь доложил он.

– Пусть заходит!

Влетела раскрасневшаяся верховная ведьма.

– Плохи наши дела, мой  господин, – с ходу начала она.

– А теперь скажи мне что–нибудь, чего я не знаю, – устало вздохнул правитель.

– Опорные конструкции замка пришли в движение!

– Чего? – само по себе вырвалось у меня.

– А того!  Стены замка шатаются! – доходчиво для меня  пояснила она.

Если б я не сидела, то наверняка упала бы.

– Времени у нас совсем нет! – воскликнула я.

– Она права, – подтвердила ведьма, – если хотите знать мое мнение, то нам надо уходить из замка. Срочно. А вам с Элени вообще в другой мир.

Я лихорадочно соображала. Думай, Эля, думай! Моя догадка была в том пророчестве, что дал мне Саварий. 

Так зло, восставшее на зло;
Призвать в сей мир меня могло;
Тиха, слепа, и незаметна;
Таится смерть и ждет мгновенья;
Ворваться в мир и поглотить;
Оставшись в голоде всевечном.
Остановить способно и изгнать;
Добро, свершенное во имя зла.

Все сходится! Еще бы писали эти пророчества нормальным человеческим языком! Зло, восставшее на зло – это то, что сделали с несчастной Наришей. Призвать в сей мир меня могло – это чудовище как раз появилось после ее заточения. Признаки его здесь пребывания так вообще указаны черным по белому. Остался самый главный пункт. Остановить и изгнать добром во имя зла. Что такое это добро я тоже с горем пополам догадалась,  это то, что мы освободили Наринэ. Ведь вампиры это зло. А освободив ее мы совершили добро. Так и получается – добро, свершенное во имя зла. Оставался один и самый главный вопрос. Каким образом с помощью этого добра изгнать эту дрянь из нашего замка и нашего мира?  А если…

– Постойте! – закричала я, – у меня есть одна мысль! Позвольте мне попытаться!

– Что ты задумала? – Валериан серьезно на меня посмотрел.

Я подумала, что моя идея может показаться ему сущим бредом и поэтому говорить не стала.

– Я не могу сказать. Прошу вас! Нам ведь уже нечего терять!

– Мы можем потерять тебя... – начала леди Анайя, но правитель жестом заставил ее молчать.

– Жизнь одной девочки не стоит жизни одного измерения. Да, Элли, я позволяю тебе попробовать помочь. Что для этого нужно?

– Вывести всех на крыши. Особенно вывести надо моего друга Котика, и держать его, чтобы ни в коем случае он не вернулся в замок.

– И это все? – поднял он брови.

– Все. Остальное дело за нами.

В тот же момент был отдан приказ о эвакуации. Изможденные страхом обитатели замка с радостью покидали боевые посты и бежали на крыши. Я шла под руку с монсеньором на крышу моей башни, я сама попросила его пережидать именно там. А еще попросила лично проследить за Котиком. От второй моей просьбы он был не в восторге, но промолчал. Зайдя в мою комнату мы обнаружили Наришу и Котика сидящими за столом. Вампирша водила пальцем по столу, растирая упавшую на него каплю воды, Котик был злой и сидел с самым неприступным видом.

– Дела плохи, – начала я, и не дождавшись никакой реакции продолжила, – есть шанс спасти замок и этот мир. Шанс ничтожно маленький, но это лучше, чем ничего. Я прошу вас помочь мне. Вы готовы?

– Ты еще спрашиваешь, госпожа? Я за тобой и в огонь, и в воду, и под серебряные пули! – Поднялась с места Нариша.

В первый раз увидевший спасенную вампиршу Валериан рассматривал ее с восхищенным интересом.

– Я тоже, Эля. Пусть ты и не госпожа мне, но мы ведь друзья. А летающие коты друзей в беде не бросают!

– Отлично! – кивнула я, – Наринэ, ты идешь со мной вниз. Котик, ты идешь с Валерианом наверх. Прошу вас, – я обратилась одновременно и к тому и к другому, – мы ведь делаем одно дело. Позаботьтесь друг о друге. Ладно?

– Хорошо, – вздохнул Котик, – я приложу все усилия.

