- Мы хотели говорить с мистером Валерианом, а не с какой-то девкой!
- «Какая-то девка» - законный представитель господина Валериана, - спокойно возразила я, - так что хотите вы или нет, вам придется иметь дело со мной.
- Да за кого он нас принимает?!
- За людей, которые пытаются продать ему кота в мешке. Изложите мне суть своего предложения и тогда, если оно заинтересует господина, он сам с вами свяжется.
Я самодовольно улыбнулась и, прошествовав через зал бара, уселась за стойку. Лазаро и Нариша молча проследовали за мной. Мою милую вамп было не узнать. Невесомое платье сменилось черным брючным костюмом, а рыжие роскошные кудри были убраны во французскую косу. Теперь они с Лазаро отлично смотрелись и выглядели вполне крутыми охранниками. Хотя они и вправду круты, чего уж там. На, так сказать, работу Нора напросилась сама и я ее понимаю. В замке все прекрасно конечно, но просто есть и спать - это так скучно.
- Ну ладно, - скрипя зубами согласились они, - пойдемте в более уединенное место.
Они – это, собственно, жители, а точнее верхушка управления одного из миров. Мир этот представлял собой что-то вроде Америки тридцатых годов, только люди, населяющие его, несколько отличались от нас. У них была совершенно белая, как мел, кожа и черные, без зрачков, глаза. К тому же они были лысыми и все от рождения обладали магией начал. Правда магия у них была на довольно примитивном уровне. Не так давно они выслали монсеньору приглашение на встречу, для якобы очень интересного предложения.
Мы прошли в маленькую комнатку с низким столом и кожаными диванами, освещенную небольшой тусклой лампой. Я опустилась в кресло, Нора и Лазаро встали за спиной.
- Итак. Что вы хотите нам предложить? – сцепила руки в замок, подаваясь вперед, я.
Я чувствовала себя героиней фильма про гангстеров в Чикаго, но старалась делать суровый вид.
- Власть над этим измерением, - высокопарно ответил самый главный «гангстер».
- Вау! Как интересно! – фальшиво улыбнулась я, - ну а что взамен?
Подвох был так очевиден, что не надо было иметь много ума, чтобы понять это.
- Перемещение между мирами.
- Измерение за проездной билет? – подняла брови я, - и куда же, не постесняюсь я спросить?
- На Р-1!
«Да вы чего, ребята, белены объелись?!» - подумала я, а вслух сказала:
- Все перемещения на Р-1 осуществляются и контролируются Магоградом.
- Поэтому мы и предлагаем взамен целое измерение! – злорадно усмехнулся мой собеседник.
- И что вы там собираетесь делать? Дайте-ка угадаю! Творить бесчинства и мародерствовать?
- Мы собираемся захватить это место! Этих мелких, даже не владеющих магией людишек, которым дана такая энергия!
Вот сумасшедшие! Захватить они собрались! И они надеялись, что Валериан будет помогать им за власть в их паршивом измерении, которое ему и даром не нужно?! Точно психи! Я встала с кресла и покачала головой.
- Ваше предложение нам не интересно.
- То есть как?
- То есть абсолютно. Нам нет от этого совершенно никакой выгоды. Так что разрешите откланяться. Не вижу смысла продолжать беседу.
- Ну, уж нет, - поднялся он, а его люди окружили нас в кольцо, - Вы теперь знаете о наших планах, неужели Вы думаете, что я отпущу Вас просто так?
- Угрожаете?
- Вовсе нет, - сделал он примирительный жест руками, хотя по его лицу и окружившим нас бандитам, было видно, что еще как угрожает, - но опасно отпускать человека, который знает о наших планах и не согласен с ними, если Вы понимаете, о чем я.
- Давайте просто пристрелим их, босс! – нагловато выставился один из его людей, поигрывая оружием.
- Не так быстро, Сэм.
Я всеми силами заставляла себя не бояться и сохранять ледяное спокойствие.
- Вы шли на риск, приглашая нас сюда. Никто не давал вам гарантий, что мы согласимся.
- Вы слишком уверенно держитесь для смертной и всего с двумя охранниками. Охранники, конечно, неплохие, вампир и этот малый - явно не промах… но их двое, - он обошел нас по кругу, - а нас целое измерение. Вы не дома, ребятки.
- А ты нас не пугай, - с угрозой в голосе ответил Лазаро, - пуганые уже!
- И что же меня сдержит? – гаденько улыбнулся он, отводя в сторону полу пиджака, за которой был револьвер.
- Хотите убить нас? – шагнула вперед я, - вперед и с песней! Только ответьте себе на вопрос - что же потом сдержит господина Валериана от того, чтобы разнести к лешему весь этот мир вместе с вами. Вы ведь догадываетесь, что перемещением между мирами его умения не исчерпываются?
«Гангстер» отступил и стушевался. Видя это, я напирала сильнее.
- Мы сейчас уйдем! А вы останетесь, и будете молиться, чтобы мой господин не узнал об этом разговоре и о ваших угрозах.
- Вы мне за это… - начал было он, но я прервала его.
- Тшшш… все, что вы скажете, может быть, и будет использовано против вас.
Я резко отступила и, когда Нора и Лазаро положили мне руки на плечи, коснулась правого угла своего кулона и мы втроем перенеслись в наше измерение.
- Вот дауны! – сбросив с себя маску деловой леди я позволила себе высказаться, - это ж надо! Захватить Р-1! Да их бы еще на подлете повязали! Пусть спасибо скажут, что я их с небес на землю спустила!
Лазаро пожал плечами.
- Ну, может по меркам своего измерения они самые крутые.
- Может быть, - легко согласилась я, - подождите меня в комнате. Мне надо отчитаться о поездке.
- Окей.
Они свернули в мою комнату, а я пошла отчитываться монсеньору о встрече. Прошло уже два года с момента гибели шайки Евгения и начала нашего эксперимента. Мне было уже восемнадцать лет. Все это время я усиленно перенимала опыт своего шефа. С глупостями и приключениями было покончено. Теперь я была правой рукой Валериана. Вникала в дела, ездила с ним на все встречи и переговоры. А если встречи были не очень важными (как сегодня), то я ездила на них сама. Теперь я даже одевалась по-другому. Вместо моих любимых драных джинсов, микро-шорт и маек, на мне теперь было темно-вишневое платье-футляр, белая рубашка и элегантные лодочки.
- Монсеньор? Вы на месте? – я заглянула в кабинет.
Он был на месте. При виде меня он отложил какие-то бумаги, которые внимательно разглядывал до этого.
- Ну и? Как все прошло?
- Ужасно. Хорошо, что Вы не потратили на это свое время.
- Что они хотели?
- Чтобы Вы доставили их в Р-1 для захвата этого мира. А взамен предлагали власть в своем захолустье!
Валериан досадливо поморщился.
- Самое неприятное в обладании силой, что всегда лезут с подобными… предложениями.
- А почему бы не послать подальше всех и сразу.
- Можно конечно, но иногда, очень редко, предложения попадаются действительно интересные.
- Может стукануть на них Александрам?
- Зачем?
- Ну, мало ли, найдут еще дорогу наш мир, и устроят там фантастический боевик про нашествие пришельцев.
- Не устроят. Силенок не хватит. Смотри, что я нашел.
Он показал мне слегка запылившуюся тетрадку. Я подошла ближе и взяла ее в руки. На ее обложке острым почерком Валериана было написано: «Перегоночный аппарат». Кажется, я ее видела, очень давно, и тогда у меня возникали ассоциации с аппаратом самогонным.
- Что это?
- Чертежи. Я занимался этим три года назад. Но потом забросил и напрочь забыл об этом. А недавно нашел за стеллажом в лаборатории. И планирую восстановить работу.
- А что за аппарат? Для чего он?
- Для получения энергии. Вампиры пьют кровь, синтезируя из нее энергию, близкую к магической, они поддерживают ею жизнь и свои сверхчеловеческие силы. Используя этот аппарат можно будет ее получать.
- Через вампиров?
- Да.
- А зачем? Есть же кристаллы жизни.
- Ну… я начинал работу одновременно над обоими проектами. Кристаллы получились быстрее. А этот я свернул за неимением подопытного вампира. А теперь их целых два. Так что можно продолжить. Лишним не будет.
- А это для них не опасно?
Он недовольно посмотрел на меня.
- Нет, - отмахнулся он и продолжил, - дело в том, что на выходе должна получаться энергия немного другой формы. В качестве альтернативы, думаю, будет полезна.
Я пожала плечами. Листая чертежи и записи, я не понимала ровным счетом ничего. Надо будет разобраться. Хотя бы просто понять систему.
- Ну, раз нужно. А как он работает?
Валериан отобрал у меня тетрадь и, открыв самый крупный чертеж, разложил его на столе. Я подошла поближе, чтобы его видеть. На нем было изображено кресло с трубками от подлокотников и каким-то странным шлемом, от него трубки шли к стеклянному шару, а на выходе из него получалась жидкость, содержащая энергию, и еще одна трубка шла обратно к креслу.
- Из вампира выкачивается кровь, одновременно подключаясь к его мозгу, так как просто кровь без сущности бесполезна, она должна быть живой, не отделенной от его тела. Затем, с помощью вот этой колбы и вампирской сущности синтез происходит не внутри тела, а вне его. Энергия уходит сюда, а отработанная кровь возвращается владельцу.
- Так можно и производство наладить! – восхищенно присвистнула я, - а в каком она будет виде? Как ее употреблять?
- Не выражайся. Я еще не ставил практический опыт, но по идее это должна быть эфирная жидкость. И ее можно будет пить. Я составлю тебе список необходимого для сборки аппарата, а ты достанешь мне все это.
- Нет проблем. А откуда это привозить?
- Часть из твоего мира, там большая конфиденциальность в покупках, а часть из Магограда. Там есть все, чего нет в твоем, все имеющее отношение к магии.
- Будет сделано. Я могу быть свободна?
- Пока да. Иди.
Я вышла из его покоев и направилась к себе. Интересно, меня все еще ждут? Войдя в свою комнату я обнаружила идиллическую картину. Котик, Зербаган и Лазаро сидели по-турецки на ковре и резались в карты. Нора, с видом шамаханской царицы, уже в своем родном платье, возлежала на диване и комментировала ход игры.
- Во что играете? – спросила я.
- В дурака! – улыбнулся всеми своими жуткими зубищами Котик.
- И кто дурак?
- Я, - обиженно наморщил нос Зер.
Мы все дружно покатились со смеху.
- Ну, вот и признался, совсем не страшно, - хихикая, подкатилась к нему я, - Мы-то давно знали, но то, что ты начал осознавать это - невероятный прогресс! Продолжай работать над этим.
Котик с Лазаро, переглянувшись, прыснули со смеху, а Зер, скривившись, сделал молниеносное движение рукой и подбил мне каблук, так что я со всего маху шлепнулась пятой точкой на ковер.
- Да ты присядь, в ногах правды нет.
- Угу, - поднялась я, потирая ушибленное место, - зато в заднице как раз вся правда и скопилась.
- Так это там, оказывается, правда! – воскликнул он, уже совсем переключившись с игры на меня, - Однако ты правдиваяяя!
- Ах ты!
Я взвизгнула и бросилась ему на шею сзади опробовать новый, показанный Лазаро удушающий захват. На четырехсотлетнем вампире… ага… Конечно же не прошло и секунды, как я оказалась на лопатках, как перевернутый кверху лапками жук.
- Помогите! Убивают! – истошно завопила я, дрыгая в воздухе ногами.
- И это взрослые люди! – усмехнулся Лазаро, - Элли, сегодня глядя на то, как ты беседовала с теми гангстерами, я почти поверил, что ты остепенилась.
Он легко перескочил на нашу сторону и пинком ноги ловко подбил Зеру руку, так что тот перекатился на спину. Но тут же вскочил.
- Элька убьет!
- Не убьет.
Они встали друг против друга. Мы с Котиком спешно отгребали в сторону. А дело в том, что с недавних пор наш супермен-распорядитель решил, что его боевой опыт базировался раньше исключительно на людях, и неплохо бы подтянуть умения на сверхчеловеческой силе и скорости. Зер охотно согласился помочь. Не сказать, чтобы они стали такими уж друзьями, но этот мордобой, по-моему, сам по себе нравился обоим независимо от цели. И теперь время от времени у нас возникали такие вот (чаще всего спонтанные) спарринги.
Зербаган молниеносно переместился за спину Лазаро, но тот среагировал, эффектно уйдя с линии удара и, прокрутившись, слегка присел с быстрым скользящим ударом в живот, резко выпрямился и нанес костедробильный удар снизу локтем в челюсть. Он тут же разорвал дистанцию и за тот момент, когда Зер резким движением вправил себе сломанную челюсть, уже был готов к новой атаке. Они наносили друг другу удары, со стороны видно было, что испробовав многое, Лазаро остановился на стратегии не давать вампиру сократить дистанцию. При таком раскладе шансы, если и не уравнивались, то хотя бы давали ему шанс. После очередной атаки Лазаро привычным движением сместился чуть влево, но на долю секунды замешкался, зацепившись за край журнального столика. Этого мгновения молниеносному вампиру хватило, чтобы наконец приблизиться и, схватив своего противника за горло, поднять над полом. Полузадушенный Лазаро сдавленно захрипел, и я думала, что бой окончен, но не тут-то было. Даже в таком положении он подтянул колени и с силой ударил Зербагана в горло каблуком туфли. Тот согнулся пополам, кашляя кровью, а Лазаро, ловко приземлившись, перекатился и как кот тут же был на ногах. Это заняло всего мгновение, до того, как Зер снова кинулся в бой. Два удара бывший агент успел отразить, но когда Зер сгреб его в охапку когтистой лапой и швырнул в стену – это был уже нокаут.
- Эй! Все! – закричала я, подбегая к Лазаро, - ты в порядке?
- Да, - он морщась поднялся на ноги, - мы же договаривались без всяких зубов и когтей!
- В реальных условиях вампир вряд ли будет ими пренебрегать, - подмигнул Зер.
- В реальных условиях я вряд ли буду безоружен!
Я подняла обломки рамы от картины.
- Я безмерно люблю махач, но только не в своей комнате, - недовольно проворчала я, поднимаясь наверх, - в следующий раз выбирайте другой ринг для своих боев.
- Агрессия, как страсть, где накроет… - философски развел руками Зер.
- Ну и сравнения у тебя! – брезгливо поморщился Лазаро.
Я закатила глаза.
- Ладно, товарищи-граждане, у меня есть еще дела. Я вас покидаю. Котик, поможешь?
- Конечно!
Пушистый кот поднялся в воздух и перелетел мне на плечо. Я закрыла за собой дверь комнаты и уселась за компьютер.
- Валериан в скором времени поручит мне покупку лабораторного оборудования, - начала я, включая комп, - хочу подготовиться, поискать информацию, чтобы не быть потом как свинья в апельсинах.
- Похвальное желание, - пошевелил пушистыми ушами он, - и что же будем делать?
- Ну, интернет нам в помощь. Сейчас «погуглим» что-нибудь. А ты поможешь, если я начну совсем тупить.
Я набрала в поисковой строке запрос «лабораторное оборудование». Поиск выдал мне кучу ссылок, и мы с Котиком стали методично их просматривать. Спустя полчаса выяснилось, что в этом не разбираюсь не только я, но и наш пушистый профессор. Кроме того, каждый производитель специализировался на каком-то одном, достаточно узком направлении. Например, один сайт выдавал нам: «Каталог продукции фирмы Heidolph Instruments "Ротационные испарители, верхнеприводные и магнитные мешалки, перистальтические насосы"», другой: «Каталог продукции фирмы KGW (Karlsruher Glastechnisches Werk) "Cосуды Дьюара различных форм и объемов, крио-контейнеры для хранения и перевозки жидкого азота"».
- Мда… гляжу в книгу – вижу… ничего не вижу! – потерла глаза я.
- А чего ты мучаешься!? – осенило Котика, - там у вас есть Киприана, перепоручи ей.
- А это мысль! Но только…
- Что?
- Опять я оказалась некомпетентной.
- Эля! Ты прожила всего 18 лет, ты не можешь разбираться во всем на свете!
- Да, Котик, я не разбираюсь на сто процентов даже в одной какой-то вещи! – всплеснула руками я, - «коекакер» какой-то! Анайя и Каури – ведьмы, они колдуют! Ты – умник вселенский! Лазаро – разведчик, Генрих – воин, Валериан – так вообще и чтец, и жнец, и на дуде игрец! А я?! Что я умею?! НИ-ЧЕ-ГО!
- Нууу, началось! – закатил глаза он, - ты закончила только что Магоградский институт, перенимаешь дела своего начальника. Успокойся и наберись терпения.
- Да, ты прав.
Я снова села за компьютер, и открыла почту, чтобы написать родителям. Я написала пространное сочинение о том, как у меня все хорошо, приложила к письму фото, сделанное возле стены замка, вроде как я где-то на экскурсии, и отправила.
- Когда ты это закончишь? – гневно спросил Котик.
Он сидел на столе перед монитором и видел все, что происходило на экране.
- Что?!
- Водить за нос людей, которые тебя вырастили!
- А что мне делать!?
- Закончи с этим. Я не сторонник подобных дел, но твое вранье еще хуже.
- Я не могу, - я опустила голову на руки, - ты представь, что с ними будет?!
- Твоя мнимая учеба по времени должна уже заканчиваться, один скачок времени - и они заподозрят неладное. Заподозрят и начнут копать, а там выяснится, что никакой учебы и не было. Что тогда с ними будет?!
- Ты прав, - смиренно вздохнула я, - подай мне мой телефон.
Я взяла аппарат и набрала номер Киры. С недавних пор она подчинялась мне в равной степени, как и шефу.
- Здравствуйте, Киприана, - от недавних метаний не осталось и следа, мой голос был спокоен.
- Слушаю.
- Узнайте для меня, через какие компании шеф заказывает лабораторное оборудование.
- Хорошо.
- Мне нужны их контакты и каталоги.
- Хорошо.
- И еще, Кира…
- Да?
- У меня для Вас деликатное поручение.
- Да?
- Помните конкурс для Алматы, который Вы проводили?
- Конечно.
- Нужно устроить, чтобы участница конкурса, незадолго до окончания обучения, находясь в Англии, умерла. Несчастный случай.
В трубке воцарилось молчание. Но ненадолго.
- Действительно деликатное. И когда это нужно?
- Как можно скорее. И переведите на счет родителей девушки сумму, достаточную, чтобы они ни в чем не нуждались.
- На счет Ваших родителей?
- Родителей погибшей девушки Элени Кауфман, - с нажимом произнесла я.
- Мне нужно согласовать с шефом.
- Я сама с ним согласую. Надеюсь, Вам не нужно напоминать, что я имею равные с ним полномочия?
- Хорошо. Поняла.
Я отключилась. Ну, вот и все. Повалившись на кровать я закрыла лицо руками.
- Котик, эти люди… прекрасные люди, не могли иметь детей. И они вырастили приемную девочку, как родную! А я их бросила! Оставила на старости лет одних. Никакие деньги не искупят этого! Я украла их время! Они могли воспитать себе нормального ребенка, который был бы с ними, подарил им внуков! А они все это время потратили на меня! Пригрели змею на груди! Мне так стыдно, Котик!
- Большая власть – большая ответственность. И ты только на пути к пониманию этого.
***
По моему кулону прокатилась голубая искра, больно кольнув меня в грудь. Я села на кровати и глянула на часы. Двадцать минут третьего ночи.
- Элени, зайди ко мне, - раздался властный голос из кулона.
- Прямо сейчас? – зевнула я, - что-то случилось?
- Прямо сейчас, - ответил голос и отключился.
Я пошарила ногами по полу, пытаясь в темноте нащупать тапки. Зербаган недовольно заурчал на потолке.
- Спи, спи, чудище поганое, - ласково сказала в темноту я.
Накинув халатик, я спустилась вниз и, стараясь ступать как можно тише, прокралась мимо спящего Лазаро к двери. Но то ли я и тишина - понятия несовместимые, то ли настоящие шпионы никогда не дремлют…
- Что-то случилось?
- Нет, ничего. Шеф вызывает.
Я вышла в коридор замка, и под косыми взглядами стражи мысленно отругала себя, что снова появилась перед подданными в таком виде. Надо бы прекращать это дело, все-таки будущая королева, а шлепаю тут в халате и тапках с шалашом на голове. Дойдя до покоев Валериана я обнаружила на зеркале, прикрывающем потайной ход в башню, записку: «Поднимайся». Я пожала плечами, и стала подниматься.
- Я устранил все недостатки, точнее все, о которых знал, - без предисловий начал он, - ложись!
- Прямо сейчас? – во весь рот зевнула я.
- Да.
Я не стала спорить и улеглась на каталку. Повернулась на бок, положила ручки под щечку, на манер детсадовца, и уснула. В этот раз обошлись без аппаратов. Проснулась уже вне своего тела. На сей раз переход прошел намного легче. Хм… буду знать. Валериан произносил заклинания, и я видела, как ручейки магии тянутся от него ко мне и к моему новому телу. Когда треугольник замкнулся, я почувствовала, как тело втягивает меня…
Снова первый вдох. Но уже совершенно нормальный, как будто всю жизнь в этом теле. Я открыла глаза, но перед ними было какое-то непонятное мерцание, и я снова их закрыла.
- Я проводки больше рвать не буду, - произнесла я, - Вы уж сами их отстегивайте. Ха, прикольный голос.
Все еще лежа с закрытыми глазами я почувствовала, как он отсоединяет от тела трубки.
- У Вас руки дрожат… - ошарашено произнесла я.
- Я работал над этим двести лет. Всю свою жизнь!
Освободившись от опутывающей паутины аппаратов, я села, по-прежнему не открывая глаз.
- Боли нет. Я могу управлять им.
- Это хорошо. А почему ты не открываешь глаза?
Я открыла. То, что я увидела, было невероятным. Я видела стоящего перед собой монсеньора, притом видела одновременно и его снаружи, и как на рентгене, и видела излучение тепла, как при инфракрасном свете, и пронизывающую тело кровеносную систему, а еще я видела непонятные световые и цветовые пятна, а еще все предметы в комнате и то, что за ними, и то, что за стенами и то, что под полом, а еще множество полупрозрачных теней и каких-то непонятных эфемерных существ. Все это выглядело, как множество наложенных друг на друга полупрозрачных картинок и создавало впечатление, что я не вижу вообще ничего. Я закрыла глаза и потрясла головой.
- Что?
- Я вижу так много, что ничего не могу разобрать. Все рябит, путается! Что-то снова не так.
- Это разные уровни зрения. У тебя есть почти все возможные. Обычное, инфракрасное, вампирское, ты видишь ауры, духов, души, ты видишь сквозь предметы, на необозримые расстояния и даже за пределы миров!
- Но я вижу все это одновременно! Я не могу сконцентрироваться! Как будто есть все, и нет ничего одновременно!
- Это уже зависит от тебя. Попытайся отделить их друг от друга.
- Как!?
- Твое тело уникально! Оно творит магию одной мыслью!
Я подумала о том, что хочу видеть обычным зрением, как человек, и снова открыла глаза. Ничего не изменилось. Тогда я вспомнила, как представляла полет на метле, как заставляла себя концентрироваться на этом и желать этого. Я посмотрела на Валериана и пожелала видеть только его, без дополнительных «наворотов». Постепенно полупрозрачные картинки стали исчезать. Одно за другим дополнительные способы зрения исчезли, и остался только один – человеческий.
- Получилось! Я вижу Вас и все предметы обычным зрением.
- Прекрасно! Ты научилась выключать, а теперь научись включать. Но не все сразу, а по одному. Итак, - он завел руку за спину, - сколько пальцев я показываю?
Я засопела, пытаясь снова переключиться на видение сквозь предметы. Все снова стало полупрозрачным и все предметы просвечивали один через другой. Я зажмурилась и, вновь открыв глаза, собрала все свое внимание на руке за спиной Валериана, усилием заставляя себя просветить только его, а не все предметы в этом мире.
- Три!
- Хорошо. А теперь найди Каури и скажи, какая у нее аура.
Я снова принялась разглядывать пространство вокруг себя, теперь надеясь увидеть эти световые энергетические пятна. Пятен (а я так же видела их все, то есть всех обитателей замка на всех уровнях) было много, и отыскать среди них Каури я не смогла, поэтому сначала я просветила стены, для удобства я делала это поочередно. И когда с трудом (через три этажа по диагонали и через всех существ и предметы, попавшиеся на пути) мне удалось отыскать ее спящей в своей комнате, я перестроилась на ауры и увидела сине-фиолетовое расплывчатое пятно, которое ее окружало.
- Она спит у себя. Ее аура сине-фиолетовая. А у Вас, кстати… - я посмотрела на него, - какая-то… у машин этот цвет называют серый металлик.
- В самом деле? – поднял брови он, - хм… интересно, никогда не задумывался. Ладно, на сегодня хватит. Выходи.
- Как?!
- Просто захоти выйти и все. Обратное переселение требует магии, а возвращение в родное тело – естественно.
- А можно еще кое-что?
- Что?
- Я хочу посмотреть на себя. Я не видела это тело живым.
- Нет проблем. Смотри.
- Можно спуститься к зеркалу?
Валериан посмотрел на меня как на слабоумную.
- Зачем. Преврати в зеркало эту стену.
Я пожала плечами и сделала, как он сказал. Удивительно, но в этот раз мне не пришлось даже напрягаться и визуализировать. Я просто подумала об этом и это появилось! Перед зеркальной стеной стояла девушка. Это была и я, и не я одновременно. Она была настолько прекрасна, что я скорее поверила бы, что это не я. Даже убогая больничная сорочка ее не портила. Несмотря на то, что это тело буквально полчаса назад безжизненно лежало на каталке, кожа была идеально свежей, а черные, струящиеся мягкими локонами по плечам волосы выглядели так, словно за ними день и ночь ухаживает толпа парикмахеров. Я подняла руку и провела себе по щеке. Девушка в отражении сделала то же самое. Это все-таки я! Я подошла ближе и посмотрела в блестящие, цвета спелой вишни, глаза, они придавали облику особый шарм мистики и загадочности. Валериан подошел ближе и тоже глянул на отражение. Я с удивлением осознала, что теперь смотрю на него не снизу вверх.
- Довольна?
- Более чем.
- Тогда выходи. Успеешь налюбоваться.
- Один момент.
Я сменила на себе больничную сорочку на летящий белоснежный сарафанчик. На смуглой, гладкой, как у дельфина коже он смотрелся потрясающе. Я смотрела на этот контраст и радовалась тому, что больше не буду синюшно-белой с фиолетовыми прожилками, какой была раньше.
Валериан коснулся ладонью зеркала, и оно брызнуло осколками, которые, не успев упасть, растворились в воздухе.
- Кто-то же должен был прекратить этот приступ нарциссомании, - спокойно ответил на мой немой вопрос он.
Я смиренно вздохнула и полезла на кушетку «переселяться». Выход прошел как по маслу – словно платье с себя я сняла тело. Одно сняла, другое надела – красота!
- А что, аппараты уже не нужны? – спросила я, очнувшись.
- Уже нет. Оно ожило. Теперь его ничем не убить и никак не уничтожить.
Я вяло соскреблась с кушетки. Теперь мое родное тело казалось мне устаревшей моделью, как будто мне вручили старый дисковый телефон после смартфона. Мы спустились вниз и, усевшись за стол Валериан углубился в свои научные записи.
- А я буду понимать… все это, - я обвела руками видимую через открытую дверь лабораторию и его журналы.
- Разумеется. Думаешь, я наделил бы тебя умениями всех видов тварей и не наделил своими?
- То есть там есть часть и от Вас?
- Есть. И не малая. Если отбросить все мутации и оставить лишь человеческую составляющую, то у этого тела половина твоих генов, а половина моих.
Я лишь изумленно хлопала глазами, а он уже сменил тему.
- Вот список того, что нужно для аппарата. Это для твоего мира. Перепоручи Кире, ты ведь уже обсуждала с ней это.
- Вы знаете? Значит и что еще мы обсуждали, знаете?
- Разумеется. Но комментировать не буду. Это твои проблемы и твоя ответственность.
- Благодарю, монсеньор.
Несмотря на несусветную рань – пять утра, Лазаро был уже на ногах. Точнее на руках… он висел на недавно вбитой в стену перекладине и подтягивался. Я завороженно наблюдала, как он ритмично с выдохом поднимался, напрягая сухие мышцы. И если вы думаете, что мои мысли в этот момент были вроде: «О боже, какой мужчина!», то вы меня плохо знаете, я, открыв рот, смотрела на него и думала: «Вот бы и мне так уметь!». Мне, как существу хиленькому с самого детства, любая физическая мощь или умение казались чем-то сверхъестественным и почти божественным. Ну ничего, будет и на нашей улице праздник, вот дадут мне новое тело, я им всем покажу. Я улыбнулась своим мыслям и так же мысленно покрутила пальцем у виска. Лазаро спрыгнул с перекладины, отирая пот со лба полотенцем. Он жил в замке уже два с половиной года, и по-прежнему был для меня нянькой, другом и старшим братом в одном лице. Я была не прочь отнести его еще и к категории любовников, но он был непреклонен. Или светлая и чистая любовь до гроба, или «уйди от меня, шлюха нехорошая!».
- Ну и которая сотня пошла? – подмигнула ему я.
- Триста сорок пять с перерывами, с того момента, как ты меня бессовестно разбудила.
- Ну извините, я же не виновата, что зло не дремлет…
- Какой там дремать!? – донеслось сверху, - вы, Ироды, разве дадите поспать?! То шуршат, то треплются!
- Ипотека от «Сбербанка», начни новую жизнь в своем собственном доме! – спародировала рекламу я.
- Не дождетесь!
- Что у шефа? Зачем вызывал? – спросил Лазаро.
Он собирался идти в душ, но, видимо, вспомнив про странный вызов, остановился посреди лестницы. Я подскочила, готовая наконец-то хоть кому-то похвастаться.
- Мы повторили эксперимент! И он… - я сделала эффектную паузу, - получился! Я переселилась! Я смогла овладеть кучей разных видов зрения и колдовать одной мыслью!
- Какой ужас! – снова послышалось со второго этажа, - предупредите меня, чтобы я мог первым спрятаться, когда этот кошмар на ножках получит всемогущее тело!
Лазаро фыркнул.
- А сейчас, - я помахала перед ним списком Валериана, - я еду к нам на родину! Не хочешь со мной?
- А смысл?
- Ностальгически повздыхать, погладить стеночки, земельку поцеловать!
- Заткнись, Зер! – в один голос рявкнули мы.
- Нет, не хочу. Мне там больше нечего делать.
Я пожала плечами и пошла собираться. С недавних пор перемещаться в пределах Магоград – Р1 – Даарланд я могла самостоятельно. Монсеньор добавил к естественной функции защиты и уже имеющейся функции связи моего кулона, еще и магию перехода. Он был настроен на три наиболее часто посещаемых измерения. Зажав правый верхний угол, я могла оказаться в Магограде, если левый – то в Р1, а нажатие центра возвращало меня домой в Даарланд, где бы до этого я ни находилась. Я переоделась в брючный костюм мятного цвета, вымыла и уложила волосы, прихватила сумку с планшетом…
- А мне почему не предлагаешь прокатиться? – невинно спросил Зербаган.
Он сидел, развалившись за моим компьютером и занимался тем, что заводил себе виртуальные знакомства и не менее виртуальные романы. Как-то прочитав его переписку (не, не, он сам показал, я не подглядывала) я покраснела так, что едва не задымилась. На мое заявление, что за четыреста лет можно было и вырасти из подобных увлечений, он ответил, что за четыреста лет он бывал в местах настолько более интересных, чем наш тухлый замок, что до интернета у него не доходили руки. «Угу, в тюрьме, например!» - поддела тогда я. Хотя в последние двадцать лет (как раз, когда в мирах появилась сеть в массовом использовании) он был в Трансильвании, а там, как известно, компьютеры еще не придумали, а его отец не был сторонником тащить в свой мир опережающие время изобретения. Кстати, интересным было то, что в любом мире сайты Р1 просматривались без проблем, а вот на моей родине сайты из иных миров увидеть было нельзя.
- Ауууу! – уйдя в свои мысли я и забыла, что он ждет ответ.
- Угадай с трех раз!
- Боишься Алексов?
- Не уверена в твоей адекватности.
Я зажала левый угол кулона, представив людное место перед светофором недалеко от нашего лондонского офиса. Легкое ощущение падения, похожее на то, что чувствуешь, летя вниз на качелях - и я была на месте. Переходить в поток людей было самым удобным. Никто не задавался вопросом, откуда эта юная леди тут взялась. Поднимаясь на восемнадцатый этаж, я позвонила Киприане и сказала, что буду ждать ее в конференц-зале. Занимать кабинет шефа я пока еще себе не позволяла, а стоять в качестве посетителя в ее кабинете мне было неуютно. Когда я вошла в зал, она уже прохаживалась вокруг стола, на котором лежали какие-то бумаги.
- День добрый. Вы, как и Ваш отец, всегда приезжаете неожиданно. Даже ЦРУ не знает, где вы живете.
- Меньше знают, лучше спят, - нахмурилась я, вспомнив их прошлую вылазку против нас.
- Я тоже не знаю, хотя работаю на господина Морр уже десять лет.
- У тебя все готово? – я проигнорировала ее намеки, перейдя сразу к делу.
- Да, вот каталоги всех фирм по лабораторному оборудованию, с которыми мы когда-либо работали.
- А по медицинскому?
- Ты не просила.
- Теперь прошу. Вышлешь копии мне на электронку.
Я взяла каталоги, намереваясь изучить на досуге. Кире протянула список (заботливо перепечатанный Зербаганом на компьютере со списка Валериана).
- Вот это нужно закупить. Как можно скорее. Я буду здесь, пока все это не доставят.
Кира пробежала список глазами.
- Хорошо. Куда доставить? В офис?
- Смотря когда. Сколько им нужно времени?
- Обычно в течение трех дней.
Я присела на краешек стола. Торчать тут три дня мне не хотелось. Не знаю почему, с Лондоном у меня были связаны в основном неприятные воспоминания.
- Закажи для меня номер в отеле и пусть доставят туда. А еще организуй мне билеты до Барселоны и обратно. А как насчет моей второй… просьбы?
Кира взяла со стола несколько бумаг и какую-то газету и протянула ее мне. В газете было маркером обведено место, где сообщалось об аварии, унесшей жизнь студентки из Казахстана, а документами были – копии свидетельства о смерти и медицинского заключения.
- Очень хорошо, - протянула я, хотя хорошего не было совершенно.
- А можно вопрос, - не слишком уверенно начала Кира.
- Давай.
- Тогда, полгода назад, когда была вся эта история с кейсом, ты ведь осталась в том доме, после того, как мы уехали?
- Да. И что?
- Что потом? Как ты выбралась?
- Позвонила отцу, он забрал меня.
- Аааа, - она по-кошачьи прищурилась и постучала длинным ногтем по стеклянной поверхности стола, - а тот человек, Мэйер кажется, он был мертв?
Меня словно пригвоздило к полу. Нет, я не боялась, что правда откроется, потому что этого просто не могло случиться. Просто было странно, что она вспомнила об этом спустя столько времени.
- Почему тебя вдруг он заинтересовал? - с подозрением спросила я.
Кира замялась еще больше. Странно было видеть смущенной эту железную леди.
- Ричардсон недавно заявил, что этот человек не умер. Что тела не нашли и его не нашли. А еще он сказал, что недавно его засекли его люди. И, по всей видимости, он собирается нам мстить.
- Это не так! – уверенно сказала я.
Кира в ответ лишь вопросительно сверкнула на меня своими зелеными глазами. Я как-то спросила Валериана - почему, если Кира была такой известной в определенных кругах воровкой, ее никто не обличил в этом, уже когда она стала известна в статусе бизнес-леди. И он показал мне фото. На фото была худющая, рыжая и кудрявая девица с хитрым, так напоминающим нечисть взглядом зеленых глаз. И глаза – это было единственное, что осталось неизменным.
- Лазаро Мэйер жив. Но он не замышляет ничего против нас, он на нас работает.
У помощницы шефа отвисла челюсть. Такого поворота она явно не ожидала. Но все же подозрительность ищейки взяла верх над удивлением.
- Ты уверена, что он не ведет двойную игру?
- Абсолютно.
Этим же вечером в баре на набережной Барселоны я заказывала уже пятую «Маргариту». Со стороны моря дул свежий ветер, в небе сияли яркие звезды, и народ вокруг безудержно веселился под зажигательные ритмы.
- Празднуете? – подмигнул смуглый бармен.
- Угу, - я разложила на стойке копию свидетельства о смерти, - свои похороны.
Бармен непонимающе захлопал глазами, переводя взгляд с меня на свидетельство. Но обсуждать свою инсценированную смерть с ним я не собиралась.
- У вас есть спички?
- Да, конечно, - он протянул мне зажигалку, думая, что я собираюсь закурить.
Но курить я не собиралась. Расплатившись и накинув немного за уносимую зажигалку, я вышла и, скинув босоножки, спустилась на пустынный городской пляж. Идущая на убыль луна отражалась в темной глади воды, в воздухе пахло чем-то непонятным и чарующим, казалось аромат цветов, растущих в изобилии вдоль набережной, смешивался с доносившимися из многочисленных ресторанчиков ароматами местной кухни и неповторимым запахом моря, создавая своеобразный, и присущий только этому городу запах. Волны тихо шуршали, накатывая на прибрежные камни. Я прошлась по кромке воды, увязая по щиколотку в мелкой гальке до небольшого пирса. Сидя на еще не остывшем после жаркого южного солнца бетоне я смотрела на воду, подставляла лицо прохладному ветру и грустила. Достав из сумочки свой казахстанский паспорт я открыла страничку с личными данными. «Элени Кауфман», - прочитала я и пролистала чистые странички. Чиркнув колесиком зажигалки, я поднесла огонь к своей фотографии. Ламинированная бумага горела медленно, но вскоре огонь охватил всю страничку и перекинулся на другие. Боясь обжечься, я положила его на край пирса рядом с собой, глядя, как догорают с огнем остатки моей прежней жизни. Потом я кинула туда же копии документов и газетную вырезку. Мой небольшой ритуальный костерок осветил пирс, и отразился в волнах весело пляшущими отблесками.
- Ну, вот и нет больше Элени Кауфман, - произнесла я в темноту, смахнув догорающие листочки в воду, - а была ли она вообще?
Я вспомнила свое настоящее имя. Надо же, столько лет прошло. Фамилию я даже и не помню, и сомневаюсь, знала ли я ее. Сколько домов у меня было, сначала родительский, потом деревня у дедушки, потом тетя Нина, Валериан, семья Кауфман и снова Валериан. Я даже не смогу ответить толком на вопрос, кто меня вырастил! «А я на улице росла, а меня курица снесла!». Я усмехнулась и, откинувшись, легла на спину, глядя на звезды. Как я говорила в детстве… жизнь - это книга, а события – главы? Ну, теперь уже не новая глава, это уже новый том. А может даже и совсем другая история.
Домой я вернулась спустя неделю по времени Даарланда. Сейчас я говорю об этом так буднично и спокойно, а ведь всего два года назад каждая вылазка в иной мир превращалась в эпическое приключение, где я умудрялась влезть во все, что можно и нельзя. Сейчас все изменилось. Деловые визиты, никуда не лезу, никаких необдуманных поступков. Переговоры, указания, встречи… не скажу, что эта жизнь была мне не по душе. Стабильность тоже имеет свои плюсы, а если мне не хватает адреналина - я всегда могу полетать на метле наперегонки с Наришей и Зербаганом, или помахать мечами с Генрихом. А прошлым летом на меня даже напал приступ хозяйственности – целый месяц, из небывало огромного урожая вишни я самолично варила варенье и делала вино. Даже подрядила помогать всех своих друзей. Котика очень веселила картина, когда будущая королева нечисти в компании ведьм и вампиров на скамеечке в саду летними вечерами выковыривает из вишен косточки. Хотя варенье потом ели все, даже ужастики, да что там, даже Валериан, и тот ел! Хотя на мои закаточные настроение фыркал больше всех. Кстати, я еще не упомянула, что в данный момент в Даарланде была зима! Это была моя вторая зима тут. До этого я как-то в зимы не попадала. Когда в прошлом году впервые выпал снег, я столкнулась с тем, что в замке холодно! То есть, чтобы выйти из комнаты и пойти покушать, нужно было надевать куртку, шапку и сапоги! Меня это не устроило, и я дала ведьмам указание сделать тепло во всем замке. Теперь можно было передвигаться, совершенно не боясь подхватить пневмонию в промозглых каменных коридорах.
***
Валериан стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. Он только что вернулся из другого мира и нашел меня в своем кабинете, читающей пачку распечатанных на принтере листов. Читать я теперь ходила сюда, так как в моей комнате слишком людно и шумно, а на улице в феврале особо не посидишь.
- Что читаешь? – наконец спросил он.
- Статью про окно Овертона. Читали ее?
- Разумеется. Только не пойму, зачем тебе это. Собираешься наполнить этот мир неформалами и подорвать нравственные устои?
- Нет, - я отложила бумаги и встала, облокотившись на стол, - неформалов тут хватает. Полный замок неформалов и еще куча квадратных километров территории, полной неформалов. Я хочу их узаконить. В человеческом обществе.
- А, то есть вот это, - он указал на статью, - научная база твоей стратегии? «Цвет нации»?
- Не совсем. Это альтернатива и дополнение к «Цвету нации». Комплексный подход, если можно так сказать.
- Мне понятен ход твоих мыслей, но не проще ли будет просто захватить их? С твоей будущей мощью ты сможешь завоевать ту часть мира в одиночку!
Он прошел через кабинет и так же, как и я, облокотился на край стола, только с другой стороны. Теперь его мутно-льдистые глаза были так близко, что я невольно поежилась. Однако я загнала свои раболепные инстинкты подальше и невозмутимо продолжила.
- Захваченное тело будет сопротивляться, захваченный разум – никогда! – торжественно изрекла я.
Он оттолкнулся от стола руками и, обойдя стол, остановился за моей спиной.
- Сопротивление силе и власти было и будет всегда, - вкрадчивым шепотом произнес он мне на ухо.
Я едва сдержалась, чтобы не дернуться. Моя натура требовала спорить до потери пульса, но все же рассудок победил. В конце концов, ему виднее. Он правит двести лет, а мне еще даже приказать лишний раз неловко.
- Да, монсеньор, - я смиренно опустила плечи, - если прикажете брать войной, значит будет война.
- Ты хочешь спорить, - с легким оттенком задора сказал он.
- Я не буду спорить, - стиснула зубы я, больше пытаясь убедить в этом себя.
- Хочешь!
- Не хочу!
- Закончи начатое: «… будет война и… ?».
- ..и куча масштабных бунтов, один за другим, пока либо мы не перебьем их всех, либо все не перебьют друг друга!
- То есть свержение нашей власти ты не рассматриваешь в любом случае.
- Конечно, нет!
Я начинала уже злиться, что он стоит у меня за спиной. Я ужасно некомфортно себя при этом чувствую, даже не позволяю кому-либо пропускать себя вперед, чтобы не ощущать потом этого «заспинного» присутствия. Он молчал и я молчала. Когда напряжение стало уже совсем невыносимым, я сделала глубокий вдох и уже начала разворачиваться к нему, но тут он заговорил снова. И голос его был уже не холодно-деловым, а каким-то умиротворенным.
- Я обещал показать тебе кое-что, - он опустил прохладные ладони мне на плечи.
- Какой-то другой мир? – затаив дыхание спросила я, предчувствуя, что за этим последует.
- Нет, этот.
Мы по-прежнему стояли так же, как и в кабинете, руки Валериана по-прежнему были на моих плечах, но место было другим. Под ногами была поверхность узкой смотровой площадки, приваренной к железным опорам, ниже было что-то вроде мини-завода (какие-то трубы, механизмы и помещения), а вокруг всего этого, во все стороны до горизонта простирался океан. Океан был не спокойным, ветер ревел, небо было черным и огромные серые волны были настолько высоки и сильны, что на них страшно было смотреть. Но нефтеплатформе (а мы стояли именно на ней) это нисколько не вредило – вокруг нее, поднимаясь до уровня смотровой площадки и уходя с другой стороны в воду, была прозрачная магическая стена. Волны, накатывая, разбивались об нее и до меня сверху долетали соленые брызги. В воздухе пахло бурей, а на горизонте в черном небе уже виднелись всполохи молний.
От увиденного меня охватил восторг и ужас одновременно. Я почувствовала себя ничтожно маленькой и слабой по сравнению с величием и мощью бушующей стихии. Даже это многотонное сооружение, могучее и огромное, если бы не было защищено, вряд ли пережило бы этот шторм. Мы были словно спрятаны от непогоды в большом стеклянном стакане, но сверху все же налетал ветер и взметывал мои волосы, мокрые от пропитавшей их уже водной пыли.
Не знаю, сколько я простояла в таком немом восхищении. Не зря монсеньор хотел показать мне это. Это действительно стоило увидеть. Поежившись от налетевшего порыва ветра, я свесилась через металлические перила и посмотрела вниз. На платформе было тихо, как ни вглядывалась, я не заметила там ни души. Странно, такое сооружение не может работать само по себе. Магия магией, но должен же кто-то за всем следить! А вдруг винтик какой разболтается или еще что-нибудь.
- А почему нет людей? – все такие не выдержала я, - разве такая махина может работать автономно?
Хоть прозрачная стена и защищала от волн и ветра, но шум шторма она никак не заглушала, так что приходилось кричать.
- Не может, - ответил Валериан, он говорил так же вкрадчиво и спокойно как обычно, но почему-то его голос был прекрасно слышен.
Я развернулась к нему. Вот уж кого не заставишь почувствовать преклонение перед стихией, он, казалось, даже не замечал брызг и ветра, величественно оглядывая с высоты свои владения.
- Но я свел количество рабочих до минимума, - продолжил он, - на платформе один оператор по добыче и один маг начал. Этого достаточно.
- Захватывающее зрелище, - призналась я.
- Одно из моих любимых в этом мире. Мой второй по размаху проект… до создания твоего тела был первый. Ты даже не представляешь, сколько труда, магии и энергии было вложено. Одно только то, что пришлось стягивать сюда всю нефть измерения. До меня этого никто и нигде не делал. А уж как пришлось организовывать бурение и установку платформы, можно рассказывать неделю. Хотя для добывающих платформ она небольшая, даже, я бы сказал, маленькая. Ведь многое, что нужно платформам для функционирования в твоем мире - здесь попросту не нужно.
- Это ведь открытый океан! – поразилась я, - какая здесь глубина?
- Полторы тысячи метров. Глубина скважин около восьми тысяч.
- Очуметь! – только и смогла произнести я, пораженная такими цифрами.
Монсеньор самодовольно улыбнулся. Он развернулся и стал спускаться по железной лесенке вниз. Я последовала за ним. Он прошел по верхней палубе и спустился на этаж ниже. Там он пересек какие-то помещения. Открыл неприметную дверцу, и повел меня по коридорам между труб и каких-то неизвестных мне агрегатов. Мы дошли до широкой трубы, которая шла, а затем обрывалась, уходя в облачко магического свечения. Рядом с ней на треножнике стоял камень. Обычный такой серый средних размеров булыжник, ничем не примечательный.
- А вот это самая важная часть всей установки – портал.
- То есть эта труба прерывается тут и продолжается уже в моем мире?
- Да. В этом месторождении столько нефти, что хватит на многие десятилетия. И когда кончится вся нефть в твоем мире…
- У Вас будет там власть на совершенно законных основаниях! – закончила вместо него я.
Он лишь чуть склонил набок голову. Его настроение улучшилось, и он бодро зашагал обратно наверх. Его шаги по железным ступеням отдавались звонким эхом в замкнутом пространстве.
- Ну и напоследок, один балаганный фокус, - он резко на пятках развернулся ко мне лицом.
Я заметила, что он был доволен тем, что я по достоинству оценила показанное и сказанное им. В этот момент в нем было столько человечного, что даже не верилось, что у него нет ни души, ни эмоций. Я только в последнее время стала понимать, что он близок к человеческому, несмотря на различия, и притом далек, несмотря на сходство.
Тем временем повелитель мрака вытянул вперед руку и бушующее море вокруг платформы взметнулось в воздух, закручиваясь и образуя гигантскую водяную воронку. Она все росла и росла, пока не скрыла все вокруг. На палубу выбежали двое мужичков (видимо, те самые: рабочий и маг). Они, как и я, во все глаза пялились на происходящее вокруг. Ничего себе балаганный фокус!
Валериан сделал жест рукой, как будто выплескивал содержимое стакана, и вся вода, которая образовывала воронку, разлетелась во все стороны причудливым многокилометровым фонтаном.
- Господин! – склонился маг, - простите нас, мы не ждали Вашего визита.
Монсеньор важно кивнул. Объяснять слугам цели своего визита он не считал нужным и они, убедившись, что все в порядке, ушли по своим делам. Валериан легкой походкой прошелся через палубу и встал на самом краю небольшой вертолетной площадки, нависающей над толщей воды. Он стоял там, склонив голову набок. Я пожала плечами и подошла ближе, тут было еще страшнее, чем на смотровой площадке, ведь не было даже перил. Я глянула вниз на темную, чуть покачивающуюся воду, и у меня слегка закружилась голова, так что я как можно скорее сдвинулась ближе к центру.
- Ты боишься этой воды больше, чем меня? – надменно спросил он.
Я склонила перед ним голову. Какими бы современными ни были взгляды этого человека, он все равно оставался рожденным в средневековье королем, и следовало почаще вспоминать об этом.
- Да, мой господин. Но лишь потому, что я не имела несчастья быть у Вас в немилости.
Он посмотрел на меня долгим изучающим взглядом, хотя было заметно, что мой ответ удовлетворил его.
- У меня для тебя хорошая новость. Я не вижу смысла ждать два года до коронации. Она состоится уже этой весной. На день равноденствия.
***
- Обходи! Блокируй! Да не выставляй ты ногу, силы мрака, что ж ты так ногу выставляешь!? Тебе в первые же секунды ее отрубят!
Это все Генрих. А выволочку устраивает, ясен пень, мне. Не смотря на то, что до моей коронации осталось всего полтора месяца, я все равно училась у Генриха искусству фехтования. Просто от того, что мне это нравилось, ну и, чего уж греха таить, от того, что Лазаро теперь тоже у него этому учился. Он решил повысить квалификацию не только в бою со сверхъестественными существами, но и в присущему этому времени бою на мечах и прочем холодном оружии. Кстати, Генрих настоятельно рекомендовал выбрать одно «свое» оружие, но Лазаро упорно настаивал, что должен освоить основы владения всеми видами, так их, видите ли, в ЦРУ готовили. Ну а я… не знаю, чего во мне было больше - желания на него посмотреть или себя показать… наверное поровну.
Генрих отошел от меня, давая шанс отдышаться, и включился четвертым в схватку, где уже двое лучших его воинов нападали на переучивающегося спец агента. Я стянула со взмокшей головы легкий шлем и привалилась спиной к колонне, тяжело дыша. Впрочем, дерущихся из виду я не выпускала. Распорядитель бился хорошо, но создавалось такое впечатление, что меч ему мешает. Тело на рефлексах пыталось противодействовать вооруженному нападающему, без оружия и на два выученных удара приходилось три ухода или переката, которые были эффективны, но не предполагали наличие длинной острой железяки в руке. Военачальник с разбегу врезался в круг, рассчитывая на эффект неожиданности и на то, что отводя удары с двух сторон, тот просто не успеет увернуться от этого внезапного нисходящего. Он оказался прав, но лишь отчасти. В такой критической ситуации рефлексы все же взяли верх и Лазаро, инстинктивно сведя вниз удар одного солдата, и выпустив свой меч, схватил его за кольчугу, столкнул со вторым, а сам в это время, оттолкнувшись от них ногой, сильным ударом локтя в нос в полете сшиб так и не успевшего ударить мечом Генриха. Все это происходило настолько быстро, что не заняло и десятой доли того времени, которое я потратила на это описание. Видимо, сказались тренировки с Зербаганом. Сам он упал, как учат в книжках по единоборствам и тут же вскочил на ноги, а вот тяжелый военачальник, не ожидавшей такой прыти, тяжело завалился на спину.
- Ты, сынок, хоть и господин надо мной, - сказал он, поднимаясь, - но я никак не возьму в толк, зачем тебе у меня учиться? С твоими чудными умениями и чудным оружием, что ты на ремешках носишь…
- Я должен быть готов ко всему, - серьезно ответил Лазаро, поднимая свой меч.
- Эээ, сынок, - Генрих проникся к нему симпатией, так же, как когда-то ко мне, и теперь были мы с Лазаро «дочки-сыночки», - нельзя быть ко всему готовым.
- И все же я постараюсь, - упрямо опустил голову он.
Генрих шумно выдохнул и прокрутил меч в воздухе.
- Лорд распорядитель, ваше высочество, - он поклонился нам, сделав жест руками, означающий, что следующий поединок будет между нами.
Он вообще вел себя всегда учтиво с нами. Субординацию мы договорились оставлять лишь на время боя, где он – всегда учитель, а я – всегда ученик. Драться с Лазаро я не хотела. Во-первых, он меня будет жалеть (побольше всех, даже боящихся королевского гнева солдат), а во-вторых, даже жалея, наваляет так, что мало не покажется. А потом еще будет удивляться, что, мол, задерживал удар как мог, но я не увернулась.
Я снова надела шлем и поправила кольчугу. Теперь, когда мое обучение перешло на новый уровень и поединки были почти настоящими, даже я признала необходимость в ней. Мой меч был вполовину короче, чем его, и намного легче, и я старалась придумать, как мне прорваться через его оборону, и сократить расстояние для возможности атаковать. Мысли сводились к одному неутешительному «никак». Вообще со стороны мы выглядели довольно нелепо: в джинсах и кроссовках, с надетыми поверх кольчугами и мечами, будто бы жители двадцать первого века решили создать клуб поклонников старины, но на полное подражание не хватило средств или фантазии.
Лазаро медленно переступал по кругу, ожидая моей атаки.
- Что? Не хочешь первым бить девушку? – поддразнила я.
Хотя знала, что один выпад и девушка будет уже «в ауте».
- Когда вы выходите сюда с мечами, ты не девушка, - прогремел Генрих, - и не принцесса! Ты противник! И это не должно останавливать!
- Да это его и не останавливало, - фыркнула я, так же двигаясь по кругу напротив него.
- Хватит плясать! – начал сердиться военачальник.
Я поняла, что атаковать придется все-таки мне. Ну ладно, в конце концов, не жизнь на кону. Я сделала два быстрых шага навстречу и, перехватив меч обеими руками, ударила чуть сбоку и вниз, чтобы потом провести лезвие над выставленным навстречу клинком противника и, сделав полушаг-полу разворот влево скользнуть лезвием по ногам и быстро разорвать дистанцию, отступив назад. Но этот номер не прошел, вместо того, чтобы просто блокировать удар клинком, Лазаро сделал широкий шаг навстречу и отвел мой клинок так, что оба лезвия теперь были между нами, направленные влево и вниз. Только вот его сверху. Я замешкалась. Если отступлю, он рубанет сверху, а если уведу вниз, то все тело останется незащищенным. Думала я недолго, но достаточно, чтобы в реальной схватке быть убитой. Наконец я с силой обеих рук прижала крестовиной его клинок и, прокрутив оба лезвия вниз, развернулась вправо, отступая. Я была довольна собой, но вот Генрих моего мнения не разделял.
- Что это!? Это худший поединок за всю историю! Элени! Со мной и с Лансом ты дерешься не так убого! А распорядитель, умея одолеть троих, стоит и ждет чего-то, как девица на выданье!
Я разозлилась. Ладно, хотите, чтоб я махалась, как бешеный гризли – пожалуйста! И плевать, что получу по кумполу! Я без предисловий кинулась на него, размахивая мечом, как ополоумевший лесоруб. Моего боевого запала хватило секунд на сорок, после чего Лазаро, не успевший пожалеть меня (так как махала я бестолково, но быстро) рубанул наискось и, едва успев перевернуть в полете лезвие плашмя, ударил меня в ключицу. На какой-то миг из меня даже дыхание вышибло, а лезвие пусть и не рассекло меня по диагонали, как если бы он ударил им, но все же оставило большой порез на шее, из которого под кольчугу тут же потекла теплая и липкая кровь. Я осела на пол, зажав порез рукой и морщась от боли. Один из солдат уже бежал к нам со склянкой ведьминого исцеляющего бальзама. Тратить кристаллы тут не имело смысла. С меня под протестующие писки стянули кольчугу (разодрав порез еще больше) и залили рану бальзамом. Лазаро взял наши мечи и пошел их вешать на крюки в стене, а старый военачальник подсел ко мне на корточки.
- Послушай, дочка… то есть ваше высочество. Не нужно стараться сражаться, как он или лучше него. Сражайся сегодня лучше, чем вчера, завтра – лучше, чем сегодня. Этого достаточно.
Я осторожно кивнула. Боль уже прошла, но рана только начала затягиваться. Тренировка уже закончилась, и солдаты потянулись в обеденный зал. Вернулся Лазаро, вид у него был недовольный.
- Ну что ты смотришь на меня, как Ленин на буржуазию, помоги подняться лучше.
Отопление — это конечно хорошо, но сидеть на каменном полу зимой все-таки дело не шибко полезное. Он подал мне руку и я встала. Руки и кофта были в крови.
- Эх, экстрималка! – он фыркнул и покачал головой.
- Ничего, - подмигнула я, - после эксперимента я вас всех уделаю!
- Жду не дождусь! – шутливо поклонился он и мы, весело переговариваясь, пошли наверх.
- Вот скажи мне, - начала я, - ведь ты американец?
- Бывший, но в общем да, и что?
- Ну, ты знаешь, что между русскими (в общем) и вашими никогда особой дружбы и понимания не было.
- Ты вроде бы из Казахстана.
- Но я все-таки русская, и родилась в России.
Он остановился, и посмотрел на меня нахмурившись.
- У нас нет такого понятия. Если ты живешь в Америке, то ты американец, твое происхождение не имеет значения.
- Угу, а негры афроамериканцы, а женщины скоро будут феминоамериканцами… чтобы не дай Бог не употреблять такого неполиткорректного слова!
- Ты хочешь поругаться? – поднял брови он.
- Я хочу понять!
- Ну, принято так у нас. Я же не спрашиваю, почему у вас медведи с балалайками на улицах водку пьют!
- Уууууу, - закатила глаза я, - ты действительно махровый американец, раз веришь в эту чушь!
- То, что ты думаешь об Америке – такая же чушь, только с другой стороны. Это хорошая страна, да, у нее есть недостатки, но они у всех есть!
- Ну, вот Сербия! Ты там работал. Вот скажи, когда бомбили Югославию, бомбили поезда с мирными жителями, больницы и роддома, ты… вы в своей стране действительно думали, что это правильно?!
- За других не знаю. Мне было пятнадцать, я учился в школе, тусовался и мне дела не было до этого. По новостям передали, что наши войска борются с агрессией и геноцидом. И все!
- Борьба с агрессией с помощью бомб?!
- Да что ты… - он поднял руки, растопырив пальцы, - ты мне хочешь доказать, что моя страна плохая?!
- А тебе нечем крыть?
- Я не хочу спорить, это бесполезный спор!
- Ну, оставим Югославию, вот твоя история… ясно показывает суть вашей политики. У кого-то есть нефть, значит надо обвинить в ядерном терроризме и нефть забрать! Или ты до сих пор считаешь их дело правым?
- Да считаю.
- ЧТОО!?
- Сейчас я считаю его еще более правым. Субъект из иного измерения пытается установить топливную монополию в нашем. И если бы мы тогда докопались до истины, это означало бы обнаружение угрозы похуже ядерной!
Я задохнулась от негодования. Даже так!?
- Ты вообще на чьей стороне!? – вспылила я.
Он повернулся и наклонился ко мне.
- На твоей! И шефа! Но это не значит, что мои суждения станут предвзятыми! Я видел всю грязь, служа там, и все равно служил! И вижу все, как есть, здесь и все равно служу и буду!
- Видишь здесь… грязь?
- Не чистоплюйствуй! И ты ее видишь! Если твое обожание шефа не затуманило взор!
Ответить я не успела. Прямо перед нами материализовался световой шар и голос монсеньора произнес.
- Я вызывал тебя через кулон три раза. Срочно ко мне.
Я прожгла Лазаро гневным взглядом и зашагала прочь. Странно, что я не чувствовала вызова. Может в пылу драки не заметила. Я глянула на кровавые подтеки на одежде и пожалела, что так и не успела переодеться.
Монсеньор ждал меня в своих покоях, нетерпеливо прохаживаясь из угла в угол. Я была немало удивлена, увидев его в парадном камзоле и мантии. Еще более удивительным было то, что лоб его обхватывал тонкий золотой обруч с черными камнями и магическими символами. Это была «походная» корона. И судя по ней и одежде, он собирался куда-то для официальной встречи. Между мирами был негласный закон (что-то вроде деловой этики), что если мир, открытый для путешествий или многорасовый, то туда можно приезжать в любом виде, а если нет, то приезжать нужно либо в костюме, соответствующем миру, либо, если ты являешься полномочным представителем своего измерения и приехал для заключения каких-либо межмировых соглашений, то должен быть одет в соответствии с канонами своего измерения, исходя из твоего в нем положения.
- Я долго тебя ждал, - сухо встретил меня он, - мы отправляемся по делам. Твое платье и корона в моем шкафу. У тебя пять минут.
Ого! Значит, мы едем вместе! И я так же буду представителем короны Моргентиля. Здорово!
Я побежала в ванную смывать кровь и приводить лицо в порядок.
Платье было кроваво-красного цвета и так обильно расшито камнями, что казалось не столько одеждой, сколько сплошным ювелирным украшением. Да и весило соответственно. Корона была таким же обручем, как и у Валериана, только вместо черных камней были кроваво-красные рубины. Кстати, в коронах был небольшой секрет. Помимо украшения и символа власти, они были еще и источником дополнительной энергии, на случай непредвиденных обстоятельств. Вроде запаса патронов. Я распустила кудри по плечам и перехватила обручем сверху. Волоча тяжеленный подол я прошла обратно в комнату. Надеюсь, долго ходить нам не придется, иначе я просто пополам сломаюсь от этой тяжести.
- Ты выглядишь, словно измученный гребец с галеры! Выпрямись, ты же принцесса!
Я, скрипя, выпрямилась.
- Куда отправляемся?
- Территориально в Мексику. К ацтекам.
Я изумилась до крайности. А там-то что нам понадобилось?
- Зачем? – вслух спросила я.
- Ты слышала об их жертвоприношениях?
- Да. Но лучше б не слышала. Жуть!
- Разочарую. Придется не только услышать, но и увидеть.
Пока я, шокированная, ловила ртом воздух, он неуловимыми шагами приблизился, бесцеремонно схватил за руку и в следующее мгновение мы уже неслись в эфемерном тоннеле сквозь пространство и время.
… жарко… нет, не так - ЖАРКО! Мы очутились среди тропических джунглей. Может быть кто-то счел бы место красивым, но только не я. Помимо чисто физического неудобства – в тропический зной стоять в платье, где теплый бархат был покрыт почти сплошным слоем металла и камней, джунгли были последним местом, где я хотела бы оказаться. Кроме нетерпимости жары, я еще и до смерти боялась всяческих ползучих тварей, которых тут, наверняка, хватает. Пока я беспокойно топотала ногами по папоротникам, боясь, что на меня вот-вот что-нибудь заползет, монсеньор спокойно обозрел окрестности и направился к виднеющимся за деревьями вершинам пирамид. Я, все так же истерично дергаясь от каждой лианы или веточки, и поминутно отряхиваясь, пошла следом. Но благо идти пришлось недолго, телепортация оказалась довольно точной. Но едва мы вышли из джунглей, нас тут же окружили смуглые люди в набедренных повязках и коротких туниках, вооруженные копьями, палашами и луками. Вот они ацтеки и есть… собственно такими я их себе и представляла. Вид у них был совершенно не дружелюбный, что не удивительно, вспоминая их ритуалы. Мы выглядели более чем странно для этих мест, но все же достаточно роскошно, чтобы можно было отличить нас от обычных беглецов или путников. К тому же, для окруженных копьями мы держались слишком уверенно. По рядам прошелся шепоток, однако копья они не убирали.
- Мне нужен верховный жрец! – властно подняв руку объявил Валериан.
Вперед выступил один из окруживших нас людей. Я заметила, что его одежда была самой ярко разукрашенной и щит, с изображением головы ягуара, был настоящим произведением искусства. Должно быть, это говорило о его высоком ранге и воинских заслугах.
- Кто ты, белый чужеземец? – голос его был резким и тоже достаточно властным.
- Я хочу говорить с верховным жрецом, достойным беседовать с богами, - так же бесстрастно повторил Валериан, но стало так неуютно, что даже ацтеки отступили.
- Хорошо, я отведу тебя к нему, но горе тебе, если ты прогневишь того, кому сами боги внимают! – высокопарно воздел руки воин.
Валериана горе не страшило. Воин двинулся вперед, а все остальные, тыча в нашу сторону своими копьями, шли по бокам. Мы вышли к окраине города, я оглядывала небольшие домики и возвышающиеся за ними дворцы, храмы и пирамиды, рассматривала людей, которые в свою очередь таращились на нас во все глаза. Так что когда среди воинов раздались вскрики, я не сразу поняла, в чем дело. Копья загорелись в их руках, даже щит у военачальника (или как там он у них назывался) настолько раскалился, что закапал плавящимся металлом.
- Мы гости, а не пленники, - ровно ответил на всеобщее недоумение мой господин.
Наши провожатые может и струхнули, но виду не подали. Теперь мы шли уже не под конвоем, а я вернулась к созерцанию. Храмы были великолепны, хоть я и поклонник больше европейской архитектуры, но величественными сооружениями, сияющими в полуденном солнце яркими цветами и украшенными жуткими, но искусно вырезанными каменными скульптурами, не восхититься было невозможно. Чуть поодаль я заметила что-то вроде стадиона в форме латинской заглавной буквы «и», обнесенного каменной стеной. Но вскоре мне стало не до красоты. Когда мы еще шли в тени деревьев мне было жарко, нечем дышать, но все же терпимо, но теперь под лучами палящего мексиканского солнца… Тяжелое платье давило на плечи, а голова гудела, подняв руку и коснувшись затылка я подумала, что еще минута такого пекла и я просто потеряю сознание. В глазах уже начинали плясать черные точки, а по лицу и по всему телу под этим треклятым платьем струился пот. Еле переставляя ноги я запнулась о какой-то камешек и, чтобы не упасть, схватилась за руку монсеньора.
- Я сейчас потеряю сознание, - сказала я ему тихо.
- Почему? – удивился он.
- Из-за жары.
- Мелочи какие, - он слегка подул в мою сторону и меня окружил плотный кокон из холодного воздуха, эдакий древний волшебный кондиционер.
Тем временем мы пришли. Нас подвели к невысокому каменному домику с плоской крышей недалеко от самой большой и величественной пирамиды. Главный воин что-то сказал, стоя в дверях и отошел, давая нам путь. Мы вошли (Валериану пришлось пригнуться, чтобы не стукнуться головой). После яркого солнца темнота в комнате показалась мне практически непроглядным мраком. Кое-как проморгавшись я увидела человека, такого же смуглого и с раскосыми глазами, как и остальные жители города, но вдвое крупнее (у нас бы сказали - косая сажень в плечах). Он одет был в темно-зеленую накидку с какими-то непонятными рисунками (позже я разглядела, что это были черепа и кости). С самым умиротворенным видом этот тип варил какое-то варево. От него в хижине стоял такой «аромат», что хоть топор вешай. Я чихнула.
- Ты достойный говорить с богами? – напрямую спросил Валериан.
- Я жрец великого бога солнца и войны Уицилопочтли, - уклончиво ответил жрец.
- Прекрасно! - неизвестно чему обрадовался Валериан и потер руки, - мне нужно говорить с ним.
Мы со жрецом во все глаза на него уставились. Я – от удивления, а он переполненный благоговейным ужасом.
- Чтобы вызвать великого бога - нужны жертвоприношения.
Валериан прокрутил ладонью в воздухе. Этот жест примерно означал: «Так давай, за чем же дело стало?!».
- И гнев его будет страшен, когда он узнает, что его вызвали без причины, по слову каких-то чужеземцев! – продолжил отпираться жрец.
- Он не будет разгневан. Принеси жертву.
Жрец аккуратно вынул деревянную ложку из котла и понюхал. Чего было нюхать, когда от запаха во всей комнате у меня уж глаза к переносице съехались. Он еще раз оглядел нас очень проницательным, и уже совсем не затуманенным взглядом. «А ведь он умнее, чем хочет нам показаться!» - подумалось мне. Потом он вздохнул, и двинувшись к выходу, тихо произнес:
- Следуйте за мной, чужеземцы. Да смилуется великий Уицилопочтли и обратит свой гнев лишь на вас.
Мы вышли из хижины и пошли в сторону пирамиды. На вид она была неприступной – ни дверей, ни окон. Лишь на самой вершине ее был храм, еле заметный, впрочем, отсюда. Мы обошли ее (пирамиду в смысле) с другой стороны и жрец, понажимав разные выступы на нескольких скульптурах, открыл потайную дверь внутрь. Из темного проема дохнуло сыростью. Мы вошли, дверь за нами с каменным скрежетом затворилась. Я ожидала, что мы окажемся в темноте, но этого не произошло. Свет в коридор, по которому мы теперь шли, проникал через невидимые снаружи световые отверстия. Верховный жрец вел нас по каким-то запутанным лабиринтам, так что если бы не возможность в любой момент телепортировать - мне было бы, наверное, очень страшно. В нишах были уродливые статуи, какие вы наверняка видели на картинках в учебниках истории, если конечно изучали жизнь древних мезоамериканских народов. Наконец, после долгих блужданий мы вошли в небольшой, но богато украшенный зал. У стены, противоположной входу стоял каменный трон, украшенный золотыми узорами, а посередине на постаменте - наклонная каменная плита, на которой тот же узор был вырезан. Жрец подошел к плите и коснулся выемки у ее верхнего правого края, от этой выемки подобно арыкам и шли прорезанные в камне линии. Жрец вынул каменный нож с широким лезвием и рассек свою ладонь. «Даже не поморщился!» - изумленно подумала я. Но, видимо, жрецу это приходилось делать столь часто, что он уже привык. Сжав кулак, он поднес руку к выемке так, что вытекающая кровь стала быстро ее заполнять, а когда заполнила, и кровь потекла по рисунку узора, делая его алым, отскочил и упал на колени.
- Падите ниц, неразумные! – вскричал он.
- Мы не кланяться пришли, - сухо обронил Валериан.
Когда кровь заполнила весь узор, вдруг стало тихо-тихо. Так тихо, что даже до этого царившая в безлюдной пирамиде тишина показалась наполненной звуками. А еще стало неуютно. Я ощущала этот холодок внутри, когда Валериан сердился, но теперь я чувствовала присутствие существа в десятки раз более озлобленного и враждебно настроенного.
- КТО ЗВАЛ МЕНЯ?
Я даже не сразу поняла, был ли это человеческий голос или птичий крик. На троне появилось существо (у меня даже не повернется язык назвать его человеком) огромного роста, если жрец был, мягко говоря, немаленький, то этот исполин мог бы носить его под мышкой! Он был весь в золоте и перьях, притом перья были не деталью его одежды, это были его собственные перья. Нос у него был крючковатый, глаза маленькие и очень злобные. Жрец выполз вперед на коленях.
- Не прогневайся, повелитель. Этот чужеземец желал видеть тебя, так обрати свой гнев на него.
- Это правда? – спросило божество, глядя на нас.
В голосе его чувствовалась заинтересованность.
- Правда, - ответил Валериан.
Его спецэффекты и чудной вид призванного бога не впечатлили.
- Уйди, жрец, - велел Уицилопочтли.
Тот словно команды только и ждал. Смылся в ту же секунду.
- Кто ты, чужеземец?
Я так поняла вопрос у всех, от самого простого воина до бога, мы вызываем один. Но на сей раз Валериан представился, как подобает.
- Я король далекого мира. Магистр тьмы и Мрака, повелитель и чародей Валериан Второй.
- Нечасто ко мне являются гости из иных миров. Я даже иногда забываю, что они существуют, - протяжно произнес бог, - я вижу, ты равен мне по силе, так что привело тебя ко мне?
- Я пришел не меряться с тобой силами. Я пришел предложить тебе кое-что. Но прежде прими меня как гостя, а не как подданного.
Уицилопочтли поднялся с трона и, взмыв в воздух, скрылся в отверстии наверху, напоминающем шахту лифта. Валериан, качнув головой и обхватив меня за пояс, так же поднялся в воздух. Летели мы не долго, но оказались на самом верху – в храме на вершине пирамиды. Божество восседало на таком же троне, как и внизу, только поменьше, нам было предложено сесть на выступ из стены, напоминающий скамейку. Однако Валериан от предложения отказался, а мне было уже все равно, охлаждающую магию он перестал поддерживать, едва мы сюда зашли, и я снова страдала от жары. Опустившись на прохладную каменную скамейку я, тяжело дыша, откинула с шеи волосы. Святилище Уицилопочтли было украшено фресками и скульптурами, пол был выложен резными напольными плитами, а в центре стоял на массивной подставке литой золотой диск, изображающий расчлененное женское тело, звучит жутковато, но учитывая то, что все было довольно схематично, выглядело не так страшно. Пол был наклонный, точнее выпуклый от центра, к четырем аркам, выходящим соответственно на четыре стороны пирамиды. От щита к арками шли темные следы, и я, кое-что слышавшая об их ритуалах, поежилась. Валериан стоял у арки и смотрел вниз.
- Так зачем ты призвал меня? – первым не выдержал хозяин святилища.
- Предложить тебе уговор. Ты окажешь услугу мне, а я взамен – тебе.
- И что же тебе нужно от меня, чего ты не в состоянии сотворить сам?
- Мне нужно знать, как ты получаешь силу.
Бог войны встал с трона и как-то странно, на полусогнутых, подобрался к золотому диску. Погладив его рукой, он гадко плотоядно облизнулся.
- Мне дают силу жертвоприношения! А твоя награда, это часом не эта девочка?
Я и моргнуть не успела, как это жуткое существо оказалось совсем близко от меня. Приблизившись к моей шее, так что едва не коснулся ее своим крючковатым носом, он втянул воздух и, противно оскалив зубы, пропел:
- Я чую ее кровь! Она особенная! Это достойная награда для меня!
Я чудом удержалась, чтобы не подтянуть ноги и не врезать ему пяткой в лоб.
- Нет, - холодно ответил Валериан, - эта девочка нужна мне самому.
Уицилопочтли сверкнул глазами в мою сторону и, поморщившись, отошел обратно к диску (как я поняла - он был чем-то вроде алтаря). Несмотря на свой страх и отвращение, я внешне выглядела самоуверенно и где-то даже высокомерно.
