Глава 3

В ту ночь он как обычно вышел на очередную охоту. Газетные вырезки и объявления на досках пестрели записями о появившемся в городе маньяке. Он как никто другой знал об этом событии. Он сам был причиной происходящих событий.

Шел легкий дождь и грязь прилипала к подошве ботинок быстрее обычного. Было скользко и влажно. Холод забирался под ворот пальто, срывал с его головы кепку и пробирался в самые потаенные места. Алекс нервно курил, идя по тротуару. Они разошлись с Евгенией как обычно, перебежав через дорогу. У нее была ночная смена, которая как выяснилось позже, привела к полному изменению ее привычного образа жизни, если вообще в отношении Жени работу на заправке можно назвать привычным делом.

Он направился выискивать ее, смерть. Она шарила по закоулкам улиц, по смердящим трущобам и богом забытым окрестностям. Он шел за ней попятам. В эту ночь он был ее вестник и палач.


Проходя улицы одну за одной, он погружался в новый мир и новый образ. Отходы и мусорные контейнеры, люди блюющие за углом, наркодилллеры, проститутки, забредшие девки, потерявшие путь после очередной вечеринки, все они были скотом для него. Все эти люди представляли для него не что иное, как отраву, яд в  организме всего человечества. Они загрязняли окружающую среду своим смрадом, портили землю одним своим рождением на этот свет, не ценили то, что имели и предавались только грязи, лени и похоти. Им не было суждено жить. Они стали отродьем и были вынуждены влачить свое жалкое существование в дебрях ночного города. Он был готов раздавить их всех, стереть с лица земли как ненужных червяков, проедающих землю и откладывающих новое потомство таких же никчемных и некому ненужных жителей.

Алекс держал нож в рукаве по привычке, хотя если бы он даже шел, открыто держа его в руке, никто бы не обратил на него внимание. Острое лезвие впивалось в  его кожу. Большой наточенный нож для мяса был его спасением, его мазью от ран и лекарством от скуки. Он натачивал его аккуратно и тщательно, сидя в душе после своих ночных прогулок. Евгения не должна была знать такие подробности. С нее хватало и кровавых отпечатков на его одежде. Наверняка она думала, что он дерется с кем-то по ночам, напиваясь в стельку в баре неподалеку. Врезаясь в кожу на запястье, лезвие иногда оставляло ровные длинные следы и боль, причиняемая порезами, напоминала ему, что он все еще живой, все еще дышит и чувствует, что он все еще прозябает на этой грязной и забытой всеми планете.

- Ну что, как все прошло? Он был на высоте или ты осталась ни с чем? – хохот донесся с соседней улицы. Три девушки, пьяные и одетые в яркие короткие наряды, шли, пошатываясь в сторону трассы. На них были легкие короткие курточки, пестрящие новомодными брендами, волосы были взъерошены и аромат парфюма плотно смешался с терпким запахом дешевого рома.

- Видала и получше, – ответила вторая, - он настолько накурился, что ничего не смог. Все что я получила от него это пару слюнявых поцелуев и вялый секс.

- Оооо  дорогая, так тебе еще повезло. Я осталась наедине с двумя, рассчитывая на незабываемую оргию, а получила лишь пару шлепков по заднице и десять минут удовольствия. – Она закурила. – Ради такого я могла и не переться в эту глушь. Эй, ты совсем что ли отрубаешься? Прекрати, нам пора идти. Не говори, что нам придется тащить эту жирную корову на себе!

Они вдвоем остановились, глядя на третью спутницу. Она была совсем бледная и припала к стенке, не в силах двигаться дальше.

- Жанна, ты опять?! – с надменностью и вызовом спросила первая.
- Сколько можно блевать! – добавила вторая.

Они молча закурили и отвернулись пока их еле живую подругу тошнило у мусорного бака. В переулке никого не было. Видать они заблудились и вышли ни на ту улицу в поисках попутной машины или такси. Улица пахла зловониями и рыбой. В этом доме жили китайцы и по привычке выплескивали все отходы с окон прямо на проезжую часть. На асфальте валялись остатки еды, пачки из под сигарет и осколки стекла от бутылок со следами крови. Видимо ночь задалась, и пара пьяниц уже успела разбить себе головы в этом переулке, по пути к очередному бару.

