Часть 4. МГП Магоградский патруль

Глава 1. Места отдаленные и не столь.
Дорогие читатели! Все события и персонажи, а также реалии миров в книге вымышленные. Исторические детали того или иного периода времени (названия должностей, учреждений,  также должностные обязанности тех или иных лиц) могут совпадать с реальными, а могут не совпадать.
- Здравствуйте. Меня зовут Лариса Донецкая и я алкоголик. Ну в смысле алкоголичка… ну вы поняли.
Я смущенно замялась. Впечатляющее начало, правда? Я сидела на собрании совершенно не анонимных алкоголиков, куда меня отправило заботливое начальство по кляузе не менее заботливых коллег. То, что в Советском Союзе прижилась эта буржуйско-капиталлистическая практика подобных собраний, для меня было дико, о чем я им и сказала. Но это мало что изменило (как мне казалось). Сидящие алкоголики воззрились на меня с любопытством, ожидая продолжения рассказа. Мне кажется, большинство из них ходит сюда просто «лясы поточить».
- Я пью, ээммм… - я снова запнулась, - я начала пить с друзьями, но потом не смогла остановиться. Я допилась до такой степени, что у меня появились галлюцинации. В общем я поняла, что пора завязывать.
Я натянуто улыбнулась и поскорее ретировалась обратно на свое место. Дело в том, что все сказанное мной было ложью, ну или почти все. Я не пила, и алкоголичкой я не была. А вот галлюцинации у меня действительно были. Из-за них меня сюда и отправили. Ну ладно, расскажу по порядку.
Меня зовут Лариса, мне двадцать один год. Живу я в городе Ярославле и работаю на одной из самых крупных ткацких фабрик Советского Союза. До недавнего времени ничего необычного ни во мне, ни в моей жизни не было. Росла в рядовой советской семье (папа военный, мама кадровик на заводе), была единственным ребенком в семье. Звезд с неба не хватала, но и дурой не была. Окончила школу и техникум легкой промышленности. Работала, и получала даже больше, чем мама! С первой зарплаты даже на Черное море ездила. Но не в этом суть. Суть в том, что в прошлом году в мою жизнь нежданно-негаданно ворвалось неизведанное.
Я вообще никогда не верила ни в какие потусторонние силы, была комсомолкой, и все это мракобесие меня вообще никак не касалось. Но однажды случилось такое, что пусть и нехотя, но мне пришлось признать, что нечто потустороннее все же существует. Дело в том, что я не красавица. Нет, я не убогая, не инвалид, но и редкими внешними данными не блещу (как и умственными, собственно, эдакий твердый середнячок). Во-первых, я худая (как селедка Астраханская, как любит говорить моя подруга), во-вторых, у меня очень светлые голубые глаза, почти белесые (как простокваша, сравнивают «любя» родители), ну и, в-третьих, до недавнего времени у меня были жиденькие и короткие волосы, которые почему-то не отрастали ниже плеч.
И вот однажды, в сочельник, подружки принялись ворожить на суженого. Меня, как я уже сказала, все это не занимало, да и суженый у меня в то время был (Васька с соседнего двора с армии вернулся. Рост под два метра, косая сажень в плечах! Мечта!). Но за компанию решила поучаствовать, и смеху ради «заказала» себе волосы до пола, и для пущей нелепости добавила, чтобы они не доставляли хлопот, и мыть их не надо было. А вот теперь представьте себе мое удивление, когда наутро я проснулась и обнаружила у себя на голове именно такие. И да… их действительно не надо мыть…
Как я объясняла их появление - это отдельная эпопея. Но если бы дело ограничилось волосами… Потом появился он. Нет, не такой он, о которых пишут в дамских романах. Совсем не такой. Он подошел ко мне на улице. Представился Даниэлем. Странное имя, я помнится тогда посмеялась и в знакомстве ему отказала (ну Васька же, какие знакомства!?). А потом он появился у меня дома. Ночью при закрытых окнах и дверях. А потом еще на работе… Когда я осознала, что вижу его только я - было уже слишком поздно. У меня было два пути: либо признать, что я душевно больная, либо признать, что я выпиваю. Я выбрала второе.
И вот теперь я обязана посещать эти дурацкие собрания, дабы избавиться от пагубной привычки.
Я вышла из здания и направилась к остановке. Сегодня мне выходить в ночную смену, и нужно было хоть немного поспать. На улице стояла ранняя весна и погода была мерзопакостной. Тучи, застилавшие небо вязкими клочьями, сползали вниз, налипая на лицо холодной изморосью. Ледяной мокрый ветер пробирал до костей, а земля была покрыта черными, не успевшими еще растаять остатками снега. До моего дома нужно было добираться с двумя пересадками, ведь жила я на самой окраине города. В дребезжащем на каждой кочке автобусе было место, и я, усевшись у окна, попыталась вся заползти в свой воротник.  Да, я была еще и бледная, малокровная и вечно мерзнущая.
Дома я вытянулась на кровати в своей комнате, зарылась в кучу одеял и засунула заледеневшие ноги между батареей и подоконником. Но поспать мне не дали.
- Ты подумала над моим предложением? – спросил голос.
Я высунула нос из-под одеяла. На моем столе сидел уменьшившийся до размеров куклы Даниэль.
- Уходи! Тебя нет. И из-за тебя у меня проблемы! – проворчала я.
- Так как же они из-за меня, если меня нет? – весело спросил он.
Я заползла обратно в свою «нору». Вот еще, буду я ему отвечать. Много чести разговаривать со своими галлюцинациями. Хотя для игры воображения он был слишком независим. И надо сказать давал неплохие советы, за что я даже прозвала его «мой здравый смысл». Я снова посмотрела на мини-человека, сидящего на столе. Он был молодым парнем, с темными волосами, приятным лицом и добрыми глазами. На нем была темно-синяя рубашка и джинсы.
А предлагал он мне ни больше ни меньше, а перебраться с ним в другое измерение, потому что я, видите ли, ведьма, а бабка (в нашей семье это передавалось по женской линии), которая могла бы учить и следить за мной здесь, умерла три года назад.
- Хотя я и называю тебя «здравый смысл», но ты совсем не здравый! Какие иные миры, о чем ты!? Мне и тут хорошо, вот сейчас закончу с этим обществом алкашей и забуду про него, тебя и все это мракобесие, как про страшный сон.
- Я твой наблюдатель. И с меня требуют тебя привезти, и требуют по доброй воле.
- Сожалею. Но я тут ни при чем. Я никуда не поеду, так и передай.
Хотя о чем это я!? Кому передай, ведь если он всего лишь приведение, то кому передавать? Другим приведениям что ли!? Чушь! На уши не натянешь! Даниэль пожал плечами. Вообще когда он не начинал свою песню про переезд, с ним можно было неплохо пообщаться (если конечно закрыть глаза на то, что говоришь сама с собой). Он рассказывал, что работает в какой-то организации вроде КГБ (мне даже пришла тогда мысль, а не западный шпион ли он, мало ли какие там в кап-странах штучки придумали). Рассказывал много про другие миры (выдумки конечно, но так интересно и складно), про людей и не людей населяющих их, про ведьм и магию, которой мне якобы предстояло учиться. Долгими ночными сменами у ткацкого станка я слушала его рассказы (за что и поплатилась слухами о своей белой горячке).
- Я слишком много времени провел с тобой, - сказал он грустно, - мне нужно на другое задание.
- Значит теперь тебя не будет? – обрадовалась я.
Обрадовалась, но тут же опечалилась. Все-таки я к нему привыкла, и за те полгода, что он со мной, даже привязалась, как бы глупо это не звучало.
- Какое-то время нет. Это время тебе подумать. Тебя никто не заставляет жить там. Ты можешь обучиться и вернуться сюда, ведь когда твоя магия попросится на волю, а ты, не зная как ее удержать, выдашь себя, проблемы у тебя будут похуже анонимных алкоголиков.
- Ладно, я подумаю, - пообещала я.
В двери зашуршал ключ. Папа вернулся из командировки! Как же я могла забыть!? Я выскочила из-под одеяла, и, теряя тапки, понеслась встречать. Командировки у папы были частыми, и ездил он много, по всему Союзу и дружественным странам. И, конечно же, не возвращался без подарков. И хотя я была уже взрослой, подарком радовалась не меньше, чем в детстве. В этот раз он ездил в Польшу и я справедливо полагала, что привез он нечто особенное, ведь там такие вещи продают, о которых у нас и не слыхивали.
Папа стоял в прихожей, снимая с шеи шарф. Я обняла его, прильнув щекой к рифленым пуговицам пропахшего табаком кителя. Я была так не похожа на отца. Он был степенный, немного медлительный и во всем любил порядок. На всех его полках все лежало едва ли не по линеечке и даже почерк у него был каллиграфический. Он выводил каждую букву так, словно от ее формы зависели расчеты государственной важности. Мы же с мамой были творчески-беспорядочные. У мамы на кухне всегда посуда занимала все горизонтальные поверхности, а у меня в комнате вообще царил беспредел (вопреки папиному «ты должна даже ночью спросонья в полной темноте знать где у тебя что лежит»). И собирался он тоже долго. И «разбирался». Я стояла в коридоре, подпрыгивая от нетерпения, пока он аккуратненько сложил шарф и шапку, вымыл руки, переоделся, и только тогда поставил свой чемоданчик на стул и стал открывать. Чемодан у него был «волшебный». Сколько я себя помню, я помнила и этот чемодан. Он был черный, слегка уже потертый, и у него были две металлические застежки. Они открывались с негромким щелчком и этот звук я бы узнала из тысячи. С самого детства он ассоциировался у меня с возвращением папы и подарками.
Щелкнули застежки. В чемодане лежали завернутые в черную бумагу кружка с вилкой и ложкой, несколько вареных яиц, вещи и два свертка: для меня и мамы. Я схватила врученный мне сверток и принялась шурша бумагой его разворачивать. Платье! Модное, шелковое, нежно-персикового цвета с отложным белым воротничком! Прямо как из журнала!
- Ух ты! Спасибо папа! А для мамы что?
- А хрен столовый, чтобы не говорила, что ни хрена не привез! – рассмеялся отец.
- Ну папаааа!
Для мамы оказались духи. Французские, настоящие! Жили мы хоть и не богато, но у нас всегда все было. И даже немножко больше. Одевалась я хорошо, даже некоторые из зависти говорили, что как иностранка. Но это был скорее комплимент, ведь у нас у всех было все одинаковое и носить что-то модное, яркое и не как у всех могли только те, кто выезжал за границу, ну или те, кто умел хорошо шить.
 Вечером я заступила на смену и, надев форменный синий халат в горох и косынку, вышла в цех. В цеху ровным перестуком шумели станки. От стоящих рядами множества станков создавался такой шум, что разговаривать и слышать что-то в нем было нереально.
Мне нравилась моя работа. Мерный стук и возня с ниточками успокаивали, а запах хлопка, густо висящий в воздухе мне, в отличие от многих, был приятен. Но нужно было быть внимательной, ведь если одна ниточка оборвется и ты не заметишь, все полотно потом будет с прорехой. Единственным минусом была пыль, к концу смены себя надо было от нее чуть ли не лопатой откапывать и из-за нее же среди ткачих был высокий процент болеющих легочными заболеваниями.
Из-за того, что я не смогла поспать днем, к утру я все же запорола три метра полотна и уронила себе на ногу тяжелую бобину с нитками. Наконец смена закончилась, я передала станок и, сняв пыльный и пахнущий хлопком халат, собиралась уже домой, но не тут-то было.
- Лариса, тебя вызывают в комитет Комсомола, - заявила мне старшая по смене.
- Зачем? – опешила я.
- Не знаю. Иди и сама узнаешь.
Разговор не предвещал ничего хорошего, хотя я никак не могла понять, что же такое я могла натворить. По-моему я была образцовой работницей (не считая невнимательности иногда) и примерной комсомолкой. Сделав глубокий вдох, я вошла в кабинет. Там сидела женщина из комитета, секретарь и еще мужчина. Я так подумала, что это был представитель от КГБ. Дожилась!
- Присаживайтесь, Донецкая.
Я опустилась на краешек стула, нервно теребя выбившуюся из косы прядь. Мужчина внимательно на меня посмотрел. Я вспомнила Даниэля. Нет, все-таки он не имеет к таким структурам отношения. Такой колючий взгляд по-моему КГБ-шникам вместе с «корочкой» выдают.
- Мало того, что вы, Донецкая, замарали свою репутацию пристрастием к спиртному, так вы еще и позволяете себе негативные, наглые и антисоветские высказывания!
Женщина сразу начала с ругани. Зря это она. Я трусиха ужасная, но когда на меня орут без причины, у меня словно переключатель щелкает.
- Какие высказывания, о чем вы?!
- А не вы ли на последнем заседании собрания алкоголиков, вместо того, чтобы стыдиться своего поведения и исправляться, в негативных красках отозвались о политике партии в отношении таких, как вы!?
- Да не было… - начала, было, я и осеклась.
Они явно имели в виду то, что я сказала о «буржуйстве» этого метода борьбы с зеленым змием. Женщина открыла папочку на столе, доставая оттуда отпечатанный на машинке лист.
- Вот,  - зачитала она, - «Я вообще не понимаю, почему наша страна перенимает у капиталистов только эти дурацкие собрания. Что б хорошее переняли, джинсы например.» Ваши слова, Донецкая?
- Мои, - угрюмо потупилась я.
Уж никак не могла подумать, что мой треп могут серьезно воспринять.
- То есть вы полагаете, что партия перенимает что-то у западных держав? И вы недовольны ее политикой? Даже более того, вы сравниваете Советский Союз с ними в их пользу! Может, вы хотите там жить? Или может, уже работаете на их структуры!?
От такого вороха обвинений и вопросов у меня голова закружилась.
- Довольно!  – спас положение сотрудник КГБ, - Гражданка Донецкая, вам будет вынесен выговор с занесением в личное дело. И постарайтесь в следующий раз думать о том, что говорите.
- Хорошо, - проблеяла я.
Повесив голову и ругая себя последними словами, я поплелась домой. Хороший совет дал мне дядька, вот бы еще я ему сразу последовала. Проходя мимо комнатки, в которой пили чай молодые пом.мастера, я услышала окрик:
- Лариска! Поди сюда!
- Чего тебе, Кузнецов?
- А это правда, что тебя в комитет комсомола за антисоветчину вызывали?
- Сарафанное радио! – возмутилась я, - правда!
- Ха-ха, так ты не только выпиваешь, может ты штатовский шпион? И джинсы носишь и все у тебя импортное! – улыбаясь, поддел Кузнецов.
Я ему нравилась, но не обращала внимания, и оттого он старался каждый раз меня поддеть и съязвить.
- Ну конечно, - поддержала его шутку я, - шпион я и есть! А джинсами мне зарплату выдают!
Мы все посмеялись. А потом я выдала фразу, которая перевернула всю мою жизнь. Все еще находясь на волне нервного веселья, я так же в шутку ляпнула:
- Да будь я шпионом, я не вязала б тут нитки. Я бы с папой, когда он меня на полигон на учения возил, все схемы б срисовала!
- А, точно! Ты ж у нас художник! – снова засмеялись они, - от слова «худо»!
Мы еще поперешучивались, но я уже зевала во весь рот, так что меня перестали дразнить и отправили домой. Сегодня суббота и мама дома. На всю квартиру стоял аромат свежеиспеченных драников. За секунду справившись со своей порцией я убежала спать. Благо следующая смена в день послезавтра.
Через день с утра я снова стояла у ворот родной фабрики, но войти мне так и не удалось. В тот день я увидела эти ворота в последний раз. У обочины стояла милицейская машина, а на проходной меня ждали два милиционера.
- Лариса Николаевна Донецкая?
- Да, а в чем дело?
- Пройдемте с нами.
- Куда?! – выпучила глаза я.
Как примерная девочка я никогда не имела дела с правоохранительными органами. И была напугана просто до умопомрачения.
- В отделение.
- Как так?! Мне на работу надо!
- Вашему бригадиру смены уже сообщили.
Меня вежливо отвели к машине и доставили в отделение. Вернее не так. Меня арестовали и доставили в отделение. Когда я, дрожа как лист на ветру, зашла в кабинет к следователю, на его столе уже лежала картонная папка с надписью «Уголовное дело № 270015. Лариса Донецкая. Ст. 70 УК РСФСР. Антисоветская пропаганда.» Я судорожно сглотнула.
- Присаживайтесь, гражданочка.
Следователь был старый и лысый, как колено. У него были маленькие хитрые глаза и, глядя на него, мыслей о справедливости не возникало. Я покорно опустилась на стул.
- Скажите мне, Лариса, - начал он допрос, - Как вы относитесь к Советской власти?
- Хорошо, - честно ответила я, - я всем довольна, меня все устраивает. Партия заботится о нас и дает все, что нужно.
Следователь поднял кустистые брови.
- И при этом вы неоднократно позволяли себе антисоветские высказывания. Публично.
- Да это были просто шутки! Как вы не поймете!
- То есть вы находите политику партии смешной и заслуживающей публичного осмеяния?
- Нет, но… - у меня не нашлось, что сказать.
- Кроме того, не далее, чем позавчера, после беседы с комитетом комсомола вы сказали следующее, цитирую: «Шпион я и есть. Я  с папой, когда он меня на полигон возил на учения, все схемы  срисовала».
- Бы!
- Что бы?
- «Бы» срисовала, если «бы» была. Я сказала так, а не так, как вы мне зачитали.
- А свидетели утверждают, что так. То есть, вы публично признали себя виновной.
- Это бред! – вскочила я, - Я ничего не признавала! Я пошутила! ПО-ШУ-ТИ-ЛА! Понимаете?
- Сядьте, гражданочка, чего вы так разошлись, если не виноваты?
Я села и принялась раскачиваться из стороны в сторону, впадая в панику. Что теперь будет?! А если меня посадят в тюрьму!? Родители не переживут и вся моя жизнь пойдет под откос! Да даже если и не посадят, все равно пойдет. За такое меня исключат из комсомола! И, может, даже уволят с фабрики!
- Расскажите мне, как вы ездили на полигон, и что конкретно там срисовали. Кто вообще позволил вашему отцу брать посторонних на режимный объект?!
- Я ничего не срисовала! Папа просто взял меня показать военную технику…
- Значит, сведения вы собирали о технике?
- Да нет же! – я в отчаянии обхватила голову руками.
Все, что я ни говорила, пытались использовать против меня. Неужели все так просто? Просто взять и арестовать человека за случайное слово? Хотя да, у нас в стране это просто.
- Вы все отрицаете?
- Да! Я не шпион! Да, я дурная, и говорю ерунду, но я не шпион!
- В вашей квартире проведут обыск, и если что-то найдут… 
- У меня в квартире нет ничего незаконного. Вы ведь отпустите меня? Пока не доказано, что я виновна.
- Ну в шпионаже ваша вина не доказана. А вот сомнений по поводу антисоветской пропаганды нет. Так что посидите, голубушка, в ИВС (*изолятор временного содержания – прим. авт), пока я расследую ваше дело.
Я посерела лицом. Изолятор временного содержания…  Я была трусихой, я уже говорила, но больше всего на свете я боялась двух вещей – тяжелых болезней и тюрьмы. И вот один из моих страшнейших кошмаров входил в мою жизнь.
У меня забрали все вещи, надели наручники и привезли в темное, низкое и грязное здание изолятора. Всю дорогу я не могла поверить в случившийся ужас. От паники меня трясло и я практически не понимала, что происходит. Грузовик въехал в обшарпанные синие ворота. Ворота закрылись, и начался ад.
Меня поселили в камере, где кроме меня была только одна заключенная. Она недвижимо лежала, скорчившись, лицом к стене, и даже не повернула головы, когда конвой привел меня. Камера была грязная и вонючая, и мне было противно даже садиться на этот завшивевший матрас. Я неуверенно топталась рядом с нарами, боясь хоть к чему-то прикоснуться.
- Сразу видно - первая ходка! – подала голос моя сокамерница, - радуйся, что койка вообще есть! Наши рассказывают, что было такое, что по очереди спать приходилось.