Валериан ничего не ответил, а лишь едва заметно опустил и снова поднял веки. Что ж, и это тоже согласие.

– Разрешите взять меч?

– С каких пор тебе нужно разрешение? Все равно по–своему делаешь. Бери.

– Идем, Наринэ.
Я взяла прекрасную вампиршу за руку и мы отправились с ней прямиком  смотреть в глаза смерти.

***

Мы бежали по коридорам. Впервые с того дня, как я сюда приехала, они были совершенно пустыми. На втором этаже мы забежали в тронный зал, шаги гулко отдавались эхом в огромном пустом помещении. Я не стала тратить время на отодвигание стекла, а попросту навалилась плечом и столкнула его на пол. Со звоном стекло разлетелось по полу осколками. Я схватила меч и выбежала из зала, Нариша бежала следом. Сама тьма тут была еще не видна, но присутствие чего – то чужеродного и враждебного ощущалось сразу. Мой кулон издал тихое потрескивание. Я остановилась, чтобы взглянуть на него. Снова раздался сухой треск в этот же момент по кулону пробежал электрический разряд. Маленькая голубая молния скользнула по его поверхности от одного его края к другому.

– Что ты хочешь делать, хозяйка? – на бегу прокричала Наринэ.

– Не называй меня хозяйка, я Эля!

– Так чего ты хочешь? Мечом его не убить, это я точно знаю!

– Я знаю. Меч мне не для того нужен!

И тут я почувствовала толчок. Древний замок сотрясся. Мы уже приближались к тому коридору. Туман тут застилал весь пол. Наринэ он почему–то был не страшен, то ли из–за того, что она была вампиром, то ли оттого, что из–за нее это все и началось. Меня же пока еще защищал мой кулон. Теперь, когда наваждений уже не было, он отгонял тьму при помощи этих разрядиков. Уж не знаю каким образом это действует, но пока эффективно. На лестнице было уже совсем темно. Дышать этим туманом тоже оказалось невозможным. 

–  Бежим быстрее! – я зажала нос рукой, стараясь вдыхать как можно реже.

– Может,  я полечу?

– Нет! Бежим!

В коридоре было уже не просто темно, тут было вязко, как будто бы ты нырнул в чан с чернилами. Я бежала со всех ног. Легкие шаги Нариши слышались справа.
Забег показался мне невероятно долгим, я выдохлась, да еще и напрягало то, что  бежать приходилось вслепую. Вампирша, умеющая видеть в темноте, направляла меня, но все равно было неприятно.  Стены покачнулись еще раз.
Наконец мы выбежали в освещенную комнату. На счастье она была до сих пор освещена, но туман заполнял ее всю до потолка, так же, как и коридор. Я закашлялась. Кулон выдал серию искр. Туман отступил и дышать стало легче.
– Что дальше? – спросила Нариша, косясь на обрывки цепей и разрубленные оковы на полу.

Я махнула мечом в сторону низкой двери.

– Что там?

– Не знаю, я же была прикована.

Подбежав к двери я сосредоточилась, представила и одним махом  снесла все засовы на этой двери.

– Теперь понятно, для чего меч.

Я не слушала. Рванув дверь на себя я заглянула за нее. Передо мной открылось самое невероятное зрелище из всех виденных мной. Ни тут, ни впоследствии в других мирах я не видела ничего подобного.
От двери шла неширокая каменная дорожка. Потом она сворачивала и поднималась. Я прошла по ней. Вниз на необозримое расстояние тянулся лабиринт из таких вот каменных дорожек. Чем–то он напомнил мне американские горки. Только вместо рельс  были эти вот дорожки. Они были как будто созданы самой природой, или высеченными из цельной скалы, но очень древними. Поддерживались они  такими же цельными, древними неровными колоннами. На вид этому лабиринту было не одна тысяча лет.

– А монсеньор не говорил мне, что у него тут такой Диснейленд, – нервно облизала губы я.

– Что?

– Ничего, мысли вслух. Пойдем. Нам надо вниз.