Они заметили его слишком поздно. Он подошел вплотную, выхватил нож и полоснул одну из двоих курящих девчонок ножом по горлу. Кровь плеснула ему в лицо, сигарета выпала из ее губ, она начала жутко хрепеть и упала спиной на землю. Вторая успела только вскрикнуть, когда обернулась и увидела происходящее. Он воткнул ей нож в живот, и она спустилась на колени прямо на тело своей подруги и, пытаясь ухватиться руками за что-то парящее впереди в белой дымке пара, выходящей из труб на стене. Это была она, смерть. Она пришла полюбоваться своим творением. Она зависла в воздухе перед умирающей девушкой и смотрела на нее сверху вниз, когда та пыталась подняться, хватаясь за ее колышущийся на ветру балахон. «Помогите, прошу вас, помогите» еле слышно произносила она, стоя на коленях и упираясь в живот своей подруге, валяющейся под ее ногами и бьющейся в конвульсиях. Смерть нависала над ней, сверкая своим огненным взглядом. Ее лицо было необозримо, из под капюшона можно было разглядеть только два огненных прищуренных будто в улыбке глаза. Подол ее черного бархатистого оттененного черной дымкой наряда покрылся кровью. Она стояла неподвижно, наблюдая за происходящим и словно выжидая момента.

Алекс повернулся к третьей девушке. Она была в отключке. Прислонившись к контейнеру, она упиралась лицом в грязную стену и сидела в собственной рвоте.

- Как все это мерзко, - произнес Алекс, - мерзко и грязно. Посмотри на них, шлюхи, твари в человеческом обличии. Монстры воплоти. Они пропахли гнилью, на их лицах вырисовываются образы змеиных морд. Как я устал от всего этого….

- Рано. Слишком рано, - ответила смерть, поднимая свой взор на него. – Ты еще не выполнил уговор. Тебе еще многое предстоит увидеть, и это, мой дорогой мальчик, поверь мне, только начало.

- Начало?! – разъяренно выкрикнул Алекс, так что, вороны сидящие на крышах домов в ожидании, когда им предоставят возможность поживиться свежей падалью, разлетелись в стороны - Мой дорогой?! Как ты смеешь так со мной говорить! Тыыыы, которая отняла у меня все! Тыыыы, ставишь мне условия?! – он взбешенно подбежал к смерти и подставил к ее горлу нож, с которого еще капала кровь недавней жертвы.

Смерть расхохоталась. Ее смех был похож на звук заеденной пластинки, на шорох, издаваемый зажованнай пленкой, на крик сумасшедшего и на отголоски ваших страхов в голове. – Ты знаешь, что не способен что-либо изменить. Ты выбрал путь, так будь добр, подчиняйся.Последние фразы смерть произнесла  с особым нажимом. – Смирись со своей участью.

Алекс не мог пошевелиться. Он застыл на месте, не в состоянии убрать нож. Капли крови с ножа капали на края его ботинок. Он захвачен, он крепко стиснут в объятия смерти и некуда бежать. Он должен выстоять, иначе не увидит ее больше никогда.

Спустя несколько мгновений он смог опустить руку.  Его губы дрожали, челюсти стиснулись с такой силой, что казалось, его зубы вот-вот повалятся врассыпную. Кепка упала на землю, а со лба градом шел пот. Волосы прилипли к лицу. Он был похож на загнанного в угол зверя. Откуда-то из-за угла донесся крик. Пока он стоял в окоченении, его последняя жертва пришла в себя и сумела отползти за угол. Она с диким воплем неслась в сторону шоссе. Как израненная лань она, хромая на бегу, металась из стороны в сторону, будто пытаясь запутать хищника. Она перебиралась рывками от дома к дому, перебежала пустынную дорогу и обернулась. Он медленно шел за ней. С ухмылкой на губах и с ножом в руке он ступал за ней. Кепка была в его руке и она видела как его волосы взъерошились на ветру. Она не могла разглядеть лица, было слишком темно и в ее голове было слишком много алкоголя, чтобы понять, что происходит и кто преследует ее. Она только осознавала, что если не успеет уйти, то ее постигнет участь ее подруг, лежавших сейчас в собственной крови и мочи в том затхлом и покинутым богом переулке. «Еще немного, еще совсем немного. Добежать до заправки». Она мысленно утешала себя, пытаясь собраться с силами. Каблуки мешали ей передвигаться, но у нее не было ни сил ни времени, чтобы расстегнуть замок сапога. Она встала, чуть не потеряв равновесие, и побежала к огням, мечущимся перед ее глазами в легкой пелене, застилающей ей глаза из-за выпитого алкоголя. Он ускорил шаг. Он не мог допустить, чтобы она добралась. Людей на заправке не было. Улицы были также пустынны, но сегодня там работала она, Женя. Он не мог позволить им встретиться. Тогда все потеряно.  Он почти нагнал ее, когда на полпути ему преградил дорогу выехавший из-за угла пикап с включенной на всю громкость музыкой и высунувшими из окна свои мокрые языки потными и смрадными лицами.