Я села на краешек и оглядела свою соседку. На вид ей было лет тридцать. И, судя по всему, она или была тут уже давно, или вела не самый здоровый образ жизни. Сожженные перегидролью волосы были сальными и торчали во все стороны, а зубы были такими, что, наверное, стоматологам в кошмарах снились.
- За что тебя? – она смачно сплюнула на пол.
- Антисоветчина, - ответила я, - а тебя?
- Кража. Сапоги у соседки сперла, а она заяву накатала, сука!
Я помолчала немного. Дожилась! Наверное, мама места себе не находит! А папа?! Вдруг и его накажут?
- И давно ты тут? – спросила я.
- Месяц. Дело приостановили.
Я покачала головой. Мне, видимо, еще повезло. На вид соседка была неагрессивной. После всех историй, что я слышала про зэков и зэчек, это был просто подарок.
И эта мысль подтвердилась на следующий же день, когда я встретилась с другими заключенными. Это было похоже на звериную стаю. Я не могла поверить, что люди бывают такими, хотя жизнь в таких условиях испортила бы любой характер. Впрочем, были и нормальные, были даже интеллигентные женщины. Но таких было меньшинство.
А в авторитете тут была некая Любка. Эта была баба под два метра ростом и сложением, как здоровенный мужик. Я намеренно не называю ее женщиной. Это была именно баба. Она была худшим из всех, кого я встречала до этого. Унижать людей было ей в радость. Она была способна на все – избить, отобрать передачу, опозорить или сделать так, чтобы человек стал изгоем. А в особенности она и ее шайка любили издеваться над «приличными». Вроде меня. И меня она сразу невзлюбила, но я избегала оказываться вне камеры в местах, не видимых для конвоя. И какое-то время мне удавалось избегать неудачных встреч.
Меня еще несколько раз вызывали на допросы, которые были точными копиями первого. Несколько раз приходили родители. К счастью, у них все было хорошо, и последствий моего ареста, кроме сплетен и пересудов, для них не было.
Но с каждым днем надежда на освобождение таяла. Я не знаю, что и кому я сделала плохого, но складывалось впечатление, словно вся система сейчас жаждала моего осуждения.
В один из дней мне все-таки не удалось избежать встречи с Любкой и ее шайкой. В этот день нас повели мыться. Я знала, что это не лучшая идея, но ходить грязной тоже было не вариант.
Ступая босыми ногами на грязный и покрытый клубками мокрых волос пол, я едва сдерживала рвотные позывы. Я встала под душ, торопливо намыливаясь и спеша поскорее очутиться в своей камере, под защитой железных решеток. Ира – моя сокамерница, была хоть и не самой приятной женщиной, но уже своей и не опасной. Смывая мыльную пену, я порадовалась, что мои волосы в мытье не нуждаются, иначе я бы здесь их просто не промыла. Но стоило лишь подумать о волосах, как о них подумал и кое-кто другой.
Я едва не захлебнулась водой от боли, когда сильная ручища сзади вырвала заколку вместе с пучком волос.
- Ну вот и попалась, цаца.
Мерзкий голос за спиной не оставлял сомнений – Любка! Я обернулась и попыталась дотянуться до полотенца. Но путь мне преградила одна их ее шестерок.
- Чего вам? – мне было страшно до одури, но виду я не показывала.
- Какая гордая, считаешь, что ты лучше нас?
- А тебе это спать не дает?
- А ты че такая дерзкая? Забыла, с кем говоришь?!
Забудешь тебя, как же. Они стояли вокруг меня, а вся охрана как назло куда-то делась. Хотя я не сомневалась в том, что это было не случайно.
- А какие косы у тебя! – протянула она, бесцеремонно хватая меня за волосы, - почему такие вот домашние мыши получают все, а мы, нормальные бабы, ничего?!
Я посмотрела на ее воронье гнездо на голове и редкие золотые зубы и подумала, что нормальной бабой ее можно назвать с натяжкой.
- А я вот я возьму-ка и заберу твои лохмы! И шиньон себе сделаю, когда на волю выйду!
Ее шестерки гадко заржали. Я посмотрела на них с бессильной злобой. Что я могла сделать? Силой мне не тягаться даже с ней одной, а звать на помощь бессмысленно. Мне отвесили смачную оплеуху, от чего моя голова мотнулась в сторону. Щека горела огнем, я стиснула зубы.
- Что, даже не заорешь? – разочаровано протянула зэчка.
Я сверлила ее ненавидящим взглядом, но чувствовала, что вот-вот разревусь. Это было именно то, чего я так боялась. Я пыталась вырываться, но знала, что это бессмысленно. Двое схватили меня за руки, прижали лицом к стене и оттянули за волосы голову назад. Приговаривая, что не заслужила я таких волос, мерзкая преступница  тупой бритвой отрезала мне косу. Это не было быстро и безболезненно. Те пряди, которые бритва не взяла, она вырывала с корнем.
А когда они ушли я смогла, наконец, дать волю страху и боли, и, осев на склизкий пол, разрыдалась. Я ревела и ревела, и мне было уже все равно. Я сидела там до того, пока конвой не увел меня обратно в камеру. Ира, надо отдать ей должное, по матерински обняла меня и даже пыталась успокоить. Все еще дрожа и всхлипывая, я свернулась клубком на жестких нарах и заснула.
- ДОНЕЦКАЯ!!! На выход!
Я вздрогнула и открыла глаза. Конвой выволок меня из камеры, и потащил к начальнику изолятора. Весь ИВС стоял на ушах, а на меня смотрели теперь, как на какого-то монстра. В чем же дело?!
Ответ пришел от начальника. Он притащил меня к открытой двери камеры и втолкнул внутрь.
- Твоих рук дело?!
Я посмотрела на то, что, по его мнению, было моих рук делом, и едва не завизжала. Свисая с потолка на прядях МОИХ отрезанных волос, обмотанных вокруг шеи, покачивалось уже посиневшее тело Любки.
- Вчера она тебя поймала и, говорят, обрезала твою косу… что за черт?!?!
Раскрыли рот от удивления уже мы вместе. МОИ ВОЛОСЫ БЫЛИ НА МЕСТЕ! В смысле, как и до вчерашнего происшествия, они были на моей голове, точно такие же темные, летящие и длиной до пят. Мне стало жутко. Бравому начальнику изолятора тоже.
- Что за чертовщина!? Мне же сказали…
Он не знал, кому верить. А я, если честно, уже думала о том, что сама хочу срезать эти волосы. Мало ли, вдруг завтра так же найдут и меня!? А вдруг я и вправду ведьма, как говорил Даниэль? Но где же он!? Почему, когда он больше всего нужен, его нет!?
У смерти моей обидчицы было два последствия: хорошее и плохое. Хорошее – это то, что ко мне теперь никто и на пушечный выстрел не подходил, а плохое – это то, что меня теперь обвиняли еще и в убийстве. Не зная, как это объяснить, они нашли самую бестолковую версию и уцепились за нее. По мнению следствия я достала где-то шиньон, подкупила охрану и повесила несчастную женщину. О том, где бы я взяла волосы такой длины, находясь за решеткой и о том, как я, весом сорок пять килограмм подняла тушу, весом под сто, они предпочитали не думать. Потому что тогда это было нечто сверхъестественное, а в сверхъестественное у нас в стране не верят, ведь это отговорки для неграмотных людей.
 Следствие затягивалось. А я все еще находилась в изоляторе. Жизнь моя стала комфортнее, если вообще пребывание в этом месте можно было назвать жизнью. Нет, я не смирилась со своей участью и все еще надеялась, что меня выпустят отсюда. Бойся своих желаний…
За мной пришли ночью. И я, и Ира смотрели с удивлением на пришедших. Во-первых, ночью на допросы не возили, а во- вторых, это был не наш конвой.
- Донецкая, с вещами на выход!
- Что? Меня выпускают?
- Почти!
Меня привели в пустой кабинет, где сидели несколько человек. Мне это сразу не понравилось. Я остановилась в дверях, но меня силой втолкнули внутрь.
- Гражданка Донецкая. Из материалов дела было выяснено, что у вас бывали галлюцинации. А еще вы убили женщину, да не просто, а повесив на своих волосах, которые она у вас якобы отрезала.
Я непонимающе глядела на них. И что? Это в деле давно написано. Будто отвечая мне, он продолжил.
- И вас признали невменяемой. Вы переводитесь в медицинское учреждение для применения к вам принудительных мер медицинского характера.
- Как?! Меня ведь не обследовали никакие врачи? И судебного заседания не было?
Пожив здесь я узнала многое о системе исполнения наказаний.
- Этого и не нужно. Вы по-прежнему остаетесь под стражей, только в другом месте. Там вы не сможете навредить себе или кому-либо.
Я не поверила ему ни на грамм! Если бы это было официально, это бы не делалось под покровом ночи, в полном отсутствии начальства изолятора. Но я опять не могла ничего поделать.
- Я не ненормальная! Да, у меня были проблемы с алкоголем, но это не болезнь! И Любку я не трогала.
- Следствие разберется. А врачи вас обследуют и решат, что болезнь, а что нет. Выводите ее.
Меня вывели из здания. И, конечно же, по пути не попалось ни одного охранника. В молчании меня втолкнули в двери «уазика-буханки». Кроме меня, там сидело три человека. Одна женщина и двое мужчин. Все заспанные и удивленные, на их лицах был написан тот же страх, что и у меня.
Мы долго ехали, а потом летели на грузовом самолете куда-то, а потом снова ехали. Я даже не знала, в какой части Союза я теперь нахожусь. Куда нас везут нам не говорили.
Наконец мы приехали на какой-то с виду очень секретный объект. Дорога упиралась в ворота, на которых недвусмысленно было написано, что туда лучше не соваться. Территорию ограждал забор под электричеством и с тремя рядами колючей проволоки. «Уазик» запустили внутрь и закрыли ворота.
Бывают места еще более отдаленные, чем тюрьма…
Нас по очереди заводили в кабинет врача. Все эти люди имели схожие с моей истории: наркотики, алкоголь, зона…
Меня заводили последней. В кабинете сидел пожилой врач и те самые люди, которые забрали меня из ИВС.
- Садитесь, голубушка, - ласково сказал доктор.
Я присела на стул напротив него. С языка рвалось сказать, что сесть всегда успею,  и я поняла, что успела нахвататься выражений.
- Мне привезли описание вашего случая. Случай тяжелый, но, думаю, мы сможем вам помочь.
- Никакая помощь мне не нужна. Я не сумасшедшая!
- Никто и не называет вас так, - мягко (именно как сумасшедшей) ответил врач, - а помощь нужна всем. Вы ведь видели галлюцинации, и даже убили человека, находясь в невменяемом состоянии.
- Это не правда. Никаких галлюцинаций не было! Я выпила и все! И я никого не убивала! И невменяемой не была!
- Не сердитесь, голубушка. Мы оставим вас здесь, и все будет хорошо.
- Но зачем? Я же нормальная?
- Все мы нормальные, - кивнул он.
- Но как же мои родители!? Они не знают, где я! Я и сама этого не знаю! Дайте мне хотя бы позвонить им.
- Ах, бедняжка, вам не сообщили, - с приторной лаской сказал врач, - ваших родителей больше нет. Несчастный случай. Соболезную.
- Что!? - вскочила я, - Что вы такое несете!? Этого не может быть!!!
Молчаливые люди поднялись с мест и усадили меня обратно. Но успокоить меня не смогли.
- Автокатастрофа, - покачал головой врач, - они на своей машине столкнулись с ЗИЛом ночью на шоссе.
- У моих родителей не было машины, - прошептала я.
Я не могла поверить, что все это наяву. Что это за кошмар, от которого я не в силах проснуться!?
- Это вы их убили!!! – я снова вскочила и бросилась на него с кулаками, - сволочи! Свиньи! Уроды! Вы убили их!!! Даниэль! Даниэль! Забери меня отсюда, я на все согласна! Я поеду с тобой в твой мир! Даниэль, не оставляй меня здесь!
Меня скрутили и воткнули в вену шприц. Сначала мне стало спокойно, а потом я и вовсе провалилась в бессознательный сон. Последним, что я слышала, был довольный голос врача: «Ну вот, а говорила нормальная!».
… сколько есть граней безумия? Я прошла их все…
Страшная правда нам открылась не сразу. Никто и не собирался нас лечить. Даже принудительно. Нас собрали здесь для других целей. Мы поняли это на исходе третьего дня.
Нас было пятеро. Тамара – у нее был невроз и небольшое расстройство психики, Илья и Дима – они просто пили, Андрей Петрович был наркоман со стажем, ну и я, обо мне вы знаете.
Самым старшим был Андрей  Петрович, Тома была чуть постарше нас, а мы с ребятами были ровесниками. Первые дни нас обследовали, измеряли пульс, давление, делали анализы. А на третий день после завтрака нас зачем-то собрали в большой комнате. Раньше мы тут не бывали.
Это был даже скорее зал, чем комната. По периметру стояли сдвинутые столы со стульями, центр был свободен. Мы теперь мало сопротивлялись, с утра до ночи нас держали на успокоительном и удивительно, что я вообще что-то помнила. Нам снова всем велели закатать рукава и вкололи какой-то раствор. По тому, как быстро персонал покидал комнату (в стенах которой были смотровые отверстия), я поняла, что ничего хорошего нас не ожидает. Но пока ничего не происходило, и мы вяло бродили по комнате. А потом я увидела в другом конце зала открытую дверь.
- Смотрите, - воскликнула я, - дверь! Может нам туда?
Я сделала пару шагов, но Дима схватил меня за руку.
- Ты что, дура?! Какая дверь, ты чуть в подпол не провалилась!
- Какой подпол?
Я оглянулась вокруг. Тома шла вдоль  стены, оглядываясь, Андрей Петрович зачем-то баррикадировал дверь, а Илья просто осоловело смотрел в пустоту.
- Кажется, нам надо выбираться отсюда, - одновременно сказали мы с Димой.
- Да! – очнулся Илья,- туда! Там выход!
Он разбежался и врезался лбом в стену.
Так началось наше участие в качестве подопытных в закрытом проекте советских ученых «Сияние разума» или коротко «Сияние». Это был ужасный проект. Нам вкалывали какую-то сыворотку и заставляли видеть разные вещи.
Первой умерла Тома. Ее смерть была самой легкой. Она умерла вне эксперимента, во сне. В своей палате. Ее и без того больное сердце не выдержало нагрузки. Остальным повезло меньше. Илью убил Андрей Петрович. Не знаю, что он видел, но он продырявил ему грудь отломанной ножкой стула.
Я лежала под капельницей на кушетке, остальные уже спали медикаментозным сном, а на меня лекарство еще не успело подействовать. Наших врачей, а точнее ученых, которые изучали нас и ставили на нас опыты, было трое. Главным был Никанор Иосифович, тот самый, который говорил со мной в первый приезд. Это было как раз в день смерти Ильи. Они совещались.
- Так нельзя! – нервно крутя ручку в руках, сказал один из помощников (Тихон, кажется), - умер уже второй подопытный!
Никанор Иосифович рылся в шкафу. Не оборачиваясь он ответил.
- Наука не обходится без жертв.  Все первооткрыватели чем-то рисковали и кем-то жертвовали.
- Но это же живые люди!
Никанор нашел папку и положил ее на стол.
- Мы стоим на пороге великих открытий! И «Сияние разума», доведенное до конца, выведет нашу науку на новый уровень!
- Я буду ходатайствовать в центр о закрытии программы.
- Даже не вздумайте! Наши имена войдут в историю! А эти люди… Послужить науке и будущему страны это для них лучшая судьба. С их прошлым у них не было бы лучшего будущего.
 Конечно, программу никто закрывать не собирался. И на следующий день за завтраком (единственное время, когда мы могли поговорить без надзора) мы решили действовать, и не дать этим сумасшедшим ученым превратить в сумасшедших нас самих.
- Нам надо сопротивляться! – уверенно заявила я.
- Но как? – спросил Дима, - они снова вколют нам эту гадость и мы станем невменяемы!
- Нет! - наклонилась я к нему, - разве ты не понял? Мы остаемся вменяемыми! Меняется только то, что мы видим! А значит мы можем контролировать себя!
Я перешла на шепот, ведь на нас уже начали оглядываться.
- Но как?! – спросил Андрей Петрович, - я не хотел убивать хлопчика! Я даже под кайфом никогда и мухи не обидел!
- А очень просто! – снова заговорила я, - вы знаете, что все это галлюцинации! Так не делайте ничего. Вообще ничего! Просто сидите и смотрите, словно кино!
На том и порешили. Но сказать легче, чем сделать. Когда нас снова завели на полигон и вкололи сыворотку, мои спутники напрочь забыли о нашем разговоре. Я, как и задумала, села в углу, скрестив ноги, и принялась смотреть на то, как комнату охватывает пламя. «Это не по-настоящему», - твердила я себе.
Но мои товарищи похоже поддались. Андрей Петрович начал вдруг кататься по полу и душить сам себя. Я на четвереньках подползла к нему и закричала.
- Андрей Петрович! Прекратите! Вам это кажется! Это не по-настоящему!
Но вместо ответа, он стал душить меня. Я сдавлено захрипела, но сзади тут же подбежал Дима  и стал оттаскивать его от меня. Как же хорошо, что он поверил своим глазам. А может, он видел вовсе и не нас. Завязалась драка. Теперь  уже я, несмотря на боль в горле, пыталась разнять их. Но у меня ничего не получалось.
- Дима! Ну хоть ты опомнись! Это все тебе кажется!
Тот откинул от себя противника и ответил.
- А то, что он душил тебя, тоже казалось?
- Нет!
- А ты не врешь? – вдруг спросил Дима, глядя на дверь.
- Дима, там никого нет.
- Заткнись. Это мой шанс выбраться. Он сказал, что из комнаты выйдут двое, и если я останусь в конце проекта один, меня отпустят.
Я отступила от него.
- Дима, сюда никто не входил! Это тоже галлюцинация!
- Откуда ты знаешь? Может, это тебе так кажется? Уйди! Мне тебя жалко! В следующий раз с тобой разберусь!
Он кинулся на пытающегося подняться Андрея Петровича и, схватив его за грудки, стал бить головой об пол, пока тот не затих в луже крови. Я, скуля, забилась в угол, понимая, что я следующая. Но в тот вечер выяснилось, что осталась только я одна. Я не знаю, что стало с ними на самом деле. Может быть все, что я видела, это была лишь моя галлюцинация. Я не была теперь уверена, видела ли я что-нибудь вообще, или все  события последнего месяца были лишь игрой сознания.
Я сидела в кабинете у Никанора Иосифовича. Он показывал мне какие-то картинки. На картинках была сущая неразбериха, но он упорно допытывался, что я вижу.
- Это бессмысленно! – вновь встрял его помощник, - мы потеряли почти всех подопытных! «Сияние разума – это тупиковый путь»! Вы разве не видите, что стойкого изменения восприятия при стабильности сознания вы не добились! Они все сошли с ума! И умерли!
- Вы опускаете руки после первой неудачи, Тихон Аркадьевич. Ну же, Ларисонька, что вы видите?
- Кляксу! – ответила я.
- Вот! – кивнул Тихон, - Проект необходимо закрыть! Или хотя бы заморозить до тех пор, пока мы не исследуем все последствия сыворотки!
- Ну что вы заладили! Закрыть, закрыть! Мы уже научились менять восприятие, мы научились делать подмену более стойкой в отсутствии препарата. Ведь последние разы им вводили просто глюкозу! Да-да Тихон Аркадьевич! Для чистоты эксперимента даже вы не знали!
Он обратился снова ко мне.
- А на что похожа эта клякса! С чем она у вас ассоциируется?
- На то, что кто-то разлил чернила! Других ассоциаций нет.
Тихон было уверился в своей правоте, что для меня могло означать спасение, но вдруг края кляксы шевельнулись. Я вздрогнула. Потом растекшиеся следы обрели цвет, объем, звук и запах. Алый цвет крови, запах гари и бензина, воющие звуки сирены и лежащая в крови рука в военном кителе. А рядом пряди маминых светлых волос. Все это было настолько ужасно, что я, рванувшись назад, закричала.