Внизу слышался непонятный шум. Оттуда же шла и дрожь. Я взяла Наришу за руку и твердо зашагала вперед.  Я осознавала, что мы идем на смерть. Не скажу, что я не боялась. Просто понимала, что иначе никак и все. Мы должны принести себя в жертву, и мы это сделаем. Что есть наши жизни по сравнению с судьбой целого измерения?! И пусть никто никогда об этом не узнает. Если не стоит ради этого жертвовать собой, то ради чего тогда жертвовать? Гул внизу становился сильнее.
 
– Побежали! – я потянула вампиршу за собой и мы снова перешли на бег. Наконец я поняла, что чтобы спускаться вниз надо поочередно поворачивать в противоположные стороны. Если комната, в которой была заточена Наринэ, была глубоко под замком, то теперь мы были еще метров на пятьсот ниже.

– Мы что, бежим в ад? – попыталась пошутить она.

– Да, – совершенно серьезно ответила ей я.

Колонны стали содрогаться чаще. Тропинка, висящая в воздухе, да еще и раскачивающаяся, никак не способствовала быстроте бега.  Мы снова перешли на быстрый шаг.
Спустя еще какое –то время я поняла, что теперь опоры содрогаются не просто часто, а непрестанно.

– Надо спешить!

– Куда еще!? Мы и так бежим?! А лететь ты не хочешь!

– Замок может рухнуть, и тогда наши усилия пропадут даром!

– Что ты хочешь делать там внизу?

–  Хватит болтать! Бежим.

Опоры качнулись так, что я упала. Пролетев метра два по инерции, я не удержалась и съехала вниз, повиснув над пропастью. Нариша с быстротой молнии подскочила ко мне и схватила за руку. С нечеловеческой силой она потянула вверх и подняла меня как пушинку. Но когда мои ноги уже коснулись дорожки, она вздрогнула снова и Нариша, сама не удержав равновесие, рухнула вниз.

– Нееет!!! – заорала я.

Упав на колени, я заглянула вниз, но огромный кусок камня, сорвавшийся сверху просвистел в метре от меня. Конструкция начала рушиться.  Кое–как поднявшись и морщась от боли в ушибленной ноге я побежала дальше. Под ногами тряслась тропинка, вокруг рушились опоры, жуткий туман не давал дышать, но я упорно бежала.
Повернуть направо…. Бежать… повернуть налево… бежать… снова направо…
Внезапно что–то острое врезалось мне в ребра, я не сразу сообразила, что это пальцы превратившейся Наринэ и даже попробовала брыкаться.

– Нариша! Ты живая!

Зря я отказывалась лететь. Расстояние мы преодолевали намного быстрее, и под ногами ничего не рушилось, правда пару раз нас едва не пришибло падающими обломками.

– Все! – выдохнула Нариша, ставя меня на то место, где дорожка резко обрывалась.

– Да, прилетели, – заметила я.

Внизу клубилась и тянулась к нам вязкая тьма.
– Дальше идти некуда, – удивилась вампирша, – и что?

– Идти некуда, – отломившийся сзади нас кусок дорожки оставил нас на небольшом, метр на полтора, пятачке, поддерживаемом одной колонной, – зато есть куда прыгать!

– Ты с ума сошла?! – заорала она, но ее голос почти полностью поглотил гул, доносящийся снизу.

– Ты со мной? Ты говорила, что ты со мной и в огонь и под пули!! Ну!! Решайся!

– Я с тобой, но ты же могла бежать!! Спастись!!

Вместо ответа я схватила ее за руку.

– Нет времени! Прыгаем!

Зажмурив глаза, я прыгнула вниз, потянув ее за собой. Ощутив, что не падаю, а вишу, я открыла глаза. Нариша все так же держала мою руку, хлопая крыльями.

– Прекрати!!!! – крикнула я, – Перестань лететь!

– Нет!!

– Живо! Это приказ!!

–Госпожа…

– НЕ ЛЕТИ!!!

Она сложила крылья, и мы камнем рухнули вниз. И все. Темнота, обступившая нас, заполнила сознание. Теперь действительно ничего нет.

***

Писк. Последнее время все, что существует для меня, это какой–то противный мерный писк.
Я не могу понять, есть ли у меня тело, или я – одно сознание, висящее в воздухе. Странно, если я умерла, тогда где ад и рай? Я попыталась понять, есть ли у меня руки, но рук не почувствовала. Хотела открыть глаза, но не знала, где они. И все время этот гадкий писк. Потом к писку добавился голос.