Они кружили по пустой асфальтированной площади, выкрикивая слова песен, и носясь по кругу в тщетных попытках разбудить жителей района. Шумные и в стельку пьяные молодые люди были похожи на стаю загнанных собак, потные, мерзкие, грязные и насквозь пропитанные развратом. Это были люди, которые потеряли смысл жизни,  и теперь тщетно пытались разыскать его в грязных переулках города. От них разило смертью и тщетностью бытия. Они выкрикивали плоские шутки и брызгались слюной, высунув головы из машины. На какую-то секунду Алекс даже возгордился тем, что именно ему выпала честь очищать мир от такой грязи как они. Он сильнее сжал нож в руке, снова спрятав его в рукаве пальто, и уверенно направился вперед.

Они заметили его, когда он был уже буквально в пяти шагах от их машины. Остановившись посередине площади, они вывалили из машины и теперь выплескивали содержимое бутылок на асфальт и близ стоящие клумбы, имитируя при этом половой акт. Их было четверо. Все молодые и еще не окрепшие, в рваных штанах и кепках набекрень они пытались казаться существеннее, чем они есть на самом деле. Они мнили себя богами и карателями, презирая всех вокруг и отрицая каноны прогнившего задолго до их появления общества. Эти людишки чувствовали себя вершителями судеб и носителями чумы под названием «современная культура». Плохо пахнущие и стонущие от безразличия ко всем и всему они отражали всю сущность современного общества, такого же жалкого и отсталого как они сами. Алексу нельзя было тратить на них много времени, его мышка убежала из клетки, и теперь ему стоило больших трудов не сорваться и сохранять хладнокровие. Его недавняя мягкость и любовь к жизни, живущая в нем до недавних событий давали знать о себе и выражались в некоторой нервозности и неумелости скрывать свою нынешнюю злобную натуру, которая так и хотела беспощадно принести в жертву всех, кто посмел даже на минуту подумать, что сможет подчинить себе эту жизнь. Он натянул кепку пониже и вплотную приблизился к парням. Устремив взгляд вдаль, он заметил, как Жанна, его последняя жертва, уже пересекает шоссе и уже примерно через пять минут откроет дверь заправки.

- Эй, дядя, милостыню не подаем! – надменно произнес тот, что стоял к нему ближе всех, еле связывая от большого количества выпитого, буквы воедино и воззирая своим затуманенным взглядом, в котором уже отражался силуэт томно плетущейся по его следам смерти. Толпа одобрительно захохотала, выплескивая еще больше содержимого своих стеклянных и грязных от отпечатков собственных потных рук бутылок.

Алексу потребовалось всего пару секунд, чтобы замахнуться и пройти острием ножа по горлу несостоявшегося юмориста. Кровь брызнула и запачкала все пальто и без того потрепанное от его смертельных увлечений. Его жертва упала на руки товарища и судорожно затрепетала от прикосновений нежданной и неумолимой смерти. Алекс твердо зашагал вперед, но, не успев сделать и пары шагов, почувствовал как но него набросилась воняющая затхлостью тушка, зацепившись за его шею и жалко повиснув на его спине. Он обернулся как раз, когда третий их дружок занес бутылку над его головой, и проткнул сердце нападавшего сосунка ножом. Отступ, еще один, тяжелое падение последовали следом. Смерть как раз успела закончить за своим первым блюдом, когда подоспело второе, горячее и так же пахучее безвыходностью и шоком, как и первая жертва. Висящий кусок мяса за плечами Алекса попытался сдернуться с крючка, но не успел он разжать свои руки и отпрыгнуть, как Алекс вспорол ему живот и обнажил все его грязное и прогнившее нутро. Он оглянулся и бросил взгляд на последнего запуганного парнишку, прижавшегося к колесам автомобиля и прикрывающегося трупом своего бывшего друга. Он стонал и судорожно тыкал в его сторону бутылкой, выливая содержимое прямо на себя. Алексу было не этого глупого и немощного, лишнего человека, некогда решившего, что он вправе играть с судьбой.

- Мы не закончили, – тихо и томно произнесла смерть, но Алекс уже прибавив шаг, шел в сторону заправки, не обращая внимание ни на что.
- У меня есть дела и поважнее. В следующий раз.

Алекс шел быстро и уверенно. У него не было выхода. Он понимал, что уже не успеет. Где-то в окнах стоящих по бокам домов включался свет, начинало светать. Алекса это не беспокоило. Он знал, что даже если кто-то и наблюдал кровавую сцену из своего окна, он будет молчать. Никто не станет помогать полиции в расследовании смерти троих заблудших душ, неудачно свернувших в сторону своей приближающейся смерти. Он был спокоен и невозмутим. Он знал, что не успеет и улизнувшая жертва сумеет добраться до Жени до того, как он перережет ей глотку. Он знал, что выхода нет и уже принял решение, принял его еще в том темном переулке, услышав крик из-за угла. Она дороже Жени, и если ему предстоит убить одну, ради того, чтобы  спасти другую, он сделает это, не раздумывая.