- Так что же ты хочешь мне предложить?
- Сначала о том, что я хочу получить. Я хочу знать, как именно кровь жертвенных людей преобразуется в энергию для тебя.
- Ты странно говоришь, чужеземец. И странные вещи спрашиваешь. Кровь стекает по этому алтарю и по магическим символам на ступенях пирамиды, и живительные силы наполняют меня.
- Какие именно символы?
- Ты спешишь, чужеземец. Сначала скажи, зачем мне помогать тебе? И почему я не могу принести вас самих в жертву и получить твои силы… и ее?
- Сделать ничего ты нам не сможешь, а за твою помощь мы готовы предложить тебе кое-что поинтереснее, чем наша кровь. Ты ведь не слишком жалуешь своего соседа? Да, да, того самого, который не любит человеческих жертвоприношений?
- Кецалькоатль. Пернатый Змей, - с ненавистью сказал он.
У меня возникла невольная симпатия к этому Кецалькоатлю.
- Того самого, - потер руки Валериан, - он в последнее время ведь обошел тебя по популярности, верно? Люди предпочитают кланяться ему, а не тебе. Я могу помочь.
- Я убил своих четыреста братьев и сестер! Если бы я мог убить его, я бы сделал это.
- А я не собираюсь убивать его, хотя могу. Я собираюсь дать тебе то, что заберет у него силу и отдаст тебе.
Он достал из кармана до боли знакомый кристалл.
- Это интересно! – оскалился бог и протянул руку.
- Не так быстро, мой друг. Сначала ответы на мои вопросы, а потом награда, - Валериан быстро сунул кристалл обратно.
- Да как ты смеешь обращаться так с богом?! – взревел Уицилопочтли.
- Ты сам сказал, что не сильнее меня.
Я оценила то, что он не сказал «равны», ведь равным этому существу себя не считал. Бог войны и солнца кривовато улыбнулся. Вблизи я заметила, что зубы у него были не обычные, а выпиленные, притом фигурно.
- Жертвоприношение будет на рассвете. Мои люди почтут меня с восходом солнца, ибо я и есть – солнце этого мира!
- Значит, мы будем здесь до рассвета. Нам нужно осмотреть символы на ступенях. Нам нужна еда и чтобы никто не мешал.
Божок кивнул, развел руками, и на полу перед нами появилась корзина с кукурузными лепешками и фруктами, а также кувшин с водой. Еще раз одарив нас самой зверской улыбкой, он исчез.
- Никогда бы не думала, что позавидую этим женщинам, - стоя у арки, я кивнула на толпу местных красоток неподалеку от пирамиды.
- И что же тебя сподвигло на зависть? – монсеньор уселся на освободившийся трон, закинув ногу на ногу.
- Форма одежды! Трусики, бусики… классно в такую-то жару.
Он откинул назад голову и прикрыл глаза. Платье на мне стало ощутимо легче и, глянув вниз я увидела, что тяжелый бархат с камнями исчез, сменившись тончайшим белоснежным платьем с открытыми плечами и светло-коричневым кожаным корсетом на талии. А неплохой вкус у моего господина, однако. Дышать сразу стало легче и настроение улучшилось. До такой степени, что потянуло на разговоры.
- А почему мы обратились к этому жуткому типу? Почему не к тому… второму, который не приемлет человеческих жертв? Я думаю, он был бы союзником поприятнее.
- Ты сама ответила на свой вопрос. Потому, что он не приемлет человеческих жертв. Как же тогда он нам скажет, как добыть энергию из человеческой крови?
- А мне обязательно присутствовать при всем этом? Я понимаю, что я наследница империи мрака, но все же… таких ужасов у нас нет.
- Ужасы есть везде, но твое присутствие нужно не для этого. Я буду использовать энергию из твоей короны, чтобы не тратить свои силы и свой резерв. Ведь если наш радушный хозяин решит устроить нам какую-нибудь подлость, лучше быть во всеоружии.
- Вы же сами сказали, что он ничего нам не сделает. Да и он признал это.
- Это сейчас. Но утром… языческое божество, на своей земле, в час жертвоприношения… это колоссальная мощь.
- А он и вправду бог?! – удивилась я,- я думала просто колдун, присвоивший титул.
- Он бог, но не стоит путать понятия Бога – истинного, и бога языческого. Бог истинный - это вселенская межмировая сила и разум. А языческие боги — это просто подвид сверхъестественных существ, таких же, как вампиры и ведьмы, только намного сильнее. Но их уязвимое место в том, что они привязаны к своей земле и к людям, которые им поклоняются. К тому же, как ты уже слышала, языческие боги смертны, хотя убить их и не просто.
- Истинный Бог? – вскинула брови я, - только не говорите мне, что Вы верите в Бога!
- Почему нет? Дьявол – самое верующее существо, ведь он точно знает, что Бог есть!
Валериан встал и подошел к алтарю. Потерев руками глаза, он стал вглядываться в изображенные на нем знаки. Как я читала в одной из книг учебной программы – знаки в разных мирах и у разных народов могут быть разными, но наполняющая их магия практически одна и та же. И вот сейчас он осматривал все символы магическим зрением, пытаясь выявить, который же из них нам нужен. Похоже не нашел, так как пробормотав «Усиление, усиление», он вышел из святилища и принялся изучать ступени. Я неспешно вышла вслед за ним и села на третью сверху ступень, поближе к углу и подальше от кровавых следов. Внизу в городе, названия которого я так и не узнала, кипела жизнь. Бегали детишки, женщины что-то стирали, рабы таскали на носилках камни. Большинство людей были одеты в простые набедренные повязки, но как я заметила еще внизу, такая простота одежды компенсировалась «тюнингом» своего собственного тела. Чего только не было: и художественные шрамы, и рисунки на теле, выбритые участки на голове, пирсинг, да такой, что все неформалы нашего мира обзавидовались бы. Четверо мужчин прошли совсем близко от подножия пирамиды, неся на плечах палку и привязанной за ноги тушей какого-то странного зверя. Многие так же удивленно, как и внизу, таращились на нас, но никто не мешал. То ли наш дружок-божок помог, то ли им в принципе не было до нас дела. Несчастным население города не выглядело (хотя, по-моему мнению, должно было, с такими богами и культами), и, если старательно не думать о том, ради чего мы сюда прибыли и о том, что будет происходить завтра на рассвете, можно было принять пребывание здесь за увлекательную экскурсию. Ну, когда еще посидишь в центре древнего города и понаблюдаешь за бытом живых настоящих ацтеков.
- Эллие! Смотри! – воскликнул монсеньор, - кажется, это оно!
Я поднялась и, подойдя ближе, глянула туда, куда он указывал. Все ступени, начиная со второй, были подряд заполнены одинаковыми знаками. Эти знаки более всего походили на картинки, по четыре расположенные в квадрате. Определить, что именно было изображено, я не могла. Но одна из частей напоминала лицо человека, а другая – руку.
- Думаете, это и есть та самая магия?
- Почти уверен, но сейчас без крови они не активны. Завтра уверимся точно.
- И что? Будем у себя такие же «кракозябры» рисовать? – неприязненно поморщилась я.
- Посмотрим.
Солнце уже садилось, и мы вернулись в святилище. Быть ночью в самом сердце обители древнего языческого чудовища, накануне перед жертвоприношением ему людей – задачка не для слабонервных. Я хоть и пыталась в последнее время выжать из себя весь свой цинизм, но, видимо, перестаралась. Вышел весь. Мне было жутко смотреть на эти стены и на этот мерзкий алтарь, да и вообще находиться здесь. Я жалась к монсеньору, как испуганное дитя, совсем как в тот день, когда мы впервые встретились. Он сидел на каменной скамеечке и жевал сухую и совершенно несоленую лепешку. Я тоже жевала. По идее, не евши с самого утра, я должна была испытывать зверский голод, но, несмотря на урчание в животе, я едва ли не насильно запихивала куски в рот. Даже еда в этом жутком месте не хотела лезть в глотку. Бросив это бесполезное занятие, я глотнула воды и, вытянув ноги, положила голову на колени Валериана.
- Ты жалеешь этих людей? – мягко спросил он, глядя сверху вниз мне в глаза.
- Тех, кого приносят в жертву? Да, жалею.
- Не стоит.
- Потому что я Ваша наследница и все такое?
- Нет. Языческие боги — это не вампиры с оборотнями. Они не существуют независимо – люди сами выбирают, кому покланяться. Люди сами творят себе идолов.
- Но от этого жертвам не легче, - вздохнула я.
- Не все идут на алтарь по принуждению. Пленники – да. Но, например, когда играют в мяч, победившую команду приносят в жертву всю…
- Победившую?! – удивилась я, - ладно бы проигравшую…
- Вот и я о том. Ты мыслишь мерками своего измерения. Да, победившую, потому что это не наказание, это – почет.
- Ничего себе, - только и смогла вымолвить я.
За ночь я не смогла глаз сомкнуть. Несмотря на слова господина, мне все равно было не по себе. Он сам пару раз задремал, но, в общем-то, нормально тоже не уснул. Да и уснешь тут на узкой холодной скамейке. А под утро перед рассветом начались приготовления. Завозились люди у подножия, зашуршали жрецы внизу внутри пирамиды. Сонный, но отчего-то радостный народец стал подтягиваться. Я встала, разминая затекшие руки и ноги. Валериан глянул вниз в шахту, уходившую в центральный зал храма, и, подойдя ко мне, тоже стал смотреть на собравшихся внизу.
А там уже начиналось веселье, разжигали костры и приплясывали разряженные (точнее разукрашенные) жители, проталкивали вперед детишек, чтобы тем было лучше видно. Возможно, я и вправду чего-то не понимаю в этой жизни. Они действительно радовались! Я поделилась своей мыслью с господином.
- А ты съезди в Линкассл, когда они устраивают сожжение ведьм, ты еще и не такое веселье увидишь, - пожав плечами, посоветовал он.
Явился и хозяин святилища. Он уселся на трон и выжидательно на нас посмотрел. Валериан горделиво подошёл к нему и протянул кристалл. Но так, что чтобы взять его, Уицилопочтли пришлось встать с трона. Тот ухмыльнулся, но встал.
- Нужно лишь вонзить острие в его тело, а когда станет кроваво-красным взять и вонзить в себя, - важно дал инструкции Валериан.
Уицилопочтли расхохотался. И от его хохота вздрогнули стены монументального сооружения.
- Я показываюсь людям только после первой крови. Тебе не помешают, чужеземец, но ты должен уйти, как только жертвоприношение окончится.
- Я уйду раньше, - учтиво пообещал он.
Хозяин святилища исчез.
Наверх стали подниматься жрецы. Они были один страшнее другого. В перьях и масках настолько жутких, что у казнимых, наверное, сердце останавливалось от страха еще до того, как его вырвут. У одних маски были зелеными, у других красными, а у одного (я так поняла, это был тот самый верховный) – золотая. Он подошел к нам и поклонился.
- Великий Уицилопочтли, поведал мне, что вы его желанные гости! Примите честь стоять с нами на нашем празднике! И наш дар!
Он протянул каменный нож с резной костяной ручкой и тесемкой, на котором был пучок разноцветных перьев. Протянул почему-то мне.
- Берите, моя госпожа. Много храбрых воинов были убиты этим ножом.
Мне брать расхотелось совершенно, но желание скулить и забиваться в угол от всего происходящего я все же в себе поборола. Гордо вскинув голову, я окинула его самым надменным взглядом.
- Убиты в бою? Или на алтаре? – мой голос прозвучал так грозно, что я и сама удивилась, я думала, что являю собой жалкое зрелище.
Даже жрец отступил, склонившись еще ниже.
- В бою, госпожа. Не отказывайтесь, позвольте уважить гостей нашего великого повелителя, иначе он прогневается на нас.
- Лучше б подушкой уважили или хоть подстилкой какой, - буркнула я себе под нос, но нож взяла.
Уже почти рассвело и религиозный экстаз у народа внизу кажется достиг апогея. Когда алтарь с золотым диском вынесли и поставили на вершине главной лестницы, снизу раздался такой вой восторга, что я даже наверху едва не оглохла. А потом вывели их… их было пять человек, это были все мужчины и все выкрашенные с ног до головы синей краской. Шли они гуськом даже не связанные, шли спокойно. А толпа вокруг них бесновалась, все танцевали и стремились прикоснуться к ним, как будто они были какой-то святыней. По боковой лестнице их завели на вершину. Люди вновь возликовали. Мы с Валерианом отошли чуть пониже, туда, где я сидела вчера, чтобы не мешать действию. Да и я была несказанно рада оказаться подальше от этого массового безумия. Первого мужчину вывели к алтарю. Мы стояли неблизко, но все же было видно, что он пьян, или укурен, или еще под каким наркотиком, просто до бессознательности. Так вот почему они так спокойны! Его положили спиной на алтарь так, что его руки и ноги свешивались вниз. Двое жрецов в масках держали, а главный занес черный нож, тот самый, которым он вчера резал себе руку. Над горизонтом поднималось солнце. Он ударил и, вспоров грудь несчастного, запустил туда руку. Рванув, он поднял над головой нечто, зажатое в кулаке. Это было сердце. Снизу снова раздались восторженные крики, а я в ужасе смотрела на то, как жрец бросил сердце на ступени, а другой, отрубив голову, швырнул ее ликующей толпе. Тело скинули с алтаря и из обрубленной шеи струи крови потекли по изрезанным знаками ступеням. Вывели второго…
Но в следующий миг я была избавлена от этого жуткого зрелища. Монсеньор коснулся пальцами моих висков и все, что видели мои глаза - исчезло. Теперь я видела лишь светящиеся красным ручейки, стекающие вниз, а потом увидела вспышки, на каждом знаке по четыре – зеленая, красная, черная и светло-голубая. Они вспыхивали одна за другой и, смешиваясь с сиянием крови, превращались в переливающееся разными цветами свечение, оно поднималось вверх и соединялось с потоками, идущими от других знаков. Это свечение устремлялось ввысь, где над самой вершиной парило серое, полупрозрачное, гнусное существо.
- Оживление, поглощение и направление, слитые воедино! – раздался довольный голос Валериана, - кто бы мог подумать, что все так просто!
Я вздрогнула и огляделась. Мы стояли в кабинете, в нашем замке, в шоке от увиденного я даже не заметила перемещения. Первым делом, заметив, что так и стою, сжимая в руке подаренный нож, я откинула его в сторону, словно это была ядовитая змея.
- Фу, мерзость!
Валериан глянул на часы. Было четыре часа вечера.
- Ты свободна, Элени. Я буду работать, прикажи охране никого не впускать. И передай распорядителю, чтобы зашел завтра утром.
- Да, монсеньор.
Я вышла и, отдав соответствующие распоряжения охране на входе, направилась к себе. На первом этаже было пусто, и я пару минут покачивалась в дверях, решая, чего же хочется больше - спать или есть. Решила, что все-таки есть, и пошла в столовую.
- Здравствуйте, ваше высочество, - поприветствовала меня встретившаяся в дверях леди Анайа.
Население замка приучалось обращаться со мной соответственно моему положению, но получалось у них пока через раз, все-таки слишком долго я была простой и своей в доску. Хотя иногда это напрягало, например сейчас, когда вместо того, чтобы набрать на кухне себе еды и просто поесть, мне надо было сесть на высокий резной стул, рядом с тем, на котором сидел обычно Валериан и ждать пока принесут обед для ее высочества. Притом такой обед, что мне за неделю его не осилить. Но благо Лазаро проходил мимо и согласился составить мне компанию. Пока на стол передо мной ставили кувшин вина, пироги с мясом и печеные яблоки, мы тихонько переговаривались.
- Неожиданно вы уехали. Где были?
- У меня был наглядный урок истории твоего континента. В гостях у ацтеков были.
- Ууууууу, - сочувственно покачал головой он, - и как?
- Ужасно! – честно призналась я, - одно дело читать об этом в учебнике, и совсем другое видеть воочию. Все-таки я не злодейка, наверное.
- Многие историки отдали бы все, чтобы оказаться на твоем месте. Хотя я понимаю тебя. Как-то раз мне довелось стать свидетелем расправы одного наркобарона над людьми, предавшими его. Приятного мало. Ни один нормальный человек не наслаждается зрелищем чужих мучений, и не важно, добрый он или злой.
- Спасибо, - улыбнулась я.
- А что вам там понадобилось-то?
- Эксперименты шефа… магия… Долго нас не было?
- Сегодня третий день.
- Нормально. Завтра утром шеф тебя ждет. Загрузить чем-то хочет.
- Да не вопрос, - он посмотрел на меня и улыбнулся, хитро поджав губы, - кстати, тебе очень идет это платье.
***
Зербаган сидел на кровати в моей комнате. Вид у него был необычно задумчивый, и даже, по-моему, обеспокоенный. Увидев меня в дверях, он как обычно изобразил на лице свою фирменную зубастую полуулыбку одним уголком рта, однако она вышла натянутой, без обычного разгильдяйского задора.
- Привет, кучерявая!
- Здорова, Зерский! Чего смурной такой? Выпивка, что ли закончилась?
- Типун тебе на язык, ведьма! Не все так страшно!
Он встал и, подойдя к столу, взял с него два конверта.
- Вот! – он помахал конвертами перед моим носом, - два письмеца. Практически одновременно пришли. И оба крайне странного содержания.
Я ждала продолжения, но он замолчал.
- Так что там? Что за содержание?
- На, - он протянул мне оба, - ознакомься.
Я взяла письма и стала читать, а младший Дракула развалился в кресле, ожидая моей реакции. Да, содержание и вправду было странным, точнее не содержание каждого по отдельности, а их совокупность. Первое письмо было красивым, на гербовой и, видно, очень дорогой бумаге. С большой сургучной печатью, на которой был изображен извивающийся дракон. Буквы были красными, искусно написанными витиеватым готическим шрифтом.
«Высокочтимому наследнику высокородного графа Владислава Третьего Дракулы, Властителю Трансильвании и всех вампиров Зербагану Дракула. Великий Орден Дракона и совет вампиров, нижайше просит Вас прибыть в замок нашего ордена в Будапеште, что в измерении НР-325-145, для Вашей официальной и торжественной коронации и принятия всей полноты власти, над вашими подданными».
Какая смесь сухого протокольного языка и средневековых расшаркиваний, подумала я. Второе письмо было в обычном белом конверте, и представляло собой обычный криво вырванный из ежедневника лист.
«Зербаган, если тебя попросят куда-то ехать – не езжай. Это какая-то подстава. Даниэль. P.S. не знаю, захочешь ли ты говорить со мной, но буду ждать тебя в доме матери. В любое время.»
- Странно… - развела руками я.
- Вот и я о том же.
- Если хочешь знать мое мнение, то я бы поверила Даниэлю. А что за орден такой?
- Отец основал. Его отец, еще в истинном мире, состоял в таком ордене, и он создал по образу и подобию орден только из вампиров, приближенных к нему.
- Наверное, твой Даниэль узнал об их тайных и не очень хороших замыслах. Вполне возможно, что в ордене полно желающих на твое место. Поэтому, я думаю, стоит съездить к нему и поговорить.
Зербаган шумно выдохнул и принялся изучать потолок.
- Да что они мне сделают!? – наконец махнул рукой он, - убивать меня им невыгодно больше всех! Умру я – умрут и они!
- Даже я, с помощью пары солдат и одной ведьмы смогла тебя приковать в подвале. Неужели ты думаешь, что тот, кто надеется захватить трон, подготовится хуже?
- Ты становишься похожа на своего Валериана! – наморщил нос он.
- Стараюсь. И так твое решение?
- Ладно, слетаем. А то в этой занюханой дыре я скоро плесенью покроюсь!
Я выразительно глянула на него, напоминая, что никто его сюда не звал, и остаться не просил.
- Тогда завтра с утра двинемся. Мне нужно отоспаться после прошлой «командировки», - я зевнула и заползла под одеяло.
- А где вы были-то?
- У ацтеков… они ужасны, - сонно пробормотала я и уснула практически в то же мгновение.
Проснулась поздно. Выспавшаяся и полная сил. Зербагана не было, но по этому поводу я не беспокоилась. Найдется, куда денется. На всякий случай позавтракав поплотнее я подумала, что нужно бы предупредить монсеньора. Ему не понравится, если я исчезну из замка без его ведома.
В кабинете Валериан был не один. Лазаро сидел в кресле напротив него и они оживленно что-то обсуждали.
- … вход только для меня, тебя и Элени, - говорил монсеньор в тот момент когда я вошла, - все остальные, даже Анайа – с моего личного согласия!
- Будет сделано, - коротко кивнул Лазаро, - разрешите идти?
- Иди.
Он улыбнулся мне и, еще раз кивнув монсеньору, вышел.
- Что у нас опять за тайны? – я плюхнулась в освободившееся кресло.
- Для тестирования тела комнатки наверху мало. Нам нужен большой зал. Я приказал распорядителю подготовить тронный зал для этих целей.
- О! – призадумалась я, - значит, ближайшее время я буду занятая и не выездная. Тогда нужно ехать как можно скорее.
Все это я бурчала себе под нос и шеф непонимающе и подозрительно прищурился. Но, не дожидаясь вопросов, я выпалила сама.
- Мне нужно отлучиться по делам в Магоград. Дня на два, с учетом разницы. Со мной будет Зербаган.
- Это по поводу его вызова в совет вампиров? – окинул меня взглядом Валериан и я поняла, что в этом замке ничего не происходит без его ведома, даже если он появляется раз в неделю, - Не рекомендовал бы тебе там присутствовать. Это закрытая организация и чужаков там не жалуют. Если нужен транспорт…
- Нет, мы поедем не туда, - прервала его я, - мы поедем навестить его… друга Даниэля.
Валериан несколько мгновений смотрел в пустоту, размышляя над моей просьбой, но потом все же согласился.
- Хорошо, но обещай мне, что при малейшей опасности ты вернешься, независимо от того, что станет с младшим Дракулой.
Бросить товарища в беде? Нет. Хотя, думаю, эта поездка не будет опасной, так что пообещать можно.
- Хорошо.
Представляю, какое будет у Лазаро лицо, когда я скажу ему об этом. А не сказать еще хуже. Проверив исправность магии в кулоне, я отправилась искать распорядителя. Выражение лица у него было то еще, но надо отдать должное его сдержанности. Коротко кивнув и пожелав счастливого пути, он продолжил раздавать указания.
Попутчик мой нашелся не сразу, я так подозреваю ехать он не хотел, но и позорно прятаться тоже было не в его духе. Поэтому он был старательно занят. В углу между коридором, идущим от магических комнат и лестницей, живописно прижав ведьму Дрину к стенке и присосавшись к ее шее он «пополнял запасы энергии перед дорогой». Дрина была немолодой, но вполне симпатичной женщиной, уж не знаю, чего он ей наобещал, если, несмотря на заперт, она решила поделиться кровью. Вернее, знаю, но предпочитаю об этом не думать. Оторвавшись от нее, он усмехнулся, глядя мне в глаза, и вытер кровь с губ тыльной стороной ладони. Дрина, покачиваясь, смотрела на меня затуманенным взором. Когда сознание вернулось к ней, она стушевалась, начала что-то лепетать.
- Еще раз повторится, об этом узнает распорядитель или монсеньор. Иди! – сердито проворчала я и накинулась на истинного виновника, - Зер, какого икса?! Ты не боишься солнца, ты знаешь про запрет на это в замке! На кухне всегда есть какая-нибудь кровь!
Он лишь поморщился, выражая свое отношение к запретам, а заодно и крови, которую можно найти на кухне. Глядя на его выражение лица: «девочка, чего пришла, подают по пятницам», мне захотелось тихонько его пристукнуть.
- Ты едешь или нет? - раздраженно спросила я, стараясь не заводиться.
- Ты ж не отстанешь. Еду, еду!
Желание дать с ноги возросло, но вспомнив, с кем имею дело, я лишь замученно вздохнула и пошла собирать сумку. Прихватив телефон, карточку на случай непредвиденных трат и куртку с зонтом на случай непогоды, я была готова. Зербаган же, как лапша быстрого приготовления, был всегда готов. Протянув руку я сжала его прохладную ладонь и, коснувшись уголка кулона, перенесла нас на кухню магоградской квартиры.
За окном была ночь, часы показывали половину третьего.
- На машине поедем или на тебе? – спросила я.
- Пока никак – ночь на дворе.
- Они же вампиры! Для них сейчас разгар дня.
- Она работает ночным курьером, так что до утра можно не соваться, - неохотно произнес он и отвернулся.
- Ночным курьером? – вскинула брови я, - она же высший вампир, если я не ошибаюсь? Ведь ты сам ее обратил! Неужели не нашлось работы получше?!
Зербаган резко оглянулся и пронзил меня неодобрительным и осуждающим взглядом.
- Не все… из грязи в князи одним прыжком выскакивают!
Никогда еще не видела его таким серьезным. Ведь он по-настоящему рассердился на меня за то, что я нелестно отозвалась об этой женщине. Разгильдяй, презирающий все и вся, готовый на каждом углу кричать о том, как он сожалеет, что спас этих людей, тем не менее, не дал мне осуждать их. Ну, дела!
Однако вспышка праведного негодования, как и ожидалось, была недолгой. Обняв меня сзади за талию, он аккуратно, не выпуская клыков, прикусил кожу на шее.
- Наконец-то поблизости нет моей неудавшейся копии…
- А как же Раяна? – насмешливо спросила я, но отстраняться не стала.
Раяна была одной из немногих девушек-оборотней и работала служанкой у одного из колдунов на территории Даарланда. Не так давно она приезжала в замок по делам своего господина и за две недели, что она пробыла у нас, африканские страсти между ней и наследником Дракулы не обсуждал, разве что только Валериан.
- А ты ревнуешь?
- Просто интересуюсь, - я откинула набок волосы.
- Раяна была и нету.
Он провел пальцем по цепочке, и коснулся замка, как бы прося разрешения расстегнуть, но я отрицательно покачала головой.
- Не доверяешь, - хмыкнул он, - несмотря ни на что, все еще не доверяешь. И ведь ты тоже хотела бы, чтобы на моем месте сейчас был другой человек. Даже не важно, который именно из них. Да?
- Не знаю…
Я вырвалась из его объятий и, отступив на шаг, повернулась и посмотрела ему в глаза.
- Ты прав… я не доверяю тебе, - я расстегнула цепочку и, сняв кулон, положила его на стол, лишая себя единственной защиты в этих мирах, и шагнув к нему, тихо прошептала, - но это ничего не значит…
Уже перед рассветом, сидя спиной к нему на диване, я сказала.
- Ты ведь можешь не возвращаться, Зер. Потусил в нашем мире, развлекся, приключения закончились, все стало стабильно. Я могу поговорить с шефом, чтобы он избавил тебя от этого… - я провела рукой по плечу, показывая, что именно имею ввиду, - недоразумения.
- Выгоняешь?
- Пытаюсь отменить крепостное право, - улыбнулась я.
- Если я захочу уйти, обещаю, ты узнаешь об этом первой. Но, - он поднялся и, принеся с кухни кулон, протянул мне, - спасибо за предоставленную возможность. Ты ведь для этого…
- Да.
Мы вышли из дома на рассвете. Ради интереса я предложила прогуляться и покататься на общественном транспорте. Брели по освещенным восходящим солнцем улицам, то впрыгивая в проходящий мимо и идущий в нужном направлении автобус, то выскакивая из него в понравившемся месте города. Ночные жители исчезали с улиц, сменяясь дневными, одни заведения закрывались, другие наоборот открывались. Впервые за долгое время я почувствовала себя спокойно. Без груза ответственности и вины, без обязанностей, просто человеком, просто девушкой.
Домик Лиры был похож на картинку из журнала. Беленький, словно фарфоровый, с черепичной крышей и кружевными занавесками на окнах. Двор перед домом, на котором на ровном сочно-зеленом газоне красовался роскошный, идеально ухоженный цветник, был огорожен изгородью из столь же идеально стриженых кустов. А под окнами располагалась небольшая летняя терраса с коваными ажурными перильцами, раскладным бело-зеленым полосатым навесом и креслом-качалкой. Мы прошагали по мощеной дорожке до деревянной, со старомодной ручкой-колечком двери. Зербаган постучал, да так, что я думала, дверь не выдержит. Какое-то время за дверью было тихо, но потом раздались легкие шаги.
Дверь открыла женщина. На вид ей было лет тридцать, у нее были длинные русые волосы, собранные во французскую косу, острые черты лица и она была очень-очень худой. Хотя, если вспомнить, что обратили ее истощенную смертельной болезнью, неудивительно, после обращения-то тело не изменяется. Она была одета в длинную юбку и жатую блузку с рукавами-фонариками.
- Здесь проходит съезд чумных и сумасшедших? – широко улыбнулся Зер.
- Зербаган! – радостно воскликнула она, - Ты все-таки приехал! Я уже и не надеялась! Проходите!
Дверь выходила не на солнечную сторону, но все равно дневной свет был ей неприятен. Она провела нас на уютную кухоньку, где все было так же мило, как и во дворе: белоснежная накрахмаленная скатерть, цветы в горшках, шкафчики с резными дверцами и подушечки на стульях. Эдакий шик провинциальной Европы, мне понравилось.
- Лира, это – Элени, Эля, это – Лира.
- Очень приятно, - в один голос сказали мы.
- Даниэль сказал, что просил тебя приехать. Но мы знали тебя и не знали, согласишься ли ты, - она достала из морозилки какой-то пакет и сунула в микроволновку, - но он все равно ждет тебя, ты же знаешь.
- Знали, не знали! – проворчал Зербаган, но как-то беззлобно, даже дружелюбно, - сам-то он где?
Она встала и пошла куда-то вглубь дома, Зер пошел за ней, и я, не зная, что делать, поплелась за ними. В гостиной, скромной, но такой же уютной, как и все вокруг, Лира взяла со стола сложенный вдвое листок и протянула его Зербагану.
- Он просил передать тебе это.
- Что еще за шпионские игры? На работе не хватило?! – возмутился тот.
«Р2. Москва. Уютное кафе. Каждый день 15.00-18.00», - гласила записка. Вот уж и правда шпионские игры. Пока мы обдумывали дальнейшие действия, я обратила внимание на одну из фотографий, висящих на стене. На ней был изображен юноша, в котором я узнала Даниэля, а рядом с ним стоял Зербаган. Фото было очень старым, черно-белым и на вид ему было лет сто. Да и по одежде было видно, что снято это в самом начале двадцатого века. Стояли они на фоне простой каменной стены. На лице Даниэля было написано неподдельное счастье, а Зербаган улыбался устало, с полуприкрытыми веками.
- Это фото было сделано в день обращения Даниэля, - с материнской нежностью рассказала подошедшая Лира, - Это был праздник для нас. Скольких трудов стоило получить разрешение, чтобы Зербаган смог обратить его. Ведь он тогда был в тюрьме.
- Мало того, что попал из-за них, так они еще и посидеть спокойно не давали, притаскивались все время, - прокомментировал подошедший Зербаган.
Лира посмотрела на него добрым и терпеливым взглядом. Я поразилась, насколько светлым и чистым может быть человек, да даже не человек, это же вампир! Кровососущая тварь, живущая в ночи! А тут она не просто сохранила в себе человечность, но и даст сто очков вперед любому «нормальному» человеку по чистоте души и доброте!
- Ты можешь говорить, что угодно, Зербаган, но для Даниэля все равно будешь как отец.
- Еще и отцовство повесили!
На кухне запищала микроволновка и Лира, сделав жест рукой, повела нас обратно. Она включила вафельницу и из размороженного теста в две минуты нажарила вкуснейших и ароматных вафель. Поставив на стол кофе, вафли и кувшин с кровью для них с Зербаганом, она села и слегка виновато произнесла:
- К сожалению, другой человеческой еды в доме нет, даже это я держу на случай, если Лариса в гости зайдет. Зербаган, ты знаком с Ларисой?
- А что, требуется отцовское благословение? – съязвил он, отпивая густую кровь.
- Зачем ты так? Он с самого детства называл тебя папой, засыпал с твоими часами в руке. И радовался тому, что его обратишь, не потому, что станет высшим, а потому, что это честь для него. Так что в этом плохого?
- Того, что я не отец ему. Много за мной грехов водится, но в его появлении на свет я не участвовал.
- Благодаря тебе он жив. И я жива, и ты знаешь, по вампирской традиции обративший – названый родитель обращенного.
- Тогда и ты дочь моя, и половина расы!
- Он не позвал бы тебя просто так. – внезапно подняла глаза Лира, - прошу, выслушай его. Ты сделал для нас даже больше, чем мы смели ожидать, так позволь нам теперь сделать что-то для тебя!
- Ладно, - поднял руки он, - ладно! Не дави на психику!
Во время этого практически семейного разговора я сидела тихо, как мышка. Во-первых, моего мнения не спрашивали, во-вторых, вафли с белым шоколадом и вишневым сиропом были настолько вкусными, что мне было не до разговоров.
- Слушай, Ли! – внезапно перевел тему Зербаган, - почему ты до сих пор живешь одна? И почему здесь, ты ведь знаешь, в совете вампиров высшим всегда найдется место!
Лира пожала плечами.
- Я хотела выжить. Хотела, чтобы выжил и вырос мой сын. Больше мне ничего не нужно. Я становилась вампиром не ради силы.
- Ты хотела жить - ну так живи! Твой сын уже несколько десятков лет живет один! Свой долг ты выполнила!
И вот уже второй раз за сегодняшний день он удивил меня. В его голосе была забота! Скрытая за недовольством и сарказмом, но все же такая заметная! Эти люди так упорно любили его не смотря ни на что, так упорно считали его своей семьей, что не оставили ему выбора. Он и сам поверил в это, он привязался к ним, хотя и считал это своей слабостью и всячески пытался игнорировать и скрывать. Лира тоже почувствовала это и улыбнулась.
- Очень вкусные вафли, - сказала я, - Вы идеальная хозяйка!
- Спасибо.
- А что это за мир такой? Р2? Я думала Р только один, а остальные НР.
- Это так в народе называют один из миров, сократили чтобы не путаться в цифрах. Полная копия твоего. Потому и Р2.
- Ты из истинного мира? – воскликнула Лира.
- Ага, - ответила я, уже успев привыкнуть к такой реакции.
- Копий твоего мира множество, взять хотя бы тот, из которого они (он кивнул на Лиру) родом. Но этот полностью соответствует. Всем, кроме людей и их смертных душ.
- А как до него добраться? У меня только три измерения!
- Общественным транспортом! Благо, это делать я умею!
Мы попрощались с милой вампиршей. Уже в дверях Зер издевательски подмигнул ей:
- В следующий раз привезу тебе котенка, а лучше двух… разнополых! А что, живешь одна, взрослый сын… для полноты картины не хватает сорока кошек!
Я ткнула его локтем в ребра, а Лира придержала меня и шепотом сказала.
- Спасибо.
- За что? – не поняла я.
- За то, что спасла его и всех вампиров тогда. Мне Лариса рассказала о самоотверженной девочке, сохранившей жизнь всей нашей расы. Слухи быстро разошлись и знай теперь, что ни один вампир в здравом уме тебя не тронет, всякий, узнав кто ты, будет на твоей стороне.
Я улыбнулась и кивнула, не зная, что ответить. И уже сделала шаг к выходу, но она снова остановила меня.
- И еще… Элени, - она кивнула на отошедшего к калитке Зербагана, - не осуждай…
Путешествие между измерениями на общественном транспорте было для меня в новинку. Так, что я даже не представляла, как это делается. Благо, мой спутник был подкован в этом деле. Для начала нужно было найти подходящую ко времени одежду (ему) и поменять деньги. Мы зашли в первый попавшийся магазин (благо, у мужчин в этом не такие запросы, как у девушек) и сменили его рубашку на футболку, а высокие сапоги на обычные ботинки. В целом вид практически не изменился, но в условиях двадцать первого века косых взглядов вызывать не будет. Затем зашли в банк, и обратились к милой девушке-менеджеру с зелеными волосами и красными глазами. Зербаган выдал ей самую очаровательную из своих улыбок.
- Красотка, мне нужно снять деньги со счета и обменять их.
- Номер счета? – красотка тоже разулыбалась во весь рот и я вздрогнула, глянув на ее треугольные, как у Вэрдов, зубы.
Тот ей назвал и она, вильнув на прощание бедрами, удалилась.
- Да ты оказывается еще и при деньгах, - хмыкнула я.
- А то! – он откинулся на спинку кресла и закинул ногу на ногу, - заметь, не только умный и красивый, а еще и богатый! Мечта!
Я вспомнила просьбу Лиры не осуждать его, посмотрела на самодовольную улыбку «а ля мачо» и подумала, что это будет не так-то просто.
Тем временем вернулась наш менеджер, неся на небольшом серебряном блюдечке листик бумаги, исписанный заклинаниями, какую-то склянку, и короткий шип на резной костяной рукоятке, напоминающий шило.
- Это что еще за пыточный набор «Ромашка» ?! – удивилась я.
Прежде с банками Магограда я дела не имела и не знала, что личность тут удостоверяют не документы и не подпись. Зербаган протянул руку, девушка аккуратно проколола ему палец, и когда несколько капель крови упали на заклинание, капнула сверху несколько капель из склянки. Листок вспыхнул, и вверх взвилась струйка голубого дыма. Девушка удовлетворенно кивнула.
- Добро пожаловать в наш банк, господин Дракула! Благодарим за пользование нашими услугами! Какую сумму желаете снять и в валюте какого измерения?
- Р2… а сколько… - он задумался и обратился ко мне, - какие у вас там сейчас валюты и цены?
- Смотря на что цены.
- Доставят нас, скорее всего, не в само место, так что на авиаперелеты.
- Думаю пару тысяч долларов нужно точно, - прикинула я.
- Давайте пять, - кивнул он.
Девушка снова ушла и вернулась со стопочкой стодолларовых банкнот.
- Куда теперь? - спросила я, выходя из банка.
- В бюро перемещений. Здесь самая большая перевалочная база между измерениями. Отсюда можно попасть куда угодно.
Здание бюро было огромным. Оно походило на государственное учреждение, во всех залах и на всех этажах были нескончаемые ряды окошек. У каждого из них толпились существа самого разного вида. Здесь разнообразия видов было даже больше, чем в самом городе. Кто-то был с огромными чемоданами, кто-то с фотоаппаратом на шее, а кто-то с чемоданчиками и папками с документами. В общем, все как в обычном аэропорту или на обычном вокзале моего мира. Все, за исключением отсутствия поездов и самолетов. Некоторые путешественники исчезали сразу, отойдя от своего окошка, а некоторые шли куда-то по коридору и вниз, на другую сторону здания.
- А как они это делают? – шепотом спросила я, - в смысле, как перемещают столько народа?
- Массово, в миры типа этого, где много разношерстного народа, сразу автобусами, а единично, с помощью штуки наподобие твоего кулона, только разового использования и в одном направлении. А в совсем редко посещаемые и далекие миры перемещает индивидуально Александр, но это очень долго и дорого.
- В самом деле? Сам глава города приходит и отправляет?!
- Ну, не так, собирают в течение месяца такие заявки, потом у себя в управлении он делает порталы для всех и их вызывают для переправки.
- А ты откуда знаешь?
- Да, было дело, - отмахнулся он.
Тем временем подошла наша очередь к окошку.
- Р2, - сказала я протягивая карточку, - в один конец только туда.
- НР-025-000? – спросил из окошка парень, до пояса напоминающих представителя северных российских народов, а ниже с телом огромной огненно-красной змеи.
- Да! – ответил Зербаган, так как кода этого мира я не знала.
Человеко-змей уполз, предварительно оставив нам бланки заявки. В ней нужно было указать место назначения, имя, свою расовую принадлежность, а так же подписать обязательство не проявлять свою сверхъестественную сущность и не провозить запрещенные товары (список также был приведен). Не зная, к какому биологическому виду себя отнести, я написала «ведьма». Надо же, бюрократия какая, волшебный мир и бюрократия волшебная! Вернувшись, сотрудник бюро внимательно прочел наши бланки.
- Вампир? Ведьма? Вы предупреждены об ответственность за нарушение правил нахождения в немагических мирах! Перемещение осуществляется в аэропорт «Схипхол» города Амстердам, - он положил на стойку перед нами две металлические закорючки, - следующий!
Мы отошли от стойки. Я ошеломленно крутила в руках свой «билет».
- И как этим пользоваться?
- Техника в руках дикаря! Кладешь на ладонь и обводишь пальцем.
- А потом?
- А потом гуляешь по параллельному миру!
- «Схипхол»? Надеюсь, нас перенесет недалеко друг от друга, а то искать тебя в таком большом аэропорту…
Договорить я не успела, он обвел линии закорючки и с негромким хлопком исчез. Я сквозь зубы выругалась и, проделав то же самое, понеслась вслед за ним. Перенеслись мы практически одновременно и, к счастью, в одно и то же место.
- Ну, Зерский! Подождать не мог?!
- А что, боимся потеряться? Я и не знал, а то все время крутая: «Да я! Жопой ежиков давила!».
Я хрюкнула от смеха. Ну и выражения у него, хоть с блокнотом за ним ходи и записывай. Я огляделась. Нам нужно было взять билеты до Москвы, как хорошо, что я додумалась взять с собой межмировой паспорт. Универсальная книжечка, которая меняет свой вид в зависимости от потребности измерения.
- У тебя паспорт-то есть, юморист?
- Естественно!
Ближайший рейс на Москву был только через пять часов, и мы бродили по зданию. В «Дьюти фри» этот алкоголик дорвался до широкого ассортимента спиртного и я едва уволокла его, чтобы он не спустил на него все оставшиеся деньги. Территория аэропорта была настолько большой, что там можно было жить. Мы уселись на диванчики около огромных рекламных плазменных телевизоров, по которым гоняли на повторе несколько роликов, призванных продемонстрировать качество изображения.
- Амстердам! Чудный город! Может ну его нафиг, этого Даниэля?!
- Зер!
- А что Зер? Я бы постигал мудрость вселенной в уютном кофешопе, а ты бы ела сыр и каталась на лодочке по каналам.
- Не жизнь – малина!
Я откинулась на спинку диванчика и вытянула ноги.
- Я ведь не просто так отказался от власти. Твой хозяин обозвал меня дураком за это. А ты знаешь, от какого слова происходит слово «дурак»? От слова «рака», что означает «пустой».
- К чему ты это?
- Наш рейс объявили. Посадка началась.
Действительно, голос в динамике объявлял выход на посадку для рейса Амстердам – Москва, так что его слова так и остались не проясненными. Перелет был недолгим, всего три часа, я дремала, опустив спинку кресла. После личного самолета Валериана было ощущение, как будто бы пересела с машины на автобус. Не вставай, не ходи, в кабину пилотов не заглядывай. Зербаган тоже был недоволен, сначала я думала, что ему не доводилось раньше летать, но оказалось, что после тюрьмы он не все время жил в Трансильвании, и по «продвинутым» мирам покатался достаточно. Причина его беспокойства была куда проще – голод. Вздохнув, я закатала рукав куртки и положила руку на колено. Он сделал вид, что положил голову мне на колени и прокусил кожу на запястье. По венам вверх разлилось приятное тепло. Пробегающая мимо стюардесса поинтересовалась, все ли в порядке.
- В полном порядке. Спасибо. Девушка, будьте добры, бокал красного вина.
***
- Здравствуйте, Илья Львович, здравствуйте!
Я шарахнулась в сторону от темноволосого мужчины, подскочившего к старичку, шедшему рядом со мной от стойки выдачи багажа. Старичок, похоже, тоже был в шоке. Он кивал и затравлено озирался по сторонам, но встречавший не обращал на это внимание, с наигранным весельем он восклицал, что они уже заждались, а сам за локоть уже волок его к выходу. Но едва я стала терять к странной парочке интерес, как тут же к ним подскочил здоровенный бугай с сальными волосами, свисающими на плечи, и цветастой рубахе.
- Петруха! – заорал он на весь зал, кидаясь обнимать «встречающего».
Досмотреть шоу Зербаган мне не дал, бесцеремонно пихнув меня в бок, чтобы не задерживалась.
Вот уже пятнадцать минут мы ходили по парковке у аэропорта. На все мои вопросы, а так же на зазывающие крики таксистов Зербаган лишь загадочно ухмылялся. Оглядев со всех сторон серебристый БМВ, он удовлетворенно кивнул и стал пинать его по колесам.
- Зер, что ты творишь!?
Запищала сигнализация. Я схватилась за голову, и пожелала оказаться где-нибудь в другом месте с другим человеком. Хорошо еще, что пищит не громко, иначе все менты были уже тут!
- Ты что, хочешь угнать машину!? – дошло до меня, - ну нет! Поехали-ка на аэроэкспрессе! Нам не нужны проблемы с Магоградом! Зер! О, пакость!
К нам уже спешил пижонски одетый молодой человек, на ходу ругаясь и размахивая руками. Мой спутник выпрямился и, заложив руки в карманы, улыбался ему во весь рот. Я прикрыла глаза ладонью, изобразив на лице гримасу типа «мальчик не со мной».
- Ты чего творишь, урод?! – кинулся к нам пижон.
- О, брат! – вампир попятился назад, делая вид, что испугался, на деле же заходя за припаркованный рядом джип, - остынь брат, поговорить надо!
- В сарае твои братья, какого ты мою машину…
Договорить он не успел. Как только он скрылся за джипом, Зербаган нанес ему два резких удара в живот и в челюсть. Тот согнулся пополам, но не вырубился, капая кровью из разбитого рта на асфальт. Я ойкнула и на всякий случай взялась за цепочку кулона. Кажется, я зарекалась не иметь с ним дело? Нет? Ну, тогда зарекаюсь!
Быстро обшарив карманы, он вытащил ключи от машины и документы, заботливо прислонил побитого хозяина машины к дверце джипа, и, похабно улыбаясь, открыл передо мной пассажирскую дверь.
Я страдальчески вздохнула, тихо выматерилась и … села в машину. Вампир вальяжно уселся за руль и, заведя мотор, покатил к выезду.
- Ты дурак?! – наконец взорвалась я, - нас же загребут в Магоград!
- С чего? – искренне удивился тот, - разве я использовал свою сущность? Я врезал ему совершенно по-человечески!
- Ох, как прекрасно! – взвилась я, - в таком случае мы доедем до первого гаишника! Этот тип, наверное, уже звонит в полицию!
- Я все предусмотрел, детка, - он остановил машину напротив патрульного, - офицер, тот человек на парковке предлагал мне купить наркотики!
Московский полицейский, хоть и удивился, что его по-западному назвали «офицер», но наркотиками заинтересовался больше, чем этим.
- Вот видишь! – удовлетворенно кивнул он, - все прекрасно!
- До тех пор, пока не выяснят, что дури при нем нет!
- А кто сказал, что ее нет?
Я посмотрела на его хитрющую улыбку.
- Я тебе уже говорила, что ты хренов беспредельщик?
- Какая черная неблагодарность, детка! – подмигнул он, набирая скорость.
- ?!
- Я проявил чудеса сдержанности и не убил его, могла бы и оценить!
Я мельком глянула на стрелку спидометра, ползущую от ста двадцати к ста сорока, и блаженно откинулась на скрипучем кожаном сидении.
- Скажешь, если будет страшно.
- Какой русский не любит быстрой езды… поднажми, родимый!
В параллельной Москве вовсю бушевала осень. «Хорошо хоть не зима!» - подумала я, глубже запахивая куртку. Мне не доводилось бывать в этом городе своего измерения, но сейчас он не произвел на меня ровным счетом никакого впечатления. Ну, город и город. Восьмиполосные проспекты в обрамлении чахленьких пожелтевших деревьев и завязанные в узлы мудреных развязок, куча мелких переулков с самыми дурацкими названиями, в которых с трудом могли разъехаться две малолитражки. Впрочем, я не берусь утверждать, что Москва такая, такой ее увидела я в эту короткую и странную поездку.
Уютное кафе нашлось не сразу. Пришлось купить и обшарить три справочника. Была уже половина третьего, так что нужно было спешить. Благо, ожидаемых мной легендарных московских пробок не было, то ли время удачное попалось, то ли в этом измерении не такой бешеный траффик.
Да уж, заведение Даниэль выбрал самое неприметное. В тени деревьев под обшарпанными зонтиками стояли пять или шесть пластиковых столов со стульями, недалеко от которых располагался видавший виды вагончик с барной стойкой. Заняты были всего два стола: за одним сидели двое мужчин и женщина, одетые, на мой взгляд, слишком дорого для подобного места, за другим сидел парень в линялой серой футболке, к которому мы и направились.
- Защита от дневного света, а Магоград не стоит на месте! – вместо приветствия выдал Зербаган.
Даниэль вскочил и коротко поклонился нам обоим. В такое время в таком месте это выглядело нелепо, но никто не обратил на нас внимания. Зер с размаху плюхнулся на пластиковый стульчик, так, что у него затрещали ножки, а его «приемный сын» галантно пододвинул стул мне.
- Здравствуй… Зербаган, - начал он и по паузе я поняла, что он чуть было по привычке не сказал «отец», но сдержался, - здравствуйте, леди Элена! Я рад видеть вас! И для меня честь отблагодарить вас лично…
- Хорош расшаркиваться! – поморщился Зер, - говори, зачем притащил меня сюда!
- Я тоже рада с тобой познакомиться, Даниэль! – я демонстративно проигнорировала хамство своего спутника и ослепительно улыбнулась, - твоя замечательная мама меня уже отблагодарила, за такие чудные вафли я готова спасти еще десяток негодяев!
Он рассмеялся, Зер закатил глаза и сделал рукой движение, как будто стреляет себе в висок. Я смотрела на Даниэля и думала, что внешне он действительно похож больше на Зербагана, чем на Лиру, хоть и родственной связи между ними не было. Такой же высокий, темноволосый, темноглазый, но теплый взгляд и добрая улыбка достались ему явно от матери.
- А почему такое странное место встречи?
- Я здесь на длительном задании, и решил, что здесь встретиться будет безопаснее, чтобы не вызывать подозрений.
Вдруг за соседним столиком, за тем самым, где сидели солидные господа, послышался шум. Я скосила глаза и увидела, что дамочка вскочила с места.
- Тоже мне папочка нашелся! – прорычала она с неуловимым акцентом.
Сидящий напротив нее мужчина в сером костюме, который был ему, судя по виду, велик размера на три, тоже поднялся с места и перехватил ее за локоть.
- Сядь! Спокойно сиди, привлекаешь много внимания! - нахально произнес он, и его интонации и манера разговора до боли напомнили мне Лазаро.
А потом он глянул в нашу сторону и я с удивлением обнаружила, что это тот самый человек, который так настойчиво встречал старичка в Шереметьево.
- Смотри, Зер! Тот тип с аэропорта! – шепнула я.
- И что?! Хорош пялиться на него, они вооружены до зубов, а то снесут тебе башку и поминай как звали! – даже не глядя в ту сторону, хмыкнул он.
- Ты вежлив на грани подобострастия!
- И все же, Даниэль, - склонил на бок голову он, - ты просил о встрече. Я здесь – выкладывай!
- Прежде всего – мое руководство не знает об этой встрече. Не знает даже Лора. Я не имею права говорить это, но не говорить я не могу.
Мы молча и внимательно слушали. Он продолжил.
- Лариса в… доверительных отношениях с главой города…
На этих словах Зер похабно улыбнулся, и я показала ему исподтишка кулак.
- Она видела у него на столе письмо. От совета вампиров. В этом письме просьба арестовать тебя. Якобы на благо нации. В ходатайстве было отказано, но я не думаю, что они успокоятся на этом. Скорее всего, они хотят заточить тебя, чтобы обезопасить себя.
- Веселенькое дельце.
- И что теперь делать? – всплеснула руками я.
Даниэль опасливо покосился на Зербагана, но, посерьезнев, сказал.
- Варианта два, вернее три, но третий – сдаться я не рассматриваю. Либо возвращаться на трон и, убрав всех заговорщиков править, либо находиться там, где был два года до этого, против такой силы, как Моргентиль, совет не пойдет.
Зербаган помрачнел, но ничего не ответил. Он еще какое-то время просидел в мрачной задумчивости, потом встал и хлопнул Даниэля по плечу.
- Спасибо за информацию, чувак! – он наклонился и оскалил клыки, так что это могли видеть только мы, - Лира говорила, что ты ждешь отцовского благословения? Считай, оно у тебя есть.
Он поставил перед моим лицом раскрытую ладонь. Вздохнув, я попрощалась с Даниэлем и, положив свою ладонь на его, перенесла нас обратно в замок Валериана. Мы оказались почему-то во дворе возле колодца. Точного места перемещения я не выбирала, мысли были заняты другим, и нас вынесло сюда. Был день по-весеннему теплый, и с крыш весёлыми сверкающими ручейками стекала вода. А может быть время опять скакнуло и уже началась весна. С удовольствием втянув после сырого московского смога свежий горный воздух, я спросила Зербагана:
- И какой вариант выбираешь ты?
- Четвертый! Потусуюсь здесь, пока есть желание, а потом вернусь и сотру с лица земли всю эту обнаглевшую шайку кровососов!
Как оказалось, отсутствовали мы почти неделю. Монсеньор был недоволен, но отчитывать меня за это не стал. Лишь коротко поинтересовался, разобрались ли мы с делами. Я ответила, что разобрались. Тронный зал уже окончательно переделали под нужды эксперимента и мое тело теперь покоилось там. Начались первые испытания. В новое тело я теперь входила и выходила запросто, как будто переходила из комнаты в комнату. Хотя нет, просто я могла перейти в свое родное, а вот для противоестественного перехода в созданное Валерианом всегда требовалась его магия. И магия, как я поняла, достаточно сильная, ведь она отнимала у него столько энергии.
- Кто-нибудь еще видел это тело? – спросила я, просыпаясь после перемещения.
- Только распорядитель, - ответил стоящий ко мне спиной монсеньор, - ты готова?
- Да, господин.
- Итак, тебе известно, что в тебе есть части от всех существ, населяющих темную сторону. Даже от тех, чьи умения не были полезны при создании этого тела. Это нужно для того, чтобы ты была равно своей королевой для всех и каждого жителя темной стороны. И ты можешь быть любым из этих существ. Не принять вид, не надеть личину, а именно быть, - он, наконец, обернулся и взглянул на меня.
Я кивнула в знак согласия и понимания его слов.
- Но и надеть личину ты тоже можешь. Сейчас твоя задача поменять сущность, а не вид. Стань вурдалаком.
Я нашла в памяти образ вурдалака. Моего старого знакомого из детства по имени Пэх. Нужно было отыскать внутри себя часть этого существа. Я стояла, прикрыв глаза, но ничего не происходило. Потом я вспомнила слова Валериана. Мне нужно было желать этого. Но пожелать стать вурдалаком у меня не получалось. Мне и человеком жилось неплохо. Валериан не торопил, он терпеливо ждал, скрестив руки на груди. Ну, что-то же есть хорошего в этих существах. Они сильны… Мне вспомнилось, как я, когда кто-то сердил или обижал меня, еще там в моем мире, ребенком, представляла, как превращаюсь в зверя и с рычанием кидаюсь на своего обидчика. Образ трансформировался в желания, а желание в действие. Я почувствовала легкую и приятную ломоту в костях, какую чувствуешь, потягиваясь после долгого сна в неудобной позе, а в следующий момент мои мышцы напружинились и я с диким рыком рванулась вперед!
Прыжок получился что надо! Сметя на пути тумбу, я очутилась почти посередине зала. Позади с удивленным видом стоял мой господин. Видно было, что он еле успел отскочить в сторону.
- Впечатляет, но в следующий раз, если решишь делать показательное выступление с боевыми кличами, хотя бы делай это с открытыми глазами, - процедил он.
Я видела теперь по-другому. Другими видами зрения я уже пользовалась, но тут было нечто иное. Это было не просто другое зрение. Это было другое восприятие! Я не просто выглядела и двигалась как человеко-волк, я думала, как он, воспринимала, как он. Я им и была, в то же время оставаясь собой! Это было удивительно!
- Теперь гоблин.
Зная, что и как нужно делать на этот раз обошлось без желаний и визуализации. Быть гоблином оказалось не так приятно, но тоже интересно. Мысли были короткими и предельно простыми, как топор. Зато никакой философской мути и метаний. Тяжелыми шагами я подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрело косматое существо с выдвинутой вперед челюстью и длинными, как у пещерного человека руками, дополняли зрелище острые уши и огромные ступни.
- Некрасивая, - хрипящим басом ,по-гоблиновски просто изложила свою односложную мысль я.
- Нетопырь.
Обрадовавшись, что можно вылезти из шкуры гоблина, я, раскинув перепончатые нетопыриные крылья, с упоенным визгом носилась под высоким потолком тронного зала. Это был мой первый самостоятельный полет без полетного инструмента или чьей-то помощи. И это было здорово! Меня даже не волновало, что я сейчас представляю собой серо фиолетовое, поросшее реденькой шерстью тельце со скрюченными когтистыми лапками. Я загребала перепончатыми крыльями ставший вдруг неожиданно упругим воздух и с упоением отталкивалась от него, выделывая пируэты под потолком.
Все эти твари были разными, но объединяло их одно – удивительная простота мышления. Четкие категории без всяких переходов, полутонов и прочих нюансов, присущих человеческой психике.
- Я вижу, ты нашла свою истинную сущность! – раздалось снизу, - спускайся!
Я ощутила физическую потребность повиноваться. Не осознанное человеческое желание, а подневольную тягу, на уровне инстинктов. Так вот оно как происходит! Я опустилась на тумбочку, смешно сложив маленькие крылья.
- А теперь порадую тебя немного… вампир.
Я взмахнула крыльями, чтобы поднять тело на нужную для превращения высоту и плавно опустилась на пол, касаясь каменных мозаичных плит босыми ступнями. Опустилась уже в своем обличии, но обличие было лишь внешним. Я стала вампиром, минуя стадию обращения, вампирское зрение не удивило меня, я видела это и на предыдущих «учениях», но теперь было не только зрение, а еще и слух и обоняние. Я смотрела на монсеньора глазами вампира, вампира по своему происхождению не подчиненного ему, как те другие существа. Запах его крови, проникающий сквозь кожу, заполнял все пространство пьянящим и неведомо притягательным ароматом, а ровное биение сердца отдавалось у меня в ушах, так, словно я приложила ухо к его груди. Но самым удивительным для меня чувством была вампирская жажда. Не такая дикая и неконтролируемая, как у обычных вампиров, но достаточная, чтобы все мои мысли были лишь об одном – о вкусе крови моего господина. Я шагнула к нему, ведомая этой тягой. Он наблюдал за мной с интересом ученого, научившего мышь говорить и теперь вынужденного слушать ее пространные рассуждения о вкусе вчерашнего сыра. Увидев, что он не отступает, я сделала еще шаг. В сознании вспыхивали неведомые доселе охотничьи инстинкты, предметы виделись четче, слух обострился настолько, что я слышала не только глухие удары сердца, но и шум втягивающейся в него через клапаны крови, я обнаружила, что сделав следующий шаг, оказалась вплотную к нему. Так вот она какая, вампирская скорость изнутри!
Валериан не боялся. Я хищно втягивала носом воздух, надеясь учуять запах страха, но тщетно. Его сердце билось ровно, и он смотрел прямо мне в глаза взглядом, как бы говорящим «ну и что дальше?». Запах крови вблизи оказался просто невыносимым, он вытеснил все остальные мысли и чувства. Я сглотнула. Я видела пульсирующее сияние живительной силы, текущей по венам под тонкой бледной кожей. Мое дыхание участилось и я прикрыла глаза, чтобы успокоиться. Эля, ты не вампир, ты выше этого!
Вновь открыв глаза, я поняла, что легче не стало, но и хуже тоже. Я не кидалась, как обезумевшая тварь, но с недоумением смотрела на свою руку, неуверенно поднимающуюся вверх. Усилием воли я остановила ее и пальцы, дрогнув, замерли в паре сантиметров от шеи Валериана, так ее и не коснувшись. Я, наконец, смогла оторвать взгляд от его сонной артерии и с мольбой взглянула в глаза. Монсеньор нахмурился. Мысль становиться донором его не прельщала, но, видимо, исследовательское любопытство оказалось сильнее гордости, и он сдержанно кивнул.
Теперь сомневалась я. Причинить вред Валериану было для меня настолько недопустимо, что это табу пересиливало любые инстинкты. Очень медленно я коснулась кожи пальцами, ровные удары пульса прошли через мое тело электрическим разрядом. Аккуратно приблизив лицо туда, где только что были мои пальцы, я с наслаждением втянула носом воздух. Невероятно! Я выпустила клыки и с таким же волнением и трепетом, как касалась рукой, коснулась ими кожи. Валериан слегка вздрогнул, скорее инстинктивно, чем от страха. Наконец, решившись, я вонзила клыки в сонную артерию и сделала большой глоток.
Даже не возьмусь описывать то, что я ощутила в следующий момент, все слова, описывающие наслаждение и блаженство меркнут перед этим ощущением и кажутся пустыми и бессмысленными. Великому Магистру Мрака тоже были неведомы новые ощущения, он дернул подбородок вверх и, навалившись спиной на стоящий позади него шкаф, издал сдавленный полувздох, полустон. Уперевшись в его плечи ладонями, я практически насильно оторвалась от него, и, во избежание неприятностей, вновь стала собой-человеком.
Взгляд монсеньора был затуманен, он слегка покачивался, но приходил в себя намного быстрее обычного человека. Ясность ума не покидала его ни на мгновение, несмотря на «предательство» тела.
- Хм… интересное ощущение, - бесстрастно сказал он, потрясая головой, - я начинаю понимать теперь, почему именно к этому биологическому виду ты испытываешь такую симпатию.
Я опустила глаза. Мне было неловко за этот приступ кусачести.
- На сегодня все. Возвращайся в свое тело.
Я беспрекословно подчинилась. Лимит наглости за последние полчаса был исчерпан на год вперед. Уже в своем теле проходя мимо него, делающего записи в журнале о ходе эксперимента, я заметила, что он периодически прищуривает глаза и трясет головой.
- Монсеньор, Вы в порядке? Может принести кристалл?
- Не надо, - он посмотрел на меня все еще слегка затуманенным взглядом, - это отвратительно! Я запрещаю тебе впредь это делать!
- Да, монсеньор. Простите меня.
***
Известие, которое я узнала на следующий день, было неожиданным. И не слишком радостным. Котик покидал нас. Покидал не потому, что ему плохо жилось или мы чем-то обидели его (я надеюсь, что именно так), а потому, что его присутствие в этом замке больше не было необходимым. Ему нужно было двигаться дальше, и вполне естественно, прожив столько лет на чужбине, он хотел наконец вернуться домой. Для проформы я немного поуговаривала его остаться, но сама понимала, что это действительно лучшее решение.
Было и еще одно обстоятельство, в котором мне стыдно признаваться. Я любила своего пушистого друга, но я была рада его отъезду. Именно из-за любви к нему. Я видела, как ему грустно было смотреть, во что превращается маленькая добрая девочка, которую он когда-то учил и защищал. И зная, что в дальнейшем мне предстоит делать еще более неприглядные дела, я не хотела огорчать его еще больше. Ему, да и мне, было бы спокойнее, если он не увидит этого. Я, конечно, не собиралась бесчинствовать, да и он, с присущей ему мудростью и лояльностью не судил меня, но все же так я буду чувствовать себя спокойно.
- Ну ладно, интриган пушистый, уговаривать не буду! Наверняка в твоем мире тебя ждет красавица кошка, а то и не одна! – весело рассмеялась я.
Нариша заговорчески подмигнула. Мы сидели в башне в моей бывшей комнате, где Котик и сообщил нам эту новость.
- Но ты ведь не бросишь нас насовсем? Обещай приезжать в гости! Мы будем устраивать тебе встречи со всем злодейским размахом!
- Уже боюсь! Хотя жить, зная, что где-то есть темная цитадель, в которой тебя ждут - это интересно.
- Может, и мы заглянем, - хрипло пропела Нора, - туда ведь вампирам въезд не возбраняется?
- Нет, можешь гостить сколько угодно!
- Котик, но я отпущу тебе только при одном условии!
- ??
- Мы устроим тебе прощальную вечеринку! Ведь не одни мы хотим попрощаться!
- Еще скажи, что кодла этого замка будет по мне скучать!
- Родной, за эти годы ты сам стал частью нашей кодлы! Так что конечно будет!
Вечеринка удалась! Пользуясь отсутствием монсеньора (он отбыл в Магоград, не сказав зачем, и вид у него был усталый и озабоченный), мы с Наришей перевернули вверх дном весь обеденный зал. Благо сил у нее было достаточно, так что мне пришлось только руководить. Мы двинули все столы по периметру, освободив центральную часть. На центр подогнали целых три бочки с вином, бессовестно ограбив погреба замка. Солдаты Генриха принесли откуда-то музыкальные инструменты. А что еще нужно для хорошей гулянки?! Много выпивки и веселая музыка. Была уже практически полночь, а захмелевший народ вовсю веселился, не забывая, впрочем, оказывать почести виновнику торжества. Мы со всей нашей компанией восседали во главе стола, а по остальным сторонам импровизированного четырехугольника поместились ведьмы, солдаты и нечисть соответственно. Я перелезла через ноги развеселого и пьяного в зюзю (помимо вина он догонялся своим вискарем) Зербагана и, прихватив с собой увесистый кубок, вышла в центр зала.
Музыка умолкла, все приготовились почтительно внимать.
- Жители замка! Сегодня мы собрались здесь, чтобы проводить в дальний путь нашего друга. Он успел стать для всех другом, наставником и просто хорошим соседом. Он внес неоценимый вклад в спасение и благоустройство этого замка! Своей мудростью он украсил все дни, проведенные здесь. Но сейчас ему пора уходить. Но мы не скорбим об этом. Мы радуемся, ведь он вернется на родину. В прекрасный мир, подаривший нам возможность жить, пусть и недолго, рядом с таким чудесным созданием. Мы пьем за тебя, Котик! Я пью больше всех! Ведь для меня ты сделал столько, что я не знаю, смогу ли я когда-то отблагодарить тебя по достоинству!
Я подняла кубок. Все присутствующие радостно загомонили. Добрые или злые – праздники любят все.
- Немного не формат для данной публики, но хорошо сказала! – икнул Зер и осушил остатки виски прямо из горла.
Вновь заиграла веселая, с деревенскими мотивами средневековая музыка. Она была такой задорной, что ноги едва ли не сами в пляс пускались. А потом раздался мелодичный голос Софии. Наверное, эта песенка была популярной среди людского населения, и она знала слова. Пела она идеально, игриво, но в то же время нежно. Песня была про жену плотника, которая была умна и хитра и могла выкрутиться и спасти своего мужа из любой, даже самой трудной ситуации.
- Да чтоб тебя Софи! – вскочила Каури и, сгребая в охапку первого попавшегося вояку, пустилась в пляс.
Танец был незамысловатым. Нужно было, держась за обе руки с партнером, обойти его полукругом и подпрыгнуть, и то же самое обратно, потом покружиться по залу и снова. Другие солдаты (из тех, что еще держались на ногах), взяв пример со смелой ведьмы, тоже повылезали из-за столов и нахватали себе партнерш из молоденьких ведьмочек. Генрих пригласил Анайю и, глядя на эту идиллию, я едва слезу не пустила. Вот тебе и темное царство – обитель зла! Кому покажи - не поверят! Сидящая слева от меня Нариша тоже величаво поднялась с места и протянула руку… Зербагану!
- Я всегда знал, что ты деревенщина! – проворчал он, - И что отец в тебе нашел?!
Она обнажила в самой обворожительной из своих улыбок белоснежные клыки и протянула ему обе руки. Он сдался. Ко мне придвинулся Лазаро.
- Хочешь спасти меня от постыдной участи стоять у стеночки? На десять девчонок по статистике девять ребят, - улыбнулась я.
- Если честно, то я хотел избавить от этой участи себя.
- Тогда давай останемся здесь, тем более, что нужно составить компанию Котику. Как-никак, он у на вечеринке главный. Эй, Котик! Не жалеешь уже, что решил бросить нас?
Тот хрустнул, перекусив пополам толстенькую баранью косточку.
- Ни капельки!
- И мне не надо иметь твою способность, чтобы понять, что ты безбожно врешь!
В середине ночи, когда большинство гуляющих сползли под столы и мирно нам похрапывали, а остальные разбрелись по комнатам, я сидела на столе, поставив ноги на скамью и тихо гладила дремлющего на моих коленях белого пушистого летающего кота. Он позволял мне делать это всего пару раз. Завтра он оставит нас.
***
Этой главы (точнее это даже не глава, а небольшое лирическое отступление) в сюжете не должно было быть. Но это один из тех случаев, когда моим персонажам глубоко начхать на то, что у меня там должно/не должно. Этот отрывок никоим образом не повлияет на дальнейшее развитие сюжета. Слова о том, что если на сцене есть ружье, то оно обязательно выстрелит, к моим книгам не применимы. Оно, может, висит для красоты и не выстрелит вовсе, а может выстрел и будет, но не из ружья, а из автомата под сценой…
- Я доложила о Вашем прибытии градоправителям, господин Валериан. Они примут Вас через пятнадцать минут. Желаете чай или кофе?
Я сидел в кресле в приемной Александров Магоградских и дожидался назначенной нами встречи.
- Нет, благодарю, - я глянул на часы, что ж, подожду.
Сказать по правде, я даже с облегчением вздохнул, узнав об этой задержке. Мне предстояло быть просителем сейчас, а просить – не самое любимое из моих занятий. Если не сказать - самое нелюбимое. Однако, несмотря на то, что в этом кабинете получать разрешения мне не впервой, я ни разу в жизни не желал оказаться на месте его хозяев. Впрочем, я не был обязан им, и подчиненным себя не чувствовал. В данный момент нужно было сотрудничество, и я шел на это.
Дело было в другом. Мне предстояло просить и даже, вероятно, уговаривать их дать мне разрешение на открытие в Р-1 института трансплантологии, в котором помимо моих, далеко ушедших вперед достижений этого мира открытий, будет использована магия. Магия в Р-1 строжайше запрещена, но при условии секретности вполне имеет место быть. Осталось это доказать.
Случается в жизни начинать дело, будучи неуверенным в том, что удастся его завершить. Быть неуверенным – досадно, но иногда без риска не обойтись. Зато обойтись можно без института трансплантологии. Я вполне могу без него обойтись, как и безо всего прочего в этих мирах. Но это детали.
Я вздохнул и потер костяшкой указательного пальца точку между бровями. Именно там обитает сознание, лишенное души. Головная боль была постоянной моей спутницей и побочным эффектом моего существования, но я уже привык к ней.
Я снова глянул на запертую дверь кабинета Александров, и, усмехнувшись про себя, подумал, что знаю вплоть до каждого слова и каждой интонации все, что будет сказано там. Раздался писк телефона и секретарь с самой вежливой улыбкой проводила меня в черно-белый, и, видимо, казавшийся градоправителям жутко символичным, кабинет.
- Здравствуй, Валериан! – в один голос воскликнули браться.
- И вам желаю здравствовать.
Мне предложили кресло и сев, я обстоятельно, указывая все преимущества моей задумки, ввел их в курс дела. Как и ожидалось, это на них впечатления не произвело.
- Это сильная магия, Валериан. А в последнее время твоя власть в этом мире и так растет. Ведь давая разрешение на передачу нефти между мирами мы не могли и подумать, что ты стянешь в одну скважину все запасы своего мира! Это беспрецедентно!
- Спасибо, - слегка нахально кивнул я.
- А еще я не пойму, какой тебе толк от этого. Денег тебе хватает, власти это не принесет. Я не вижу выгоды, - они говорили по очереди, ведя одну и ту же мысль, так что я даже могу не уточнять, кто именно это сказал.
- У меня научный интерес, - ровно пожал плечами я, и сам не поверил не единому своему слову, - у меня появилась наследница и я хочу немного отдохнуть от дел своего измерения.
- Я уверен в твоем благоразумии, Валериан. И не сомневаюсь в том, что никто из людей не заподозрит потустороннего вмешательства. И, кроме всего прочего, ты действительно гениальный ученый…
- Судя по обилию похвал, за этим последует отказ.
- Пойми, наше разрешение мало что значит. Мы лишь хранители, все решает первородный закон.
- Но вы тоже понимаете, что я могу не спрашивать вашего позволения. Вы ведь помните о том, кто я.
- Мы помним, вопрос о том, помнишь ли это ты. Помнишь ли ты о том, что твой предок Иллиас был одним из четырех хранителей.
- Как и ваш третий брат.
Они запнулись разом, но проигнорировали мое замечание.
- И он потерял бессмертие и душу, свою и всего рода, из-за того, что отказался хранить время и пространство во благо всех миров.
- Главное, способности остались, - ровно возразил я, хотя их разговоры о предках изрядно утомляли.
Они углубились в задумчивость. Отказывать мне было не в их интересах, ведь они все еще надеялись на возвращение третьего хранителя в моем лице. Мои эксперименты для них пока еще тайна, и не думаю, что они будут столь же благосклонно настроены по отношению ко мне, когда узнают о созданном мною существе. Но им придется смириться, пусть мой род и потерял бессмертие, но я мог бы доставить им хлопот не меньше, чем их брат. И они это прекрасно понимали. Понимали и так же, что прямой род Иллиаса на мне прервется, и я – их последний шанс.
- Закон чувствует магию, примененную в запретных местах. Сведи потустороннее воздействие в твоих лабораториях к минимуму. И в институте должен быть наш постоянный наблюдатель.
Я победоносно улыбнулся. Кто бы сомневался, что вы, братцы, не будете препятствовать моим планам. Ведь мы на равных, а я все равно так благоговейно прошу вашего разрешения. На мгновение в моем сознании мелькнуло злорадство и я мысленно посетовал, что Элени засорила ясность моего ума своими ненужными эмоциями. Зато она открыла мне то, о чем я раньше не подозревал.
Я как можно быстрее прогнал эти мысли. В таких местах даже думать слишком громко не следует.
Поднявшись с кресла, я со всей возможной вежливостью попрощался. Но уже в дверях темный Александр поравнялся со мной и снова сказал.
- Ты знаешь, что в любой момент можешь вернуть свою бессмертную душу.
- Не сомневайся, я ее верну, - подумал я и, снова вежливо кивнув, вышел.
Проходя по коридору Магоградского здания правительства я думал о том, стоит ли говорить Элени об открытии, которое я сделал благодаря ей. Скорее всего, не стоит. Пусть делает свое дело.
***
Следующие дни были днями перестановок и переездов. Проводив Котика, я распорядилась отдать комнату на башне Зербагану, а Нарише и Лазаро выделили два пустующих помещения на третьем этаже. Все распоряжения я отдала лично, но никто даже и не думал возражать. Монсеньор еще не вернулся, что начинало меня уже беспокоить, ведь скоро коронация, а испытания тела еще не закончены.
Оставшись в своих двухэтажных апартаментах наконец одна, я неожиданно осознала, что все мои сетования на вынужденных сожителей были чистой воды кокетством. Я так привыкла к ощущению веселого общежития, что одиночество, хоть и было гордым, но совсем не приятным. Опустившись на резное кресло перед туалетным столиком на первом этаже, я взглянула на свое отражение.