- Что, что вы видите? – словно стервятник, ученый учуял запах добычи.
- Кровь! Смерть! Мои родители! Это вы их убили! Даниэль! Забери меня отсюда, ну что же ты! Я ведьма, да! Только забери меня отсюда!
- Ну, вот видите, Тихон, - довольно произнес ученый, когда вбежавшие санитары обкололи меня транквилизаторами, - А вы говорите успеха нет! Три дня без препарата, а восприятие искажено! И теперь нам осталось добиться контроля над видениями. Но это уже будет в другой группе подопытных. Санитары! Уведите ее.
***
Я сидела лицом к стене в своей палате. На мне была надета смирительная рубашка. Все дни для меня слились в один бесконечно долгий. Я то засыпала, то просыпалась. Иногда начинала биться и звать кого-то. Я звала какого-то Даниэля, хотя не знала кто он такой и зачем его зову. Вместо еды мне кололи глюкозу, так как есть я не хотела. И не видела необходимости заставлять себя.
После нескольких попыток самоубийства меня все время теперь держали связанной. Но я нашла способ избавиться от их контроля! Я все-таки была ведьмой. Мои волосы умели душить! Откуда я это знала, не могу понять, но я была точно в этом уверена.
Я уже несколько раз пыталась удавиться ими, но пока безрезультатно. Пряди, обвитые вокруг шеи, душили меня, но когда я уже вырубалась, магия тоже прекращалась и каждый раз я приходила в себя, пристегнутая ремнями к каталке, с капельницей  в руке.
- Не думайте, что я сдамся! – сказала я волосам и врачам за стенкой, - я упорная! Я уже придумала план! Я может и сумасшедшая, но я не дура!
На потолке было несколько ламп дневного света и мне нужно было лишь обвязать волосы вокруг них и перекинуть через шею. Дальше сила тяжести сделает все за меня.
Я встала и попыталась сдвинуть кровать под лампу. Не вышло! Прикрутили сволочи! Гардин на окне тоже не было. Я начала биться в дверь и истошно орать.
- Принесите мне стул! Срочно принесите стул!
- Зачем тебе он? – спросила добрая пожилая санитарка.
- Сидеть! Я же связанная, ну что я сделаю с ним?!
Санитарка подумала и решила, что действительно ничего страшного. Наивная. Она принесла мне стул и поставила его прямиком под лампу!
- Ты это, милая… без глупостей…
- Да, да!
Дождавшись ночи, я влезла на стул и, смеясь, заставила свои волосы подняться в воздух. Глупые врачи! Они не знают, с кем связались! Я крепко затянула узел на лампе, пролезла головой в образовавшуюся петлю и, с предвкушением скорого конца, выпнула из-под себя стул. Горло привычно сдавило и я ушла в глубокое небытие. Подальше от этого жестокого и обошедшегося со мной так несправедливо мира.







Глава 2. Дальняя дорога и большие перемены.
Я пришла в себя. Мое тело было усажено в кресло, а голова безвольно лежала на груди. Шея и горло болели просто ужасно. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что я осталась жива и теперь не могла понять, где я. Это был какой-то пустой кабинет, освещенный настольной лампой. Сама обстановка в нем была крайне необычной. На столах стояли странные предметы, напоминающие помесь книги и телевизора. Я огляделась. Наверное меня перевезли в какой-то новый сумасшедший дом. Но почему же тогда я не связана?! Рукава у моей смирительной рубашки были оборваны по локоть.
- А вот это вы зря! – тихо сказала я, намереваясь закончить начатое, пока никто не пришел.
Но я не успела. В комнаты вошли двое мужчин. Один был молодой и красивый, и сразу мне понравился. Другой был пожилой, но на вид крепкий и добродушный. Он мне тоже понравился. Они глядели на меня с сочувствием.
- Вы мои новые врачи? – спросила я.
Молодой нахмурился, словно ему сказали что-то очень обидное. А старый был невозмутим. Он точно врач! Они такие и бывают! Ты хоть на стену лезь или из унитаза пей, а у них все улыбочка.
- Лариса, - начал он, - мне очень жаль, что так получилось. Если бы мы знали, что произойдет, мы бы не отсылали Даниэля. Мы очень виноваты, но и ты пойми, если бы ты согласилась сразу…
- Ты Даниэль! – осенило меня, - я тебя звала, почему ты не приходил!?
Молодому стало совсем худо. Видно он тоже псих раз мои слова так его обижают. Что я такого сказала?! Я и сама толком не знала, зачем его звала все время.
- Это можно исправить? – страдальчески посмотрев на пожилого врача спросил он.
- Можно, только осторожно. Душа – тонкая материя.
Он подошел ко мне. Я напряглась, ожидая что сейчас мне опять что-нибудь вколют. Но он, похоже, не собирался. Он положил руку мне на лоб, и тихо сказал.
- Не бойся, я не причиню тебе вреда.
- Все вы так говорите! – проворчала я, но отстраняться не стала.
Его рука была сухой, жесткой и теплой. Мне стало легче, тело уже не болело, да и душа перестала метаться, а потом я снова уснула.
Проснулась там же. Обстановка все еще казалась странной, но вот мысли на удивление были ясными. Напротив меня, понурив голову, сидел Даниэль. И на этот раз он был не призрачный, а самый материальный.
- Ты все-таки притащил меня? – спросила я.
Он вскинул голову. В его глазах было столько чувства вины, что мне стало не по себе. Не его вина, что я не соглашалась ехать, и тем более не его вина, что я из-за своего длинного языка попала сначала в тюрьму, а потом в психушку.
- Как ты? – только спросил он.
- Удивительно, но хорошо. Тот мужчина, что был с тобой…
- Да. Владыка Александр исцелил тебя. Я настолько провалил свою операцию, что ему пришлось вмешаться лично. Обычно его никто даже не видит.
Я встала с кресла. Рваная смирительная рубашка была не лучшим одеянием, да и за последние месяцы я сильно сдала. Не знаю почему, но мне стало неловко, что Даниэль видит меня такую. Сам он был одет в ослепительно белый мундир, чем-то напоминающий адмиральский и выглядел, словно кинозвезда.
- И что теперь? – спросила я.
- Владыка ждет нас, когда ты проснешься. Идем.
- В таком виде?! Ты наверное тоже какой-нибудь колдун. Наколдуй мне платье.
Он засмеялся. Видимо, я сказала глупость.
- Я не колдун. Я вампир.
Настал мой черед удивляться. Вампир?!  Как в книжках, что ли? Хотя если есть колдуны, наверное, и вампиры есть… и русалки, и домовые…
- А почему ты раньше не говорил?
- Ну… ты и так мне не особо верила, к чему были эти подробности.
Для достоверности я подошла и ткнула в него пальцем. Он был материален. Ну хорошо, а то мне в голову закралась мысль, что все, что происходит – лишь очередной этап «сияния разума».
В общем, одежды мне не дали. Вампир Даниэль провел меня по пустым темным коридорам какого-то здания. В некоторых кабинетах горел свет, но двери были закрыты. Я шла босяком, шлепая босыми пятками по гладкому мраморному полу. Наконец мы поднялись на лифте, прошли через коридор с какими-то непонятными лучами и вошли в кабинет. Тот самый Владыка, что исцелил меня, сидел в приемной на секретарском столе. У него была смуглая кожа и нос с горбинкой. «Грузин, наверное», - подумала я. А еще был одет в черный костюм, и я не понимала, почему впервые увидев, приняла его за врача. Наверное, от безумия.
- Присаживайтесь, - он указал на диван, - И слушайте. С вами, Лариса, произошло досадное недоразумение, и наша организация не снимает с себя вины за него. Даже несмотря на то, что вы отказались, а это было вполне логично, учитывая что ваша бабушка скончалась и не дала вам знаний, мы должны были принять меры.
Он строго посмотрел на Даниэля.
- Конечно, это больше вина руководителя отдела, чем агента. Но искать виноватых я не буду.  Сейчас вопрос в другом. Ваше исцеление прошло успешно, но я не думаю, что вы готовы к самостоятельной жизни в нашем городе. Слишком много нового, неизвестного и даже страшного.
Он уставился в пустоту и какое-то время молчал, размышляя.
- Помещать вас в больницу я тоже не считаю хорошей идеей.
 - Да! – вздрогнула я, - хватит с меня больниц!
- Даниэль, так как ты был наблюдателем Ларисы… И так как тебя она знает и уже привыкла к тебе, поручаю тебе заботиться о ней на время ее обучения. Тем более думаю ты и сам хочешь искупить вину.
Вампир нахмурился.
- Не думаю, что мой дом походящее  место для вновь прибывшего. Тем более я не хочу ставить девушку в неловкое положение.
- Ха! То есть в моем доме находиться полгода тебя не смущало!? – влезла я, - И вообще, после тюрьмы и дурдома меня мало чем можно смутить.
- То есть ты хочешь жить у меня?
- Если выбирать между тобой и больницей? Конечно, хочу!
- Но вы будете не просто жить. Вам нужно пройти обучение магии в университете. А в дальнейшем вы уже сами выберете себе мир. Либо вернетесь в свой, либо останетесь в этом, а может и вовсе найдете третий вариант. Миров множество.
Я кивнула. Учиться магии? Да пара пустяков!
- Можно одну просьбу, - решилась я, - хоть вы-то колдун, надеюсь?
- Да, - улыбнулся Александр.
- Наколдуйте мне одежу, хоть срамоту прикрыть.
Мы вышли из здания. Над городом занимался рассвет. Как оказалось, те вампиры, что работали в управлении, могли не бояться солнца. Им в метку (какую-то) закладывали специальное заклятие. Даниэль поднял руку и к нам подъехала машина-такси. Машина была необычная, но шашечки на ней были стандартные.
- Обычно я летаю, - смущенно признался он, - но, чтобы тебя не шокировать , лучше возьмем такси.
Я пожала плечами. После того, как на меня чуть не налетело существо, похожее на помесь кенгуру, динозавра и человека, я вообще-то полету бы не удивилась. Мы сели в машину.
- Район 15, пятый блок, дом 185, - сказал Даниэль, и мы поехали.
Сам город произвел на меня неизгладимое впечатление. Я влюбилась в него с первого взгляда. Он был таким диким, таким невероятным, но в то же время как-то странно сразу показался родным. Здесь так тесно переплелись прошлое и будущее, магия и наука, что это просто невозможно было отделить. И самое невероятное – это выглядело абсолютно органично!
Даниэль жил в обычном спальном районе, где длинные пятнадцатиэтажные дома стояли рядами, разделенные на блоки.  На второй этаж мы поднялись на обычном лифте и открыли дверь обычным ключом. Это так не вписывалось в мои представления об иных мирах и об обиталище вампира, что я с трудом верила в происходящее. Может, все-таки «Сияние»?
Уже когда мы оказались в полутемной прихожей, Даниэль гулко хлопнул себя по лбу.
- Лариса. Я забыл тебя кое о чем предупредить.
- Что? - напряглась я, - ты живешь не один?
Меня почему-то уколола ревность.
- Да. Но это не то, что ты подумала. У меня… эээ… есть домашнее животное.
- Аааа, - отмахнулась я, -это не страшно.
- Необычное домашнее животное, - уточнил он с самым многозначительным видом, а потом двинулся по коридору, крича на ходу, - Нычка! Ты опять куда-то заныкалась?! Нычка, ты где? Даже не думай, у нас гости!
Я осторожно шла за ним.
- Лариса, ты только не пугайся…
Он не договорил. С потолка (или со шкафа, я не разглядела) на него кинулось чудовище! Оно было черное, в чешуе, с длинным хвостом, гребнем на спине и перепончатыми крыльями. ЭТО БЫЛ ДРАКОН!!! Размером с крупную собаку, но все-таки это был дракон!
- Ааааа, чудовище! – завизжала я.
Дракон повалил его на пол и прижал, упираясь когтистыми лапами в спину.
Моя излеченная было психика едва не грохнулась по новой. Чудовище интерпретировало мой визг по-своему. Прежде, чем Даниэль успел крикнуть: «Нычка, нет!» оно кинулось на меня! Прямо своей раскрытой пастью! Полной острых ужасных зубов! И быть бы мне снова сумасшедшей, если бы вампир с неестественной, невероятной силой и скоростью не поднялся и не схватил дракона за хвост.
- Ныча! Что за дела!? – сказал он голосом строгого папаши.
- Это и есть твое животное? – дошло, наконец, до меня.
Дракон изобразил на морде стыдливо обиженное выражение. Это было настолько абсурдно, что я расхохоталась.
- Ты вампир, и у тебя живет дракон!? – а я уже было грешным делом подумала, что у тебя слишком обычная жизнь.
Даниэль отпустил драконий хвост и включил свет.
- Не так я себе это представлял, ну да ладно. Дамы, знакомьтесь. Лариса, это Нычка, Нычка это Лариса. Вам теперь вместе жить.
- То есть это еще и она?
- Угу.
Драконица бочком-бочком приблизилась ко мне и понюхала мою руку. Каких усилий мне стоило ее не отдернуть!
Только сейчас, при свете, я ее хорошенько рассмотрела. Как я и сказала, она была небольшой и черной. У нее была очень длинная тонкая морда, мощные задние и короткие передние лапы, длинный хвост, огромные как блюдца желтые глаза и торчащие на макушке треугольные уши. Эти уши были особенно милыми, и вместе с длинной мордой делали ее похожей на овчарку, только вот у овчарок не бывает раздвоенного языка. Впрочем, как я узнала позже, это были не уши (какие уши у рептилий!?), а просто выросты на голове.
Даниэль виновато сказал, что человеческой еды у него нет и собрался в магазин. Но я его не пустила.
- Не уходи! Она меня съест!
- Не съест! Она добрая!
- Я ей не доверяю. Вон какие у нее зубы.
В ответ на эту фразу красивое лицо его исказилось, кожа собралась на переносице и из-под верхней губы выдвинулись два внушительных клыка. Если бы драконица не обвила мои ноги, так что я боялась шелохнуться, то я бы отпрыгнула.
- У меня тоже зубы, - окончив демонстрацию, сказал он, - но ты же меня не боишься.
- Теперь боюсь!
Сошлись на том, что он заказал на дом пиццу. Что это, я не знала, но он сказал, что это вполне человеческая еда. Из теста и сыра. Пришлось поверить на слово.
То, что я сижу в ином мире в компании вампира и дракона, сейчас меня уже не так пугало. Хотя если бы я не была уже давно сумасшедшей, наверняка сошла бы с ума от осознания этого факта. Подумать только! А ведь всего год назад я бы плюнула в рожу тому, кто сказал бы мне об этом.
Квартира у Даниэля была небольшая. Спальня, гостиная, совмещенная с кухней, и ванная. Мы уселись на диване, а Нычка, как порядочное домашнее животное, улеглась в ногах.
Я так привыкла к пренебрежительному тону, пока он был «игрой воображения», что не знала, как с ним теперь говорить. Какое-то время мы молчали  и пялились в стену. А потом в дверь позвонили. Драконица крупными скачками понеслась по коридору, цепляя углы кожистыми крыльями. А она забавная.
- Ныча, - рыкнул на нее хозяин, - уйди, не к тебе пришли!
Обиженная зверюга попятилась и, подойдя ко мне, заискивающе положила голову мне на колени. Я подняла было руку, но остановилась, боясь прикоснуться к ней. В ответ она глянула на меня своим круглым глазом и сама потерлась носом с выпирающими ноздрями об мою ладонь. На ощупь она была вся шершавая, чешуйчатая и как-то странно холодная снаружи, но теплая внутри. Это странно объяснить, но такое ощущение, что в холодную кружку налили горячий чай. Его тепло пробивается и чувствуется, но стенки еще не нагрелись. 
Пицца оказалась странной суховатой лепешкой, покрытой слоем расплавленного сыра, на которую в хаотичном порядке были набросаны разные овощи и куски мяса. Впрочем, на вкус мне понравилось. Сам Даниэль достал из холодильника бутылку, вроде пивной, но только вместо пива в ней была густая алая кровь. Чая у него доме не обнаружилось (как и чайника), и мне пришлось запивать водой из-под крана.
- А у вас так принято? Дома драконов держать? – спросила я с набитым ртом.
- Нет, - улыбнулся он, - Она попала ко мне случайно. И это целая история. Я был на задании в одном из миров, и видел, как ее родители погибли от извержения вулкана, а малышка осталась одна. Это было в самом начале моей службы. Ну вот… я пожалел ее и взял к себе, одной ей было не выжить. К тому же это очень редкий, почти исчезнувший вид драконов. «Гигантский королевский дракон», они обитают только в одном измерении.
Я с сомнением покосилась на зверушку, заглядывающую мне в рот в ожидании, что я сжалюсь и дам ей кусочек.
- Что-то не очень она гигантская.
- Оооо! Она просто еще совсем кроха! Ей всего сто лет. Моя ровесница!
Ничего себе. Тогда я в свои двадцать лет вообще младенец.
- А какой она будет, когда вырастет?
- Взрослые «Гигантские королевские» достигают трехсот метров в длину.
- Ого! А квартирка не треснет?
Даниэль ласково потрепал драконицу за ухом. И обращаясь к ней, шутливым тоном, каким обычно говорят с детьми, ответил.
- А вот тогда нам придется купить драконюшню за городом и добрый Даниэль разорится на корм! Да, Нычка?
Драконица в ответ высунула длинный раздвоенный язык и лизнула его в нос.
Мне была отведена единственная комната, а мой гостеприимный хозяин переехал в гостиную на диван. А так как никакой одежды, кроме наколдованного платья, я не имела, то Даниэль выдал мне свою футболку и летние шорты (которые из-за худобы мне пришлось завязать на талии морским узлом). Когда с бытовыми вопросами было покончено, мы стали решать, что делать дальше. Даниэлю дали отгул, чтобы он мог заняться всеми связанными со мной вопросами, но так как была уже середина дня, идти было решено завтра. Как он пояснил, в этом городе ночью все работает, как и днем, но ни к чему мне менять режим. Лучше идти завтра днем.
Вечером, выходя из ванной и глянув на устроившегося на диване вампира, я неожиданно осознала, что поступила до крайности нагло, напросившись к нему жить. В конце концов, это посторонний человек, который мне ничем не обязан. А теперь из-за неудачи в работе он должен тесниться в своем собственном доме.
- Слушай. Из-за всей этой кутерьмы я повела себя бесцеремонно. Просто в голову не пришло, что нехорошо стеснять тебя. Прости. Я думаю, что как только все устроится, я перееду туда, где живут все ваши новенькие.
- Да брось! – махнул рукой он, - Это меньшее, что я могу сделать для тебя. Пусть в том, что с тобой случилось, была не только моя вина, но и моя тоже.
- Ну, это слишком - навязываться тебе просто из-за твоего чувства вины. Мне неудобно!
- Неудобно спать на потолке! Во-первых, я не против соседки, тем более такой милой. Но не бойся, я буду джентльменом и обещаю не приставать к тебе. А во-вторых, меня так часто не бывает дома, что ты можешь не чувствовать себя неудобно.
Я пожала плечами. Ну если так, то ладно. Я хотела задать еще пару вопросов, но меня без принятия возражений заставили идти спать. Людям, мол, отдых нужен, тем более что завтра нас ожидает тяжелый и очень суматошный день. По началу мне казалось, что я не хочу спать, но едва я опустила голову на подушку, мое бедное измученное тело выключилось, а не менее измученное сознание с громким криком «Йо-хо-хо!» унеслось в объятия Морфея.
Следующий день и вправду был полон нескончаемой суеты и беготни. Я так замоталась, что не успевала даже удивляться тому, что видела. А поверьте мне, в этом городе есть чему удивляться. Сначала мы зарегистрировали меня, как нового гражданина Города. Потом, отстояв километровую очередь  (я наивно предполагала, что в волшебном городе очередей не бывает), получили разовое денежное пособие (в дальнейшем жить мне предстояло на студенческую стипендию).