– Еще одно вливание и будет как новая. Только ребра и нога будут заживать в обычном режиме.

Я почувствовала острую боль. Я болю, значит я существую, переиначила я известное выражение.  А потом мне стало тепло и хорошо. Я стала чувствовать свое тело и даже смогла открыть глаза. Перед ними сразу поплыло, но я их упорно не закрывала. Тепло разливалось по телу, картинка перед глазами становилась яснее. Я лежала на больничной кровати, в лаборатории Валериана. Сам же он сидел рядом. Его собеседник уже, по всей видимости, ушел. Мои губы ссохлись  и потрескались. Кое–как разлепив их я хрипло произнесла:

– Что со мной?

– Ты упала. Когда вы с Норой прыгнули в темноту, она едва не поглотила вас, но поняв, что вы именно те, кто способен ее изгнать, исчезла. Вместе с ней исчез и лабиринт. Так что ты просто без сил упала с большой высоты. У тебя сломана нога и три ребра. Силы тебе вернули. А вот в гипсе придется походить. Тебя оперировал я сам. Диплома нет, но те, кому я делал операции не жаловались, – улыбнулся он.

– А как же меня нашли? – голос слушался уже лучше.

– Я пошел за тобой почти сразу же. Когда вы прыгали, хотел остановить, но вы не слышали меня. А потом меня оглушило, но я  быстро пришел в себя.

– Зачем? Зачем Вы хотели спасти меня? Ведь я всего–навсего…

– Моя наследница. Я до последнего держал это от тебя в тайне, но теперь нет смысла скрывать…

У меня отвисла челюсть. Несмотря на опутавшие меня провода и трубочки я попыталась привстать, но мне это не удалось. Ребра болели просто дико.

– Как? Я же Вам не родная?

– Я неважный рассказчик, Элени, но попытаюсь рассказать. Когда я еще был молодым, и у власти стоял мой отец, я был у него на подхвате, а в свободное от этого время просто колесил по стране, инкогнито, разумеется. И как–то раз я ехал вдоль границы, и наткнулся на жилище волхва.

– Савария?

– Да. Я знал о том, какую славу он имеет, но не особо верил, что кроме моего отца в этом мире есть хоть один стоящий чего–то человек. Я заехал к нему из чистого любопытства и попросил дать мне пророчество. Он согласился, это сейчас он тыкает всех носом в книжки, а тогда еще он вещал сам. Он сказал мне, что я умру лишь тогда, когда у меня будет наследник. А еще сказал, что у меня не будет детей. Я спросил его, где же я тогда найду наследника, а главное стоит ли мне вообще им обзаводиться, раз мне это сулит смерть. А он загадочно ответил, что мой наследник осуществит мои мечты и  что он сам меня найдет.

– И Вы думаете, что это я?! Почему?

– До последнего я не желал верить, я считал тебя недостойной и думал, что твое появление тут – нелепая случайность, но с каждым днем, я убеждался в обратном. А когда тебе откликнулся дух Моргентиля…

В моей голове теснились самые разные мысли. От сказанного Валерианом я пребывала в таком глубоком шоке, что просто не могла мыслить здраво. Во мне с равной силой буйствовали восторг и страх. Я была счастлива быть наследницей, но больше этого я не желала смерти Валериана. А вдруг из–за моего появления он умрет?! Нет, этого я не переживу! И не допущу!

– А Вы не боитесь умереть теперь?

– Ты меня недооцениваешь, детка. Предупрежден, значит вооружен,  я ведь не сидел сложа руки все эти годы, обладая такой информацией.

– В смысле?

– В том смысле, что я сумею защитить себя от смерти, и ты в этом мне поможешь.
Я вздохнула с облегчением. Ну значит ни уходить, ни умирать мне для его спасения не нужно.

– Значит я остаюсь с Вами?

Лицо монсеньора посуровело.

– Нет, к сожалению пока оставить тебя здесь я не могу. Ты вернешься в свой мир. Но твоим родственникам мы тебя не отдадим. Мои люди подыщут тебе нормальных приемных родителей.