- Привыкай, - посоветовала я самой себе, - королева без короля. На вершине не так много места, чтобы хватило еще кому-то.
А на следующий день вернулся Валериан. Он был еще более удручен, чем перед отъездом. Он вызвал меня к себе, но говорить со мной не стал. Сидя в кресле напротив него, я молча созерцала, как он просматривает на ноутбуке фотографии каких-то зданий, судя по виду находящихся в моем мире, ну или его копии. На мой вопрос: «Что это?» он долго пристально смотрел на меня, а потом ответил, что здания. Я пожала плечами и собиралась уйти, но он удержал меня. И продолжил молча разглядывать здания. Не зная, чем себя занять, я фоном рассказывала ему о том, что Котик уехал и о том, какие я произвела перестановки. Он слушал отстраненно, внимание его привлекла лишь одна деталь. Притом деталь самая неожиданная. Он оказался недоволен, что Лазаро от меня съехал. Сказать, что меня это удивило, значит ничего не сказать. Не думала, что его волнует место жительства подданных, более того, я думала, ему не слишком нравится, что в покоях его наследницы живут посторонние люди. И как ни гадала, я не могла понять, с чем связано это недовольство, со всех сторон выгоды для него в этом не было. Странно. И вообще, что-то странное творится с монсеньором. Непонятные отъезды, какие-то здания, отрешенный и задумчивый вид, а теперь вот это. Ах да, было и еще кое-что еще до отъезда - я поздно вечером заглянула в лабораторию, уже перенесенную к тому времени в тронный зал. И застала там своего господина, вкалывающего в вену моего бездыханного экспериментального тела какую-то жидкость. Увидев меня, он повел себя как человек, застигнутый на месте преступления. Нет, это был все тот же самоуверенный и холодный правитель, и его замешательство длилось лишь доли секунды, но за годы жизни с ним и благодаря «душеобмену» я смогла это заметить, но не придала этому тогда значения.
- Для чего эти здания? – предприняла еще одну попытку я.
- Для института трансплантологии, - на этот раз ответа меня удостоили.
- В моем мире?
- Да. При поддержке и финансировании правительства и ВОЗ.
У меня возникли десятки вопросов, но заваливать ими Валериана я не стала. Помолчав минуту, он продолжил сам.
- После твоей коронации я хочу ненадолго отойти от дел. После создания твоего тела я решил, что этот опыт весьма оценят в твоем измерении. Магоргад одобрил, остальные тоже, ждут не дождутся открытия. Этим миром будешь заниматься ты, нефтяным бизнесом, как и прежде -Киприана.
- То есть там Вы будете выращивать органы, точно так же, как мое тело? Органы, идеально здоровые и подходящие конкретному человеку? При этом дано добро на применение магии, а все расходы берут на себя правительство и ВОЗ? Да это просто золотая жила! А в сочетании с нефтью…
- И, кроме того, это неограниченный доступ к плоти, крови и энергии истинного мира!
- Это невозможно! Как Александры допустили это?!
Он не ответил, слегка передернув плечами. А мне в голову неожиданно ударила страшная мысль, укрывшаяся от меня ранее.
- Постойте. Вы создали меня для охраны. Но хотите уехать, как только коронуете меня!? Не мне Вам говорить, что в том мире Вам угрожает опасность в десять раз превосходящая опасность в этом! А там Вы будете существенно ограничены в средствах самозащиты. Было столько желающих убить Вас, когда Вы были нефтяным магнатом, сколько же будет их, когда Вы откроете этот институт и обнаружите владение не только нефтью, но и тайной исцеления!
- Я прожил двести с лишним лет, Элени. Я смогу о себе позаботиться.
- Зачем же Вы создавали меня?!?!
- Твоя миссия остается прежней.
Я вздохнула и поняла, что спорить с господином бессмысленно. Он повелитель и он решает. Но новости, сказанные им, не давали мне покоя. А к беспокойству добавлялось и то, что его длительное отсутствие так же печалило меня. Обойдя стол я заглянула через его плечо, тоже углубившись в подбор места будущего института.
А ведь не жалели денег на науку! Здания были огромными и весьма презентабельными. Кроме того, как мне поведал монсеньор, с оборудованием так же проблем не возникнет. ВОЗ оборудует институт по последнему слову. И предоставит самых лучших научных сотрудников.
Остановившись наконец на одном из вариантов, он отправил фото с пояснениями Кире. Затем он встал и, размяв затекшую шею, направился в лабораторию для работы над перегонным аппаратом.
Как известно, можно бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, течет вода и на то, как другие работают. А если работает тот, кем восхищаешься, то смотреть вдвойне приятно. И так остаток дня я находила умиротворение в том, что созерцала величайшего правителя и талантливейшего ученого за работой над одним из его бесчисленных гениальных творений. Уже давно устала поражаться разнообразию его умений. Весь аппарат он собирал вручную сам, скреплял детали, присоединял трубки, паял провода, и плюс к чисто технической работе творил магию, дополняя его в тех аспектах, над которыми наука была не властна.
А через пару дней аппарат был готов. Монсеньор вызвал нас с Зербаганом для тестирования. Теперь новое изобретение помещалось в башне, где прежде плавало тело в растворе, и доступ туда больше не был под строгим контролем. Мое присутствие было нужным для пожертвования крови. Плохо жить с вампирами, все время ощущаешь себя стратегическим запасом продовольствия на ножках. Меня усадили на стул. С одной стороны встал монсеньор и, взяв мою руку, закатал рукав до локтя, держа наготове кристалл, а с другой склонился к моей шее вампир. До этого момента несчастной жертвой экспериментов я себя не чувствовала, а теперь, прижатая с двух сторон к тяжелому дубовому стулу двумя такими сильными и мощными существами, вдруг ощутила себя лабораторной мышью. Маленькой белой мышью. Уже почти коснувшись моей кожи клыками, Зер поднял на меня глаза.
- У тебя сердце стучит, как заведенное. Ты боишься?
- Нет.
Он еще мгновение посмотрел мне в глаза, а потом грубо за подбородок запрокинул мою голову назад и впился в сонную артерию. Последнее, что я заметила - это сосредоточенный взгляд монсеньора, отсчитывающего удары пульса на моем запястье.
По телу разлилось сладостное тепло. Дурманящее, обволакивающее, лишающее воли удовольствие. Никогда еще я не заходила так далеко. Сознание где-то глубоко внутри кричало о том, что жизнь покидает меня, но тело в плену темного неестественного наслаждения не желало слушать этот голос. Страх становился сильнее, но я не могла даже пикнуть, только выгибала сильнее спину, суча ногами по гладкому каменному полу. Валериан был прав – отвратное состояние. А потом ушел даже страх. Я отключилась от потери крови и едва не испустила дух, но сильный укол в сгиб локтя и последовавшее за ним вливание сил вернуло меня к жизни. Монсеньор успел. И как я могла в нем усомниться?!
Я сидела, откинувшись на спинку стула и поигрывая опустевшим кристаллом. Теперь настал черед Зербагана быть подопытным. Валериан усадил его на кресло аппарата, пристегнул руки и ноги широкими кожаными ремнями, вогнал в вены широкие иглы с трубками и обвел пальцем знаки, начертанные на стеклянной поверхности колбы. Кровь заполнила колбу и в том месте, где она касалась знаков, она начинала бурлить и образовывать пар, поднимающийся из колбы в трубку, идущую вверх, а с другой стороны колбы по еще одной трубке она возвращалась обратно к владельцу. Поднимающийся пар под воздействием еще одного заклинания Валериана как бы конденсировал и превращался в жидкость. Но эта жидкость была какой-то странной. Она слабо светилась, переливалась всеми цветами радуги и была легче воздуха, так как парила в стеклянном сосуде. И парила она не так, как показывают воду в невесомости, а как мельчайшая взвесь сверкающих частиц. Мало кому удавалось увидеть физическое воплощение жизненной силы. Нам удалось.
Зербаган выглядел измотанным. Вокруг его глаз залегли темные круги, а кожа, и без того бледная, стала пепельно-серой. Нетвердой походкой он спустился вниз с башни и, не прощаясь, поспешил на охоту – восполнить потраченные силы. Мы с монсеньором остались одни.
Он снял сосуд с выделенной энергией и поднес его к носу, потом долго рассматривал переливающуюся эфирную жидкость и, наконец, решился отпить. Судя по выражению лица - ему понравилось.
- Ну как? – полюбопытствовала я.
- Пища богов! – восхищенно произнес он, отхлебывая еще.
Я подошла, и, потянув руку, взяла у него склянку. Запах был приятный, но я не могу его описать, так как мне не с чем было его сравнить. Этот запах не походил ни на один из земных запахов, знакомых мне. Опасливо покосившись на Валериана, я поднесла склянку к губам и сделала глоток. Пить нечто практически невесомое было очень необычно, но вкуса жидкость не имела.
Но, самое главное, она действовала! И она была намного мощнее кристалла! Для такого количества энергии мне требовалось бы осушить целый кристалл, то есть целую жизнь целого человека, а тут хватило одного лишь глотка!
- Невероятно! – восхитилась я.
Валериан торжествующе улыбнулся.
- Вы улыбаетесь… не часто увидишь, чтобы что-то доставляло Вам радость.
- Да, мы говорили об этом.
Тень сомнений и раздумий, лежавшая на его лице все эти дни сошла, но вид был по-прежнему уставший. Он выглядел постаревшим на десяток лет и совсем не таким властным, как обычно. Было видно, что что-то тревожит его, но я не могла предположить, что именно. Вроде все его сомнения в моем предназначении и коронации остались в прошлом. Что же тогда?
- Ты не верила, что я люблю жизнь…
- И Вы обещали показать, что Вам нравится в ней…
Он сделал шаг и взял меня за обе руки. Дыхание перехватило от телепортации. Я не закрывала глаза в этот раз и видела мгновенно промелькнувшее перед моим взором множество смазанных картинок. Когда мы прибыли на место, Валериан отпустил меня и сделал широкий шаг назад. Камешки хрустнули под его подошвой.
Я огляделась. Мы стояли в огромной пещере, во много раз превосходящей по размерам те пещерные залы, в которых мы сражались с Морком. Неясный золотистый свет лился ниоткуда и отовсюду одновременно. Мы стояли на узком берегу подземного озера, берег и дно озера были из небольших, идеально ровных овальных камешков бледно-золотого цвета, так что создавалось впечатление, что свет исходит и от них тоже. Вода была кристально чистой и искрящейся в этом мягком свете. А еще тут было тихо. Тишина была абсолютной, если не считать тихого шороха воды, касающейся прибрежных камешков, но при этом не гнетущей, а напротив – умиротворяющей и спокойной. Невероятное место!
С тихим благоговейным восхищением я подошла к воде. Шорох камней под ногами эхом отозвался в гулком замкнутом пространстве. Присев на корточки, я коснулась пальцами казавшейся расплавленным золотом из-за цвета дна, водной глади. И, к моему удивлению, вода была теплой! Не горячей, как в термальных источниках, и не холодной, как ожидается в пещере. Если бы я не видела того, что вокруг, я бы подумала, что опустила руку в ласковое и теплое южное море.
Напрочь забыв про стоящего позади монсеньора, я любовалась этим дивным местом. Перебирала камушки и вглядывалась в даль за озером, которая хоть и не была темной, но различить, что там я не могла. Я закатала джинсы по колено и зашла в воду, глубина прибавлялась постепенно, так что я отошла на пару метров, пока она дошла мне до колена. Я брела вдоль берега, ноги слегка проваливались в камешки, а воздух был несвойственно свежим и ароматным для пещеры. Действительно, невероятное место.
Интересно, в каком мы измерении. На наших землях еще зима, может быть мы где-то на юге в окрестностях РВДА? Или на одиноком острове посреди океана? А может, мы далеко за пределами нашего измерения. Кто знает, где мой господин нашел это место. Было ясно одно – это ЕГО место.
- Сюда нельзя попасть иначе, как с помощью телепортации, - услышала я его голос за спиной и обернулась.
- Это в нашем мире? – я пошла обратно к нему, отмечая про себя, что стала называть Даарланд своим миром теперь.
- Да.
Мы молча стояли друг против друга, я по колено в воде, а он на берегу. Выходить из воды мне не хотелось, казалось, в ней содержалась частичка той волшебной энергии, которую мы добывали в своей лаборатории и она сверхъестественным образом бодрила и успокаивала одновременно.
- Это самое прекрасное место, которое я когда-либо видела! – воскликнула я, и мой голос эхом прокатился по пещере, - даже не хочется выходить из воды! Она волшебная?
- В какой- то степени. Плавать в ней еще приятнее. Будто рождаешься заново.
- Вы любите плавать?
Он молча посмотрел вдаль, слегка улыбнулся одними губами и, расстегнув пуговицы пиджака, сел на камешки. Я вышла и тоже села рядом с ним. Снова воцарилась спокойная тишина. Блики воды и ровное сияние золотого света отражалось в серо-голубых глазах монсеньора.
- Доверять людям глупо и опасно, - вздохнул он после некоторого раздумья.
- Вы мне не доверяете, - я не спрашивала, я утверждала, - Так и не доверяйте. Подстрахуйте себя, Вы творите это тело, сделайте с ним то же, что и с Зербаганом, то, что помешает мне причинить вред или предать Вас.
- Тебя не страшит это?
- Я-то себе доверяю! Поэтому нет, не страшит.
- Мне. Придется. Доверять, - отрывисто произнес он, но без раздражения, скорее пытаясь убедить себя в этом.
- Я не понимаю Вас, - покачала головой я.
Вместо ответа он снял пиджак и, расстегнув левый рукав белоснежной рубашки, закатал его до локтя. Я заворожено наблюдала за этим, в то время как в моей голове пронеслась разом сотня самых непристойных сюжетов продолжения этого. Я опустила глаза в пол, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и дрожащие от желания руки. Нет, так не пойдет. Он мой шеф. Хотя, если бы была малейшая возможность его соблазнить, вряд ли меня бы остановили чины и звания. Невероятными усилиями я прогнала из головы мысль приблизиться к нему и помочь с расстегиванием остальных пуговиц и, глубоко вздохнув, подняла голову, глядя на него уже без маниакального блеска в глазах.
Он повернул ко мне руку и я увидела четыре коротких параллельных линии багрового цвета на его коже между запястьем и локтем. Я их и раньше видела, они располагались близко друг к другу и я всегда думала, что это шрамы от какого-то оружия.
- Это знак моих предков. Его выжигают как клеймо каждому из нашего рода.
- Мне тоже нужно будет сделать это?
- Нет.
- Потому что я не из Вашего рода?
- Это не просто знак. Это напоминание. Вечное напоминание, передающееся из поколения в поколение.
- Напоминание о чем? В «Истории Рода» не упоминалось об этом.
Валериан поднялся на ноги и надел свой пиджак.
- Я доверяю тебе. Возможно, это будет самой большой моей ошибкой.
***
- Каури, ты нужна мне.
- Да, Эля, - начала было она, но осеклась под строгим взглядом Анайи, - Да, миледи.
Мы остановились на балконе второго этажа, выходящем на внутренний двор.
- Ты знаешь, что монсеньор принял решение короновать меня этой весной.
- Да, миледи.
- Я хочу, чтобы организацией торжества занялась ты. Сделай все настолько великолепно, насколько может быть в этом измерении. Сейчас начало марта. В конце апреля все должно быть готово. Пока занят тронный зал занимайся сбором всего необходимого. Леди Анайя и другие старшие ведьмы расширят площадь зала как минимум вдвое, так что в территории ты ограничена не будешь.
Она коротко кивнула и я продолжила.
- Еще ты должна оповестить всех о предстоящей коронации наследницы рода, - я слегка запнулась, едва не назвав имя рода Моргентиль, - Пусть прибудут главы всех общин и народов со своими свитами. В Линкассл тоже отправь гонцов. Они, скорее всего, будут убиты, так что выбери… кого не жалко.
Глаза молодой ведьмы расширились от удивления.
- Приглашать короля людей?! На праздник нечисти?! Вы правы, они просто убьют наших гонцов! Сожгут их на площади!
Я оценивающе посмотрела на нее, раздумывая, стоит ли мне снисходить до объяснений или просто сказать, чтобы выполняла приказ. Все же решила объяснить.
- Я знаю, что они не приедут. И что убьют гонца - знаю. Но я хочу, чтобы они узнали о моем восхождении на трон из первых уст. Что мы не нечисть, живущая на границе ИХ земель, а соседнее государство, достаточно могучее и с которым если они не хотят сотрудничать, то должны хотя бы считаться!
Каури кивнула.
- Я все сделаю, миледи.
Зная исполнительность и проворность ведьмы-снабженца, я была спокойна за предстоящую церемонию. С этого дня замок погрузился в активную к ней подготовку. А мы с господином практически все время проводили в оборудованном под лабораторию тронном зале. Иногда я даже не выходила оттуда, чтобы поспать, засыпая прямо на кушетке, на которой лежало мое родное тело после перемещения. Валериан часто разговаривал по телефону, обсуждая свой новый проект в моем прошлом измерении. Меня это почему-то ужасно раздражало. Однажды даже, примеряя обличие оборотня, я не смогла сдержать звериных инстинктов и заглушила его телефонный разговор громоподобным рычанием. Интересно, что подумал собеседник на том конце провода?
Я все больше начинала входить в раж, все больше получала кайф от своей новой сущности. Если раньше это было для меня больше ответственное задание, которое я старалась выполнить на пятерку, то теперь я каждый день ждала своего переселения, чтобы насладиться пьянящим ощущением собственной безграничной силы. Меня эта зависимость немного пугала, но все же жажда новой дозы силы и власти была сильнее страха. А еще меня пугало то, насколько сильное я удовольствие получаю от того, что осознаю, что я сильнее всех, с кем раньше не бралась даже и тягаться. Сильнее Лазаро, Зербагана и Нариши физически и сильнее ведьм в магии, я даже сильнее своего хозяина, сделавшего меня такой! Это напоминало какую-то долбаную звездную болезнь, но я никак не могла отделаться от этого.
В тот момент, когда я уже окончательно испугалась за свой рассудок, я отправилась к тому единственному человеку, с которым могла спокойно и откровенно поговорить – к Лазаро. Теперь, когда он переселился на третий этаж замка, который до их с Наришей переезда практически пустовал, мы виделись крайне редко. Да, честно сказать, кроме монсеньора и своих многочисленных воплощений я теперь вообще практически никого не видела. Нет, я не жалуюсь, просто констатирую факт.
Я пришла к нему вечером, когда он, освободившись от дел и заварив себе кружку чая, устроился в глубоком кресле, и отрешенно рассматривал изображения с камер наблюдения. Третий этаж когда-то был жилым. Здесь жили члены королевской семьи и их дети. Но при Валериане из семьи остался только он, так что почти двести лет целый этаж огромного замка пустовал. А теперь две самые большие комнаты отдали Лазаро и Норе. У вампирши обстановку оставили средневековой, только обновили и навели порядок. А вот жилище Лазаро напоминало американский охотничий домик – грубые, обитые деревом стены, мебель времен семидесятых годов, старые английские книги и потертые, но уютные клетчатые пледы. Все это он раздобыл в залежах там же в заброшенных помещениях, а кое-что сделал сам. Мне нравилось тут, и если бы не эксперименты, то я бы с удовольствием приходила бы сюда вечерами, чтобы, вдыхая аромат дерева и укутавшись в плед, пить чай и читать книги.
- Привет, - тихо сказала я, стоя в дверях.
Лазаро, естественно, слышал, что я пришла, но поднял голову и посмотрел на меня только когда я заговорила.
- Привет. Проходи.
Я прошла по скрипучим доскам пола и присела на подлокотник его кресла. Больше сесть было не на что.
- Потолки в коридорах высокие, - кивнула я на изображение на мониторе, - и если идет кто-то не сильно знакомый, то трудно понять, кто именно.
На экране виден был шлем наемника, патрулирующего коридор, были видны его плечи, но не было видно лица. Лазаро пожал плечами.
- Устанавливать камеры на уровне глаз не самая лучшая идея, население замка привыкло к современным технологиям, но не настолько.
Теперь плечами пожала я и, отняв у него кружку, отпила чай. Он посмотрела на меня снизу вверх озорным взглядом.
- Эй! Что за феодальные замашки!?
Я неопределенно пробулькала что-то, даваясь стыренным чаем. Собственно, об этом я и хотела поговорить. О феодальных замашках.
- Лазаро, я подцепила звездную болезнь, - пожаловалась я, возвращая чашку.
- ??
- Я кайфую от мысли, что я могу одним движением завязать Зербагана в узел, находясь в новом теле!
- О! – выдохнул он, - честно признаюсь, от этой мысли и я испытал кайф.
- Лазаро! – укоризненно сдвинула брови я, сдерживая смех, - я не об этом. Просто, по-моему, у меня от силы и власти сносит крышу!
- А ты как хотела?! У всех сносит! И чем быстрее получается власть, тем сильнее это помешательство. У некоторых это проходит со временем, а некоторые так и деградируют, упиваясь своей вседозволенностью.
- Ну, монсеньор не такой! И Александры не такие! Да даже Зер и тот не такой, хотя был таким, по словам Норы.
- Ты не знаешь, что было у шефа и тем более у правителей на заре их правления. Тем более шеф просто гений самоконтроля. Я видел многих высокопоставленных людей, но такого вижу впервые.
- Шеф – не человек. У людей не так. У людей под самой крепкой броней прячется живая душа, и если найти то, что выведет их из равновесия, покачнет эту броню… откроется маленькая щелка, в которую можно заглянуть… - говоря это, я мечтательно закатила глаза.
- Вот теперь ты меня пугаешь. То, с каким маниакальным видом ты это говоришь…
- У каждого свои причуды, - промурлыкала я.
Я взяла у него опустевшую чашку и отнесла на стол. На столе стоял чадящий светильник и пара свечей. Это был единственный источник света в комнате, не считая холодного мерцания мониторов и смотрящей в окна луны. Поначалу я удивлялась, почему бы не сделать нормальное освещение, если все равно электричество для мониторов проведено сюда. Но сейчас поняла, что это было бы лишним. Мягкий и теплый свет слегка подрагивающего пламени свечей, добавлял уюта этому и без того уютному помещению. Я подошла к прибитым на стене полкам и стала рассматривать разложенное на них оружие.
Арсенал нашего распорядителя за последние годы расширился и теперь впечатлял разнообразием. Тут были и ножи: обычные и метательные, и пистолеты всевозможных размеров и конфигураций, и еще какие-то штуки, названия которых были мне неизвестны.
- Человек с такой коллекцией называет меня маньяком? – улыбнулась я.
Лазаро подошел и, взяв с полки один из недавно приобретенных пистолетов, с какими-то необычайно навороченными характеристиками, покрутил в руках, разглядывая почти с нежностью.
- У каждого свои причуды, - подражая моему тону передразнил он.
Я наморщила нос и помотала головой.
- Приходи завтра в лабораторию с утра.
- Зачем?
- Поучаствуешь в испытаниях. Мое тело предполагает не только силу, но и наличие универсальных боевых навыков. Кто же может быть лучшей кандидатурой, чтобы проверить это?
- Ну, уж нет, как-нибудь без меня!
- А что такое? Супер-шпион боится, что девушка сможет ему навалять? – подзадорила я, - не бойся, я буду поддаваться!
- Боюсь, что наставлю шишек наследнице трона в присутствии ее папочки, - поджал губы он.
- Папочка посмотрел бы с удовольствием, но если у тебя и был шанс наставить мне шишек, то ты его сполна использовал в Сербии.
- Так это месть?
- Угу.
Я схватила с полки охотничий нож с широким лезвием и замахнулась для резкого удара с разворота. Два года моих тренировок у Генриха не могли пройти даром, но я все же была уверена, что Лазаро удар отразит, так как будет готов к нему, начиная с моей мысли об этом. Так и оказалось. Перехватив мое запястье, Лазаро вывернул мне руку за спину и попытался отобрать оружие.
- Острые предметы детям не игрушки! – наставническим тоном произнес он, разжимая мне пальцы.
Я только кряхтела и, смеясь, приговаривала, что после этого он, как честный человек, просто обязан дать мне реванш. Завтра… в лаборатории. Лазаро был хорошим бойцом, не учел он только одного, что иногда неуклюжесть доходит до такой степени, что становится опаснее боевых приемов. Пытаясь освободиться, я попала каблуком в щель и, потеряв равновесие, полетела вниз на спину, инстинктивно потянув его за собой. Но это было еще полбеды, нож я из рук так и не выпустила, и, когда, падая, и цепляясь я едва не отхватила ему полноса лезвием, он так же инстинктивно в полете отвел от себя удар. Все эти пируэты длились не более секунды. Приземлились одновременно. Я (на спину, вышибив из себя дыхание), Лазаро (сверху, но как обычно - не плашмя, а успев подставить руки) и нож (со свистом воткнувшийся в пол возле моего уха и рассекший мне мочку).
- Покушение на жизнь наследницы? – прохрипела я, - опрометчиво с вашей стороны!
Он начал было смеяться, но заметил капающую с уха кровь.
- Эй, у тебя кровь! – он откатился и аккуратно вытащил нож из доски.
Я села и почувствовала, как липкие капли теперь потекли не на пол, а за шиворот.
- Извини. С моей везучестью и координацией мне нельзя брать ничего острее ложки. Сама виновата.
Он неодобрительно покачал головой и, смочив водой платок, стал вытирать кровь с моей шеи.
- Нужно обработать. Иначе можно подцепить какую-нибудь заразу.
- Да ладно, - отмахнулась я, - зараза к заразе не липнет!
- Прости?
Я все время забывала, что он из другой страны и, пусть языкового барьера и не существовало, но специфические разговорные фразочки оставались для него непонятными.
- Ничего. У тебя есть антисептик?
- Где-то был…
Он отправился на поиски, а я осталась сидеть на полу, прижимая к уху мокрый, пропитывающийся кровью платок. Да уж, крутой вечер… при свечах и с поножовщиной. Вернувшись с флаконом спрея он пшикнул на рану, ее противно защипало и я поморщилась.
- Ай!
- Больно? – сочувствующе спросил он, склоняясь к моей шее, чтобы подуть.
А я прыснула со смеху, потому что при этом машинально приготовилась к тому, что меня будут кусать. Да уж… это уже клиника! Дожилась среди вампиров!
- Что ты смеешься?
Я подумала, что ему это смешным не покажется.
- Щекотно, - я поежилась, как будто мне и вправду было щекотно, - на шею дуешь.
Лазаро подавил тяжкий вздох и, легко коснувшись пальцами моей шеи, откинул прилипшие волосы. Я посмотрела ему в глаза, но смутилась под его пристальным взглядом и опустила глаза. Наши лица были так близко, что я чувствовала его теплое дыхание на своей щеке. Решившись снова поднять глаза я заметила, что он все еще смотрит на меня.
- Это вот так… вывести из равновесия… покачнуть броню… - тихо спросил он.
В моей голове пронесся тот момент, когда я действительно сделала это с ним в первый и последний раз – на крыше в Белграде, когда мы держали друг друга под прицелом. Это могло произойти только один раз… и это было там.
- Я могу это сделать только… - начала было я.
Но договорить он мне не дал, он вдруг сорвался и поцеловал меня внезапно, нежно, страстно и это чувство захлестнуло меня с головой. Я находилась в состоянии абсолютного шока, не ждала, не была готова. Ведь он ясно дал понять, что не желает таких ущербных отношений, которые я могла ему дать. Но страсть оказалась сильнее разума.
Я обхватила его плечи руками, прижимаясь к нему всем телом и чувствуя под рубашкой сухие горячие мускулы. И он прижимал меня к себе так крепко, что едва не ломались ребра.
Как-то монсеньор сказал мне, что я слишком обременена моралью. Сейчас, сидя здесь в полутемной комнате на полу я понимала, что не обременена ею совершенно, по крайней мере в этом плане. Еще недавно я была с Зербаганом, при этом с вожделением глядя на своего господина, а теперь здесь… целуюсь с Лазаро и не хочу, чтобы он останавливался на одних поцелуях. Какая уж тут мораль?!
Но, вопреки моим желаниям, все закончилось, так и не начавшись. Руки, которые только что обнимали меня, вдруг оттолкнули.
- Элли, тебе лучше уйти, - тяжело дыша сказал он.
- Почему? – так же тяжело дыша спросила я.
Кровь еще стучала в висках, а все тело буквально горело от страсти.
- Ты знаешь.
- Все или ничего, да? – раздраженно фыркнула я.
- Ну уж нет, участвовать в вашем любовном треугольнике и превращать его в квадрат я не собираюсь!
- Какой треугольник? Какой квадрат?! Ты что, в школе экзамен по геометрии провалил и теперь на мне отрываешься?
Я злилась из-за того, что понимала, что он прав.
- Раз ты выбрала Зербагана…
- Я что похожа на человека, способного потерять голову от самодовольных речей в сочетании с физической красотой?!
- Нет, ты похожа на человека, млеющего от приказного тона в сочетании с солидным возрастом, - Лазаро тоже начал сердиться, - уходи.
- А иначе что?
Он склонил на бок голову, презрительно вскинув брови. Я почувствовала себя глупо.
- Завтра в десять в лаборатории. Это приказ, - сухо бросила я через плечо и, не оборачиваясь вышла, с силой хлопнув дверью.
У дверей в мою комнату меня ждала Софи.
- Здравствуйте, миледи, - она слегка склонила белокурую головку.
Я окинула ее хмурым взглядом.
- Здравствуй, Софи. Ты что-то хотела?
Она заметила следы крови на моей шее и ее глаза расширились от удивления.
- У Вас кровь…
- У всех нас кровь! – рявкнула я, плохо отдавая себе отчет, что девушка ни в чем не виновата, чтобы орать на нее, - Что ты хотела?
Она вздрогнула, потупив глаза.
- Верховная ведьма желает видеть Вас.
- Желает, так пусть видит. Передай, что завтра утром перед завтраком я жду ее у себя.
- Хорошо.
Еще раз поклонившись она удалилась неслышными шагами. А я, злобно зыркнув на замешкавшегося в дверях стражника, зашла к себе.
Пришедшая наутро верховная ведьма застала меня уже одетой и готовой к разговору. Теперь, когда мои двери тоже охранялись, трудно было попасть ко мне без предупреждения. Верховная ведьма, хоть и многократно бывала в кабинете Валериана, и привыкла к дизайну двадцать первого века, но все же разглядывала убранство моей комнаты с интересом. Я жестом пригласила ее сесть рядом со мной на диван.
- О чем Вы хотели поговорить?
- Наследница, Вы поручили Каури подготовить церемонию.
- Да.
- Но вы не учли одного. Кроме подготовки мероприятия нужно подготовить еще кое-что. Ритуал. Ты не дочь господина по крови, и это нужно как-то преподнести.
- Что Вы имеете ввиду?
- Наш повелитель говорил, что создал новое тело для тебя. Сильное и могущественное. Но многие видели девчонку-наследницу, не родню по крови. Народ темных земель может возроптать…
- Пусть попробуют, - зло сощурилась я, - мне нужно доказывать свое право? Что ж, я докажу!
Пожилая ведьма покачала головой. Она выглядела слегка удивленной моим тоном и напористостью. Надо сказать, меня и саму удивляло это… ох уж эта звездная болезнь.
- Элени, - мягко проговорила она, - магия нашего господина невидима. И иногда ему приходится создавать видимый ритуал. Просто, чтобы подданные могли увидеть магию.
- Я поняла. Нужно сделать шоу, чтобы массы проняло.
Леди Анайя нахмурилась, но кивнула.
- Да, что-то вроде того.
Я вздохнула и поднялась с места.
- Ладно. Народ хочет зрелищ – значит, будут им зрелища. Придумаем такое, что они всю жизнь помнить будут и внукам еще расскажут.
Верховная ведьма тоже поднялась с места. После ее ухода я включила интернет, проверила почту и спустилась к завтраку. Монсеньора не было. Лазаро тоже. Зато я встретила там Наришу, потягивающую кровь из резного кубка.
- Нора! Привет! – я плюхнулась на скамью рядом с ней, наплевав на дворцовый этикет.
- Здравствуй, Элени, - протянула она.
- У меня к тебе дело на миллион!
Она вопросительно глянула на меня, облизав окровавленные губы.
- Зайди ко мне сегодня вечером. Или нет, лучше я к тебе зайду.
- Как пожелаешь.
Мне принесли еду и я отвлеклась. Все это время Нариша поглядывала на меня поверх своего кубка. Вид у нее был такой, словно она хочет что-то сказать, но не решается. Наконец, когда я покончила с завтраком, она произнесла:
- Я летаю охотиться в ближайшую деревню. Это даже не охота. Я не убиваю, и они сами дают кровь. И Зербаган туда летал со мной. Ты знаешь… я простила его, - она несколько смутилась, - Я не скажу, что он стал хорошим, но он изменился. Он не такой, каким был, когда я знала его. Он тоже не убивал их…
Она немного помолчала, водя пальцем по краю кубка.
- А вчера я полетела как обычно в ту деревню. И жители сказали мне, что он убил женщину. Не просто выпил до конца… он растерзал ее, как зверь!
Я знала, почему это случилось. В тот вечер он был голоден из-за перегонного аппарата. Хотя я была больше удивлена тому, что он не убивал, чем тому, что убил, проголодавшись.
- Нора, я понимаю, что тебе неудобно, от того, что жители могут перестать добровольно кормить тебя. Но ты сама говорила, что, несмотря на все усилия, сущность вампира никуда не денется. Тем более это Зер, можно благодарить его уже за то, что он не убивает всех подряд ради забавы!
- Он не просто убил ее! Говорят, он был не в себе!
Почему-то рассказывать про аппарат мне не хотелось. Вместо этого я как можно более равнодушно пожала плечами.
- Всякое бывает. Ладно, Нора, мне пора. Я зайду к тебе, как закончу дела.
Я вошла в тронный зал. Монсеньор нетерпеливо прохаживался из угла в угол. Едва я успела закинуть ноги на каталку, он повернулся и, сделав повелительный жест рукой, произнес заклинание. Выталкивающее мою душу из тела. Тело гулко стукнулось лбом о край каталки. «Синяк будет» - подумала я, переселяясь. В тот момент, когда я поднималась в тронный зал, чуть задержавшись на охране, влетел Зербаган.
- Вау! Вот это апгрейд, я понимаю! – восхищенно воскликнул он, оглядывая меня с головы до ног.
Я невольно улыбнулась. Скользящей походкой он подошел ближе и втянул носом воздух.
- А вот кровь твою пить я бы теперь не рискнул. Так и отравиться не долго.
- Чего это ты тут делаешь?
- Пришел надрать тебе зад!
- В твоих устах это звучит двусмысленно и пошло.
В этот момент боковая дверь отворилась и вошел Лазаро. Он был одет в майку и тренировочные штаны. Валериан, стоявший вдалеке от нас, вскинул на него взгляд.
- Распорядитель Мэйер, Вы что-то хотели?
- Элени просила прийти для тренировки, но я вижу, есть кому заняться этим. Его голос был сухим и деловитым, и только я уловила в нем недовольство после вчерашнего разговора.
- Нет, нет, Лазаро, останьтесь. Двое противников лучше, чем один.
- Ну, и кто первый? – я вышла в свободную часть зала, меняя на себе платье на облегающие спортивные штаны и майку.
- Может, лучше кожаный комбинезон? – поддел Зер и, обращаясь к Лазаро добавил, - после Вас!
Лазаро пожал плечами и вышел вперед. В его глазах я не видела гнева. Лишь отрешенное выражение исполнителя. Впервые я видела его «новыми» глазами и с интересом разглядывала разными видами зрения. Гляделки прервал Валериан.
- Долго мне ждать? – он подошел ближе и встал у стены, скрестив руки на груди.
Не зная, с чего начать, я просто стояла и ждала его первого удара. И он ударил. Сделав два быстрых шага навстречу, он со всех сил врезал мне с разворота в челюсть. Боли не было. Моя голова мотнулась в сторону, но сама я даже не покачнулась.
- Неплохая тактика, Элиие… - протянул монсеньор, - конечно, ты можешь стоять и тебя бульдозером не сдвинешь, но сегодня мы проверяем другой навык.
Я кивнула и приготовилась к бою. Концентрируясь на движениях Лазаро, я вдруг осознала, что он движется очень медленно. Неестественно медленно. И я поняла, что это не он замедлился, а я ускорилась. Все – и движения, и восприятие, стало в сотни раз быстрее человеческих. Теперь мне не нужно было напрягаться. Я блокировала его удар задолго до того, как он мог меня коснуться. И в то же время я замечала, что не просто делаю примитивные защитные движения. Я перемещалась, уклонялась, меняла уровни, и мои движения были настолько точны и отлажены, как будто я всю жизнь прожила в шаолиньском монастыре. От неуклюжести не осталось и следа! Ай да Валериан! Гений всех гениев! И в таком состоянии я наконец поняла каково это - получать удовольствие в бою. Хотя мне было проще его получить – ведь это тело было неуязвимым. Мои мысленные восторги прервал монсеньор.
- Хорошо защищаешься, Элиие, но не атакуешь. Давай! Выруби его!
Лазаро тяжело дыша отошел от меня, с его лба катились капли пота. Я же даже не запыхалась. Он посмотрел на меня и с ехидной улыбкой сделал приглашающий жест руками. Вырубить? Прекрасно! Со скоростью пули я оказалась около него и, присев на одной ноге, второй нанесла ему сокрушительный удар снизу в челюсть, растянувшись при этом почти в шпагат. Он отлетел и упал у ног Валериана. Все его лицо было в крови.
- Вау! – присвистнул Зер.
Я втянула голову в плечи. Мысль о том, что мои удары тоже изменились и были во много раз сильнее человеческих пришла ко мне в голову только сейчас. Я кинулась к Лазаро, но краем глаза заметила, что монсеньор стеклянными глазами смотрит мне за спину. Когда я поняла, в чем дело, и услышала шаги за спиной - было уже поздно. Резким ударом вампирской лапы меня отбросило в сторону. Раньше я бы упала, но не теперь. Пролеветировав пару метров, я плавно опустилась на пол. Я стояла лицом к Зербагану, а он наступал на меня, глядя пустыми, как у зомби, глазами. Валериан подчинил себе его разум. И теперь это был не просто тренировочный бой. Это был реальный бой с бешеным монстром, который во что бы то ни стало вознамерился меня убить. Он был силен и бессмертен, я тоже. Не стану описывать весь ход этой эпической баталии, скажу одно – то, что в ней уцелел тронный зал и стоящее в нем оборудование (не все) - это неслыханная удача. Наконец этот бесконечный махач стал мне надоедать, и я схватила его за голову и свернула шею. Вампир упал на пол. Это ненадолго, но, думаю, в себя он придет уже будучи в своем уме.
- Шах и мат, бездушный извращенец, - прошипела я себе под нос.
Я направилась к Лазаро, которого он даже не думал исцелять.
- Не так быстро, девочка, - злорадно усмехнулся монсеньор.
Лазаро начал подниматься. Он все еще был без сознания, и его тело теперь стало марионеткой чужой воли. Вся нижняя половина его лица была раздроблена, с подбородка капала кровь. Своим новым зрением я видела, что его челюсть сломана в четырех местах, кроме того сломана переносица и выбиты зубы. Но, несмотря на это, он, подчиняясь жестокой магии, бросился на меня. За спиной зашевелился Зербаган. О нет! Только не это!
Они кинулись одновременно. Словно обезумевшие дикие звери. Теперь у них не было ни жалости, ни инстинкта самосохранения. Валериан превратил их в бездумные машины для убийства! Но я-то была в своем уме и не желала причинять им вред! По большей части я уворачивалась от Лазаро и швыряла на него Зера, но долго это продолжаться не могло. Без толку было драться с ними, они продолжили бы нападать на меня даже мертвыми. Нужно было убрать источник. А источником был Валериан…
Схватив со стола первое, что попалось под руку, какой-то штатив кажется, я швырнула его в ноги своему господину. Послышался треск ломающейся кости. Все трое рухнули в один момент.
Валериан не терял времени даром. Достав из кармана кристалл он воткнул его в свою руку и, морщась, откинулся на стену. Я подошла к нему и протянула руку. Сердито глянув на меня он достал еще один кристалл. Лазаро так и не пришел в себя, а Зербаган, осоловело моргая, сидел на полу. Я аккуратно проколола кожу на запястье распорядителя и подождала, пока он придет в себя. Он ничего не помнил. Я снова подошла к монсеньору и раздраженно прошептала.
- Любите действовать чужими руками?
- Это был первый перелом за долгую жизнь, - укоризненно покачал головой он, - а ведь ты создана, чтобы охранять меня.
- Вы не были в опасности, - бесстрастно возразила я, - у меня не было выбора.
- Ты могла заморозить их, или обездвижить.
Я покорно опустила голову.
- Я поддалась эмоциям. Больше это не повторится.
- Мэйер! - позвал он выходящего из дверей Лазаро.
Тот обернулся.
- Анайю ко мне в кабинет!
- Да, шеф.
Лазаро с Зербаганом ушли. Валериан вытащил из кармана пиджака фляжку, в которую перелили полученную на перегоночном аппарате жидкость и, сильно запрокинув назад голову, сделал большой глоток. Оторвавшись от горлышка он резко передернулся и судорожно вздохнул, а потом, даже не глядя в мою сторону, развернулся и зашагал прочь.
Нариша ждала меня у себя. Она полулежала на обитом бархатом диванчике и лениво просматривала женские журналы из моего мира. Для нее это было сродни экскурсии. Окна в ее комнате были заколочены, так что когда я закрыла за собой дверь, меня обступила полнейшая темнота. По памяти я сделала несколько шагов и остановилась. Ледяные руки вампирши, неслышно подкравшейся сзади, на моих плечах заставили меня подпрыгнуть.
- Ты совсем не видишь в темноте, - хрипло рассмеялась она.
Я показала в темноту язык.
- Нора! Не издевайся! Дышать темно, воздуха не видно!
Руки исчезли, а через пару мгновений комнату осветил тусклый свет зажженных вампиршей свечей. С тяжелым вздохом я плюхнулась на застеленную красным шелком кровать. После сегодняшней тренировки настроение, наладившееся утром, испортилось окончательно. Никто, конечно, не пострадал, но как-то это все было неприятно. Нора аккуратно присела рядом, и я протянула ей запястье, но она отказалась.
- Я не голодна.
- Ну как хочешь. Вообще-то утром я хотела поговорить о другом, но сейчас так и тянет пожаловаться на судьбу.
- Судьбу мы выбираем сами, - философски изрекла она.
- Ну, хорошо, на обстоятельства… или на события, назвать можно, как угодно.
Я рассказала ей о том, как прошла сегодня тренировка, она внимательно слушала, лишь изредка вздыхая или качая головой. Когда я закончила, она какое-то время молчала.
- Твой господин очень сильный. Ты осуждаешь его методы?
- Нет. Просто было неприятно. Я понимаю, что он сделал это для эффективности, но пустые закатившиеся глаза на размозженном лице Лазаро мне теперь ночами сниться будут. Жуткое зрелище! Что поделаешь, я еще слишком добрая…
- Ты не добрая, ты сентиментальная! От «ой как жалко милую кошечку, надо ее покормить!» до «убейте эту тварь, она мне спать мешает!» у тебя один шаг! Все зависит от мотивации.
- Ничего себе заявка на победу! – удивленно раскрыла рот я.
- Должен же кто-то сказать тебе правду.
- Ну ладно, правдоруб мой зубастый! Выкладывай все, что обо мне думаешь!
- Думаю, ты никак не можешь определиться, кого же из них троих ты все-таки любишь. И поэтому мечешься от одного к другому.
- А вот тут неправда! – приподнялась на локте я, - я прекрасно могу определиться и вполне уверена в своих чувствах! Я люблю всех троих! И я прекрасно знаю, каким словом называют меня и мне подобных, но это так.
- Ты капризная и избалованная девчонка.
Я надулась и какое-то время молча пялилась в потолок, обдумывая сказанное.
- Так о чем ты хотела поговорить?
Я вспомнила о цели своего визита и выбросила неприятные мысли из головы. Когда Анайя сказала по поводу организации зрелищной коронации, идея мне пришла почти сразу. Но для ее выполнения мне нужна была помощь. Нариши и Валериана.
- Ты знаешь, что в следующий месяц меня должны короновать. И сегодня Анайа сказала, что просто вывести меня в новом обличии за ручку и явить народу мало. Нужен зрелищный ритуал, пусть даже не настоящий. И я его придумала! Когда мы были у ацтеков, мне пришлось наблюдать их человеческие жертвоприношения. Это была жуткая жуть, но, думаю, народу темной стороны понравится. Тем более, как сказал монсеньор, и на светлой стороне из казней делают народные гуляния.
- Ты хочешь принести человека в жертву?
- Да! Вроде как этим ритуалом возродить новую повелительницу темных земель.
- А говоришь добрая… и кто же будет жертвой?
- Юная девственница, естественно, это же так традиционно.
- И ты хочешь, чтобы я привела ее тебе?
- Да нет же, Нора! Я, может, и не добрая, но до такой кровожадности еще не дошла! Не нужно никого вести! При переселении это мое тело умирает! Оно и будет той самой жертвой!
Я говорила увлеченно и то и дело принималась оживленно жестикулировать. Нариша же глядела на меня скептически.
- Но ты не девственница…
- Ой, кто там будет проверять! – отмахнулась я.
- И многие на темных землях видели тебя.
- Вот! – подняла указательный палец я, - а для этого мне и нужна твоя помощь!
Я сняла кулон с шеи и протянула ей.
- Мне нужно чтобы ты съездила в Магоград и купила кое-что. Мне нужна краска для волос оттенка блонд и накладные пряди в тон. Но не такие, как у меня, а прямые. А еще цветные линзы. Голубые. Сделаешь?
- Это безумие, но сделаю.
- Хорошо. Я обещаю, это будет зрелищно!
- А ведь была такая милая девочка…
Мы душевно поболтали. В замкнутом пространстве, лишенном света, времени почти не ощущается. Так что к тому моменту, как я решила посмотреть время на телефоне, был уже поздний вечер. Тепло попрощавшись с Норой я отправилась к себе. Монсеньор не сказал, во сколько будет завтра тренировка и будет ли вообще. Хотя, думаю, будет в то же время. Мы сейчас слишком ограничены во времени, чтобы переносить ее. Проходя по балкону третьего этажа я поежилась под холодным ночным ветром, но осталась стоять. Облокотившись на перила, я с наслаждением дышала свежим воздухом, пытаясь вспомнить, когда же гуляла в последний раз. Вспомнить не могла – выходит давно. Над внутренним двором висела полная луна, заливая замок бледным светом, где-то вдалеке над крышами носились нетопыри и горгульи, оглашая окрестности заунывным воем. Внизу по периметру двора прохаживались ночные стражники. Окончательно продрогнув, я все же решила идти вниз, но мое внимание привлекло рычание, доносящееся из коридора. Странно. Кто это тут может рычать. Конечно, много рычащих существ тут жило, но с такими утробными звуками по коридорам обычно никто не бегал.
Вообще, кому сказать - не поверят, наш замок был едва ли не самым мирным и безопасным местом во всем измерении. Если быть тут своим, разумеется. Хотя, наверное, все зависит от руководства. Будь на месте Валериана какой-нибудь полоумный самодур, здесь бы все друг друга прямо в коридорах рвали. Рычание послышалось совсем близко, и к перилам из темноты арки вывалился Зербаган.
Я говорю именно вывалился, потому что так и было. Он не то волочился, не то карабкался на четвереньках. Когда лунный свет упал на его лицо, я увидела, что он снова остался практически без сил. Под глазами опять были черные круги, а кожа приобрела землисто-серый оттенок. Клыки выступали в хищном оскале, а в глазах горел огонь дикой жажды. Он бросился ко мне, но остановился, когда я испуганно попятилась. Видно было, что он едва сдерживается.
- Зер, что случилось?
Вместо ответа из его рта вырвалось только рычание. Я откинула волосы с шеи.
- На выпей!
Он снова кинулся, но когда увидел отсутствие кулона на моей шее, неистово замотал головой.
- Нет! Убью! – через силу выдавил он и, рванувшись, сиганул с балкона, уносясь в ночное небо.
Я онемело смотрела вверх, не веря своим глазам. Ничего себе! Он был в похожем состоянии после прогонки на аппарате, но все было не так плохо. Очевидно, они снова запускали его. Я ничего не знала. Нужно будет расспросить его, когда он вернется.
Покачав головой я поняла, что пойти к себе и лечь спать мне пока не светит. Думаю, лучше будет подождать Зера в его комнате. Надеюсь, он не истребит все население окрестных земель. Я спустилась на второй этаж, а оттуда поднялась в бывшую когда-то моей комнатку наверху башни.
Едва я вошла туда - на меня нахлынули воспоминания. О том, как давно, десять лет назад, Софорд, брезгливо держа за руку привел меня сюда. И о том, как в этой комнате прошел лучший год моего детства. О том, как Котик читал мне книги, помогал найти амулет и кормил шоколадками, после того, как мы собирали в баночку кровь для Нариши. Это было так давно и казалось частью совершенно другой жизни. Еще дальше, чем жизнь в моем родном измерении. Мне стало грустно. Двух самых главных людей из того времени уже не было с нами. Дафны и Котика.
Я прислонилась спиной к стене и прикрыла глаза. Я все дальше и дальше от этого времени и иногда мне хочется проснуться.
Он вернулся нескоро, несколько часов мне пришлось мерить шагами комнату. Я даже подумывала уже уйти, когда услышала шаги на лестнице. Дверь отворилась с пинка. Зербаган был растрепанный и весь перепачкан кровью. В крови были и руки, и лицо, и одежда. Он окинул меня взглядом и криво ухмыльнулся.
- Прости, что разочаровал. Не соответствую я девичьему идеалу хорошего вампира.
- Да уж. Скорее тянешь на ночной кошмар. Ты на себя в зеркале-то смотрел?
- Я всегда неотразим. А ты сняла свою побрякушку и пришла ко мне? Мило!
- Зер, не паясничай. Судя по твоему виду перепись населения на ближайших к замку территориях можно не проводить!
- Ай-яй-яй! Плохой вампир! Плохой!
Я посмотрела на него, как психиатр на говорящий пельмень.
- Что произошло? Вы запускали аппарат?
- Вы запускали! – злобно шипя, передразнил он, - Твой папаша притащил в свою лабораторию меня и шесть каких-то оборванцев! И шесть часов меня выжимали, как гребаный лимон! Старый подонок не оставил мне даже одного, чтобы восстановиться!
- Успокойся, - вздохнула я, - и умойся. Выглядишь как чудовище из фильма.
- А я кто?
- Чудовище, - признала я, - но все равно умойся.
- Я думал меня ожидает нотация, по поводу того, как я должен себя вести.
- Я уже устала всех осуждать. Не суди, да не судим будешь. Помнишь? И мне жаль, что так получилось с этим аппаратом.
На остаток ночи я осталась у него. Идти к себе уже не было сил. Едва коснувшись головой подушки, я отключилась, а утром, хмурая и заспанная, пропустив даже завтрак, пошла в лабораторию. Но я зря торопилась. Монсеньора там не оказалось. Не пришел он и спустя полчаса, и спустя час. Наверное, у него внезапно появились какие-то дела, а меня не было в комнате, чтобы предупредить. Пожав плечами, я отправилась в столовую, а потом все же решила зайти к нему и узнать.
Пройдя по коридору я осторожно постучала. Ответа не было.
- Монсеньор? Могу я зайти? – спросила я, приоткрыв дверь, но ответом снова была тишина.
Наверное, уехал. Зайду, посмотрю не оставил ли записки для меня. Осторожно открыв дверь, я вошла. И, к своему удивлению, застала Валериана спящим. Услышав шаги, он поднялся и сел.
- Элени? Который час?
- Почти одиннадцать.
Я вглядывалась в него, пытаясь понять, что же с ним не так. Что-то в его облике было не таким, как обычно, и я все никак не могла сообразить, что именно. А потом вдруг поняла. Руки! Они были настолько худыми, что косточка на запястье выпирала, словно это была рука скелета! Переведя взгляд на лицо, я заметила, что и оно выглядит болезненно худым. Скулы заострились, щеки ввалились… И без того худощавый, монсеньор теперь был похож на узника концлагеря. Прежде, чем я успела раскрыть рот для вопроса, он вынул из-под подушки уже знакомую фляжку. Так же, как и тогда, в лаборатории, он глотнул, высоко запрокинув голову, и передернулся.
С удивлением я обнаружила, что он стал выглядеть намного лучше. Все еще был худее, чем обычно, но на мумию уже не походил. Мне подумалось, что с этой фляжкой он здорово напоминает алкоголика, но свои глумливые мысли я оставила при себе. Вместо этого обеспокоенно спросила:
- С Вами все в порядке? Вы неважно выглядите.
Монсеньор встал и накинул халат. Нажав кнопку на кофеварке, он повернулся ко мне. Я все еще сверлила его обеспокоенным вопросительным взглядом.
- Эта магия отнимает слишком много сил. Так много, что их невозможно восполнить с помощью кристаллов. Эфир дает облегчение, но ненадолго.
Я налила нам обоим кофе. Валериан устроился в кресле, а я, как в детстве, села у его ног.
- Магия переселения иссушает вас! Думаю, нам нужно прекратить тренировки. Всему остальному я могу научиться и после коронации. Экзаменовать же меня там не будут!
- Не думаю, что есть необходимость в таких мерах. У меня достаточный запас эфира. А при необходимости я сделаю еще.
- Кстати, об этом, - потупилась я, - Лучше не повторять это с Зербаганом. Вчера он был настолько голоден, что едва не бросился на меня.
Говорить о несчастных жителях деревни я не стала. Их горе его не волнует, в отличие от опасности потерять наследницу.
- Это просто решить. В следующий раз просто оставлю одного ему для питания.
- Благодарю, господин. Но меня все же беспокоит Ваше состояние.
- Согласен. Приятного мало. Но это магия такого уровня, что вытягивает все жизненные силы. Перегонный аппарат пришелся как нельзя кстати, - он снова приложился к фляжке.
- Вы похожи на алкоголика! – все-таки не выдержала я.
Валериан кисло улыбнулся и пошел одеваться. Я стояла за его спиной.
- Послушай, Эллие… тот город, из которого я тебя забрал, - начал он, то и дело поднимая глаза к потолку, словно силясь вспомнить, - как он назывался?
- Э-э-э… Екатеринбург.
- Точно?! – недоверчиво прищурился он, - не Ярославль?
- Нет. Екатеринбург. А почему Вы спрашиваете?
- Некий человек в Магограде продал мне информацию, что хозяева наводят справки о тебе. В Р-1. В городе Ярославль.
- Странно… - растерялась я.
- А ты жила в Екатеринбурге с рождения?
- Нет. Я прожила там всего год. До этого я жила в деревне. Кажется, она называлась Остряковка.
Монсеньор пошел в кабинет и включил компьютер. А через пару минут его голос заставил меня вздрогнуть.
- Деревня Остряковка. Ярославская область!
- Что? Что они хотят там найти? Что бы ни хотели, они ничего не найдут! Мой единственный родственник – дед, наверняка уже умер.
- Зри в корень, Элиие. Дело даже не в том, что они ищут, хотя это тоже интересно, а в том, как они узнали место твоего рождения?
- Нууу… Может, на мне где-то место производства указано.
- Это вряд ли. Они хотят поднять записи о твоем рождении.
О моем рождении!? Ну, тогда им точно ничего не найти. Нет ни в одной книге записи о рождении Элени Кауфман, как, впрочем, и другой Элени. А есть запись совсем под другим именем, но они о ней никогда не узнают. Ведь своего настоящего имени не помню даже я сама.
Я прохаживалась вдоль книжных полок, от нечего делать разглядывая корешки. Меня привлек один. Он был очень древний, и вместо букв на нем было какое-то переползающее с места на место темное пятно. Раньше этой книги я не видела. Я привстала на носочки и потянулась к ней. Когда я коснулась обложки, по руке вниз заструился холодок. Отдернув руку, я изумленно поглядела на свои пальцы. Книга определенно была магической.
- Что это за книга? – спросила я, игнорируя холод и снимая ее с полки.
Валериан поднялся и подошел ко мне.
- О! Это очень интересная книга. И очень опасная. Сама опасная во всех мирах. Ее создателя заточили навечно Александры и они отдали бы все, чтобы найти эту книгу и уничтожить.
- Это книга Константина Беспощадного? У которого Вы научились забирать энергию павших миров?
Брови монсеньора поползли вверх. Нечасто мне удавалось так удивить его.
- А ты осведомлена. Намного лучше, чем я думал. Но как забирать энергию - это лишь малая доля того, что здесь написано. Здесь написано, как разрушать эти измерения! Это самая темная магия из всех. Магия хаоса.
- Ух, ты! И Александры не знают, что она у вас?
- Разумеется, нет. Иначе мы бы с тобой не разговаривали.
Я открыла книгу примерно посередине. Монсеньор усмехнулся.
- Будь осторожна. Эта книжка своенравная и имеет обыкновение порабощать волю того, кто взглянет на ее страницы.
Я фыркнула, но на страницы все же взглянула….
Мир померк…
Я была глубоко под водой. Так глубоко, что сюда почти не проникал солнечный свет. Километры водной толщи смыкались над моей головой. Но я не тонула, вода не мешала мне дышать. А, быть может, дыхание было мне больше не нужно. Впереди была впадина, уходящая в непроглядную темную глубь. Края впадины были каменными, словно подводные скалы и в одной из этих скал была пещера, забранная решеткой. Меня повлекло ближе к ней. Я не делала никаких движений, но все же неумолимо приближалась к зияющей черной дыре за решеткой.
Там что-то было. Я не видела его, не слышала. Но я знала, что оно там. И я знала, что оно узнало меня. Самое жуткое и удивительно было, что я тоже узнала его. Я уже встречала его раньше. В заброшенном коридоре замка Моргентиль, десять лет назад.
Это было не оно. Но существо того же типа. Той же породы, что ли… Оно сказало мне об этом!!! Сказало так, что я просто неожиданно для себя стала это знать. Я смотрела на решетку и понимала, что это самая жуткая жуть, которую я когда-либо видела! Но, как я ни пыталась испугаться, у меня не получалось. Я должна была бояться, но я не боялась. В мозгу было знание, что оно не причинит мне вреда. И это знание тоже было передано им.
- Вот примерно так она и делает, - вырвавший у меня из рук книгу монсеньор вернул меня в реальность.
- А Вас она тоже… поработила?
- Как видишь - нет, но она старалась, - он погладил книгу по переплету и вернул на полку, - выглядит устрашающе.
- Что?
- Черный туман, наподобие того, с которым ты боролась в коридоре, выползающий из твоих опустевших глазниц, носа и рта.
- Фу! Жуть!
- Соглашусь. А теперь поведай мне границы своей осведомленности. Откуда ты знаешь о Константине и что еще ты знаешь?
- Котик сказал. Сказал только, что тот был страшным магом, который рушил миры и которого заточили Александры.
- Все?
- Да.
- Хорошо. Ступай, Элени. И не трогай больше эту книгу, по крайней мере пока не будешь в новом теле и не получишь способность сопротивляться ей.
***
Я вошла в тронный зал. Монсеньор стоял ко мне спиной, перебирая что-то на длинном столе. Услышав мои шаги он, не оборачиваясь, поднял руку через плечо и щелкнул пальцами. Душу вынесло из тела, которое, повисев секунду в воздухе мешком рухнуло на пол. Ну вот! Не дал даже до родной каталки дойти. Его плечи содрогнулись и он глотнул из своей фляжки.
- Ты обвиняла меня, что я действую чужими руками?
- Простите, монсеньор.
Он продолжил, словно и не слышал.
- Сегодня мы это исправим.
Он резко обернулся и движением руки поднял со стола меч и тот по воздуху, словно копье, устремился ко мне. Я отклонилась и в полете поймала меч за рукоять. Монсеньор призвал меч Моргентиля и он материализовался в его руке. Сегодня вместо костюма на нем были легкие доспехи. Значит будет урок фехтования.
- Вы будете драться со мной? При всем уважении, господин, это небезопасно. В прошлый раз я уже причинила по неосторожности вред Вам…
- Ты меня недооцениваешь.
Мы скрестили мечи. А я и вправду недооценила своего господина. Хотя он был средневековым королем, и ему по статусу было положено это уметь. Просто никогда не видела его, размахивающего мечом. С пистолетом и гранатометом было дело, синяк на скуле напоминал долго, что кулаки у него тоже ничего, но вот с мечом видела его впервые. Даже несмотря на мою скорость и силу, он заставлял меня первое время отступать, ведь его техника была рассчитана на мои способности. Притом работал он очень скупо, никаких «плясок», он практически и не перемещался, но лезвие меча Моргентиля было, казалось, повсюду. Зато я веселилась вовсю. Подпрыгивала, кувыркалась, уворачивалась, бегая по стенам и столам, в общем создавала дух залихватской киношной потасовки с участием Джеки Чана и Стивена Сигала в одном флаконе. Эх, друзья товарищи! Какой же это кайф, скажу я вам! Ни одна вшивая романтика не сравнится с доброй качественной дракой! А драться с тем, кто тебе нравится, да еще и на мечах, да еще и не уступая в силе! Зачем мне вообще было его соблазнять, когда тут такое непаханое поле для удовольствий! Может я такая извращенка, конечно, но для меня это так.
Порезвившись еще какое-то время, я поняла, что нужно показать, как я феерически крута и все-таки победить. Когда он отразил мой удар лезвием, я не стала отводить меч для очередной атаки или защиты, а просто-напросто навалилась на него всей своей сверхчеловеческой силой, вдавливая в кольчугу свой меч вместе с мечом Могрентиля. Недожав немного, я резко отступила, склонив голову и опустив меч. Не нужно заставлять начальство чувствовать себя слабее подчиненного, даже если начальство и так знает это.
Мы убрали мечи. Валериан подвел меня к столу, возле которого он стоял, когда я вошла. На нем лежали несколько ножей, кинжалов и кое-что из огнестрельного оружия (как я догадалась, позаимствованного из арсенала Лазаро). Монсеньор указал рукой именно на них, давая знак выбрать. Я хотела сначала взять первый попавшийся, ведь чтобы выбирать - надо разбираться. Но потом поняла, что знаю, чем они отличаются: у них была разная масса, разная прицельная дальность, разная емкость магазина. Знания, ниоткуда появившиеся в моей голове, удивили меня куда больше, чем новые возможности тела. Прикинув, я выбрала тот, в котором большая емкость магазина. К тому же по остальным характеристикам он не сильно уступал. Валериан кивнул, сообразив, что путь к знаниям в своем новом мозгу я нашла самостоятельно.
- Вон там мишени. Вперед.
Я взглянула туда, куда он указывал. Да уж! Тронный зал был не маленький, да и в высоту занимал два этажа замка (а этажи тут были не как в хрущевке). Мишени находились на противоположном конце зала, под самым потолком. Обычным человеческим зрением я видела лишь очертания, но это больше не было проблемой. Нечеловеческим зрением я видела ее так, как будто она была на расстоянии вытянутой руки. Я прицелилась, еще из школьного курса по начальной военной подготовке я помнила, что надо, чтобы мушка была ровно по центру между прорезями целика и ее верхняя часть должна быть на одном с ними уровне. Я выстрелила. Отдачей мои руки отбросило чуть вверх и уже в полете (а я видела полет пули замедленно) я поняла, что допустила ошибку. С учетом отдачи нужно было целиться чуть ниже центра мишени. Когда пуля уже почти достигла цели, я пошевелила пальцем, и она, изменив траекторию, попала прямо в яблочко.
- Эллие, не жульничай. И к тому же ты целилась, как новобранец! Усложним задание.
Он подбросил вверх пустую склянку из-под какого-то раствора. Вскинув руку, я поймала ее на прицел и выстрелила. Склянка брызнула осколками.
- Неплохо. А теперь еще усложним!
По мановению его руки все остальные склянки (пустые и не очень) поднялись в воздух и стали кружить вокруг меня, словно стая сердитых ос. Проворачиваясь вокруг своей оси, я их методично отстреливала. Лишившись половины собратий, «осы» стали проворнее – летали уже не по кругу, а хаотично выписывая в воздухе немыслимые виражи. Я ускорилась, продолжая стрелять. Не промазала ни разу, но стоило только возгордиться, как одна из склянок, незамеченная мной, со всего маху врезалась мне в затылок.
- Ай! – мне было не столько больно, сколько обидно, - как я могла ее не заметить!
- Плохо, Эллие. Очень плохо. Когда ты перестанешь блокировать свои возможности?
Валериан подошел ко мне и забрал оружие.
- Ты стреляешь хорошо, но как человек. Как прекрасно обученный человек с хорошей подготовкой. Как Мэйер мог бы. Но ты не человек. В тебе такой колоссальный запас сил, знаний и умений, какого нет ни у кого. Но ты живешь мерками своего тела. Ты мыслишь, как человек. Ты сопротивляешься.
- Я стараюсь, монсеньор!
- Ты разочаровала меня. Еще одно такое разочарование и я сотру тебе память. Чтобы ты не помнила себя человеком.
- Не надо! Монсеньор! Я так мало нахожусь в этом теле! Я не успеваю привыкнуть к нему, соединиться с ним, как меня уже выбрасывает в мое. Дайте мне время, до завтра я останусь здесь в этом теле и не разочарую Вас больше!
- Хорошо. Но не вздумай выходить за пределы зала. Тебя никто не должен видеть до коронации.
- Конечно.
- А теперь следующая часть сегодняшнего испытания, - он отошел подальше и глянул на пистолет, отнятый у меня.
У меня появилось нехорошее предчувствие. А когда он поднял руку и взял меня на прицел, я поняла, что не ошиблась. Прозвучал выстрел, я молниеносно отскочила, так что он выбил небольшой камешек в стене позади того места, где я только что стояла. Он снова выстрелил, я снова переместилась. Продолжая догонять меня и стрелять, он с издевкой произнес.
- Хватит убегать, девочка, ты знаешь, чего я хочу.
Еще бы! Знаю, конечно! Всадить в меня все оставшиеся в магазине пули. Вопрос в том, хочу ли я этого. В трезвом уме и добром здравии – нет, не хочу. Я конечно неуязвима и все такое, но боли никто не отменял. Да и более того, еще не доказано, что неуязвима! А вдруг в этой части эксперимента произошел сбой. И все! Я не трус, но я боюсь.
- Монсеньор! Вы похожи на маньяка! Ну, мы же цивилизованные люди!
- Выходи или я сотру тебе память!
Лишаться памяти не хотелось. Да и вести себя, как испуганная кошка, было глупо. Соглашалась на эксперимент со всеми вытекающими – вот и получай! Я стиснула зубы и вышла, разведя руки в стороны. Дескать, ну давай, стреляй, изверг!
Монсеньор всадил в меня подряд шесть пуль. Задохнувшись от дикой боли, я упала на колени, не в силах даже закричать. Широко раскрытыми от боли и ужаса глазами я смотрела на Валериана и ожидала, что сейчас сознание начнет меркнуть, и я наконец-то умру. Но смерть не спешила, да и сознание оставалось ясным. Только боль не уходила. С трудом вдохнув, я все-таки закричала.
- Ты чувствуешь боль. Убери ее.
Я продолжала кричать, даже не кричать, а скулить не особо слушая его. Он подошел и, отбросив пистолет, присел рядом со мной на корточки. Схватив за плечи, он встряхнул меня, вызвав очередную волну боли.
- Заставь себя не чувствовать боль. Найди ее в своем сознании и блокируй!
Я не должна чувствовать боль. Я чувствую ее, потому что я ее ждала. Я сама того не желая дала себе установку реагировать на пулевое ранение, как обычный человек.
Самое странное, что этот незатейливый аутотренинг помог! Я действительно почувствовала сначала облегчение, а потом боль и вовсе ушла. Я поднялась на ноги. Теперь я чувствовала только шесть посторонних предметов в теле. Я провела рукой по кровавым пятнам на моем белом сарафане.
- И как их убрать? – мрачно спросила я.
- Зависит от твоей фантазии. Можешь растворить в себе, а можешь вытолкнуть через кожу.
Одна из пуль попала в руку. Я видела ее внутри. Стерев кровь я заметила, что входное отверстие от нее уже затянулось и на коже не осталось и следа. Коснувшись пальцами места, где оно было, я притянула пулю и она, безболезненно пройдя через ткани и кожу и даже не повредив их, оказалась у меня на ладони. Чудеса! Четыре пули я усилием воли вытолкнула из себя даже не глядя на них, а последнюю пятую провела от плеча до кисти правой руки и, выставив вперед указательный палец, направила его в сторону мишени и сделала «пуфф».
- В яблочко! – прокомментировала я.
- Эффектно, - кивнул Валериан.
Он снова подошел к столу и взял один из кинжалов.
- Продолжим?
- Любимый трюк Зербагана.
Я подошла и перехватила его руку с кинжалом, направив ее себе в сердце.
- Только смотрите в глаза, монсеньор… Не отводите взгляда.
…
Я сидела на каталке, болтая ногами, а мое изрезанное и пропитанное кровью платье свисало с меня художественными лохмотьями. По всему полу были лужи крови, а на стенах и мебели брызги. Неплохие декорации к ужастику бы вышли. То, что кровь можно не пускать, я поняла уже позже. Да и то, с кровью мне понравилось больше – натуральнее смотрится. На мне уже испробовали все колющее, режущее, рубящее и прочее, что только можно было. Думаю, монсеньор отвел душу. Давно накипело.
- Ну а что, например, будет, если меня порубить на мелкие кусочки, сжечь, а прах развеять по ветру?! – неожиданно спросила я.
- Давай попробуем! – с энтузиазмом предложил он, призывая меч.
- Ну, уж неет! Я серьезно! Не надо! Я пошутила!
Я попятилась назад, Валериан с самым решительным видом пошел за мной. Следующие минут пятнадцать мы играли в импровизированные догонялки с препятствиями, с той лишь разницей, что водящий обычно не размахивает мечом. Я убегала, визжала и пряталась за мебелью, пока до меня, наконец, не дошла абсурдность происходящего. Я же сильнее раз в… даже не знаю, во сколько раз!
- Мне чисто теоретически интересно! Если мне отрубить конечность, или голову, что дальше? Она подлетит и обратно прирастет или новая вырастет?
Валериан остановился.
- Ни то и ни другое. Ты можешь не допустить отделение головы от тела. Телепортировать или сделать эфирным все свое тело или часть его. Можешь остановить сердца всех вокруг и тогда некому рубить будет. Но если в теории допустить, что это все же случилось, то суть в том, что твое тело функционирует не за счет работы сердца, перегоняющего кровь. Энергия миров распределена в нем равномерно и при отделении части, эта часть не умирает. И в целом ты будешь функционировать в обычном режиме, независимо от того, соединены ли части или нет. Так что ты просто переместишь нужную часть в нужное место и готово.
- В теории все гладко.
- На практике тоже, - он без предупреждения рубанул мечом по моей шее.
Я зажмурилась, но ничего не почувствовала. Лезвие прошло сквозь меня, не причинив вреда. Ух, ты! Прежде, чем я успела свыкнуться с мыслью, что мне только что безуспешно пытались отрубить голову, монсеньор вытянул в мою сторону свободную руку и я оказалась в столбе пламени. В этот раз не было уже даже и страшно. Я чувствовала сухой жар, но словно стояла рядом с огнем, а не внутри его.
- Это настоящий огонь? – спросила я из своего пылающего кокона.
- Не сомневайся, - он достал с полки листок бумаги и коснулся языка пламени.
Листок загорелся. Удовлетворенно кивнув, он потушил пламя и сказав, что на сегодня урок окончен, удалился. Оставшись одна я прошлась по залу. Подняла на руки как дитя, и аккуратно уложила свое родное тело на каталку. Потом глупо хихикнула и по-покойницки сложила ручки на груди. Валериан говорит - тело останется в таком неживом-немертвом виде после переселения. Надо будет гробик приобрести, где-то же оно должно храниться.
Побродив еще немного, я с помощью магии убрала всю кровь с себя и поверхностей. Потом я сделала себе новое платье – черное, бархатное в пол, с длинными расширяющимися книзу рукавами, глубоким декольте и воротником-стойкой, туго обхватывающим шею почти до самого подбородка. Я не знаю, откуда взялась в моей голове эта идея, но я поняла, что это платье будет моим «родным», как у Нариши. Следующие несколько часов я посвятила тому, что проделала все магические трюки, на которые у меня только хватило фантазии. Изменение материи, управление стихиями, левитация, телепортация, создание многоуровневых порталов в иные миры. Все получалось легко и просто, как в компьютерной игре. Я еще раз превратилась во всех существ, кровь которых текла во мне, кроме драконов (хотя очень хотелось). Превращаться в дракона лучше в незамкнутом пространстве. Мне не хотелось ни есть, ни пить, ни спать. Хотя я знала, что могу все это делать, но по желанию, а не по необходимости.
Когда к вечеру я уже перепробовала все, до чего смогла додуматься, до меня начало доходить, что смысл самопознания заключается не в том, чтобы перепробовать все умения и восхититься ими.
Я прыгнула назад, распластавшись в воздухе между полом и потолком. Лежа так, в состоянии невесомости, я думала о том, что мой мозг создал барьер между душой и телом. Он позволяет взять что-то, но не позволяет слиться воедино. У меня пока еще есть ощущение, что я «в гостях» и это не дает мне использовать мое новое тело на сто процентов.
Я открыла снова все виды зрения одновременно, я усилила слух, я чувствовала магию, души и энергии миров. Это было как во сне, иной вид бытия. Быть одновременно здесь и везде, видеть все и ничего, слышать дыхание миров, ощущать их пульсирующую энергию и тончайшую взаимосвязь судеб мироздания. Ощутить в себе жизнь всех существ одновременно, и свою душу, и сгусток энергии, огромный, противоестественный, перед которым трепетало все вокруг. Я ощущала и что-то еще, но не могла определить это. Я была создана, чтобы жить именно в этом состоянии. Если я смогу пребывать в нем, я смогу все.
Когда утром монсеньор вошел в тронный зал, его там ожидал совсем иной человек. Вернее, его ждал уже не человек в теле иного существа, а иное существо. Ставшее им и принявшее свое новое естество.
- Я вижу, ночь прошла продуктивно.
Не делая никаких движений, он метнул в меня шаровую молнию. Я погасила ее легким полетом мысли, даже не взглянув.
- Хорошо. Осталась заключительная тренировка, после которой уже можно полным ходом готовить твою коронацию. Итак, твое последнее задание. Наринэ! Входи!
В тронный зал вошла Нора. Едва она ступила на порог, я увидела и почувствовала, что она находится под заклятием. Магия опутывала ее со всех сторон, проникая в тело, тонкие нити заклятия опутывали ее сердце и сосуды. Это было черное заклятие. Смертельное. Бомба замедленного действия. Я взглянула на монсеньора, но он лишь пожал плечами и отошел в сторону. Я снова посмотрела на вампиршу.