Еще позже я была зачислена в Магоградский университет на факультет «Магии и Ведьмовства». Был вариант просто окончить курсы контроля, но Даниэль сказал, что если я не планирую возвращаться в свой мир (а я после всего, что было, могла видеть его только в кошмарах), то лучше получить полноценное обучение. На курсах учили в основном базовым заклятиям, и делался упор на контроль своих способностей, а в университете обучение было развернутым от бытовой и кулинарной магии, до магии боевой.
А в завершение дня мы уставшие (я физически, а мой наблюдатель морально) таскались по магазинам, покупая мне все необходимое для жизни.
В одном из магазинов к нам подошел молодой мужчина. На вид он был старше Даниэля, но не на много (хотя, как я поняла, в этом мире внешность с возрастом была никак не связана).
- О! Здорова, цивиленыш! – он панибратски хлопнул моего спутника по плечу.
Даниэлю это панибратство и, видимо, странное обращение не понравилось. Он оскалил клыки.
- Заткнись, Топан!
- Да ладно! Тебя и в школе то невозможно было задеть, несмотря на то, что ты был…
Под суровым взглядом он осекся, но ненадолго. Даниэль быстро представил нас друг другу. Этот тип оказался его бывшим одноклассником.
- А ты, слышал, теперь на службе! Из шавок в разведчики выбился!
- Правильно слышал. А ты, я смотрю, помолодел.
Он отвечал грубовато, но тон его был скорее шутливым, чем враждебным.
- Да, молодильные яблочки и все такое… - Топан протянул это как-то не очень уверенно.
- А как же побочные эффекты?! – округлил глаза вампир.
Топан быстро зыркнул по сторонам, потом на меня и как-то слишком торопливо ответил.
- Зато живой. Ладно пока, цивиленыш. Ой! Прости, Даниэль.
Когда он удалился, я заговорщицким шепотом спросила:
- А что за побочные эффекты?
- Эм… мужская сила пропадает.
-  Ааааа….
Придя домой я принялась разбирать сумки, по-хозяйски  раскладывать продукты на кухне и заниматься прочими бытовыми делами. Еще вчера я увидела на комоде фото. На нем была изображена молодая женщина в старинном платье и мальчик лет десяти. Я так поняла, мальчиком был Даниэль.
- А эта женщина на фото, - спросила я, - это была твоя мама?
- Почему же была. Она есть. Живет тут в городе, только в другом районе.
Я посмотрела на фото. Оно по виду было сделано еще в прошлом веке.
- А она тоже вампир?
- Да.
- Мммм – протянула я, - а я думала вампиры детей не имеют. И не растут, и не стареют.
- Она родила меня, еще будучи человеком. И до двадцати лет я тоже был человеком.
Рядом с фото лежали старинные карманные часы.
- Расскажи мне о своем детстве. Ты родился в этом городе? Или тебя, так же как и меня, забрали?
- Не то и не другое. Это долгая история.
Он сел на диван, я примостилась рядом и он начал рассказ.
- Я родился в одном из миров. Это была Вена девятнадцатого века. Отца у меня не было, а в то время незамужняя беременная женщина считалась опозоренной и мою мать выгнали из дома. Она жила в убогой хижине, просила милостыню на паперти, но никогда даже мысли не допускала о том, чтобы бросить меня. Но когда мне был год случилось ужасное. Один господин подал ей много денег и это увидели другие бродяги. Они избили ее и отобрали деньги, но это было не самое страшное. Они оставили ее лежать на улице на голой земле, а это был февраль месяц. Она заболела чахоткой. Естественно, лечить ее бесплатно никто не собирался. Мы оба были обречены на голодную смерть. И тогда она решилась отдать меня. Кому-нибудь, да хоть кому, лишь бы я выжил после ее смерти. Но я был слишком мал, чтобы выгодно было взять меня. До того, как я смогу приносить пользу, меня надо было еще вырастить и прокормить. С каждым днем ей было все хуже, но она ползком ползла в город со мной на руках. И однажды ей повезло. Молодой и пьяный дворянин шел по улице мимо нее. Она знала, что это последний шанс и что она может не пережить эту ночь.  Он тоже не хотел ей помочь, бросил ей золота, но ребенок был ему не нужен. Но она вцепилась в него, как утопающий в последнюю надежду, и он ее пожалел. Я уже потом узнал, что это был самый худший, кого можно было встретить на улице темной ночью. Это был безжалостный вампир, погубивший тысячи невинных жизней. Но именно в ту ночь, именно в этой подворотне, он оказался лучшим, кого она встретила. Он не стал забирать меня. Он сказал, что она сама сможет заботиться обо мне. И он обратил ее, и даже помогал ей, следил, чтобы ее жажда крови не пересилила материнскую любовь. Не поверишь, этот вампир, злое исчадие ада даже ходил на рынок и покупал молоко для меня! А потом приехали люди в белых мундирах. Как оказалось, спасший нас был ни кем иным, как сыном легендарного графа Дракулы. А еще оказалось, что в нашем мире нельзя было никого обращать. Его забрали и посадили в тюрьму, а нас с матерью привезли в этот город.
- Ничего себе! – только и смогла ответить я, - да твоя история еще похуже моей.
- Да. Здесь у многих такие истории.
- А эти часы…
- Да, это часы Зербагана. Когда происходили все эти события, я был слишком мал, но мама с самого детства воспитала во мне благодарность к человеку, который подарил нам жизнь второй раз. За неимением отца, я считал отцом его. И эти часы – все, что у меня от него было. Хотя были еще редкие визиты в тюрьму. Он всегда делал вид, что терпеть нас не может, но мама прекрасно понимала и внушила мне, что это не так. Зербаган сам обратил меня, когда пришло время.
- А сейчас где он? Этот Зербаган?
- Не знаю. Он обычно не сидит на месте. У него неоднозначные принципы и стиль жизни. Все считают его моральным уродом. Я, конечно, тоже не утверждаю, что он ангел, но все же за эти годы я понял, что он не так плох, каким хочет казаться. Просто люди не любят тех, кто живет по своим законам и не пытается вогнать себя в убогие общественные рамки. А он никогда не пытался никому ничего доказать.
***
Зазвонил будильник. Я поочередно открыла сначала левый глаз, потом правый и обнаружила, что намертво придавлена к кровати теплой драконьей тушей. Притом Даниэль говорил, что обнаглела она так только со мной. При нем максимум, что позволяла – это свернуться в ногах. Кое-как я выползла из-под ни в какую не желающей просыпаться драконихи и пошла ставить чайник. Даниэль был уже неделю как в отъезде. Говоря, что он больше отсутствует, чем присутствует, он не врал.
Я жила в Магограде уже полгода и за это время окончательно привыкла. Правда теперь приходилось заново переживать студенчество, но это мне даже нравилось. Тем более что учиться магии было куда интереснее, чем ткацкому делу. Наскоро позавтракав, я пошла в университет. Сегодня у нас был урок левитационной магии. Этот предмет относился к обще-магическим и вела его преподавательница по общей магии молодая кореянка Ог-Юн. Наш факультет делился на группы по типу магии, к которому мы принадлежали, но обща магия была для всех одна. Так что нас собирали всех вместе и усаживали в самой большой аудитории.
- Здравствуйте! – Ог-Юн вошла в аудитоию, и мы все заулыбались.
Она одевалась так ярко и была такой маленькой и хрупкой, что меньше всего походила на строгого профессора. И тем не менее она им была.
- Студенты! Сегодня я научу вас левитировать небольшие предметы. Пожалуйста, рассядьтесь по рядам соответственно вашей магии. Маги воздуха - первый ряд, маги земли - второй, воды и огня – третий, вербальные - четвертый и силовые - пятый.
Как выяснилось в начале обучения - я принадлежала к силовым и поэтому пересела на пятый ряд, вместе  с такими же, как я. На каждом столе лежал небольшой шарик, похожий на шарик от подшипника. На столах у магов стихий стояли еще и предметы их стихии (у водных плошка с водой, у огненных - горелка).
- Итак, маги воздуха. Левитация – это, наверное, то единственное, чему вас не нужно учить. Поэтому вы упражняетесь в скорости и направлении. Рисуете мне восьмерочки под углом сорок пять градусов к столу со скоростью полметра в секунду.
Она перешла ко второму ряду.
- Маги земли, - она повела руками и перед ней повисла иллюзия (вроде трехмерной проекции), - ваша задача не поднять предмет в воздух, как делают ваши коллеги. Ваша задача направить усилия с точностью до наоборот. Вы воздействуете на свою стихию и заставляете ее отталкивать предмет. Вот так.
Она проиллюстрировала свои слова стрелочками на проекции. И перешла к третьему ряду. Что она сказала магам огня, я прослушала, а водным сказала обвить предмет капельками воды и поднимать воду.
- Маги слова, - она встала напротив четвертого ряда, - praecipio ut volaret или ыныктымаопуфшррррффффыш. Как вам больше нравится.
- А можно использовать заклятие на древнем синксинтском наречии? – вылез отличник и вечный умник с третьего стола.
- Можно. Можешь хоть сам придумать, лишь бы работало, - улыбнулась Ог-Юн и перешла к нам, - маги энергии. Вам нужно вытянуть силу мира и свить ее перед собой.
На проекции возник световой шар.
- Потом словно нитью обмотать ею предмет и поднимать. Но аккуратнее. Дозируйте силу и не берите слишком много.
Я сосредоточено принялась за дело. В первый раз у меня ничего не получилось. Шарик выкатился из силового кокона и, громко стуча на весь зал, покатился по столу. Некоторые обернулись и мне стало неловко. Я вытянула палец и, делая круговые движения, обмотала этот несчастный шар в клубок из четырех слоев. В такой оболочке он легко поднялся на уровень моих глаз. Я возликовала. Подошла профессор.
- Лариса, зачем вы водите пальцем?
- Для наглядности, - задумалась я, - наверное. Так легче.
- Это можно, но в некоторых ситуациях может не пойти вам на пользу. Постарайтесь действовать только силой мысли.
Вернувшись домой я первым делом потрепала Нычку по холке и бросила ей целую курицу, купленную по пути. Дракониха с утробным рыком проглотила «добычу», но похоже не наелась.
- Тебя и в правду проще убить, чем прокормить, - вздохнула я, зажигая конфорку на плите щелчком пальцев.
Опять визуализирую! Да что ж такое!?
Я собиралась поджарить себе картошечки. Тяжело жить в одном доме с вампиром. Он не ест, а готовить для себя одной мне как правило лень, хотя и умею. Вот и питаюсь «подножным кормом» - то бутерброды, то пресловутая пицца. Но зато в последние дни готовка превратилась для меня в простор для магических экспериментов. Очистив картофелину (вручную), я создала трехмерную энергетическую сетку над сковородой и запустила в нее. На поверхность сковороды, выплеснув горячее масло, половина которого попало мне на ноги, а половина на Нычин нос (а нечего было лезть), картошка приземлилась уже порезанная соломкой. Потирая обожженные ноги и силясь вспомнить заживляющее вербальное заклинание, я тем не менее ликовала. Наконец-то у меня хоть что-то стало получаться.
В замке повернулся ключ. Даниэль вернулся. Как ни странно, несмотря на то, что мы явно нравились друг другу и жили под одной крышей, между нами до сих пор ничего не было. Он так усердно взялся за исполнение обещания «не приставать», что мне было как-то неловко начинать приставать самой. И тем более, как только я преисполнялась решимости взять  все в свои руки, он отбывал на очередное задание. А за время его отсутствия моя решимость странным образом улетучивалась. Но намекала я всеми силами, разве что с транспарантом не ходила. И глазами стреляла, и в коротеньких халатиках ходила, и демонстративно роняла что-то возле него, перегибаясь через него самым недвусмысленным образом. Но все тщетно. Сказал - не буду приставать, и хоть мир перевернись!
- Разящая сеть для картошки? – усмехнулся он, заглядывая на кухню, - берегитесь овощи! Боевой маг Лариса доберется и до вас!
Он только что поднялся с пола и теперь оттирал от щеки драконьи слюни. Сейчас я поняла, что Нычке имя досталось не случайно. Заслышав шум на лестнице она ныкалась куда-нибудь, а потом нападала, валила на пол и начинала облизывать. И так было каждый раз! Правда, со мной этот номер не прошел. Одной шаровой молнии по носу хватило.
- Ну как? – спросила я, - всех негодяев поймал?
- Угу, - поморщился он, - а еще поймал билет на больничную койку. Три серебряных пули в плечо! Был бы низшим - помер бы!
Ах да! Я не упоминала, что вампиры бывают низшими  и высшими. Высшие - это те, кого обратил непосредственно Граф Дракула или его сын, а низшие – все остальные. При этом, чем дальше от отца основателя - тем ниже и слабее вампир. Но кроме силы у высших есть еще одна привилегия – крылья. Когда я впервые увидела, как красавчик Даниэль превратился в черное, крылатое и зубастое чудовище со звериными лапами, я чуть назад в дурдом не попросилась! Но ничего, привыкла. Теперь вот даже нравится наблюдать за его полетами (сама я летать еще не научилась).
- Что?! А почему мне никто не сказал!?
- Да я пробыл там всего сутки! И то половину из них ждал пока оформят бумажки.
Я закатила глаза. Мужчины, они в любом измерении и в любом биологическом виде одинаковые.  Он подошел и провел рукой по моим волосам.
- Я все время смотрю на твои волосы и думаю, как они тебе не мешают?!
Я тряхнула волосами.
- Они же волшебные. Не путаются, не пачкаются и ничего не весят.
- Даже так? – он подкинул прядь, и она взметнулась в воздух, бросая вызов гравитации.
Мои волосы не то чтобы парили в невесомости, но если бы к примеру, они такой длины были обычные, то при повороте головы липли бы к одежде, цеплялись за пуговицы и налипали на лицо, а эти же просто поднимались и описывали в воздухе эффектный круг, по инерции от моего движения.
- Эх, где ты была, когда я был человеком? – Даниэль залез рукой прямо в кипящее масло на сковороде и, вытащив оттуда еще сырую картошку, сунул ее в рот.
- Судя по датам, - я стукнула его лопаткой по быстро регенерирующей руке, - меня не было даже в планах.
- Фу! Гадость! Как ты это ешь?!
- Это я в сыром виде не ем, чукча! Я же не говорю про то, что ты ешь, точнее пьешь. Удивительно, что ты меня еще не укусил ни разу!
- Ты что?! Это непозволительно и аморально!
- Да ладно, - хмыкнула я, - мы полгода живем под одной крышей физически и еще полгода жили астрально. Нам уже взасос целоваться можно!
- В самом деле? - он лукаво выгнул бровь.
- В самом деле - улыбнулась я.
Даниэль внимательно посмотрел мне в глаза, проверяя, шучу ли я. Вот еще, буду я шутить, если уже столько времени он все мои намеки игнорирует. Я наблюдала, как смешинки уходят из его глаз, как медленно расширяются зрачки. Мы не прерывали зрительный контакт, чувствуя нарастающее напряжение. Ну, по крайней мере, я чувствовала. Что там чувствовал он - непонятно, ведь непонятно, как он может игнорировать девушку, живущую уже полгода под одной крышей с ним? Неужели он, наконец-то, заметил мою неравнодушность?
Проклятое масло выбрало именно этот душещипательный момент, чтобы взорваться брызгами по всей кухне. Вот черт! Я отпрыгнула от газовой плиты, потому что оно попало на меня, зашипев, не хуже самого масла, и натолкнулась на Даниэля. Он чуть покачнулся, удерживая меня под локти.
- Блин, вот зачем ты туда рукой-то лез?? – возмутилась я, досадуя, что такой момент упущен.
Но Даниэль повел себя странно. Он перехватил мою руку, куда попало горячее масло, и слизнул его с места ожога. Что это еще такое?
 Он наклонился к моей шее и скользнул по ней губами, слегка втягивая воздух. Меня обдало мурашками с макушки до самых пяток. Ой-ой, что это он? Кажется, я забыла, что нужно дышать.
- Даниэль…
- Ты очень аппетитно пахнешь. – он улыбнулся, демонстрируя клыки. Я заподозрила, что он пытается напугать меня и отпугнуть. Вот еще, напугал ежа голой… ну тем самым. 
Я протянула руку и выключила плиту. Черт с ней,с картошкой.
Даниэль снова смотрел мне в глаза. Думаю, он хорошо слышал, что сердце колотится, как сумасшедшее. Я заметила, как потемнели его глаза, и, словно решившись, он наклонился и прихватил мою нижнюю губу зубами, не отрываясь глядя мне в глаза.
Я прерывисто вздохнула, и тут он поцеловал меня уже по-настоящему, страстно, нетерпеливо. 
   Не так-то он и равнодушен, как я посмотрю - мелькнула мысль, прежде, чем  меня накрыло волной страсти. Теперь поцелуи были быстрыми, отрывистыми, Даниэль прикусывал мою кожу легко, но от прикосновения зубов меня обдавало волнами дрожи. Он прижал меня  к себе, запустил руку в волосы и слегка откинул мою голову, проводя по горлу языком. Кончики клыков чуть царапнули кожу и я застонала.
Мне захотелось засмеяться. Он же не собирается остановиться именно сейчас?
Должно быть, этот вопрос отразился у меня в глазах, потому что он негромко рассмеялся.
- Нет, на этот раз я не буду себя останавливать и сдерживаться.









Глава 3. Наша служба и опасна и трудна.
Наконец-то  наш курс дошел до полетов на метле. И я сама удивилась тому, насколько легко они мне давались. В отличие от всех остальных дисциплин, летать у меня получалось с первого раза и лучше, чем у всех.
Теперь я могла больше не толкаться по утрам в автобусах, что меня радовало несказанно. А то, знаете ли, стоять  в чистой белой блузке в окружении рабочих троллей, едущих на стройку, не очень приятно. Да и теперь я могла составить компанию Нычке и Даниэлю в их выходных полетах за городом. Эти полеты были обязательным  моционом выходного дня. Молодой драконице было вообще не место в квартире, и Даниэль пытался это компенсировать, гоняя ее часами в полетах. Обычно они носились в небе часа по четыре, а я все это время сидела на травке с книжкой или ноутбуком (так назывался, оказывается, тот книго-телевизор, который так удивил меня, когда я прибыла сюда),  но теперь я могла присоединяться к ним.
Вот и сегодня мы семьей (вампир, ведьма и маленький дракон – веселая семейка) выехали на природу. Летать через город мы пока маленькой дракошке не позволяли. Для нее в воздухе был слишком большой трафик. Поэтому каждый раз Даниэль брал фургон у приятеля.
Налетавшись вдоволь мы расположились на пледе на залитой солнцем лужайке и устроили пикник. Счастливая от полной свободы драконица носилась вокруг нас крупными скачками, и валялась в траве, грея брюхо на солнышке. Это был тот редкий случай, когда она давала нормально поесть и не заглядывала в рот вечно голодными глазами. Время от времени к нам подбегали маленькие дети, гуляющие с родителями неподалеку, и просили покататься. Тогда мы с Нычкой превращались в спонтанный бесплатный детский аттракцион, а наш вампир, потягивая кровь из трубочки комментировал это так, что веселился весь парк. Когда наконец родители утащили всех маленьких монстров (я говорю не в переносном смысле), я устало повалилась на плед, и щурясь, стала смотреть на просвечивающее между листвой раскидистого ясеня солнце.
- Ларек, у меня к тебе серьезный разговор.
Он придумал называть меня так (спасибо что не киса или зая), а в отместку я звала его Дася.
- Излагай.
- Не хотел я тебя в это втягивать, но начальство настаивает. Ты знаешь, Анэсти уходит из нашей группы…
Анэсти, она же Анастасия, была частью их команды и не так давно пошла на повышение. Ее переводили постоянным наблюдателем на Р1. Р1 - это был какой-то запредельно крутой «реальный» мир, куда никого не пускали, а если и пускали, то под пристальным надзором – глаза в спину. Чем этот мир был реальнее нашего - я так и не поняла. Вроде как, там были люди с бессмертной душой, а тут со смертной, во всем же остальном по реальности параллельные миры Р1 не уступали. То есть мы жили не в каком-то сонном зазеркалии, все было по-настоящему, но при этом на нас висел ярлык НР – нереальный мир.