Уже размечтавшись я была жестоко сброшена с небес на землю. К горлу подкатил ком, а на глаза навернулись слезы.

– Я не хочу…

– Я тоже не хочу, Эллие, но это не навсегда. Придет время и я заберу тебя оттуда. Сразу же, как только смогу. А теперь спи. Мне пора. Твоих неуемных друзей я попросил ждать до завтра.

Он ушел. Я полежала еще немного, глодаемая грустными мыслями, да и уснула. На следующий день  прибежали Нариша и Котик. Мы шумно обсудили произошедшие события. Они рассказали мне о Хэлоуине, на который я так и не попала.  Я рассказала им о своем наследстве. Котик ответил, что нечто подобное подозревал, а Наринэ была просто счастлива. Но зато когда я упомянула о том, что меня отправляют обратно в мой мир…
Прощание было шумным, слезливым и очень теплым. Этот замок стал для меня домом, а  эти люди… да и не только люди – семьей. Я не хотела уходить, а они не хотели отпускать меня, но так было нужно.  Тем более, что монсеньор сказал, что это ненадолго. А значит, я сюда еще вернусь.

Эпилог

– Монсеньор, где Вы видели представителя органа опеки с таким выражением лица? – прошипела я.

– Встречный вопрос, где ты видела детдомовку, одетую в лучшем бутике Лондона?  – в тон мне ответил он.

– Между прочим, не я просила одевать меня именно там…

Валериан вел меня по залитой солнцем Одесской улице. В нашем мире я отсутствовала всего два дня, так что тут была еще весна. Мы направлялись прямиком к дому моих новых родителей. Я не знаю, где их нашли, и что наплели или что пообещали, но они согласились меня удочерить. Становиться чьей–то падчерицей я желанием не горела и оттого ужасно нервничала, сжимая руку своего монсеньора. Он же, как и всегда, был спокоен, как  ледяная глыба.

– Ну монсеньор, ну Вы хоть улыбнитесь…

– Так? – он продемонстрировал мне торжествующий оскал захватившего власть над миром злодея.

– Нееее…

– Или так? – на этот раз была кривая ухмылка.

– И не так, вот так, – я изобразила в меру дружелюбную и не в меру терпеливую улыбку, какие обычно бывают у работников социальной сферы.

Он  попытался повторить, получилось не очень, но все же лучше, чем мертвенно–царственное его обычное выражение на лице.

– Так–то лучше.

Мы зашли в подъезд старого, но красивого трехэтажного дома. Моя новая семья жила на втором этаже в квартире номер пятьдесят два. Валериан нажал на кнопку звонка.

– Я заберу тебя отсюда, Элени Моргентиль… как только все улажу с…

Договорить ему не дали. Дверь отворилась. На пороге стояла немолодая семейная пара. Они были нарядно одеты и тоже по всей видимости нервничали. Валериан церемонно подал руку моему будущему отчиму.

– Меня зовут Николай, я привез вам вашу дочь.

Тот оглядел «Николая» несколько удивленно. Слишком уж дорого мы были одеты. Это хорошо, что я еще уговорила монсеньора не идти меня передавать в серой тройке от Кардена с бриллиантовыми запонками.

– Петр, – наконец представился он. Ну вот, теперь я еще и Петровна! Только этого не хватало.

– А девочку зовут Элени, – представил меня «Николай».

– Привет, Элени, –  наклонилась ко мне супруга Петра, а стало быть моя будущая мама. На вид ей было лет сорок, у нее были очень добрые глаза и теплая улыбка.

– Здравствуйте.

– Я – Неля. Теперь буду твоей мамой.

– Ну вот и замечательно, – резюмировал Валериан «умывая руки», – документы все здесь, – он отдал Петру папку. Мне пора. До свидания. Удачи, Эллие.

На прощание он прожег меня самым многозначительным взглядом и покинул этот дом, а вместе с ним и солнечный город Одессу и это измерение.
А я осталась в этой семье. Фамилия у них была не то немецкая, не то еврейская – Кауфман. Вот так я и стала Элени Кауфман.
Начался новый этап в моей жизни, без магии, иных миров и мечей с драконами, но  я чувствовала, что это еще не конец моим приключениям…Далеко не конец.