Она тоже глядела на меня. Она видела меня впервые и теперь разглядывала с неподдельным интересом и даже некоторым страхом. Я подошла. Теперь мы были одного роста.
- Тебе не больно? – спросила я.
- Нет, но твой господин сказал, что это убьет меня, если ты не сможешь справиться или сделаешь что-то не так.
Магию, идущую прямо от источника, отразить мне было легче легкого, но это вызвало некоторое замешательство. Я вновь глянула на опутывающие Наришу, невидимые никому, кроме меня, нити. К Валериану они не тянулись, но я чувствовала на них отпечаток его ауры. Это было очень сложное, составленное из многих частей заклятие. Чем-то оно напоминало механизм бомбы, одно неверное движение - и все. Но разница была в том, что магия живая. Она не просто опутывает ее – она в ней живет. А раз живет, значит можно убить. Я собрала мощный поток энергии (было важно прихлопнуть ее одним ударом) и направила на нее. Магия выгорела дотла. Она даже не успела отреагировать и причинить Норе вред.
- Убивать осу гранатометом? – фыркнул монсеньор, - что ж, ты можешь себе такое позволить. Обычный маг едва ли смог бы позволить себе такой выброс, у него было бы два варианта – либо уничтожить наложившего заклятие, либо найти контр-заклинание. Но ты меня не разочаровала. И наконец-то использовала все возможности.
Нариша все еще была немного в шоке. Она потрясла головой и подошла ближе.
- Я привезла все, что ты просила для коронации, - она протянула мне кулон.
Валериан вопросительно вскинул брови. И я вкратце обрисовала ему свой план, по имитации ритуального жертвоприношения. План он одобрил, заметив только, что нужно будет имитировать с момента доставки в замок и что тело после «убиения» нужно будет сразу же убрать. Во-первых, чтобы не сожрали (оно мне дорого как память, я ж для него даже гробик покупать собралась), а во-вторых, чтобы не поняли, что оно не такое уж и мертвое.
***
Я снова была под водой. Покачивалась, вися вертикально и раскинув в стороны руки. Было так же темно, и я так же не задыхалась и не чувствовала холода от воды. Это было то же самое место, но я никак не могла вспомнить, как я снова попала сюда. Книгу я больше не брала и даже не видела. Но я снова оказалась в том самом месте. В темноте на дне океана у зарешеченного входа в страшную черную пропасть.
Меня влекло туда, но я не сопротивлялась. Я улыбалась черной пустоте и тому, что она скрывала. Это было не похоже на прошлые наваждения. Я мыслила ясно. Я знала, кто я, где живу, помнила все и все осознавала. Но все равно мои руки сами тянулись к покрытой илом и водорослями решетке, а губы сами расплывались в улыбке.
Нечто, скрытое в пещере, заговорило. Снова в моем уме из ниоткуда появилось знание того, что это ОНО призвало меня сюда. А потом я услышала голос. Настоящий голос, а не чужеродную мысль в голове. Голос был мягким и даже ласковым. Не было в нем никакого злодейского хохота или завывания. Он говорил так просто, словно самый обычный человек в самой обыденной ситуации. Но, тем не менее, сквозило в нем что-то недоброе, угрожающее.
- Тело погребено, но дело живо! – произнес он, и эти слова еще долго отдавались эхом в мертвой пустоте океана.
…Я рывком села на кровати, тяжело дыша и пытаясь прогнать от себя остатки этого жуткого сна. Да что ж такое творится-то!? Тыльной стороной ладони я вытерла холодный пот со лба. Надеюсь, после коронации эти сны прекратятся.
Не в состоянии больше заснуть я встала и щелкнула кнопку электрочайника. Послезавтра уже коронация, а эти дурацкие кошмары не дают нормально выспаться! Ну ничего, скоро я смогу вообще не спать, да и пусть потом попробует та тварь из кошмаров ко мне сунуться! Я ее сама сожру!
В мрачном настроении я забралась с ногами в кресло и обхватила чашку чая обеими руками, пытаясь согреться. В комнате было тепло, но после этого сна холод пробирал меня изнутри. Для коронации уже все готово. Зал подготовлен, гости приглашены, церемония разработана, каждый знает отведенную ему роль. Завтра ночью Зербаган, Нариша, София и я должны будем выбраться незамеченными из замка и инсценировать похищение и доставку в замок жертвенной девушки (которой, как и говорилось ранее, буду я сама). Притом меня должны будут везти не по воздуху, а по земле, в повозке, чтобы все собирающиеся на праздник могли своими глазами убедиться, что жертва настоящая. Поймана и привезена в замок. Монсеньор не был в восторге от того, что в ночь перед коронацией я проведу столько времени на открытом пространстве в старом уязвимом теле, но я убедила его, что два вампира и ведьма будут для меня достаточной защитой.
Ближе к обеду пришла Нора со всеми привезенными из Магограда штучками. С ней рядом робко топталась София.
- О! – попыталась улыбнуться я, - у нас тут целый девичник намечается! ЗаходЫ, Софи, гостем будешь!
- Я могла бы быть фрейлиной принцессы Стэрии, - улыбнулась она, - если бы они у нее были… и я впервые буду присутствовать на коронации.
- Думаю, тут план мероприятий несколько отличается от традиций светлой стороны. Но ты у нас теперь девушка закаленная.
- На светлой стороне никогда не оценят темной красоты струящейся крови, - томно проперла Нора, усаживая меня в кресло.
Софи скромненько опустилась на краешек кровати.
- Волнуешься? – спросила она.
- Есть немного. Ни выпускного у меня не было, ни свадьбы – зато коронация будет. Повод для приятных волнений и хлопот.
Нариша с видом профессионального парикмахера-стилиста размешивала в плошке краску.
- В какую сторону полетим? – спросила она.
- Думаю, в сторону границы, высадимся недалеко от вурдалачьих лесов, а оттуда уже начнем наш театр.
- Но ведь тебе придется просидеть в темнице весь следующий день! – неожиданно сообразив, ахнула Софи.
- Посижу, - вздохнула я, - где наша не пропадала. Будет такой своеобразный обряд посвящения – из грязи да в князи!
Следующие часы ушли на превращение меня в совершенно другого человека. Мне осветлили и вытянули утюжком волосы, прикололи накладные пряди, такие же светлые и прямые, переодели в крестьянское платье и вставили в глаза линзы пронзительно-голубого цвета. Теперь глядя в зеркало, я и сама себя не могла узнать. Даже с идеальным телом, созданным Валерианом, у меня было больше сходств, чем с голубоглазой крестьянкой, смотрящей на меня из зеркала. Я слегка испачкала руки, чтобы они не выглядели слишком холеными для крестьянской дочери. Нариша осталась довольна проделанной работой, а София Анжелика была под таким впечатлением, что только открывала рот от изумления.
Теперь до самой коронации я буду в заточении. Сначала здесь, а потом и вообще в тюремной камере. Я надеюсь меня там хоть покормят. Хотя куда уж там! Дождешься от них! О нашей сумасшедшей идее знали только несколько человек – Нора, София, Лазаро с Зербаганом, Леди Анайа и, естественно, монсеньор. Для всех остальных это должно быть правдой.
Ближе к полуночи пришел Зербаган. С веревками и мешком.
- Иди сюда, пленница! Упаковывать тебя буду!
- Издевайся-издевайся, - я встала и подошла к нему, - недолго осталось. Отольются кошке мышкины слезки!
Вампир лишь хмыкнул в ответ, потуже стягивая веревками мои руки за спиной. Затем он упаковал меня в холщовый мешок, пахнущий сеном, и для надежности еще раз перемотал веревками. Волоча меня, как куль на плече, тихо, словно вор в ночи, он, никем не замеченный, вышел на крышу основного здания. Там его уже ждали Нариша и Софи с метлой. Зер покрепче вцепился лапами в веревки и мы взмыли в воздух. По комфорту этому способу перелета можно было бы по пятибалльной шкале дать минус пять баллов. Но пленникам выбирать не приходится. У меня затекли руки, веревки врезались в кожу, и было совершенно невозможно дышать.
Когда, наконец, мы приземлились, у меня не болел только хвост, и то лишь по причине его отсутствия. У границы вурдалачьего леса нас ждала заранее приготовленная телега, спрятанная в кустах. Тут же были привязаны и лошади, скрытые мороком. Мы погрузились и с самым демонстративным видом поехали демонстрировать себя народу. Пару раз нам даже это удалось, мимо нас проезжал барон Морам-йер – правитель темных эльфов со свитой, и уже знакомый мне барон Де Вилл. Каждый раз на вопрос , кто такие, Зер так нарочито громко отвечал, что слуги господина Валериана, везем жертву для церемонии. Путники почтительно кивали и продолжали свой путь. Мы, тоже скрипя колесами, двигались в сторону замка. Мы с Зербаганом сидели на одной стороне повозки, а Софи с Наришей на другой.
- Завтра полнолуние, - вздохнула Нора, глядя на почти уже полный диск луны.
- Да, полнолуние для этих земель имеет большое значение, - задумчиво ответила я, за что получила затрещину от Зербагана.
- Молчи, женщина! Тебе не положено говорить! Максимум подвывать и проклинать нас… ну еще можешь молить о пощаде.
Он оторвал кусок от мешка, в котором меня везли, и завязал мне рот. Я замычала, злобно сверля его глазами.
- Вот так-то лучше, - хихикнул он и, обращаясь к дамам, добавил, - сегодня последний день, когда можно это сделать. Пусть это будет мой маленький звездный час.
Из-за пригорка выехала мрачная процессия из четырех всадников. На них были черные плащи с капюшонами, скрывающими лицо. Мне это не понравилось, но возможности сказать об этом у меня теперь не было.
- Это что еще за черт из табакерки? – тихо выругался Зер, - сердца бьются.
- Может Вэрды? – предположила София-Анжелика.
- Может быть.
Тем временем всадники приблизились к нам почти вплотную. Я увидела на их плащах гербы рода Сигмарр, из провинции Мор – одного из немногих человеческих поселений темной стороны. Правил там Орден Черных Рыцарей, но их было пятеро. Ну, наверное, один остался на своей земле, чтобы не покидать ее сразу всем. Мою догадку озвучила Нариша.
- Я вижу знамя Черных Рыцарей. Да покроет тьма ваш путь! Мы везем пленницу в замок Моргентиля.
Черные рыцари молчали. Я почувствовала, как Зербаган, сидящий рядом со мной, напрягся. А в следующее мгновение произошло ужасное: одновременно с тем, как Зер сдернул меня с лавки и поднял в воздух, один из всадников резким скачком перескочил с лошади на край телеги и, занеся два перекрещенных кривых зазубренных кинжала, отсек Нарише голову.
Я завизжала, пронзительно, едва не проглотив закрывающую мой рот тряпку. Обрамленная огненными кудрями голова прекрасной вампирши покатилась по траве, а ее тело, серея, начало рассыпаться в прах. С лица убийцы порывом ветра сорвало капюшон… это оказалась та, которую мы считали мертвой… Обигейл! Следом за ней все сбросили капюшоны. Эта четверка…. Я неистово зарычала, вырываясь из когтей Зербагана.
- Отпустите девушку! – закричал Евгений.
Его лицо теперь было в шрамах и он выглядел старше на десяток лет. Мрази! Как же им удалось выжить?! Зер отпустил меня на траву и бросился вперед. Наемная убийца вновь занесла свое страшное оружие, но не тут-то было! Вампир молниеносно оказался рядом с ней и, перехватив обе руки, с хрустом переломил их. Когда он занес руку для последнего удара, чтобы сломать ей шею, стрела со свистом пронзила его спину, а мгновением позже Евгений подскочил и вонзил ему между лопаток меч по самую рукоять. Зербаган отбросил бывшую наемницу и та, стукнувшись затылком о придорожный камень, обмякла. Я понадеялась на то, что эта тварь, лишившая жизни мою подругу, наконец сдохла.
Медленно развернувшись, он схватил Евгения за горло и поднял над землей. Эльф снова поднял лук, натягивая тетиву. Не отпуская своей жертвы, вампир рванулся к нему и схватил за горло другой рукой. И когда все было уже почти кончено и он уже почти выдавил из них остатки жизни, Гарфилд бросился к сидящей в повозке и застывшей, словно истукан, Софии.
- София-Анжелика! Фифи! Мы же были друзьями в детстве! Ради всего святого, не дай убить нас! Прошу! Вспомни!
На лице юной ведьмы отразились муки выбора, и она, зажмурившись и вскинув руку, пустила в Зербагана огненный шар. Меня захлестнуло волной ненависти. Гнусная предательница! Это так ты платишь за то, что мы спасли и приютили тебя?!
Зербаган отпустил негодяев и вскрикнул, объятый пламенем.
- Надо уходить отсюда! – прохрипел эльф, перекидывая через седло бесчувственное тело Обигейл.
Гарфилд кинулся ко мне.
- Мы спасем тебя, не бойся!
Я не боялась, я сожалела лишь об одном. Что у меня связаны руки и заткнут рот. Будь у меня хоть малейшая возможность, я бы разорвала их на части! Я даже не могла призвать духов рода на помощь. Когда он подошел ко мне совсем близко, София крикнула: «Нет!», но было уже поздно, я подтянула колени к груди и, вложив в удар всю свою ярость, пнула его каблуком прямо в лоб. Он отлетел.
Краем глаза я заметила, что Зер уже почти исцелился. Но прежде, чем это произошло, всадники пустили коней в галоп, а вероломная ведьма, подхватив своего друга детства за шиворот, унеслась на метле вслед за ними.
Когда я обрела возможность говорить, я, рыча и воя, как раненый зверь, понеслась к кучке пепла, единственному, что осталось от моей подруги. Прекраснейшая из женщин, мудрая и милосердная, была теперь лишь воспоминанием. За что они убили ее?! Она не сделала в этом мире ни одного злого дела! Она претерпела столько страданий за свою долгую жизнь, и наконец, когда ее страдания закончились, они убили ее!
- За что?!? – закричала я в ночное небо, - Мрази! Зер, догони и убей их!
- Нужно доставить тебя в Замок.
- Они убили Наришу! Наришаааааааа!! – рыдала я, собирая прах руками, - я убью вас!!! Вы мне все за это ответите! Все! Я спляшу на ваших могилах и сделаю кубки из ваших черепов!
Я почувствовала, как когти сдавили мои ребра.
- Нет, Зер! Мы должны отомстить!!!
- Завтра твоя коронация. Обретешь власть – отомстишь!
Хлопая крыльями, он поднялся и мы, оставив позади место сражения и останки Нариши, вернулись в замок.
***
В камере было темно и холодно. Из перекрытий по стенам сочилась вода, капая на прутья решетки. С одной стороны был настил из прогнивших досок, сесть на который я так и не рискнула. Когда Зер приволок меня в замок, я, не в силах скрыть своего отчаяния, металась и кричала, но не могла сказать ни слова. Шоу должно продолжаться… несмотря ни на что.
Я сидела на коленях на сыром земляном полу и, обхватив голову руками, раскачивалась из стороны в сторону. Мне было холодно и глаза ужасно болели от линз, как будто мне пытались их выдавить, но это не шло ни в какое сравнение с тем, как болела моя душа.
Я кинулась к решетке и, вцепившись в прутья, заорала, переходя на вой и рычание. Эти гнусные твари на свободе! Они разгуливают там, а я вынуждена торчать в этой камере, без малейшей возможности отомстить!
Сегодня ночью я получу силы и власть уже на полном праве. И я найду их, но я не стану их убивать! Я сделаю им подарок намного худший, чем смерть.
Только бы дотерпеть до заката! Только бы дотерпеть! Мысли о мести успокаивали меня, но не намного. Наришу уже не вернуть. И виновата в этом я. Зачем?! Ну зачем мне понадобился этот цирк!?
Отпустив прутья, я сползла вниз и, закрыв лицо руками, провалилась в забытие. Не знаю, сколько прошло времени, но судя по тому, что меня уже бил озноб и затекшие ноги и руки отказывались слушаться – много. Скорее всего, несколько часов. Измученный двумя бессонными ночами организм брал свое. Разбудил меня Лазаро.
- Эля!
- Я не Эля, я хренова заключенная. Мой номер двести сорок пять! – огрызнулась я, чувствуя, что еще немного - и мои глаза вытекут от давления линз.
- Мне очень жаль, что случилось с Наринэ, - печально сказал он, - шеф хочет видеть тебя. Пойдем.
- И как ты себе это представляешь?!
Еле как я поднялась на ноги и оглядела коридор тюрьмы. Стражников поблизости не было.
- Ну, мало ли, - пожал плечами он, - может он тебе пентаграмму на лбу нарисовать хочет… или вырезать.
Он открыл дверь камеры, и, связав чисто для проформы мне руки, повел наверх. Стражники в начале коридора смотрели нам вслед с опаской. Видно таких буйно-помешанных заключенных они видели нечасто.
В покоях Валериана я первым делом глянула на часы. Было начало третьего.
- Я слышал, что случилось, надеюсь, это не помешает…
- Не помешает! – рявкнула я резче, чем хотела, - Но как только закончится церемония, я найду их и убью!
- Не найдешь, а прикажешь найти. Как бы ни были велики твои возможности, не забывай – ты королева.
- Пусть так, но убью я их сама! Как они могли выжить!? Я считала их покойниками.
- Чем ниже существо, тем оно более живуче, впрочем, я ожидал их возвращения, - последнюю фразу он сказал как-то задумчиво и обращаясь скорее сам к себе, нежели ко мне.
Он стоял ко мне спиной, но даже так я чувствовала непонятное напряжение, исходящее от него.
- Ты создаешь вокруг себя суету, - начал он, не оборачиваясь, - ты пытаешься держать около себя людей и глядя на них, думаешь, что живешь, отражая их, как зеркало. Но стоит тебе лишь отвернуться, как эта иллюзия исчезает. Твои глаза повернуты зрачками вовнутрь. Ты не добрая и не злая – ты никакая. Если посмотреть на тебя, когда ты думаешь, что никто тебя не видит, в твоих глазах пустота, которой боишься даже ты сама.
Он повернулся и внимательно посмотрел мне в глаза. Я стушевалась от этих слов.
- К чему Вы все это говорите?
Монсеньор сделал два быстрых шага ко мне, остановившись почти вплотную. Сейчас его не смутило даже, что я была грязная и мокрая после сна на полу тюремной камеры.
- Не такие уж мы с тобой и разные, - он взял меня за плечи и встряхнул.
Я застыла и втянула голову в плечи. Такая эмоциональность от человека, который равнодушен ко всему на этом свете, меня привела в замешательство. До этого момента единственное, о чем он мог говорить небезразлично, был его эксперимент. Я снизу вверх смотрела в серо-голубые глаза, и не понимала в чем дело.
- Монсеньор…
- Я хочу сделать тебе подарок на коронацию!
Он резко отпустил меня и крупными шагами сделал круг по комнате.
- Все в порядке, монсеньор? Вы мне сделали столько подарков, что я не смею мечтать о чем-то еще, - соврала я, хотя как раз мечтать смела.
- Тебе предстоит править и этот подарок самое ценное, что у меня есть!
Он снова шагнул ко мне, и я увидела фанатичный блеск в его глазах. Он схватил меня за голову и с силой притянул к себе. Так, что наши глаза почти касались ресницами. Я попыталась отстраниться, но он не пустил.
- Я подарю тебе часть себя, - прошептал он.
Я почувствовала, как теряю сознание, вернее мне показалось, что я его теряю. Он забрал мою единственную, данную от рождения способность! Забрал, чтобы вывернуть наизнанку! Я имела дар понимания, ощутить себя в чужом сознании, а он смог сделать так, что его сознание вошло в меня.
Это был абсолютный покой. Видимо, его теперешнее состояние не отразилось на общем восприятии. Но это был не легкий покой умиротворения, это был тяжелый, давящий, как могильная плита, покой безысходности. Покой человека, который, имея все, не нуждается ни в чем. Мне стало безразлично абсолютно все, меня не трогала больше смерть Норы и не волновала завтрашняя коронация. Мне ничего не хотелось, и в то же время не было уныния. Вся вселенная сжалась в одно единственное слово: «надо». Надо завтра принять корону, надо править этой страной и надо защищать своего господина.
Валериан отпустил меня, и я отшатнулась от него, как сомнамбула. Мне было странно теперь видеть его, как часть себя, или видеть его частью его самого. Некоторое время я стояла, пытаясь привыкнуть к новому состоянию, но всколыхнув все мое естество и заполнив его поначалу, «подаренная» часть вскоре нашла себе место, и ко мне вернулось мое собственное восприятие. Но, тем не менее, часть этого чужеродного холода навсегда осталась со мной. Серое презрительное бесчувствие стало теперь частью меня. И слившись со мной, оно дарило мне пьянящее ощущение свободы от всего, даже от самой себя. Это был абсолютный покой… только сейчас я поняла, как же я нуждалась в нем! Моя истерзанная волнениями душа никогда не знала этого состояния, оказывается я всю жизнь металась, выворачивала себя наизнанку, чтобы соответствовать всему, что вижу! Зеркало… это было так. А теперь я свободна. Теперь я могу отражать лишь одного человека! Зеркало…
Из моих глаз потекли слезы, я не верила, что такое возможно. Я боялась, что это исчезнет, но оно не исчезало.
Валериан отрешенно смотрел на меня, пытаясь прийти в себя от потери части сознания. Я опустилась перед ним на колени, не в силах словами выразить свою благодарность и прижалась лбом к его ладони.
- Благодарю Вас, монсеньор.
- Ступай, Элени.
Остаток дня я провела в камере, но уже не буйствовала и головой о стены не билась. В назначенный час стражники, охраняющие вход в темницы, отворили решетку камеры и поволокли жертвенного агнца на растерзание на глазах у жаждущей зрелищ толпы. Меня вели по коридорам замка. С кляпом во рту и связанными за спиной руками. Двое наемников подталкивали меня вперед. Они даже не узнавали меня! Что ж, маскарад удался на славу. Настолько, что это даже стоило жизни моей Нарише. Я мотнула головой и сдавленно зарычала.
- Ишь, какая! – сказал один наемник другому, - не рыдает, рычит!
- Жаль, что для жертвы девственница нужна, а то бы потешились с ней.
Я закатила глаза. Знали бы вы, кого ведете, потешилась бы я над вами.
- Вот только одного не пойму: говорят, что королевой станет миледи Элени, а потом говорят, что королева будет самой сильной нечистью. Но она же не нечисть!
- Заткнись, идиот! – отвесил ему подзатыльник второй, - А то не сносить нам головы! Ты забыл, кому служишь?! Ее заколдуют! Для того эта жертвенная девка и нужна!
Мы подошли к боковой двери тронного зала. Церемония уже вот-вот должна была начаться. Хоть я и знала, что там будет и даже лично утверждала (с согласия монсеньора) программу, но все равно не терпелось воочию это увидеть. Надеюсь, меня заведут вовнутрь!
Гости на торжество начали прибывать еще со вчерашней ночи. В этот раз пришлось обойтись без присутствия гостей из иных миров, ведь нужно было соблюдать некоторую секретность, чтобы правители Магограда не узнали о наших планах раньше времени. Собрались главы и старшины всех родов и видов нечисти, населяющей темные земли со свитами. Они все должны будут признать во мне свою и принести присягу. Это будет началом моей власти. Комично, что перед этим я сама обрекла себя на унижения. Меня чересчур сильно толкнули вперед и я, споткнувшись о порог и не удержав равновесие, рухнула на пол. А так как руки были связаны за спиной, я не сумела даже подстраховаться, и врезалась в плиты прямо носом и, кажется, его разбила. Зато в тронный зал попала, пусть и въехав на своей собственной физиономии.
И без того огромное помещение тронного зала замка, теперь с помощью магии было увеличено втрое. На высоких треножниках, расставленных по периметру, пылали факелы и все тринадцать люстр на потолке были зажжены. Стены были украшены кроваво-красным бархатом и шелком с изображенными на них гербами (Моргентиля - по центру и остальных родов нечисти – над той частью зала, где стояли представители этого рода). Гости стояли вдоль стен, с недоумением вглядываясь в большую прямоугольную ледяную глыбу, лежащую на постаменте в самом центре зала. В этой глыбе было мое новое тело. Сделать так было моей идеей, и, надо сказать, смотрелось действительно эффектно. На перилах балкончика второго этажа, между двумя парадными лестницами, были вывешены зеленые бархатные вымпелы, расшитые золотом (зеленый был цветом короля темной стороны), а под ними на возвышении, высеченном из красного гранита, стояли два трона. Они были одинаковыми, в знак того, что власть обоих королей будет равной. Вокруг тронов стояла вся «верхушка» Моргентильской знати. Три первых ведьмы во главе с Анайей, облаченные в праздничные мантии из переливающейся иссиня-черной парчи и остроконечные шляпы, градоправитель Атра Ричард, как всегда с выражением неимоверной муки на лице и Генрих в полном рыцарском облачении. Лазаро стоял у подножия правой лестницы, а Зербаган - у противоположной боковой двери. Впервые ради такого случая наш распорядитель облачился в наряд, соответствующий этому времени. Надо сказать, парадный бархатный камзол, расшитый камнями, был ему к лицу, и он походил теперь на знатного лорда. Зер переодеваться отказался, но сменил кожаную куртку на завязывающийся на шее черный плащ. Теперь он действительно был похож на Дракулу. Мельком встретившись со мной взглядом, он отвел глаза и сжал кулаки. Несмотря на всю свою браваду о том, что ему плевать на все и вся, видно было, что смерть Норы вывела его из равновесия.
Это ужасное событие в корне переменило мое отношение к предстоящей коронации. От волнений не осталось и следа. Может быть от злости, а может от обитавшего теперь во мне отголоска сознания Валериана, сейчас меня переполняло только одно чувство – жажда власти.
Время начала церемонии уже подошло, и собравшиеся уже начали взволнованно перешептываться. Я морщила нос и трясла головой, пытаясь стряхнуть висящую на носу каплю крови. Нечисть, стоящая рядом со мной и чующая запах крови, кидала на меня самые плотоядные взоры. Когда шепот стал уже переходить в рокот, неожиданно затрубили трубы и с окон сдернули занавеси. Свет погас и зал заполнил мертвенный свет полной луны. Все стихло. На балконе вспыхнули столбы слепящего зеленоватого магического пламени. Царственной походкой к перилам подошел Валериан. Он был великолепен! В высоких сапогах со шпорами, камзоле и тяжелой отороченной мехом мантии. Лоб его обхватывал золотой обруч, украшенный черными алмазами, на груди висел медальон с гербом, а на бедре - легкий меч. Большая корона и меч Моргентиля предназначались сегодня мне.
- Да живет король! – вскричали собравшиеся, - Да живет король!!!
Валериан поднял руку. Снова воцарилась тишина.
- Приветствую свой народ! – начал он.
Голос его был, как обычно, сух и вкрадчив, но, несмотря на это, гремел на весь зал и, казалось, проникал в самую душу.
- Мы собрались здесь, чтобы короновать новую королеву Темной Стороны! Я – Магистр Тьмы и Мрака Валериан Второй, дарую вам новую королеву – мою наследницу. Власть ее, равная моей, да будет крепка и да простирается она по всей Темной Стороне и на всех присягнувших ей! Она плоть и кровь темной стороны, и Дух Моргентиля благоволит ей! И имя ей - Элени! Я не был ей отцом, но сотворил ее. Я вложил в нее сущность каждого из вас, и теперь каждый из вас будет иметь на престоле правительницу своей крови и своего духа. И я вложил в нее силу могущественнейших существ иных миров и не будет ей равного ни в этом мире, ни в других! Вострепещут от взгляда ее все противящиеся нам и погибнут бесславно под пятой восстающие на нас! Преклоните колени перед ней и склоните главу под руку ее!
Он говорил слегка нараспев, делая паузы между предложениями, чтобы внимающая с затаенным дыханием публика могла перевести дух.
Толпа снова разразилась восторженными и одобрительными возгласами. После всего сказанного они смотрели на ледяную глыбу уже не с удивлением, а со смесью ужаса и восторга. Валериан спустился с балкона и занял свой трон.
Настал черед ведьм. Вперед вышла леди Анайя. Властно подняв руку, она призвала Лайару и Каури (занявшую после изгнания Даф место третьей ведьмы), а потом и всех остальных ведьм. Они обступили мое тело и, взявшись за руки, вскинули головы, протяжно запевая древние заклинания. Эти заклинания издревле сопутствовали коронации нового монарха, и являлись темной параллелью коронационной литургии, совершавшейся на светлой стороне. Они призывали силы и власть снизойти на избранника. Воспевали древних духов колдовского королевского рода и призывали дремавшие в глубинах мироздания энергии стихий. Мне все это было не нужно, но, как и многое в этой церемонии, это служило зрелищности и отдавало дань традиции. В процессе их пения в зале становилось то жарко, то холодно, то стены начинали сотрясаться. Все бледнели и замирали. А когда трубный глас из ниоткуда возвестил: «ДУХ МОРГЕНТИЛЯ БЛАГОВОЛИТ ИЗБРАННОЙ!», все, включая меня, и вовсе едва не попадали на пол. Кто от страха, кто от вибрации, сотрясшей замок от башен до подвалов. И вам здрасте!
Потом ведьмы еще немного пожгли какие-то травки, побрызгали на лед какие-то шипящие и дымящиеся зелья, но и это скорее для проформы.
Валериан поднялся с трона.
- Приведите жертву, - сказал он, выходя на середину зала.
Меня схватили за волосы и грубо поволокли к нему. В общем-то, именно такое обращение пошло на пользу, ведь я, завороженная речью Валериана и мрачной красотой церемонии, напрочь забыла о том, что мне полагалось бояться и брыкаться. Оказавшись лицом к лицу со своим господином, я резко опустила глаза в пол, так как смотреть на него без восхищения было не в моих силах. Думаю, это можно принять за страх, если не особо придираться. Но взяв меня за подбородок, он поднял мою голову, а второй рукой вытащил кляп изо рта.
- Тебя принесут в жертву ради великой цели, - сказал он.
Он смотрел мне в глаза. А я в панике смотрела на него. Зачем он это делает?! Если я скажу что-то не так - это испортит всю церемонию!
- Ты хочешь послужить великой цели?
Что он хочет, чтобы я ответила?! Скажу да, и вся идея невинной жертвы насмарку, скажу нет, вдруг примет на свой счет. Я избрала третий путь – завизжала и рванулась от него. Валериан поймал меня за волосы и с силой швырнул на лед. Морщась от боли, я, тем не менее, порадовалась, но накладные пряди волос держатся на волшебном клею, иначе бы он их выдрал.
- Что Вы творите?! – мысленно возмутилась я.
- Жестокость и насилие, - последовал спокойный мысленный ответ.
Ах, ну да! Действительно! Как же я сама не догадалась!
Он развел руки в стороны. С обеих сторон к нему поспешили Лайара и Анайя, у одной в руках был большой литровый кубок с драконами, а у второй древний каменный нож, острый как бритва. Я медленно отползала назад, пока не уперлась спиной в холодную ледяную поверхность. Страх в моих глазах был неподдельным. В этом теле избавиться от боли-то не получится и перспектива перерезания горла не могла не пугать. Глаза монсеньора побелели, неведомой силой меня подняло и распростерло по боковой грани ледяного куба. Я сглотнула.
- Готова? – безмолвно спросил он.
- Да, - честно соврала я, - а анестезии не будет?
Он не ответил, занеся руку с ножом, он резко полоснул лезвием по моему горлу, одновременно с этим произнося заклинание. Едва я почувствовала боль, мою душу вытолкнуло из тела, за мгновение до того, как оно могло бы умереть. Уже бесплотным духом, зависнув между своими двумя телами, я видела, что происходило дальше. Видела, как Валериан наполнил кубок кровью, брызжущей из моего перерезанного горла, как тело с опустевшим взглядом рухнуло на каменный пол. Видела, как двое стражников, приведших меня сюда, как по команде быстро утащили тело «крестьянки» и передали его Зербагану. Видела ужас и отвращение в глазах Лазаро, глядящего с лестницы на эту жестокую сцену.
А потом монсеньор выплеснул часть крови из кубка на поверхность льда и, вскинув голову, призвал:
- Восстань, дитя Моргентиля!!!
Кровь зашипела и пузырясь стала просачиваться внутрь. Это был сигнал. Я переместилась, в тот же момент одной мыслью взрывая ледяную глыбу. Осколки льда брызнули в стороны. Взмыв под потолок тронного зала я плавно и величественно опустилась перед Валерианом.
Раздался синхронный вздох восхищения. Сейчас на мне не было никакой одежды, только тяжелая цепь из черного серебра. На которой висел теперь мой кулон. Я стояла, гордо расправив плечи и с высоко поднятой головой, свысока оглядывая своих будущих подданных, и чувствовала себя булгаковской Маргаритой на балу у сатаны.
Отбросив в сторону нож, король Моргентиля обмакнул палец в кровь, оставшуюся в кубке. Слегка касаясь прохладными пальцами моей кожи, он нарисовал мне корону на лбу, на груди щит, меч на тыльной стороне правой ладони и змею на тыльной стороне левой. Это все были части герба рода Моргентиль и начертанные на соответствующих частях тела символизировали власть, защиту, силу и мудрость. Господин отдал мне кубок и я, поклонившись, приложилась к краю губами. Пока я пила, он провозгласил:
- Да здравствует королева! Помазанная на царство кровью невинной жертвы!
- Да здравствует королева!!! – откликнулись присутствующие.
Я раскинула руки и подняла голову, заставив кровавые метки на моем теле вспыхнуть, а потом, окутавшись вся огненным коконом, вышла из него одетая в бархатное черное платье, которое создала для себя.
Присутствующие смотрели во все глаза в немом благоговении. Настало время мне принести торжественную клятву. Речь мне писал еще Котик. Он все время срывался на обещания правды и справедливости, но вынужден был убирать эти фразы, от чего речь получилась совсем короткой. Впрочем, со всеми умениями и знаниями моего нового тела в красноречии Валериана мне не переплюнуть.
- Пред ликами Высших Сил и Духа Моргентиля, Я, Элени, королева над королевами, владыка над владыками величайшими, пылаю самым чистым и искренним желанием служить тебе, народ мой, и ныне, и в будущем. Клянусь избавлять королевство свое от несправедливого бремени ущемлений и бедствий, и ныне, и в будущем, и во веки веков. И будет сиять Моргентиль, подобно звёздам на небе ночном, а врагов своих, и народа моего, клянусь преследовать и уничтожать, пока небеса не станут красными от их крови, а кровавый дождь не оросит земли наши.
Когда я закончила говорить, Валериан, все еще стоящий рядом, царственным жестом скинул мантию со своих плеч и возложил на мои. Присутствующие разразились овациями, возгласами и прочими знаками одобрения. Как и все остальное, одобрение подданных было чисто символическим.
Анайя и Лайара подошли ко мне и взяли за обе руки. Каури подошла сзади и подняла полы мантии. Заиграла мрачная музыка, она завораживала красотой воплощенного в звуках ужаса, торжественностью предчувствия смерти, и таинственностью присутствия темных сил. Медленно, со всем церемониальным великолепием, меня подвели к трону и усадили на него. Монсеньор опустился на соседний трон.
Когда музыка и приветственные крики стихли, через весь зал, позвякивая полным рыцарским облачением, прошествовал Генрих. На вытянутых руках он нес открытый футляр, в котором тускло поблескивал черной сталью меч Моргентиля.
- Прими этот меч, госпожа, да восстанет он в руке твоей, против врагов твоих!
Я встала и, взяв меч за лезвие обеими руками, подняла вертикально перед своим лицом и запечатлела на нем почтительный поцелуй. Генрих тяжело опустился на одно колено. Перехватив меч за рукоять, я коснулась плашмя лезвием головы старого рыцаря.
- Благодарю за верную службу королю Валериану, - произнесла я.
Весь зал замер в ожидании. Я могла оставить его, а могла сейчас выбрать нового военачальника. Но это делать я не собиралась.
- И желаю, чтобы ты так же верой и правдой служил мне! – закончила я.
Коснувшись края моей мантии губами, военачальник поклонился и отошел на положенное место. Оставив меч висеть в воздухе около трона острием вниз, я снова села.
Вперед вышли Лазаро и Зербаган. Вампир, помнится, до последнего брыкался, не желая принимать в церемонии участия. И, в конце концов, я отстала от него, и вместе с Лазаро должна была выйти Нариша. Но теперь ее с нами не было.
Двое одинаковых внешне мужчин, таких разных внутри, словно свет и тьма, сейчас стояли перед моим троном, держа на бархатных подушках королевские регалии. У Лазаро была корона, а у Зербагана скипетр и держава.
В последний раз я видела регалии еще тогда, когда была здесь в первый раз ребенком. Корона была большой, тяжелой, состоящей из восьми восходящих кверху от головного обруча золотых деталей. Четыре из них были декорированы листьями лавра, а четыре - обвитыми вокруг змеями. В месте их соединения был расположен огромный черный алмаз, окруженный золотым плетением. В середине головного обруча был герб рода из черного матового металла неизвестного происхождения, взятого основателем рода в одном из затерянных миров. Темно-зеленая бархатная часть короны была украшена жемчужинами и шестьюдесятью маленькими золотыми мечами. Скипетр и державу, вместо привычных в нашем мире крестов, украшали черные украшенные изумрудами короны.
Валериан поднялся с трона и принял корону из рук распорядителя.
- Короную тебя, наследница моя! Отныне будешь зваться ты Королевой Темной Стороны Элени Первой! Не опускай головы своей, да не падет власть твоя!
С этими словами он надел корону мне на голову. Затем он принял из рук Зербагана скипетр и державу.
- И будет под рукой твоей весь народ твой и войско твое!
Он вложил скипетр в мою правую руку.
- И да покорится силе твоей вся земля!
Он вложил державу в левую руку.
Вернувшись на трон он объявил, что теперь все правители кланов темной стороны должны засвидетельствовать мне свое почтение и принести клятву вассальной верности. Встречать каждого я должна в качестве представителя его биологического вида. Это была самая неприятная часть коронации. Первыми были вурдалаки. Пэх, с двумя самыми крупными из стаи, приблизились и склонили мохнатые головы с утробным рычанием. Таким же рычанием ответила и я. Становясь одной из них. Присутствующие ахнули.
- Прррисегаю в верррности коррролеве! – пророкотал Пэх.
На его морде было написано крайнее изумление, но достоинства он не уронил. Он осторожно втянул носом воздух, проверяя, не морок ли это. Звериному чутью он доверял больше, чем глазам. Но чутье подтвердило, что глаза не обманывают его. Я действительно была сейчас его сородичем.
Следующими были тролли, потом великаны, потом упыри и так далее. С каждым все повторялось по одной схеме. Они подходили, приносили присягу, в ответ могли убедиться, что я одна из них и возвращались на свое место.
Когда настала очередь Вэрдов, вперед вышла пожилая старейшина в сопровождении двоих мужчин. Они были похожи, словно родственники, и одинаково улыбались острыми, словно зубья пилы треугольными зубами. В моей голове вихрем пронеслись воспоминания, о том, как я попала вместе с компанией Евгения в их поселение. Я ожидала прилива ненависти, но ненависти не было, было лишь холодное осознание необходимости прервать их ненужные для меня жизни. Пока мои мысли витали в прошлом, тело, обретшее свободу от ментальных ограничений, машинально приняло нужную форму.
- Клан Вэрда приветствует новую владычицу! – льстиво пропела она, подбираясь украдкой ближе и по-птичьи склоняя голову набок, - Клянемся служить верно и преданно Ее Величеству…
И тут один из ее свиты не выдержал и воскликнул:
- Она настоящая! Она действительно одна из нас, а ведь мы знаем толк в мороках!
Валериан исподлобья глянул на старейшину, и та посерела лицом, объятая ужасом.
- А ты сомневался в подлинности величия своей королевы, вэрд? – ласково спросила я, но от звука моего голоса все вжались в стены, а несчастный забыл, как дышать, - или может быть поставил под сомнения слова своего короля?
Теперь его уже била крупная дрожь.
- Нет, нет, нет! Не сомневался! Пощади, госпожа! – взмолился он.
Где-то в душе заметалась жалость, но всепоглощающее холодное спокойствие подсказало, что этот сомневающийся пришелся как нельзя кстати. Это даст мне возможность показать твердую руку и пресечь дальнейшие попытки неповиновения. Я вновь приняла свой облик. Сорвавшаяся в тот же миг с потолка молния испепелила дрожащего вэрда и положила конец его сомнениям, а заодно и сомнениям окружающих.
После того, как все присутствующие по очереди присягнули власти нового монарха, официальная часть коронации подошла к концу.
- Отныне и во веки будете остановлены во имя ее, - поднялся с трона Валериан, - как во имя мое, и умрет тот, кто не покорится новой формуле верности: in nomenie Hellene! Sta!
Прежде, чем он успел еще что-то сказать, я вспомнила, что у меня есть еще одно нерешенное дело. В такой момент он не решится отказать мне. Я бросилась перед ним на колени и припала губами к холодной руке.
- В день моего помазания, я прошу милости короля!
- Чего ты хочешь, дитя мое? – с ласковой угрозой спросил он.
- Я молю Ваше Величество даровать свободу Зербагану. Не должно принцу наследному быть рабом!
- Ты просишь о милосердии на землях мрака?! – прогремел он, - или ты считаешь мою корону недостаточным подарком тебе?!
Я опустила голову, вложив в свой голос все смиренное благоговение, которое смогла.
- Простите мне мою дерзость. Я самая покорная из Ваших рабов.
- Всегда бы так разговаривала, - безмолвно с ехидством сказал он.
- Берегитесь, монсеньор, сейчас я начну целовать Вам ноги, - безмолвно ответила я.
- Не надо! – отстранился он, и уже вслух громогласно объявил, - Наследный принц Вампирской Империи, Зербаган Дракула! Ради просьбы своей наследницы, восходящей на престол, освобождаю тебя!!!
Раздался одиночный вскрик, я обернулась и увидела, как Зер выгнулся, и серебристая змейка, покинув его тело, рассыпалась пылью мельчайших серебряных брызг.
- Это еще не все! - я поднялась с колен и повернулась лицом к своим новым подданным и, обведя их суровым взором, властным голосом продолжила, - наш враг, которого мы считали поверженным, жив! И не только он, но и все его приспешники! Вчера ночью он напал на наших землях на моих слуг, везущих презренную жертву для праздника! Он омрачил наше торжество гнусным убийством нашей сестры по крови Наринэ! Найдите их! Пусть земля горит у них под ногами. Но… они нужны мне живыми!
Ну, вот и все.
А потом был пир, размаху которого не было равных за все времена темного королевства…
***
- Я не хочу заключать этот договор, - с недовольством произнесла я, закидывая ногу на ногу, - он будет ограничивать меня.
- Власть - сильный наркотик, может некоторые ограничения в первое время будут на пользу, - пожал плечами Валериан.
Мы сидели в зале заседаний на верху большой башни и ждали прибытия правителей Магограда. Так как коронация прошла без их согласия и участия я ожидала, что могут возникнуть некоторые трения, но сделать они уже ничего не смогут. Им остается либо принять меня, либо расторгнуть договор с Валерианом. Не думаю, что они пойдут на это.
- У меня прекрасный наставник, а умереть, нарушив равновесие, мне не грозит.
- Договор можно расторгнуть в одностороннем порядке в любой момент.
Я улыбнулась и вскинула бровь. Ну, это уже другой разговор. В дверь вежливо постучали и заглянувший Лазаро, получив утвердительный кивок, распахнул двери. Вошли величественные древние маги, в белом и черном костюмах. Валериан поднялся для приветствия, но пришедшие как вкопанные встали в дверях. Они смотрели на меня с ужасом, как на трагедию, которую уже невозможно предотвратить. Видя это, я поднялась со скамьи и изобразила на лице самую лучезарную улыбку, неискреннюю, как предвыборные обещания. Не ожидали такого поворота?
- Ты дал ей… - начал было темный Александр.
Но брат посмотрел на него столь многозначительно, что это могло считаться целым монологом. И что же мне такого (кроме власти, силы и бессмертия) дал Валериан, я так и не узнала. Сейчас мы с Валерианом были вызывающе самодовольными, а правители Магограда, напротив, подавленными и шокированными.
- Приветствую вас в моем замке. Нечасто нас посещают столь важные гости, - начал монсеньор, - Вы уже знакомы с Элени, и хочу сообщить вам приятное известие. Теперь она коронованная королева от сверхъестественных начал этого мира. Я ее несколько усовершенствовал, вы ведь знаете мое увлечение наукой.
Его тон был настолько глумлив, что я не удержалась и искоса на него взглянула. В прошлый наш визит, мне показалось, что у них добрые (насколько это возможно) отношения.
- Ты даже не представляешь, что ты натворил, - обреченно вздохнул светлый брат.
- Так просвети меня.
Но тот лишь покачал головой, продолжая смотреть на меня странным взглядом, как будто пытаясь разглядеть нечто скрытое от посторонних.
- Расставим все точки над «и», - я шагнула вперед, - я не особо нуждаюсь в вашем покровительстве. Но монсеньор настаивает, так что я готова подписать договор, при условии, что смогу расторгнуть его в одностороннем порядке в любой момент. Готовы ли вы?
- Хорошенькое дело! Вы не оставляете нам выбора, миледи!
- Выбор есть всегда, просто иногда решение проблемы бывает страшнее самой проблемы.
Александр второй достал из воздуха листок бумаги, самый обычный, на котором печатают все принтеры моего измерения. На нем были напечатаны (так же на обычном принтере, что не вязалось с его магической значимостью) условия договора. По ним я обязалась обеспечивать доступ и безопасность контролеров в моем мире, выдавать межмировых преступников и иных разыскиваемых лиц, не перемещать несанкционированно лиц из Р1 и обратно и не использовать магию на территории Р1, а они в свою очередь обязывались предоставлять защиту, по возможности и полномочиям (как же, как же! Помню я, как они Влада Дракулу защитили!), и по мониторингу состояния равновесия в измерении выносить предписания, исполнение которых было добровольным. В общем, ничего особенного.
- Подписывать кровью? – криво улыбнулась я.
- Нет, просто приложите ладонь к тексту, назовите себя и скажите, что соглашаетесь.
Я положила лист на стол, прижав ладонью.
- Я, Элени Кауфман, королева от сверхъестественных начал измерения Н-Р-267-637, согласна с условиями договора и принимаю их.
Лист вспыхнул синеватым свечением и исчез. Когда дело касается магии, дополнительных гарантий не требуется.
***
Прошло два года.
- Я уж думала, Вы забыли дорогу в наш мир, монсеньор!
- Не надейся, Эллие.
В замке он не появлялся почти год, а в моем родном мире, где он был, прошло и вовсе три года. Я знала, что дела в лаборатории шли прекрасно и ученые всего моего мира Валериана просто боготворили. Впрочем, в этом я с ними согласна. За годы, проведенные там, он стал одним из самых влиятельных людей и настолько ушел в это дело, что передал нефтяной бизнес полностью Киприане, а управление этим измерением – мне. По сравнению с тем, каким он был после моей коронации – иссушенным и замученным непомерными магическими нагрузками, сейчас он выглядел просто прекрасно. Был свеж и бодр, о чем я не преминула сказать.
- Хорошо выглядите.
- В твоем мире хорошие курорты, напрасно я раньше пренебрегал ими. Как дела продвигаются здесь? Измерение уже полностью в твоей власти?
- Фактически, да.
Я сказала это не без гордости, и это было правдой. Эти два года были годами расцвета Темной Стороны, годами небывалого величия власти рода Моргентиль. Всего за два года, мы добились того, что власть Георга оставалась лишь номинальной, реальный же контроль над территорией всего измерения принадлежал мне. И это было сделано практически без кровопролития, а соответственно, и без сопротивления! И это было главным моим успехом. Операция «цвет нации», которую я начала сразу же, взойдя на престол, и по началу не принесшая плодов, неожиданно дала такие результаты, которых не ожидала даже я. Разрабатывая, я ставила допустимый процент отторжения - пятьдесят процентов, а на данный момент было всего двадцать! Это была победа практически всухую. В каждой провинции, в каждом городе, и почти уже в каждом поселке были мои ставленники. Сеть подвластных мне по «цвету нации» опутывала светлую сторону, внедряясь в ее общество так тихо и не заметно, что никто даже и не замечал этого. Были некоторые видовые ограничения, ведь не каждая нечисть может стать постчеловеческой, но и этот вопрос мы решили. Возвращаясь в среду своего обитания, «объект» тянул за собой и своеобразную свиту из существ иных видов. Конечно, это требовало немалых финансовых затрат, но для меня это проблемой также не являлось. Наряду с внедрением физическим, конечно, велась атака и информационная. Специально обученные люди распространяли идеалы «свободы-равенства-братства», «толерантности» и прочих модных в моем мире понятий. По сути, я просто скопировала модель культурной и социальной глобализации моего измерения, подведя ее под реалии данного измерения. А ведь психология восприятия зла едина для человеческой души, смертной или бессмертной во всех мирах. Таким образом, я просто подтолкнула народ Даарланда пойти моим путем: отторжение-терпение-понимание-согласие-принятие. На данном этапе в общей массе население находилось где-то на рубеже между терпением и пониманием. Но до завершения процесса остается немало времени, ведь все стадии должны быть пройдены полностью, самостоятельно, и с полным осознанием. А это процесс не быстрый. Главное сохранять иллюзию полной свободы действий и сделать свой контроль наиболее прозрачным, иначе один раз надавив, можно все испортить. А уже потом, по завершении последней стадии, когда все добровольно примут нас, останется только плавно подвести уже послушную и не сопротивляющуюся массу к мысли, что если все мы равны, если человек нечисти друг-товарищ-и-брат, и при этом король нечисти сильнее, богаче и влиятельнее нашего, то зачем нам, собственно, наш. И мне даже не придется марать свои руки устранением политических конкурентов. Но мы еще только в самом начале этого пути.
Лишь одно маленькое обстоятельство мешает результатам быть безупречными – четверку Евгения мы так и не нашли. После смерти Нариши они, видимо, залегли на дно, и не было о них ни слуху, ни духу. И этот факт меня беспокоил с каждым днем все больше и больше. Ведь только он знал, как можно противостоять мне. Он, выросший в том же измерении, что и я, был лучше подкован в методах ведения информационной войны, чем жители средневековья. И пусть по силам он мне не соперник, но чистую и тихую операцию сорвать в состоянии. Ему достаточно только провести серию дерзких провокаций и вынудить нас применить силу, хотя, если он досидит в своей норе хотя бы до стадии «согласия» - будет уже поздно, и его оружие, задумай он его применить, обернется против него самого. И еще не факт, что он додумается до таких действий. Не думаю, что он блистал умом на родине, а годы жизни в средневековых лесах отняли, наверное, последние крохи здравого смысла. И эта догадка подтверждалась тем, что он до сих пор бегает, и строит дебильные революционные планы, вместо того, чтобы прийти к нам по-человечески и валить на родину первым же рейсом. Но больше всего меня огорчал тот факт, что мне нельзя было найти их лично, ведь я могла сделать это в любой момент, стоило мне лишь настроиться на нужное зрение. Но монсеньор был непреклонен, и мне приходилось лишь смиренно ждать.
Все это и многое другое (цифры, донесения правителей кланов и ставленников, и прочее) я обстоятельно рассказывала своему прибывшему господину за бокалом вина, сидя в его кабинете. Я была несказанно рада его приезду, хотя мое новое половинчатое сознание и не менее новая монаршая привычка, давали этой радости выход только в виде легких полуулыбок и доброжелательной интонации в голосе. В то же время моя родная часть души ликовала и тянулась к нему, словно соскучившийся после долгой разлуки ребенок. Один лишь вид строгих черт лица, холодного взора и неизменного серого костюма дал мне столько энергии (не физической, а духовной), что я могла, казалось, двигать горы без помощи своих сверхсил. Монсеньор мог не переживать, что получив силы я предам его, напротив. Став равной ему, я прониклась еще большим почтением. И когда отпала необходимость что-либо доказывать, я всецело отдалась служению, на которое он меня поставил. Я готова была делать все, и даже больше, просто за счастье находиться с этим человеком в одном измерении. К сожалению, в последнее время мне это удавалось нечасто. Но сейчас, когда он сидел передо мной, горделиво откинувшись в кресле и держа бокал в чуть согнутой руке, часть души словно встала на место, и как будто даже дышать стало легче. Я не могла как-то описать или охарактеризовать для себя это чувство, я даже не знала, чувствует ли подобное кто-нибудь, кроме меня. Любовь, которой принято называть в нашем мире все виды привязанностей, была лишь одной гранью этого чувства. Одной маленькой гранью. А остальную необъятную бездну назвать одним словом было невозможно. Ее не возможно было вообще назвать. Наверное, таких слов люди не придумали.
- А теперь, - Валериан подался вперед, - расскажи мне что-нибудь интересное… что не вошло в отчет…
- Еще рано говорить об успехе… но, думаю, скоро у нас будет тут очень мощный союзник…
- Да? И кто же?
- Драконы! Они еще колеблются, но готовы говорить со мной. А у меня в рукаве спрятан очень хороший козырь.
- Мне так и не удалось склонить их на свою сторону, но, думаю, ты завершишь мои начинания. А что же наши… недоброжелатели?
- Были бы уже или мертвы или объектами «цвета нации», если бы Вы позволили мне самой взяться за их поиски.
- И что, даже не появлялись? – не заметив мольбы в моем голосе, спросил он.
- Нет. Глухо, как в танке. Я начинаю попеременно сомневаться то в том, что их ищут, то в том, что я их видела в ночь перед коронацией.
- А что же эльфы?
- Морам-йер работает над этим вопросом, но пока не особо продвинулся. Как создания чистого света, они не так легко входят в заблуждение, как люди.
- В заблуждение? Эллие… сдается, ты сама не веришь в правоту своего дела… - лукаво улыбнулся он, отпивая из своего бокала.
Я поднялась и, перегнувшись через стол, заглянула в его глаза и тем же тоном произнесла:
- Валериааан… а нам и не нужно в это верить. Верить – удел глупых. А глупый чаще всего мертвый.
Вышла из кабинета монсеньора я уже за полночь. За стенами замка вовсю бушевала осень. Через неделю мне могло бы исполниться двадцать лет, но сейчас время для меня остановилось. И, наверное, днем рождения теперь следовало считать день коронации. Мое родное тело лежало теперь в той самой башне, где лежала раньше мумия основателя рода. И, можно сказать, было ее «приемником». Я сделала для самой себя красивый хрустальный гроб с синей бархатной обивкой и теперь было похоже, как будто в башне уснула колдовским сном спящая красавица. Вот только от поцелуя принца ей проснуться не судьба.
Под лопатками сладкой истомой заныли крылья. Прикрыв глаза, я отыскала Зербагана. Он поднимался по лестнице на крышу своей башни.
- Ты охотиться? – послала я ему мысленное сообщение, - я с тобой!
Теперь моей безмолвной речи расстояние не было помехой. Не теряя времени на ходьбу, я переместилась на крышу основного здания. На улице лил дождь, и в воздухе пахло намокшей опавшей листвой. Я с наслаждением втянула воздух. Этот запах, как и осень в целом, я любила всегда. Ветер, налетающий порывами, поднял мои быстро намокающие волосы и хлестал меня ими по лицу. Зер стоял на самом краю зубца крыши своей башни и, не шевелясь, смотрел вдаль. Мне подумалось, что будь я художником, непременно запечатлела бы его силуэт на фоне ночного пасмурного неба. Впрочем, будь я человеком, я бы его вообще там не увидела. Я вытянула руки вверх и повела плечами, избавляясь от намокшего и отяжелевшего платья. Сущность вампира была моей любимой, выгнув спину я с хлопком выпустила тоскующие по полету крылья. В них переходили кости лопаток, и они были частью меня самой. Сейчас шевелить ими, чувствовать их, было настолько естественно, и я с сожалением вспоминала то время, когда была этого лишена. Я сделала широкий взмах в стороны, загребая упругий воздух.
Зербаган сорвался с крыши, камнем падая вниз, но у самых зубцов крыши основного здания резко раскинул крылья в стороны и, подхваченный воздушным потоком, поднялся, и, заложив крутой вираж, умчался в сторону леса. Я заливисто расхохоталась, вспугнув горгулий и, загребая крыльями поочередно, ввинчиваясь в воздух, поднялась вертикально, и, вытянув вперед руки, словно ныряю ласточкой, рванула за ним. Тяжелые дождевые капли летели в лицо и били по крыльям, а ветер налетал со всех сторон, пытаясь то отшвырнуть назад, то завертеть в вихре, но широкие крылья были сильнее и уверенно несли меня, распластавшуюся между небом и землей, в кромешной тьме, вперед, сквозь пелену холодного осеннего дождя. Зер с диким, леденящим душу воем, свернул в сторону гор, петляя на головокружительной скорости между скалистыми утесами. Я всегда боялась скорости. Вернее, не самой скорости, а того, что я не смогу ее контролировать. Но теперь я ее любила, теперь она стала моей страстью. Я могла нестись, словно пущенная в цель стрела, но при этом замечать каждую каплю росы на траве, мимо которой пролетаю.
Впереди был водопад, за которым между ним и одинокой острой скалой, похожей на сколотый зуб, был небольшой (не шире полуметра) просвет, который открывал вход в живописную долину на высокогорном плато, скрытую за горами. Только бессмертный или сумасшедший мог бы попытаться попасть в эти природные ворота, в полете и на такой скорости. По стечению обстоятельств мы оказались и тем и другим. Зербаган набрал скорость и, пролетев за струями водопада резко, перед самым входом сложил крылья на манер летучей мыши. Но он слегка не рассчитал ширину своих плеч и, выбив приличный кусок скалы, вместе с ним кубарем влетел в долину. А я, пролетев прямо через потоки воды, низвергающейся водопадом, развернулась боком и, замерев, прошла в расщелину, едва коснувшись краев грудью и кончиком левого крыла, которое оказалось внизу.
Раскинув крылья, вампир лежал на земле лицом вниз.
- Ты живой, камикадзе? – приземлилась я.
- Такие, как я не умирают, они живут и других мучают!
Он перевернулся на спину, принял человеческий облик, убрав переломанные крылья, и закинул ногу на ногу. Дождь все еще продолжал лить.
- А как же охота?
- За перевалом небольшая деревенька. Рванем туда.
Мы снова взлетели. На этот раз летели вдоль русла реки, низко петляя между стволов вековых елей. Я время от времени взмывала вверх, подставляя разгоряченное лицо холодным каплям, а потом с ревом, рассекая крыльями влажный воздух, срывалась вниз, с упоением чувствуя, как развеваются волосы за спиной. Мы проносились сквозь чащу, вспарывая тишину ночи свистом ветра и глухими ударами мощных перепончатых крыльев.
Ничто в этом мире не сравнится с полетом. С настоящим полетом. Все летательные аппараты, от самолетов до метел, были чем-то совсем другим, но твой собственный полет… это пьянящее ощущение свободы, это единение с небом, эта радость оторваться от земли… это все было ни с чем не сравнимо!
Деревенька и вправду была. Маленькая, дворов на десять – пятнадцать. Заслышав наше приближение, жалобно заскулили собаки. Деревня мирно спала, и мы бесшумно опустились на сырую землю у закрытого замшелыми досками колодца.
- Тебе охотиться надо днем. Народу, думаю, побольше, - я обратилась нетопырем, и уселась на перекладину над колодцем.
Не слишком хочется, чтобы меня видели здесь. Пока вампир принюхивался и прислушивался, выбирая жертву, я сидела на перекладине и изредка почесывала за ухом задней лапой. Нетопыри были тоже кровососущими, но нападали в основном на животных, на людей крайне редко. Ткнув пальцем в сторону одной из дверей, он вышиб ее пинком ноги, и спустя пару секунд выволок на улицу заспанную упирающуюся девицу. На вид ей было лет четырнадцать, и она отчаянно билась, но почему-то не орала. Вслед за ней выскочила взлохмаченная бабка со сковородкой и начала голосить:
- Не трогай мою дочь!
- Заткнись, и получишь ее живой, - поморщился Зер.
Зербаган притянул девушку к себе и, задрав ей голову за подбородок, впился зубами в горло. Девушка закатила глаза и застонала. Но, как и обещал, отпил он не много, ровно столько, сколько требовалось. Он швырнул ошалевшую от кайфа жертву в объятья матери и вытер губы тыльной стороной ладони.
- Ууу! Кровопийцы! – прошипела старуха.
- Жизнь такая, бабуль! – пожал плечами он, взлетая.
Хлопая маленькими крылышками, я сорвалась с насеста и понеслась вслед за ним, на ходу принимая нормальный облик. Мне нужно было поговорить с ним, но предчувствуя, как он будет брыкаться, я уже несколько раз откладывала этот разговор. Сейчас самое время. Мы приземлились на крышу маленькой башни и спустились по узкой винтовой лестнице. Пока мы шли, я мимоходом высушила наши волосы и одежду.
- Хорошо иметь дело с ведьмами, - не оглядываясь буркнул он.
- До тех пор, пока они на твоей стороне.
Мы вошли в комнату, Зер развалился на кровати, а я уселась на подоконник. Выставив ладонь, я материализовала в руке свою трубку.
С трубкой этой была отдельная история. Саму ее мы с Зербаганом смеха ради приобрели во время последнего визита в Магоград, и долго спорили на кого же с ней я больше похожа: на Шерлока Холмса или на товарища Сталина. Но долгое время она валялась в моей комнате без дела. Но однажды, проходя мимо комнат колдовства, я почуяла ароматный дым. Оказалось, так пахнет сжигаемый в одном из заклинаний кладбищенский базилик. Вот так и нашлось применение моей трубке. Не знаю, какое воздействие произвело бы курение базилика на человеческий организм, на меня не действовало никак. Вдыхать этот душистый дым просто доставляло мне удовольствие, да и сам процесс был приятен.
Потрогав пальцем краешек трубки я раскурила ее и, выпустив облако дурманящего дыма, запрокинула назад голову, касаясь затылком прохладной стены.
- Ты долбаный идеал… как в сраных мечтах, - вздохнул сын Дракулы, пристально глядя на меня.
- О, Зер! Перед твоей манерой говорить комплименты ни одна девушка не устоит! – усмехнулась я, выдыхая дым в его сторону, - а как получилось, что ты стал вампиром? Отец-то понятное дело, но ты-то причем?!
Он поморщился, как от боли. Но все же отмалчиваться не стал.
- Отец был властным человеком. Сейчас в твоем мире не помнят о нем ничего, кроме того, что это вампир и он жил в Румынии. Как Алексы не стараются держать железный занавес между мирами, информация все равно просачивается. Но все было иначе. Он был жесток, но справедлив, и народ не ненавидел его. Его боялись, но уважали. Он был великим воином и мудрым господарем. До определенного времени. А потом он начал видеть нечто, чего не видел никто. И это сводило его с ума. Он замкнулся в себе, стал творить неслыханные зверства. Все эти тысячи человек, посаженные на кол, целые города и деревни уничтоженные подчистую. И это становилось все хуже и хуже. Я тогда был еще совсем юным, меня воспитывали, как рыцаря и будущего короля, и я во всем стремился походить на отца. Я не понимал, что происходит с ним, старался угодить, соответствовать ожиданиям, - он вздохнул и почесал в затылке, - но все это было бесполезным. Сейчас я понимаю, что дело было не во мне, но тогда мне казалось, что он ненавидит меня. Его влекло во тьму, а я стремился за ним, чтобы хоть как-то заслужить его одобрение. И когда он, пытаясь захватить контроль над мучившими его силами, занялся чернокнижием, как думаешь, кто был в первых рядах его помощников. Ритуалы требовали много крови, и теперь мы убивали вместе. Для меня это было противным. Дело рыцаря - убивать противника в бою или на поединке, а не связанную жертву в тусклом подземелье. Но почитание своего отца было сильнее всего, даже сильнее чести. Я все еще старался стать сыном, достойным своего отца, не задумываясь, впрочем, о том, достоин ли еще отец быть примером. Надеялся получить его благословение, но получил кое-что другое. В один прекрасный день он возомнил себя библейским Авраамом и решил, что для того, чтобы его магия наконец начала действовать, нужно принести в жертву собственного сына. И он принес. Этот день я буду помнить всегда, всю свою вечную жизнь. Ну, вот и все… очнулся я уже не-мертвым в другом измерении и он тоже.
- Может я эгоцентрична, но, по-моему, твоя история чем-то напоминает мою.
- Угу, только тебе повезло больше.
- Поэтому ты не ладил с ним? Не удивительно.
- Обида была, но это проходит. Спустя столетия вообще перестаешь кого-то осуждать и оценивать. Становится все равно.
Мы замолчали. Я жалела, что подняла эту тему. Не самое удачное начало разговора. Я пустила дым колечками, а потом заставила его в воздухе сложиться в череп со скрещенными костями.
- Не ту траву куришь, - поморщился Зер.
- Меня устраивает моя трава… кладбищенский базилик… это даже звучит вкусно. Зербаган, - я произнесла его имя протяжно, самым томным голосом, - у меня к тебе предложение.
- Надеюсь не руки и сердца, - моментально повеселел он, - я еще слишком молод и не готов к серьезным отношениям!
Я рассмеялась. Смех у этого тела был не очень приятным. К нему почему-то примешивались какие-то визгливые нотки.
- Нет.
Я спустилась с подоконника и, не отводя от него пристального взгляда, подошла ближе. Ему нравился этот взгляд, и я знала, что этот неестественный вишневый цвет моих глаз сводил его с ума. Я поставила колено на кровать и положила руки ему на плечи.
- Мне нравится, продолжай.
- Я хочу предложить тебе переехать на светлую сторону и быть там моим представителем.
- О нет! Элли! Если бы я интересовался политикой, у меня для этих целей была бы целая империя – бери да пользуйся. Но это меня не интересует.
- Это не политика. Оплотом тьмы на тех землях издревле был замок Берциана, разрушенный нашей четверкой. И я хочу этот оплот вернуть. Отстроить замок по новой…
- И сослать туда меня, - недовольно закончил он, - а мне это надо!? Здесь только началось веселье, тусоваться с властной всемогущей стервой...
- Даже с помощью магии замок будет строиться целый год, - я игриво прикусила его за мочку уха, - и весь этот год властная стерва в твоем распоряжении. Любой каприз.
- Таки любой? - с трудом выдохнул он.
- Любой… если не создает угрозу интересам господина.
- И что же я буду там делать?
Голос его был по-прежнему недовольный, но мысли были уже совершенно о другом. И я видела, как тяжело ему держать ситуацию под контролем. Это мне и было нужно.
- То, что тебе удается лучше всего - быть офигенным! Ну и еще кое-что, некоторое время побыть «хорошим», идеалом доблести и чести для местного населения.
- Ну, это уж точно нет! Я не…
Я склонила голову и, обнажив клыки, впилась в его шею. Принц вампиров теперь оказался на месте жертвы. Издав стон удовольствия, он сипло рассмеялся и блаженно откинулся на шелковые простыни. Я оторвалась от него, смачно облизывая окровавленные губы.
- Вот это кайф. Таки мои жертвы мне за такое еще и приплачивать должны! – он тяжело дышал, закатив глаза.
- Зер, твоя помощь нужна мне. Я хочу поставить там своего человека, которому могу доверять на все сто процентов. Который будет не просто ставленником, но моими глазами и ушами в тылу врага, - я говорила это надрывно, с придыханием, не забывая при этом хлопать глазами с самым невинным видом.
Моя программа на уровне народа продвигалась уверенно, но мне нужен был кто-то, кто мог бы склонить на нашу сторону знать. Тот, кто был бы высокого рода и в то же время достаточно силен, чтобы суметь вызвать уважение и восхищение. А еще, что немаловажно, мне нужен был тот, кто совладал со своей сверхъестественной сущностью на все сто процентов. И для этого я готова была использовать любые средства. И это принесло плоды – он сдался.
- Ну ладно… если только через год…
Скрывая торжество, я благодарно улыбнулась, поцеловала его в губы и откинула волосы со своей шеи.
- Ты говорил, что моя кровь гремучая смесь… хочешь попробовать?
***
И снова отступление. Да простят читатели, но я совершенно ничего не могу с этим поделать.
Несколько месяцев назад. Р-1. Лондон.
Двадцать три часа пятнадцать минут. Квартира на двадцать седьмом этаже высотного стеклянного здания в Лондоне. На часах, заведенных в день коронации Элени, с мерным попискиванием включился таймер. Он звонил каждые двадцать четыре часа, без привязки к колебаниям времени в измерениях. И его сигнал значил, что у меня есть ровно пятнадцать минут до начала приступа. Хорошо, если это случалось дома или в лаборатории, где мой кабинет был достаточно изолирован от другого помещения, но бывали случаи, когда этот недуг заставал меня в дороге. Скверная ситуация.
Эти приступы, как оказалось, сопровождали разрыв сознания на части и повторялись каждые сутки в тот час, в который это произошло. До меня никто не обладал сознанием без души (кроме моих предков, разумеется) и уж тем паче не разрывал его, поэтому такое последствие оказалось для меня сюрпризом.
Я взял со стеклянного столика стакан воды и подошел к панорамному, во всю стену, окну. Свет в комнате не был включен, поэтому из окна ночной город был виден, как на ладони. Мне нравилась высота, было в ней что-то властное. В воздухе крупными белыми хлопьями кружился снег, и здания внизу переливались разноцветными огнями рождественских украшений. Рождество… несмотря на свою, так сказать, сферу деятельности, я ничего не имел против этого праздника. Я слегка усмехнулся, представив реакцию Элли на такое заявление: «Как это не имеете!? Вы же злой колдун! Вам по статусу не положено! Вот пентухи на полу рисовать - вот это Ваше! А иначе никак – я такого в сказках не читала!». И сделала бы большие круглые, как у совы, глаза. Хотя, пожалуй, сейчас уже не сделала бы. Оторванная часть меня, хоть и существует в ее душе автономно, но все же оказывает влияние.
Я прислонился лбом к холодному стеклу, слушая в полной тишине тиканье часов на стене. Двадцать три пятьдесят восемь. Надо бы сесть, чтобы не падать на пол. Вздохнув, я поставил стакан обратно на стол и сел в кресло, крепко сжав деревянные подлокотники. Я прикрыл глаза в ожидании. Ну вот... три… два… один…
Тысячи раскаленных игл пронзили мозг, при этом череп сдавливало, словно в тисках, так что, казалось, глаза вот-вот вылезут из орбит. Вдобавок к этому вибрирующий звон в ушах стоял такой, будто я находился внутри огромного звонящего колокола. Имей я душу, то этот ужасный оглушающий звон из меня бы ее вывернул. Была бы в здании звукоизоляция похуже, мои крики слышны были бы, наверное, от первого этажа до сорокового.
А потом боль отступила. К счастью, приступы не длились дольше пяти-семи минут. Самый первый раз, когда я разорвал сознание, боль пришла сразу же и только Высшие Силы знают, каких усилий мне стоило сдержаться и не показывать виду. С трудом отдышавшись, я встал и, скинув промокшую насквозь от пота за эти пять минут рубашку, пошел в ванную. Открыв холодную воду на всю мощность, я, облокотившись на раковину, разглядывал алые от кровоизлияний белки глаз. Удручающее зрелище. В шкафчике за зеркалом я взял фляжку с эфиром и сделал большой глоток. Секундная, быстро проходящая эйфория - и я снова в строю. Взглянув на все еще шумящую в раковине воду, я быстро умылся, ощущая, как ледяная вода приятно холодит разгоряченную воспаленную кожу. Ну вот. Теперь я свободен на целые сутки.
Промелькнувшая мимолетом радость, от того, что следующие двадцать четыре часа приступов не будет, заставила меня задуматься. А может, сделать шаг в этом направлении?
- И это будет похоже на дергающийся от электрических разрядов труп, - вслух ответил я сам себе, возвращаясь в комнату.
Снег за окном усилился, скрывая ночной город сплошной белой пеленой. Я щелкнул выключателем и теперь в панорамном окне видел только свое отражение. На книжной полке стоял телефонный справочник Лондона восемьдесят пятого года издания. Я снял его и аккуратно провел пальцем по первой странице. Книга преобразилась. Это были истлевшие от времени по краям листы пергамента, сшитые между собой грубым кожаным шнурком. Раньше это были свитки, притом разрозненные, так что при сшивании они, видимо, оказались разного размера и где-то сворачивались, где-то загибались. Выцветшие от времени чернила вились причудливой вязью, сохранившей еще дух тех времен, когда искусство письма было высоким и доступным не всякому. Это был своего рода дневник. Дневник слабого человека. Моего предка… основателя рода Моргентиль… хранителя Иллиаса. Его передавали из поколения в поколение, и, как и это четырехпалое клеймо (символ четырех хранителей) на моем запястье, этот дневник служил безмолвным напоминанием о том, кем мы были.
Я сел в кресло и открыл дневник.
«Я прожил на этом свете уже две тысячи лет. С тех пор, как мы получили бессмертие и власть, став хранителями, я уже не раз сомневался в том - дар это или проклятие, но лишь сегодня смятение обуяло меня столь сильно, что я решился излить боль своей души хотя бы безмолвному листу. Довериться мне некому. Я презираем всеми. Браться Александры свято верят в свое дело, они преданы ему всей свей душой и жизнью и они презирают меня за сомнения, Константин же, поддавшийся власти хаоса, презирает меня за то, что я все еще с ними. Мы выбрали измерение, на котором основали свою власть. И назвали его Магоградом, построив здесь замок и создав Орден Рыцарей Равновесия. Орден этот, из всех существ, всех миров, пожелавших служить миру и равновесию, хранит стабильность и жизнь в мирах. А во главе его мы – оставшиеся трое из четырех хранителей. Александры, как две стороны одной медали, хранят баланс света и тьмы, я храню грани времени и пространства, Константин был хранителем хаоса, но отступил от служения во благо мирам. Он использовал хаос для себя, и хаос захватил над ним власть.
Я не могу судить его, ведь веками меня гложет мысль о том, что служить мирам, отрекаясь от себя невыносимо. Почему мы не имеем права жить?! Кому это нанесет вред? Я тысячу лет из нитей миров создавал портал, в который может пройти каждый и попасть в какое угодно измерение. Я властен сдерживать ход времени в мирах, и делаю это когда необходимо. Но я жить хочу. Имея такую власть, силы и бессмертие я мог бы отправиться в какой-то мир, стать королем и великим волшебником, иметь семью. Но я навеки скован клятвой хранителя. Я не вправе сделать этого..».
Я перевернул страницу.
«Смятение мое, терзавшее душу, перешло в безоглядный страх. Я решился уже сложить с себя тяжкое бремя самоотречения, но мои друзья, мои названные братья, показали, что отреклись не только от себя, но и от кровных уз. За свои злодеяния и за нарушение клятвы Константин был схвачен и заточен ими навечно. Они не пощадили даже своего единокровного брата. Что же ждет меня?!»
Я пролистал и открыл последнюю страницу.