- И начальник отдела хочет взять тебя на ее место. Ведьмы редко идут в патруль служить и у нас дефицит.
- Но я еще недоучилась. Вряд ли я справлюсь.
- Я тоже это сказал, но он настаивает. Говорит, что ты пройдешь ускоренный курс боевой магии, но все равно до окончания института будешь сидеть в управлении координатором. Это что-то вроде связиста. Раньше мы по очереди сидели.
- Ну, я не знаю… - задумалась я, - если это не будет связанно с полевой работой, почему бы и нет. Нужно же мне будет рано или поздно социально адаптироваться в этом городе. Так лучше рано, чем поздно и лучше в управлении, чем официанткой в забегаловке.
Даниэль все еще серьезно смотрел на меня.
- Ведьмы не бывают официантками. Маги это обычно самые богатые в городе.
Вот так я и попала на службу в Магоградский Патруль. Или МГП, как его коротко называют. Когда через две недели настал мой первый рабочий день, я морально подготовила себя абсолютно ко всему (ну мне так казалось на тот момент). Рано утром мы приехали в управление. Для начала меня оформили и присвоили мне звание рядового. Обычно во внешнюю службу попадает уже офицерский состав, дослужившийся до званий во внутренней службе, но я стала исключением. Даже тут делают что-то «по блату». Начальник отдела Лутаска был седобородым магом, каких обычно рисуют на картинках детских книжек. Не скажу, что он был противный, но помня, что именно он отправил Даниэля на новое задание, пока я сидела в тюрьме, я испытывала к нему подневольную антипатию. Когда с документами было покончено и мне набили знак на плече (переплетенные буквы МГП) и выдали форму, началась самая интересная часть – экскурсия. Департамент внешнемировой патрульной службы занимал весь первый и часть второго этажа левого крыла здания. Даниэль как опытный гид водил меня по коридорам, рассказывая, кто где сидит и чем занимается. Первой была неприметная дверь в самом углу на первом этаже, отворив ее, мы заглянули в узкую каморку. Из приоткрытой двери было видно, что каморка примыкает к огромной комнате со стеллажами, на которых лежало оружие всех времен и народов.
Из каморки выскочил скрюченный, но очень боевой на вид дедок. Ему было лет сто, он был весь заросший. Правда было непонятно, что составляет эту растительность - волосы или пожухлая трава пополам со мхом. Вскинув на нас маленькие глазки, почти не видимые на морщинистом лице, он, грозя сухоньким кулаком, закричал.
- Данька! Шлею тебе в одно место засунуть да через другое вытащить! Ирод! Ты пошто добрую саблю испоганил, да на две части поломанную вернул?!
- Не серчай, Прохор, - добро улыбнулся Даниэль, - у нас вон девушка новая, напугаешь еще.
- Эта, чтоль? – старик окинул меня взглядом, - срамота простоволосая! Ты хоть бы косу заплела, все на девицу будешь похожа, а не на водяного.
Я попыталась обидеться, но не смогла. До того он был добродушный. Сердитый, ворчливый, но добродушный.
- А ты, Данька, смотри мне! Еще раз попортишь оружие, я тебе дрын со своЁго огорода выдеру, им отмахАваться будешь!
Мы свернули за угол.
- Прохор - леший. Был лешаком в российском лесу еще при царе Горохе, и даже старожилы этого здания не помнят, когда и как он сюда попал. Но зато русский мат в управлении теперь знают даже те, кто разговаривать не умеет.
Мы еще немного посмеялись, но вскоре дошли до следующей двери. На ней было написано что это «Обитель Фонографов». Вот честное слово именно так и было написано. Как пояснил Даниэль - не всем нравятся управления-департаменты-отделы, многие выходцы иных миров предпочитают говорить (и писать) по-своему, а начальство особо не злобствует. Хотите быть обителью? Да на здоровье!
Мы вошли.  Первым ощущением моим было, что я попала на какой-то космический корабль. Всюду были выведены небольшие экраны, под которыми светились лампочки, а под лампочками клубилось и сворачивалось пространство, уходящее в никуда. Это был мини-портал в иное измерение. Около каждого портала ходила ходуном  вправо-влево большая красная стрелка. Но обстановка (которая была не самой обычной) меркла перед сотрудниками этого отдела. Два существа, находившиеся в этом кабинете, были до пояса почти людьми (если не считать глаз по всему периметру головы и отсутствия носа и рта), кроме того они были абсолютно лысы, а ниже пояса были огромные, как у осьминога, щупальца! Они передвигались  на автоматических креслах на колесах и их «руки» и глаза были везде и успевали следить абсолютно за всем!
- Лариса, знакомься! Это наши неустанные хранители равновесия миров!
Хранители уставились на меня теми глазами, что были на этой стороне их голов.
- Здравствуйте, - кивнула я.
- Монокабаба, Ыщтпук, это Лариса - новая сотрудница нашей группы. Она будет постоянным координатором, так что иметь дело вы будете в основном с ней.
- Приветствуем тебя, Лариса, - донесся механический голос откуда-то сверху.
- Они следят за фонами в измерениях, - пояснил Даниэль, - если равновесие нарушается, то измерение «фонит». Обычно они сообщают данные начальникам отделов, но в случае, если равновесие нарушено более, чем на 70 процентов и там находится наша группа, они сообщают координатору, и тот должен в срочном порядке группу эвакуировать.
Я мысленно приняла к сведению, и мы потопали дальше. Следующим был отдел временных маятников. Этот отдел контролировал соотношение времени в мирах. Но не во всех (это был естественный процесс), а лишь в тех, в которые отбыла группа. Чтобы не сталось такого, что уехали на три дня, а вернулись спустя три года. Скорее, наоборот – в измерении проходит несколько месяцев, а тут пара дней. Еще на первом этаже располагалась костюмерная (не все визиты и задания были официальными и не всегда нужна была форма). Приветливый костюмер Ыц был гориллоподобным двухметровым амбалом, которого в последнюю очередь можно было принять за костюмера.
Последним и самым большим помещением второго этажа была магическая лаборатория. В ней трудилась добрая сотня сотрудников самых разных видов и потому представлять каждому меня не стали. Здесь заведовали всем, что касается магии или науки. Это была одновременно и криминалистическая лаборатория, и медицинская, и волшебная. Работа тут кипела круглые сутки, не останавливаясь ни на мгновение.
По внутренней лестнице мы поднялись на второй этаж.
- А тут, - поведал Даниэль, - собственно наша территория. Здесь (он указал на дверь) сидят постоянные наблюдатели Р1. Точнее они не сидят, они работают «в поле», тут обитают лишь их координаторы и начальство.
- Наверное трудно попасть в эту группу?
- Да, туда берут лишь лучших из лучших, и только человеческого вида. Привет, Эми!
Он поздоровался с невысокой темноволосой девушкой в форме.
- А тут у нас обитают ревизоры. Они ходят парами с фонометром в руках и выискивают где в мире конкретно, а иногда и кто именно нарушает равновесие. Нам с ними иногда приходится работать в паре, а иногда и вытаскивать их, если они разнюхали нечто архиопасное.
Мы вошли в кабинет. Там было множество людей и нелюдей в белой форме. Некоторые кивнули нам и вернулись к своим делам, а некоторые и вовсе не обратили на нас внимания. У них на стене висело табло, на котором горели строчки и цифры (наподобие электронного табло в аэропорту).  На нем, по словам Даниэля, выводились данные от фонографов. Но они выезжали не только по факту нарушения (нарушения были больше по части другого отдела), они проводили также плановые проверки раз в год.
- Ну, и наконец, наш отдел! – провозгласил мой проводник, - Называется тоже в зависимости от фантазии и родины говорящего. Рыцари равновесия, жандармы баланса, тайные воины или просто оперативники. Отдел состоит из пяти подразделений. Это основано на внешности и расовой принадлежности миров и сотрудников. Очень странно было бы отправить, скажем меня, в древнюю Японию, выдавая за местного. Потому отделы делятся на Европейский (самый большой из пяти групп), Азиатский (две группы), Ближневосточный, Африканский и Нечеловеческий (по одной группе). В ведении нашего подразделения вся Европа (всех эпох), а также Россия, Северная Америка (после колонизации) и некоторые переходные зоны.
Мы заглянули в первый кабинет, который, судя по надписи, принадлежал африканскому подразделению. Кабинет был пуст, но вместо того, чтобы уйти, Даниэль почему-то остался и улыбаясь в пустоту сказал:
- Привет, Мтамбо. Это наша новенькая, Лариса.
Я сначала покосилась на него, как на ненормального, но потом в комнате материализовался худенький чернокожий мальчишка лет двенадцати на вид. Его ослепительно белый мундир контрастировал с темной кожей. Он глянул на меня озорными черными, как два уголька глазами и улыбнулся. Зубы у него были мелкие и треугольные, как у ласки.
- Привет, - его голос был низкий и это никак не вязалось с детской внешностью.
- Здравствуй.
- Сегодня Мтамбо за координатора.
- Извини, а можно вопрос, - спросила я, - сколько тебе лет?
- Сто сорок три. А выгляжу я так, потому что был вождем племени и великим жрецом. Я создал заклинание, которое забирает жизнь каждого первенца моего племени и отдает мне.
Я поежилась.
- А… понятно…
Мы двинулись дальше. Следующим было подразделение Ближневосточное. Координатор Издихаар оказалась миловидной девушкой в традиционном хиджабе поверх мундира (у нее единственной из встретившихся мне женщин была длинная юбка). Она встретила нас со всем восточным гостеприимством и даже напоила чаем. В Азиатском отделе никого не оказалось, в Нечеловеческом нас встретило нечто сиренево-голубого цвета с торчащими не то ушами, не то плавниками и красным, крючковатым и острым,  как клюв, носом. Это нечто оказалось крайне недружелюбным, и, проворчав что-то непонятное (но явно обидное), захлопнуло перед нами дверь.
- Что это? Или кто? – недоуменно пожала плечами я.
- Это Одмор. Он начальник этой группы и у него очень странные понятия о жизни. Не обращай внимания, он всегда такой.
Я еще раз глянула на закрытую дверь. Очень странно, но, несмотря на недружелюбный настрой и несуразный внешний вид, этот Одмор мне сразу понравился. Наверное, у меня тоже странные понятия о жизни.
А вот Европейский отдел (которым командовал уже упомянутый Лутаска) встречал меня практически в полном составе. Не было лишь тех, кто был на заданиях.  Отдел занимал три кабинета, но сейчас все собрались в одном, рассевшись на все свободные стулья и столы и встречали нового члена группы. Сама я, как и Даниэль, относилась теперь ко второй группе, но как я поняла особого разделения не было. Все работали сообща. И судя по тому, как они весело перешучивались, когда мы вошли, отношения в коллективе были теплые и дружеские. Только одна девушка (самая красивая) сидела в стороне с видом «что я вообще тут делаю». Даниэль завел меня, поставил в центр кабинета и ретировался. Знакомить предстояло начальнику. Лутаска вышел вперед и, пригладив бороду, встал рядом со мной.
- Вы все уже знаете, что Анастасия уходит из группы. И не просто уходит, а переходит на Р1. И мы все за нее очень рады.
Разноглазая девушка в углу разулыбалась и шутливо захлопала в ладоши. Она была такая милая и, в то же время, от нее веяло силой. Как ведьма я теперь чувствовала ауры и ее аура мне сразу понравилась. Лутаска тоже не смог не улыбнуться ей.
- Владыка сделал достойный выбор, - сказал он, а Анэсти также шутя раскланялась, - Но пришло время найти ей замену. Да, я знаю, многих смутил мой выбор. Множество хороших сотрудников внутренней службы ждут это место. И это множество прекрасно знакомо с системой и имеют богатый опыт воинов и шпионов. Но у нас нехватка магов и ведьм, а это необходимое звено. И я принял решение принять Ларису в наши ряды. У нее большой потенциал (я связывался с ее профессорами) и хороший наставник Даниэль. Думаю, она справится.
Красотка в углу скривилась еще больше, чем тогда, когда хвалили Анастасию. Она тоже была ведьмой, и судя по выражению ее лица, в самом плохом смысле этого слова. Все остальные смотрели на меня скорее с интересом, как я поняла, Даниэля все уважали, а я пока была приложением к нему. Седобородый маг-начальник отвел меня в сторону. Он сказал мне, что помимо работы мне нужно будет пройти ускоренный курс боевой подготовки и боевой магии. В ближайший год меня должны были несколько раз повысить в звании, чтобы не было путаницы, а для этого нужны будут экзамены.
- Ну, теперь можете знакомиться, а меня ждут дела.
Когда Лутаска ушел, красотка в углу также (даже не глянув на меня) удалилась и при этом громко хлопнула дверью. Видя мое замешательство ко мне разом подошли Даниэль и Анэсти.
- Ну, привет, преемница! – весело сказала она.
У нее был такой заряд положительной энергии, что меня затопило. Я тоже улыбнулась и разом забыла всю свою неуверенность.
- Привет.
- Тебе повезло, что ты попала к Даньке! Он у нас душа компании, все его обожают! Кроме Лоренсен, - она кивнула на дверь и я поняла, о ком она, - она никого не любит, кроме себя. Давай я познакомлю тебя со всеми. Это Марио - наш вселенский мозг!
Она подвела меня к мужчине, на вид ему было лет тридцать, у него были русые коротко стриженые волосы, светлые глаза и очки в тонкой оправе. Он суховато улыбнулся и протянул руку.
- Марио.
- Лариса, - я пожала его протянутую руку.
- Марио просто гениальный аналитик и психолог. Он может просчитать не то что твои действия, но и твои реакции на сто шагов вперед! Все его схемы операций действуют безотказно.
Марио скромненько покивал, дескать «да я такой». Я хотела было узнать, к какой расе он относится, но это считалось бестактным. Поэтому я перешла к следующей коллеге.
- А это Йямни, - она указала на совсем юную девушку, - Ямни у нас относительно недавно - всего два года.
- А я Эмери! – к нам подскочил парень, он был блондин и по общепринятым стандартам красоты набрал бы десять из десяти, но уж слишком самодовольным мне показался.
- Лариса, - дежурно кивнула я.
- Если нужна будет помощь, я всегда к твоим услугам! И днем, и ночью!
К нам подошел Даниэль.
- Объявляю! – раскинул руки Эмери, - Даниэль сегодня проставляется, и Анэсти тоже.
- Ну, нет, - сказала Анастасия, - ты знаешь, я это не люблю.
- Объявляю! Не люби на здоровье, зато мы любим!
Я так поняла это «Объявляю!» было у него коронной фразой. Знакомство плавно перешло в обсуждение предстоящей гулянки. Но я этому была только рада. Быть музейным экспонатом мне уже надоело. Уже по ходу обсуждения я познакомилась с Ириникой , Чезаре, Ульрихом, Себастьяном, Йованкой, Тамарой и Маркусом Пробусом (или МП, как его сокращенно называли).
Чуть позже снова появился Лутаска и дал всем разгон, чтобы заканчивали разговоры и шли работать. Все вернулись на свои места, а меня усадили рядом с Ириникой, координатором четвертой группы (которая была в тот момент на задании), чтобы я вникала в работу. Даниэль с Марио куда-то ушли, а Эмери, Йямни и Чезаре принимали задание на завтра. Краем уха я  слышала что-то про разборки ведьм и вампиров в одном из миров. Работа координатора была не сложной, по сути это был связист, и в некотором роде ассистент. Самое главное было быть неотрывно на связи (на обед, в туалет – всюду ходить с приборами). Смена была посуточная, группе помощь могла понадобиться в любой момент.
Ириника объясняла доходчиво, и я в основном кивала, изредка задавая вопросы.
- Работа не пыльная, - махнула рукой она, - главное держать приборы около себя и вовремя принимать вызовы. Но вызовов может и не быть, если операция идет гладко. Так что можешь хоть читать, хоть бамбук курить. Если группе угрожает опасность, по протоколу ты должна вызвать Лутаску.
- Понятно, - кивнула я.
- И еще. Это понятно ежу, но я все-таки скажу. О! Стихами говорю! Пост нельзя покидать ни при каких обстоятельствах. Даже если мир рушится. От тебя зачастую будет зависеть их жизнь, там, под стрелами и пулями.
- Да, конечно.
Вечером, когда рабочий день закончился, в управлении остались только Ириника и Себастьян (он должен был сменить ее после полуночи). Сменив белые мундиры на гражданскую одежду мы пошли отмечать повышение Анэсти и мое назначение.
Даже прожив полгода тут, я еще не в полной мере привыкла к новой культуре, многие вещи еще казались дикими. Эта музыка, ночные клубы, интернет, повальное увлечение гаджетами (да и сами эти слова). Не представляю, как могут адаптироваться люди, попавшие сюда из древности или средневековья! Да это можно с ума сойти от обилия информации!
Мы сидели в полутемном помещении ночного клуба. Гремела музыка, которая мне казалась просто какой-то звуковой сумятицей. Огни, мигающие в разных углах зала, слепили, а от дыма было трудно дышать. Это отдых?!
Кроме перечисленных мной с нами была еще Эмма – девушка Чезаре и Костас из ревизионного отдела (он кажется встречался с Тамарой).
Все пили и веселились, даже сдержанный Марио. Он потягивал виски со льдом и время от времени, пользуясь паузами в музыке, делал остроумные замечания. Вообще он был колоритный товарищ. Носил твидовый клетчатый костюм, курил трубку и манеру разговора имел, как у старого английского аристократа. В шуме я даже не старалась до кого-то докричаться, тем более сказать мне было особо нечего. Я больше слушала и смотрела. Высокий щеголеватый итальянец Чезаре был просто эталоном галантности, уделяя внимание Эмме, он одновременно умудрялся ухаживать за всеми дамами за столом (в хорошем смысле ухаживать). Сама Эмма настолько отличалась от него внешне, что трудно было поверить, что они пара. Она была миниатюрной, светлокожей, с озорно торчащими во все стороны прядями коротких волос, сидя на его колене она напоминала фарфоровую статуэтку. Йямни жалась в углу, всем своим видом показывая то, как ей некомфортно, а неугомонный Эмери пытался ее развеселить. Тамара (кроме меня она была единственной русской в отделе) была очень полной, но красивой просто до неприличия, она что-то заговорщицки шептала на ухо синеглазой брюнетке Йованке и они периодически заливались хохотом. Костас же изводился, не зная, как вернуть себе внимание своей дамы, хотя по-моему ей именно это и было нужно.
Я сидела, облокотившись на стол, и потягивала из трубочки мудреный разноцветный коктейль. Извилины подскакивали в такт музыке, но постепенно я начинала привыкать к этому. Мне так интересно было узнать, кто из моих новых сослуживцев принадлежит к какой расе, кто как попал сюда, ведь наверняка за плечами каждого из них целая история. Но об этом они не говорили, говорили о всяких непонятных мне вещах, вспоминали какие-то смешные случаи.
Вдруг из-за спин раздался голос (музыка как раз стихла и слышно было хорошо).
- Гуляете?! А меня почему не позвали?
У столика с бокалом вина в руке стояла незабвенная Лоренсен. Сейчас она была еще красивее, чем днем. На ней были облегающие темные джинсы, короткая кожаная курточка и сапоги на огромной, тонкой, как стилет шпильке. Она наклонилась, опираясь на спинку кресла Йямни, и подалась вперед, темные кудри рассыпались по плечам, а в умопомрачительном декольте сверкнул кулон с синим камнем. Я глядела на нее и думала, что будь мужиком - влюбилась бы с первого взгляда, даже несмотря на то, какая она стерва.
- Ты же утверждаешь, что не с нашего отдела, - миролюбиво пожал плечами Даниэль, а Марио глянул на него с осуждением, - виноват, исправим. Присаживайся!
Он встал и подвинул ей кресло. С грацией дикой кошки она опустилась и резким взмахом закинула ногу на ногу. Марио, глядя на это, ослабил галстук. Я улыбнулась, глядя в пол. Вот значит как.