«Я проклят с сего дня и во веки веков. Проклят буду я и весь род мой. Я оказался недостоин возложенного на меня бремени. Я был слаб. Я желал жить для себя, и кара настигла меня за это. Отныне я смертен, и отныне я и все потомки мои будут лишены души. Они не будут иметь даже смертной души, какие имеют насельники отражений и скоты бессловесные! Только Высшая сила, давшая дар, могла поразить так жестоко. За множество желаний я наказан тем, что отныне ничего из созданного в мирах не будет мне желанно. Я буду жив телом, и даже буду иметь свой дар времени и пространства, но то, что будет во мне вместо души - мертво. И это наказание хуже, чем заточение… это даже хуже, чем смерть».
Я закрыл книгу и отложил на стол. Она снова стала телефонным справочником. Хуже, чем смерть? Возможно. Хотя сравнивать мне не с чем. У всех людей есть какие-то желания, цели, мечты… какие-то стремления, большие и малые. И у них есть уверенность, что получив это они будут наконец счастливы. Зачастую так и бывает, человек получает то, к чему стремился, и испытывает радость, или же страдает, от того, что не получает желаемого. У меня же этого нет. Вся моя жизнь и вся жизнь моего рода – это нескончаемые попытки создать иллюзию жизни. Внушить самим себе, что нам что-то нужно, чтобы продолжать бесцельно функционировать. Но это не так, глубоко внутри мы осознаем, что это ничего не изменит и ничего не даст.
Искоса я глянул на надтреснутый подлокотник кресла.
Пора возвращаться.
***
Драконы согласны возобновить переговоры с новым правителем темной стороны, и я намерена склонить, наконец, их на нашу сторону. Мне предстояло лететь через весь континент. Точнее, этот способ перемещения я выбрала сама. Телепортировать всегда можно, так что в удовольствии многочасового полета – только я и небо, я решила себе не отказывать. В моем измерении горы в той части континента расположены совсем по-другому. В Даарланде длинный горный хребет тянется вдоль всего северо-восточного побережья континента. Если сравнить его положение с географией Р-1, то приблизительно от Уральских гор, до Чукотского нагорья, расположенных на территории России. Представили себе расстояние от Швейцарии до Урала?
Я вышла на балкон внутреннего двора. Было раннее утро, и солнце еще не выкатилось из-за горизонта. Это был единственный час в сутках, когда спал весь замок (не считая часовых, разумеется), дневные обитатели еще спали, а ночные уже. Я не измеряла максимальную скорость своего полета, но условно заложила себе сутки на дорогу. Если не успею, остаток пути сокращу телепортацией. На мне было темно-зеленое платье с расшитым корсетом, струящимися до самого пола рукавами и корона-обруч.
В предрассветной тишине я мягко оттолкнулась от пола и, взмыв в воздух, расправила крылья. Набрав достаточную высоту, я вытянулась горизонтально в воздухе и, мерно отталкиваясь крыльями, полетела на север. Осенний воздух был сырым и вязким от влажного и липкого тумана. Я поднялась еще выше, так, что оказалась над ним. Сверху было видно, как туман, подобно клочьям ваты, покрывает землю. Где-то он застилал все плотным слоем, так что не видно было даже очертаний, а где-то тянулся рваными клочьями, подобно лапам древнего бесплотного чудища. Над равниной было заметно теплее, но я знала, что на севере в горах уже давно лежит снег. К счастью, холод был мне не страшен.
Сейчас, в полете, я могла на целые сутки, оставшись наедине с собой, полностью отдаться своим размышлениям. Я подумывала в последнее время нанести визит в Линкассл к Георгу. Они так добросовестно игнорируют мое появление на политической арене этого мира, что это даже забавно. Вроде как мы ее не видели, значит, ее нет. С другой стороны, если они пойдут на провокацию, это может навредить нашим планам. А может, самим начать провоцировать их?
А потом я думала о монсеньоре. Ко мне вернулся давно забытый фрагмент из детства. Это было примерно через год после того, как меня отдали приемным родителям. Мы уже переехали в Алматы и папины коллеги вывезли его с семьей показать горы. Все веселились, жарили шашлыки, пили, смеялись, а я тихонько сидела поодаль на берегу горной речки и смотрела на воду. Журчание воды всегда успокаивало меня. Весь берег был каменистым, но тот участок, на котором я сидела, был покрыт слегка влажным мелким песочком. В те первые два года мне было тяжелее всего. Меня распирало от эмоций, от воспоминаний, от желания вернуться, но я не могла даже словом обмолвиться о своей прошлой жизни. Я закрывала глаза и видела другой мир, я могла идти по улице и даже не замечать ничего вокруг, оттого, что ум мой был далеко от тела. Я взяла палочку и написала на песке его имя. Написанное на песке и видимое глазами оно было таким материальным, что у меня защемило сердце. Сидя рядом на песке, я гладила пальцами выведенные буквы. «И пусть никто не знает ничего! Для меня это было и для меня это есть!» - думала я, и это давало хоть какую-то надежду. Даже не будучи рядом Валериан вел меня через жизнь. Тогда я снова взяла палочку и приписала впереди имени слово «мой». И отчего-то душу мою в тот момент наполнило такое счастье, словно я сбросила с себя оковы и разрешила себе считать этого человека своим. Не важно, кто именно мой, но мой. Я могу считать его своим и имею на это полное право.
От накатившей волны воспоминаний мурашки пробежали по коже. Я штопором закрутилась в воздухе и, запрокинув голову назад, выгнула спину, уходя в крутое пике, переходящее в мертвую петлю почти у самой земли. Я была уже на чужой территории, но места были необжитые, так что моих маневров никто не заметил.
Не буду описывать весь перелет длиною в сутки, так как кроме неба над головой, свистящего ветра в ушах и лоскутного одеяла полей и перелесков внизу ничего не было. Были только нескончаемые мысли, образы и воспоминания, проносящиеся в голове.
К середине следующего дня я была на месте. Я неслась над горным хребтом, отыскивая обиталище хозяев этих суровых земель. Не думаю, что смогу не заметить дракона. Тем более мой чуткий слух уже улавливает длинные сиплые вдохи и выдохи, и гулкие удары их сердец. Здесь на севере уже была настоящая зима. С сугробами и морозом, я ощущала, что температура воздуха уже около минус пятнадцати градусов, а ведь еще всего лишь октябрь. Я закрыла глаза и открыла, вглядываясь сквозь горные хребты. Так «переключать» зрение мне оказалось удобнее всего. Теперь, конечно, полноправно владея всеми возможностями, я могла без труда видеть все и сразу, но это казалось мне излишним. За перевалом, у истоков обледенелой речки, начиналась широкая долина, переходящая кверху в высокогорное плато. Именно там и обнаружились наши чешуйчатые друзья. Целых восемь штук! Одиночки попадались и ранее, но сейчас я поняла, что прибыла к цели. Вот она, «столица» драконьего царства! Вопреки окружающему пейзажу, снега на плато не было. Горячее дыхание стольких драконов растопило его.
Как и учил меня Валериан, я добавила своему появлению всевозможных спецэффектов. Долину окутало туманом, небо окрасилось кровавым маревом, и без единой тучки на горизонте загрохотал оглушительный гром. После такого не заметить меня уже было невозможно. Во всем этом фальшиво-величественном великолепии я плавно и грациозно сложила крылья и опустилась на землю. Восемь огромных клыкастых и покрытых броней чешуи морд повернулись в мою сторону. Исподволь я разглядывала этих прекрасных созданий и наслаждалась зрелищем этой невероятной первозданной силы. Они все были разных размеров и цветов, у некоторых были усы и длинные змееподобные тела без крыльев, как у китайских, а некоторые были типично европейскими, с развитыми перепончатыми крыльями и короткими когтистыми лапами. Они не были ни светом, ни тьмой, они были самой природой, в ее самом естественном воплощении. Против своей воли я испытала укол совести за то, что пришла сейчас к ним и принесла с собой разговоры о грязной политике.
- Приветствую вас, хозяева северных гор! – слегка опустила голову я.
Драконы, стоящие (или лежащие) по бокам расступились, и вперед выдвинулся черный крылатый дракон. Он был столь великолепен, что у меня даже перехватило дыхание. Его чешуя отливала на солнце, словно отполированные доспехи. Когти были разящими копьями, взрывающими землю и могущими без труда сокрушать даже камень. Сложенные за спиной черные перепончатые крылья были мощными и гладкими. Поговаривают, что из драконьих крыльев люди делают самые легкие и прочные доспехи, которые в Даарланде идут на вес золота. И это еще одна причина убивать их. Дракон склонил длинную гибкую шею к самой земле, и его желтые, горящие на фоне черной чешуи, как два сияющих солнца глаза оказались почти на уровне моих.
Я только что упоминала драконьи морды? Нет. Это не может называться мордой. Лицо! И только лицо, ведь читавшемуся в этих глазах интеллекту и благородству позавидовала бы большая часть людей.
- Здравствуй, гостья! – я ожидала рева, но дракон говорил неожиданно тихо (тихо для дракона, разумеется)
- Я королева Темных Земель, Элени. И я пришла предложить вам быть моими союзниками!
- Я Вулкан Третий, вожак драконов северных гор.
Он с таким тонким и едва уловимым сарказмом спародировал мои интонации, что моя симпатия к нему усилилась еще больше и я, сама того не желая, расплылась в улыбке.
- Ты выслушаешь меня? – уже по-простому, без церемоний, спросила я.
Вулкан Третий втянул носом воздух так, что мне показалось, что я стою возле трубы гигантского пылесоса.
- Я чую в тебе драконью кровь. Думаю, тебе есть, что рассказать мне.
Мы перелетели на отдаленную плоскую вершину горы, чтобы иметь возможность поговорить без лишних ушей. Я по-прежнему была в человеческом обличье, приберегая свой козырь на потом.
- Я знаю, наши предшественники не могли договориться, - начала я, расхаживая взад-вперед, заложив руки за спину.
Драконий вожак слушал внимательно, для удобства положив голову на передние лапы.
- И я знаю почему, - продолжила я, - вам предлагали присягу. Но это недостойно дракона - присягать человеку (пусть и великому магу) наравне с низшей тварью. И я ни в коем случае не пришла бы к тебе со столь постыдным предложением. Я предлагаю тебе союз. На равных. Не подданство господина и слуги, а партнерство (я мысленно укорила себя за несоответствующее эпохе словечко). Договор двух королей.
- Интересно… - протянул он, - и какая же польза будет драконам от этого союза?
- Как и всегда в подобных случаях. Взаимопомощь, свободное перемещение по территории темной стороны (конечно, и сейчас мало кто способен сдержать вас), - я почтительно улыбнулась, - но при союзе станет невозможной даже попытка нападений на вас. Южные земли благоприятны для жизни, особенно для новой и неокрепшей, а при гарантии безопасности, это будет идеальным вариантом для продолжения рода.
- Твоя речь необычна для наших краев, но я понимаю тебя. А какая же вам от того выгода?
- Да точно такая же. Пребывание, в качестве гостей, разумеется, на ваших землях и поддержка в случае войны. Ну и только с разрешения и без вреда, получение некоторого количества крови для магии.
- Грядет война?
- Кто знает. Люди не хотят мира. Посмотри, разве мы нападаем на них? Но они ненавидят нас. За то же, за что ненавидят драконов. За различие. Люди боятся тех, кто не такой, как они, но в страхе они не пытаются избежать встречи, как делает любое, даже самое простейшее существо. Они стремятся объявить непохожего злом… гнать его и убивать. Поверь мне, у наших народов на этой земле много общего.
- Ты складно говоришь, но мы жили веками в этих горах без чьей-то помощи. Выживем и еще.
- Ты лукавишь, Драконий Вожак. Вы были в союзе с эльфами, и они веками пытались примирить вас с людьми. Но они оставили вас. Людская ненависть растет. Я знаю, что они выслеживают и нападают на матерей с детенышами и убивают их, чтобы сделать себе доспехи, или чтобы похвастаться отрубленной головой на пирушке.
На этих словах дракон едва слышно зарычал, и я увидела сквозь крутые бока, как клокочет пламя у него внутри. Настало время для решающего аргумента.
- Ты веришь, что мне тоже больно говорить об этом? – я молниеносно перескочила на другой край площадки, дракон скосил глаза, проследив за мной взглядом, - ты чуял запах крови во мне. Это будет свидетельством того, что я не обманываю тебя, что я не навожу колдовской морок.
Я сделала еще пару шагов назад и, оттолкнувшись пятками, прыгнула спиной вперед, зависнув в воздухе над пропастью. Она давно просилась наружу, едва я приблизилась к этим горам, драконья сущность, учуяв своих, взвыла во мне, рвясь на свободу. И теперь я освободила ее. Мое тело раздувалось на глазах, увеличиваясь в размерах, руки и ноги превратились в лапы, а кожа покрылась непробиваемой чешуей, два перепончатых крыла с размахом, как у самолета, и жар огненного жерла внутри. Я была драконицей золотисто-зеленого с переливами цвета, поменьше, чем вожак, но вдвое более гибкой и грациозной. И размах крыльев моих был больше. Вулкан смотрел на это перевоплощение, раскрыв пасть от изумления. Он чувствовал, что дракон перед ним настоящий, но никак не мог в это поверить.
- Никогда не видел драконицы прекраснее, - восхищенно выдохнул он, не сводя с меня пристального взгляда горящих глаз.
Мужики - они везде мужики.
- Но как это возможно? Как человек может быть драконом и нечистью?
- Я дитя этой земли и создана из всех, кто населяет ее. И я сестра каждого, кто живет в этом мире. Поэтому я хочу мира.
Я перестала хлопать крыльями и опустилась на гору. Теперь места явно не хватало.
- Хочешь мира, но пришла искать союзника в войне?
- Если начнется война, не я начну ее, - я протянула лапу, - так, что? Будешь братом мне?
Дракон колебался, но, в конце концов, из чувства братства (а оно у них развито на уровне сильнейшего инстинкта) и, осознавая правоту моих слов, протянул лапу и сцепил когти.
- Людской жест, - усмехнулся он этому странному рукопожатию, - но я буду тебе братом.
Вернулись на плато мы вместе. Я все еще оставалась драконом. Хозяева северных гор, вопреки моему ожиданию, восприняли союз более чем положительно. Оказывается, еще во времена Валериана многие были за объединение с ним, но он, наученный опытом предков, не предлагал, а сами начинать переговоры драконы не хотели. Меня тоже приняли как родную и даже предложили остаться на пару дней. И я не стала пренебрегать таким приглашением.
Два дня я прожила драконом в горах. Отведала жизни в стае, охотилась, летала над горами, рассказывала драконьим малышам байки о том, каково это - быть человеком. Может сущность слишком сильно овладела мной в те дни, но впервые я не чувствовала себя чужой среди своих. Впервые не была одинока в толпе.
Вернувшись в замок, я первым делом вызвала к себе Молли, ведьму, которая была кем-то вроде пресс-секретаря. Она была маленького (как я раньше) роста, чернявая и с такими густыми бровями, что невольно, глядя на нее, приходили мысли о некоем советском вожде.
- С возвращением, ваше величество! – поклонилась она.
Типичная карьеристка. Хватается за любое поручение, пытается выслужиться и доказать свою незаменимость. При соответствующих условиях не погнушается действовать грязно. Полезная девочка. Надежная в своей примитивной предсказуемости. Я одарила ее снисходительно-одобряющей улыбкой.
- С этого дня драконы наши союзники. Сделай так, чтобы каждый мой подданный знал об этом. Отныне на нашей земле они неприкосновенны и если хоть один из жителей посмеет ослушаться, наказание будет суровым.
- Да, госпожа.
- Что-нибудь слышно о Евгении и его шайке?
- Нет, госпожа, - вынужденная признавать, что работа не выполнена, она гневно сузила глаза и ее щеки вспыхнули.
- Ты хочешь добиться многого, Молли? – ласково спросила я.
Она лишь опустила голову, ища в моих словах скрытую угрозу.
- Не стоит бояться своих желаний. Ты упорная и целеустремленная. В том измерении, откуда я родом, таких ценят очень высоко. Такие женщины созданы для того, чтобы побеждать. Я тоже была такой и, как видишь, не прогадала, - я смотрела на нее взглядом наставника на любимого ученика, - меня очень огорчает, что мои ничтожные враги еще коптят небо этого мира, но в этом замке мало кто способен служить столь усердно, как ты. Если ты понимаешь, о чем я…
- Я все поняла, миледи! – Молли преисполнилась боевого духа, словно судьба всего мира зависит лишь от нее.
- Ступай, - легонько похлопала ее по плечу я.
Теперь ты будешь носом землю рыть, чтобы найти их. А кто ищет, тот всегда найдет, главное мотивация.
***
- Монсеньор? Можно войти?
Валериан посмотрел на часы и коротко кивнул. Я прошла, затворив за собой дверь. Он был в лабораторном халате и перчатках.
- Это то, что я думаю? – широко раскрыла глаза я.
- Я не знаю, о чем ты думаешь, - ответил он, на ходу снимая перчатки и направляясь в лабораторию.
Ветер от перемещения шевельнул бумажки на его рабочем столе, а я в один момент очутилась прямо у него за спиной. Положив подбородок ему на плечо, я весело прошептала.
- Я думаю о том, что испытание вакцины от старости для Лазаро прошло успешно!
- Пока она испытана только на мышах.
- И как мышки? – я подняла и потрясла клетку.
Валериан сделал неопределенный жест рукой, вроде как - смотри сама.
- Радует то, что живые, - протянула я, - но изменений, если честно, не замечаю.
- В том и дело, что изменений нет. Если бы мы хотели изменить сущность, достаточно было бы просто обратить, например, в вампира. Но вся соль вакцины в том, что она продлевает жизнь, но не изменяет ни тело, ни душу.
- И надолго продлевает?
- Раза в два, а то и в три, от положенного срока, - пожал плечами он.
- Недурно. Моя кровь, оказывается, полезная штука! Может, и вакцину на Р-1 продавать будем?
Монсеньор усмехнулся.
- А ты сегодня в добром расположении духа. Но откуда такая алчность? Неужели среди прочих пороков проснулась и жажда наживы?
- Расту… деградирую… а ведь в хорошем расположении не только я одна. В последний раз я видела Вас таким благодушным, когда… когда… - я защелкала пальцами, щурясь, словно пытаясь припомнить, - точно! Никогда!
Монсеньор снял со штатива пробирку и, распечатав стерильный шприц, набрал пять миллилитров.
- Теперь наш распорядитель будет жить долго, и сохранит молодость и силы. Он дорог тебе? – спросил он, покачивая набранным шприцом в воздухе.
- А Вы ревнуете? Неужели я дожила до этого дня?
- Твое бессмертие не поможет тебе дожить до этого.
Я приблизилась и, взяв шприц, вздохнула.
- Ах, монсеньор. Вы меня убиваете, без ножа меня режете!
- Могу и с ножом.
- Ну, это мы уже проходили.
Я «спрятала» шприц и мы прошли в кабинет. С наслаждением вдохнув запах кожи и дерева, который теперь ощущался во много раз острее, я села в кресло и закинула ногу на ногу.
- Так ты не ответила на мой вопрос. Распорядитель Мэйер дорог для тебя?
Валериан откинулся в кресле и еще раз глянул на часы. То, что он так часто на них смотрит, показалось мне немного странным, ведь он обладал безупречным чувством времени.
- Вы хотите знать, влюблена ли я в него? Да. Но можете не беспокоиться об этом. Моя верность Вам превыше всего.
- В самом деле?
- Верность в служении, - уточнила я.
Он слегка нахмурился, но быстро перешел к другой теме. Проведя рукой по двум толстым лабораторным журналам, он поднял их и положил передо мной. Это были чистовые записи моего эксперимента. Весь процесс создания моего совершенного тела от и до. Включая и научную составляющую и магическую. Бесценные сведения. По сути, ключ к созданию оружия массового поражения.
- Я хочу, чтобы они были у тебя. Изучи их и дематериализуй, чтобы не создавать искушения украсть их.
- Изучить?
- Зачем нужны базы данных, когда твой мозг надежнее любой из них?
- Как скажете. Это что-то вроде того, как ребенку в школе выдают учебник, в котором написано, откуда дети берутся.
- Да, только способ не столь древний.
Я запрокинула голову назад и долго смотрела в потолок.
- А можно мне взять отгул? – спросила я, все еще глядя в потолок, - хочу поехать на Р-1. Купить неприлично дорогую тачку и несколько суток напролет гонять по скоростным трассам западной Европы. Не останавливаясь, с открытыми окнами и орущей на всю громкость музыкой, выжимая мощный мотор до предельной скорости.
Я перевела взгляд на молчащего Валериана. Он не отвечал, и сидел неподвижно, словно прислушиваясь к чему-то. Я внимательно смотрела на него, сожалея, что чтение мыслей в мои способности не входит. Наконец он вышел из этого оцепенения и прохладно ответил:
- Езжай.
Я встала и, взяв журналы, направилась к выходу, но в дверях обернулась. Он смотрел мне вслед задумчивым взглядом.
- А Вы разрешите мне недозволительную дерзость?
- Большую, нежели сломать мне ногу или распороть пол лица каблуком? Попробуй.
- Могу я обращаться к Вам на ты и по имени?
- Можешь, если это для тебя имеет значение. Разве без этого ты не чувствуешь себя равной?
- Равной я Вам никогда не буду, и не важно, сколько будет у меня сил и могущества, - склонила голову я, - просто хочется, глядя на Вас, произносить имя, а не титул. Глядя на тебя… Валериан.
Едва последняя фраза слетела с моего языка, я покраснела, как школьница и почувствовала, что сердце в груди зашлось бешеным стуком. Я уткнулась лбом в жесткие торцы журналов, коря себя за эмоциональность.
На следующий день закончила все начатые дела. Послала гонцов ко всем моим ставленникам с сообщением о союзе с драконами, отложила все приемы на неопределенный срок и собиралась отбыть на Р-1. Настроение у меня было приподнятым, и поэтому я решила осчастливить еще кого-нибудь. А точнее, одного конкретного человека. Сейчас в разгар дня застать его в его комнате было невозможно, а для «осчастливливания» лишние глаза и уши были не нужны. Самым суровым царским тоном я приказала призвать господина Распорядителя к себе в апартаменты. Срочно.
- Что случилось?
Лазаро вошел в комнату, пару раз стукнув предварительно в дверь. Не тратя времени на выяснение его мнения по этому поводу и получение разрешения, я подлетела к нему сбоку, с такой скоростью, что он даже не заметил, материализовала в руке шприц с вакциной и всадила иглу ему в шею. Он неожиданности он ойкнул и схватился руками за шею.
- Привет, Лазаро! – я помахала перед его носом пустым шприцом.
- Что ты сделала? – поморщился он, - что за дрянь мне вколола?
- Теперь ты умрешь в страшных муках! – мрачно пошутила я.
- Да, судя по ощущениям, так и будет.
Он стоял, нахмурив лоб, растирая место укола и нервно поводя плечом. Я взяла его за руку и отбуксировала на диван.
- А если серьезно, то я решила нести добро в массы. «Проапгрейдили» меня, я решила поделиться с тобой. Это была новая вакцина от старости. Теперь ты будешь молодым и сильным еще много лет. А мне не придется грустить на твоих похоронах!
- Хорошо бы было спросить меня, прежде чем нести добро, - проворчал он, поджимая губы.
- Вот поэтому и не спрашивала. Чтобы не начинались пространные рассуждения на тему морали и этики. И чтобы не успел спросить, испытана ли она, - я заговорчески подмигнула.
- Прекрасно, - он сморщился еще сильнее.
- Эй, в чем дело?! Тебе нехорошо?
Я проверила его тело, но увидела лишь распространение вакцины в крови. Клетки-мутанты соединялись с его клетками. Видимо, дискомфорт вызывало именно это.
- Горит все, будто бы напалмом вены залили. Аххххх! Дрянь!
Я положила ему ладонь на лоб, оттягивая жар и боль.
- Я не дрянь, Лазаро. Просто в свете последних событий и окружающих нас существ, я подумала, что семьдесят – восемьдесят лет жизни — это возмутительно мало для тебя. Это не изменит тебя, я знаю, что ты против всего этого. Просто замедлит старение — вот и все.
- Под дрянью я подразумевал огонь в венах, а не тебя.
- Монсеньор, давая мне этот шприц, спросил дорог ли ты мне. И я ответила, что да. А вот ты избегаешь меня. Все королевство восхищается моей красотой! Что же, я недостаточно хороша для тебя?
Я отняла руку от его лба и обиженно вскинула голову. Лазаро вздохнул, потер плечо и мягко коснулся пальцами моего виска.
- Раньше у тебя глаза были… разноцветные. Каре-зеленые с темно-серым ободком по краю и желтыми, как солнечные зайчики, крапинками, а сейчас твои глаза похожи на два пятна запекшейся крови.
- И все? Тебе не нравится, какой я стала? Ты хотел видеть меня человеком? Чтобы я не служила Валериану, не становилась его наследницей? А ведь тогда ты бы и не узнал меня никогда. Жила бы я в Екатеринбурге и была бы торговкой на рынке. Мы знаем друг друга именно потому, что жизнь сложилась так, а не иначе.
- Да, наверное.
- Так почему ты не примешь эти условия? Ты четыре года живешь рядом. И до сих пор я слышу, как начинает биться твое сердце, когда я подхожу к тебе.
- А тебе зачем это нужно? К чему все эти разговоры? Я не даю повода ни словом, ни делом. Стук моего сердца покоя не дает? Ну, прости, его контролировать еще не научился.
- Мне это нужно, потому что я тоже тебя люблю, как ты не поймешь! Вот эта вакцина! Ты думаешь, мне нужен долгоживущий распорядитель?! Я могу найти и другого, пусть он будет не так хорош, как ты! Я просто хочу, чтобы ты подольше оставался рядом. Может, это эгоистично с моей стороны, прости меня за это! Вот такой вот я хреновый человек! Хотя, как видишь, не сильно изменилась! Все такая же наивная дура, что верю, что любовь побеждает все различия!
- А она побеждает, - покачал головой Лазаро, - просто не всегда выражается в объятиях и поцелуях.
***
А по возвращении меня ждали чудные новости. Довольная собой и раскрасневшаяся от бега Молли поведала мне, что поймала кое-кого из моих врагов. Пусть и не из самой «великолепной четверки», но все же. Спустившись с ней в темницы, я увидела в одной из камер, связанную заговоренными веревками и с кляпом во рту Софию-Анжелику. Бывшую графиню Реанскую, бывшую ведьму Моргентиля, а ныне предательницу, отвергнутую и ненавидимую обеими сторонами. По иронии судьбы она сидела именно в той камере, где когда-то металась и рвала на себе волосы я, убитая горем от смерти лучшей подруги.
- Молли, ты порадовала меня, - я улыбнулась, обнажив клыки, - а теперь приведи сюда Зербагана.
- Слушаюсь, - сияя, как начищенный пятак, она унеслась вверх по лестнице.
София сидела в углу, поджав под себя ноги и опустив глаза. Смотреть на меня она избегала. За те два года, что я не видела ее, она повзрослела. Но жизнь в изгнании не сделала ее краше. Не знаю, где пряталась она с Евгением и его командой или без них, но, видимо, условия там были не самые хорошие. На ней было простое шерстяное платье, а некогда роскошные белоснежные кудри были теперь заплетены в неопрятную сальную косу.
- Ну, здравствуй, София! Что же ты молчишь? Или позабыла о дворцовом этикете, что сидишь в присутствии коронованной особы и даже позволяешь себе не поприветствовать ее, - я освободила ее рот от кляпа.
Она рывком поднялась на ноги, но взгляда по-прежнему не поднимала.
- Приветствую королеву Темных земель, - прошептала она.
На лестнице показались Зер и Молли. По ее затуманенному восхищением взгляду было понятно, что она влюблена в него, как кошка. Я распахнула дверь камеры и легким движением руки привела в порядок внешний вид бывшей графини, так, чтобы Зер смог без труда узнать нашу пленницу.
- О! Какие люди! – присвистнул он.
- Молли, милая, останься, - окликнула я собиравшуюся уходить ведьму.
Я снова перевела взгляд на Софию. Она обладала врожденной ведьминой силой и ее потенциал был велик. Ее ауру пронизывали фиолетовые, светящиеся нити магии, пульсирующие энергией, подобно тому, как вены пронизывают тело. Мысленно я потянулась к ней и, коснувшись одной из нитей, вытянула их все. Никто, кроме меня, не видел этого, но сама Софи почувствовала перемену, недоуменно хлопая глазами.
- Ты обладала даром ведьмы, - пояснила я, - теперь не обладаешь, я отняла это у тебя.
- Значит… - пролепетала она, просияв - я теперь чиста? Я свободна от проклятия?
- Твое проклятие - это твоя низость и предательство, - хлестко, как пощечиной, отрезала я, - позволившее тебе спасти уродов, которые убили ту, что отнеслась к тебе как сестра, заботилась и защищала.
Она скривилась, словно от боли, но возражать не стала. При всей тяжести своего проступка, но, в отличие от дубоголовых кретинов, которых она спасла, она не считала себя поборником истины. Ей было стыдно. Но стыдом Наришу не вернешь.
- Посмотри, что бывает с предателями, Молли. Подойди сюда.
Все еще держа вытянутые из Софии волшебные силы, как клубок невидимой пряжи, я коснулась пальцем ее лба и все они хлынули в ее ауру, дополняя то, что в ней было заложено от рождения. Она передернулась, словно от удара током и замерла. Теперь она была по силе равна Каури, хотя опыта только предстоит набраться.
- Как ты, надеюсь, поняла, я передала тебе дар, которого оказалась недостойна эта девушка. Теперь в тебе сила двух ведьм. Будь достойна этого дара и не возноси свою руку на господина своего.
- Благодарю вас, миледи, - низко поклонилась она.
- Ну а я-то здесь зачем? – напомнил о себе молчащий до сего момента Зербаган.
Он стоял, навалившись плечом на стену и скрестив руки на груди. Слушать все эти излияния ведьм, бывших и настоящих, ему было не интересно.
- Я была не права, не позволяя тебе трогать ее. И теперь не просто позволяю, а прошу тебя, освободить эту несчастную от ее никчемной жизни.
- Даже таааак, - протянул он, плотоядно усмехаясь и облизывая клыки, - в таком случае одного питья крови недостаточно.
Он с притворным благородством склонил голову и подмигнул с самой похабной полуулыбкой.
- В таком случае, оставьте нас. Я знаю, ваше величество не вдохновляет созерцание подобных сцен.
София, кажется, потеряла дар речи. Бедняжка думала, что ее пожурят, как нашкодившего ребенка и оставят на исправительные работы. Ну уж нет, милая. Нужно думать, прежде чем выбирать, на чьей ты стороне и пенять лишь на себя, если выбор оказался неверным.
- Нет! – опомнившись вскрикнула она, - не отдавайте меня ему! Убейте, но не отдавайте! Прошууу…
Она перешла на жалобное скуление.
- До последней капли, Зер!
Я развернулась, и кивком головы приказав Молли следовать за мной, удалилась. Но дойти до своих покоев мне так и не удалось. Когда мы проходили по коридору мимо ответвления, от которого шел ход под замок, из темной ниши послышался голос.
- Для внесения ясности. Молли подотчетна тебе, минуя распорядителя замка? Младшую ведьму повысили до личного секретаря, а я в неведении?
Лазаро стоял в тени арки, прислонившись к ней плечом. Вид у него был недовольный.
- В этом замке все в первую очередь подчиняются королю и королеве, а уже потом своему непосредственному начальству, которым для Молли является леди Анайя.
Я услышала, как сердце юной ведьмы восторженно забилось, от мысли, что я осадила самого распорядителя ради нее. Нет, это совсем не то, что нужно.
- Неудачные мысли, девочка, - безмолвно сказала я ей, - подумай хорошенько. Это не тот человек, с которым стоит ссориться, что бы я ему не говорила.
Она вздрогнула всем телом от неожиданности, но, взяв себя в руки, покорно кивнула. Лазаро это не понравилось.
- Вот как… - протянул он, но я оборвала его.
- Господин распорядитель, думаю, нам есть о чем поговорить. Но это не то место. В большой башне.
Чеканя шаг, я шла по лестнице, и мои шаги гулко отдавались эхом. Обойдя вокруг стола, я уперлась в него ладонями и хищно пригнув голову стала ждать, постукивая по краю стола острыми ногтями. Лазаро вошел и закрыл за собой дверь.
- Решила напомнить мне о субординации? – цыкнул сквозь поджатые губы он.
- А надо? – вопросом на вопрос ответила я.
- Ты убила ее?
- Софию? Нет, оставила ее Зербагану. Не думаю, что после этого она захочет жить дальше.
- Значит, убила.
- Есть множество миров, Лазаро. Р-2, например. Он идентичен нашему родному, но там нет спецслужб, охотящихся за твоей головой.
- То есть это вроде: «не нравится – не смотри»?
- Это что-то вроде деда мороза! Новая жизнь в подарочной коробочке с бантиком. Без обязательств и субординации.
- Отсылаешь? Сначала Котик, теперь я.
- Котик оказался мудрее и ушел сам. И не ходил по замку, словно призрак с осуждающим взором! Скажи мне, скольких ты убил? Ты ведь помнишь каждого, не так ли? – не рассчитав силу, при очередном щелчке ногтя, я проткнула толстую дубовую столешницу насквозь.
Выдернув застрявшую в древесине руку, я пошевелила пальцами, оглядывая мгновенно затягивающиеся царапины. Лазаро молчал. Я медленно обошла стол, слыша, как шуршат по мрамору полы моего плаща, и дернула подбородком, давая знать, что все еще жду ответа.
- Намеренно – сорок семь, не считая того, что в погонях и перестрелках.
- А я лично, пятерых, включая Софорда, который пытался убить меня, твоего коллегу, когда мне приставили дуло к виску и эту дрянь, которая спасла убийц нашей Норы. Пять против сорока семи… не стыдно ли судить? Хотя, может, в дальнейшем я убью не сорок семь, а сорок семь тысяч… Так что уходи сразу.
- Я не собираюсь уходить! Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я бросаю дела на полпути и отрекаюсь от тех, кому верен, даже если этот кто-то катится в пропасть… быстро и с весельем…
- В таком случае, - гневно зашипела я, - оставайся, но если еще раз забудешь о субординации, тебя высекут плетьми, как простолюдина!
Огонь факелов вспыхнул и опал, и внезапный порыв ветра вырвал защелки в нескольких окнах и колотил ими по стене. Но последствия вспышки моего гнева закаленного разведчика не напугали.
- Сама пороть будешь? - презрительно изогнул бровь он.
Я вспыхнула и занесла руку, на которой молниеносно выдвинулись звериные когти, но у самого его лица остановила себя. Пытаясь унять дрожь в руке, так и не дождавшейся крови, я сквозь зубы процедила:
- Не надейся!
Последующие две недели были заняты подготовкой и празднованием Хэллоуина. Местом проведения я выбрала окраинные княжества ведьм, так что это получилось некое подобие средиземноморской вечеринки по-темному. Приобщая средневековую нечисть к современной рок-культуре, я организовала установку на празднестве акустической системы и принесла пару дисков небезызвестной группы Рамштайн и еще парочку подобных. Кровь и алкоголь лились рекой, так что оторвался народ по полной. Мы с Зербаганом отожгли так, что, наверное, об этом жители темных земель будут еще внукам рассказывать. Что же касается Валериана и Лазаро, то они импровизированно играли в мавзолей. Первый сидел неподвижно с видом мумии, а второй стоял за его спиной, как часовой и добросовестно «бдил».
А в начале ноября в наших горах выпал снег. Я лежала на спине на двух зубцах стены над пропастью и, затягиваясь, выпускала в морозный воздух клубы теплого дыма. Пухлые белые хлопья сыпались на меня, словно перья из прохудившейся подушки. Я играла с ними, то закручивая в мини-вихрь, то заставляя расступиться, то понижая температуру своего тела, чтобы ложась на меня они не таяли. В перерывах между затяжками я покусывала край трубки и проводила по нему языком. Внизу под стеной замка, переходящей в крутой каменистый обрыв, шумела река.
По каменной лестнице слева послышались шаги. Я сразу же отличила эти уверенные шаги от усталой поступи часовых на стенах.
- У нас в темнице сын Георга Пятого, принц Германгильд! – вслед за шагами пришел самый прекрасный, холодный и скучный голос на свете.
Я села, свесив ноги и, паясничая, округлила глаза.
- Не виноватая я! Он сам пришел!
- И что же он тут забыл?
- Полагаю, мою голову. А может и твою, я еще не удосужилась говорить с ним.
- Ты же понимаешь, что заточение королевского наследника равносильно объявлению войны?
- В самом деле? – притворно удивилась я, болтая ногами, - а я думала, что вооруженное вторжение на территорию соседнего государство равносильно объявлению войны.
На мне были надеты кожаные брюки, высокие сапоги, белая кружевная рубашка с огромным жабо и кожаная жилетка-корсет на шнуровке и ремешках с золочеными пряжками. И если бы не женственные формы и тонкую талию, меня можно было принять за средневекового юношу.
Меня война страшила больше, чем Валериана, и мой шутовской тон был лишь прикрытием. Ведь вся моя система зиждется на бескровной смене власти. Не то, чтобы кровь пугала меня, но очень не хотелось пускать итоги двухлетней работы псу под хвост. И все же, несмотря на это, поступить иначе я не могла. Что мне было делать? Пожурить и отпустить к папочке?!
- И что ты хочешь с ним делать? Убьешь?
Валериан смотрел вдаль безмерно усталым взглядом, его светлые волосы и темно-серое шерстяное пальто уже покрылись слоем снега.
- Нет, отпущу! Усовершенствую маленько и отпущу…
- Ты пустишь и его в «цвет» ?!
- Почему бы и нет? По мне, так прекрасная идея!
- И кто же? Снова вампир или оборотень? – поморщившись, он брезгливо отряхивал снег с воротника.
- Я почитала твои записи, так что придумаю что-нибудь поинтереснее.
- В таком случае, не думаю, что нужно заставлять его ждать. Все же он наследник престола. Где твои манеры, Элени?
Я улыбнулась, меняя свой образ пажа на самое шикарное из королевских платьев из парчи и бархата, струящиеся кудри на высокую прическу с вплетенными жемчужинами, а обруч на лбу - на легкую диадему.
- Не волнуйтесь, я окажу ему всевозможные почести, - прокричала я, взлетая в зимнее небо и рассыпаясь в телепортации на тысячи крошечных искр.
Как и сказал Валериан, теперь нашим пленником был ни кто иной, как наследный принц Даарланда Германгильд. Несколькими днями ранее он, во главе небольшого конного отряда пересек наши границы. И можно было бы предполагать, что его визит носит мирный характер, не перебей он встреченных на пути наемников. Не думаю, что он прибыл по воле отца, ибо это было совершеннейшее самоубийство. Естественно, когда гонец сообщил мне о его стычке с моими воинами, я отдала приказ арестовать его, кем бы он ни был. А для того, чтобы у принца не было шанса избежать ареста, я отправила (вернее попросила) Зербагана вести отряд. И к моему удивлению, живыми до замка доехали почти все рыцари. Не выжил лишь один, но это детали.
Эпоха средневековья, время рыцарства и романтики. Эти люди отличались от нас гораздо сильнее, чем кажется. Многие думают, что были другие дома, другая одежда, другой образ жизни, но думают, что люди они в любом времени одинаковы, но это не так. Какими бы ни были интриги и пороки, но честь тогда была не пустым звуком. Не благородство, которое есть и поныне (мало в ком, но все же есть), а именно честь. Рыцарская… девичья… дворянская… Это совершенно чуждое мне понятие двигало людьми, толкало их на поступки. И именно она – честь, привела Германгильда одного, без позволения отца, с малым отрядом на чужие и столь опасные земли. Он считал делом чести помешать мне. И он помешал. Несмотря на видимое спокойствие, я была раздражена, что какая-то глупая выходка глупого мальчишки стоила мне краха двухлетней программы. Я могла бы, конечно, вернуть его папаше в целости, и сделать это поводом дипломатических переговоров. Но это внушило бы ошибочную мысль о нашей слабости и тогда попытки вторжений бы повторились. В таком случае, лучше было пресечь это на корню. К тому же… думаю, король пощадит единственного сына. А тогда наши люди будут настолько близко к нему, что границу можно будет убирать.
Я улыбнулась своим мыслям, ступая на последнюю ступень лестницы, ведущей в темницы. Зербаган и Лазаро стояли друг против друга, один подпирая стену с одной стороны коридора, другой - с противоположной. С момента моего прихода к власти, их разногласия, утихнувшие было, возобновились с новой силой. Зербаган был в восторге от всего происходящего и от меня был теперь тоже в восторге. Не знаю, была ли это любовь или, ставшая за четыреста лет потребностью, жажда новизны, но он принимал меня такой, какой я стала, и принимал с обожанием и восхищением. Лазаро же напротив, тяготился произошедшими изменениями. И, несмотря на то, что он изначально знал об уготованной мне судьбе, и о своей роли в ней, с каждым днем его отношение было все заметнее. Заметнее для меня, во всяком случае. Хотя после бездушного Валериана, это был, несомненно, самый сдержанный человек из виденных мною. И хоть я и высказала в прошлый раз ему за осуждение, на самом деле я знала, что это никакое не осуждение. Это боль честной, любящей души от осознания, что любимый человек превращается в кого-то другого, неведомого и страшного.
Мне кажется, того вещества, что отвечает у людей за верность, при раздаче мне конкретно недолили. Я совершенно искренне любила и Зера, и Лазаро, и Валериана. И это не было чем-то запредельным, напротив, было для меня совершенно естественно. Неестественным было выбирать. Это было сродни тому, что человеку предложили бы выбор: воздух, вода или пища. Я остановилась, поочередно взглянув на одного и на другого. Зер одарил меня хитрющей улыбкой, а Лазаро отвел глаза.
- Зер, если ты лишишься титула, то должность стражника тебе обеспечена! – хлопнула его по плечу я, - идем, развлечемся. Лазаро, ты с нами?
- Нет, ваше величество, я останусь здесь.
- Все девушки с детства мечтают о принце на белом коне! А я вот не мечтала, - распахнув с ноги дверь камеры, начала я, - И что вы думаете. Сейчас рядом со мной целых два принца. Правда, оба без коней! Вы куда коней дели, болезные мои?
Зер хихикнул, а Германгильд взирал на меня со смесью ужаса и восторга. Давненько я его не видела. За эти годы он возмужал, отрастил бороду, да и в плечах стал вдвое шире. Его пшеничные волосы были длиной до плеч, карие глаза излучали уверенность и силу, и он был довольно-таки хорош собой, хотя и не в моем вкусе. Даже сидя в камере со связанными за спиной руками, он выглядел горделиво и достойно. Хороший бы был король.
- Ах, да! Я не поприветствовала Вас! – я слегка склонила голову, - Я Элени, Королева Темных Земель.
- Поговаривают, что ты та самая Элени, что пять лет назад приехала в наш замок совсем ребенком.
- Да, мы с Вами уже встречались. Но, видимо, Вы возжелали встретиться снова. Иначе зачем Вы пришли на мои земли?
- Я пришел, дабы положить конец твоим грязным козням!
- Ну почему же грязным? – обиделась я, - мои козни чисты, как первый снег!
- Ты наводнила земли моего отца темными тварями, подобными твоему нечестивому цепному псу! – он гневно зыркнул в сторону Зербагана.
Мы весело переглянулись. Его убежденность была такой непоколебимой, что это было даже умилительно.
- Грязные, нечестивый… Вы так ненавидите нечисть, принц. А может быть Вы просто ее боитесь?
- Я боюсь лишь запятнать свою честь, позволив вам бесчинствовать на своих землях! Не притворяйся! Может ты и прекрасна ликом, но душа твоя черна! Ты продала ее темному магистру за силу и власть!
Мелко меня меряешь, принц. Свою душу я отдала магистру совершенно бесплатно.
- Боишься… - прошипела я, обнажая клыки.
Принц подался назад, но я подходила все ближе, заставляя свои глаза гореть безумным зеленым светом. Я склонилась к нему и провела когтем по сонной артерии. Германгильд с силой дернулся и едва не упал, потеряв равновесие.
- Но что я слышу! Твое сердце стучит быстрее не только от страха, но и от вожделения. А что, был бы прекрасный политический брак! Нужно отправить твоему отцу предложение. Поженимся и будем править всей землей вместе!
- Смерть для меня более желанна, чем ты, ведьма! – гордо фыркнул он.
- Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Тогда у меня к тебе другое предложение. Из тех, от которых нельзя отказаться. Я предлагаю тебе пополнить наши ряды. Я называю это «Цвет нации». Самонадеянно, но это название приятно для моего слуха.
Я расхаживала от стены к стене, шелестя юбками и поглядывая на принца.
- Ты хочешь сделать со мной то же, что с теми несчастными, что вернулись с темной стороны?!
- А вот теперь остался только страх.
Кожа на моем лице покрылась черной сеткой, а глазницы опустели, притягивая темными провалами.
- Ты, наверное, выбрал хороших воинов сопровождать тебя. Они будут мне хорошими союзниками.
- Нет, нет!
- Поздно, милый! Уже да!
Я приблизила лицо к его лицу, чувствуя, как трепещет его смертная душа, едва не выскакивая из тела. В глазницах моих было отражение гибели миров, что дали мне силы. Оно теперь было всегда со мной и не причиняло вреда, но от одного приближения к моим глазам храбрость покинула благородного наследника короны. Он отползал, пока не уперся в сырую стену камеры, покрытую плесенью. Зрачки его стали огромными от ужаса, захватившего сознание. Он пытался не смотреть, отчаянно мотал головой, силясь отвернуться.
- Что вы собираетесь со мной сделать… демоны…
- Станешь одним из нас? – прорычала я.
- Нет, неееет!
Я схватила его за подбородок и развернула к себе, впиваясь когтями в шею. Германгильд закричал и сорвался с лавки, но я держала крепко. Обычно, когда я сосредоточенна на чем-то, я не вникаю в посторонние звуки, но сейчас, услышав возню, несколько отвлеклась. После короткого шороха у дверей послышался шепот в коридоре. Я оглянулась и сквозь стену увидела, как вытащив за шкварник Зербагана в коридор, Лазаро прижал его к стенке. Тот, как ни странно, не сопротивлялся.
- А что, пытки обязательны? Раньше вы никого не пытали!
- Слушай, чувак, по-хорошему тебе советую. Оставь демократию дядюшке Сэму! Здесь иное время! Королева сама решает, когда и кого ей пытать. А тех, кто лезет с нравоучениями обычно казнят и тебя спасает лишь ее симпатия.
- А я и не к королеве лезу. А к тебе!
- Как ты заметил, я стоял скромно у стеночки и пальцем никого не тронул. О! Кажется, крики стихли, неужели игра окончена?
Чтобы дослушать разговор, я вновь глянула принцу в глаза, и тот вновь зашелся в стенаниях.
- Не считай меня идиотом, я прекрасно знаю, откуда растут ноги у этих новых развлечений!
- И откуда же растут ноги? – с иронией спросил Зер, все так же прижатый за воротник.
- Откуда и обычно! Из задницы! Гадкой вампирской задницы!
Я оставила потерявшего сознания принца, в этот же момент спорщики вернулись, как ни в чем ни бывало.
- Если тебе известна история, Лазаро, - начала я, принимая нормальный облик, - то тебе известно, какого разнообразия достигли наши предки в изобретении способов мучить людей. Пытка в те времена была единственным способом допроса. Да, и чего греха таить, на твоем бывшем месте работы тоже неплохо владеют этим искусством.
Одинаковые с лица переглянулись, поняв, что я все-таки слышала их разговор.
- Ключевое слово здесь допрос, - мягко, но с достоинством ответил Лазаро.
- То есть, вся соль в том, задаю ли я при этом вопросы? – я слышала, как за моей спиной завозился, приходя в себя, узник, - но я его задала. Я спросила, хочет ли он стать моим союзником. Германгильд, так хотите?
Я обернулась и, поведя рукой вверх, придала его телу вертикальное положение. На его висках белели пряди седых волос.
- Отпусти меня, иначе отец объявит войну твоему королевству!
- Похвальная стойкость. Но ты ошибаешься, думая, что у тебя есть выбор. Выбор за мной.
Пальцы вытянулись в покрытые слизью щупальца и обвили его шею, руки и голову. Лазаро, шаркнув подошвой о пол, вышел из камеры.
- Тебе нравятся такие пальчики? Превратить тебя в вампира или оборотня так банально. Принц достоин большего! А может, рога?
- Лучше хвост! – фыркнул из-за спины Зер.
- Я подумаю над этим. Это займет некоторое время, - я отступила.
Принц с жадностью хватал ртом воздух, так как боялся вдохнуть, пока щупальца были на его лице, норовя влезть в глотку.
- А пока, - продолжила я, - думаю, коронованным особам следует держаться вместе. У вас так много общего…
Я сделала жест в сторону вампира. Мы улыбнулись друг другу, показывая клыки.
- На время моих поисков, он будет твоей едой. Только, пожалуйста… он нужен мне живым.
- Разумеется. Я не прожорлив.
Смеясь я подошла к нему и, вцепившись руками во взъерошенные волосы, смачно поцеловала в губы. Он скосил свои мутно-синие, какие бывают только у новорожденных, глаза на скорчившегося в углу принца.
- Его высочество сегодня видел такое, - я откинула голову назад, выгнувшись в его объятиях, - что вряд ли его теперь можно будет чем-то удивить.
***
В Магограде снова было лето. Я вообще сомневалась, что в этом измерении бывают другие времена года. По крайней мере, я не видела других. Я шла, скрытая темным плащом с капюшоном по грязной узкой подворотне нищего квартала. Ночь была темной и безлунной. Жители квартала, опасаясь за свою жизнь, закрывали окна тяжелыми ставнями с железными прутами, и от этого квартал казался совсем необжитым, заброшенным и мертвым. А те, кто не боялся, не сидели в домах. За поворотом у стены притаились трое. Эти трое промышляли уличными грабежами, и сейчас затаились в ожидании ночной добычи. Но охотниками сегодня были не они. Я намеренно скинула капюшон, показывая, что всего лишь одинокая девушка, забредшая на свою беду в столь опасное место. И позволила своему кольцу с крупным бриллиантом слететь с пальца, звонко позвякивая о камни. А потом я долго возилась, поднимая его и то и дело затравленно оглядываясь по сторонам.
Это были линдвормы. Полулюди-полузмеи, или полудраконы, ведь в геральдике линдворм был скорее бескрылым драконом, чем змеем. Они были, в общем-то, больше похожи на людей, чем на драконов. Ходили на двух ногах и были человеческого роста. Вот только руки их были покрыты чешуей и на них были когти, и глаза были раскосыми, желтыми, и с вертикальными зрачками. Из других отличий была сверхчеловеческая сила, тяга к сырому мясу и способность видеть в темноте.
Подходя к углу здания, я выдохнула. Для меня их «молниеносное» появление было сродни игре в догонялки с ребенком. Я терпеливо ждала, пока они закончат меня окружать, чтобы испуганно прижав руки к груди, воскликнуть.
- Что вам от меня нужно!?
- Ты обронила колечко, красотка. А у нас есть закон: все, что упало на нашу землю – наше. Ты знала о таком законе?
Я, трясясь, помотала головой и, быстро стянув с пальца перстень, протянула его грабителям.
- Вот! Заберите, только отпустите меня!
Один из них выхватил кольцо и стал разглядывать, придирчиво крутя в руках.
- Ба! Да тут целое состояние! И что такая богатая цыпа забыла в этих трущобах? Папочкина карета сломалась? Или метла не завелась?
- Да она искала таких клевых парней, как мы! – заржал второй.
«Если бы ты знал, насколько прав, дорогой.» - внутренне усмехнулась я. Он поднес когтистую лапу к моему лицу и рывком разодрал завязку на плаще. Хорошие когти, и сила впечатляет.
- Я буду кричать, - я дернулась в сторону, - придут патрульные!
- Можешь кричать сколько угодно. Белые костюмчики не часто балуют нас визитами. Боятся запачкаться.
- Вот и прекрасно, - наигранный страх тут же исчез с моего лица.
Тот из тройки, что сложил руки мне на плечи, увидел это первым, но до его скудных мозгов пока еще не дошла суть происходящего. Когда призванный меч Моргентиля вошел наискось в его тело, он все еще продолжал ухмыляться и капать слюной. Свободной рукой я сняла обмякшего линдворма со своего меча, как кусок мяса. Быстрый взмах и голова второго уже катилась по подворотне, а тело, постояв еще какое-то время, истекая кровью, рухнуло мешком. Третий, тот, который держал кольцо, бросился наутек, но в скорости он был мне не соперник. Оказавшись впереди него, я приставила ему острие клинка к впадине между шеей и ключицей.
- Можешь кричать сколько угодно, - передразнила я, - никто тебе не поможет, ты сам мне об этом сказал.
- Кто ты такая?
Я протянула руку.
- Отдай кольцо! – я забрала кольцо из протянутой дрожащей, не притворно, руки, - Хочешь жить?
Он торопливо закивал.
- Закрой рот и пошли. И не вздумай дергаться. Я могу убить тебя и без меча.
Мы вернулись назад, и, перешагивая через тела его убитых товарищей, пошли туда, откуда я пришла. Пройдя мимо забора заброшенного завода, мы свернули на старые железнодорожные пути. Я достала из кармана ключи от машины и нажала на кнопку, так что когда мы выбрались на шоссе, роллс-ройс ждал уже у обочины.
- Залезай! И без неудачных мыслей. Я бессмертна, но если испачкаешь машину, ты труп.
Я дематериализовала меч и села за руль, скомандовав машине «домой». Мы неслись по шоссе, а потом скользили в транспортном потоке улочек центра, пока не добрались до спального района, в котором была квартира Валериана.
- Что Вам нужно от меня? – спросил он, поднимаясь по лестнице.
Ну, надо же! И куда делась вся наглость? Уже и на «Вы». Я втолкнула его в проем двери. Мини-лаборатория в гостиной уже была готова.
- Что Вы хотите со мной сделать?
- Просто закрой рот и все. Иначе я сделаю так, что рта у тебя и вовсе не будет, и эта магия будет необратима! Ложись на каталку!
Линдворм покорно заткнулся и улегся. Пристегивая ему руки ремнями я невольно поморщилась, от исходившей от него вони.
Для того, чтобы совершить обращение, не предусмотренное жизненным циклом существа, необходима была кровь «живая», то есть не оторванная от тела. Универсальным соединителем была моя собственная кровь, ведь нужно было вкладывать новую сущность в уже готовое тело, наделенное душой. А значит, нужно нечто достаточно сильное, чтобы побороть сопротивление. У вампиров, оборотней и подобных им, это заложено природой, а в данном случае, мне предстояло эту реакцию произвести искусственным путем.
Я воткнула катетер в его вену на руке, и кровь потекла по трубке в колбу. Второй катетер я воткнула в свою вену. Когда кровь смешалась, настало время для магии. Я очистила свою кровь от примесей иных существ, оставив только «принимающую составляющую» или перво-ткань, как это назвал Валериан. Универсальная ткань, которая может стать любой частью организма и принять на себя любую информацию, функциональную или генетическую. А затем уже наложила на нее составляющие крови линдворма. Теперь оно связано и вполне жизнеспособно для транспортировки. Подождав, пока наберется значительное количество, я отсоединила колбу от трубок и вынула катетеры.
- Теперь Вы отпустите меня? – с надеждой спросил он.
- Ты напал на меня. Ты оскорбил королеву могущественного измерения. Да и к тому же я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о моих делах здесь.
- Я никому не скажу!
- Разумеется, не скажешь.
Я наклонилась к нему и, взяв за голову, аккуратно повернула до характерного щелчка.
- Ты ненадолго пережил своих друзей, отправляйся к ним.
Отправив его тело в путешествие на океанское дно одного из миров, я сняла колбу со штатива и отбыла в свое измерение.
Германгильд по-прежнему был в темнице. Он был бледен, со множеством ран от укусов на шее, но живой. Кивнув стражникам я отослала их ко входу и отворила решетку.
- День добрый, ваше высочество. Боюсь, мы были не слишком гостеприимны и любезны к вам. Но теперь все изменится! Вы станете одним из нас!
Принц глянул на меня взглядом «добей уже, чтоб не мучился».
- Как Вам понравились укусы вампира? Приятно, не правда ли?
Еще один вымученный взгляд.
- А у меня для Вас кое-что есть, - я достала шприц с кровью, - нечто особенное. Выбирала специально для Вас!
Я подошла к нему и схватилась за запястье, но с неожиданной для обескровленного человека силой, он вырвался и отскочил в сторону. Я вздохнула.
- Германгильд, Вы огорчаете меня. Иного пути у Вас нет, Вы сами вынудили меня на это. Верите Вы мне или нет, но я могла бы убить короля, Вас и всех, кого пожелаю в любой момент, ибо Вы даже в самых смелых мечтах не можете представить себе мои возможности. Но я была два года у власти и не делала этого. А Вы знаете… есть один вариант вам избежать этой участи.
Сын короля с надеждой поднял глаза.
- Если Ваше место займет Ваша сестра. Принцесса Стэрия, кажется. Как-то мне сказали, что я похожа на нее.
Принц посерел лицом.
- Ну, так что? – я сделала руками движение, будто бы открываю шторы и посреди темной камеры возникло изображение мирно спящей в своих покоях принцессы, - Вы или она?
Принцесса тоже измелилась, стала более женственной и отрастила волосы, но коллекция кинжалов на стене говорила о том, что дух не изменишь. Я протянула руку в портал и взяла с туалетного столика принцессы золотую заколку. Портал закрылся, а я продолжала вертеть заколку в руке.
- Я, - тихо, но уверенно сказал Германгильд.
- Ну вот, другой разговор. Идем, займемся этим в более приятном месте. Думаю, стража и оковы больше не нужны.
Я освободила принца и, демонстративно повернувшись к нему спиной, вышла из камеры и отправилась наверх. Он следовал за мной и, по счастью, не допускал в голову неудачных мыслей. Тащить его в лабораторию Валериана я не стала, ограничившись кабинетом в большой башне. По моему указанию принц покорно улегся на стол и, выросшие прямо из древесины цепи обвили его руки и ноги.
- Будет больно, - предупредила я, - но я думаю, что вытерпела я - вытерпит и рыцарь.
Я задрала рукав и медленно ввела сыворотку ему в кровь. Думаю, следующие несколько часов, а может и дней будут не самыми приятными в его жизни. Перерождение - процесс всегда болезненный. Пожелав ему приятной агонии я вышла, приставив стражника к двери и велев доложить мне сразу же, как прекратятся крики. Хотя, думаю, я и сама услышу это.
Обращение заняло почти сутки и все это время по замку разносились то вой, то стоны. А когда они, наконец, стихли (это было рано утром) я приказала принести ему еды и питья и освободить от цепей, но из башни пока не выпускать. Поразмыслив, я решила дать ему время отдохнуть и прийти в себя. А пока я вызвала к себе Эвирарта, оборотня, ответственного в «цвете нации» за обращение в его вид. Он был прислан нам Ричардом из Атра и пока нареканий не вызывал.
- Приветствую Вас, ваше величество! Вы велели мне быть?
- Здравствуй, Эвирарт. Да. Хотела узнать, как поживают наши новообращенные.
- Я соблюдаю все указания, данные Вами. Они готовятся к жизни при дворе короля, и обучаются самоконтролю. В отличие от остальных, обучаются не сдерживать свою сущность, а подавлять ее. Но это тяжело. Им придется каждое полнолуние проводить в подвале, истощая свою звериную сущность.
- И как успехи?
- Они справляются. Несмотря на трудности, их радует то, что они не превратятся в убийц.
- Какие двойные стандарты. Чем убийство мечом хуже убийства зубами?
- Вы позволите?
Эвирарт кивнул на скамью рядом со мной. Я кивнула.
- Убивая мечом, они хозяева себе. И даже совершая злодеяния, они отвечают в этом самим себе и своей совести, если позволите. Они сами, в конце концов, решают, достоин ли человек смерти. А над зверем в себе они не властны.
- Как ты стал таким, Эвирарт? – я посмотрела ему в глаза.
Но его нисколько не смутил вопрос, как и не смутила некоторая крамола в его суждениях.
- Лорд Ричард обратил. Я был слугой в замке Атра и обычно он уходил в полнолуния. А один раз не успел. Но мне удалось выжить. С тех пор он помогал мне, как отец, чувствуя свою вину. Я, наверное, говорю лишнего о нем, но лгать Вам я боюсь.
- Да, твоя честность подкупает, - улыбнувшись, признала я, - но я с тобой не согласна. Ты считаешь, что разница в осознании и самостоятельном решении кого убивать, а кого нет. То есть в возможности судить самому, достоин ли человек смерти. И они думают, что это добро. Но если разница только в том, судить или нет, то это ничто иное, как гордыня.
- И все же никто не сочтет достойным смерти невинного ребенка…
- Ты убил ребенка?
- Не нужно, госпожа. Я и так наговорил достаточно, чтобы меня обезглавили.
- Эвирарт, ты не глуп. Ты побоялся лгать мне, и это правильно. Но так же ты прав и в том, что твои суждения неуместны в этом замке. Пусть они останутся между нами.
В большой башне было тихо. Сначала я подумала, что принц спит, но дыхание было не столь ровным, как у спящего. Я тихо вошла. Он сидел за столом, подперев голову кулаками. Он был типичным линдвормом, но столь статным и благородным, что я засмотрелась.
- Вы ведь и правда могли это сделать, - без предисловий начал он, - могли вырезать нашу семью в одну ночь. Все эти годы! И ничего не мешало. Я мог бы придумать мотив не делать этого, но его нет!
Наверное, это был единственный случай, когда обращение не затмило ум, а напротив, очистило его. Я присела на краешек стола рядом с ним.
- Я тебе больше скажу. Магистр Валериан мог сделать это все двести лет своей жизни, и любой из его предков мог.
- Почему же вы не сделали этого?
- Подумай. Может, мир не такой, каким тебе кажется?
Германгильд посмотрел на свои чешуйчатые и когтистые руки.
- Может, и не такой, - покачал головой он, - я с ужасом ожидал, как очнусь потусторонней тварью и никогда уже не буду прежним. И вот я очнулся, и что почувствовал? Ничего! Я – это я!
- Я не хочу заблуждений. У других личность все-таки меняется. У тех, кто был до тебя. У одних появляется дикая жажда людской крови, у других душа и лик зверя. Но… в чем-то они схожи с тобой, нет ничего такого, что ты не мог бы преодолеть. Вспомни отца и сестру. Стал ли ты любить их меньше?
- Нет. Я вижу эти лапы, я хочу есть сырое мясо… но моя душа осталась прежней.
«А моя, нет.» - подумала я.
- А теперь, поговорим о политике. Ты не подчинен мне по природе, Германгильд. И я не стану просить или заставлять тебя принять присягу.
- Зачем же ты тогда превратила меня? Разве не для того, чтобы служил тебе. Я мало знал о существах вроде вас, но я много знал о политике и дворцовых интригах. Ты бы не сделала это просто так.
- Все верно. Не просто так. Ты понял кое-что здесь. Я хочу, чтобы поняли и остальные. Я даже не надеюсь, что ты, будучи таким, придешь к власти. Передай власть сестре, просто живи в Линкассле и будь примером.
- Вряд ли отец примет меня таким. В лучшем случае моей судьбой станет вечное изгнание.
- Сделай так, чтобы принял.
Я проводила принца в столовую, где он смог утолить свой новый зверский аппетит. Залечила его раны на шее, ведь регенерация не входила в его новые способности, а в грязной темнице из-за сырости там началось воспаление. Волк обернулся ягненком и безжалостный палач теперь был радушным хозяином. А потом я познакомила его с Эвирартом, безмолвно сказав последнему, что если его суждения дойдут до принца, то казнят не только его, но и всю его семью. Принц теперь мог жить в замке, до полной готовности его людей к отбытию, и пользовался всяческими привилегиями. Благодаря Эвирарту, он мог учувствовать в обучении своих рыцарей, помогать им и увещевать не терять веру в лучшее.
- Ваше величество? – окликнул меня однажды он.
- Да?
- А темный магистр в замке?
- Да, разве Вы не встречались с ним?
- Нет. Не поймите меня превратно, но раз все совсем не так, как кажется… никто в нашей стране не видел его в лицо…
- Вы хотите видеть его?
- Если возможно.
Я безмолвно спросила позволения и, получив добро, взяла нашего гостя под локоток и повела в святая святых этого замка. По пути, я словно невзначай обронила, что движусь настолько быстрее его, что он делает шаг, а я за это время могу сбегать до Линкассла и обратно. Это на случай недобрых намерений в сторону моего господина.
Стукнув пару раз в дверь кабинета, мы вошли. Валериан сидел в кресле в джинсах, мягком свитере, читал еженедельную газету из Р-1 и пил кофе. Германгильд учтиво поклонился.
- Ваше величество.
- Что это? – изогнул бровь монсеньор.
- Это принц Германгильд, он пожелал видеть Вас и Вы позволили…
- Я не спросил «кто это», Элиие, - закатил глаза он, - я спросил, что это!? Что ты с ним сделала?
- Это линдворм. Принц Линдворм, как в сказке, - по-дурацки хихикнула я.
Хотя мотивы выбора именно этого вида были взвешены и обдуманы, мне иногда нравилось корчить дурочку перед ним. Валериан подавил тяжелый вздох.
- Вы пришли очароваться или разочароваться, Германгильд?
- Прошу прощения, ваше величество, но на наших землях никто не видел Вас и Вашим именем пугают детей. Я хотел…
- Узнать, так ли страшен черт, как его малюют! – закончила за него я.
- Ну и как? Страшно? – без малейшего оттенка интереса спросил Валериан.
- Если честно, то под образ ужасающего монстра больше подходит Ваша наследница, - смущенно улыбнулся принц.
- Какое крушение истин и стереотипов, - посочувствовал магистр мрака, - как же Вы жить-то дальше будете?
- Простите, ваше величество. Я, пожалуй, пойду.
По прошествии нескольких недель прибыл гонец короля Георга. Он привез послание и выкуп за принца. Несчастный едва ли не с ног свалился от ужаса, когда стража ввела его в замок. Да, я знала, что дипломатических отношений между соседними странами (единственными странами в этом мире) нет и не было с незапамятных времен. Ксенофобия высшего уровня, ничего не скажешь. Золото королю вернули вместе с сыном и его рыцарями.
Наши воины сопроводили их до границы и на несколько месяцев мы забыли об этом происшествии. Жизнь в замке шла своим чередом.
Я стояла в лаборатории Валериана. В лосинах со снежинками и безразмерной майке. Сам хозяин лаборатории сидел рядом на синем стуле на колесиках и с терпеливым видом наблюдал, как я собираюсь использовать помещение совершенно не по назначению. А дело было вот в чем. Близился вечер тридцать первого декабря и мне пришло в голову устроить своему начальству новый год по-русски. Его согласия, разумеется, не требовалось.
На очищенной от бумаг и пробирок поверхности стола стояли кастрюльки с вареными овощами, в холодильнике, потеснив химикаты, лежала бутылка советского шампанского, а на крючке, вместо капельницы, висел пакет с мандаринами. Всем этим великолепием я разжилась в Магограде и теперь стояла с философским видом, размахивая ножом над разделочной доской, ела колбасу и рассказывала своему господину о традициях зимних праздников на постсоветском пространстве.
Валериан слушал и, наверное, про себя жалел, что я не избрала для своих благих намерений другую жертву. Ну а кого? Зербагана салатом не накормишь, Лазаро все еще дуется на меня, а для прочих обитателей замка я «злой и страшный серый волк». Кстати, о зле. Я заметила, что цинизм и жестокость овладевают мной исключительно в делах управления. В обычной жизни мое половинчатое сознание поворачивается «родной» стороной.
Так что сейчас «чОрный властелин» уступил место обычной девушке, радующейся предстоящему празднику. Я всегда по-детски любила новый год. Любила, даже когда все его стали не любить. И сегодня мне захотелось провести мой любимый праздник с самым дорогим мне человеком.
- Только не говори, что мне придется это есть, - глядя на то, как я открываю банку с солеными огурцами, произнес он.
- Придется, - позлорадствовала я, нарезая их ровными кубиками, - и парой ложек ты не отделаешься! У нас на новый год едят это тазиками.
- О, Темные Магистры! Я начинаю верить в пророчество о наследнике.
Я задумчиво почесала висок острием ножа и подбавила магию в его защиту.
- Эллие, я скоро искриться буду.
- Разговоры об этом пророчестве заставляют меня нервничать!
Ровно в двенадцать часов мы открыли шампанское и, выпивая, я загадала желание, чтобы эта сказка в моей жизни никогда не заканчивалась. Валериан спросил, почему я пришла именно сюда, и что мне помешало устроить пир на весь мир, но я только пожала плечами. Поставив бокал на стол в кабинете, я прошла в комнату и провела рукой по стене за спинкой кровати. Эта стена была холодной и выходила на улицу.
- Жаль, что у тебя в покоях нет окон, - вздохнула я, - так хотелось бы сейчас смотреть на заснеженные горы за стенами замка. И не сквозь стену, а через покрытое морозными узорами стекло. Знаешь, на Р-1 сейчас у всех пластиковые окна, а на них морозных узоров нет.
Валериан подошел со спины и я почувствовала нити магии, проходящие мимо меня и касающиеся слегка локтя моей руки. Стена раздвинулась, являя небольшое окно, с небольшими витражами по верхнему краю, и закрывающееся на старинные защелки. Окно было покрыто узорами именно так, как я себе это и представляла. По виду рам и витражей это было окно из этого замка, но я никогда его не видела. За ним была видна часть стены с белыми шапками снега на зубцах и суровые ели в горах, укутанные белыми покрывалами. Лунный свет отражался на белом и идеально чистом снегу, заставляя его мерцать, словно тысячи драгоценных камней. Своим невероятным зрением я могла разглядеть узор каждой снежинки и это завораживало.
- Ты могла сделать это и сама, - в его голосе не было упрека - скорее интерес.
- Я бы не сделала этого так идеально. Откуда это окно?
- Из моих прежних покоев, где я жил до совершеннолетия.
Я снова посмотрела за окно и над замком в черном ночном небе взорвался фонтаном разноцветных искр огромный фейерверк. Ну вот. Теперь настоящий новый год. В стекле отражалась я и стоящий позади монсеньор, задумчиво глядящий вдаль. Я обернулась и, сделав шаг к нему, коснулась губами его щеки.
- Спасибо.
- Ты ожидаешь от меня каких-то чувств, но я не чувствую ничего. Знаю, что это огорчает тебя, но я сам сделал так, что обмануть тебя невозможно.
- Я ожидала… годы назад. Многие годы назад. А сейчас я вижу все, как есть. И да, меня невозможно обмануть, даже если самому в это верить. Я уже давно не жду никаких проявлений романтики от тебя, да и честно говоря, даже не могу это представить, слишком уж дико. Валериан, поющий серенады под окном, как и Валериан, страстно прижимающий к стене - это уже какой-то совершенно незнакомый человек. Но если этого нет, то это не значит, что нет ничего. Есть кое-что иное. Есть то, что ты, который никогда не подпускал к себе ни одно живое существо, ближе расстояния, необходимого, чтобы слышать приказы, который привык полагаться лишь на себя, ощутил меня своей. Ты впервые за столетия жизни смог сосуществовать с кем-то, разделив со мной свою кровь, свое сознание и свой замок.
Монсеньор положил мне руки на плечи и заглянул в глаза. Его глаза в тот момент были не прозрачными или стальными, как большую часть времени, а льдисто-голубыми. Я смотрела на него и в памяти проносились все моменты прожитые, я могла вспомнить детально каждый миг за все эти годы. Я смотрела на его заостренные скулы, на темные вены, пульсирующие на висках, чувствовала аромат его парфюма, смешивающийся с запахом его кожи и понимала, что если и есть в этих мирах то, без чего я не смогу выжить – то это вот этот человек, тяжесть прохладных ладоней которого я ощущаю сейчас на своих плечах. Это нечто настолько незыблемое и фундаментальное, что я пронесу через всю жизнь, сколько бы веков она не длилась.
На лице Валериана отразилось странное мучительное раздумье и он, придвинувшись еще ближе, прикрыл на мгновение глаза. А когда открыл - в них была решимость.
- Ты моя ставленница, моя преемница.
Он плотно сжал челюсти, помолчал немного и продолжил.
- Элени, я… о, преисподняя!
Договорить ему не удалось. Мерный писк наручных часов прервал его. Лицо монсеньора исказила гримаса отвращения, и он исчез. Просто исчез, не сказав ни слова. Я осталась одна стоять в его покоях, у окна, ошарашенно глядя перед собой и ощущая жар в тех местах, где его руки касались моих обнаженных плеч.
До утра он так и не появился. Всю ночь я просидела на подоконнике, допивая из горла шампанское и заедая его мандаринами. Я думала о том, что он хотел сказать мне и почему ушел так стремительно. В душе то и дело просыпалась наивная надежда, но логика загоняла ее в угол неоспоримыми доводами. Небо постепенно становилось из черного серым, а из серого – розовым, и когда в коридорах зашуршали проснувшиеся, и принимающиеся за свои дела дневные жители, я решила, что и мне нужно пройтись. Выходя из дверей, я нос к носу столкнулась с Зербаганом, на лице которого, как обычно, было выражение вселенского паскудника.
- Привет, твое величество! А что такая грустная с утра из спальни господина выходишь? Все плохо? Великий и ужасный велик не во всем?
- Заткнись, Зер! – я порадовалась, что в этом теле предательская краска не зальет лицо, - монсеньор уехал.
- Ну, если что - мои двери всегда открыты.
- Кто бы сомневался!
- И все же ты до сих пор частая гостья в моих покоях. А может, его величество предпочитает мальчиков, а?
- А ты с какой целью интересуешься? – прорычала, оскалив клыки, я, - Хочешь попробовать что-то новенькое?!
- Да остынь! Что с тобой сегодня?
- Не знаю.
Мы вошли в обеденный зал, где большая часть населения замка пировала за столами в честь первого дня нового года. Центральный стол пустовал. Леди Анайя и Каури сидели с ведьмами, а Лазаро с Генрихом и солдатами. Чинно прошествовав, я, в сопровождении Зера, заняла свое место. Принесли кубки с вином, и я произнесла краткую поздравительную речь. Собравшимся это понравилось, и они снова подняли бокалы, на этот раз в мою честь.
Одна из ведьм встрепенулась и выскочила из-за стола. Анайя проводила ее взглядом. Сначала мне стало любопытно и я хотела взглянуть куда она так спешно отправилась, но потом махнула рукой. Мало ли какие бывают человеческие нужды. Мое настроение, подпорченное прерванной ночной беседой, начало уже было приходить в норму. Я смеялась над колкими шуточками Зербагана, улыбалась, поднимая бокал своим, желающим мне и королю всех благ, подданным и махала бровями Лазаро, сурово смотрящему на меня с армейской части обеденного зала.
- Лорд Распорядитель! – игриво подмигнула я, - а Вы ничего не хотите пожелать?