- За что пьем? – спросила она, щурясь.
- За Анэсти и Ларису, - вскочил Эмери, - объявляю! Опоздавшей Хариэтт штрафной!
- Да хоть два! – она снисходительно посмотрела на него, а потом взяла со стола початую бутылку и приложилась к горлышку, а потом обратилась ко мне, - ну что новенькая, не померла еще со скуки в этом болоте?
- Нет, - ответила я.
- Ааа, ну значит такая же, как они, - она встала и взяла свой бокал, - чао, дом престарелых! Я уже начала плесенью с вами покрываться.
Она удалилась так же эффектно, как и появилась.
- Что это было? – развел руками Эмери.
- Показательное выступление, - густым голосом ответила Тамара, - типа вы все - говно, а я ромашка.
Все засмеялись, а Марио с недовольным видом затянулся своей трубкой. Снова грянула музыка, и Тамара с Йованкой сказали «Вы как хотите, а мы плясать!». За ними потянулись Чезаре с Эммой, Костас и Ульрих с Маркусом. Марио с Анэсти вышли на воздух что-то обсудить, и остались только мы да Йамни. Стены были сбитые из деревянных реек, так вот у меня было ощущение, что сейчас она забьется в щель между этими рейками. Странная она какая-то. Никто ей ничего плохого не делает, да и вообще атмосфера непринужденная, а она как на приеме у президента.
Впрочем, в следующие дни, выйдя на работу, я узнала, в чем было дело. Через неделю Эмери вернулся с задания и обучал меня теперь он. Оказывается год назад Йямни была влюблена в Даниэля и у них даже что-то намечалось, но все сошло на нет, даже не начавшись. Почему - никто не знал, а спрашивала я, ясен перец, не у Даниэля.
- Да я сам поначалу недоумевал, как ее могли сюда взять, - шепотом сказал перегнувшийся через стол Эмери (как ни странно, основным сарафанным радио был именно он), - она ведь сущий ребенок, притом не только внешне!
Он покосился на дверь, давая понять, что Мтамбо он ввиду не имеет.
- Ну, я тоже задаюсь вопросом, почему меня сюда взяли, - прошипела я, - я не Джеймс Бонд ни разу!
- Ты ведьма, а в отделе дефицит!
- А она кто? – я стала говорить еще тише, ведь разводить разговоры о нациях и расах считалось некорректным.
- А ты не слышала, что у нее кличка волчонок? Волчонок она и есть! Оборотень, а их как грязи в отдел рвутся. Но потом выяснилось, что она оборотень не только телом, но и душой. В волчьем обличье у нее были лучшие показатели! И к тому обращение неполное.
Под неполным обращением (или неполным циклом) понималась способность оборотня превращаться в зверя (не обязательно волка) по желанию в любое время. К тому же превращение было быстрым и безболезненным. Если обычного оборотня каждое полнолуние разрывало на куски, чтобы собрать заново в новом теле, а в обычной жизни он был просто человеком, то тут все было быстро, мирно и в любое время.
- Волком - это нечто! – продолжил Эмери, округляя глаза,-  это Халк, гроза преступности! Ты бы видела, как она раскидала десяток вампиров одним прыжком! Не высших, но сильных и натасканных! А в обычной жизни дите малое, со своим максимализмом и мелкими обидками. Маленький несносный звереныш!
Так вот значит как. И интересно, теперь на меня она волком смотрит, потому что я с Даниэлем, потому что детство в одном месте или потому что она волк? Наверное, все вместе. Я сидела и неотрывно смотрела на телефон и хрустальный шар на столе. Это были два средства связи. Как водится у новичков, первые дни служебное рвение просто зашкаливало. Я не то что не отвлекалась, я даже взгляд от них не отводила.
- Ну как! Готова первый раз дежурить? – хлопнула меня по плечу Тамара.
Я потерла плечо. Вот уж настоящая русская баба! Судя по силе хлопка слова про коня на скаку писали именно про нее.
- Как пионер, - ответила я.
Тома посмеялась и, покачивая пышными бедрами, отправилась на обед, напевая по пути пошлую песенку.
Готовой я себя не чувствовала, но утешала себя что первый раз все и всегда страшно. Сегодня отбывают сразу две группы, и дежурим я и еще одна девушка, но она почему-то сидела сегодня в другом здании. В той группе, координатором которой я буду, будет Даниэль, так что на мне теперь была ответственность и за его жизнь. Оптимизма это не прибавляло, зато прибавляло усердия.
- Иди поешь, я послежу, - добродушно предложил Эмери, вернувшись с обеда.
- Спасибо!
Я спустилась на первый этаж в другое крыло. Здесь была столовая для сотрудников. Эта часть принадлежала Внутренней Службе, но питалось тут все управление. Благо кормили бесплатно, в соответствии с видовыми пристрастиями, правда залы разделены не были и приходилось лицезреть как некоторые ээммм… существа поглощают далеко не аппетитные субстанции. Отыскав взглядом единственную знакомую, Издихаар, я набрала на разнос еды и села рядом с ней. Впрочем, вскоре я увидела еще одно знакомое лицо, если это можно было назвать лицом – Одмора. В его тарелку я предпочла не смотреть.
Издихаар была как всегда приветлива, хотя и выглядела немного уставшей. Она пояснила, что только вернулась с трехнедельного задания и теперь никак не может справиться с рапортом. Я украдкой спросила,  не ведьма ли она, но оказалось - нет. Она была «Луноокая», как это называли у них в стране. Какой-то вид нечисти, вроде оборотня, активируется проклятие при полнолунии, вырастают зубы, светятся глаза и человек пожирает всех, до кого сможет дотянуться. В ее селе ее приговорили к побиению камнями, но Патруль вытащил ее так же, как и меня.
- Что ты на него смотришь!? – округлила глаза она, когда я в очередной раз глянула на Одмора.
- А что?
- Это же Одмор! Он всех ненавидит!
- Ну у нас есть Лоренсен, она тоже всех ненавидит, что ж теперь.
- Лоренсен ненавидит всех, но любит себя, а этот даже себя ненавидит, - тихо сказала Издихаар.
- В таком случае он мне однозначно нравится больше, чем она! – резюмировала я.
Справившись с обедом я встала и, подмигнув ошалевшей девушке, подошла и плюхнулась на стул рядом с главой «Корпорации монстров», как его называли за глаза. Маленькие бесцветные глазки сошлись на переносице, а длинный нос задергался от негодования.
- Здравствуйте Одмор! – весело сказала я.
- Чего тебе надо?! – из его глотки вырывалось такое рычание и свист, что слова можно было разобрать с большим трудом.
- Познакомиться, - обезоруживающе улыбнулась я.
- Ах, познакомиться, - скалозубо улыбнулся он, но тут же зашипел, - проваливай отсюда и не смей соваться ко мне!
- Меня зовут Лариса, - я полностью игнорировала агрессию в свой адрес.
Кстати это было странно. Обычно я была обидчивой до крайности и меня ранило даже вскользь сказанное негативное слово. Я старалась избегать недружелюбных людей, но тут я сама не знала, что со мной и почему меня тянет на общение с этим субъектом.
- Да хоть звезда Альфиора, - фыркнул он, - у меня с людьми нет и не было ничего общего.
Я подумала было обвинить его в расизме, но сочла это не лучшим вариантом для разговора.
- А из какого вы измерения?
- Если тебе это о чем-то говорит, то 528-447, - Он встал и направился на выход, но я не отставая потащилась за ним.
Издихаар и другие сотрудники, знающие кто это, смотрели на нас во все глаза. Точнее на меня – как на сумасшедшую. Что ж… не хочу вас разочаровывать, ребята, но вы недалеки от истины.
Отвечал он нехотя, но все же отвечал. Немного рассказал о своем измерении (в ключе, что там все прекрасно, не то, что у вас, уроды), и пусть он не спрашивал, я рассказала немного о себе. Настойчивость творит чудеса! В кабинет я вернулась крайне довольная собой.
Близился вечер. Те сотрудники, что были в кабинетах, расходились. Вскоре в здании стало совсем тихо и перестали хлопать двери задержавшихся трудоголиков. Мне стало жутковато. Я посмотрела на экран телефона и в мутные недра хрустального шара. Вызовов не было, значит пока у нашей группы все по плану. Это не могло не радовать.
Я встала и подошла к окну. С наступлением темноты город оживал, такой бурной ночной жизни нет наверное больше ни в одном измерении. Красота невероятная! Столько огней, такая иллюминация! В моем мире и времени такого не было. В небе кружили все, кто мог летать или у кого было на чем, по проспектам катились машины, выхватывая из тени нарядных жителей, спешащих на гулянки. На высотных зданиях мерцала разноцветная реклама. Я стояла, прислонившись лбом к стеклу, и меня не покидала непонятно откуда взявшаяся мысль, что вся эта жизнь проходит мимо меня. Вот вроде я и часть жизни этого города, а вроде и нет. Мне казалось, что все это происходит где-то далеко, и я издалека за всем наблюдаю. Даже за той девушкой, что стоит в пустом кабинете, прислонившись лбом к стеклу.
Я отошла от окна и потрясла головой. Мое первое дежурство, нагоняю панику. Щелкнув кнопку чайника, я еще немного послонялась по кабинету и села читать книжку. В этом измерении был такой выбор художественной литературы нового времени, что пока я как молодой щенок, дорвавшийся до еды, глотала все без разбору.
Ночь прошла без вызовов и происшествий.  Около полуночи позвонил Лутаска, поинтересоваться как я справляюсь (услышав звонок связного телефона я чуть инфаркт не заполучила). Но больше ничего. Временами на меня нападали жуткие мысли по поводу нахождения тут одной, или воспоминания моей первой ночи здесь (тогда тоже было темно и пусто), но я старалась гнать их прочь, намеренно погружаясь в чтение.
**
- Хорошо, что когда я был ребенком, фотографию еще не изобрели, - улыбнулся Даниэль.
- Почему?
- Так я могу не бояться, что ты станешь пугать ее моими детскими фотографиями.
Мы сидели в гостях у матери Даниэля Лиры. Это был самый прекрасный человек, которого я когда-либо видела. Все мои страхи относительно знакомства с «Великой Вампирской Мамочкой» оказались беспочвенными. Да и на маму она не очень походила. Выглядела моей ровесницей и была такой же, как я, худой. Только у нее были светлые волосы и ясного небесного цвета глаза. Она приняла меня как-то сразу, без приглядок и оценок, без лишних вопросов, так, словно я была чем-то само собой разумеющимся.
В ее доме было все в духе старой Европы, да и она сама не спешила поддаваться влиянию буйного нового времени. Носила длинные платья с оборками и собирала волосы в косу. Даже речь ее была какой-то далекой и, несмотря на знакомые слова, такой удивительной. Она говорила тихо и размерено, в ее тоне не было присущей последнему столетию наглости.
В ней была давно позабытая смесь искренности и вежливости, называемая еще более забытым и режущим уши современного человека словом – смирение.
Мы сидели за столом, покрытым кружевной скатертью, пили чай с вафлями (я пила, хозяева потягивали кровь из тех же ажурных фарфоровых чашек) и разговаривали обо всем на свете. Я рассказывала о своем детстве, о Союзе, Лира рассказывала о Зербагане. Я украдкой спросила, любит ли она его. Она ответила, что любит, но не в том смысле, о котором я думаю.
С тех пор я могла считать дом Лиры своим и частенько, когда Даниэль был в длительных отъездах, оставалась ночевать у нее. Потеряв своих родителей, здесь я вновь обрела то, чего мне так не хватало – семью.
- А каково это – быть вампиром? – спросила ее я однажды.
- Поначалу трудно, - спокойно ответила она, - смена сущности вытаскивает наружу все отрицательное, что было в душе. Все, что человек скрывал, прятал, с чем пытался бороться из воспитания ли, или из соображений морали - все это вырывается наружу. Той границы, которую человек ставил для себя, уже не существует. К примеру, человеком ты сердита на кого-то и говоришь «убью его», но не идешь убивать, ведь это незаконно, аморально и вообще это «слишком». А у вампира этой границы нет. Он убивает.
- А потом это проходит?
- У кого как. Кто-то видит необходимость бороться и борется, иногда побеждает, иногда нет. А кто-то находит себе оправдание в том, что он теперь вампир, и живет словно зверь, подчиняясь инстинктам. Я не убила в своей жизни ни одного человека и Даниэль тоже.
- Не укусил до смерти, - поправил Даниэль, - на заданиях всякое случалось.
После ужина мне нужно было выходить на ночное дежурство. Даниэль предложил мне составить компанию (до смены было еще пару часов), но я решила прогуляться в одиночку. Теплый вечер дышал ароматом цветов, город как обычно просыпался к ночной жизни, и мне было в удовольствие брести по красивым пестрым улочкам и широким, как реки, проспектам. В этом мы были с ним не похожи. Как и всякий мужчина он видел цель, нужно прийти из пункта А в пункт Б, я же имела другое восприятие и шла для того, чтобы идти, наслаждаясь самим процессом. В голове проносились миллиарды мыслей, сюжеты прочитанных книг, обрывки фраз недавних разговоров, воспоминания о прошлом и мечты о будущем. Все это сплеталось в причудливое кружево, мешалось с тем, что я видела, накладывалось, менялось, перемешивалось. Я и сама не могла в итоге понять, откуда взялась та или иная фраза, мысль или сюжет. Это был просто поток живого, ничем не сдерживаемого сознания, и эти моменты я особенно любила.
Глянув на часы я поняла, что времени еще остается много и решила зайти в небольшую кофейню. Ни есть, ни пить мне не хотелось (после вафель Лиры  с шоколадом и фруктами я вообще могла бы неделю не есть), но захотелось просто посидеть. Несмотря на переходное время, народу было много, но самый прекрасный столик у открытого окна был не занят. Я уже было двинулась к нему, но заметила знакомое лицо за соседним столиком.
Южные черты лица, элегантная проседь и взгляд, хранящий мудрость тысячелетий.
- Владыка Александр! – воскликнула я.
Он был одет неофициально. В мятых льняных брюках и облегающей футболке он был похож на отдыхающего от долгой прогулки туриста, но это впечатление мгновенно улетучивалось при взгляде в глаза.
- Тише, - размеренно сказал он, - большая часть горожан не знает нас в лицо, даже в управлении почти никто не знает. Присаживайся.
- Простите, я не хотела вам мешать, - устыдилась я.
- Присаживайся, - повторил он.
- Я не помешаю вам?
- Нет, напротив. С тобой я вызываю меньше взглядов и подозрений. Все будут смотреть на красивую девушку, а до старика никому не будет дела.
Я устроилась рядом с ним и заказала себе турецкий кофе.
- А почему вы не показываетесь? – спросила я, - Ведь правителю надо быть ближе к народу, общаться… завоевывать доверие…
Александр улыбнулся тепло и по-отечески, а морщинки вокруг его темных глаз, словно лучики, отражали падающий свет. Вот уж не ожидала, что отхвачу аудиенцию самого градоправителя, да еще и в такой неформальной обстановке.
- Мы не правители, не цари, не президенты. Мы правим этим городом лишь потому, что он вокруг нас образовался.
Я смотрела на него с интересом. Когда я увидела его в день прибытия, мне было не до любопытства, да и не особо я понимала КТО передо мной. Теперь же, пожив тут, и зная, что из себя представляют правители (ооочень примерно зная, так как полной информацией о них не владел никто), я смотрела на него как на чудо света и ожившее божество. Говорят, это самые сильные маги во всех мирах, никто не может тягаться с ними, а кто-то утверждает, что они нечто намного большее, чем просто маги.
- Как ты? – спросил он, - с твоей душой все хорошо?
- Эм… да, наверное, - замялась я.
Как определять «душевное хорошо» я представляла себе плохо, но если сравнивать с бытием в дурдоме, то явно хорошо. Он положил жесткую смуглую руку мне на запястье и удовлетворенно кивнул.
- И вправду хорошо. Ты быстро адаптировалась. Я не так давно подписывал приказ о твоем очередном звании. Тебе нравится в патруле?
Я подняла глаза. Удивительный человек. Он правит кучей миров, триллионами созданий, тысячи лет и при этом у него хватает внимания помнить кто я такая, что со мной было, и в каком я звании! Невероятно!
А еще мне подумалось, что такой возможности говорить с ним не было практически ни у кого в этом городе! Сколько вопросов я могла ему бы задать, но как назло встреча произошла так неожиданно, что в голове не было ни одного.
Владыка подпер подбородок кулаком и смотрел на меня. Он размышлял о чем-то далеком. Телом он был здесь, но даже мне не нужно было большого ума, чтобы понять, что мысли его странствуют далеко отсюда. Сколько же всего видели эти глаза, сколько людей, судеб и эпох хранит его память?!
Мы молча сидели еще долго. Каждый думал о своем, но это было так гармонично, что ни у кого не вызывало дискомфорта, а потом вместе вышли из уютного дворика и отправились в управление. По пути я поймала себя на мысли, что иду одна, но в душе осталось ощущение покоя и отголосок мудрости, к которой я прикоснулась.
Вы спросите: как можно прикоснуться к мудрости, обмолвившись парой фраз? Но мне есть, что вам ответить. Еще мама говорила мне, что это только кажется, что люди твердые, на самом деле люди подобны губкам, пропитанным краской. Соприкоснутся - и все, навсегда отпечатается на душе след от чужой «краски».
Надев форму, я приняла смену у Йованки, поболтала с ней немного (рассказывать о встрече с Владыкой благоразумно никому не стала, даже Даниэлю) и уселась в кресло. Но работы в эту ночь оказалось много. Не успела я погрузиться в чтение, ожила поверхность шара, заклубившись светлым дымком.
- Триста пятый на три с половиной процента! – послышался из шара голос Эмери.
- Куда? – уточнила я.
- Объявляю! Назад! – усмехнулся наш красавчик, - Донецкая, я конечно рад гулять по таким местам, но не настолько!
Вспомнив, что они сейчас в пекле пустынь дикого запада ловят потерявших нюх зомби-ковбоев, я мысленно укорила себя за тупость. Ну конечно назад!
- Принято, - ответила я.
Прихватив шар и телефон я спустилась на этаж с маятникам. Можно было и позвонить, но, во-первых, я это дело (звонить) не любила. А во-вторых, мне и так всю ночь сидеть – попа квадратной скоро станет. Видимо, что-то шло не очень хорошо, и нужно было замедлить ход времени. Передав запрос, я вернулась к себе, но не прошло и получаса - замигала кнопка внутреннего вызова на мониторе.
«Координатору срочно пройти в обитель фонографов!» Это что еще за новости?! На мне сегодня было две группы, и я гадала, что же случилось, сбегая по лестнице.
- Ыщтпук? В чем дело?
- Монокабаба, - поправил фонограф.
- Ой, прости.
- Мы смог понять колебания фона выше нормы. В том мире есть твоя группа.
Они говорили именно так – «мы», но в единственном числе. Их биологический вид отличался тем, что они имели от трех до шести душ, и жили до тех пор, пока не умирала последняя. А так как души зачастую были разнополыми, то и само существо было пола трудноопределимого.
- Какой мир? – напряглась я.
- Семьсот сорок два.
У меня похолодело сердце. В том мире была другая наша группа и там бушевала война. Неужели все настолько плохо!?
- Сильно? – сглотнула я.
Подошел Ыщтпук, точнее подъехал. Две пары глаз из шести у него были закрыты – значит в нем (в них) живет четыре души.
- Допустимый фон можно иметь семьдесят процентов. И теперь именно семьдесят. Когда это может случиться, координатор принимает решение об эвакуации. У тебя нет обязанности отозвать группу. И не может быть ответа, если не отозвать.
- Но это грозит им?
- Им грозит участвовать в такой работе. А фон грозит измерению.
Я поняла, что они вряд ли мне помогут решить. Это не их работа и не их сфера. Скомкано поблагодарив я вернулась к себе. Пока я крупными скачками неслась по лестнице, я поняла, что потерять Тамару, Улириха и Иринику для меня страшнее, чем потерять измерение. Точнее, погибнув, они ничего не изменят, а тогда зачем погибать?! Вбежав в кабинет я попыталась связаться по шару, но мне никто не ответил. Тогда я отправила на телефон сообщение «Фон семьдесят – протокол эвакуации». Но ответа также не было.