- Я бы пожелал, - сквозь зубы процедил он так, что это слышала только я, но тем не менее поднялся с места и поднял свой кубок, - Поздравляю всех с началом нового года. Не знаю, что у вас принято желать друг другу, так и не разобрался. Процветания земле темной стороны, долгих лет королю и королеве…
Он запнулся и я, пожалев его (подобные речи не его конек), воскликнула «Ура! Ура!» и все вновь переключились на еду и питье. В этот же момент в зал вбежала ушедшая недавно ведьма. В ее глазах плескался ужас. Она подскочила к Леди Анайе и, схватив ее за руку, выпучила глаза, сообщая новости, видимо, безмолвно. Все повернули головы в ее сторону. Лицо верховной ведьмы тоже посерело. Я медленно опустила кубок на стол, давая дурным предчувствиям опутать себя.
- Что произошло? – я резко встала, грозно глядя на ведьм.
Верховная тяжело поднялась со скамьи и, пройдя меж столов, встала передо мной. Ее лицо было серьезным, как никогда. Она склонила голову передо мной и в гробовой наступившей тишине объявила.
- Пришло известие от нашего ставленника в Линкассле. Сегодня утром на рассвете на центральной площади города принц Германгильд и его свита были обезглавлены. Гонец от короля не пребудет раньше, чем через неделю, но все ясно и так. Даарланд готовится к войне. Война!
Это последнее слово прогремело над притихшим залом, словно гром среди ясного неба. Все взбудоражено перешептывались, вскакивали с мест, выкрикивали что-то. Хаос охватил мирно пировавших жителей в одно мгновение и гул все нарастал и нарастал, кто-то уже несся за оружием…
- Тихо! – я едва узнала в этом реве свой собственный голос, - Война? Прекрасно. Все противники нашей власти соберутся в одном месте. А значит, мне будет проще простого их уничтожить.
Все разом стихли, переваривая услышанное.
- Не нужны ни войны, ни оружие. Ни один подданный темной стороны не погибнет. Они пройдут через границу, и я уничтожу их всех одним махом.
- Тогда это будет не война, а убийство.
- Какое, нахрен, убийство?!? – я так распалилась, что даже не сразу поняла, чей вкрадчивый голос мне возразил, - Ваше величество?!
- Так войны не ведут. Это противоречит всем известным правилам.
Валериан вышел из-за спин собравшихся и остановился напротив меня, скрестив руки на груди. Насколько я была разгорячена яростью, настолько он был полон ледяного спокойствия. Часть его сознания во мне встрепенулась и потянулась к хозяину, а меня постепенно охлаждало волнами, исходящими от нее. Я злобно прищурилась.
- В самом деле? И кто же меня осудит? Мировое сообщество? После победы в этом мире останется только одна власть. А победителей не судят!
- Межмировое… - мягко предположил он.
- Всем разойтись! Ничего не предпринимать без моего приказа! – рявкнула я.
***
- Валериан Моргентиль!!! – стены замка вздрогнули, - какого хера?! Ты что, совсем озверел?
Я стояла посреди кабинета, уперев руки в бока, и орала как пьяный извозчик, в то время как мое начальство, присев на краешек стола невозмутимо созерцало мою буйную истерику. Окатывая меня волнами десятифунтового презрения, Валериан терпеливо ждал, пока иссякнет мой вербальный фонтан. В свою защиту я могу сказать лишь то, что парой минут ранее он заявил мне две вещи. Во-первых, что война (настоящая с солдатами и оружием) все-таки будет, а во-вторых, что на все это время он не собирается покидать замок. И какой, скажите мне на милость, прок от такого охранника?! Меня обложили со всех сторон! Связали по рукам и ногам! А ради чего!? В чем смысл и кому это нужно!?
Я решительно не могла понять странной логики своего господина. Он сам говорил, что затевать «Цвет нации» нет смысла, ибо я одна могу победить всю армию Даарланда. И я могу! Зачем рисковать? Я могла бы тысячу раз поверить в мотивы любого другого человека, но только не его. Это не сорвиголова, любящий риск и баталии. Это холодный расчетливый ум, привыкший решать все дела не выходя из кабинета. Или что-то изменилось, а я не знала?!
Именно такого содержания, с добавлением щедрой порции нецензурной брани, и был мой пламенный монолог. Ни грамма понимания, ни капли сочувствия. Лишь терпеливый взгляд и иронично выгнутая бровь.
- Элени, не драматизируй, это всего лишь люди. Неужели ты думаешь, что не будь тебя, и они бы сравняли мой замок с землей? Ты можешь многое, но не должен целый народ прятаться за одну юбку. Здесь не столь обременены честью, как на светлой стороне, но, даже несмотря на это, многие сочтут это унизительным.
- Ну, хорошо! – подняла руки я, - народ хочет ратной забавы - на здоровье! Поиграют, сколько захотят, остальных я добью! Но! Вы покинете измерение!
- Девочка моя, ты забыла, кто главный в этом замке. Ты королева, но ты ставленница! Я останусь!
- А вот «…»! – выругалась я.
- Как ты разговариваешь со мной?
- В любой другой ситуации, я готова ставить тебе памятники на каждом углу и ноги целовать! Но когда дело касается твоей жизни и безопасности, я не только разговаривать буду! И если ты, морда царская, хочешь вот так запросто подвергать опасности свою жизнь, то я закую тебя в цепи и отвезу в Магоград! И пристегну там твое грёбаное величество к батарее, и в камень превращу!
- Пламенная речь, - сдержанно поаплодировал тиран, - вот только напоминает манеру разговора незабвенного наследника Влада Дракулы. Разве в твоем присутствии мне стоит опасаться за свою жизнь? Ты не сможешь защитить меня?
- Смогу, конечно!
- Ну вот, тогда в чем дело. Мы с тобой будем наблюдать за ходом сражения из безопасного места. А потом, при необходимости, ты решишь ход сражения, или как ты сама выразилась - «добьешь». Неужели ты лишись меня удовольствия видеть свое творение в деле?
Я поникла и опустила плечи. Бушующий гнев сменился давящим беспокойством. Меня не пугала война с Георгом, но меня коробило то, какой метод ее ведения мне навязывали. Ну хорошо, монсеньора я защитить смогу. Любой ценой, но как быть со всеми остальными? В войне неизбежно гибнут люди с обеих сторон. А что, если это будет Генрих? Или, что еще хуже - Лазаро, который крут, конечно, но не против целой армии. И это было бы допустимо, если бы не было иного выхода, но выход есть! Мы можем выиграть эту войну без единой жертвы с нашей стороны, раз у нас не вышло захватить их вообще без кровопролития.
- Ты вчера хотел сказать мне что-то… а потом неожиданно исчез… - растерянно произнесла я.
- Сейчас не время для праздных разговоров, - он почему-то слегка занервничал, - закончим войну – поговорим.
Спустя неделю прибыл гонец из Линкассла. В это милое время было принято объявлять войну в письменном виде и извещать врагов. Мда… стратегия на грани фантастики. Хотя наши приготовления начались задолго до их объявления. Были мобилизованы все наемники, а также призваны вурдалаки из соседних лесов и вэрды (хотя последние воинами были не лучшими). В кузницах ковали оружие и доспехи, а ведьмы в своих котлах варили промышленные порции убойных зелий.
Если учесть, что войско вышло из Линкассла в тот же день, когда казнили принца, то добираться тяжелая конница будет еще не меньше недели, а если у них будут катапульты или еще какие-то стенобитные орудия – то и две.
В тот же день мы собрались в круглом зале в башне на военный совет. Валериан серым кардиналом сидел в уголке, внимательно слушая, но ничего не говоря. Анайя, Генрих и Лазаро с Зербаганом сидели вокруг стола, а я расхаживала у карты, спроецированной на стене, и вещала.
- Подступ к замку есть здесь, - я указала на карте дорогу, ведущую к центральным воротам, - и здесь в той части стены, что идет по равнине. Вот тут, где стена примыкает к склону, всадники и орудия не пройдут, но могут пробраться одиночные лазутчики. А со стороны ущелья замок защищен, так как стена уходит в обрыв. Генрих?
Военачальник поднялся с места и подошел к карте. Он провел рукой линию вдоль стены, которая выходила на равнину.
- Основной удар будет здесь. Здесь мы поставим лучников и катапульты с зельями. А вот здесь, - он провел по той, что примыкает к склону, - воинов с мечами и копьями. Основной отряд моих воинов и вэрдов будет в замке. Они будут дожидаться открытия ворот, в то время, как вурдалаки, до поры скрытые в лесах нападут на войско врага с тыла.
- Доспехи для вурдалаков готовы?
- Да, ваше величество!
- А мечи? Всего достаточно?
- Да.
- Отлично. Соберите все оружие и доспехи в тренировочном зале. Я наложу на них некоторые защитные и разящие чары, - Генрих вернулся на место, а я продолжила, - несколько лет назад у нас было преимущество. Наши соседи, а ныне наши враги совершенно не знали этих земель и были уверены, что погибнут, едва ступив на них. Теперь этого преимущества нет. Четверка «всадников апокалипсиса» разнюхала все вдоль и поперек. Но и это еще не все. Так как с ними мой соотечественник, то они могу применить весьма необычные и не свойственные этому времени и измерению способы ведения боя. Лазаро?
Распорядитель встал, но выходить из-за стола не стал.
- Современным оружием они не располагают и я не думаю, что в кустарных условиях смогут его изготовить. Они могут попытаться сделать нечто вроде легких летательных аппаратов или взрывчатки. Либо могут применить какую-то новую тактику или стратегию, но перевес сил все равно будет на нашей стороне. К тому же по закону Магограда я могу применять оружие своего измерения для самообороны, а это дает широкое поле для деятельности.
- Хорошо, - кивнула я, - зная специфику населения наших земель, враг может применить специфические средства. Святая вода, серебро, чеснок… Леди Анайя?
- Всеми этими средствами можно отпугнуть или убить нежить. Вампиров, вурдалаков, оборотней и им подобных. На наемников, вэрдов, троллей и остальных это не будет иметь никакого влияния. Несколько боевых ведьм нападут с неба, и было бы хорошо создать хотя бы трех крылатых вампиров. А зелья выведут из строя половину войска короля еще до начала схватки.
- И, наконец, самый важный вопрос, - подняла я вверх указательный палец, - при всем моем неуважении к нашим врагам, я не могу сказать, что они клинические идиоты. Они вряд ли станут нападать на обитель мрака среди ночи. Скорее всего, нападут они днем или еще правильнее - на рассвете, чтобы до заката большая часть наших не могла противостоять им.
- Варианта два, - не раздумывая, ответил Лазаро, - либо мы сдерживаем натиск со стен до захода солнца, и ударим, когда они, изможденные, увязнут под стенами. Либо в ночь перед тем, как они нападут - задержать их в пути, чтобы они, вынужденные обороняться, подошли к замку в то время, когда нам это нужно, а не им.
Я благодарно кивнула.
- Нужно узнать, где они, сколько их, как вооружены и с какой скоростью движутся. Зербаган, думаю, никто не справится с этим лучше тебя. Только это нужно сделать незаметно. Пусть пребывают в счастливом неведении. А еще, думаю, не помешает получить бонусы от союза с драконами. К ним я отправлюсь сама. Думаю, это все. Можете расходиться. Господин Мэйер, задержитесь на секунду.
Все, включая монсеньора, который за все собрание ни разу не нарушил молчание, покинули башню. Лазаро, как я и просила, остался.
- Я наделю доспехи и оружие наших солдат определенной магической силой. Думаю, подобная защита не помешает и тебе. Но так как ты не принадлежишь этой эпохе, обременять железом тебя не буду. А вместо этого создам тебе магическую защиту, наподобие той, что у монсеньора. Не такую мощную, но жизнь она тебе сохранит. Процесс это не быстрый, так что запасись терпением, и сегодня вечером будь у меня. Оденься в наиболее легкую одежду и желательно, чтобы были наручные часы.
- Часы?
- Да. Тебя что-то удивляет? – я повернулась к нему спиной, проводя рукой по воздуху и убирая карту со стены.
- Нет. Часы, так часы, - пожал плечами он.
Я спустилась в тренировочный зал и обнаружила там наемников Генриха, раскладывающих оружие на стоящие вдоль стен скамьи, а доспехи ровными рядами на пол. Я прохаживалась вдоль стены и думала, как лучше сделать - обезличенным заклинанием или личным. С одной стороны, личное было надежнее, а с другой - его делать было в десять раз дольше. Это нужно было каждого солдата связать магией крови с его мечом и доспехами, чтобы они служили только ему и защищали его. В том дело, что если наложить на меч разящее заклятие обезличенное, то он запросто убьет хозяина, если тот слегка поранится своим же мечом, или кого-то из наших. С личным же такой вариант не возможен.
Что ж, времени у нас еще много, так что предпочтем качество количеству.
- Воины! Слушать мою команду! Собрать все свои доспехи, оставить лишь кольчуги Вэрдов и броню вурдалаков! А завтра после обеда всем явиться в тронный зал в полном боевом облачении! Всем ясно?
- Да, ваше величество!
Они быстро собрали все свое, оставив то, что было мне нужно. На металл магия хорошо ложится, как и на камень и прочие природные материалы. На дерево несколько сложнее, ведь оно когда-то было живым и несет в себе информацию. Я проходила над каждым изделием и накладывала поверх железной брони броню магического поля. В тусклом свете дрожащих факелов, отражаясь от многочисленных полированных металлических пластин, зловеще отсвечивало потустороннее свечение моих, ставших флуоресцентно синими глаз. Вошедший Генрих испуганно отпрянул.
- Простите, госпожа!
- Ничего, Генрих, Вы мне не мешаете, - я продолжала мерно шагать от одной груды железа к другой, - Вы что-то хотели сказать?
- Хотел поблагодарить, что позволили нам не отсиживаться в замке, как курам в клетке. Мы долго ждали момента устроить хорошую трепку этим зазнавшимся святошам!
Я устремила на него мертвенный свет глазниц. Грузный военачальник поежился и сердце стукнуло пару раз быстрее, но виду не подал.
- Это не мое решение. Это решение короля, - я сказала это так холодно, что почувствовала, как его сердце замедлило ход, и он схватился за грудь, задыхаясь.
Я спешно отвела взгляд, военачальник судорожно хватал ртом воздух, пытаясь отдышаться.
- Простите, ваше величество, я был дерзок, - прохрипел он.
- Нет, нет, Генрих. Это всего лишь магия, - я моргнула, - Вам, как королевскому военачальнику доспехи сделаю отдельно. Подойдите сюда.
Он приблизился. Я, узнав, в этих ли латах он будет сражаться и получив утвердительный ответ потребовала.
- Руку!
Он протянул открытую ладонь и я, выпустив коготь, прорезала глубокую борозду от пальцев до запястья. Их раны хлынула алая кровь, но я не дала каплям упасть на землю. Струи потекли вертикально, поднимаясь в воздух, где я смешивала их со своей энергией и магией кровных уз. Наполняясь силой и запечатлевая на себе свое задание, кровь слилась в воздухе в сияющий шар и рассыпалась мельчайшей пылью, впитываясь в железо меча и доспехов. Я свела двумя пальцами края раны на ладони и она затянулась, так, словно военачальник внезапно стал вампиром.
- Теперь эти доспехи не пробить оружием. И этот меч будет причинять смерть, даже слегка ранив противника. Однако остерегайтесь ран в лицо и шею. Магия наложена лишь на металл. К утру третьего дня все воины этого замка обретут такую защиту.
- Благодарю вас, госпожа!
Я вернулась к остальным железякам и закончила лишь к вечеру. Вспомнив про Лазаро, я порадовалась, что не чувствую усталости и сон мне не требуется, иначе я, наверное, с ног валилась бы. Распорядитель со свойственной ему пунктуальностью уже ждал меня у двери. Бросив на него быстрый взгляд, я не оборачиваясь, молча, зашла в свои покои и, дождавшись, пока он войдет следом, с громким стуком захлопнула мыслью дверь. Я оглядела Лазаро на предмет соответствия требованиям. Футболка с коротким рукавом, часы на запястье… сгодится.
Я еще раз посмотрела на часы. Это была самая обычна модель моего времени. Недорогие, на кожаном ремешке и с кучей пластиковых деталей.
- Других часов нет? – недовольно спросила я.
- Нет, а чем эти плохи?
- Много пластика, мало металла. Магии не за что будет зацепиться, - пояснила я.
Поразмыслив мгновение, я сняла со своей шеи мой памятный кулон и протянула ему.
- Вот. Надень это. На него легко будет привязать, и заодно ты сможешь держать связь со мной и Валерианом.
Я говорила предельно сухо и отрывисто. И из-за того, что предстоящая война не радовала меня (по-моему, меня одну в этом замке), и из-за того, что мне надоело биться о стену отчуждения и осуждения в его лице.
- В последний раз я видел тебя такой встревоженной, когда ты была собой.
- А сейчас я кто? Пушкин? Или Наполеон? – так же сухо процедила я.
- Прости меня, я был не прав. Не знаю, удастся ли мне выжить…
- Выживешь! – оборвала его я, - так что извиняться только ради этого нет смысла.
- Ну хорошо, независимо от того выживу или нет, я не имел право осуждать тебя. Но, даже несмотря на это, ты все равно стремишься меня защитить.
- Ты тоже… несмотря ни на что. Садись и вытяни руки.
Он сел на край дивана и протянул мне ладони. Когтем я распорола ремешок часов и отшвырнула их прочь. От них мало толку. Эта защита была одной из самых сложных, но в тоже время одной из самых эффективных. При постоянном поддержании могла продержаться всю жизнь. Такая защита была у Валериана, но в последние годы он обновлял ее крайне редко, так что она почти исчезла, когда я после коронации влила в нее столько сил, что она не только восстановилась, но и стала крепче прежней. Теперь мне предстояло сделать это заклинание самой и в отличие от магии, которую я могла творить лишь мыслью, это требовало усилий, времени и сноровки. Для защиты чего-то неподвижного можно использовать статичный купол, но он не подходит для движущегося человека. Если поместить его туда он будет барахтаться в ней, как внутри мыльного пузыря. Подвижная защита должна жить и двигаться вместе с телом и не стеснять движений. Она должна быть словно вторая кожа, и что самое важное – она должна существовать автономно от меня. А для этого ее нужно к чему-то привязать. К чему-то естественному, чему-то сверхъестественному и чему-то переходному. Естественным в данном случае будет тело, сверхъестественным магия одной из стихий (в нашем случае воздуха, ибо только он вне зависимости от ситуации будет ему сопутствовать), а переходным - металл, который свяжет оба компонента.
Я коснулась кончика его указательного пальца правой руки одной рукой и кулона другой. Теперь нужно было ощутить магическое начало воздуха. Я откинула голову, настраиваясь на нужную «частоту». Воздух – самая распространенная и самая доступная из всех стихий, но в то же время самая капризная и тяжелая в использовании. Кроме создания ураганов и полетов ее обычно никто не использует. Но мне нужно было привязать саму сущность.
Наконец я увидела тончайшие, словно паутина, пронзающие пространство нити. Они не были ровными, они вились и колыхались, подобно самой их стихии. Я потянулась мысленно и, ухватив несколько, направила их вместе и потоком энергии в кулон, а уже оттуда преображенные и привязанные к нему, через меня в руку Лазаро. Кулон можно было отпустить, взяв нити двумя руками. Это было похоже на сюрреалистическую невидимую пряжу, которой я плотно, не пропуская ни миллиметра, обвивала его тело, начиная с кончиков пальцев.
Лазаро удивленно смотрел, как мои руки порхают вокруг его кистей и запястий. Когда я касалась его, чтобы пропустить нить через его плоть, он ощущал легкий укол и прохладу и каждый раз удивленно вскидывал на меня взгляд, как бы вопрошая: «Это ты сейчас сделала?». Но я лишь мимолетно улыбалась и продолжала свою кропотливую паучью работу. Сеть должна была быть настолько плотной и в то же время подвижной, чтобы носящий ее не ощущал, но любой удар был отражен.
- Если не знать о том, чем ты занята, со стороны это, наверное, выглядит странно, - улыбнулся он, когда я закончила руки до локтя и, поднявшись, переключилась на голову.
- Не зная сути, все видишь по-другому, - пожала плечами я, проводя нити под волосами, - ни в коем случае не снимай этот кулон до конца сражения.
- И шефу защиту делали так же?
- Не совсем. У него подобная, но не такая. К тому же ставили ее ему в младенчестве, а я лишь «подзарядила» ее. Можешь откинуть голову и закрыть глаза.
Я принялась за лицо.
- Почему тебя так тревожит эта война? С твоими возможностями можно вообще ничего не бояться.
- Меня не тревожит война. Мне не нравится то, как мы собираемся ее вести. Обитель рационализма рухнула в одночасье. И я не понимаю почему. Не морщи нос, ты мне мешаешь.
- Я тоже не понимаю. Их надо было убирать с самого начала.
- Еще тогда, когда я первый раз встретила, - кивнула я, касаясь пальцем с нитью кончика носа, - я рассказывала об этом?
- Нет.
Я рассказала ему историю, как в детстве после гибели Софорда (о которой он уже слышал) сбежала из замка с отрядом Генриха и как меня у них похитили наши враги, и я ходила с ними по стране и имела массу возможностей прикончить, но не сделала этого.
- Да брось, ты была ребенком и не была способна на убийство. Не вини себя.
- Там с вэрдами мне не нужно было даже ничего делать. Просто «забыть» о них, когда спаслась сама. И тут даже моя отговорка, что я не причинила им вреда оттого, что боялась остаться одна не спасает. После формулы верности вэрды сами помогли бы мне добраться до замка. Но я просто пожалела их. А теперь?! Боремся с результатами собственных ошибок!
Я обвила волшебной паутиной губы и подбородок.
- А теперь, Лазаро, самое интересное. Вставай и снимай футболку.
- Действительно интересно.
Он поднялся на ноги и, ухватив футболку за воротник на загривке, стянул ее через голову. Благо, силовым нитям это не вредило. Свободной рукой я провела по воздуху дугу, и его тело приняло горизонтальное положение, так, словно он лежал передо мной на высоком столе.
- Процесс это долгий, - произнесла я, соединяя полотно от локтя до шеи, - думаю, тебе лучше было бы поспать…
Приготовления к войне шли полным ходом, и этот раскрученный маховик было уже не остановить. Замок наполнился мобилизованным с близлежащих поселений народом и в его стенах царил гомон. Кузнецы и плотники работали днем и ночью, воины преисполнялись мрачной решительности, а я – королева, вынужденная включаться в войну на втором году своего правления наблюдала за всем этим, задаваясь лишь одним вопросом: зачем? Наверное, от благополучной жизни народ заскучал. Что ж, я дитя иного времени и никогда не пойму этого.
Впрочем, мое непонимание никак не отразилось на действиях. Я делала все возможное, чтобы эта война стала для моего народа именно развлечением, а не кровавой трагедией.
Валериан вошел в свои покои и заглянул в кабинет. Не найдя меня там, он открыл дверь в лабораторию, где я и обнаружилась. Я сидела в кресле, закинув ноги на стол. У моих ног лежал внушительный кусок горного хрусталя, а его небольшой осколок я крутила в воздухе перед собой, невидимым инструментом делая огранку.
- Что ты делаешь?
- Я? Постигаю мастерство ювелира. Получается неплохо, - я кивнула на внушительную горку уже законченных остроконечных кристаллов на соседнем столе.
- И зачем это тебе?
- Если вы навязали мне свой сценарий боевых действий и я смирилась, то это не значит, что я откажусь выжать из ситуации максимум выгоды!
- Хм… продолжай.
- А что тут скажешь, - подмигнула я, - когда какого-либо продукта оказывается в избытке… больше, чем можно употребить, люди пытаются этот продукт законсервировать. А чего под стенами этого замка скоро будет в избытке? Правильно! Отнятых человеческих жизней. Так чего добру зря пропадать-то?!
- И ты решила сделать наконечники для стрел из вытягивающих жизнь кристаллов? – он пнул носком туфли ящик со стрелами без наконечников, - недурно!
- Ну, так! Фирма веников не вяжет! А потом по окончании битвы мы откроем ворота и соберем в поле свою кровавую жатву!
В дверь покоев на той стороне коридора постучали. Валериан отправился посмотреть, что и кому понадобилось, и через пару минут я уже слышала, как стражник в дверях доложил ему, что Зербаган вернулся и требует заново собрать военный совет. Я поспешила к дверям и подошла как раз тогда, когда монсеньор отдавал распоряжения собрать всех в большой башне. Что же такое разведал Зер?! Мы переглянулись с Валерианом и направились в башню.
Сын Дракулы уже был там. Остальные тоже вскоре собрались. Необычно серьезный для себя, вампир обвел нас взглядом.
- Ну, говори же! – не выдержала я.
- Я летал разведать все, как ты и сказала. Их пять тысяч человек, из которых четыре сотни конных рыцарей, остальные пехота. У них таран и несколько катапульт. И они два дня назад пересекли границу темной стороны, - он сделал драматическую паузу, - узнав это, я хотел уже лететь обратно. Но меня кое-что насторожило. Не догадываетесь, что?
- Мало людей! – в один голос выкрикнули Лазаро и Генрих.
- Именно! С такой огромной страны, для завоевания могучей державы неопознанных тварей всего жалкие пять тысяч?! И как раз в этом причина того, что меня так долго не было. Я узнал кое-что, что меняет все наши первоначальные планы! Мы думали, что они пойдут на этот замок, как на ставку королей и ближайший к границе, но мы ошиблись! Они нападут сразу с трех сторон на все три административных центра одновременно. Их корабли уже огибают континент по морю на подступах к Атру и РВДА. И если я все правильно рассчитал, то они ударят одновременно. И это случится через два дня… на рассвете.
- Это действительно все меняет, - протянул Валериан задумчиво, - нужны Лайара и Ричард.
- Сейчас, - кивнула я и исчезла.
Через несколько минут главы городов уже присоединились к совету. Я вкратце обрисовала им ситуацию. Реакция была совершенно разной.
- Мы справимся! – заявила Лайара, - вольные ведьмы соберутся вместе и они пожалеют о том дне, когда родились на свет!
Ричард лишь посерел лицом, понимая, что ему предстоит воевать со своими бывшими собратьями.
- Вы уверены, Лайара? Что если по какой-то причине магия окажется бессильна? Город будет полон беспомощных мужчин и женщин, совершенно не приспособленных к сражению.
- Мы черпаем магию из земли наших предков! Куда она может деться?! – возмутилась она, но встретившись со мной взглядом, сбавила обороты, - простите, ваше величество.
- Давайте не будем вести пространных рассуждений на тему, откуда что берется и куда девается. Нужно всегда иметь дополнительный и запасной вариант.
Я снова материализовала карту на стене.
- Если у вас его нет, я дам его вам!
Я указала на карте на земли живых мертвецов. Они естественным образом отделялись от остальных частей страны водными преградами. С одной стороны был океан, с другой - воды Ария, а с третьей - один из его протоков в дельте. Они были там заточены Валерианом на случай, если понадобится пушечное мясо. Что ж, оно понадобилось.
- Анайя и Лайара. Вы должны будете сделать артефакт принуждения, завязанный на чем-то постоянном и на что невозможно будет повлиять. Эльфы большие эксперты в части контрмагических действий и даже если они повлияют на магию в целом, артефакт должен работать.
- Вы хотите вызвать мертвецов из проклятых земель? – ужаснулись бывалые ведьмы.
- Нет! Я хочу, чтобы вы это сделали. И спустили на врагов, едва они сойдут на землю.
- Но это очень опасно! Они не подчиняются власти!
- Я в вас верю, - отрезала я, - у вас есть два дня. Сделайте так, чтобы они слушались вас. А вот в Вас, Ричард, я не верю.
Я обернулась и прожгла его взглядом.
- Вы уже показали, что верны лишь из-под палки. И уже один раз упустили врага и позволили ему творить бесчинства на вверенной Вам территории. Я отстраняю Вас от управления на время боевых действий. Но, - подняла руку вверх я, - воевать Вам все же придется. Как простому солдату. Командовать я поручаю лорду распорядителю. Лазаро, Вы сегодня отбываете в Атр. С собой возьмите Каури, в решении технических вопросов ей нет равных.
Я отошла от карты и вплотную приблизилась к отстраненному от должности градоправителю.
- Знаете, Ричард, когда я в первый раз увидела Вас, я Вам даже сочувствовала. Не могла понять, отчего магистр так жесток с вами. А теперь поняла. Такие как Вы – трусы, не способные нести последствия своих поступков! Ни нашим, ни вашим!
Собрание уставилось на нас во все глаза.
- У меня не было выбора! – возразил Ричард.
- Выбор есть всегда! – прошипела я, - и сейчас я тебе это докажу! Твоя внучка… Мария, кажется, не так давно родила сына. Ты знал, что стал прадедом? Нет?
Ричард захлебнулся своими возражениями. Он смотрел на меня, как в день нашей первой встречи смотрел на Валериана. Я знала, что он не боялся смерти. Смерть от чужой руки была ему милее жизни, но вот семья, оставшаяся там, в Даарланде, была для него недосягаемым светом. А сейчас над этим лучиком света в его жизни нависла зловещая тьма.
- Чего ты хочешь, - прохрипел он, забыв про церемонии.
- Чтобы ты сражался, как лев. И поверь мне, если я узнаю, что тебя не было в первых рядах, а твой меч или твои зубы не рвали врагов на куски без пощады… ты умрешь, но прежде я вырежу всю твою семью, а ребенка Марии заберу себе и буду держать его при себе и пить его кровь! Всю жизнь!
В зале повисла гробовая тишина. Побледневший Ричард, не в силах разомкнуть сжатые зубы, через силу кивнул. Блефовала ли я? И да, и нет. Я была уверена, что свою семью он в обиду не даст. Но, в крайнем случае, отступать от своих слов не стала бы.
- Итак! – продолжила я, - леди Анайя и Лайара отбывают в РВДА и готовят там контролируемый зомби-апокалипсис. Да, я не сказала, после того как мертвецы справятся с задачей ликвидируйте всех. Лазаро, Каури и Ричард отправляются в Атр и мобилизуют всех, кого только можно. Генрих и Зербаган остаются в замке. Всем ясно? У нас осталось два дня, и мы должны встретить «гостей» во всеоружии.
Я подошла к Лазаро и, перейдя на шепот, сказала.
- Этот кулон настроен на перемещения. Ты знаешь, наверняка видел, как я использовала его для перемещений между мирами, когда была человеком. Но с ним можно и перемещаться внутри измерения. Зажми пальцами центральную часть и представь место, куда тебе нужно попасть.
- Понял.
- Атр на тебе, Лазаро… - я с надеждой заглянула ему в глаза, - прихвати гранатомет.
Он улыбнулся и сделал шаг в мою сторону, но потом глянул мне за спину, качнулся с пятки на носок и, пожелав удачи, вышел из зала.
- Для девочки из двадцать первого века ты неплохо справляешься.
Я обернулась.
- Девочке из двадцать первого века Вы перерезали горло. А сейчас я наполовину супермен, а наполовину бездушное сознание тирана.
- Только не говори, что тебе это не нравится.
Два дня пролетели незаметно. Почти все время я перемещалась между тремя городами. Видела подходящие корабли и идущие войска. Летала над стенами, раздавала лучникам новые стрелы с энергокристаллами. Знали бы вы, как велико было искушение взмахнуть рукой и потопить их жалкие суденышки, пока они еще не сошли на берег, и наслать громы и молнии на идущих по нашим землям. Но ничего, пусть помашут мечами, потеряют кого-то, получат ран, а там, когда энтузиазма поубавится, можно будет и мне вмешаться.
На исходе второго дня вибрацию от пяти тысяч ног по земле я ощущала так сильно, что мне казалось, что они маршируют прямо под окнами замка. К рассвету они будут здесь. Но рассвет не спасет их. Оба варианта, предложенные Лазаро, были хороши, но я придумала еще лучше. Они не увидят взошедшего солнца. Я вышла на крышу основного здания и воздела руки к небу. Тяжелые черные тучи затянули его до самого горизонта. Кое-где сверкали редкие молнии.
Вернувшись к себе, я заставила себя уснуть, чтобы отдохнуть хотя бы морально.
А рано утром затрубили трубы. Война началась!
***
Из окна большой башни открывался хороший обзор. Мы с Валерианом стояли у окна и смотрели на подступающее войско. Вживую пять тысяч человек выглядели внушительно. Между ними и воротами замка было ровное поле, через которое петляла дорога. На крепостной стене их уже ждали с нетерпением натянутые луки и взведенные катапульты.
Лазаро только что сообщил, что корабли уже вошли в гавань. Один ему удалось потопить выстрелом из гранатомета, но это дало другим возможность высадиться на берег вне пределов его досягаемости. Атака на РВДА еще не началась.
Я кивнула монсеньору и отправилась на стены. Поднявшись по лестнице, встретила Генриха.
- Лучники готовы?
- Да, ваше величество.
- Я дам команду, а дальше справитесь сами. Знак вурдалакам я тоже пошлю сама. Но если вдруг что-то пойдет не так, Вы мне обязаны будете сразу же доложить. Просто позовите меня.
- Слушаюсь.
Войско короля Георга подошло к воротам моего замка. Никто пока не стрелял. Все ждали. Я запрыгнула на зубец стены. Небо скрывали тяжелые свинцовые тучи, создавая впечатление, что солнце не взошло в это мрачное утро. Рыцари и солдаты короля, закованные в доспехи и несущие на плечах теплые красные плащи цвета королевского дома Даарланда, скрывали темным покровом заснеженное поле.
Сам правитель чинно восседал на коне в третьем ряду всадников. Его отполированные до блеска латы сияли даже в отсутствие солнца. Шлем с полощущимися на холодном зимнем ветру перьями он держал в левой руке, правая рука его лежала на рукояти меча. Рядом с ним на вороном жеребце я увидела принцессу, в легких доспехах, с коротким мечом на бедре и луком за плечами.
А ее зачем сюда притащили?! Если у самого короля хватило ума идти на верную смерть на темные земли, то почему же он не оставил свою единственную наследницу в безопасном замке? На знаменах королевской армии красовались, вышитые серебром на алом фоне перекрещенные роза и меч, на наших флагах, развевающихся над стенами – герб Моргентиля на изумрудно-зеленом. Я тоже сегодня была одета в наши цвета – поверх платья из золотой парчи был накинут тяжелый плащ из зеленого бархата и меха с гербом на спине.
- Давно не виделись, ваше величество. С тех самых пор, как я гостила в вашем замке. Зачем ты ищешь войны, Георг? – спросила я, и мой голос эхом разнесся по долине.
- Ты превратила моего сына в чудовище! – прорычал он.
Я взметнула снег полами плаща и перепрыгнула на соседний зубец.
- Единственное чудовище здесь – это ты! – бросила ему в ответ я, - твоему сыну я дала змеиные глаза и драконьи когти, но душа и сердце его остались прежними! Но что тебе дело до его сердца, если оно идет наперекор политике!?
- Ты лжешь! – вскричал король, а Стэрия вскинула на меня свои ясные цвета неба глаза, - его душу ты тоже поглотила! Он вернулся одержимый идеями, что с мерзкой нечистью возможен мир!
Я присела, слегка подавшись вперед, и раскинула в стороны руки.
- О да! Одержимость идеями мира - признак злой души! И ты, убийца собственного сына, привел мне еще и свою дочь!?
По рядам рыцарей прошелся недовольный шепоток. Видимо это решение было непонятным не только мне.
- Порождения зла! Продажная девка! Где твой мерзкий повелитель?! Я всегда знал, что он никакой не ужасный колдун, а жалкий трус, скрывающийся за ордой тупорылых тварей! Выходи, несчастный трус! Сразись со мной один на один!
- Ты стар и глуп! – презрительно усмехнулась я, - неужели ты думал взять его величество на слабо? Но я освобожу этот мир от тебя. К исходу сегодняшнего дня ваши головы украсят стены моего замка. А может и наш праздничный стол… я еще не решила!
Я подняла руку кверху и опустила ее резким рывком.
- ОГОНЬ!!!
Долей секунды позже сигнал к атаке подал и Георг. Бой начался. Все смешалось. Тяжелые, сотрясающие стены удары тарана и катапульт, крики, свист стрел, запах крови и жар огня.
Раз за разом солдаты водружали в катапульты бадьи с зельями и они, метая их в подступившее войско, воспламенялись подобно напалму. Из-под стен тоже в долгу не оставались, осыпая нас градом пылающих стрел с зажженной паклей на наконечниках. Ведьмы не давали им пробиться сквозь защиту и тушили огонь на уровне стены, но одну все же пропустили, она вонзилась в одну из катапульт. Зелье, воспламенившееся раньше времени, бабахнуло так, что у стены выбило один зубец, а солдаты с того участка стены разлетелись, как щепки!
Окрыленные малой победой солдаты вражеской армии воспрянули духом и удвоили усилия. Некоторые уже тащили лестницы для того, чтобы взбираться на стены, а лучники теперь целили намеренно в катапульты.
- Ведьмы! – скомандовала я, - в воздух! Зербаган! Закрой поврежденный кусок!
Отбивать атаку и со стен и с воздуха враги оказались не готовы. Чтобы закрепить успех, я прищурилась и разом все деревянные лестницы прогорели словно спички. Да, я обещала не вмешиваться, но… причем тут я?! Это Молли! Я ей даже медаль дам – за храбрость и сообразительность!
Я вернулась в башню. За мгновение до того, как отворить дверь, я слышала шаги, но когда вошла, монсеньор стоял у окна неподвижно, как статуя. Но его сердце стучало необычайно громко. Я подошла со спины и встала за его правым плечом.
Бой внизу с каждой минутой разгорался все сильнее. Среди наших были первые потери. И я поняла, отчего наше преимущество быстро улетучивалось. Уверенные в победе и знающие, какая сила стоит у них за спиной, защитники замка дрались лениво и самоуверенно, а враги же наши напротив, готовые умирать, дрались самозабвенно, в надежде подороже продать свою жизнь, ведь терять им было нечего.
Время шло, и я хотела было уже вмешаться или дать сигнал вурдалакам, но Валериан удержал меня. Впрочем, не зря. Вскоре Генрих навел порядок, а Зер вместе с ведьмами выработали весьма хитроумную технику прикрытия, так что летящую и обстреливающую молниями колдунью не могли ранить стрелами с земли… ведь она восседала на спине неуязвимого вампира.
- Ты, наверное, думаешь, что я напрасно допускаю такой риск?
- Нет, думаю о том, сколько лет эти стены не знали посягательств.
- Шестьсот. Во времена правления моего деда рыцари восставали. Именно тогда люди темной стороны перешли на нашу сторону. И именно с тех пор никто из них не ступал на нашу землю. Я все понимаю и когда я узнал о прибытии этого Евгения, я приказал убить его. Но когда это не вышло, я подумал, что убей его - и дашь людям героя, а оставь в покое - и люди сами забудут о нем. Но дело не в нем, Элли. Ты думаешь, эта война пошла из-за видовых различий? Я человек! Без души, но об этом никому не известно. И все мои предки были людьми. Религия и нравственность — это всего лишь прикрытия, придуманные королевским родом два тысячелетия назад. Они так упорно оправдывали этим свои нападения, что в итоге сами поверили в это. Посмотри на меня. Истощаю ли я свой народ поборами на свою роскошь и увеселение? Жгу ли я своих подданных на кострах? У нас нет души и потому мы не жаждем этого всего. И когда короли начали замечать, что народ симпатизирует больше нашему роду, когда начались бунты… вот тогда и разделился этот мир на две части. Все, что ты видишь - теперь лишь следствие.
- То есть Вы хотите сказать, что битва добра и зла… светлая и темная стороны…
- Это то, что мы хотим видеть. То, что есть, настолько просто и примитивно, что все предпочли забыть об этом, грезя о высоких материях света и тьмы.
- Валериан, что…
Раздался оглушительный взрыв. Стены замка вздрогнули. И я взметнулась посмотреть, что происходит. Войско Георга изрядно поредело, а ведь мы даже еще не переходили в рукопашную. Среди защитников замка тоже были потери, но незначительные. Снежное поле у ворот превратилось в истоптанную кровавую кашу и было усеяно трупами. А взрыв был от того, что зелье из одной бадьи выплеснулось не полностью и эту бадью прикрепили на таран… что было дальше, думаю, можно не говорить. Стена была сильно повреждена, но пробита не насквозь. Хотя все силы врага теперь были брошены на то, чтобы это исправить. Но что бы ни было, допускать, чтобы сражение проникло внутрь этих стен, я не собиралась. Битва тянулась уже несколько часов, и нужен был следующий шаг.
Взлетев на стену, я щелчком пальцев по воздуху отправила тяжелый таран в далекий полет, как бы невзначай сметя вместе с ним добрую сотню воинов. И, глубоко вдохнув, собрала в руки силу и, возложив их на стену, создала магический барьер по всему периметру.
Найдя в толпе Генриха, я подала ему знак: покрутила пальцем над головой и два раза сжала и разжала ладонь. Это означало, что пора вызывать вурдалаков из лесов. Над стенами замка ввысь взвился столб зеленого пламени. Из окрестных лесов ответил заунывный и леденящий душу вой.
Ждите гостей, ребятки.
Я вернулась. Монсеньор стоял на том же месте. Я открыла было рот, чтобы что-то сказать, как вздрогнула от кольнувшей в грудь искры.
- Да, Лазаро, что у вас?
- Включились великаны. Чаша окончательно склонилась на нашу сторону. Использовать гранатомет я не могу, но и винтовка пока спасает. Благо, патронов в избытке. Думаю, пока идет бой, пробраться к кораблям и потопить. Это выведет их из колеи и деморализует.
- Действуй!
Раз уж на то пошло, я решила узнать новости и с южного фронта. Телепатически я связалась с леди Анайей и получила ответ, что они успешно сдерживают натиск. Артефакт для порабощения зомби готов, но перебоев с магией пока нет. Солнце сейчас садится рано, и до заката остается около пяти часов. А с закатом выпустят мертвых и все решится.
Вурдалаки, наконец, добрались и врезались в строй врага с тыла. Закованные в броню, да еще и усиленную магией они были не столь уязвимы, как звери, но при этом звериная сила и острота когтей и клыков оставалась при них.
Началась общая свалка, в которой даже при моих способностях было трудно что-либо различить. Рыцари и монстры сплелись в единый клубок, ощетинившийся копьями, мечами и клыками. Запах гари и крови в воздухе усилился настолько, что становилось противно дышать.
Никто больше и не думал осаждать стены. Сражение перекочевало на равнину и ворота были относительно свободны. Этот момент упускать нельзя. И, кажется, эта мысль пришла в голову не только мне. Валериан материализовал в руке меч Моргентиля.
- Думаю, вести их в бой должна ты, - спокойно сказал он.
- Я?! Но я должна быть здесь и охранять Вас! У солдат есть военачальник, а убивать я могу и отсюда.
- Зачем меня охранять? Моя защита так крепка, что даже если атомная бомба взорвется у меня в руках, мне это не причинит вреда. Ступай, помаши мечом, я же вижу, как тебе сложно оставаться в стороне.
Я взяла протянутый мне меч и облачилась в легкие доспехи. Не столько ради безопасности, сколько ради военного вида.
- Прошу тебя, не покидай башню. Когда мы откроем ворота, я не хочу, чтобы кто-нибудь прорвался внутрь. И я знаю все о твоей защите и силе. Знаю, что убить тебя не так-то просто, но это гадкое пророчество не дает мне покоя.
- Ступай. Нужно успеть вывести отряд, пока они не опомнились.
Я раскрыла окно и выпрыгнула прямиком в него, мягко приземлившись перед воротами.
- Воины! Ваша королева поведет вас в бой! – я подняла вверх лезвие меча, - сегодня решается судьба этого мира! И править им будем мы!!!
- Да здравствует королева!!! – взвыл отряд, - Уничтожим их!
- Зер! Прикрой ворота с той стороны! Раз, два, три… ОТКРЫВАЙ!!!
С жутким боевым кличем мы вырвались из стен замка и включились в жаркую битву. Ворота тяжело закрылись за нашими спинами.
Азарт боя завладел мною в первые же секунды. Артефактный меч рассекал доспехи, словно листы бумаги. Застигнутые врасплох уже дважды, рыцари короля пытались отступать, но отступать им было некуда. С одной стороны были вурдалаки, с другой мы.
Я видела короля и принцессу на разных концах поля, и прорубала себе путь. Для начала к королю. Всадники окружили его кольцом и отбивались как могли, а когда сообразили, что я движусь прямо на них, то и вовсе бросили на меня все силы. Лестно.
- Эй, король! – проорала я, упираясь ногой в нагрудник поверженного воина и стаскивая его бездыханное тело с лезвия своего меча, - ты хотел один на один биться!? Что же прячешься за спинами? Я иду к тебе!
Ответа не последовало. На меня навалились сразу трое, и на какое-то время я потеряла короля из виду. А потом, вдобавок, выбираясь из-под кучи тел, я словила копье в левую глазницу от одного не в меру ретивого всадника. Оружие я из своего черепа выдернула и отправила по обратному адресу. Испуганный конь взвился на дыбы, унося храбреца с копьем, вошедшим в грудь и вышедшим между лопаток. Его нога застряла в стремени и он волочился по земле, оставляя на снегу борозду от копья, заполненную кровью. Но было бы однобоко упомянуть лишь о потерях Даарландцев. И среди наших тоже они были. Я видела волко-человека с отсеченной задней частью туловища, в агонии ползущего на передних лапах, видела солдат, которым, не сумев пробиться сквозь доспехи, вгоняли лезвия мечей в щели забрала.
Я снова огляделась, отыскивая Георга. Он обнаружился в паре метров от меня и я, прорубая себе путь, снова двинулась к нему. Меч, казалось, стонал от такого количества обагряющей его крови. Давненько тебе, друг, не приходилось бывать в настоящей битве!
Не представляю, как люди могут контролировать что-то в такой толчее! Удары сыплются отовсюду! Даже в замедленном времени! Я видела и замечала всех и все, все движения и удары, но даже при этом нет-нет спотыкалась о чью-то руку или голову, некстати выкатившиеся мне под ноги. Справа я видела Генриха, за ним оставалась пустая полоса, по ходу его перемещений, словно сжатая полоса после комбайна. Зербаган носился над полем, поднимая то одного солдата в воздух, то другого, и сбрасывая с высоты их обескровленные тела. Они с ведьмами уже не обстреливали молниями, исход сражения был уже предрешен и теперь они попросту развлекались.
До короля оставалось совсем немного. Я махнула Генриху рукой в сторону, где заметила так же окруженную стражей принцессу.
Это произошло внезапно. Я ощутила толчок в грудь, как будто что-то упругое, похожее на мяч, протиснулось у меня между ребер. И в то же самое время душу заполнила сосущая черная пустота. Валериан?! Я рванулась во вспышку мгновенной телепортации и, по инерции пролетев пару метров, кубарем вкатилась в комнату на вершине башни. То, что я увидела, выжгло мою душу, по сей день я готова выколоть себе глаза, чтобы этого не видеть и вырвать свой мозг, чтобы этого не вспоминать.
Он лежал на полу. Мой господин, мой монсеньор, мой ориентир и смысл жизни лежал на полу, распростертый в луже крови. Голова была неестественно повернута на бок, серо-голубые глаза, в которые я так любила смотреть, теперь безжизненным пустым взором глядели в никуда. Из его спины торчала стрела, а у дальнего окна стоял эльф Малик, опускавший лук, тетива которого еще дрожала после этого мерзкого и предательского выстрела в спину. Взмахом руки обездвижив этого поддонка, я кинулась на колени перед распростертым телом, коснувшись ладонями его спины, я ощутила легкое тепло под гладкой костюмной тканью. Стиснув зубы, я собрала всю свою энергию, все силы всех разрушенных миров, которые он когда-то подарил мне, и направила их в него. Эти силы могли бы создать новые миры, могли бы поднять мертвого из могилы… но этого не произошло. Огромные потоки магической энергии, способные сдвинуть горы, проходили сквозь бездыханное тело, витали вокруг, не находя себе применения, пока, наконец, не вернулись ко мне. Все было кончено. Он был мертв. Мертв безвозвратно. Гнусное пророчество сбылось, и он потерял жизнь, обретя наследника. Наследника, который должен был спасти его, наследника, в силу которого он вложил всю свою жизнь и этот наследник подвел его. Я ЕГО ПОДВЕЛА! Я не выполнила того, ради чего пришла сюда и ради чего получила это тело! От этой мысли стало так больно, что я закричала, и от моего отчаяния содрогнулась земля.
А потом я подняла глаза. Эльф. Он все еще стоял, обездвиженный моими чарами. Медленно, как в замедленной съемке, я поднялась с колен. Мои глаза заволокло красным туманом, а сознание заполнила бесконечная злоба и ненависть. Я зарычала, все существа, слитые во мне воедино, взвыли сейчас в едином порыве бессильной ярости. В ярости ребенка, потерявшего отца, и в ярости слуги, потерявшего наставника и господина. В глазах эльфа отразился ужас.
- Знаешь, что он сказал бы тебе, будь он жив? – с перекошенным от злобы лицом и дрожащими губами спросила я, подходя к нему, - он бы сказал – твоя жертва была напрасной. И ты умрешь, зная, что не спас свой народ, ты ввергнул его в такую пучину горя и насилия, что я бы все отдала, за то, чтобы твоя грязная душонка не была смертной, и чтобы смотрел на это в загробном мире и раз за разом проклинал себя!
Я схватила одной рукой его за плечо, а второй вонзилась в шею, вспарывая кожу и плоть. Схватившись за кость ключицы, я дернула ее на себя, разрывая его, как лист бумаги. Мне в лицо брызнула теплая алая сверкающая кровь, эльф зашелся в хриплом крике, захлебываясь собственной кровью. А я рвала, рвала его на части, обезумев, пока не поняла, что все его тело уже превратилось в сплошной мясной фарш, а мои пальцы уже не разлипаются от крови.
Я поднялась и подошла к окну. Пора закончить эту войну.
Король Георг не ожидал моего появления. В его взгляде отразился тот же безысходный ужас, как и у Малика, когда он увидел перед собой мое перепачканное кровью лицо с горящими ненавистью глазами. Он умер быстро. Одним движением выпущенных когтей я снесла ему голову с плеч, еще одна струя крови залила мое лицо и я отерла его ладонью. Наклонившись и схватив за волосы откатившуюся в сторону голову, я сорвала с нее корону-обруч и поднялась вверх. Уже в воздухе я мысленно нашла среди сотен смешавшихся душ сознание Зербагана.
- Валериан мертв, - мысленно сказала я ему, - найди принцессу, убей и принеси мне!
Вы хотели войны?
Я опустилась на край крепостной стены, под стенами кипел бой, никто еще не подозревал о том, что произошло. Мои руки были за спиной, слипшимися от крови дрожащими пальцами я держала за волосы оторванную голову.
- Слушайте меня!!! – мой голос, усиленный в сотни раз, прогремел над долиной.
Шум битвы на мгновение смолк, все разом остановились и начали оглядываться. Увидев меня на стене, все замерли в ожидании. И свои, и чужие. Они ждали. Я вдохнула и выдохнула, подавляя желание лететь вниз и рвать всех без разбора.
- Король Георг мертв! – провозгласила я, швыряя голову в толпу.
Прокатилась волна шума. Волна радости нашей стороны и волна стенания наших врагов. Следующие слова мне пришлось буквально через силу выталкивать из себя.
- Магистр Валериан тоже убит, - на последнем слове я задохнулась от боли, словно меня ударили в горло.
Впиваясь острыми ногтями в горло, я раздирала кожу в бессильной ярости, пытаясь вырвать этот ком, что не давал мне дышать. Внизу была тишина. Я отупело разглядывала свои руки, на которых к крови монсеньора, эльфа и короля теперь примешалась и моя.
- Я наследница Великого Валериана и я провозглашаю себя королевой Даарланда и Моргентиля по праву победителя в войне!
- Но у короля Георга тоже есть наследница! – заорал один из рыцарей, - и война еще не окончена!
- Уже нет, - рядом со мной плавно опустился Зербаган и швырнул прямо на руку кричавшему рыцарю тело Стэрии со свернутой шеей, - а это означает, что война окончена.
Стало еще тише. Смерть в бою всей королевской династии означало по законам автоматическую победу противоположной стороны. Как бы они не противились нашей власти, идти против своих законов они не могли. Нехотя, с усилием над собой, они постепенно опускались на колени. В другое время я бы радовалась победе.
- Малейшее сопротивление моей воле будет караться со всей жестокостью. А теперь вон с темных земель! И живите в страхе – ведь это ВЫ хотели войны!
Хоронить погибших я им не дала. Это было так важно для них – погребение по обычаям. Так пусть же вурдалаки, нетопыри и звери пожирают их тела!
Телепортировать я не стала. Я шла. И с каждым шагом становилось все страшнее. Я знала, что я увижу там, но я не хотела в это верить. Все не могло кончиться вот так! Не должно было!!! Как этот чертов эльф вообще туда попал!? Весь замок под охраной, кругом неприступные стены! И как он смог пробить защиту?! Это же было просто нереально! Ничего не понимаю!
Я знала, что увижу там, но все же я оказалась не готова увидеть это снова. Несмотря на всю мощь моего тела, от увиденного у меня закружилась голова, и желудок вывернулся наизнанку. Это все было реально. Тело Валериана по-прежнему лежало на полу, а вся комната была забрызгана кровавым месивом. Я рухнула на колени, сотрясаясь в рыданиях и размазывая кровавые слезы по щекам.
- Нет!!! Нет! НЕЕЕЕЕЕТ!!!
Сзади послышались тихие шаги и голос Зербагана.
- Эля…
- Убирайся, Зер!!! – вне себя заорала я, отшвыривая его прочь и воздвигая на месте двери кирпичную стену, - все прочь!!!
Все еще задыхаясь в приступах рыданий, я подползла к нему. Тело уже почти остыло. Вырвав стрелу и отбросив ее сторону, я перевернула его на спину. Выражение на его застывшем лице было спокойным. Он умер мгновенно, даже не успев почувствовать боль.
- Валериан, монсеньор, - я провела рукой по мертвенно бледной холодной щеке, - почему?! Почему я послушалась?! Почему не упрятала тебя в другой мир!?
Я провела ладонью и его глаза закрылись… навечно.
- Как мне теперь жить?! Это ведь я виновата во всем! Я не уберегла, а должна была, даже против воли! Я даже убийц твоих не могу ненавидеть столь сильно, как ненавижу себя! Никто не согрешил перед тобой больше меня! Они ненавидели, а я любила! И позволила убить!
Я кричала раз за разом, но боль не становилась меньше. Наоборот, наваливалась все тяжелее. Вспоминалось все, что я когда-либо делала не так. Как позволяла своим эмоциям вставать между нами, как не исполняла его приказы. И как исполнила последний…
- Прости меня! Я не достойна была быть твоей наследницей! Я была недостойна жить с тобой рядом и недостойна была твоего терпения!
Я уже не сотрясалась и не всхлипывала, но слезы все лились и лились из моих глаз.
- Я люблю тебя! Я никогда не говорила об этом, но я всегда тебя любила, люблю и буду любить вечно. И это будет моим проклятием!
Я боялась при жизни лишний раз коснуться его, и как же я теперь сожалела об этом, покрывая слезами и поцелуями каждый сантиметр его лица. И каждое «никогда» отдавалось во мне словно удар ногой под дых. Я никогда больше не услышу его голос, никогда не увижу его взгляд, никогда больше не почувствую тепла его тела. НИКОГДА!!! Это не просто страшно – это приговор!
Я коснулась губами его ледяных синеющих губ.
- Валериан, не оставляй меня, - шепотом молила я, уже не в силах кричать и плакать, - если тебя не будет, что тогда я? Без тебя я - ничто! Я не буду жить без тебя. Я отомщу за твою смерть, а потом убью себя.
Я свернулась клубочком рядом с ним на залитом кровью полу и положила голову ему на грудь, все еще беспричинно надеясь услышать удары сердца. Самая темная ночь за всю историю опускалась на мрачный замок в горах. И только тусклые звезды видели скорчившуюся на холодных каменных плитах фигуру. То, что еще несколько часов назад было всемогущей королевой, теперь стало младенцем, заживо похороненным в гробу на теле своей мертвой матери. Какой бы ни была дата моей смерти, это было не важно. Я умерла в тот день, в той самой комнате на вершине большой башни.
***
- Ваше величество!
- Пойдите прочь, Анайя! – в башне висел душный сладковатый запах разложения, но я ни в какую не соглашалась выходить.
- Нужно предать тело короля огню, - она кричала мне из-за стены, пытаясь пробиться.
- Я не собираюсь жечь его!
- Но если мы не предадим его тело огню, он, как и все покойники темной стороны, восстанет в третью ночь! Вы ведь не хотите видеть господина таким?
Я оторвала голову от ледяной, пахнущей тленом, груди. Прошло уже три дня с тех пор, как я добровольно замуровала себя в башне со своим мертвым господином. Но я даже не шевелилась. Моя умершая душа не видела смысла в том, чтобы передвигать конечности осиротевшего тела. Но все же мне придется сделать это. Видеть Валериана безмозглым облезлым зомби мне не хотелось. Если хоть что-то мне и осталось, то это память о его величии.
Кирпичи градом осыпались, подняв облако пыли. Закашлявшись от нее и запаха, перешагивая через обломки, верховная ведьма вошла в башню. Морщась она огляделась и взгляд ее остановился на валяющейся у стены стреле. Она подошла, нахмурив брови, и наклонившись, подняла ее. А потом смачно плюнула, вложив в этом плевок все свое отношение.
- А я все недоумевала, как это могло случиться?! С такой защитой!
Я вымученно смотрела на нее снизу вверх.
- Стрела короля эльфов! Единственное оружие, которое пробивает любые магические доспехи. Она считалась уничтоженной многие века, и я ума не приложу, где и как они могли ее достать!
Я отупело смотрела на ведьму, пытаясь переварить сказанное. То есть в этом мире существовало оружие, способное убить защищенного магией, но мне об этом никто не сказал. Но теперь это уже не имело значения.
- Нужно приготовить тело к прощанию и сожжению, - продолжила ведьма, - я позову слуг.
- Нет, я сама сделаю это. Принесите все необходимое.
Верховная с удивлением глянула на меня, но промолчала. Она еще раз кашлянула, помахала перед носом рукой, переступая через кучу гниющих внутренностей, бывших когда-то эльфом, и ушла давать распоряжения. Я собралась с духом и поднялась на ноги. Последнее, что я смогу сделать для своего господина – это устроить достойное прощание. Он не заслужил такой смерти, но еще более он не заслужил гнить в забвении и грязи в этой башне, пусть и вместе со мной.
Я прикрыла глаза, убирая магией всю гниль. Взяв на руки бездыханное тело, легко, словно младенца, я положила его на стол. Сколько раз ты стоял возле этого стола, сколько раз собирал совет за ним, а теперь на этом столе будут омывать твое тело перед проводами в последний путь.
«Какой путь!?» - вскричала я самой себе, - «ведь не было никакой души, даже смертной!!! И у меня не будет утешения даже знать, что он есть где-то далеко в загробном мире!». Его просто не стало! И не будет уже никогда!!! Я снова схватилась за горло, но усилием воли заставила себя больше не плакать. У меня будет вечность, чтобы оплакивать его. Сейчас не время.
Принесли чан с водой, губки и благовонные зелья. Лазаро, не говоря ни слова, принес из комнаты монсеньора новый костюм и белоснежную рубашку.
- Нет. Не этот костюм, - я махнула рукой, - в моей комнате наверху в углу гардеробной висит старая серая тройка. В ней я впервые увидела его. И в последний хочу тоже.
Лазаро кивнул и удалился. А я с щемящей болью смывала кровавые подтеки губкой, причесывала светлые волосы и наносила зелья и благовония. Никогда прежде я не делала ничего с такой нежностью и заботой.
- Лишь умерев, ты позволил мне проявить свою любовь, - тихо сказала я.
Когда все было готово, все собрались в тронном зале. Народу было почти столько же, сколько на мою коронацию. Все выстроились вдоль стен в мрачном молчании. Валериан лежал на мраморном постаменте на носилках из темно-зеленого бархата. Говорила в основном Анайя, потом подключился Лазаро, Генрих и даже Зер. Молчала только я. Все недоуменно поглядывали на меня, но мне было все равно. Я до скрипа стискивала зубы и стояла, словно окаменелая, у изголовья, и всеми силами сдерживала себя, чтобы не начать биться в истерике.
Потом все по очереди проходили и прощались, целуя перстень на левой руке. А когда простились все, даже я, двигаясь на автомате, словно сомнамбула, затрубили трубы и ворота замка отворились, явив связанные во дворе вязанки хвороста.
- Нет! – словно очнувшись, воскликнула я, - вопреки традиции, тело его величества магистра Валериана не будет предано огню!
Я опустила ладони на его плечи и, втянув воздух, позволила магии течь по моим рукам. Она изливалась, трансформируя тело в камень. Серый, холодный и безликий. Такой, каким и был мой усопший господин. Превращение происходило постепенно, он головы к ногам. Спустя некоторое время, процесс был закончен.
- Теперь тело короля вечно будет пребывать в месте, в котором он любил бывать при жизни.
С этими словами я перенесла себя вместе с каменным изваянием в пещеру, где в тишине мерцало золотистым светом подземное озеро. Сотворив прямо посреди водной глади сверкающий постамент из золотых камней, которыми было усыпано все вокруг, я водрузила на него окаменевшее тело.
Ну вот. Теперь хотя бы частица его будет существовать, хотя бы что-то от него останется в этом мире. Хотя самое ценное, что осталось от него, я ношу в себе. Его кровь, его сознание и его самое величайшее творение.
Возвращаться в замок мне не хотелось, все эти люди… живые. Они вызывали у меня чувство острой досады и ненависти. Меня раздражало, что они остались живы! Почему они ходят, говорят, улыбаются, когда Валериан лежит мертвый!? Почему они думают, что я тоже должна делать это!? Невыносимо было подумать, что кто-то из них осмелится выдать мне, что-то вроде «принять и жить дальше»!
Подчиняясь мысли, передо мной материализовалась толстая книга истории рода, перо и чернильница. В этом отгороженном от внешнего мира пространстве совершенно не было заметно течение времени. Я выводила каждую букву так тщательно, словно от этого зависела судьба миров. Я записывала в книгу все, что знала о нем, и уверяю вас, ни одно описание в этой книге не было написано столь величественно и красочно. Слова последними вздохами умирающей души ложились на бумагу. Я не чувствовала ни усталости, ни голода, я даже временно забыла о боли, проживая историю снова и снова. Но это не могло длиться вечно. Поставив последнюю точку, я неожиданно остро осознала, что все кончено. Это было словно удар в спину, настолько сильный, что от боли невозможно даже дышать, но все же недостаточно сильный, чтобы убить. Вечная агония… жестокая судьба…
Как ни оттягивала я этот момент, вернуться в замок все же пришлось. Я слонялась по коридорам, словно тень, не могущая найти нигде успокоения. Избегала я лишь двух мест – опустевших покоев Валериана и комнаты на вершине большой башни.
Время шло, пришла весна. Но я не выходила из замка. Основным времяпровождением моим было теперь просто сидеть на троне в тронном зале. Неподвижно, словно статуя, не позволяя никому говорить со мной, не моргая и иногда даже не дыша. Я сидела так днями и неделями напролет, так что можно было усомниться в том, что это существо на троне действительно живое.
Но в тюрьме бледного неподвижного лица и тела, душа все никак не могла умереть. Такова суть бессмертной души. Внутри она кричала, извивалась, стенала и изрыгала проклятия, смешанные с воплями и мольбами снисхождении.
Иногда приходили Лазаро или Зер. Лазаро просто молча сидел на ступеньках у подножия трона, а Зер пытался как-то разговорить. Но это было тщетно. Со своими советами никто не лез, но я слышала в стенах замка все разговоры. Каждый, у кого кто-то погиб, норовил вспомнить эту историю и непременно начинал сравнивать, говорить, что знает, понимает и прочее. И, конечно же, все эти разговоры заканчивались на том, что пережил, успокоился, нашел в себе силы.
Ах, какие все сильные, да волевые! Одна я тут сижу слабая и безвольная! После нескольких смертей стало тише. Мое имя, имя Валериана и тема его смерти не затрагивалась. В один из вечеров Лазаро, сидящий на ступенях лестницы, неожиданно заговорил.
- Это никогда не пройдет, - тихо сказал он, глядя не на меня, а на двери зала.
Я вздрогнула. Это было сродни тому, как когда ты мучаешься от сильной зубной боли, а тебя заставляют говорить. Все силы и так уходили на терпение, а если хоть толику из них направить на разговор, держаться будет просто невозможно. С трудом разлепив губы, я выдавила из себя:
- И что?
- Ничего. Ты убиваешь всех, кто говорит об этом. Меня тоже убьешь?
- Нет.
- Тогда буду говорить. Я не знаю, как ты теперь устроена, но думаю, твой мозг не отличается от мозга других людей. А у человеческого мозга есть функция замещения. Если какое-то событие выводит организм из строя, то мозг ищет что-то, на чем можно сконцентрироваться, чтобы увести сознание от этого события. И это естественная реакция. Не забывать, а просто думать о других вещах, концентрироваться на них. Чтобы не сойти с ума. Природа мудрее нас! Она не зря это сделала!
- Да, - снова выдавила я, не в силах даже спорить.
- Ты не даешь своему мозгу сделать это. Не даешь ему перекрыть эти воспоминание. Ты сидишь здесь день за днем, все глубже и глубже погружаясь в отчаяние. И ты считаешь, что никто тебя не понимает. Что я не понимаю! Я десять лет просыпаюсь в холодном поту по ночам, видя во сне его крохотное тельце с оторванной головой!
- Ну и что, Лазаро?! – он все-таки сорвал корочку с моего душевного нарыва.
Мне хотелось оскорблять его последними словами, сказать что-нибудь такое, от чего он стал страдать бы так же, как я. Может, даже насильно заставить его вернуться в тот момент его жизни, заставить раз за разом видеть наяву это откинутое в морге покрывало. Хотелось сказать, что убила бы сотню таких мальчиков, как его сын, и рассказать, как убивала бы каждого. Так, чтобы видеть его перекошенное от омерзения лицо. Чтобы он проклял меня и никогда не смел подходить ко мне. И не смел пытаться увидеть во мне что-то хорошее! Стиснутые зубы заскрипели от злобы, но я все же взяла себя в руки. Где-то далеко в сознании я когда-то любила этого человека.
- Я не говорю тебе забыть и веселиться! Но ты должна сделать хоть что-нибудь. Чтобы твое горе не поглотило тебя окончательно.
- Оно уже поглотило. Поздно. И что, например, мне сделать?
- Мстить, - просто сказал он.
- И это ты мне говоришь? – я рассмеялась неестественным пластмассовым смехом.
- Ты сама говорила, что у меня руки по локоть в крови, - впервые за этот разговор он обернулся и посмотрел на меня.
И я увидела в его глазах затаенную жажду мести. Это было неожиданно, и именно тогда я вспомнила, что кое-кто неоправданно долго топчет землю этого измерения.
- А вот это отвлечение мне по душе, - мрачно ответила я, - созывай совет! Только в этот раз он будет в обеденном зале.
Я стояла у стола, нервно барабаня пальцами по засаленной деревянной поверхности. Народ постепенно подтягивался, глядя на меня с недоверием и удивлением. Действительно, диво-то какое! Королева из депрессии вылезла! Да вот только никуда депрессия и боль не делась. Боль осталась на месте. Просто с легкой руки Лазаро решила, что не справедливо забирать всю боль себе. Нужно делиться! Вот я и буду нести боль в массы. Хотела нести добро, а понесу боль. Ну, уж извините! Чем богаты!
Пригласив Генриха, Каури, Молли, Зербагана и Анайю, Лазаро вернулся и уселся на краешек стола, буравя меня внимательным взглядом. Не знаю, что хотел увидеть и увидел ли, но послышались тяжелые шаги Генриха. Итак, все в сборе.
- Я собрала вас здесь, - мрачно начала я, - чтобы поговорить о том, как мы будем действовать дальше. Три месяца Даарланд жил в страхе и неведении, но они успокоились. Они рано успокоились!
Я злобно сверкнула глазами и обвела взглядом собравшихся.
- Итак! Зербаган! Я хотела просить тебя жить в бывшем замке Берциана, но теперь у меня для тебя есть более лакомый кусочек. Линкассл! Столица Даарланда теперь принадлежит нам! И я предлагаю тебе трон!
- Неплохо, - фыркнул вампир.
- Но в нашем уговоре будут изменения. До этого я просила тебя быть эталоном благородства, а теперь я прошу тебя быть собой. Худшим из вариантов себя. Я позволяю…нет, не так… я прошу тебя ни в чем себе не отказывать! Убийства, разорения, поборы, грабежи... все, на что хватит темной фантазии!
- Фантазия у меня богатая.
- Генрих! Собери войско. Твоей задачей будет контролировать подчинение нашей власти. И жестоко подавлять любые бунты и несогласия. И если я говорю жестоко, значит жестоко! Один намек на несогласие, одно слово - и вы должны выжигать все города и села! Со всеми жителями!
- Молли! Мне нужно, чтобы ты донесла до каждого жителя страны, что они обязаны выдать мне Евгения и членов его команды! Посули столько золота, сколько будет нужно, чтобы они продали даже родную мать! А за помощь или укрытие моих врагов пообещай им такие муки, чтобы они поседели от одного их перечисления! Отвечаешь головой!
Ведьма затравленно кивнула. Она уже десять раз пожалела, что обратила на себя мое внимание.
- Лазаро и Анайя остаются здесь. Ах, да! Зер, распорядись утроить налог, который собирал король. За неуплату - смерть!
Отбыть я приказала всем как можно скорее. И уже через неделю замок практически опустел, остались лишь немногие ведьмы, стража, прислуга, и я с Лазаро. Тишина была моей клеткой. Теперь даже голоса не отвлекали меня от мрачных раздумий. Я снова сидела сутками напролет в своем троне неподвижная, словно статуя.
Все мои мысли были лишь об одном человеке, и усиленные магией они давали мне то, что отняла судьба и то, чего у меня больше никогда не будет. Я начала видеть его! Но это был не дух и не призрак. Это были скорее видения иссушенного страданиями мозга, дабы хоть как-то облегчить боль.
Видение всегда было одно и то же. Он сидел в кресле на первом этаже какого-то дома. Кресло стояло в углу у лестницы, а справа была дверь на кухню. Я стояла лицом к нему, как бы только что войдя.
- Ну и что ты пришла? – спрашивал он, вальяжно раскинув руки на подлокотники.
- Мне плохо, монсеньор, - жалобно отвечала я, садясь у его ног.
- А теперь скажи мне то, чего я не знаю.
На его иронично приподнятую бровь в тот момент, когда он говорит это, я могла бы любоваться столетиями.
- Что мне делать?
- То, что делал я после смерти отца. Принять власть и править. Ты наследница Моргентиля. Правители приходят и уходят, а нерушимая твердыня нашей власти остается.
- Неправда! – кричу я, - ты не хотел, чтобы я правила после тебя! Я должна была сохранять тебе жизнь и укрепить ТВОЕ царство!!!
В первое время на мои крики прибегала стража, но видя, что ее величество разговаривает с пустотой, они не решались ничего сказать, и молча удалялись.
Я знала, что это всего лишь игра моего воображения. Что от монсеньора не осталось даже никакой эфемерной сущности, которая могла бы говорить со мной. Но это стало моим успокоением. Я заперлась в своем воображаемом мирке, совершенно не желая знать мира реального.
Лазаро все еще приходил и говорил со мной. И Валериан из моего сознания присутствовал при наших разговорах. Он комментировал, отвечал на вопросы и вставлял свои замечания и оттого я часто отвечала невпопад, забывая, кто ко мне обратился. Я смотрела в пустоту с улыбкой слабоумного на лице, слушая вести о том, какие разрушения сеет власть бесшабашного вампира на светлой стороне. Уж он разошелся на славу. Я не я буду, если эти жалки псы, что осмелились бросить нам вызов, не проклинают тот день, когда погиб монсеньор.
О! Я заставлю их мечтать о его возвращении столь же сильно, сколь мечтаю я! Я выжгу это желание на их грязных телах каленым железом и вырежу острием меча! Без Валериана я сделаю их жизнь невыносимой настолько, что они причислят его к лику святых и будут день и ночь молиться только о том, чтобы вернулись безмятежные дни его правления.
Слышишь, Валериан?! Это все для тебя! Я буду править! И я буду править так, что ты войдешь в историю как самый лучший и мудрый правитель. Это и в действительности было так, просто эти грязные свиньи не поняли! А теперь поймут! Если и не мозгами, то как животные, которых дрессируют в цирке – через боль и наказания!
***
В один из дней я почувствовала вибрацию ткани миров. Прибыли визитеры из Магограда. Воображаемый Валериан сказал, что этого следовала ожидать после всех произошедших событий и всех принятых мною решений. Но мне было все равно. Не нравится – расторгайте договор!
Ревизоров было, как всегда, двое. Парень и девушка. Имен их я даже не слышала. Они говорили что-то о нарушении баланса, о равновесии, но я лишь делала вид, что слушаю. Я желала лишь одного – чтобы они ушли поскорее.
- Перевес тьмы в Вашем измерении составил за текущий месяц двадцать процентов! А это почти вдвое превышает уровень предыдущих месяцев!
- А что вы скажете о той войне, в которой погиб предыдущий правитель? – спросила я, - какой это перевес?
- Та сторона не в нашей компетенции, - сухо ответила девушка.
- Вот как? – начала закипать я, - то есть эти ублюдки могут творить все, что им в головы взбредет, убивать, а я должна отчитываться за каждую жертву?!
- Не за каждую, а лишь за те, что влияют на равновесие.
Подлая шлюшка, как же ты меня бесишь! Если бы не чертов договор, я бы уже развешивала твои кишки на люстрах в этом зале!
Я стиснула зубы, призывая все свое терпение, и стараясь смотреть на невидимое кресло с сидящем в нем монсеньором, а не на этих двоих.
- Я выслушала ваш отчет. Можете быть свободны.
- Вы примите меры?
- Вы свободны! – повторила с нажимом я, открывая портал.
Я встала и нервно прошлась по залу. Меня бил озноб и от злости тряслись руки. Видение моего господина вдруг исчезло, и приступ злобы был настолько сильным, что сжимая кулаки, я ломала свои собственные пальцы. Подавленное безразличие и вселенская апатия внезапно сменились манией и я поняла, что должна действовать.
Если я сейчас не вымещу на ком-нибудь свою ярость и злобу, меня разорвет на куски! Я расправила крылья и, рванувшись ввысь, взлетела под потолок. Двери вышибло, словно невидимой волной и, выпустив меня на свободу, замок вскоре остался лишь маленькой точкой вдали.