Померив кабинет шагами я решилась на звонок. В том мире не было еще телефонов, но какая разница если мир может рухнуть?!
- Алло! Тома! Почему не отвечаешь!?
В трубке слышались лязг, вой, крики и прочие батальные звуки.
- Потому что. Я. Прячусь. Под обозом, - после каждого слова она тяжело вздыхала и, судя по звуку, била кому-то чем-то тяжелым по чему-то железному, - И отбиваюсь. От бешеных. Громил!
- Эвакуируйтесь! – закричала я, - семьдесят процентов!
- И что?! – послышался одиночный вскрик и четыре коротких удара, - и в девяносто выживали! А мне до этого сукина сына, которого надо пришить, всего пять метров осталось!
- Тома, не пришить, а поймать!
- Иди ты лесом! Сама б и ловила! Все отбой! Закончим дело, и отбудем!
- Тома!?
Но из трубки уже неслись короткие гудки. Ну и какой от меня толк, если меня все равно никто не слушает?! Я снова забегала по кабинету. Ну вот! Теперь я даже сидеть не смогу. У них там настоящая война! Мир может рухнуть!
Я отхлебнула из чашки остывший кофе, мысленно сожалея, что нет чего покрепче. «Первый форс-мажор, а ты уже бутылку ищешь?» - съязвил внутренний голос, - «так и спиться не далеко». Надо успокоиться. Заставив себя сесть, я выложила шар и телефоны напротив себя на столе и стала ждать. После шума боя из телефона тишина кабинета казалась особенно гнетущей. Мне подумалось, что окажись я там «в поле», я бы, наверное, вообще со страху сдурела. Все-таки агент из меня никудышный. Как говорила мама: «таких не берут в космонавты». Наверное, потому я и развела такую панику. Тамара не я, она щелчком в лоб быка нокаутирует, и жалкие семьдесят процентов фона (как и армия  громил-троллей во главе с безумным военачальником) для нее скорее развлекаловка, чем проблема.
В общем, как вы поняли, я успокаивала себя, как только могла. Малодушную мысль позвонить домой и позвать Даниэля, чтоб он (сильный опытный и спокойный) все мне тут разрулил, я прогнала с самого начала. Ну уж нет!
На часах было только половина второго. Какая бесконечная ночь! Я взяла книгу, но, как ни старалась, погрузиться в сюжет не получалось, поэтому я стала бесцельно бродить по просторам интернета, читая бородатые и не очень анекдоты.
Дверь едва с петель не слетела. В кабинет забежала Йямни. Вид у нее был напуганный до крайности, а глаза, казалось, хотят расползтись на все лицо.
- Йямни, что такое? – поднялась с кресла я.
- Ты? – она даже не пыталась скрыть разочарование в голосе.
- Я, а что такое?
- Ничего, - она уже развернулась и вознамерилась убегать.
- Эй! – я подбежала к ней, - да что такое? Ты сегодня координатор? С твоей группой что-то?
- Нет.
Она смотрела на меня как на врага народа. Долг и страх в ней боролись с неприязнью ко мне. И, по-моему, вследствие юности побеждала неприязнь.
- А что тогда? – я не отставала.
Плевать, что там у нее на уме, и какие тараканы по мозгам ползают. Если это работа, то надо работать, а не ромашку устраивать!
- Эмма! Она в опасности, а Лутаска не отвечает!
- Эмма? Она же из ревизионщиков, может связаться с ее начальством?
- Времени нет! Ее казнят!
- Что?! – едва не села на пол я.
Дело в том, что отдел ревизии не был таким, как наш. У нас воины и шпионы, а у них скорее канцелярские работники. Это безопасная работа. Прибыть на подконтрольный объект, походить с приборами и записать данные. Все! Какие казни? Даже если и время неспокойное, ревизия прибывает на территорию СН (правители от сверхъестественных начал)  и они обеспечивают защиту…
- СН сдал ее. Видимо, он сознательно нарушал Закон и когда она приехала, то не стал защищать ее, а напротив. Он пустил слух, что она ведьма и позволил схватить ее. Если не вмешаться, ее сожгут! Она смогла связаться со мной, но я не могу покинуть пост, а никого способного помочь в здании нет!
- Иди вниз, потяни время! Я попробую сама связаться с Лутаской.
Йямни убежала,  а я схватила телефон и шар, одновременно творя заклинание и набирая номер. Безрезультатно. Не знаю где он был, но связи там не было. Я выскочила и побежала в ревизионный отдел, но там как назло никого не было. Да и что я ожидала. Там обычно не дежурят. В нашем отделе был только координатор азиатской группы, а он, как и мы, не имел права покидать свой пост. Уже решившись звонить Даниэлю, я вдруг увидела узкую полоску света в коридоре. Свет пробивался из-под двери «корпорации монстров» (то есть группы не людской).
Рванув дверь, как и ожидала, я увидела прищуренные злобные глазки Одмора. Глава отдела сидел за столом и корпел над какими-то бумажками. При виде меня он оскалился и сморщился одновременно.
- Вы координатор? – сходу без предисловий рявкнула я.
- Нет! – в тон мне рявкнул он.
- Тогда нужна ваша помощь, Эмма из ревизионного отдела…
Договорить он мне не дал. Мелкими шажочками он приблизился ко мне и, встав вплотную, сладенько пропел.
- Нужна помощь? Конечно, конечно
Я морально приготовилась и не зря. В следующую секунду щебетание без предупреждения перешло в оглушительные рев.
- Конечно, я не стану помогать мерзкому двуногому человеческому отродью!!!
По-моему, у меня даже волосы подлетели от резонанса, и уж явно этот ор слышало все министерство. В такой-то тишине.
Что бы сделал на моем месте нормальный человек? Стал бы уговаривать, взывать с совести, долгу и состраданию? Или ушел бы и поискал другие варианты, ведь на этом чудике свет клином не сошелся?
Но только не я. Многие вещи в жизни я делала по наитию. Мне даже казалось, что и не я это делала вовсе. Может быть, это какая-то форма раздвоения личности, но повторить сделанное в такие моменты мне никогда не удавалось, даже не всегда верилось, что это сделала я.
Щелчком пальцев я гулко захлопнула дверь и заорала (сама поражаясь мощи своего голоса).
- Ах ты, фиолетовый слизняк! Если ты сейчас же не поднимешь свой синюшный зад и не исполнишь свой долг, я тебе лично руки и ноги поотрубаю, твою лягушачью шкуру с рожи сдеру и нос отрежу, чтоб та зловонная жижа, что у тебя вместо крови, как из самовара вытекала!!! Эмма из ревизионки в мире, в котором ее хотят казнить, и ее надо вытащить!
Одмор на мгновение замер.
- Нечасто встретишь человеческого выродка, способного конструктивно вести диалог, - это он сказал нормальным голосом, но потом по своему обыкновению перешел на рев, - но если ты пошире откроешь свои заплывшие паршой глазенки и подумаешь тем дерьмом, что у тебя вместо мозгов, ты поймешь, что я не такой урод, как вы все, и  меня в этом мире казнят так же, как и эту твою дуру!
- Твои мозги че, сожрали черви?! Я не идиотка! Я твое рыло похабное скрою магией, чтобы ты выглядел не как свинья, мухоморов пережравшая!
- А у тебя рукожопости хватит? Недоучка!
- На тебя хватит и еще останется!
Я начала творить заклинание «маски», которому нас научили на ускоренном курсе совсем недавно. В нашей работе это был один из основных навыков. Эта магия крепилась не на творце, а на носителе, так что могла сопровождать его без поддержки на любые расстояния. Единственным минусом было ограничение по времени, но нам много времени и не надо. Как начальнику Одмору был разрешен проход в транспортную зону без чьего-либо согласования.
На крики прибежала Йямни. Я думала у волчонка глаза больше быть не могут, но оказалось это был не предел. Увидев меня в кабинет Одмора, она чуть собственным языком не поперхнулась.
- Чего уставилась, шавка блохастая!?
- Маятник готов? – не оглядываясь спросила я.
- Да.
- Давай координаты точные.
Волчонок унеслась в свой кабинет, а я тем временем, прикрыв глаза, создавала из силовых потоков нечто вроде маски и накладывала ее на суровое лицо начальника нечеловеческого отдела. Я не знала точно, какое там время и какая страна, но, судя по сжиганию ведьм, Европа средних веков или около того. Белый мундир был заменен на грубое мешковатое одеяние непонятного покроя (так я надеялась скрыть неосведомленность в деталях).
Когда Йямни вернулась, на месте жуткого Одмора стоял столь же суровый коренастый мужичок с обвислыми щеками и вздернутым носом. Глядя на нас, как на восставших из ада, волчонок протянула листок с координатами и тут же отдернула руку, так как повадки у Одмора остались вполне «монстрячьи», и он едва ей руки вместе с листком не выдрал.
- Как тебе удалось его уговорить?! – кажется, наконец она забыла о неприязни, или просто была настолько ошарашена.
- Мы чем-то похожи, - философски пожала плечами я, возвращаясь к себе.
Лучше б я этого не говорила.  Маленькая вихрастая девчонка так и осталась стоять в коридоре с открытым ртом. Не знаю, изменилось ли ее мнение обо мне в эту ночь, но если изменилось, то наверное не в лучшую сторону.
Бесконечная ночка! Через час вернулась Томина группа, а уже под утро нарисовался помятый монстр в человечьем обличии, неся на руках потерявшую сознание Эмму в измазанном сажей обгорелом мундире.
Когда все узнали КТО был спасителем, в отделе случился коллективный шок. А потом был шум, гам, суета. Эми и Тому, одна из которых была обожжена, а вторая изранена (но, кстати, того гада все-таки достала), увезли в больницу, все остальные галдели и радовались удачному завершению дел, и лишь только мы с Одмором, как жуки от света, постарались уползти подальше от этой суеты. Он – потому что ему было все это противно (а то еще благодарить начнут, сволочи), а я - потому что, несмотря на невозмутимый вид, была вымотана морально за эту ночь, как за весь предыдущий месяц работы.










Глава 4. Преступление без наказания.
- Эй Ларец, ты чего такая злючая?
- Да чудак на букву «м» на своей «Тойоте» меня подрезал! А я до него заклинанием не дотянулась.
Я обиженно надулась и села за стол. С недавних пор я, путем безнадежной траты всего заработанного, причислила себя к числу автовладельцев. Зачем мне машина, когда я могу летать на метле, никто не мог понять, а я не могла объяснить. Потому что я так хочу! Потому что у себя на родине я все сны напролет на своей мечтательной зеленой девятке бибикала! Десять лет мечтала!
А теперь вот  у меня есть машинка! Моя, собственная, настоящая машинка! Красивая! На колесах! За эту мою любовь и обильные восторги коллеги высмеивали меня нещадно, но мне все было нипочем. Я – водитель! И это звучит гордо!
Тома с Эмери еще немного поострили на этот счет, но быстро угомонились. Пришли Даниэль и Лутаска. Я вскочила с места и села, потом снова вскочила и снова села. Даниэль заулыбался, а Лутаска, напротив, нахмурился.
- Ну!? – как ни странно, первой не выдержала Йованка, высунувшаяся из-за широкой спины Тамары.
Даниэль глянул на начальника и тот утвердительно кивнул.
- Да!
- Юху! – хлопнулись в ладоши Йованка с Эмери.
Тома обняла меня за плечи, а я так и продолжала стоять с раскрытым ртом. Да? То есть одобрили мой переход на оперативную работу?! Ой, мамочки!
Я даже не знала, радоваться мне или забиться под стол и дрожать. То есть в ближайшее время меня отошлют на задание! В иной мир! В стан врага… как-то оптимизма не прибавляет. Одно радует – со мной будет Даниэль или кто-то из нашей группы. Главное, чтобы не Йямни, несмотря на все рассказы про супер-волка я с ней в разведку бы не пошла.
Я села за стол и подперла голову руками. В голове было слишком много мыслей, чтобы их озвучивать. Балагур Эмери несколько минут пел дифирамбы вперемежку со страшилками, но когда понял, что я в трансе, и на него не реагирую, переключился на более подходящий объект – Марио. Наш всеобщий великий ум, наш классный аналитик сидел в своем углу мрачнее тучи. Вместо обычного выражения снисходительного превосходства со слегка вздернутой бровью, на его лице сейчас была обида и печаль.
Вездесущий Эмери успел растрепать, что Марио пригласил на свидание Лоренсен. А она не пришла. Ладно бы просто отказала, но она именно издевательски заставила себя ждать и не явилась.
Кстати, несмотря на неугомонный характер и язык без костей, Эмери все любили и никто на него не обижался. Он делал все по-доброму и для него никогда не было проблемой признать свою неправоту и извиниться.
Все кинулись утешать и подбадривать Марио, но, зная его характер, я понимала, что от этого только хуже. Он очень закрытый человек и такое внимание, пусть и доброе, к его чувствам, только усугубит ситуацию. Сейчас он даже не жалеет о том, что его девушка продинамила, он жалеет о том, что позволил скорлупе своей непробиваемой защиты треснуть и показать всем свои переживания.
- Интересно, когда мое первое задание? – подала голос я, возвращая себе всеобщее внимание.
Колючий взгляд через очки, брошенный на меня, был выражением неуловимой благодарности. У нас были хорошие отношения с ним. Я им восхищалась, а он позволял мне это делать.  Впрочем, я восхищалась тут почти каждым, мне невероятно было работать среди таких людей, у каждого было нечто такое, за что его можно было бы уважать и чем восхититься. Только у меня не было. Я была самая обычная (не считая гавкающей на все этажи дружбы с Одмором).
- Стрелять –то научилась? – спросил Себастьян.
Он был, как и Даниэль, вампиром и в стрельбе из всех видов оружия ему не было равных.
- Тебя не обойду, но умела еще до приезда. У меня отец был военным.
- А драться?
- У меня был курс обороны, но с моими параметрами такому быстро не научишься, поэтому я больше налегала на боевую магию.
- Ну! Покажи класс!
Все собрались в круг, обступив нас. Себастьян приготовился нападать, а я защищаться. Раздались задорные улюлюкания и выкрики.
- Эй! – крикнул Даниэль, - тут вам не полигон!
- Пусть попробует, - как ни странно возразил ему Марио, хотя он был самым законопослушным и спокойным из всех нас, - полигон это не то.
Он глянул на меня ободряюще и кивнул, я улыбнулась в ответ.
Вампир резко сорвался с места, но я сходу на автомате швырнула в него шаровой молнией. Ну этому я научилась еще на первом курсе, и это было отработанно многократно на Нычке. Второй раунд. Не поднимаясь с пола, он метко швырнул в меня монеткой, которая брошенная с такой скоростью могла бы как пуля пробить голову, но я резко выставила перед собой магический щит.
Народ захлопал, а я подошла, протягивая руку Себастьяну, хотя он в моей помощи и не нуждался. И сделала я это зря. Мгновенным рывком, он заломил мне руку за спину, а выпущенные когти свободной руки приставил к моему горлу, как четыре острых кинжала.
- Урок номер раз! Добивай врага! А если нельзя, то хотя бы вырубай и обездвиживай!
Я расслабилась, прикрыла глаза и позволила магии течь сквозь меня. Это был один из неосвоенных мной трюков. Его не было в программе, и его я вычитала сама в одну из ночей на дежурстве. Нужно было вынести свое тело в потоке сил, как бы раствориться в нем и вытечь словно вода. Это не было телепортацией, это было нечто иное. Но растворить полностью свое тело – это был высший пилотаж. Я же сейчас просто вынесла свое зрение. Так, чтобы видеть себя со стороны. И видеть голову Себастьяна позади себя. Глядя на него со стороны мне было легко поддеть потоком энергии его подбородок и, сделав рывок вверх и в сторону, свернуть ему шею.
Его тело шлепнулось на пол, а из круга коллег раздался сначала испуганный вздох, а потом (когда все поняли, что вреда ему это не нанесет) одобрительные возгласы и снова аплодисменты. Веселье прервал появившийся ниоткуда, словно черт из табакерки, Лутаска.
- Что здесь происходит!?
Все пристыжено замолчали. Кто-то даже попытался уволочь тело еще не пришедшего в себя Себастьяна в уголок. Выступил вперед, как и раньше, Марио.
- Ничего, шеф. Лариса продемонстрировала нам свои навыки. И они, надо сказать, достойны похвалы.
- Боевые умения надо демонстрировать врагам, - проворчал начальник.
Марио посмотрел на него столь красноречиво, что начальник невольно почувствовал себя дураком. Надо сказать, рядом с Марио наверное даже Владыка себя дураком бы чувствовал (да простят мне это сравнение).
- Эй! В чем дело?! – пришел в себя Себастьян, которого до угла, кстати, так и не дотащили.
Мы синхронно заржали всем отделом, а суровый седобородый маг  махнул рукой, выругался на древнем наречии, и ушел восвояси.
Пока все агенты (которые в данный момент походили больше на толпу школьников) с восторгом расписывали вампиру, что он пропустил, ко мне со спины тихо подошел Даниэль и положил подбородок мне на плечо.
- У меня для тебя сюрприз, - тихо сказал он.
Я полу развернулась, глядя на него снизу вверх.
- Нам обоим дали три дня отгула. Идем, перед первой полевой работой нужно хорошенько отдохнуть.
Мы тихо, не прощаясь ни с кем, вышли из управления. Я думала, мы пойдем домой, но у моего любимого вампира, похоже, были другие планы. Взяв меня за обе руки, он потащил меня в совершенно противоположную от дома сторону. На мои робкие возражения, что я даже форму не успела переодеть, он лишь загадочно улыбнулся.
- Ты прожила здесь уже два года, но до сих пор не видела миров кроме своего и этого. Да, скоро тебя помотает так, что тошнить начнет от этого мелькания эпох и цивилизаций. Но сейчас я хочу, чтобы память от первого раза была хорошей. Выбирай любое время, любую страну!
- Но как? Я даже не успела собраться!
- Это не важно. Закрой глаза и представь, где бы ты хотела оказаться.
Мы стояли взявшись за руки посреди улицы, а я никак не могла поверить, что все так просто. Приехав сюда, я даже не думала о том, какие возможности передо мной открывает этот мир. Любая эпоха, любая точка любого из миров! Мы могли бы отправиться в древнюю Японию, наслаждаться умиротворением в саду цветущей сакуры, или побродить по улицам древнего Рима, а может рвануть в современный Нью-Йорк (который, к слову, представлялся мне не менее диким, чем античные цивилизации). От обилия вариантов и перспектив у меня разбежались глаза, и я не знала, что выбрать. Так всегда бывает, когда возможность сваливается резко на голову. Вот мечтаешь ты о миллионе, а упадет он с неба внезапно и не будешь знать на что его потратить, или потратишь на какое-нибудь ненужное барахло. Бывают, конечно, люди цельные, которые всю жизнь могут стремиться к одной цели и все ресурсы вкладывать в это стремление. Но я к этой категории людей не относилась. В приоритетах у меня царил полный бардак, и они менялись чаще, чем дни недели.
- Давай в Италию. Современную. Я давно хотела там побывать. Можно конечно было выбрать что поэкзотичнее, но…
- Поэкзотичнее можно посмотреть на заданиях, - усмехнулся Даниэль, - Италия, так Италия! Чезаре привезем магнитик с Родины.
Можно было переместиться бесплатно через транспортный отсек в управлении, но так как мы покинули всех, уйдя по-английски посреди рабочего дня, то решено было не скупиться и отправиться в тур-агентство. Когда там мне выдали кучу картинок и вариантов мест в самой стране, куда можно поехать, я снова впала в ступор, но Даниэль, смеясь, переворошил все фото на столе и ткнул пальцем в самое яркое. Так мы оказались на Сардинии.