Я летела и впервые не ощущала радости полета. Впервые в жизни он меня не успокаивал, не казался прекрасным, не дарил ощущение свободы. Я лишь ритмично поднимала и опускала крылья, ощущая напряжение в тугих мышцах и давление воздуха на перепонки. Не замечала ни пейзажа проносящегося подо мной, ни температуры воздуха.
Последние месяцы я описываю события отрывисто и скудно. Дело в том, что событий-то никаких нет. Точнее, может события и происходят… где-то с кем-то. Время идет, что-то меняется. Но только не для меня. Я навек застряла в том злополучном дне и с тех пор для меня существуют лишь многие часы боли, которые описывать нет смысла, потому что один похож на другой и тянутся они до бесконечности.
Я летела, не разбирая дороги, пока не увидела первый населенный пункт на светлой стороне. Я даже не могу сказать, где это было, мне было все равно. Кружа над ничего не подозревающим городком, как коршун над добычей, я размышляла о том, каким способом я отправлю всех этих людей на тот свет. Мне хотелось купаться в их крови и рвать на части. У меня много времени… и много сил, и если и есть смысл теперь расходовать все это, то это месть.
Я спустилась вниз и огляделась. Была середина дня и люди занимались своими делами. Несчастные! Они даже не испугались! Лишь удивленно глазели на меня и, толкаясь локтями, перешептывались. Паника началась лишь тогда, когда я, схватив первого попавшегося крестьянина, распорола ему горло когтями.
- Ну что?! – расхохоталась я, слизывая с пальцев кровь, - не ждали!? За все надо платить! За посягательство на темную сторону и за гибель магистра Валериана первыми заплатите вы! Можете проклинать судьбу, пока живы!
Небо окрасилось в алый цвет, и земля пропиталась кровью. Я раздирала в клочья всех без разбору: мужчин, женщин, стариков. Хаос и страдания охватили в тот день эти земли. Спасения было ждать неоткуда, и жители бестолково метались, давя в панике друг друга. Кто-то пытался бежать, те, кто посмелее - пытались сражаться, но все было бессмысленно. Я схватила кинувшегося на меня с тесаком мужика за волосы и, полоснув когтями, отделила голову от тела.
Гортанно расхохотавшись, я подняла голову над собой, умываясь брызжущей из нее теплой кровью, а затем швырнула в толпу. На меня пытались накинуть сеть, пытались поджечь, поливали святой водой… жалкие людишки хотели подороже продать свои никчемные жизни. Я картинно вскинула руки и сразу все дома вспыхнули, словно спички. Чем больше мне противостояли, тем больше я входила в азарт, как зверь, играющий с вырывающейся добычей.
Во мне бушевал огонь, выжигающий изнутри мою душу и я пыталась потушить его человеческой кровью. Рушились дома, отовсюду слышались крики. Это напомнило мне уменьшенный вариант сцены гибели миров. Мир рушился для одного отдельно взятого поселения.
Я не видела лиц тех, кого хватала в хаосе. Мои глаза застилал безумный розовый туман слепой ярости. Я не могла бы остановиться уже, даже если бы и хотела. Все темные сущности в едином порыве взяли верх над моим естеством и получили полную свободу своих низменных желаний.
В насквозь пропитанном кровью черном платье я бросилась на очередную жертву, но что-то преградило мне путь. Что-то мелкое на уровне пояса. Я остановилась, безумным взглядом глядя на нежданную помеху.
Это оказался ребенок. Чумазый мальчишка лет пяти в истрепанной холщовой рубахе. Он выскочил вперед, закрывая собой женщину со свертком на руках. Женщина, было, испуганно заслонилась руками и прижала к себе младенца, готовясь принять смерть, но потом вскинула голову, увидев своего маленького защитника. Ошеломленными глазами на него смотрели две женщины: испуганная мать с одной стороны и беспощадная убийца с другой.
По инерции я занесла руку, чтобы смести препятствие с дороги, но остановилась. Что бы ни было, как бы мне ни было плохо, убить беззащитного ребенка я не смогла. Видя мою заминку, мальчишка еще больше расхрабрился и закричал:
- Не трогай мою маму и сестренку! Забери меня!
Ясность ума пришла так внезапно, что я едва не потеряла сознание от ударившего в ноздри запаха крови и гари. Покачиваясь, будто пьяная, я смотрела перед собой, едва понимая, где я нахожусь и что происходит. А потом я снова посмотрела на мальчика, закрывшего собой своих любимых, и меня затопило такой волной боли, что я без сил рухнула на колени, скуля, как раненый зверь. Он сделал то, чего не сделала я! Он спас свою мать! А я своего господина не спасла, не закрыла собой от опасности!
С трудом сдерживая рвущиеся наружу рыдания и крики, я посмотрела в глаза маленькому герою. В испуганные, но решительные глаза.
- Ты спас свою маму, - сказала я и из моих глаз помимо воли покатились слезы, - ты сделал то, чего я не смогла. Все, кто останутся живы, живы благодаря тебе.
Сказав это, я взмыла ввысь, разрываемая горем и отчаянием, и унеслась обратно в замок.
Первый раз после смерти Валериана я открыла дверь его покоев, и, вбежав в кабинет, свернулась в холодном кожаном кресле, сотрясаясь в рыданиях и проклиная себя и свою судьбу.
У него не было фотографий. Те немногие, что остались, были сделаны мной. Я фотографировала его на телефон, а он делал терпеливое лицо. Но этот снимок был другим. Его сделали на одном из мероприятий, Киприане потом пришлось постараться, чтобы он не попал в прессу. На фото мы стояли у стены загородной виллы какого-то бизнесмена. Кажется, это было в Греции, на фоне белоснежных, слепящих своей белизной стен сияли неестественно ярким розовым цветом мыслимые и немыслимые цветы, а в лазурной глади необыкновенно красивого моря отражался закат. Валериан смотрел вдаль отрешенным взглядом, а я смотрела на него. Так всегда было.
- Почему ты не ушел?! – прошептала я, глядя на фото.
Этот вопрос я задавала каждый день. Каждую ночь в исступлении я повторяла его в пустоту раз за разом, кусая до крови мгновенно заживающие губы. Задыхаясь, со стоном, я обхватила свою шею руками.
- Ты мог уйти тысячу раз! Ты мог уйти каждое мгновение. Даже решив остаться сначала, ты мог уйти потом! Почему!? Почему ты дал себя убить, Валериан!?
Я уже не шептала, я орала в голос, скорчившись за столом и упираясь лбом в его полированную поверхность. Этого не могло быть! Так не должно быть! Великие не умирают так! Кончиками пальцев я гладила мокрую от слез фотографию.
- Я не могу больше, - безвольно уронив голову на стол, простонала я, - это выжигает меня изнутри. Я боюсь подумать даже о том, что я виновата в твоей смерти. Я не смогу жить с этой виной.
Может быть, есть хоть какой-то шанс увидеть его снова? Должен же быть! Я резко вскочила на ноги и кинулась к книжным полкам. Нужно найти что-нибудь подходящее. Магия, переселение душ, реинкарнация… да хоть поворачивание времени вспять!
Я просматривала оглавление книг одну за другой, но нигде не находила ответа. Самые древние книги приходилось пролистывать целиком. Это занимало много времени, но отвлекало меня хоть немного. Если и есть что-то рациональное, что я могу сделать в этой ситуации, то это попытаться исправить свою ошибку. Мне дано столько сил, и если есть магия, способная вернуть моего умершего господина, я ее сотворю. И неважно, насколько будет она черна и чем мне придется для этого пожертвовать.
У Валериана была обширная библиотека. Он любил читать, и практически был в курсе всего, что происходит в мирах, если это касалось его интересов, разумеется.
Он собирал всевозможные книги по магии, медицине, генетике, философии, психологии и многим другим отраслям. Образованию этого человека мог бы позавидовать любой ученый моего мира. Одних только дипломов у него было несколько десятков. Как из Р-1, так и из других измерений. Во всех учебных заведениях реального и параллельных миров, он фигурировал под разными именами и фамилиями. Был он и Алекс Смитт, и Густаво Фернандес , и Серафим Илларионов… Почти везде форма обучения была заочной, но в некоторых университетах (в основном в начале двадцатого века) это было вообще не указано.
Я сидела на полу в кабинете, бережно перебирая найденные бумаги. Никогда при жизни монсеньора я не позволяла себе рыться в шкафах, поэтому видела их впервые. Я держала в руках самую старую, пожелтевшую от времени бумагу, говорящую о том, что в 1801 году Филипп Верес окончил «Будапештский университет экономики и технологии».
Старые чернила растеклись по бумаге. Помимо своей воли я снова начала плакать. Даже в старых бумагах я не нашла ни одной фотографии и ни одного портрета. Мне так хотелось увидеть, каким он был в моем возрасте или даже раньше. Я с трудом могла представить своего сурового господина студентом.
Зато я нашла кучу распечатанных статей и вырезок из различных газет, касаемо истории древней Греции и конкретно одной из фресок храма Артемиды Гемеры, найденной в 1898 году на раскопках австрийскими археологами. Статьи были в основном о том, что найденный при раскопках обломок стены с фреской относился к периоду около двух тысяч лет до нашей эры, в то время, как сам храм был 3 – 4 веков до нашей эры. Это поражало ученых и они все пытались понять, откуда взялся фрагмент и кто же на нем изображен, но при возобновлении раскопок (а следовательно, и интереса к находке) в 1981 году греческими археологами, выяснилось, что кусок стены с изображением исчез. Их охраняемого музея, полного народа, средь бела дня. Это вызвало настоящий ажиотаж, и об этом не писал в то время только ленивый. Еще там было множество копий древних свитков и страниц книг по магии, и все они касались почему-то именно области Ахея на полуострове Пелопоннес, где и были найдены развалины древнего храма. Мне это показалось странным. Откуда такой интерес именно к этой области? Что там было такого?
Разумеется, монсеньор интересовался многими вещами, но здесь явно было не для «общего развития». Даже невооруженным взглядом было видно, что здесь проводилась намеренная и очень кропотливая работа по поиску материалов. И в то же время никакой зацепки на то, зачем ему это было нужно, в материалах не содержалось.
В моем воспаленном мозгу забрезжил крохотный лучик надежды. А вдруг это ключ к разгадке? Вдруг он искал способ, на случай если с ним все же что-нибудь случится? Там же я нашла бумаги, подтверждающие то, что «ВиЭм ойл» финансировало исследования в той части и даже самостоятельно привлекало специалистов. Вот это уже точно говорит о том, что в этом месте случилось нечто важное. И что это нечто имеет для монсеньора (точнее имело) огромное значение.
Мгновением позже я уже стояла на том самом месте, о котором говорилось в материалах. В Р-1 стояла темная безлунная ночь, а вокруг простирались покрытые жидкой растительностью холмы. Сами развалины храма представляли собой несколько рядов каменных дорожек среди зеленой травы и лежащие между ними каменные плиты. Внизу под холмом, на котором стоял некогда храм богини, петляла, уходя вдаль, дорога.
Сами развалины меня интересовали мало. Я опустилась на землю и прижала руки к плитам, надеясь на уровне энергетики почувствовать, что же здесь все-таки особенного. Следы магии были настолько слабыми, что я даже не усомнилась, что принадлежали они, по меньшей мере, времени основания храма, а то и времени создания той фрески. А потом я почуяла новые следы, свежие, и я даже знала, кому они принадлежали.
Прикоснуться своей душой к отголоскам его магии, его ауры и энергии было настолько пронзительно, словно он сейчас живой был рядом со мной. Я ползала, как полоумная, по камням, ощущая тепло в тех местах, которых касался он или его заклинания. Я гладила камни, и от каждого прикосновения меня прошибало, словно электрическим разрядом.
А потом появился он. Мои видения снова вернулись и от избытка чувств видеть и ощущать его, я едва не лишилась рассудка окончательно.
- Валериан, - подняла глаза я, - что ты искал здесь?
- Не знаю, Эллие, - ответил до боли родной голос тихий, но властный, - я лишь часть перешедшего к тебе сознания. А значит - часть тебя, и знаю только то, что знаешь ты.
- И зачем ты остался в башне ты тоже не знаешь?
Я села на каменную плиту, скрестив по-турецки ноги. Валериан степенно и важно опустился на один из камней, резким движением поправив сбившийся пиджак. Надо же, подумалось мне, даже все движения его. И жесты, и привычки.
- Нет, не знаю.
- Но ты же настоящий? Я ведь не сошла с ума?
- Для тебя настоящий, для всего остального мира - нет.
- Значит, сошла, - грустно покачала головой я, - мне так плохо без тебя. Я не знаю, что со мной происходит. Меня накрывают приступы попеременно то отчаяния и апатии, то агрессии. Я едва не вырезала целую деревню.
- Но не вырезала же, - спокойно ответил Валериан.
- Я найду способ, как вернуть тебя, обещаю!
Он покивал головой и сцепил в замок руки. Тусклый свет от фонарей на дороге мутно просвечивал сквозь его тело. Видение рассеивалось.
- Нет! Не уходи!!! Не оставляй меня! – закричала я.
Но видение исчезло, а вместе с ним исчезло и облегчение. Боль утраты навалилась с новой силой, разрывая на части. Я согнулась пополам, словно меня пинали в живот.
Я вскочила и, как охотничий пес, кинулась по следу магии тысячелетней давности. Я должна найти, куда он ведет. Я сбежала с холма, проносясь по холмам через дороги. Я даже не вспомнила о том, что нужно бы привести свой облик в соответствие с временем измерения. Я бежала и бежала, пока, наконец, не попала в какой-то город. Он спускался с холма и упирался в блестящие воды моря. Я петляла между домами, но чувствовала, что множество аур затмевает слабеющий магический след. До рассвета я тенью бродила по спящему курортному городку, все больше и больше утверждаясь в мысли, что здесь я ничего не найду.
Все оказалось тщетно. Эта зацепка никуда меня не привела. Я взвыла от тяжести рухнувших надежд и вернулась в замок. Лучше вообще не надеяться, чем каждый раз оживать и умирать снова. Это невыносимо, но пока есть хоть один шанс, я не остановлюсь. Я буду разрывать себя на части воспоминаниями и надеждами, и еще больше буду страдать от их неисполнения, но я продолжу искать.
Я снова полезла на книжные полки. Мне нужны были только книги по магии. По магии оживления, реинкарнациям. Мне пришлось долго искать, но, наконец, эти поиски увенчались успехом, но меня ждало самое жестокое в мире разочарование.
В книге по древнейшим сверхъестественным явлениям было сказано.
«Реинкарнация – есть процесс переселения неуспокоенной бессмертной души в новое тело. Возможно с помощью черной магии, уничтожающей часть души колдуна, или по воле высших сил. Если колдун сотворит сие, то он заберет невинную душу и отдаст тьме часть своей. Если же на то была воля высших сил, да будет так. Переселить можно только бессмертную душу, ибо смертная душа, отделенная от тела, погибает мгновенно».
Это был удар ниже пояса. Я никогда его не верну. У меня нет шансов.
***
И снова открылся портал в наше измерение. Я терпеливо ждала, когда же незваные гости пожалуют к нам на порог, и они не замедлили явиться. Для плановой проверки было еще рано и я, несмотря на всю свою апатию и безразличие ко всему на свете, насторожилась. Зачем они приехали?!
А когда скрипнула дверь и вошел Лазаро, по его лицу я поняла, что он тоже почуял что-то неладное.
- Приехали из Магограда, - тихо сказал он, - но это не проверка. Человек всего один и мне не предъявили грамоту на входе.
- Зачем же ты их пустил? – сердито спросила я, - нет грамоты на вторжение, пусть катятся в свой гадюшник!
- Грамоты на вторжение нет, зато есть кое-что другое. Значок оперативника внешнепатрульной службы. А ты знаешь, в подотчетные миры они имеют право прибывать и действовать в них без согласования.
- Это еще что за черт из табакерки?!
Я поднялась с трона. Вот это новости! Операция на моей территории!? Это зона открытой магии, что они могут здесь делать?!
Дело в том, что они могут вмешиваться в дела измерения лишь в строго определенных случаях. Когда происходит геноцид магических групп, когда имеет место заговор с целью захвата иных измерений или свержения власти Александров, а еще в случаях любых посягательств на Р-1 или его граждан. Но тут оговаривалось, что если лицо сменило гражданство либо попало в измерение по воле высших сил, оно считается по умолчанию жителем измерения, в котором находится. Так что вряд ли это связано с Евгением, Лазаро или мной. Мы с Лазаро тут официально, а тот – «природное явление». Так что убивать его можно совершенно на законных основаниях. Правда, в законе Магограда был еще один пункт. Самый скользкий. При указании от «Великой, единственной и беспристрастной книги Закона» вмешательство также может быть произведено без санкционирования правительством измерения от СН (сверхъестественных начал).
Из всех случаев мог быть только последний. Пока я размышляла, дверь отворилась. В зал вошла девица. От нее веяло такой наглостью и подлостью, что меня повело от прикосновения к ее ауре. Но она была чертовски хороша собой. У нее были блестящие упругие темно-каштановые кудри, карие глаза в обрамлении пушистых ресниц, а белый форменный костюм облегал изгибы тела так, что даже я засмотрелась.
Стуча пятнадцатисантиметровыми шпильками по каменному полу тронного зала, она прошествовала ко мне и, скрестив руки на груди, вперила в меня самодовольный и высокомерный взгляд, будто бы не я сидела на троне, а она.
Я смотрела на нее тяжелым взглядом, ожидая приветствия и объяснений.
- Капитан внешнепатрульной службы Магограда Хариэтт Лоренсен! – бросила она, - Закон Магограда постановил доставить наследника империи вампиров Зербагана Дракулу в управление. Мне даны все полномочия.
Она смотрела на меня, чуть склонив голову и нахально постукивая ручкой с наманикюреными пальчиками по локтю. А я все никак не могла сообразить, зачем им понадобился Зер, да еще и так официально.
- Зачем он вам? – наконец спросила я.
- Для разговора о принятии наследства, - фыркнула она, всем своим видом показывая, что отвечать мне она не обязана.
Не нравится мне все это. После истории с их орденом доверять им у меня не было оснований. И, тем не менее, хорошо, что меня вообще поставили в известность. Могли бы заявиться сразу в Линкассл.
Впервые с момента гибели монсеньора я переживала о чем-то, кроме него. Я еще раз смерила агента Лоренсен взглядом и на всякий случай проделала ей дыру в брюшной аорте. Хариэтт согнулась пополам, однако устояла.
- Убавь градус самодовольства, милочка, думаю тебя предупредили, с кем ты имеешь дело.
- С тронувшейся умом папенькиной дочкой! – прохрипела она морщась.
Мои брови поползли вверх, а терпение, наоборот, стремилось к нулю. Я уже начала поднимать руку, но она вскрикнула.
- Ты не посмеешь тронуть меня! Я представитель власти!
- Единственная власть в этом мире – это я.
Я решительно встала и Лазаро набросил мне на плечи висящую на подлокотнике трона мантию.
- Я позволю тебе видеть принца Дракулу, но только в моем присутствии. И поедет он с тобой только по собственному желанию.
- Но я имею право…
Я обернулась. Она или глупа, как пробка, или настолько самоуверенна. Брезгливо поморщившись, я коснулась кончиком пальца ее плеча.
- Заткнись уже!
Мы стояли у ворот Линкассла. В последний раз я была здесь еще ребенком. Стражники уставились на нас, словно на демонов из ада. И, в принципе, были недалеки от истины.
- Открывайте ворота своей королеве! – прогремела я так ,что стены содрогнулись.
Ворота быстренько распахнули.
Я шла, вскинув голову, но не замечая ничего вокруг от ворот города к замку. Хариэтт на своих шпильках то и дело спотыкалась, попадая в выбоины брусчатки, заставляя мою мертвую душу оживать мимолетными вспышками злорадства.
- А ничего ты их тут построила, - ехидно выдала она, - твой папаша по струночке ходил и всегда Магограду подчинялся.
Мгновением позже она выкатывала глаза, задыхаясь, прижатая за горло к стене ближайшего дома. Эта шваль осмелилась марать имя господина своим грязным языком! Еще немного и мое терпение меня покинет.
- Закрой свой поганый рот, а иначе я вырву твою метку вместе с мясом и скормлю псам, а тебя саму отдам штатной шлюхой в городскую тюрьму! – зарычала я.
- Ладно, ладно! Остынь! Ауч! Даже пошутить нельзя!
- Шутки – это когда смешно, - мрачно ответила я и продолжила путь.
Была ночь, но город не спал. Неудивительно, ведь теперь правят им создания ночи. Изможденные лица горожан смотрели в мою сторону с непонятной надеждой. И когда я проходила через опустевшую рыночную площадь, послышался первый возглас.
- Ты теперь королева! Ты добилась своего! Так зачем мучаешь нас?! Зачем прислала этого ублюдка угнетать нас!?
Как только выкрикнул один, все остальные осмелели и словно прорвало плотину народного негодования. Они кричали и кричали о том, как им плохо и тяжело и о том, какой беспредел творит Зер от моего имени. Я остановилась, как вкопанная. Плохо?! Вам? Да что вы говорите!?
- Моргентилем правил магистр мрака Валериан, Даарландом – король Георг, - я говорила спокойно и протяжно, но что-то в моем голосе было такое, что все расступились и заткнулись, - Это было время мира и благоденствия, но ваша страна развязала войну. И теперь вы пожинаете плоды.
По рядам прокатился нестройный гул.
- Ты теперь будешь мучить нас за смерть прежнего владыки?
- Я еще не начинала вас мучить, - холодно ответила я.
- Твой ставленник творит бесчинства! Забирает наших дочерей, убивает мужей и сыновей. А налоги и подати увеличиваются с каждым днем, так что люди умирают уже даже без его участия. Просто от голода и непосильного труда!
- В самом деле? – я торжествующе улыбнулась, - в таком случае его ждет награда, ибо именно так я и повелела поступать со своими врагами. Поверженными врагами!
Началась смута, народ начал возмущаться, кричать. Все-таки даже слухи о моем могуществе не заставили их бояться одинокой безоружной женщины без стражи. В меня полетели камни, и какой-то мусор. Хариэтт, словившая тухлый помидор на белоснежный мундир, истошно завопила.
Я подняла руку и народ с площади разметало невидимым ураганом.
- Ты не могла этого раньше сделать?! – недовольно проворчала агент Лоренсен.
- Не-а, - пожала плечами я, - сейчас было самое время.
Под ее негодующее шипение я сделала пару шагов вперед и оглянулась к притихшему народу.
- Мое терпение велико, но не безгранично! Вы жалуетесь на нищету и поборы!? Разве я не предложила вам золота за поимку преступников Евгения и его шайки!? Прошло уже несколько месяцев, и где же они!? Каждый день промедления я буду ухудшать условия вашей жизни, пока они не окажутся в моих руках!
Я сделала паузу и оглядела освещенную луной каменную площадь с собором на одной стороне и королевским замком на другой.
- Тот город или поселок, что поймает преступников, привяжет их на главной площади к позорному столбу и вызовет меня, автоматически со всем населением будет объявлен территорией и гражданами Моргентиля. И для них отменят и все поборы, и все казни.
Тишина повисла просто гробовая. Фактически, я не оставила им выбора. Надеюсь, эта весть разлетится по стране быстро, и скоро мои птички будут в клетке!
Окликнув свою спутницу, все еще стенающую по поводу расшатанных каблуков и заляпанного кителя, я поднялась на ступеньки и с пинка, так, что слетели засовы, отворила тяжелые дубовые ворота королевского замка Линкассла.
Стража в коридорах встретила меня немым вопросом, но узнав, кто прибыл, вытянулась по стойке «смирно». Мы шли через широкую галерею, увешанную портретами правителей рода Георга. Не выдержав искушения, я щелкнула пальцами, и лица на всех портретах исказились до такой степени, что невозможно было понять, что за уродцы в королевских мантиях и коронах на них изображены.
Дойдя до еще одних дверей, я так же открыла их небрежным пинком ноги. Открывшееся зрелище меня несколько потрясло, но выражение лица мое осталось мрачным и каменным.
Тронный зал короля Георга Пятого напоминал теперь какой-то вертеп насилия и разврата. Вдоль стен были развешаны клетки с изможденными окровавленными людьми, тут и там на полу валялись трупы мужчин и женщин. В центре всего этого «великолепия» возлежал на обитом бархатом диванчике Зербаган в окружении стайки полуобнаженных и в дым пьяных девиц. Одна из них, сидя в ногах делала ему массаж стоп, вторая стояла рядом на коленях, прикрыв весь срам копной кудрей, а третью он требовательно подтянул к себе и впился зубами в ее шею. Оторвавшись от сонной артерии, он затянулся из стоящего рядом кальяна, набитого марихуаной и впихнул трубку ей в рот. Девица округлила глаза, но перечить не посмела. Сделав затяжку, с глупым хихиканьем она осела на пол. Запах анаши и крови густо висел в воздухе.
- Смотри не умри от переизбытка удовольствий, - сказала я.
Отшвырнув от себя шлюх, Зер встал и, запахнувшись в халат, сделал шаг навстречу. Но, увидев посетительницу, осекся. Я видела, что он почувствовал неловкость передо мной. Он ожидал от меня осуждения за свое веселие или ревности. Он так и не понял, что чувства во мне давно мертвы. Однако виду он не подал ни единым движением.
- Анаша-анаша, от тебя поет душа, - сладко пропел он, и сделал приглашающий жест рукой, отчего полы его халата снова распахнулись, - присоединяйтесь, дамы.
- Я вижу, что все рассказы о Вас правда, принц Дракула, - сухо процедила Хариэтт.
- Зер, она хочет говорить с тобой, потяни время, - мысленно сказала ему я, а вслух произнесла, - Это агент Хариэт Лоренсен из МГП. По твою душу.
- Только душу? – нагло изогнул бровь вампир, раздевая посетительницу глазами.
- Мне поручено доставить Вас в управление, - она ответила так же сухо, но было видно, что ей приятно его внимание.
- Зачем?
- Для разговора. Точнее Вам скажут сами градоправители.
Она говорила такими формулировками, что почувствовать ложь я не могла. Зер глянул на меня абсолютно трезвыми глазами, но лишь на мгновение. Потом взгляд вновь стал осоловелым и он шаркающей походкой подошел к нам и весело произнес.
- Не хотите участвовать в оргии, как хотите, но не откажитесь посмотреть на другие игры! Вы любите игры, Хариэтт?
- Смотря какие, - кокетливо протянула она.
Зер расправил крылья и взлетел под потолок.
- У меня сегодня две игры для вас! Выбирайте! Вот этот, - он указал на одного человека, - пришел просить свободу и жизнь для своей дочери. А вот этот, - он указал на соседнюю клетку, - был схвачен за то, что не смог уплатить дань.
- А в чем игра? – уперла руки в бока капитан.
- Хорошо развлечемся с обоими!
Зер открыл обе клетки и швырнул узников с высоты на пол. Я думала, они себе хребты поломают, но те тяжело, но все же поднялись на ноги. Вампир опустился рядом с ними, принимая свой обычный облик. Он прошел в угол зала и принес оттуда лук со стрелами и кусок черного шелка.
- Начнем игру! – воскликнул он.
Вампир сгреб узников за шиворот и поставил перед нами. Хариэтт поморщилась.
- Раунд первый! Вот ты! – он ткнул пальцем в грудь одного из них, пришел просить о своей дочери. Так?
- Да господин.
- А узнаешь ли ты ее?
- Конечно, мой господин! – в глазах узника забрезжил луч надежды.
Он указал на жмущуюся в углу совсем юную девочку, которая, несмотря на опьянение, не поддалась дьявольской безумной эйфории. У нее были русые волосы и правильные черты лица, а ее простое крестьянское платье было разорванно в клочья. Забившись в угол, она пыталась прикрыться хотя бы руками.
- Сколько ей лет? – мысленно спросила я.
- Пятнадцать.
- Ты изнасиловал ее?
- Еще нет,- равнодушно ответил вампир, - а что, насилие в перечень положенных бесчинств не входит?
Я пожала плечами, что означало: «Делай что хочешь».
- Нет, нет! – Зер поцокал языком и погрозил отцу девочки пальцем, - так узнать сможет любой, но сможешь ли ты узнать ее по крови?
- Что? – опешил мужчина.
Зер гадко захихикал. Надо сказать, сейчас он был просто омерзителен. Я никогда не видела его таким. Он достал откуда-то пять одинаковых медных чаш и поставил на стол.
- Девочки, подойдите!
Пошатываясь, словно под гипнозом, с разных концов зала к нему потянулись его безвольные рабыни. В этот момент я увидела в нем несколько утрированную копию его отца.
- И ты тоже, дитя! Как тебя там… Клотильда. Иди сюда, не бойся. Пока у твоего отца есть шанс отстоять твою честь, я тебя не трону.
Дрожа всем телом от страха, она нерешительно встала и подошла к нему. С приторно сладкой улыбкой маньяка, он поднял первую чашу и выпустил когти. Проведя по горлу одной из девиц длинную алую полосу, он наполнил сосуд ее теплой кровью. Затем проделал то же самое с остальными чашами, в одной из которых была теперь кровь Клотильды. А потом он составил их все на стол, и все еще ухмыляясь, начал передвигать руками, многократно меняя местами.
- Кручу, верчу, запутать хочу! – приговаривал он на манер уличного мошенника.
- А сам-то можешь? – мысленно спросила я, догадавшись уже, в чем суть его игры.
- Обижаешь! – хмыкнул он.
Хариэтт нетерпеливо стучала каблучком по полу. Ее злило, что приходится терять время, но она пока помалкивала.
- Ну, давай, отец! Узнай свое дитя! – провозгласил новоявленный шоумен, выдвигая чаши в ровный ряд, - если ты, отведав кровь, угадаешь в какой из них кровь Клотильды, я отпущу вас обоих с миром. А если нет…
Его оскал говорил красноречивее любых слов.
Еще недавно я прониклась бы состраданием к этим людям. Еще недавно я не была кровожадной, а теперь, глядя на это все, я испытывала лишь мрачное удовлетворение от того, что моя месть вершится без моего участия.
Эта жестокая игра на выживание, унизительная и безысходная, радовала меня еще и тем, что люди, которые всю жизнь считали себя венцом творения, должны будут переступить через себя и пить человеческую кровь. Они считают себя чистыми созданиями, так пусть же осквернятся!
- А где гарантия, что это не обман?! – в отчаянии воскликнул мужчина.
- Слово королевы! – весомо произнесла я.
С полным омерзения лицом, он взял со стола первую чашу и отпил из нее. По старой памяти я помнила, каково это – человеку пить кровь. Ничего особенно неприятного на вкус, так что все его рвотные рефлексы были чисто психологическими.
Естественно, различить принадлежность ее по вкусу или остаточной ауре он не мог. На это и был расчет. Если он угадает, то по чистой случайности.
Отпив из всех чаш, он тоже понял это. На лбу его обозначилась морщинка напряженного раздумья.
- Ты готов дать ответ?
- Еще нет.
- Поторопись, негоже заставлять королеву ждать. Да и у меня терпение не железное, а ножки твоей дочери так призывно выглядывают из-под юбки…
Услышав это, мужчина передернулся от гнева и решительно указал на одну из чаш. Не знаю, на что он надеялся, но удача сегодня была явно не на его стороне.
- Ваше величество, - потер ручки Зер, - в этой ли чаше кровь его дочери?
- Нет, - ответила я, - вон в той.
Я подошла к столу, и, взяв, подняла ее над головой.
- Ты проиграл! – расхохотался Зер, а я выпила кровь из чаши, которую все еще держала в руках.
- Не трогай ее! – завопил отец, - она еще совсем дитя!
- Это прекрасно, - невозмутимо ответил вампир, - потасканные меня и не интересуют.
- Королева, помилуйте, - бросился он ко мне, - помилуйте нас, прошу! Или убейте меня, но отпустите мою девочку!
- Она единственный ребенок? – мягко спросила я.
- Да, госпожа.
- Это так тяжело, когда отнимают единственную опору. Единственную надежду и родного человека… А еще тяжелее, когда мог спасти и не спас. Когда твой любимый и близкий человек надеялся на тебя, а ты подвел…
При звуках моего мягкого понимающего голоса надежда вновь ожила в объятом ужасом сердце. Но лишь для того, что чтобы ее агония была еще мучительнее.
- Не оставляй ее в живых после того, как позабавишься, Зер! Я рада, что за трапезой скорби он будет восседать вместе со мной!
Человек закрыл лицо руками, и его плечи безвольно опустились, словно на них в тот момент рухнула вся тяжесть мира.
Ну, как тебе ощущения?! Вы все будете мучиться так, как я! Зербаган перевел масляный взгляд на Клотильду, и та от страха лишилась чувств.
- Избавьте меня от этого зрелища! – вскрикнула Хариэтт, - я порно-театр не заказывала!
- А ты не производишь впечатление занюханой моралистки, - парировал Зер, - и как только в Патруль таких слабонервных берут?!
Но девочку он все-таки не тронул, хотя вряд ли из-за нее, Хариэтт, или отца. Скорее всего, из-за меня. Ему тоже было больно видеть меня такой, и больно было оттого, что я отгородилась от него. Ведь в последнее время чувства его ко мне окрепли настолько, что их можно было уже считать настоящими. Но ни в одном слове или взгляде он не показывал этого. Он справлялся с ситуацией по-своему – а именно примерял на себя роль отмороженного мудака.
- Игра еще не окончена! Но где же музыканты?! В зале слишком тихо, словно у нас похороны! Похороны будут позже!
Стража приволокла испуганных музыкантов, и они заиграли совершенно не подходящий к ситуации веселенький марш.
Второй раунд игры заключался в том, что другой человек (тот, которого забрали за неуплату податей) должен был попасть выстрелом из лука в яблоко на голове отца девочки. С завязанными глазами… балансируя на перекинутой через лежащую бочку доске. Это было практически невозможно, и опять же в этом-то и заключался весь смысл. Дать человеку почти нереальную надежду, и смотреть, как он мучается, цепляясь за нее. Лучше вообще не иметь надежды, чем каждый раз воскресать, лишь для того, чтобы опуститься на еще низший уровень ада.
Изможденный побоями, голодом и питьем крови человек забрался на качающуюся доску. Оркестр заиграл громче. Обреченный отец Клотильды встал у дальней стены, а одна из девиц поставила яблоко на его голову. Пришедшая было в чувства Клотильда вскрикнула и кинулась к папе, но Зер меткой пощечиной со зверской вампирской силой отправил ее обратно в отключку.
Стоящий на доске прицелился, и я небрежным взмахом руки повязала шелковую повязку ему на глаза. Лишенный возможности видеть, человек пошатнулся, и едва не упал, потеряв равновесие. Но удержался и лихорадочно дергался, пытаясь вспомнить, где только что были его руки на прицеле.
Зер поднял руку и музыканты дали барабанную дробь. Ставший живой мишенью даже не закрывал глаза. Я знала, что теперь, когда он не смог спасти родного человека, ему смерть милее жизни и он не боится этой стрелы.
- Стреляй же!
Звонко взвизгнула тетива, и ее дрожание прошло через мое тело. Этот звук выбил меня из равновесия, и я едва не рухнула на пол. Желудок предательски попросился наружу, а перед глазами предстало окровавленное тело монсеньора и дрожащая тетива лука в руках эльфа Малика.
- Убери их! – не своим голосом заорала я, - убери их всех!
Зербаган метнул на меня непонимающий взгляд и приказал страже вывести всех из зала, тело отца Клотильды с пробитым стрелой черепом тоже унесли.
- Не повезло мужику, - цинично выдала Хариэтт, - меткий стрелок попался. Целился бы хуже, стрела бы «в молоко» ушла.
- Заткнись! – прорычала я.
Она смерила меня презрительным взглядом, каким смотрят довольные жизнью люди на тех, кто страдает. Этот взгляд обычно означает: «Как же надоели эти вечные проблемные люди. Сами себе проблемы придумали и страдают! Да им просто сам процесс нравится!». Ах, да! Еще коронная фраза, что все проблемы и недуги из головы. Если бы смерть монсеньора была из моей головы, я бы себе голову своими руками оторвала!
- Принц Дракула, я доставлю Вас в Магоград, - шагнула вперед она.
Лучезарная улыбка, сменившая презрительную гримасу так быстро, заставила меня насторожиться. Я ускорила свою реакцию на максимум и тоже сделала шаг. Моего движения никто не заметил, просто я вдруг оказалась ближе, чем была долю секунды назад.
- Вы что, у одного парикмахера причесываетесь? – вдруг невпопад выдал Зербаган, глядя на нас.
- Что? – в один голос удивились мы и переглянулись.
Кудри у нас и вправду были одинаковые, только у меня длиннее и темнее. Быстрым взглядом я заметила, как ее рука нырнула в карман, но предпринять ничего не успела. Ткань миров буквально взорвалась изнутри, и в образовавшуюся прореху влетел кувыркнувшийся в воздухе кинжал и выбил у нее из руки шприц с каким-то зельем.
- Зербаган, нет!!!
Вслед за кинжалом появился Даниэль. Он был одет в обычную футболку и джинсы, а на правой скуле красовался огромный синяк. Видимо, получил он его только что, раз еще не успел регенерировать.
Я мгновенно вскинула руку, образовав между Зербаганом и Хариэтт магический барьер.
- Это обман! – закричал Даниэль, - они не хотят говорить с тобой! Они хотят тебя убить!
- Но зачем?! Тогда умрут все вампиры!
Ответить он не успел. Выхватив из голенища сапога маленький револьвер, подлая стерва пустила серебряную заговоренную пулю ему прямо в сердце.
- Хочешь знать зачем? – она развернулась, сбрасывая с лица последнюю маску вежливости, - Затем, что совет вампиров обратился с ходатайством о том, что они не хотят ставить жизнь целой нации в зависимость от одного идиота, который со своей-то жизнью совладать не может! И Великий Закон оказался на их стороне. Тебя заточат навечно в надежном месте, чтобы ты больше не мог своими необдуманными поступками угрожать империи. Ты можешь убить меня!
Она посмотрела на мои сжатые губы и уверенность в глазах.
- Но за мной придут другие, а за ними еще!
Одного дорогого человека я уже потеряла по своему нерадению. Больше я этой ошибки не допущу!
- Значит, я убью всех! И разнесу ваш мир в щепки! Зербаган останется свободен, пока я жива!
Я оглянулась на него. За последние минуты он не произнес ни звука. Он смотрел. Смотрел на лежащую горстку праха на полу тронного зала. Его взгляд стал каменным и холодным. Очень… очень медленно он поднял глаза.
- Я отсидел в тюрьме восемьдесят лет, ради того, чтобы этот мальчишка жил… - голос его звучал глухо и отрешенно, но меня буквально затопило волнами безудержного гнева.
Не делая никаких движений, я убрала барьер. Вампир кинулся вперед. Никогда прежде он не двигался НАСТОЛЬКО быстро. Агент Лоренсен даже не успела испугаться, как ее тело со сломанной шеей грохнулось на пол.
- Думаю, мне пора валить… - протянул он.
- Не выдумывай! Здесь ты под моей защитой!
- И что, ты меня теперь вечно охранять будешь?
- Если понадобится – буду!
- Не думаю, что это хорошая идея…
Это произнес не Зер и не я. В зале как-то в один момент стало многолюдно. Появились оба Александра и еще несколько агентов Патруля.
- Какие люди! Не к ночи помянуть, а ко дню! – оскалилась я.
- И Вам здравствуйте, госпожа Кауфман – Моргентиль.
Светлый Александр произнес это подчеркнуто официально, а на лице темного почему-то отразилась досада при этих словах.
- У меня уже начинается аллергия на разного рода борцов за добро и справедливость. Большего зла, чем заскорузлое ханжество, свет не видывал!
- Поверь мне, большее зло есть, даже если ты с ним и не знакома, - грустно вздохнул темный Александр.
- Так познакомь! – рыкнула я, - вы пришли трепаться о высших материях?
- Ты знаешь, зачем мы пришли. Жизнь одного человека не стоит жизни целого народа!
- Прекрасный лозунг! Выбейте мне на надгробии, потому что Зербагана вы заберете только через мой труп!
- Элени, не нужно усложнять!
Не дослушав, я ударила волной по их защите. Никакого результата, в принципе, я не надеялась, что четырехтысячелетних магов можно одолеть так просто, и это был, так сказать, пробный залп. Я знала, что я сильнее их. При всей их мощи, они всего лишь люди, а я нечто большее. Древние маги в долгу не остались, послав мне в ответ сдвоенное заклинание. Да, опыт много значит. Мое давление было чисто силовым, а их магия была целым произведением искусства. Она была ажурной, легкой, как паутина и одновременно с этим наполненной тысячей разящих со всех сторон жал.
Но, как бы ни был искусен фехтовальщик, танковую броню ему не пробить. На моей стороне были силы многих существ и силы трех разрушенных миров. Я собрала крупицы их сложного многогранного заклинания и вернула им его с утроенной силой. У светлого Александра пошла носом кровь. Я победоносно хохотнула и ввинтилась в защиту штопорным силовым лучом. Наконец-то я нашла противника достойного. И могла вымещать на нем свою злобу, а то эти «избиения младенцев» уже успели порядком поднадоесть. Они использовали технику попеременной защиты, подставляя под удары то один, то другой барьеры. В то время, пока один атаковал, другой держал невидимый щит.
- Ты можешь противостоять нам, но не высшим силам! – прокричал один из них, направляя в мою сторону струи адского пламени.
Огонь ударился о магическую преграду и растекся по ней, образовав между нами пылающую стену.
- Вы уверены, что хотите видеть меня врагом?! – крикнула я в ответ.
Огонь был не простым, он вбирал в себя магию защиты и становился все сильнее. Я видела, как они пытаются отвлечь меня этим, и дотянуться до Зербагана в обход. Ах, так?! Стена защиты превратилась в купол с закрытым дном, а сверху я накрыла их еще одним куполом. Они оказались между двумя магическими стенами. А потом стены начали сдвигаться…
Почуяв себя в ловушке, Александры оставили нападение и всеми силами пытались остановить сближающиеся невидимые стены. Они встали спина к спине и выставили руки перед собой, прилагая все усилия, чтобы их не расплющило. Мой безумный смех разносился по залу, когда я видела, как скользят их пятки по полу и вздуваются вены на лбу от напряжения. Вдобавок ко всему между стенами был пространственный вакуум, и телепортировать было невозможно.
Видя, что бежать некуда, братья переглянулись и, бросив тщетные попытки сдержать стены, взялись за руки.
- Гуйе Эрриосс! – в один голос завопили они и свет, брызнувший из их кулонов, залил все вокруг.
Невидимой волной купола смело, словно пластиковые стаканчики, а нас всех раскидало по залу. Стены средневекового замка дали трещины, а с потолка посыпалась каменная крошка. Я мгновенно вскочила на ноги, проверяя, цел ли Зербаган.
Он был в порядке и, отплевываясь, поднимался на ноги рядом со мной. Один из агентов Патруля крепко приложился головой о колонну и двое других теперь пытались привести его в чувство. Братья Александры были не в лучшем состоянии. Они с трудом поднялись на ноги, придерживая друг друга. Теперь они уже не выглядели бодро и моложаво. Это мощнейшее заклинание лишило напрочь всех их сил. Передо мной стояли два шатающихся сгорбленных старика. Из глаз и носа у них текла кровь, а по вискам струились крупные капли пота. Победоносно улыбаясь, я подошла к ним. Добить поверженного старика – какая низость! Как раз то, что нужно!
- Ну что, проверим, насколько вы бессмертны?
- На самом деле мы могли б не сражаться с тобой, - тяжело дыша и упираясь ладонями в колени произнес Александр Первый, - и, тем не менее, ты бы отдала нам принца Дракулу.
- Да?! Это с какой это радости!?
Второй брат достал из воздуха грамоту, на которой ярким светом горела моя собственная подпись. И этот свет обжигал мне глаза.
- Ты подписала договор. И ты обязана выдать его. Не мы сдержим тебя, но твоя собственная подпись!
- Я расторгаю договор! – завизжала я.
- Хорошо. С этого момента. Но постановление о заточении Зербагана Дракулы было вынесено в период действия этого договора. И Вы не сможете помешать нам забрать его.
- Нет…
Я почувствовала, что они не лгут и не блефуют. Я действительно не смогу помешать им. Моя собственная подпись связала мне руки.
- Зербаган… нет… - бессильно прошептала я, падая на колени, За что!? Второй раз! ЗА ЧТО!?
Агенты Патруля окружили обездвиженного принца вампиров и надели на его руки магические наручники.
- Ах, какое дежа-вю, - усмехнулся он, но глаза его были совсем не веселыми.
- Зербаган Дракула. Великий Закон, по ходатайству совета вампиров постановил заточить Вас. Ради сохранения и блага вампирского народа во всех измерениях. Ваше тело будет обращено в камень и надежно охраняемо. Это обеспечит безопасность Вашу и Вашего народа.
- Безопасность мою? Или булыжника с заточенной душой? – хмуро спросил он.
- Это необходимая жертва, - равнодушно ответил Александр.
- Зербаган, я найду способ тебя вытащить! – в отчаянии кинулась я к нему.
- Я никогда никого не учил жить и никогда никому не давал советов. Вот такой вот у меня жизненный принцип, - спокойно сказал он, взяв мое лицо в свои ладони, - но, глядя на тебя, я все время хотел сказать тебе, с самого первого дня. И сейчас скажу. Никогда не пытайся никому ничего доказать. Это погубит тебя.
В тот момент вместо обычной безалаберной разнузданности я увидела в его глазах мудрость и опыт человека, прожившего на земле не одну сотню лет.
А потом они увели его.
Просто исчезли вместе с ним. И снова я осталась одна…
СНОВА…
***
- Они забрали его. И я ничего не смогла сделать, - я до боли стискивала челюсти и до крови сжимала кулаки, врезаясь ногтями в кожу.
- Чертовы чиновники! – выругался Лазаро, - я думал, только у нас в мире такое возможно!
- Ты можешь радоваться! Ты ведь никогда его не любил!
Как обычно эта мерзкая черта: когда мне плохо, я пытаюсь отравить ядом своего горя всех вокруг.
- А я и не должен был его любить, он не девица. Каким бы он ни был, он был членом нашей команды. А я привык к тому, что внутри команды можно говорить напарнику все, что угодно, но при атаке - друг за друга горой до последнего.
- Его названый сын Даниэль погиб, пытаясь защитить его. И я пыталась…
- Не вини себя. Я понимаю тебя и твои ощущения. Это сковывает льдом внутри и не дает дышать.
- Нет, Лазаро! Это не лед! Это всепожирающее и неугасимое адское пламя! В котором я корчусь день за днем и мне не становится легче! – я перевела дыхание и заговорила уже глухо и спокойно, - Найди для Линкассла нового управляющего.
- Хорошо.
- Я обещала помилование тому городу или деревне, которые выдадут мне негодяев. Найди Молли и вели ей, чтобы удвоила старания, иначе шкуру живьем сдеру с нее.
Придавленная горем, я развернулась и зашагала прочь. Лазаро подсказал мне хороший способ борьбы с унынием – месть! Она остужает горе. Главное, чтобы она не заканчивалась. Этот самообман действует лишь до тех пор, пока ты можешь убедить себя в том, что отомстив, ты изменишь что-то. Когда месть свершилась, ты понимаешь, что легче не стало. А значит, нужно найти нового виноватого.
Окатив ледяным взглядом стражника на входе, я прошла по пустому белому коридору и открыла дверь в покои Валериана. Зря я избегала этого места. Здесь все дышало им, хранило его привычки, его запах, его ауру. Это травило душу и бередило раны, выворачивало наизнанку, но без всего этого вообще невозможно было жить.
Подавив в себе желание забиться под одеяло и рыдать, вдыхая до боли родной запах, я прошла сразу в кабинет.
Там было то, что сможет заглушить мою боль. Там был рецепт идеальной мести. Подойдя к книжным полкам, я поколебалась мгновение, а потом решительно протянула руку и сняла с полки книгу. Самая ужасная магия всех миров и творение самого могущественного колдуна. «Летопись Хаоса» Константина Беспощадного. Эта книга едва не поработила мою душу, но теперь мне было нечего бояться. Моя душа – разграбленное пепелище! Подавитесь!
Я села за стол и провела рукой по древнему кожаному переплету. Открыв первую страницу, я попыталась разглядеть буквы мутными от гнева глазами. Буквы разглядела, но они не складывались в слова. Да и буква-то была всего одна: латинская «F».
Ею были заполнены все страницы. Не понимая, в чем дело, я подняла глаза и с ужасом осознала, что страницами книги дело не ограничилось. В эту букву сложились ручки, лежавшие на столе, она была вместо цифр на циферблате часов на стене...
Я сошла с ума?! Наверное…
Сознание потонуло в дикой какофонии визга и всеобъемлющего шепота. А дальше не было ничего.
Я очнулась, лежа на полу и даже сразу не поняла, где нахожусь. Мои пальцы были в грязи, паутине и крови, пол также был покрыт кровавыми подтеками. Вокруг были стены темного каменного колодца, узкой комнатки в подземелье замка. Той самой, в которой когда-то была заточена Наринэ. Но весь ужас был даже не в том, что я не помнила, как оказалась здесь.
Я не припомню, когда в последний раз мне было так жутко. Оглянувшись вокруг, я увидела, что все стены, все три метра, уходящие ввысь, были исписаны. Надписи были даже на потолке. Это были непонятные знаки. Три знака, написанные множество раз один за другим. Написанные мной, моей кровью…
Не иначе, как я сама ползала по этим стенам, и в исступлении разрывая свое тело, раз за разом выводила снова и снова эти страшные символы. Но зачем я делала это!? И почему ничего не помню!? Как я вообще оказалась здесь!?
Чертовщина какая-то…
А потом неосознанно для себя я вспомнила, как звучит написанное мной.
«АВАОЗЛ-МАКВОН-ДИУС»
И это ни что иное, как древнее истинное имя хаоса, необходимое для его призвания…
***
- Что с тобой? Где ты была и почему в таком виде?
- Не знаю, Ласс, - растеряно призналась я.
Про книгу говорить ему я не стала. Еще чего доброго полезет и будем вместе в одной палате доживать век тихими безобидными идиотами. А может и не безобидными.
Мое тело совершенно неуязвимо, но вот мой разум… Неужели книга настолько сильна, что лишила меня ума?! Или просто у меня крыша от горя поехала? Но останавливаться я не собиралась. Книжке захотелось украсить интерьер замка настенной живописью!? Ничего, переживу! Но я заставлю всех заплатить за принесенные мне страдания!
…
Весна… приблизительно конец апреля – начало мая. Этот год выдался теплый и на улице уже совсем сухо, даже деревья цвести начинают. Я сижу на кухне, подобрав под себя ноги, на шатающемся старом табурете, с которого не раз падала, но упорно продолжала сидеть именно так – с ногами. Кухня в нашей комнате, совмещенная с жилым помещением, и единственное в комнате окно задвинуто поставленным поперек столом. На плите засвистел грязный засаленный чайник, и я, найдя среди неимоверного бардака чашку, и сполоснув ее водой, налила себе чай. Тетя Нина ушла торговать и наказала мне в одиннадцать сменить ее. Но было еще только начало десятого, и я могла позволить себе полтора часа отдыха и безделья. Яркое весеннее солнце светило в окно через поросшие уже молодыми листочками ветви деревьев и отражалось в полированной поверхности стола. У многих были такие столы… еще советские, с закругленными краями и непонятного цвета, то ли белые в серую крапинку, то ли серые в белую. На столе стоит старая ржавая железная подставка для книг, в тех местах, где на ней еще сохранились остатки краски, было видно, что она когда-то была зеленой…
В спальне, вернее в отгороженной шкафом части комнаты, сейчас шел ремонт. Соседка тетя Таня согласилась поклеить нам обои по дешевке, но приходила редко и работала медленно, так что поклеена была лишь половина, а остальные рулонами лежали на полу. А из-за того, что вся мебель была сдвинута в угол и завешена тряпками, маленький черно-белый телевизор с белым корпусом и торчащей чуть ли не до потолка антенной стоял на гладильной доске, перегораживая тянущимся к розетке проводом полкомнаты.
Я надела легкую курточку и вышла на улицу. Идти на рынок предстояло сначала через дворы, потом по узкой тропинке, между забором детского сада и стеной пятиэтажки, а потом подняться на пригорок, за которым было школьное футбольное поле. Я шла и, радуясь новому дню и необычайно хорошему настроению, втягивала носом свежий, чуть прохладный весенний воздух. Бывают моменты абсолютной радости, когда она переполняет тебя независимо от внешних обстоятельств. Сейчас был именно такой момент. Я легко шагала по дорожке и чуть ли не подпрыгивала, напевая мотив популярной услышанной недавно по радио песни.
Народу на рынке было немного. Так что моя тетка спокойно оставила меня одну. Я влезла за прилавок, застеленный газетами, на котором лежали надувные разноцветные мячи и прочая дребедень. Ко мне подошли четверо парней самого уголовного вида. Хорошее настроение сразу же испарилось, а душа ушла в пятки от страха.
- Гони бабки! – смачно сплюнул на землю один из них.
Я хотела было что-то вякнуть, но вспомнилось, что пару месяцев назад торгаши судачили, что Володя с рыбного отдела повздорил с этими молодцами и с тех пор его никто не видел. Животный страх придал сил, и я, обычно неуклюжая и медлительная, сорвалась с места и понеслась прочь. Конечно, мне попадет за оставленный товар, и конечно, нам с теткой придется целый месяц лапу сосать, но зато жива осталась.
…
- Х-х-х-х! – я с хрипом втянула открытым ртом воздух, выпадая из своего видения.
Видения того, как все могло бы быть, сделай я только один шаг. Одно промедление, одно сказанное слово изменило мою жизнь до неузнаваемости. Или дало мне жизнь… или отняло…
Бывает момент в жизни еще не сформировавшегося человека, когда юное, еще не нашедшее своего места в мире создание открыто, как чистая тетрадь. Человек готов в этот момент найти свой ориентир, свой краеугольный камень, на котором он построит свою личность, свою призму, через которую всю долгую жизнь он будет смотреть на мир. И потом, что бы не случилось, какой бы не сложилась судьба этого человека, его священный ориентир останется с ним, обрастет живой тканью души, сделается своим, но все равно будет сквозить в каждом взоре, в каждом слове и действии. Но мой ориентир не принадлежал к моему миру. Он втянул меня в другую реальность. Он дал мне силы, отняв покой. Полжизни вел меня, не давая сломаться и сдаться, но в то же время заставляя рваться на части, находясь телом в одном мире, а душой в другом. А потом он подарил мне покой, и это было прекрасно, как слепому от рождения внезапно увидеть краски мира! А теперь его не стало. И я обречена вечность жить в этой непрекращающейся агонии. Лишенной самого основания своего естества! И даже не имея надежды, что смерть покончит с моими страданиями. Мне хотелось только одного – отключиться, впасть в вечное забытье и не чувствовать ничего.
Рывком я поднялась с трона и вышла из тронного зала. В коридоре слышалось прерывистое дыхание и быстрые шаги. Взъерошенная и запыхавшаяся ведьма Молли бежала мне навстречу.
- Девку нашли, Ваше Величество! Точнее не нашли, а выдали! Она скрывалась под чужим именем в одном из городов.
- Только ее? Я думала, вся шайка в сборе, - разочарованно протянула я.
- Нет, Ваше Величество. По всей видимости, они решили разделиться, чтобы их было труднее найти.
- Где она?
- Город Макус, на Юго-востоке Даарланда.
- Продолжай искать. Нужно найти их главаря. Пусть тот народ, за благополучие которого он боролся, сам продаст его за тридцать серебряников.
Значит, первой попалась Обигейл. Бывшая наемная убийца, перешедшая на сторону борца со злом. Я помню, как в детстве спала, укрывшись с ней одним плащом. А теперь я отправляюсь, чтобы свершить над ней возмездие.
О! Эта черная сила пропаганды! Казалось бы, неглупые и неплохие люди начинают совершенно беспричинно ненавидеть друг друга, руководствуясь мутными, надуманными и навязанными чужой злой волей причинами.
Эта зараза пострашнее чумы и уносящая жизней куда больше, чем «черная смерть». Но даже выжившие остаются навсегда отравлены ею, и передают это семя вражды из поколения в поколение. И ведь они действительно верят в это. Они действительно свято уверены, что идут на смерть ради правого дела. И не помогут ни факты, ни доводы. Они слушают, но не слышат. Поможет только одно. Горбатого могила исправит…
Маленький портовый городок на юго-востоке Даарланда. Достаточно зажиточный. Дома почти все каменные и двухэтажные. Даже относительно чисто. Да и собор на центральной площади блещет разноцветными эмалевыми росписями и золочеными украшениями фасада. По всему видно, близость к морю дает неплохой доход, и все же алчность жителей простирается дальше, раз они первыми решили продать «народную заступницу». Широкими шагами я шла по крепкому деревянному мосту. Шла одна, безо всяких визуальных и шумовых эффектов, и все же народ разбегался в стороны, словно по мосту шествовало ощетинившееся копьями войско.
Предвкушение мести и кровавой расправы заставляло кровь кипеть в моих жилах. Нет, я не радовалась этому. Радость теперь была навеки для меня потеряна. Но я чувствовала, что смогу сейчас хоть частично излить на голову подлой убийцы ту чашу тьмы и ненависти, что переполняла мою душу. На площади толпились люди. Они были напуганы, растеряны и чувствовали свою вину за предательство. Жалкие рабы! Вы настолько ничтожны, что польстились на звон монет и выбросили на растерзание ту, что рисковала жизнью за ваше благополучие! Что же вы теперь стыдитесь!? Не вы ли отплясываете на этом же самом месте, сжигая своих же сестер и дочерей по лживым обвинениям в колдовстве?! Не вы ли идете глядеть на усекновение голов ваших преступников, как на праздник?! И не вы или именуете себя «светлой» стороной?! Ложь! ЛОЖЬ! Отвратительное лживое племя, нижайшие твари, возомнившие себя венцом творения!
- Прочь с дороги, отрепье! – я взмахнула рукой и стоящие на моем пути были снесены, словно кегли.
А вот и она! Создания во мне дали волю ненависти, заполняя пространство неистовым рыком. Наемная убийца, убийца моей подруги стояла посреди площади, привязанная к позорному столбу, обложенному вязанками хвороста.
- Ну здравствуй, Гейли! – заливистым смехом, похожим на крик стервятника, расхохоталась я.
Она не ответила. Она смотрела вдаль отсутствующим взглядом. Мне это не понравилось.
- Смотри-ка. Твой народ сложил хворост. Они предлагают мне сжечь тебя. Какое скудоумие! Неужто так бедно воображение?
Я с торжествующим видом обошла ее кругом. Народ опасливо молчал и жался поближе к стенам домов.
- По герою и награда. А ведь сколько было гонора! Герои-спасители-освободители, ну и как? Спасли? Освободили? Твой народ, твои светлые люди привели тебя сюда. Не нечисть поймала тебя, привязала к столбу и приготовила на сожжение. Люди, за которых ты боролась, сделали это. За деньги и из страха за свои шкуры. Как тебе это? Я могла тебя найти в ту же секунду, как пожелала этого, но я хотела, чтобы они это сделали. Эй, народ! – развернувшись с притворным весельем, я крикнула собравшимся, - вот ваша награда! Заслужили!
Я раскинула руки, и дождь из золотых монет стал осыпаться на городскую площадь. Позабыв страх, жители стали набивать свои карманы. Я тихо подошла к привязанной убийце и, встав сбоку, прошептала, почти касаясь губами ее уха.
- Смотри. Вот твоя цена. Но хочу тебя разочаровать – цена твоих дел и дел твоего липового лорда для этой страны еще ниже. Бедные-бедные глупые детки, вам так не нравился Валериан, вы так желали его смерти. Что ж, моя милая. Бойся своих желаний, ибо они имеют свойство сбываться. Вы получили то, что хотели, теперь мой черед играть в возмездие.
Набив карманы люд, падкий на жестокие зрелища, снова уставился на сцену этого спектакля.
- Они хотят видеть расправу! Не зря же отложили дела, потешим твоих земляков, а? Гейли?
Наконец она не выдержала и сквозь зубы процедила.
- Просто убей меня поскорее!
- Зачем же спешить. Да, я знаю, болтливость губила многих злодеев, но не надейся, это не наш случай. Скажи мне, что ты чувствовала, убивая? Например, убивая мою подругу, которая ни тебе, ни одному из живущих здесь не сделала зла?
- Чувствовала, как мои ножи переламывают ее шейные позвонки! – разъяренно фыркнула она.
- Вот как? Голая физика? И больше ничего? Давай попробуем так. Ты знаешь, она была вампиром.
Я сделала глубокий вдох, выпуская вампирскую сущность.
- Вампиры чувствуют течение крови жертвы по жилам. Вот сейчас я чувствую удары твоего сердца. А сейчас не чувствую! – она раскрыла рот и выпучила глаза, но прежде, чем успела испустить дух, я запустила ее сердце снова, - а еще я вижу каждый сосуд в твоем теле. Чувствую пульсацию…
Обигейл всхлипнула от внезапной боли сжавшихся сосудов в руке, но не дала себе закричать.
- А вот теперь я чувствую, как разрывается твоя бедренная артерия.
Теперь она не смогла сдержать крика, сдирая связанные руки. Обнаженная нога ее быстро синела и распухала от внутреннего кровотечения. Брезгливо поморщившись, я остановила кровотечение. А то помрет еще раньше срока. Я провела клыками по ее шее, испытывая скорее отвращение, чем жажду.
- Было бы хорошим наказанием убить тебя, как это могла бы сделать она, выпить кровь. А может лучше обратить тебя в вампира?
- Делай, что хочешь! Я не стану жить чудовищем, лучше убью себя сама!
Вдруг из толпы выскочил какой-то юнец, судя по одежде - молоденький дворянчик. Я стояла спиной к нему и делала вид, что не замечаю, как он несется на меня крупными скачками, размахивая мечом. Уже вскочив на деревянный помост (даже смертный слышал бы этот грохот, но я по-прежнему не оборачивалась) он полным патетики голосом произнес:
- Я не боюсь тебя, проклятая ведьма! В нашем городе нет места колдовству!
И всадил мне свой меч между лопаток, так, что он вышел спереди, пропоров лиф моего платья. Я кашлянула, схватилась за грудь картинным движением… и гортанно расхохоталась. Я перехватила лезвие обеими руками и с хрустом костей и чавканьем разрываемой плоти, брызжущей кровью вырвала его вместе с рукоятью из своего тела. Оборачиваясь ,я уже знала, какой смертельный ужас будет на его лице. Ну вот, а говорил не боится. Его, перепачканным в моей крови мечом, я обмотала ему же шею, как шарфиком. И спихнула с помоста. Опасливо косясь по сторонами и боясь лишний раз двинуть шеей, он пробрел прочь. Уже повернувшись обратно к привязанной наемнице я остановила его сердце, улыбаясь звуку упавшего на мощеный тротуар тела. Валериан учил меня не убивать без необходимости… но ведь Валериана нет больше…
Обигейл морщилась от боли в ноге и волосы ее свалявшимися прядями прилипали к вспотевшему лбу – жалкое зрелище.
- Смерть — это легко. Сдохнуть, как собака, вместе со своей смертной душой ты всегда успеешь.
- Так ты не убьешь меня?
- Убью, но позднее, - нежно сказала я, беря ее под локоток, - когда наиграюсь.
…
- Нелегко быть маньяком, - с притворным сожалением вздохнула я, сидя в пыточной камере и меланхолично глядя на то, как кряхтит растянутая на дыбе наемница.
- Мне поплакать от сочувствия? – вяло огрызнулась она.
- Можешь поплакать, осуждать не буду, - я крутанула колесо, и она вскрикнула, - человечество изобрело столько способов убийства. Один изощреннее другого. Но итог один. Повизжишь, да помрешь. Так не интересно.
Наемница молчала, а я, встав, потянулась и обошла камеру пыток. Орудия были устрашающими, и даже у бессмертного от одного их вида шел мороз по коже. Но в них для Обигейл не было ничего нового. Если бы она не присоединилась к славному псевдо-лорду, ее ожидала бы подобная участь и от своих же собратьев. Так что это было страшно, больно, но вполне естественно для данного времени. А нужно было нечто такое, от чего кровь стынет в жилах. Что она боялась увидеть в самых страшных своих кошмарах.
- А знаешь, я, кажется, придумала! – я остановилась и подняла палец вверх, - как-то давно, еще в своем мире, я читала в интернете одну страшилку. Ты ведь не знаешь, что такое интернет… ну это детали! Теперь-то я знаю, что это была выдумка полнейшая, но с моими возможностями она станет реальностью! Слезай! Хватит прохлаждаться на дыбе! Сейчас ты узнаешь, что такое настоящие муки!
С возбуждением маньяка я отвязала ремни от ее рук и ног и поволокла ее наверх… в лабораторию Валериана. По пути нам не встретилось никого. У самых дверей я ненадолго лишила ее зрения, чтобы она не посмела осквернить покои монсеньора своим нечестивым взором.
Зрение вернулось к ней, лишь когда я как куклу швырнула ее на одну из каталок. После темных подземелий яркий белый свет лабораторных ламп слепил ее и она осоловело моргала, оглядываясь по сторонам. Неудивительно, ведь за несколько метров мы преодолели расстояние почти в пять веков. Из древнего в ультрасовременное. После темного камня и дерева ей дико было смотреть на слепящее белый пластик, хромированный металл и стекло. Я дала ей некоторое время поудивляться тому, до каких невиданных чудес дошел прогресс.
- Ты, наверное, не знала, но он был ученым. Блестящим ученым. Он был врачом, и изобрел новый способ лечить людей. Давать им шанс выжить.
- Зачем ты говоришь мне об этом?
- Ты находишься в его лаборатории. Здесь он посвящал дни и ночи науке. А вовсе не строил заговоры против тебя и твоего народа. Ему на вас было попросту плевать, а вы изводились, брызгали слюной и изрыгали ненависть в каждом слове.
- Ты хочешь убедить меня в чем-то?
- Пропаганда мне ни к чему. Это не по нашей части, если ты заметила. Я пыталась в начале своей власти использовать ее, но как видишь… для этого мира сталь надежнее и действеннее. Я много думала над тем, какую смерть для тебя избрать. Можешь даже гордиться – ради твоей казни я целую ночь не спала. И я решила, что убить тебя нужно именно тем способом, который любил мой господин – с помощью науки!
- Да хоть ленточкой придуши, только поскорее!
- А вот этого как раз обещать не могу. Вас всего трое осталось, а у меня вечность впереди. Кстати, ты знаешь, как умер ваш дружок эльф?
- Ты убила его!
- Да. Разорвала на куски вот этими руками. Как он боялся, как кричал! А какая у него была сверкающая кровь, даже сейчас помню этот чудный цвет!
- Заткнись! – на ее лице отразилась боль за ушедшего друга, - он знал, что не вернется! Но он умер с честью!
- Угу, его кишки висели и гнили на стенах с великой честью. Но тебя такая честь не ожидает. Сейчас я расскажу тебе ту самую страшилку, а потом мы вместе попробуем ее воплотить! Как тебе идея?
- Ты сумасшедшая.
- Да, но это вы сделали меня такой. А теперь слушай.
Я села за первый попавшийся комп, нашла эту жуткую байку и стала зачитывать вслух. Приведу ее полностью без изменений, хотя каждый при желании может войти в сеть и найти ее самостоятельно.
«В 1983 году, группа религиозных ученых решила провести один очень радикальный эксперимент. Они создали теорию, согласно которой человек, лишившийся осязания, зрения, слуха, голоса и любых других способов восприятия мира, сможет ощутить присутствие Бога. Ученые верили, что наши 5 чувств блокировали наши контакты со всевышним, и без них человек смог бы установить контакт с Богом силой мысли.
Единственным человеком, согласившимся принять участие в эксперименте был старик, которому по его словам “Больше незачем жить”. Дабы избавить его от всех чувств, ученые провели множество операций, в итоге которых все нервные окончания, отвечающие за чувства, были удалены. Несмотря на то, что старик сохранял все моторные функции, он был не способен видеть, слышать, осязать, чувствовать вкусы или запахи. Без единой возможности связаться с внешним миром, он был наедине со своими мыслями.
Ученые наблюдали за объектом, в то время как он вслух говорил о своем состоянии. Спустя четыре дня, старик сказал, что слышит тихие и неразборчивые голоса в своей голове. Решив, что это всего лишь последствия психоза, ученые не обратили на это внимания.
Спустя еще два дня, объект с криками сообщил, что слышит свою мертвую жену, и что еще хуже, что он способен отвечать ей. Ученые были заинтригованы, но по-прежнему сомневались в правдивости слов пациента, до тех пор, пока он не начал называть по именам мертвых родственников ученых. Никто, кроме самих ученых, не мог знать того, о чем говорил старик. После этого часть ученых покинула эксперимент.
Спустя неделю общения с умершими пациент начал страдать, говоря, что голоса стали переполнять его голову. Каждую секунду, что он был в сознании, сотни голосов охватывали его разум, не желая оставить его в покое. Он часто бился об стену, в надежде, что сильная боль заглушит голоса. Потом он попросил ученых ввести ему снотворное, дабы спастись от голосов во сне. Это помогало в течение трех дней. Потом ему начали сниться кошмары, в которых он видел и слышал умерших.
Спустя день, пациент начал кричать и царапать свои неработающие глаза, в надежде почувствовать хоть что-то в материальном мире. Субъект в истерике рассказал ученым, что голоса стали оглушающими и угрожающими. Они говорили про ад и конец света. Однажды старик в течение пяти часов без остановки кричал “Нет Рая, нет прощения!”. Он молил ученых убить его, но они были уверены, что субъект как никогда близок к установлению контакта с Богом.
На следующий день субъект больше не мог ясно выражать свои мысли. Будучи уже, как считали ученые, сумасшедшим, он начал откусывать куски плоти со своих рук. Ученые смогли связать субъект, так, чтобы не было угрозы самоубийства. После нескольких часов в таком состоянии, субъект, наконец, прекратил свою борьбу с оковами. Он смотрел в потолок своими пустыми глазами, в то время как слезы катились по его щекам. В течение двух недель ученым приходилось восстанавливать уровень жидкости в организме пациента из-за его постоянного плача. В конце концов, старик прекратил плакать, и повернул свою голову к ученому. Несмотря на то, что он был слеп, он посмотрел ученому прямо в глаза, впервые за все время эксперимента. Он прошептал “Я говорил с Богом. И он покинул нас”, после этого, пациент перестал подавать признаки жизни. Причины смерти не установлены.»
Я закончила читать и уставилась на Обигейл.
- Ну как? Страшно?
- Лучше не видеть вообще ничего, чем тебя и твой мерзкий замок!
- Ой, как прекрасно! Значит, у нас есть даже полное согласие подопытного! Начнем, пожалуй. С чисто научной точки зрения это полная чухня, но ведь у нас есть еще и магия.
Я привязала ее ремнями и, глядя особым зрением, видела все-все-все нервные окончания в ее теле. Нет, это невозможно было сделать путем операций! Их слишком много. И сейчас я отключу их все, превратив живого человека в овощ, не способный ничего чувствовать. Ничего, кроме страха и одиночества. Я проводила руками над ее телом и нервные клетки, которые я видела сияющими точками, гасли, отмирая одна за другой. Вскоре все ее тело лишилось чувств, но двигательные и речевые функции остались в норме. А еще осталась в норме способность мыслить. Она металась, трясла головой и мычала что-то нечленораздельное.
- Что, моя хорошая? Передумала и решила, что видеть меня все-таки лучше? Ох! Да ты же не слышишь меня! Какая жалость!
Я похлопала ее по плечу, зная, что она все равно не почувствует этого и, отвязав, стащила с каталки.
Стоять она тоже не могла, хотя ноги были в полном порядке, она совершенно не ощущала свое тело в пространстве и то дергалась, то провисала, то падала. Схватив ее за шкварник, я дотащила ее в пустую комнату наверху башни, в которой лежало раньше мое тело, и оставила там.
- Пока, милая! – проворковала я, - я буду смотреть, как твой разум покидает тебя.
Я развернулась и ушла.
Она действительно сходила с ума. Нет, голосов Бога и умерших она не слышала. Ей хватало того, что она оказалась совершенно оторвана от мира. Для нее теперь существовали лишь ее мысли и страхи. Они одолевали ее и сводили с ума. Поначалу она лишь бестолково металась по комнате, врезаясь в стены, а потом начинала кричать, очевидно пытаясь докричаться до самой себя и услышать хотя бы свой голос. Но все было тщетно.
Каждый день инъекциями я поддерживала в ней жизнь, пополняя запасы питания и жидкости в организме.
Так продолжалось две недели. К исходу последней она уже практически не реагировала ни на что. Просто лежала на полу без движения и смотрела в никуда пустыми глазами. Я видела, что она умирает. Притом ее тело было совершенно здоровым. Но ее сознание и ее душа умирали в этом лишенном чувств мешке.
Я не могу представить, что она пережила за эти недели, это известно одному Богу. Но я знаю, что это было страшно. Она получила самое суровое наказание, но ее мучения закончились слишком быстро. Нет! Я не позволю ей умереть просто так! Даже после двух недель мучений и медленной потери рассудка.
Я коснулась пальцами ее висков. Только что у тебя не было ничего, лишь ТВОИ страхи. Получи же еще мои перед смертью! Я знала, что показать ей, я уже показывала это однажды принцу Германгильду, но он не выдержал и минуты. А у Обигейл не будет выбора. Она будет пропускать через себя крушение миров столько, сколько я захочу. Или пока ее измученная душа сама не покинет ее бренное тело и не обратится в ничто. Жалкая смертная душа!
Тело бывшей наемницы затряслось в судорогах. Она снова начала кричать, кататься по полу. Она, как и было написано в той страшилке, раздирала свою плоть ногтями, надеясь причинить себе боль. Ее волосы за считанные секунды покрыла седина.
- Ну как тебе, Гейли? – мысленно спросила я, в первый раз нарушая ее смертельное уединение.
Читать ее мысли я не могла, но когда я сама устанавливала связь, ее ответ вполне могла услышать.
- Освободи! – зазвучал в моей голове шелест, словно говорила древняя старуха, - прошу, освободи! Я сделаю все для тебя или умру, но прошу, освободи меня. Эта тьма высасывает мою душу! Дай мне умереть, иначе я останусь в ней навсегда!
- Даже так, - усмехнулась я, - ну тогда твоя душа будет бессмертна, как бессмертна эта тьма.
- Нет, она будет вечно умирать, и станет частью этой тьмы.
Я отключила свое сознание от нее. Вечное рабство у самого страшного, что есть в мирах? Это даже лучше, чем я предполагала.
Умерла она в этот же вечер. Абсолютно седая старуха просто замерла навеки, все также глядя в потолок невидящими глазами. Ужас на ее посеревшем лице застыл навечно посмертной маской.
Ну вот, одна готова. Осталось еще двое.
***
Я снова сидела за письменным столом Валериана и с замиранием сердца смотрела на проклятую книгу. Если честно, то мне было страшно теперь ее открывать. Что она заставит меня сделать в этот раз!? Я протянула руку, коснулась переплета и снова отдернула. Но потом мой взгляд упал на лежащее, на столе фото. То самое из Греции. И мне стало стыдно за свою нерешительность. Что за тварь я дрожащая!? Даже не могу отомстить за своего монсеньора! Трясусь за свою шкуру, которая мне все равно без него уже не нужна!
Собрав всю свою волю и сосредоточив все силы на противостоянии магии или наваждениям, таящимся в этой книге, я снова протянула руку. И резко откинула в сторону часть страниц. Страницы были девственно чисты.
- И что?! Сегодня ужастиков не будет? – раздраженно спросила я.
Книга застенчиво пошуршала страничками.
«Здравствуй, ничтожнейший и глупейший из бродящих под небом.» - проявилось на древней пергаментной бумаге.
- И тебе привет, - буркнула я.
«Ты не внял предупреждению и теперь даже проклятые в аду не позавидуют тебе!»
- Опять пугаешь? Они мне и так не завидуют!
«В твоих руках самая ужасная и могущественная книга всех миров от начала века, но и в то же время, самая бесполезная!»
Я цокнула языком, выражая тем самым свое мнение о болтающих не по теме артефактах.
«Только неуязвимый телом и бессмертный душой великий маг может воспользоваться ею. А таких по пальцам одной руки можно счесть.»
- Можешь отращивать дополнительные пальцы. Я подхожу под твои критерии!
«Чего же ты хочешь?»
- Сделать то, что делал твой автор. Разрушить измерение.
Книга, казалось, впала в ступор. Если книги вообще умеют это делать. Ее страницы долго оставались пустыми, лишь изредка подрагивая, словно на ветру. Наконец буквы снова появились.
«Нужна магия, что сильна, как океан.
Нужна душа, бессмертная от Создателя.
Нужно тело, что невозможно погубить.
И нужна жертва с бессмертною душою…»
- То есть и у мага, и у жертвы должны быть бессмертные души?
«Да».
- А если это будет один человек?
«Можно и так, но тогда твоя душа навеки станет духом хаоса».
- Я согласна. Хватит меня пугать! Лучше покажи, как разрушить этот поганый мир!
Книга вздрогнула и окуталась туманом. Ко мне потянулись вязкие нити наваждения, но я брезгливо откинула их от себя. Ну, хватит игр! За дело!
«Четыре опоры имеет мир;
Четыре стихии, что ведают силой;
Четыре стороны света, что ведают пространством».
Выдала книга и снова замерла. Но когда я прочла последнее слово последней строчки, надписи снова появились.
«Выбери центр магии своей. Проложи пути от него по сторонам света. Выбери стихию на связанной стороне. Север повязан с водою, Юг - с огнем, Восток - с землею, а Запад - с воздухом. И маг должен связать все стихии на своей руке, как четыре угла платка, чтобы, стянув их, обрушить в бездну хаоса!»
- И как повязать?
«Терпения, читатель. Тобой правят эмоции, а магия хаоса требует холодной головы».
Я поразмыслила о том, где мне сделать центр. Ясно, что здесь, в замке, но где именно? Для того, чтобы принести себя в жертву (а это мне не впервой), я должна убить себя, а значит, сначала снова стать смертной. Мое тело до сих пор покоится в гробу в башне. Там и будет мой центр!
- Я выбрала центр. Где север, где юг - знаю. Что дальше?
«Чтобы стихии крепко держать, надобно силу им показать. Нужно принять смерть от каждой из них, принять смерть, но выжить. И тем привязать их на руку свою, нити четыре в ладони одной».
- Странный у тебя стиль, вроде и не белый стих, но с претензией.
Книга мою колкость проигнорировала. Видимо, обида была ей неведома. Я поразмыслила над тем, как можно принять смерть, но выжить, но, похоже, книга все же расщедрилась на объяснения.
«Смерть от воды познал лишь утопленник, смерть от огня - сожженный в огне, смерть от земли – погребли кого заживо, в воздухе умрет, кто не может летать».
- Я думала, смерть от воздуха - это удушье, - пожала плечами я.
«Не от воздуха, а от его отсутствия!»
Книга вздернула страницами, поражаясь моей тупости.
- Ну ладно, я темная чукотская девочка. Мне нужно утонуть на севере, сгореть на юге, похоронить себя на западе и разбиться насмерть на востоке?
«Все так, но главное при этом - читать заклинание. В полнолуние от захода солнца до его восхода нужно быть в стихии и непрерывно читать связующее заклинание. Если с восходом на ладони появилась связующая линия, то связь закреплена и этот угол мира в твоих руках!»
- А если нет?
«Повторить снова».
- Понятно. Работы тут на несколько месяцев. Остальное, я так поняла, после?
«Нить будет в твоих руках навечно, она навечно свяжет этот мир с твоей рукой и оборвется лишь, когда мир низвергнется в хаос!»
- А можно вопрос не по теме?
«Попробуй».
- Что за хаос вообще? Это что? Дух, или божество, или дьявол? Что он из себя представляет и где обитает?
«Ты познаешь это, став его частью после жертвоприношения».
Страницы вновь стали чистыми. Кем бы ни был автор этой книжицы - язвительности ему не занимать.
С этого дня началась подготовка к совершению самого страшного злодеяния во всех мирах. Я готовилась, чтобы пойти по стопам страшнейшего из существ. И это давало мне нескончаемый прилив сил. Часами я сидела в гробнице Валериана и рассказывала ему о своих планах. Говорила, что это измерение заплатит за его смерть. Чего мелочиться, убивая врагов по одному, лучше уничтожить всех! Весь этот мир виноват в его гибели. Те, кто не участвовал лично, тоже виноваты тем, что не спасли. Нет – нет, не думайте! Я сама виновата больше всех и именно поэтому мне предназначена самая страшная участь. Я стану духом хаоса, а это практически то же самое, на что я обрекла бедняжку Гейли.
Призрачный Валериан из моего подсознания только качал головой, сидя на золотистых камнях. Он был спокоен и умиротворен, как никогда. И именно это выводило меня больше всего. Это показывало, что он всего лишь игра моего больного подсознания!
Настоящий монсеньор голову бы мне оторвал, узнав, что я хочу похерить измерение, в котором его предки правили тысячелетиями. Он бы из могилы восстал, если бы узнал об этом. Но он не знает! И не слышит меня! ЕГО ПРОСТО НЕТ!!! Не существует нигде!
Если бы он был в аду или в раю, или еще в каком-то гребаном загробном мире, я бы нашла способ вернуть его! Я бы отправилась за ним, хоть в самые глубины подземных царств, и ни перед чем бы не остановилась.
- Слышишь меня, Валериан! – заорала я, швыряя камни в постамент и в призрачное лицо, - я уничтожу твой мир за тебя! Я уничтожу себя за тебя! Твой мир и твое творение отправятся в небытие вслед за тобой!!! Это ведь было все, чем ты дорожил!?
Я захлебнулась в рыданиях и, зайдя в воду по колено, упала навзничь.
- Ну, приди же! Помешай же мне! Прошу…
***
Холодный ветер трепал обрывки проводов. Когда-то здесь было проведено электричество, был свет, играла музыка, жили люди. Теперь ничего не осталось. Только эти провода висели обрывками на столбе и, качаясь на ветру, напоминали о былом. Я не знаю, какое сейчас время года, и какая часть суток тоже не знаю. Здесь всегда промозгло и ветрено, а небо всегда закрывают плотные серые тучи. Я не знаю, долго ли нахожусь здесь, но все то время, которое я здесь, я вижу лишь тусклый свет никогда не пробивающегося через эти тучи солнца. Впрочем, есть ли за ними солнце, я тоже не знаю.
Вокруг простирается выжженная равнина (значит, солнце все-таки было?). Она занимает все пространство до горизонта, в какую сторону не посмотри. И единственное, что есть, кроме этой голой равнины – это старый перрон, на котором я и сижу. Деревянная часть скамейки давно уже истлела от старости, и сидеть приходится на каменной платформе, свесив ноги вниз. Камень ледяной и от этого, и от ветра, меня пробирает озноб, но меня возможность простудиться не страшит. За моей спиной старая маленькая станция, которая когда-то была действующей. Я не знаю, как долго она уже заброшена, но судя по выбитым ветром стеклам, слезшей штукатурке, слою грязи и сгнившей мебели на полу – долго.
Как я оказалась тут, я тоже не знаю и не знаю, кто я и откуда. Знаю, что я девушка, у меня темные волосы, и я одета в белое (после сидения в этой грязи уже не совсем) шифоновое платье. А еще здесь бывают поезда. Они проносятся мимо с головокружительной скоростью. Так быстро, что я даже не успеваю прочесть, что на них написано. Знать бы мне, куда идут эти поезда… Наверное, там есть свет, тепло и люди…
Но они никогда не останавливаются на этой пустой и заброшенной станции. Я много раз пыталась привлечь к себе внимание. Кричала, махала руками и даже становилась на рельсы. Ничего не помогает. Я всегда бегу за мчащимся поездом и кричу, словно собака, лающая на автомобиль. Реакция поезда соответственная.
Но самое странное то, что я уже не раз попадала под этот поезд и умирала. Но вслед за тем, как гасло мое сознание, умирая, наступало пробуждение. На той же станции… на той же платформе… в том же платье без единого следа крови.
А еще я пыталась идти пешком. Я думала, что рано или поздно я дойду хоть до какого-нибудь населенного пункта. Ведь ходят здесь поезда! А значит, где-то должны жить и люди! Но я шла до изнеможения. До того, как мои ноги не стирались в кровь по этой проклятой равнине, и я не видела ничего, кроме простирающегося до горизонта поля с прожженным кустарником, да нитки рельс, уходящей вдаль.
Потом от усталости и боли я падала без сил на землю и отключалась. А просыпалась снова на платформе… в том же платье…
Я облазила всю станцию и все по периметру вокруг перрона, но так и не нашла ни одной зацепки. Что это за место, и в какой стране оно находится - оставалось для меня тайной. Попытки покончить с собой, как вы поняли, не давали результата. Оставалось лишь надеяться на то, что я смогу докричаться однажды до поезда.
Я сидела, опустив голову и свесив ноги, и ежилась на ветру. От этого однообразия было уже тошно, но ничего не поделаешь. Я пыталась вспоминать, кто я такая и где жила раньше. В голове были какие-то обрывки, но я никак не могла составить их в одно целое. Самым частым воспоминанием моим была рука. Эта рука явно принадлежала мужчине. Притом очень богатому. Я видела край рубашки с золотой запонкой, выглядывающий из-под серого пиджака и массивный и явно очень древний перстень. Эта картинка постоянно появлялась вспышкой у меня в голове, но ничего, кроме руки, лежащей на кожаном подлокотнике кресла, я не видела.
А еще я вспоминала обрывки какого-то дня. Я зачем-то бегу за каким-то человеком в клетчатой рубахе. Он входит в дверь, и я за ним. Потом какие-то коридоры, лязг железа и выстрелы, крики. А потом снова эта рука. А еще женщина в синем. Она вроде бы добрая, но ко мне относится плохо. Она не понимает меня, а я не понимаю ее. Мы осуждаем друг друга. А еще я вспоминаю изящную паутину узора кованых золоченых перил и красоту белых мостовых и фонтанчиков. Я могла любоваться ими часами, прокручивая в памяти. Это немного спасало от тошнотворной реальности. В своей прошлой жизни я бродила по этим дорожкам ночами и любовалась разноцветной подсветкой, отражающейся на белом камне. А потом я видела статную фигуру в сером костюме. Человек стоял спиной, но от вида одной только этой спины у меня сводило коленки в сладкой истоме.
- Высота, ночь и тишина, - говорю я ему, - как раз то, что я люблю.
На этом воспоминания обрываются. И у меня остается лишь сводящее с ума томление и бешено колотящееся сердце. И от этого ощущения причастности к чему-то великому и прекрасному щемит душу и кажется, что ты способна воспарить до небес. Но потом я вижу выжженную бескрайнюю равнину, плотные серые тучи, из-за которых даже невозможно понять - день это или ночь. И я снова и снова падаю в пропасть безграничного и беспощадного уныния. Этому падению нет конца, оно высасывает радость и надежду, оставляя в душе всего одну, вырезанную острым ножом по обнаженным нервам фразу: «ничего нет… и ничего не было»
Послышался далекий перестук и одиночный гудок. Поезд! Наконец-то! Я подобрала валяющиеся на перроне палки с намотанными обрывками искусственной кожи от сидений. Я надеялась, что если буду размахивать чем-то, меня увидят. Меня наконец-то спасут!
- Эй! – начала я кричать, как только поезд показался, - Эй! Я здесь! Заберите меня!
Поезд мчался навстречу, не сбавляя скорости. Я подбежала к самому краю платформы и замахала еще сильнее. Я так вытянулась навстречу поезду, что когда он будет рядом, наверняка смогу задеть своей палкой железный бок.
Поезд был все ближе.
-Эй! Стой! Стой! СТОЙ!
Я приготовилась стучать палкой. Поезд по-прежнему не сбавлял хода. Он несся на меня многотонной безразличной махиной. Когда он проносился мимо меня, я все-таки дотянулась до него своей палкой. Но от удара мне лишь разодрало ладонь острым деревянным краем. Палка вылетела из рук и свалилась под рельсы. Поезд не сбавлял хода.
- Ну, стойте же! – в отчаянии я бросилась вслед за ним, кубарем слетая с платформы, - заберите меня отсюда! Возьмите меня с собой! Не оставляйте меня!!!
Тяжелый состав пронесся мимо, и в который раз оставил позади маленькую фигурку в грязном белом платье. Не чувствуя боли в разорванной ладони и сбитых ногах, я лежала, положив голову на все еще дрожащие и наполненные гулом рельсы.
Это была безысходность. Она была даже не черной. Она была опустошающе никакой. Наполненной только унынием и одиночеством.
…
- О нет! Опять! – вскрикнула я, приходя в себя.
Я сидела на троне. И я готова была поклясться, что все это время мои глаза были открыты! Глаза моего тела были открыты. Что творилось с моим сознанием - можно было только гадать. С каждым днем оно все больше и больше утрачивало связь с телом. Нужно поторопиться.
Своим ощущением времени я чувствовала, что полнолуние будет завтра. Стоит ли говорить, о том, что до того, как я села на трон после прочтения книги, до него оставалось полторы недели!? Я боюсь, что в один прекрасный день ум и тело окончательно потеряют связь друг с другом. Нет! Нужно сначала закончить заклятие! А потом уж пусть это убожество достается хаосу! Мы еще посмотрим, кто кому покажет больше ужаса!
Я поднялась на башню и вошла в комнату, где покоилось мое старое тело. Я смотрела на бледную кожу, на сложенные на груди круглые ладошки с коротенькими пальчиками и не могла поверить, что это я. Я и узнавала, и не узнавала это тело. Его реалии были настолько далеки от меня, что трудно было поверить, что все это было на самом деле. Мне кажется теперь, что в моем мире никогда и не существовало ничего, кроме боли утраты.
Я посмотрела на свою ладонь. Завтра на ней должна появиться первая линия связи.
- Скоро мы с тобой снова будем одним целым, - прошептала я, проведя пальцами по холодной белой коже своего тела, - ненадолго, но будем.
В ночь полнолуния я отправилась на север. Именно там, в водах Ария, мне предстояло принять смерть от воды. Принять и выжить.
Солнце клонилось к закату, и я, пролетая над водой, камнем рухнула вниз. Преломленный водой свет алого заходящего солнца делал воду красной, словно я тонула в крови. Я намеренно заставила свои легкие наполниться водой и намеренно не отключала физическую боль при этом. Грудь обожгло огнем, а горло сжалось, словно под давлением невидимой руки. Но это длилось недолго. В тот момент, когда я должна была умереть, боль прекратилась.
- Стихия воды, мы едины с тобой, - произнесла я, - я приняла твой смертельный дар, прими и ты мой!
Моих слов под водой не было слышно, но я была уверена, что стихия чует мой призыв. Над полноводной рекой всходила полная луна. Теперь колышась в потоках черной воды, я видела ее бледный и холодный свет над собой. Я лежала под водой, раскинув руки, как утопленница. С той лишь разницей, что утопленники висят под водой лицом вниз.
«Стихия воды, мы едины с тобой. Я приняла твой смертельный дар, прими и ты мой! Силою неоплаченного долга заклинаю тебя. Свяжи свой пут на мою длань!»
«Стихия воды, мы едины с тобой. Я приняла твой смертельный дар, прими и ты мой! Силою неоплаченного долга заклинаю тебя. Свяжи свой пут на мою длань!»
«Стихия воды, мы едины с тобой. Я приняла твой смертельный дар, прими и ты мой! Силою неоплаченного долга заклинаю тебя. Свяжи свой пут на мою длань!»
«Стихия воды, мы едины с тобой. Я приняла твой смертельный дар, прими и ты мой! Силою неоплаченного долга заклинаю тебя. Свяжи свой пут на мою длань!»
Я повторяла и повторяла это. До самого рассвета. Стихия противилась. Она тоже погибнет со всем миром, и она не хотела даваться в мои руки. Но сила неоплаченного долга имела непреложный закон. Я приняла смерть от нее, и теперь она была в долгу. Наконец мою руку обожгло мгновенной вспышкой. Стихия сдалась.
Розовое восходящее солнце показалось на горизонте. Выйдя из воды, я откинула с лица мокрые и опутанные водорослями пряди волос и посмотрела на свою правую ладонь. От промежутка между средним и безымянным пальцами до середины ладони шла переливающаяся голубовато-серебристая полоса.
Я потерла кожу, но было ощущение, что эта полоса насквозь проходит через кожу, мышцы и кости. «Эта связь останется навеки», - вспомнила я предупреждение книги хаоса. Высушив волосы и платье, я вернулась в замок.
По пути мне встретился Лазаро. Взглянув в его лицо, я поняла, что не предусмотрела одну вещь. Он должен остаться жив. Весь этот мир вместе со мной полетит в хаос, но Лазаро единственный заслуживает право выжить. Да, я не судья, чтобы решать. Но мне плевать на мораль! Я уже опустилась до предела, и еще один грех самосуда мне погоды не сделает!
- Лазаро, - я выжала из себя скупую улыбку.
- Элли? Все хорошо?
- Насколько это возможно в данных обстоятельствах.
Мы шли по балкону второго этажа. В сухих официальных фразах Лазаро расписывал мне положение дел в стране и в замке. С момента смерти Валериана, когда я стала неспособна править, страной фактически управлял он. Моих жестоких законов он не отменял, хотя и был с ними не согласен. Но вся координация работы власти, все регулирование деятельности армии и ставленников было целиком и полностью на нем.
Круговорот ставленничества в природе. Сначала я была ставленницей при Валериане, теперь Лазаро был ставленником при мне.
Наверное, он тоже расстроится, когда я умру. Главное не дать ему узнать о моих планах раньше времени. Ибо он в лучшем случае постарается мне помешать, а в худшем решит занять мое место жертвы для хаоса или останется разделить судьбу этого мира. И то, и другое, и третье было для меня неприемлемо.
Это единственный человек, который не заслужил этой участи.
- Ты о чем-то задумалась? – он присел на краешек перил лицом ко мне, - ты в последнее время ожила немножко.
- Месть сладка, - пожала плечами я, - ты был прав. Прости меня, Лазаро. Зря я притащила тебя в этот мир.
- Ну, началось… Меня никто не тащил.
- Монсеньор погиб, Нору убили, Зера забрали. Ты знаешь, мне кажется, это какое-то проклятие. У меня столько власти, и я обладаю такой силой… но я все равно ничего не могу поделать. Судьба забирает у меня одного за другим.
- Ну меня-то не заберет. Кому я нужен, - грустно усмехнулся он.
- Мне.
- Но все же недостаточно, для того, чтобы жить со мной дальше.
Я уткнулась лбом в его плечо, а он погладил меня по волосам, как испуганную маленькую девочку.
- Я могу жить дальше с тобой. Но это ничего не изменит. Я всего лишь хочу быть честна с тобой. Меня это не изменит. Это уже не прихоть и не эмоции, это уже болезнь. Я нездорова, и это необратимо.
- Утешать бессмысленно? – его голос был настолько теплым, что я всей душой в этот момент пожелала снова стать нормальной.
- Угу, - тяжко вздохнула я, - и знаешь… я только недавно поняла.
Я подняла голову и посмотрела в его глаза полные понимания, прощения и любви.
- Я стала такой не после смерти монсеньора. Я стала такой после встречи с ним. Я лишилась шанса на нормальную жизнь уже тогда, но лишь после его смерти это безумие показало свою истинную сущность.
- Ты хотела бы никогда не встречать его?
- Не знаю. Но знаю точно, что без встречи с ним я была бы не я. Все, что ты видел и видишь перед собой, это лишь отражение его присутствия в моей жизни. Или отсутствия.
- И почему я не могу ненавидеть его? Ведь ненавидел когда-то. Считал террористом.
- Помнишь, как мы гонялись за тобой по всей Европе? – грустно улыбнулась я.
Эти воспоминания, как и мое тело, были такими далекими, словно увиденное десяток лет назад кино.
- Помню. Помню, как удивился, увидев тебя тогда на крыше. Я подумал: что за неугомонное дитя!
- А что ты подумал, когда увидел меня после того, как пришел в себя после ранения?
- Ууууу, такие слова обычно в кино заменяют звуком «пи».
- Нет, я ни о чем не жалею. Жалею только, что позволила начаться этой войне и оставила монсеньора одного. А все остальное, плохое и хорошее… все это было и это была настоящая жизнь.
После разговора с Лазаро у меня появилась идея по поводу того, как отослать его в момент заклинания. Я вернулась в кабинет Валериана и снова взяла «Летопись Хаоса».
Приложив ладонь к раскрытым страницам, я сказала.
- Смотри, что у меня есть!
«Нужны еще три».
Равнодушно показала книга и умолкла. Больше в тот вечер на страницах не появилось ни буковки. Я вошла в лабораторию и взяла спиртовую горелку и короткую металлическую трубку. Принеся все это в кабинет, я уселась за стол и закатала рукав.
Валериан показывал мне свое фамильное клеймо на запястье. Это был знак. Знак принадлежности к его роду. Знак памяти о его предках. Я тоже должна иметь такой знак. В память о нем и как символ того, что я тоже принадлежу их роду. Принадлежу Валериану навеки.
Я подожгла горелку. Сделать эти отметины я могла бы одной лишь магией, но я хотела именно прочувствовать все это. Словно этот странный ритуал сделает меня ближе к роду Моргентиль. Еще ближе. Накалив железный прут докрасна, я вернула в руку чувства. Я хочу чувствовать это прикосновение. Эта боль будет физическим воплощением моей боли.
Коснувшись запястья раскаленным прутом четыре раза, я наблюдала, как шипит, сворачиваясь, кожа. Морщась от боли, я откинула прут и продолжала заворожено смотреть, как вздуваются четыре параллельные багровые полосы. Улыбаясь я прикрыла глаза и направила поток магии, останавливая регенерацию. Как и связь со стихиями – эти шрамы останутся со мной.
Я нежно провела рукой по рубцам, и меня передернуло от этого касания, словно в кожу вонзилось множество игл.
- Видишь, Валериан! Теперь я тоже ношу твое фамильное клеймо. И с той же целью. Чтобы помнить, кто я есть, и кто мне дал все.
Я откинулась назад в кресле и вытянула ноги. Кожа на запястье горела огнем, а голова кружилась. Но я смеялась. Не знаю от чего.
Может от того, что плакать уже не было сил, а может, снова поддаваясь сумасшествию.
Раздался одиночный стук в дверь.
- Ваше величество, лорд Распорядитель к Вам.
- Впусти.
Я отошла от двери и рассматривала герб на стене, ожидая, пока он войдет.
- Ты теперь живешь здесь?
- То здесь, то на троне. Мне не обязательно спать, но даже когда не сплю, меня то и дело вышибает в какой-то астрал.
Я вспомнила, что не убрала книгу со стола, но, взглянув сквозь стену, на столе ее не увидела. Значит, спряталась сама.
- Тебя хочет видеть один человек.
- Человек? В смысле просто человек?
- А что, просто люди уже не достойны разговора?
Он сказал это с такой досадой, что я поняла, что эти слова он принял на свой счет. Действительно, я в последнее время так ненавидела людей, что забыла, что он тоже всего лишь просто человек.
- Лазаро, я не это имела ввиду. Я просто удивлена приходу сюда обывателя из этого мира. Они ведь боятся всего темного до одури, а после последних событий…
По его взгляду я поняла, что мои оправдания выглядят жалко. Это разозлило меня. С какой стати я вообще должна оправдываться?!
- А что, тебя задевает, что ты тоже простой смертный!? Думаешь, дело в этом? – взорвалась я, - Так не вопрос - давай это исправим!
Утробно зарычав, я выпустила клыки и кинулась на него. Для того, чтобы обратить человека в вампира, укусить его было мало, даже убить было мало. Нужно было отпить крови, потом дать ему отпить своей и только потом высосать всю его кровь до капли. И если после этого тело не сожгут, то на третью ночь произойдет обращение.
Я повалила Лазаро на пол и впилась острыми, как бритва клыками в его сонную артерию. Естественно скинуть меня ему не удалось, даже при всей его военной подготовке. Прижимая его всей своей силой к полу, я слышала, как бешено стучит его сердце. Ожившие животные инстинкты на мгновение заставили меня насладиться вкусом крови и беспомощности жертвы.
Я оторвалась от него и поднялась, все еще продолжая упираться коленями в его грудь.
- Давно хотелось сделать это, - облизала окровавленные губы я.
Со злой улыбкой я прокусила свою вену на запястье и, разжав свободной рукой его челюсти, влила в глотку свою кровь. Пытаясь сплюнуть, Лазаро закашлялся, и все же проглотил.
- Элли, ты совсем рехнулась? – теперь его губы, как и мои, были в крови.
- Ты же не хочешь быть просто человеком!
- Это ты только что придумала!? – он брезгливо отер губы, - Совсем озверела! Ненормальная!
Он спихнул меня с себя, и я намеренно гулко ударилась затылком об пол.
- Не там нормальность ищешь, - глядя в потолок произнесла я.
Воротник рубашки Лазаро окрасился в алый цвет от сочащейся из ранок на шее крови. Он сидел на полу рядом со мной и качал головой. Наверное, он уже десять раз пожалел, что остался здесь.
- Так ты примешь его? – наконец спросил он.
- Кого? - не поняла я.
- Простого человека.
- Приму. Если он затеял какую-нибудь гадость, он первый пожалеет об этом.
Я поднялась с пола, и, мимолетом заживив ранки на шее Лазаро, спустилась в тронный зал. Усевшись на трон, я дала команду позвать просителя.
Это был дворянин, но, видимо, не особо богатый. Его камзол был красив, но настолько стар, что кое-где даже нитки торчали. Он отвесил мне глубокий поклон по всем правилам дворцового этикета и заговорил:
- Приветствую, Ваше величество! А у Вас не сложно получить аудиенцию.
Я не ответила, лишь опустила и подняла веки. Он продолжил.
- Вы обещали награду за поимку беглецов…
- За то, чтобы их привязали к позорному столбу в центре города, - уточнила я, - поймать их я могу хоть сейчас и сама.
- А можно ли одному нашедшему получить награду? Моя семья обеднела…
- Ты хочешь сдать мне их?
- Его, Ваше Величество. В соседней от моего поместья деревне скрывается никто иной, как Гарфилд, наследник герцога Аберкорна, покойного министра короля Георга. Он живет там под именем крестьянина Джона Колли, и никто не знает о нем, но я бывал у его отца и знаю в лицо этого паршивца!
Я задумалась. Предательство народа на площади конечно хорошо, но ведь правила здесь устанавливаю я. Можно разнообразить меню моей мести. Можно поиграть с жертвой в кошки-мышки перед смертью. Я улыбнулась.
- Как твое имя, человек?
- Вильгельм, Граф Агргайл, миледи.
- Хорошо, Вильгельм, я отдам Вам награду за поимку преступника. Но только при условии, что Вы примите участие в моей охоте на него.
- Ч-что мне нужно делать?
- Ничего, - я поднялась с трона, на ходу меняя облик, - на чем Вы приехали?
- На карете, миледи.
Теперь я выглядела точь-в-точь, как юная Клотильда. Уж не знаю, что с ней стало, после того, как забрали Зербагана.
- Прекрасно. Возьмете меня и пару моих слуг с собой. Распорядитель, приведите мне пару вурдалаков или гоблинов. Мы выезжаем сейчас же.
Несмотря на мой вид, мои подданные сразу почуяли, кто я. После недолгих объяснений они даже поняли, чего я хочу от них. Мы выехали из замка и через четыре дня пути уже были на месте. Граф то и дело трясся крупной дрожью, поглядывая на своих новых попутчиков. Но когда я как бы невзначай пинала сундук с золотом, заставляя монеты внутри позвякивать, он успокаивался. Ей Богу! С корыстными людьми легче всего иметь дело! Ты хотя бы знаешь, чего от них ожидать.
На подъезде к деревне, в которой жил новоявленный крестьянин, граф глянул в окно.
- Вон он! – прошипел он.
Я тоже выглянула и действительно увидела Гарфилда. Он шел по лугу с косой на плече и козленком на веревке. Горячая ненависть закипела в крови, но я заставила себя успокоиться. Не сейчас, Элли… мы еще не поиграли.
Щелчок пальцев, и налетев на камни, которых только что на дороге не было, у кареты графа отвалилось колесо. Напустив на себя самый испуганный вид, я выскочила из кареты и опрометью бросилась наутек. При этом я не забывала истошно вопить и звать на помощь. Мои подданные монстры ринулись следом за мной, также усердно делая вид типа «догоню, сожру». Честное слово, не ожидала от нежити таких актерских способностей.
Ну и, естественно, наш простодушный воитель купился. Он просто не мог пройти мимо и спокойно смотреть, как обижают слабого. Нет, даже не так - «как гадкая нечисть обижает хорошую слабую девушку».
За годы, прошедшие с того времени, как я путешествовала с ним, он сильно изменился. Мальчишеские черты сменились мужскими, да и силы и ловкости поприбавилось.
Парой взмахов косы он «освободил» меня от преследователей. Я невольно улыбнулась, сравнив его мысленно со смертью с косой. Но, по счастью, он принял мою улыбку за радость спасенной.
Граф и его кучер распрягли лошадей и, вскочив им на спины, унеслись прочь. Я задыхалась от быстрого бега и, не в силах произнести ни слова, только бешено вращала глазами.
- Они… они… - всхлипывая, произнесла я.
- Все, все! Не бойся! Тебя никто не тронет! – утешил меня негодяй, - идем со мной. Как тебя зовут?
- К-к-клотильда, - промямлила я.
- А меня…, - он замешкался на мгновение, но непосвященный бы этого не заметил, - Джон. Я живу в деревне в доме покойных родителей. Что с тобой произошло?
Я бурно разрыдалась, в то время, как выдумывала легенду.
- Местный граф! Он негодяй! Он хотел отдать меня в жертву нечисти, чтобы получить выкуп! Как хорошо, что я встретила Вас! Иначе уже к вечеру мерзкие кровососы использовали бы меня как…
Я снова разрыдалась.
Это окончательно растопило сердце борца за злом. Он отвел меня в дом, налил вина из фляжки и отломил большой ломоть хлеба с козьим сыром. Я тем временем оглядывала простую крестьянскую халупу, в которой он жил. Надо сказать, беготня по стране выбила из него всю изнеженность и он был вполне сносным работягой. Каменные стены дома были законопачены изнутри глиной и соломой. Из утвари был только кувшин, старый котелок да чашка. Но зато на стене, выбиваясь из картины общей нищеты висел меч, сверкающий и явно дорогой. По всему видно было, что об оружии заботились. И скорее всего, заботились ежедневно. Это было единственной частичкой прошлой жизни.
Мне было немного странно видеть, что они так быстро сдались. Попрятались по углам, как тараканы. А как же священная война?! Враг бесчинствует, а ты козочек разводишь?! Воитель, блин!
Я даже подумала, пощадить его, может одумался человек. Понял всю бессмысленность этих войн.
- Вы были рыцарем, сэр? – спросила я, кивая на меч.
Гарфилд вздрогнул, как от удара током. Он пристально вгляделся в мое лицо, но не увидел ничего, кроме простодушного интереса.
- Нет, - засмеялся он, - куда ж мне в рыцари! Я простолюдин, а этот меч нашел в поле в земле. Принес домой и отчистил. Но никому не говори, что видела его у меня. Иначе сочтут, что я украл его у благородного лорда.
- Конечно же не скажу!
Какая ирония. Мы оба сейчас прикидывались не теми, кто мы есть. Он обманывал меня, а я его. Я неловко дернулась и пролила вино на юбку.
- Ой! Простите! Я такая неловкая, руки еще дрожат от страха.
- Ничего. Не бойся. В Даарланде сейчас темные времена, но они закончатся. Скоро. Не зря ведь есть поговорка, что самый темный час перед рассветом.
- Вы так уверенно говорите, - грустно улыбнулась я, - но с каждым днем становится все хуже. А те, кто обещал бороться за нас, покинули нас.
- О ком Вы говорите? – с притворным непониманием спросил он.
Я видела, как он хотел вспыхнуть на этих словах, начать оправдываться. И может, даже выдал бы мне их планы. Но он сдержался, продолжая разыгрывать простака.
- О славном лорде Евгениусе и его команде! Мы так верили в них, думали, что это и есть обещанный в приданиях герой с юга. Но мы стонем под пятой нового тирана, а героя и след простыл!
- А я верю, что лорд Евгениус нас не оставил. Возможно, он собирает армию где-то в горах. А может даже вербует на нашу сторону драконов!
- Ахаха, - простодушно засмеялась я, отмахнувшись, - Драконов! Ну, ты как скажешь, Джон! Где ж нам, простым людям, знать их высокую политику. Наше дело маленькое.
- И то верно, - с облегчением вздохнул он, закрывая щекотливую тему.
- Давай я лучше твой дом приберу. Должна же я как-то отблагодарить своего спасителя.
По его мимолетным взглядам я поняла, что ему больше по душе была бы другая благодарность, но все же он был благороден не только происхождением, но и душой.
И так я осталась жить в доме одного из своих врагов. Никогда не думала о шпионской карьере, но, думаю, тут подстава удалась на славу. Наш герой не только не раскусил меня, но, кажется, даже влюбился. Надо было видеть, как он носился вокруг меня, съездил в город, купил пуховое одеяло, сколотил новый умывальник и починил лохань для купания. Сам он до этого мылся в реке.
А я лишь хлопала глазами, эмоционально благодарила и не забывала изображать из себя прилежную, хозяйственную и очень праведную девочку. В один из дней он даже пытался поцеловать меня, но я отпрянула с отвращением. Но, впрочем, тут же заставила свои щеки покраснеть и смущенно пролепетала.
- Я еще девица, а матушка учила меня блюсти целомудрие до свадьбы.
И угадайте, что он ответил!? Бинго! Он предложил пожениться! Такой удачи я не ожидала. Значит, этот олух влюблен в красивую простушку даже больше, чем я думала. Но до свадьбы дело не дойдет. Меня уже, наверное, потеряли в замке, да и следующее полнолуние скоро. Пора кончать эту комедию.
Вечером мы сидели на крыльце дома и смотрели на звезды. Эдакая романтическая идиллия. Ночь была теплой, небо было чистым, в воздухе пахло сохнущим на деревянных настилах цветистым разнотравьем, которое Гарфилд/Джон скосил сегодня днем. В сарае шуршали козы, где-то на дереве ухала сова. Я нежно опустила голову ему на плечо и так же нежно произнесла.
- Мне вот интересно, ты и вправду думал, что сможешь жить так?
- Как, милая? - он еще не понял подвоха и думал, вероятно, что я волнуюсь из-за предстоящей свадьбы.
Я подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, и хоть я все еще выглядела как Клотильда, он попятился от этого взгляда.
- Ты и вправду думал, что после того, что вы затеяли, - злобно прошипела я, принимая свой облик, - ты сможешь просто так затеряться в толпе, найти себе бабу, и жить как ни в чем ни бывало?!
Шок на его лице надо было видеть. Глядя на это смятение, на эту боль от обманутого в лучших чувствах сердца, я ни капли не жалела, что потратила на этого болвана почти месяц своей жизни. Игра стоила свеч.
Гарфилд отскочил, лихорадочно пытаясь защищаться, но я не спешила нападать.
- Ну что же ты, любимый? А как же наша свадьба?
Он хотел было что-то ответить, но от гнева и обиды только пыхтел и таращил глаза. Я дала ему добежать до комнаты и сорвать меч со стены. Если на сцене висит ружье, оно должно выстрелить. Правда?
- Ну, это уже старый фокус. Мне надоело даже его использовать!
Я дала нанизать себя на меч, но продолжала наступать. Когда же он, пятясь, дошел до стены, я коснулась пальцами его висков.
- Ты умрешь, Гарфилд. Но сначала ты увидишь, как умирали твои друзья.
И я показала ему это. Он ненависти и отвращения он покраснел и зарычал, отбрасывая меня назад и выдергивая меч. Я дала ему немного повоевать, после чего выбила ногой меч и заломила руки за спину.
- Ты всегда был ревнителем чести и благородства. Ты, наверное, мечтал умереть в бою, покрыв свое имя славой подвигов?
- Я и так умру в бою с тобой и твоим нечестивым хозяином! Он с детства вскармливал тебя ядом, но теперь вашей власти придет конец! И я умру за это без сомнений!
- Сколько патетики! – притворно восхитилась я, - но ты умрешь не как герой и не как войн. Ты умрешь, как скот… но что рассказывать, давай я лучше покажу.
Прошептав эти слова ему на ухо, я перенесла нас обоих в далекий мир. В мир, где правила древняя цивилизация ацтеков. Мы стояли у подножия храмовой пирамиды. Отворив потайную дверь, я втолкнула Гарфилда внутрь.
Он разглядывал жуткие маски и скульптуры, картины, в характерной манере изображающие сцены жестокой расправы над людьми. По его оцепеневшему взгляду было видно, что его страхи не простирались так далеко.
- Что это за проклятое место?! – выдохнул он.
- Это твой последний приют, - ответила я и закричала, - Уицилопочтли!!! Выходи, сукин сын, я знаю, что ты здесь!
После некоторой паузы стены сотряслись, и в воздухе дохнуло серным пламенем. Костедробильным рыком разнесся по пирамиде голос хозяина святилища.
- Кто посмел потревожить мой покой?!
- Дед Пихто и бабка с пистолетом! Выходи, говорю! Разговор есть!
- Поднимайтесь, - нехотя проскрипел ацтецкий бог.
Я схватила ополоумевшего от страха Гарфилда за шкирку и поднялась в памятную комнатку на вершине пирамиды. Божество сидело на своем обычном месте и взирало на нас со смесью досады и любопытства.
- О, ужас! Демон! – завопил министерский сын.
- Не демон, а языческий бог, - поправила я.
- Кто же еще мог быть столь дерзок со мной, - срываясь на птичий крик, сказал он, - ты стала сильнее своего господина. Кстати, где же он?
- Он погиб. И я хочу отомстить виновным.
- А при чем тут я? Я не несу возмездия.
- Возмездие имени меня самой и Валериана несу я. От тебя нужно содействие. Принять мою…
Я пинком выпихнула Гарфилда вперед.
- Жертву!
- Жертвам я всегда рад. Только одну?
- Угу.
- Ну что ж, мои жрецы меня голодным не оставят. Тащи его на алтарь!
- Нет. Я хочу, чтобы он прошел все, от темницы до всех приготовлений и чтобы его вели вместе со всеми.
- Так иди и отдай его жрецу, - поскучнел Уицилопочтли, - я думал, ты предложишь что-то поинтереснее.
- Могу уничтожить твой мир, - предложила я.
- Не надо, - встрепенулся божок, - хорошая жертва.
Мы спустились вниз с пирамиды и направились к жилищу жреца. Как и в прошлый раз, он был под кайфом. При виде нас его растянутое в блаженной улыбочке лицо перекосилось.
- Жетрва богу солнца, - коротко прокомментировала я.
- Позови воинов, - махнул рукой он, - пусть заберут и в клетку к остальным.
- Ну ты и обнаглел, - протянула я, - я сама его буду сторожить. А то убежит и беды не оберетесь. В моем мире этот малый неслабо накуролесил.
Я отобрала у разукрашенного жреца плошку и хлебнула зелья.
- Уф! Дрянь, но забористая! Жаль, Зера нет, а то бы сувенирчик привезла!
Жрец лишь пожал плечами. До Зера и до моих вкусовых предпочтений ему не было дела. Кстати, мой пленник принял жреца за еще одного демона.
- Милый мирок, правда? – спросила я, пока его вели к связанной из бревен клетке.
- Ты отдала меня демонам ада?
- Почти. Кстати, я не говорила, что разрушу твой мир? Нет? Ну, тогда говорю. Не больше трех лун осталось жить твоему измерению.
- Ты лжешь, ведьма!
- Можешь не верить, - я коснулась его виска, показывая на мгновение гибель миров, - вот будет примерно так.
Он отдернулся, налетев на других узников. Узники были опоены наркотическими зельями, так что они ко всему относились философски. Ко всему, включая то, что на рассвете им вырежут сердце на алтаре. Гарфилда же я опоить не разрешила. Он должен здраво видеть все и все воспринимать. Весь ужас, каждой клеточкой своего тела. Я представляла, какой ужас он испытывает, это было видно по глазам. Но в то же время ему хватало мужества не ныть.
- На рассвете тебя и всех этих людей поведут на пирамиду, - я прилегла, облокотившись на ствол дерева, - вас приготовят к ритуалу, словно освященных животных. А потом на языческом алтаре, там наверху, с песнями и танцами, вам будут вскрывать грудину и вынимать еще живое трепещущее сердце. Теплая кровь будет струиться по магическим символам, наполняя Уицилопочтли живительной силой и давая ему больше власти. А сердце будут кидать к подножию пирамиды, и матери будут мазать твоей кровью своих детей, чтобы на них снизошло благословение солнца.
Гарфилд передернулся. От ужаса и омерзения он не мог даже говорить, лишь тихо и обреченно смотрел вникуда.
Я соорудила вокруг клетки защитный купол, чтобы он не сбежал, и отправилась к жрецу. Несмотря на глубокую ночь жрец не спал. Он напевал какие-то песнопения и курил длинную трубку. Я присела рядом, грустно глядя в огонь.
- Что гнетет тебя, дочь северных гор? – спросил жрец.
- Откуда ты знаешь, что я живу в горах?
- Живущие в горах имеют особый взор, они смотрят, как небесные птицы, широко простирая свой взгляд.
- Моего отца убили, а моего мужа забрали от меня, - я старалась говорить понятными ему категориями.
Жрец глубоко затянулся и передал трубку мне.
- Нет у тебя мужа, - задумчиво протянул он, - ведь ты не жена.
- В смысле? – не поняла я.
- Жена берет мужа, чтобы иметь детей от него, продолжать род свой и его. А ты детей не имеешь и не жаждешь иметь.
- Ну, а это-то ты откуда знаешь, старый пройдоха!? Видно, твоя наркота открывает тайны мира?
Я забрала полную плошку варева и залпом ее осушила. По телу разлилось тепло, а голова стала приятно ватной. Защита моего тела хотела уже снять этот эффект, но я ее «отключила».
- Когда дети играли у моей хижины, ты даже не взглянула туда, будто это пустое место.
- Ну, старик, - восторженно протянула я, делая затяжку из трубки и чувствуя вселенскую расслабленность, - тебе бы в разведке работать с такой наблюдательностью. А говорят, раньше люди темные были. Да такие же люди, просто система другая, и быт, и мировоззрение.
- Ты видишь наш мир ужасным и потому привела сюда своего врага.
- Я вижу ваш мир другим. А мой враг именно потому враг, что не приемлет ничего, отличающегося от его привычных рамок.
Наутро было жертвоприношение. Обмазанных синей краской мужчин повели на вершину пирамиды и принесли в жертву. Я не буду описывать, как это было. Так же, как и в прошлый раз. С той лишь разницей, что среди них был белый чужеземец. Гарфилд сполна вкусил ужасов чуждой и, безусловно, одной из самых жестоких культур на земле. Его теплое и еще сокращающееся по инерции сердце, подпрыгивая на ступенях пирамиды, подкатилось к моим ногам. С жестокой усмешкой я наступила на него ногой, насквозь пронзая острым каблуком…
Еще один. Остался последний.
***
Этой ночью должно было снова быть полнолуние, и я отправилась на юг, чтобы принять смерть от огня. Сегодня утром книга уточнила мне, что огонь должен быть естественным, а не магическим, и поэтому я соорудила некое подобие костра. Придется конечно поддерживать огонь, но, думаю, у меня хватит внимания делать это, не отвлекаясь от заклинания. Солнце уже садилось, и я встала в центр костра, и приготовилась уже поджечь его искрой, как раздался хлопок.
На поляне передо мной материализовалась леди Анайя. Старая верховная ведьма вперила в меня разгневанный взгляд и заговорила:
- Я знаю, что ты хочешь делать! Я видела метку на твоей ладони, и я знаю, что она означает!
- Да, и что же?
- Я знаю, что ты хочешь обрушить в бездну наш, мир, но я не позволю тебе сделать это!
- В самом деле?
- Я связала себя заклинанием с распорядителем, умру я - умрет и он! А он ведь дорог тебе!
Чего только не сделаешь для спасения собственной шкуры, даже опустишься до шантажа того, кому присягала в верности. Я скривилась и вышагнула из снопа веток. Скользя невидимыми шагами к ней, я не сводила с ведьмы ледяного взгляда вишневых глаз.
- Вот как? Шантаж? Ты угрожаешь своей королеве, ведьма?!
Я подошла к ней вплотную, но ни один мускул не дрогнул на ее гордом лице. Она стояла, расправив плечи, и взирала на меня точно так же, как в далеком детстве, когда распекала за очередную шалость.
Я тихонько коснулась ее ауры, вытягивая пульсирующие магические силы. Вот и все… какие заклинания могут быть у той, кто более не является ведьмой?!
- Ты в самом деле думала, что сможешь добиться своего, угрожая Лазаро? – разочарованно спросила я.
- Нет. Но я должна была попытаться.
Я прошлась по поляне туда - обратно. Солнце уже почти село. Времени нет, иначе придется ждать следующего полнолуния.
- Мне жаль убивать Вас, леди Анайя, Вы были мне вместо бабушки. И я действительно привязана к Вам. Но какая разница, умрете Вы сейчас или через несколько месяцев. Судьба этого мира решена.
- Магистр Валериан не позволил бы тебе сделать это, - тихо произнесла она.
- Не позволил бы, - согласилась я, - но ведь магистра больше нет.
С этими словами я одним молниеносным движением переломила ее шейные позвонки. И аккуратно уложила обмякшее тело на траву. Спи спокойно, леди Анайя, завтра я попрощаюсь с тобой, как подобает на темной стороне.
Ощутив на щеках последний блик уходящего солнца, я снова встала в центр «снопа» и подожгла его.
«Стихия огня, мы едины с тобой. Я приняла твой смертельный дар, прими и ты мой! Силою неоплаченного долга заклинаю тебя. Свяжи свой пут на мою длань!»
«Стихия огня, мы едины с тобой. Я приняла твой смертельный дар, прими и ты мой! Силою неоплаченного долга заклинаю тебя. Свяжи свой пут на мою длань!»
С огнем все прошло так же, как и с водой. На рассвете на моей руке была переливающаяся красно-оранжевая полоса от запястья к центру ладони. Я придала тело верховной ведьмы огню и вернулась в замок.
Я не стала скрывать, куда делась верховная ведьма. Я прямо сказала, что убила ее, потому что она противилась моей воле. Такого осуждения я еще никогда не чувствовала. Одно дело убивать врагов, даже просто граждан или слуг, и совсем другое вот так просто избавиться от самого старого, верного и надежного подданного и соратника.
В замке царило тягостное молчание. Никто ни с кем не говорил, ведь говорить о чем-то отвлеченном они не могли, а говорить о смерти верховной ведьмы и вслух осуждать меня боялись. Я сама тоже чувствовала некоторые угрызения совести, но я чувствовала их только в те краткие мгновение, когда мое сознание было ясным. А этого теперь почти не случалось. Я перетекала из состояния мании в состояние депрессии, из власти видений во власть истерики и так было почти всегда.
Большую часть времени я все так же сидела каменным изваянием на троне и ждала. Я ждала или полнолуния, или того, что мне выдадут, наконец, самого главного и самого ненавистного мне врага – Евгениуса! О, как же я хочу расправиться с ним! Как же я хочу показать ему, до чего довела его друзей дружба с ним! Как же я хочу показать, до чего довело его присутствие и бестолковые действия весь этот мир! Я бы, пожалуй, даже оставила его жить. Чтобы он доживал свой век, вспоминая это и мучаясь угрызениями совести. Хотя, о чем я!? У таких, как он, нет совести! У них есть «простить себя и жить дальше». Малодушные свиньи!
***
Я сидела, утопая в безумном унынии. Сознание только что вернулось ко мне. До этого я многие дни, недели и месяцы бродила в видениях по разрушенному пустому городу. Так же, как и в видении со станцией, я каждый раз возвращалась туда, возвращалась и понимала, что мне некуда больше вернуться. Я находила свой город в руинах, безжизненным и пустым. И там не было даже трупов. Он был пуст НАСТОЛЬКО давно, что их даже не осталось. И он не был поросшим травой и деревьями, как это обычно показывалось в постапакалиптических картинах. Он был просто серым, покрытым пылью и мелкой бетонной крошкой. Остовы полуразрушенных зданий темнели на фоне вечно серого и затянутого плотными облаками неба. Ветер гонял по пустым улицам какие-то ошметки. И там было настолько тихо, что в этой могильной тиши было слышно, как вливается кровь в мое сердце.
Снова незваные гости. Как же вы мне надоели! Разве так сложно оставить меня в покое!? Снова эти неуемные крысы из Магограда! Крыса-Лариса. Наверное, пришла по поручению своих хозяев. Надеюсь, они не прознали про то, что у меня есть книга хаоса и что я собираюсь ею воспользоваться…
Двери отворились. Я подняла на нее взгляд, тяжелый, словно прилипший к полу. Никогда еще подавать признаки жизни не было так тяжело. Я ненавидела тех, кто заставлял меня смотреть на них, говорить с ними. После того, как я убила взглядом нескольких слуг, за то лишь, что они осмелились поздороваться со мной в коридоре, ко мне подходили только Лазаро и Гернрих. Все остальные же, наученные горьким опытом своих товарищей, пускались врассыпную, едва меня завидев.
Мне было омерзительно заставлять себя сейчас говорить с ней. В голову даже пришла малодушная мысль расправиться и с ней тоже, чтобы не было необходимости реагировать на ее присутствие. Я уже увидела, как неосознанно к ней потянулись щупальца магии в надежде убрать с глаз долой это пакостное напоминание, что остались еще живые люди в этих опостылевших мирах. Но я усилием сдержала себя. Не нужно. Если кто и не заслуживает наказания, так это эта девушка. Она практически в той же ситуации.
Я молчала, буравя свою посетительницу тяжелым взглядом, и она молчала, чувствуя, что жизнь ее висит на волоске.
- Я знаю о твоем появлении с того момента, как ты пересекла грань миров, - наконец заговорила я, - зачем ты пришла? Мы с вашей организацией не сотрудничаем больше.
Слова, вылетающие из моих уст, казались мне чужими и нелепыми. Сам этот звук… словно я слышала его со стороны.
- Я пришла как частное лицо,- проговорила она еле слышно, - убей меня за это, если хочешь.
Я чувствовала, что она боится смерти, но готова принять ее. Это несколько заинтересовало меня и следующую фразу мне уже не пришлось усилием из себя выдавливать.
- И что же есть на свете такого, за что не жалко умереть? – злобно усмехнулась я.
Лариса, невзирая на страх и опасность, вскинула голову и посмотрела мне прямо в глаза ясным, преисполненным решимости взором.
- Любовь!
Мои плечи затряслись в беззвучном смехе вышедшего из ума голодного, у которого попросили ломоть хлеба.
- Так ты пришла, чтобы я отправила тебя в небытие вслед за любимым? Какая хорошая девочка!
- Нет! Я пришла просить тебя вернуть его. Только тебе это по силам!
Я взглянула на нее серьезно, почти с сочувствием.
- Я сильна, но я не Господь Бог. Воскрешать мертвых мне не под силу. Тело еще можно было бы поднять, но смертная душа Даниэля погибла вместе с ним и ее не вернуть.
- Можно я подойду ближе?
- Подойди.
Она пересекла зал легкими, едва слышными шагами. Свет из окон падал на ее осунувшееся лицо. На ней сейчас не было Магоградской формы, но скотское клеймо светилось сквозь одежду на предплечье. На ней был серый свитер со снежинками и светлые джинсы, и ее длинные, почти до пола легкие волосы были сейчас собраны в тугую косу.
- Несколько лет назад, - робко начала она, - я была на задании в одном из миров. Там был клан ведьм, притесняемый кланом других сверхъестественных существ. Неважно каких, не в этом суть. Мне удалось уладить ситуацию. И хотя многие ведьмы погибли, но все же осталось достаточно живых, чтобы клан продолжил существовать. И в благодарность они поведали мне о тайном знании, которое хранит их род испокон веков. Это очень древнее заклятие, которое уже много веков держится в строжайшей тайне и на которое Магоградом наложен строжайший запрет. Оно позволяет связать смертную душу человека с неким предметом, так что при смерти тела душа не умирает, а переселяется в этот предмет и хранится там. Эта магия запретна, потому что потом можно вселить эту душу в чужое тело, но душа хозяина тела умрет. Но я нарушила запрет. И связала душу Даниэля.
Она достала из кармана плетеный браслет с маленькой бусиной на завязке.
- Я не знаю, что будет со мной, когда начальство узнает… но я не собиралась отнимать ничью жизнь… Поэтому я пришла к тебе. Твой… - тут она запнулась и сглотнула, - покойный господин умел создавать новые тела. И я пришла просить тебя, если он научил тебя и этому, сделать тело, в которое я могла бы вселить душу Даниэля.
Что я почувствовала в тот момент? Земля ушла из-под ног… мир перевернулся? Нет! Просто душу в один момент сковало ледяным холодом. Я думала, мне не сможет стать еще хуже. Смогло! Значит, так просто, да!? Браслетик!? Одно слово старухи из тьмутараканьего мира и этот сраный браслетик, и можно спасти обреченного на смерть?! Перед глазами все застилал красный туман. Вне себя я вскочила, схватив ее за горло, в доли секунды пересекла зал и ударила ее спиной об стену.
- Каково это, просить смертельно больного о здравии, а?! – прошипела я, поднимая ее выше волоком по стене и еще сильнее сжимая горло.
Несчастная мерзавка хрипела и дергала в воздухе ногами.
- Элли, нет! Не надо! – в тронный зал вбежал Лазаро.
- Перебивать некрасиво! – один переполненный неистовой злобой взгляд и он застыл парализованный, так, как и стоял, умоляюще вытянув вперед руку.
Но его появление все же немного успокоило меня. Я отпустила Ларису и та, схватившись за горло начала судорожно вдыхать и кашлять. Я отошла на несколько шагов и резко развернулась.
- А что же ты хотела предложить мне взамен такой услуги? – с елейной желчью в голосе спросила я.
- Мне нечего предложить тебе. Даже в моем управлении я простой служащий и не имею власти. Я пришла молить о помощи.
Храбрости ей не занимать. Прохрипелась и снова за свое. Голос звенит, глаза меня буравят. Хотя, если бы у меня был шанс спасти Валериана, я не остановилась бы до последнего своего вдоха. Но разве способна на такое простая жалкая человеческая любовь? Жалкая, ничтожная, сопливая эйфория, проходящая, как весенний дождик!
Кожа моя собралась на переносице, как у оскалившегося хищника. Я сделала пару скользящих шагов ей навстречу и, впившись острым когтем в ямку под подбородком, притянула лицом к себе, пристально глядя в глаза.
- А как ты думаешь, твоя жизнь подходящая цена за его возвращение?
Даже находясь в таком положении, она нашла в себе силы улыбнуться.
- Думаю, даже недостаточная.
Я отпустила ее и снова отступила.
- Хорошо, я помогу тебе его вернуть, но взамен заберу твою жизнь.
- Да будет так. Но только после того, как увижу его живым.
- Да будет так, - поставила точку я.
Мне не нужно было ничего узнавать. Вся информация была у меня в голове. Самый надежный сейф выбрал Валериан для своих трудов. Я знала, как сделать это.
Создание моего тела у монсеньора заняло всю жизнь, но это были исследования, опыты, методом проб и ошибок. Я же смогу сделать все это за неделю. Создать взрослого человека на неделю… фантастика! Даже для волшебного мира.
Я повторю эксперимент моего создателя, с той лишь разницей, что он использовал больше науки, а я буду использовать больше магии, ну и плюс моя задача будет облегчена тем, что мне не нужно создавать сверхсущество. Мне нужно просто тело. Тело без души.
Наше тело состоит из клеток, это всем известно. Также всем известно, что клетки эти бывают разными, в зависимости от функций. Но на начальном этапе формирования эмбриона клетки еще не различаются. Они просто какое-то время делятся, создавая как бы основу.
Валериан в своих записях называл эту основу «первоткань». На этом и основывался весь процесс создания тела. Сначала создавался большой объем первоткани, достаточный для построения всего тела, а потом запускался, собственно, процесс «творения». Первая часть была практически без помощи магии, а вот вторая, напротив, чисто магической.
Готовую первоткань он соединял с телом человека (любого, но желательно того пола, тело которого нужно). И накладывал на эту связь одностороннее заклинание «образа и подобия». (В записях было указано, что в первый раз он запустил обоюдное заклинание, и человек наоборот превратился в биомассу.)
И потом уже готовое тело меняется по необходимости путем введения в него всяких сывороток и прибавления дополнительных генов. Эту часть мне можно будет пропустить, исключая ген вампира, естественно.
На все это время Лариса оставалась жить в замке. Я поселила ее на первом этаже своей комнаты. Именно она должна была быть генным материалом для создания первоткани. Я спросила, не смущает ли ее то, что ее возлюбленный будет иметь с ней одни гены (примерно как сын с матерью). Но она сказала, что он вампир и детей ей от него не рожать. «Тем более, когда он вернется к жизни, ты умрешь», - ободряюще добавила я.
- А, кстати, ты подумай насчет детей, - сказала я, надевая белый халат в лаборатории, - я могу создать его человеком, а в вампира потом сам обратится, если захочет.
- Я же умру.
- Ну, родишь и умрешь, а ему и Лире останется память о тебе.
Я не стала рассказывать ей про то, что когда (если) она кого-то родит, меня уже не будет в живых. Я передумала ее убивать практически сразу. Гнев прошел, и во мне проснулось давно забытое желание творить добро. Пусть хоть кто-то будет счастлив. Даниэль был хорошим парнем, да и перед Зербаганом было бы неудобно, что я могла спасти его сына и отказалась. Но ей я пока об этом не говорила. Пусть думает, что умрет. Ее жертва принесена не в момент смерти, а в момент согласия. Согласие решает все.
- Ну ладно, я думаю нужно спросить для начала его самого, что он думает об этом. Пусть будет человеком.
Аккуратно набрав шприц ее крови, я перелила ее в колбу и добавила ампулу обезличивающей сыворотки. Теперь клетки ее крови постепенно превратятся в первоткань, а постоянный приток энергии «собьет их с толку», они будут думать, что находятся в живом организме и станут делиться.
- Сколько весил твой Даниэль?
- ?!
Я махнула на нее рукой, воздвигая длинную и широкую цилиндрическую колбу посреди лаборатории. Внутри я заполнила ее искусственной амниотической жидкостью и поместила туда исходный материал. В данный момент питала эту субстанцию я, но чтобы не торчать тут двое суток (а именно настолько я ускорила процесс) я прикатила аппарат, который раньше поддерживал жизнь в моем теле. С момента моего первого оживления аппарат пылился в углу, явно ожидая своего часа. Подсоединив нужные трубки к нужным каналам (хорошо быть магом – нет трубок – наколдовала!), я влила в пробирку эфир и сказала.
- Ну, все. На сегодня закончили, через двое суток придем снова.
- А ничего, что у него будут две Х-хромосомы? – недоверчиво спросила Лариса, идя за мной.
- Ишь ты, грамотная, какая! Первоткань бесполая. Меня Изначально создавал монсеньор из своей крови, но как видишь, я все-таки женщина. И вообще! – я снова начина впадать в беспричинную ярость, - Баба, мужик, да хоть собака! Тебе же нужно, чтобы он жил!?
- Тогда детей не будет, - философски-меланхолично вздохнула она.
Через два дня все было готово. Биомасса занимала почти всю колбу, и была в достаточном количестве.
- Ну, а теперь нам нужен мужик! – иронично произнесла я, - кто у нас папашей будет?!
- Не знаю,- потерялась Лариса.- Я никому не говорила о своих планах и мне некого попросить.
- Ну, возьмем одного из стражей, они товарищи темные, но надежные.
- А может попросить Вашего… ну, двойника Зербагана?
- Лазаро?
Я задумалась. Согласится ли он на подобное? Насколько я знаю, он не фанат всяких лабораторно-магических штучек. Да и мне не особо приятно будет делать его «отцом» какого-то левого парня.
- Позовите распорядителя!
Как ни странно, Лазаро согласился. И, как ни странно, сразу. Мы с Ларисой уложили его на кушетку рядом с цилиндром и вместо трубок аппарата присоединили его к аппарату для отделения плазмы. Кровь Лазаро перегонялась через него, плазма шла в цилиндр, а кровь обратно хозяину. Такая связь обеспечила соединение. И уже поверх нее я наложила заклинание «образа и подобия», тоже утроенное, для большей скорости.
Кстати, со мной эту процедуру тоже проводили. В детстве, когда я после падения с лабиринта лежала без сознания. Валериан уже тогда знал, что я буду его наследником, и уже тогда готовил тело именно для меня. А я все думала, почему он меня сразу не исцелил кристаллом. Все для того, чтобы втайне от меня самой провести эти процедуры.
При всем ускорении ему пришлось лежать так целые сутки. Воду и еду я приносила, а потери организма восполняли эфиром.
Если честно, то это было ужасно. Смотреть, как из непонятной каши формируются какие-то комки, как эти комки становятся плотью, и как эта плоть обретает человеческие очертания. Очертания Лазаро. Но, по сути, это не было клонированием. Это было именно созданием. Новый человек имел уникальный набор генов и не был с кем-либо идентичен. Немного смущало, что он все же будет по крови родственником своей невесты, но что ж поделаешь. Ничего, за один раз не мутируют. Вся монархия Европы жила инцест на инцесте и больными рождались далеко не все и тем более не с первого раза. Тем более еще не факт, что дети-хренети ему нужны.
- У тебя есть его фото?
- Да.
Она достала из сумочки глянцевый прямоугольник. На нем были изображены они вместе, на фоне какого-то южного города. На ней был пестрый сарафанчик, а на нем яркая гавайская рубаха и шорты. Они выглядели беззаботными и счастливыми, словно были не агентами межмировой разведки, а просто парочкой влюбленных студентов. Глядя на это фото, я почувствовала, что меня наполняет едкая зависть. Снова захотелось исполнить свое обещание и убить Ларису, когда Даниэль оживет. С какой стати они должны быть счастливы?! Какое право они имеют?! Чем они заслужили свое счастье!?
Я вырвала фото из ее рук и пристально разглядела, запоминая все черты, а потом отшвырнула обратно, кладя ладони на стекло, за которым плавало в жидкости новое тело. Это было похоже на рисование. Я стирала с лица черты Лазаро и ставила на их место черты Даниэля. Тело изменялось, пока мне не показалось, что человек за стеклом точная копия человека на фото.
- Ну? – спросила я.
- В общих чертах, - кивнула Лариса.
По ее лицу было видно, что зрелище плавающего в жидкости за стеклом возлюбленного произвело на нее не меньшее впечатление, чем в свое время на меня мое тело. В ее широко раскрытых глазах плескался шок и ужас. Но вместе с тем и радость, от того, что она наконец-то вернула его.
Тем временем пришла пора следующего полнолуния. Вынутое из жидкости и присоединенное к аппаратам тело оставили в лаборатории, а я отбыла на восток, дабы там похоронить себя заживо. Объяснять никому причины своего неожиданного отбытия я не стала, просто сказала, что так нужно. Но и лезть с расспросами никто не спешил.
Я намеренно не стала выкапывать яму магией, а вооружившись лопатой, и прибыв на место, заранее стала вручную сама рыть себе могилу. С моей силой мне это было не трудно, но сам процесс как-то успокаивал.
А погребенной я чувствовала себя точно так же, как и обычно в последние месяцы. Только теперь мое тело было на одной волне с моей душой. На рассвете, когда я грязная вылезла из могилы (вот было бы интересно, если бы кто-то это увидел), я отерла руку от налипшей глины и увидела матовую черную линию от основания большого пальца к центру. Осталось одно полнолуние и все будет кончено. Хотелось бы, чтобы Евгения нашли до этого момента, но это не принципиально. Не умрет отдельно, умрет вместе со всеми.
***
- Ты знаешь, как вытащить душу оттуда, чтобы она не умерла при переходе?
- Знаю.
- Хорошо, но сначала нужно оживить тело. Сама я этого сделать не могу, так как должна творить магию. А ты не сможешь, ибо у тебя смертная душа. Придется опять просить Лазаро.
На этот раз распорядитель был явно не в восторге. Хотя он бодро отшучивался, что всегда мечтал побывать на моем месте. Я объяснила ему, что и как надо делать. Как переходить и как возвращаться. Когда он перестал дышать и сердце остановилось, новое тело открыло глаза. И если Лазаро в этот момент был в моей шкуре, то я сама оказалась на месте Валериана. Давно притаившаяся где-то в душе часть его сознания возликовала, наполняя меня ощущением победы. Ощущением своего могущества и гордости изобретателя.
- Порядок? – спросила я.
- Угу, - ответил совершенно чужой голос, не принадлежащий ни Лазаро, ни Даниэлю.
- Возвращайся, - велела я, и уже обращаясь к Ларисе добавила, - голос останется таким. Он принадлежит новому телу.
Лазаро вернулся в себя. Как настоящий солдат он выполнил все четко и молча (в отличие от меня в свое время).
- Давай свой браслет.
Я задумалась, как сделать так, чтобы душа перешла в тело и не умерла по пути. Заклинание тех ведьм могло тут не сработать, ведь вселялось она не в человека, и мое могло не сработать, ведь оно основывалось на вытяжке живой души без вреда для родного тела. Когда родного тела нет, оно так же могло не сработать. Грубо говоря, когда тело живо, душа может выйти и гулять, где хочет, и жить в другом теле, но когда тело умерло, без заклинания душа переходит «на тот свет», хотя в этих мирах и остается рядом. Но если тело убито после заклинания уже без души, оно будет жить все равно. Интересно, а перешедшая душа может войти в свободное тело? Скорее всего нет, ведь пока Валериан не творил заклинание, перейти я не могла.
- О чем ты думаешь?
- О том, как все это провернуть. Мое заклинание тут не сработает.
- Это уже моя забота, этот ритуал имеет свою последовательность от начала до конца. И он основан не на такой магии, как у Вас, это вербальные связки, и они имеют цельную структуру от создания амулета до перемещения.
Она подошла к распростертому на каталке телу, пока я одну за другой отсоединяла трубки. Раскрыв ему рот, она вложила туда браслет и, прикрыв глаза, начала нараспев произносить древние могущественные слова. Это была совершенно необычная магия, которая и вправду не имела с моей ничего общего, это была черная магия, выпивающая душу и Лариса в тот день навсегда лишилась части своей души, в обмен на возможность вернуть любимого к жизни.
Даниэль открыл глаза. Это было так просто, словно не величайшее чудо свершилось сейчас на наших глазах. Смертная душа была возвращена из небытия. Дэниэль непонимающе переводил взгляд с Ларисы на меня, и озирался вокруг.
- Лара, что случилось? Я… же умер…
- Мы вернули тебя. Элени вернула.
- Не знаю, как ты сделала это, покачал головой он, садясь, но теперь тебя точно развоплотят.
- Не успеют, Элени заберет мою жизнь в обмен на твою.
- ЧТО!?!?
- Не заберу, - устало произнесла я, - Зербагана забрали и это последний мой дар ему. Убирайтесь и будьте счастливы. И чтобы я никогда больше вас не видела, ваше счастье жжет мне глаза.
Они ушли, а я, оставшись одна, рыдала несколько суток напролет, осознавая ничтожность всей своей силы. Простая ведьма смогла сделать то, что не смогла сделать я.
А потом было последнее полнолуние этого мира. Я привязала на свою ладонь белоснежную нить воздуха и все четыре конца мира были теперь у меня в руке.
- Лазаро, мой кулон у тебя? – спросила я, входя в его комнату.
- Да, - он вытащил из-под ворота до боли знакомый оплавленный четырехгранник.
- Отправляйся в Магоград. Пойди в управление и назначь для меня встречу с Александрами. Скажи, что я хочу обменять жизнь Зербагана на кое-что важное для них.
- На что?
- Не важно, это я скажу им лично.
- Хорошо, - кивнул он, - когда мне выдвигаться?
- Да можешь прямо сейчас.
Ну вот. Полдела сделано. Когда все произойдет, Лазаро здесь уже не будет. Я в последний раз поднялась на крышу и оглядела пестреющую красками осени долину и темные величественные горы.
- Ты был для меня раем, - обратилась я к этому миру, доживающему последние минуты, - но превратился в ад.
Здесь я испытала самое большое счастье и самое большое горе в своей жизни. Этот мир был моей сказкой, он был для меня всем, и теперь, уходя, я забираю его с собой. Низко опустив голову, я спустилась с крыши основного здания и поднялась на башню. У двери стоял стражник. При виде меня его сердце забилось так, что мне показалось я слышу две линии ударов. Но это, наверное, снова игра моего ослабевшего разума.
Мое тело по-прежнему лежало в гробу. Я опустилась на колени и в центре комнаты, рядом с постаментом, начертила острым когтем на полу знак хаоса. Я до конца не была уверена, смогу ли я закончить заклятие, будучи человеком, но книга уверяла, что смогу. Линии привязи проходили и сквозь тело и сквозь душу, а основная мощь нужна была именно на их получение. Когда я стану смертной, я должна буду соединить линии на руке с крестообразной перекладиной центрального знака и произнести призыв. Вот и все. Вся сложность разрушения миров была в подготовке.
Когда жертвуют кого-то другого, то его тело помещают между магом и хаосом, как преграду или отступную. Но мне это было не нужно. Я сработаю напрямую.
Я взглянула на руны и сделала глубокий вдох. Ну, все. Это и мои последние минуты. Я не могу сказать, что мне не было страшно. При всем своем безумии, при всем своем горе и отречении от жизни, я все равно боялась. Животным страхом или инстинктом самосохранения. Я боялась, но я знала, что именно сейчас должна сделать это. Назад пути нет. Вернее есть, но я не хочу туда возвращаться.
Вышагнув из совершенного, могущественного и неуязвимого тела, я вновь вошла в саму себя. В тело, данное мне при рождении, и почувствовала себя дома. Это даже хорошо, что я умру так. Это будет правильно.
Я открыла глаза и села в своем гробу. А потом, пытаясь вылезти, чуть его на себя не перевернула. Как же я отвыкла от своей неуклюжести!
Встав на колени, я занесла руку. Сейчас я соединю линии и ввергну себя и этом мир во тьму. Осталось только произнести заветные слова. «АВАОЗЛ-МАКВОН-ДИУС». Да пребудет с вами хаос, товарищи!
Я теперь снова была человеком, медлительным и слабым. И потому я не услышала шагов и дыхания у себя за спиной. А даже если бы слышала, среагировать бы я не успела. Я лишь успела заметить тень, закрывшую мою занесенную руку и оглянуться.
Я не успела произнести призыв, и не успела опустить руку на руны. Матовое лезвие меча насквозь прошило мне грудь. Испуская дух, я увидела перед собой знакомые и ненавистные глаза. Но удивлялась этому я уже на том свете. Теперь я умерла навсегда. И путь в новое тело для меня закрыт.
Но мой коварный убийца ненадолго меня пережил. Два произведенных подряд выстрела опытного спецагента поставили точку и в его никчемной жизни. В дверях стоял Лазаро. Он не поверил мне и вернулся. Но было уже поздно. На полу в баше лежали три распростертых тела. Мужчины в одежде стражника, грязного, заросшего и худого, с пулями в голове и сердце, девушки с торчащим мечом из груди в окровавленном белом платье и королевы, на чьем теле не было ран, но и жизни в ней теперь не стало.
Вместо эпилога.
- Пошлый Вы человек, Евгений! Разве можно жульничать, когда у Вас карты через руки просвечивают?
- Жизненная несправедливость – руки просвечивают, а платье на Вас - нет.
После смерти в параллельных мирах бессмертные души не могут уйти. Они остаются в виде призраков. Вот так по злой иронии души двух смертельных врагов остались один на один в загробном мире. Нет, поначалу я ненавидела его, но смерть исцелила мое безумие и спустя пять лет я даже смогла говорить с ним, а сейчас, спустя десять, даже почти простила.
Не простишь тут, если кроме него годами даже поговорить не с кем.
Кстати, если кто, как и я, был удивлен его появлению, то этому есть самое простое и самое глупое объяснение. Он был в замке все это время, с самой войны. Каким-то образом он прознал, что убить меня можно лишь по переходе в прежнее тело и спрятался под постаментом, терпеливо выжидая этого момента. Многие месяцы он дни напролет лежал, скорчившись, без движения под постаментом, и лишь ночами в одежде стража выбирался, чтобы украсть еды на кухне. При этом он даже не был уверен, что я когда-нибудь захочу вернуться в это тело, но был готов ждать до конца своих дней.
А прошло с нашей смерти уже целых десять лет. Лазаро остался править страной. И стал самым мудрым и справедливым королем в истории. Он сумел править объединенными светлой и темной стороной так тонко и мудро, как не удавалось никому ни до, ни после.
Он так и не смог забыть меня, и так и не мог найти себе новую королеву. Вечерами он поднимался в башню, где лежало теперь мое всемогущее тело (оно было невредимо и могло пролежать там еще многие тысячи лет). Он сидел и говорил со мной, а я была рядом, но не могла ответить ему…
Вот так и закончилась эта история. Глупо и грустно, но такие истории не могут заканчиваться иначе. Для злодеев не бывает счастливого конца…
P.S.
Витая бестелесным призраком я не знала, да и не могла знать, что в тот момент, когда на моей ладони появилась четвертая линия, в далеком мире, населенном лишь неразумными тварями, в глубокой пещере на океанском дне, открылись закрытые два тысячелетия глаза…
Но это уже совсем другая история…
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Часть 3. Ставленница
© Copyright: Ксения Калашникова 2, 2016
Свидетельство о публикации №216091400309
Свидетельство о публикации №216091400309
Рецензии