Теплое море, яркое солнце, ароматный воздух, любимый человек рядом… что еще нужно для полноценного отдыха?! Купив в первом попавшемся магазинчике летнюю одежду, мы брели вдоль кромки воды по пустынным пляжам и смотрели на закат. Берег тут был скалистым и дно было усеяно острыми камнями, так что отдыхающих не было и мы могли насладиться романтическим уединением. Даниэль с наслаждением щурился на солнце, а свежий морской ветер, налетая, трепал его волосы. Я шла босяком по нагретым камням прибрежных скал и то и дело ойкала, перескакивая с камня на камень, но обуваться отказывалась категорически.
С одной стороны от нас было тянущееся до самого горизонта море, а с другой – виднеющиеся на фоне зеленых холмов, освещенные красным закатным солнцем очертания города. Все было настолько прекрасно, насколько можно было себе вообразить, и я чувствовала себя безгранично счастливой в этот момент.
Мы дошли до старой пристани, у которой на воде покачивались пришвартованные вперемежку дорогие сияющие глянцевыми боками яхты и видавшие виды ободранные лодчонки.
Здесь уже было оживленно и я с наслаждением наблюдала за разномастными людьми, отдыхающими, работающими или просто так же, как и я, сосредоточенными на созерцании прекрасного. После жизни в Магограде мне было немного удивительно видеть вокруг себя только людей и я сама себе удивлялась и веселилась по этому поводу.
- Что значит видеть солнце, понимаешь только тогда, когда лишаешься этой возможности, - умиротворенно сказал Даниэль, усаживаясь на край пристани.
- Не представляю даже, - честно призналась я, садясь рядом и кладя голову ему на плечо.
- Может именно поэтому мои сородичи так рвутся служить во Внешний Патруль, и именно поэтому чаще всего им отказывают.
Я поболтала пятками в прохладной воде, обдумывая сказанное им. Мои волосы, словно флаги, полоскались на ветру и вызывали бурю эмоций у окружающих. Все смотрели на меня, как на чудо природы.
- Я вообще не знаю, кто половина из моих коллег. И спросить нельзя, - пожала плечами я, - почему это считается таким бестактным и некультурным? Вот я ведьма, а ты вампир. И все об этом знают и если меня спросят - я не обижусь. Что в этом обидного.
- Не у всех принадлежность является распространенной, и не у всех за плечами хороший опыт, которым следовало бы гордиться. Есть те, кто совершил массу ошибок, но желает оставить их в прошлом, а есть те, кто сам является чьей-то злой ошибкой.
- Это как? Чьей-то?
Даниэль посмотрел на меня осуждающе, давая понять, что любопытство это порок, еще какой, но я не унималась.
- Ну скажи. Ты же знаешь меня. Я не ношу сплетен и никогда не буду пользоваться этим во зло.
- Ладно. Рано или поздно ты все равно узнала бы. Когда работаешь бок о бок долгие годы, не обязательно говорить по душам и задавать вопросы. Постепенно все узнается и так, и это по-моему лучший вариант. Наш Эмери, например, он оживленец.
- Кто?!
- Предыдущий начальник отдела, что был до Лутаски, вступил на скользкий путь темной магии. Он пытался сам создавать людей. Точнее не людей, а существ. Он оживлял неодушевленные предметы магией и создавал нечто вроде искусственного интеллекта. Его разоблачили и посадили, но один из его подопытных выжил. Руководство не знало, что делать, и он долгое время просто жил при управлении. Потом поняли, что он может развиваться, так он и попал к нам. Но даже мы до сих пор не знаем, из чего он был создан и какой предмет превратили в человека для его создания.
- Ужас! – вздохнула я, - бедный Эмери! Но ведь он выглядит совсем как человек, и думает, и смеется. Он не похож на робота с искусственным интеллектом.
- Я же говорю, он может развиваться. Годы, проведенные с людьми, сделали его человеком. Но пусть он и весел всегда, но никто не знает, какова была эта магия, долго ли она продлится. И он это знает.
Сумерки сгустились над городом на побережье, на пристани зажигались огни, а у меня было еще целых два дня до наступления нового этапа в моей жизни. Отсюда я вернусь уже оперативным агентом внешней службы.
Что день грядущий нам готовит?
**
- Даниэль, Лариса, ко мне в кабинет, - провозгласил Лутаска, а коллеги хором пожелали мне удачи.
Ну вот оно. Первое задание. Мы втроем уселись напротив стены, на которую был выведен проектор. На снимке был изображен пожилой седовласый человек, европеец. С виду в нем не было ничего необычного, и мы терпеливо ждали пояснений.
- И так вы видите перед собой некоего господина Кристиана Кауфера. Известный человек на Р2. Миллионер, меценат, главный спонсор благотворительного центра переливания крови в городе Мюнхен. Ничего интересного, правда? Но, кроме всего прочего, это известная личность и в нашем городе. Герр Кристиан – оборотень, и один из крупнейших поставщиков крови для нужд Магограда. И в этом, опять же, нет ничего удивительного.
Лутаска внимательно посмотрел на нас. Мы кивнули.  На проекторе сменилась картинка. Теперь перед нами было изображение генерала нацистской армии при полном параде. Сходство между лицами на первом и втором фото было стопроцентным.
- А вот это генерал Хольгер Баумгартнер. Измерение 986-075. Генерал нацистской армии, а по совместительству курирует концентрационный лагерь «Бливенсторф», находящийся близ одноименного города. В ходе плановой проверки всплыло подозрение, что кровь на продажу добывается не совсем честным путем. В вашу задачу входит пока подтвердить или опровергнуть эти подозрения.
- Только это? – напрягся Даниэль.
Пожалуй, если и был человек, который волновался перед моим первым заданием больше меня, то это был он. Как и я, он прекрасно понимал, что данных для этой работы я не имею совершенно, и, как и я, он все же не хотел лишать меня шанса. Главное, имея шанс не лишиться жизни.
- Только это, - важно кивнул начальник, - Лейтенант Донецкая пока не готова к боевым действиям, так что на задержание отправят другую группу. Ваше дело – разведка.
Он поднял трубку телефона.
- Марио, вы готовы? Зайдите, пожалуйста.
Спустя пару минут, в кабинет вошел Марио с папкой бумаг подмышкой. Как обычно он был сух, конкретен и сосредоточен. Разложив на стол документы, он встал, прохаживаясь по комнате, заложив руки за спину.
- Кристиан Кауфер шестьдесят три года. Оборотень полного превращения. С виду образцовый гражданин, как Р2, так и Магограда. К ответственности не привлекался, в противозаконных деяниях замечен не был. Из данных наблюдения (которых, как обычно, мало) сделаны выводы о том, что человек психически стабилен, навязчивых идей не имеет, и если подозрения верны, то движет им исключительно корысть, - Марио говорил размеренно и его тон напоминал тон профессора на лекции.
- Ну тогда я могу быть спокоен, - неизвестно чему усмехнулся Даниэль.
- Но в то же время, - продолжил Марио чуть склонив голову на бок, разглядывая фото в нацистской форме, - герр Кауфер болезненно патриотичен, как вы видите настолько, чтобы разделить идеи нацизма и отправиться в поисках наживы именно в этот период. На это мы и будем делать упор. Вот.
Он подошел к столу и дал нам с Даниэлем листки документов. Они были старыми и соответствовали стандартам того времени и того мира.
- Отныне вы фрау Лора Шмидт, а вы штурман-фюрер Отто Шмидт. Вам, Лариса, имя я специально менять не стал, меньше шансов проколоться на первых порах. Документы о вашем переводе в командование лагеря готовы. В то время подобные переводы были в порядке вещей, а идентификация оставляла желать лучшего, так что возможность раскрытия в вас агентов минимальная, - он ободряюще улыбнулся мне краями губ.
 Я коротко кивнула. Только советский человек может понять мою лютую ненависть к фашистам, и что  я чувствовала перед тем, как начать притворяться одной из них. Марио продолжил.
- Вот здесь подробно описана ваша история (я старался все предусмотреть). Ответы на все стандартные вопросы. Если будет нечто иное, действуйте по обстоятельствам, а лучше просто меняйте тему. Теперь о самом задании. Вы позволите?
Он вопросительно взглянул на Лутаску и, получив кивок, переключил слайд на проекторе. На изображении были какие-то мутные размытые пятна.
- Это – отпечаток ауры. Что-то вроде отпечатка пальцев. Так же уникален и так же легко идентифицируем. Как и любая часть организма, как и магия, кровь несет на себе отпечаток ауры ее владельца. Тебе, как ведьме, не составит труда считать ее. А наши приборы, которые ты получишь в лаборатории, помогут тебе запечатлеть результат. Нам необходимо сличить отпечатки ауры той крови, что была в последней партии, поставленной в город, с теми, что удастся найти на месте. На базе концлагерей зачастую были лаборатории, в которых ставились опыты над людьми и прочее. Думаю, здесь как раз тот случай. Вам нужно найти лабораторию, проникнуть в нее и сделать снимки. По возможности, после передачи данных сразу покиньте объект. В контакт с Кауфером не входить, задержать не пытаться.
- Все понятно? – спросил Лутаска, но смотрел только на меня.
- Да, - как можно суше кивнула я, скрывая гнев, смешанный с волнением.
Нам выдали одежду, оружие и документы. Мне выдали прибор для съемки и фиксации отпечатков ауры (по сути - тот же хрустальный шар, только с иным механизмом действия). Одетый в немецкую форму Даниэль выглядел сногсшибательно, и даже при всей неприязни к этой форме я не могла им не любоваться. Сама же я в блузке с воланами и старомодной даже для моего времени юбке-годе, нравилась себе намного меньше. Ыц своими огромными ручищами (или лапищами) виртуозно сооружал на моей голове соответствующую тому времени прическу. Он был удивительным мастером, как в создании костюмов, так и в гриме и в создании причесок. Глядя на него, трудно было в это поверить. Двухметровый рост, выдвинутая вперед нижняя челюсть с торчащими, в палец толщиной, клыками и длинные мускулистые волосатые руки. Его можно было бы представить бандитом, или на худой конец вышибалой, но никак не мастером столь тонкого ремесла. Но внешность обманчива, и в этом городе это чувствуешь намного сильнее, чем в любом другом месте.
Потом был двухчасовой «прямой эфир», чтобы мы могли посмотреть и послушать людей того мира. Как они говорят, как ходят, как подают руку в приветствии.
Мы были готовы к отправке. По протоколу готовы. В реальности я едва удерживала себя от того, чтобы не  удирать из управления с громкими криками: «отпустите меня, я передумала».
Впервые я попала в транспортный отсек. Коротко это место называли «Рубка управления» (уж не знаю почему), или просто «Карта». Да, то, что находилось в круглой башенке наверху управления более всего походило на огромную интерактивную карту.
От нее веяло такой магической силой, что я подумала, что это самый сильный артефакт, который я когда-либо видела. Тысячи нитей магии пронизывали пространство и время и сходились в одной точке, дающей возможность любому человеку переместиться в любое измерение. Теоретически, я знала, как делается перемещение, но реально осуществлять его могли только несколько человек во всех мирах. Это как ключ. Все знают, как открыть им дверь, но не у всех он есть.
Оператор карты взяла наши документы, сверила их со своим журналом и набрала на карту код нужного измерения. Кодификацию миров ввели Владыки Александры. Сама сущность параллельных миров настолько хаотична, что ее трудно как-то систематизировать. Для этого мирам (не всем, а только подконтрольным или сотрудничающим) были выделены коды и номера. Этих миров очень много, но в масштабах общего количества миров - это песчинка. Только представьте себе, каждый день рождаются и умирают сотни миров! Некоторые из них так далеки, что никто и никогда о них даже не узнает! Некоторые живут тысячелетиями, а иные погибают спустя всего пару лет после рождения. Некоторые обитаемы, а иные нет. А уж о формах жизни, географии и истории миров можно было бы рассказывать не одну неделю. Но столько времени у меня попросту нет.
Появившееся на карте изображение приближалось по мере того, как оператор тянула его на себя. Она как бы приклеилась к нему ладонями и когда тянула, то сама поверхность карты была на месте, а изображение приближалось. Наконец, я разглядела крыши домов небольшого городка, а потом и улицы, и людей. Оператор вела по карте, пока не нашла пустынный переулок, неподалеку от того места, где нас ожидала машина. Точнее, ожидала штурман-фюрера Шмидта с супругой.
Мы аккуратно шагнули в карту и вышли уже по другую сторону портала. Со стороны это выглядело так, словно мы просто под ручку вышли из неприметной арки. До места нужно было немного пройтись, но это было и к лучшему, так как давало возможность хотя бы осмотреться и привыкнуть к смене обстановки.
Я старалась не крутить головой и не разглядывать все окружающее с раскрытым ртом.  Мы шли размеренно, не торопясь, и со стороны выглядели совершенно не отличающейся от большинства горожан парочкой. На улице был теплый летний день и бегущий по своим делам провинциальный немецкий городок совершенно не выглядел жуткой обителью вселенского зла фашизма. Все вокруг вполне соответствовало ожиданиям и если хотите представить то, что я там увидела, можете прокрутить любой фильм на эту тему и об этом времени. В принципе, они не особо далеки от истины (чисто в визуальном плане).
- Господин штурман-фюрер, фрау Лора! – сухо, по-военному поздоровался водитель.
Мы сели в автомобиль и, подскакивая на брусчатке, покатили куда-то за город. Дорога петляла среди леса и я чувствовала себя все менее и менее уютно. Страх проколоться был настолько велик, что я предпочитала молчать. Если понадобится, буду молчать все время.
Кажется, я сказала, что не увидела в городе жуткой обители фашизма? Так вот, теперь я ее увидела! Лесная дорога, петлявшая меж старых дубов упиралась в огромные железные ворота. Все, как в самых худших ожиданиях: высокий забор, обмотанный колючей проволокой, зловещие орлы и свастики на воротах… посреди темного леса…
По спине под блузкой пробежала струйка холодного пота. Неосознанно я сжала руку Даниэля, а он ободряюще улыбнулся.  У нас проверили документы, после чего ворота с жутким скрипом отворились и мы въехали на территорию лагеря. Стоящие в два ряда низкие бараки по обеим сторонам дороги, прохаживающиеся вооруженные люди и гнетущая, ощущающаяся почти физически атмосфера безнадежности. В этом месте царила черная давящая безысходность, она пронизывала воздух и была видна во всем: в силуэтах измученных людей, холодных лицах надзирателей…
Несмотря на теплый летний день и на костюм из плотной ткани, мне вдруг неожиданно стало холодно. Ведьмы всегда острее чувствуют дух, а духом этого места можно было убивать безо всякого оружия.
Административный корпус, также как и жилье для военных находились на другой стороне. Здесь все визуально было не так страшно. Бараков отсюда видно не было. Между жилым и административным зданиями был парчок с клумбами и скамеечками. Сами здания были по-немецки аккуратненькими и, если не знать где находишься (и не чуять ауры), можно было бы счесть это место довольно милым.
От подобного архитектурного лицемерия мне стало еще противнее. Нет ничего гаже и хуже, чем делать грязные дела в белых перчатках! Будьте честны с собой и не успокаивайте себя!
Нас поселили в небольшой квартирке. Было тут довольно уютно, и умывальник был, и плитка, про чистоту я вообще могу и не упоминать, но все равно войдя я ощутила давно забытое ощущение. Ощущение, которое я испытывала ранее и о котором предпочитала не вспоминать – то же самое я чувствовала, когда меня в наручниках заводили в камеру изолятора в моем родном измерении.
Испугавшись, что моя душевная болезнь может вернуться, я загнала эти мысли подальше в сознание. Есть вещи, о которых лучше не думать. Да, они были, есть и будут, но если думать о них, то можно лишиться рассудка. Не этим ли руководствовались живущие здесь люди, создавая красоту на фоне уродства? Лицемерие!
Я потрясла головой. От смеси жутких воспоминаний и чувства вины от того, что я не хочу это вспоминать, а еще от того, что я вдруг ни с того ни с сего стала проводить параллели между этими нелюдями и собой и винить себя еще и за это, у меня голова пошла кругом.
Даниэль ушел докладывать о своем прибытии и решать разного рода бюрократические вопросы, а я, оставшись одна, прислонилась спиной к стене и закрыла лицо руками.
Может ли кто-нибудь понять то, как мне не хотелось выходить?! Но я на службе и должна делать то, что нужно. Поправив прическу и проверив приборы в сумочке, я натянула на лицо маску вежливого дружелюбия и вышла на улицу.
Тут были и другие женщины. Разные связистки, секретари и жены военных. Дежурно улыбаясь, я поведала всем свою выдуманную историю. В свою речь я потихоньку вплетала заклинание доверия. Оно не меняло сознания или восприятия слушающего, но заставляло его на подсознательном уровне верить моим словам так, словно я была величайшим авторитетом. В других местах я бы побоялась использовать это заклинание, но здесь наш враг был оборотнем и не был в состоянии засечь меня.
- Думаю, мы попали по адресу, - сказал Даниэль, когда вечером мы сидели в комнате, - насколько я понял - тут у них закрытая лаборатория в самом худшем смысле. Но допуска туда у меня нет, и интерес к ней вызовет подозрения. Так  что действовать придется тебе. Ты нашла кого-нибудь из медработниц?
- Да, - кивнула я, - Майя, она что-то вроде медсестры или санитарки.
- Ну тогда в ней срочно должны воспылать к тебе дружеские чувства. Она должна рассказать тебе, чем занимается и где. А еще должна рассказать о том, где в лаборатории чаще всего бывает генерал.
- Ты его видел?
- Угу.
- И как?
- Патриот. Если бы не знал, ни за что бы не поверил, что он попаденец. Такая вера в дело Рейха, что просто диву даешься. Для человека из другого измерения и знающего ход истории вдвойне удивительно. Завтра в столовой я вас представлю.
Но на следующее утро мне пришлось увидеть куда более жуткие вещи, чем генерал Баумгартнер. Мы прогуливались с Майей вдоль пруда (который тут тоже, оказывается, был). У нее был выходной, и я, как и было оговорено, всеми силами (в том числе и магическими) старалась с ней подружиться. Находясь под действием заклятия болтливости, она охотно рассказывала мне о своей семье и детстве. Эта информация была лишней, но фильтр в магии предусмотрен не был, так что приходилось набраться терпения и слушать. Впрочем, слушать было действительно интересно, ведь даже обычные вещи чужого мира и времени были для меня в новинку. В пруду плавали красивые, невиданные мной доселе, утки. У них был такой необычный серо-розовый окрас, что я невольно залюбовалась. Разговор плавно поворачивал в нужное мне русло, но едва Майя дошла до того, как попала сюда, на аллее раздался шум,  и нам пришлось отвлечься.
Два солдата тащили за руки упирающуюся девочку. На вид ей было не больше четырнадцати и одета она была не так лощено, как все военные, но и не была такой замученной, как узники. Она отчаянно упиралась, но не визжала, а сдержанно рычала, пытаясь извернуться и что-то доказать офицеру, который шагал рядом. Мы наблюдали за этим с испуганным удивлением. Когда они подошли ближе, можно было услышать слова.
- … ты сам приказал меня расстрелять?! Ты сам?!
- Это милость с моей стороны. Если тебя отпустят к твоим, до рассвета ты все равно не доживешь, - холодно, с издевкой, ответил офицер.
У него было такое надменное лицо, что меня лично не удивляло, что кому-то он подписал смертный приговор. Хотя и девчушка, несмотря на юный возраст, выглядела далеко не наивной и даже чем-то напомнила мне нашу Лоренсен.
- Сара, я даже буду столь великодушен, что исполню свое обещание и сохраню жизнь твоей семье, - сверкнул белозубой улыбкой офицер.
- Плевать на них! – рыкнула девушка, - и плевать было с самого начала, они были поводом подобраться к тебе!
- У тебя получилось! – кивнул он, - за все надо платить.
Солдаты уволокли ее куда-то за бараки, а мы так и стояли, удивленно вскинув брови. Раздались выстрелы. Я вздрогнула всем телом, и широко раскрыла глаза. Они убили ее!
Офицер, все это время стоявший рядом с нами, достал из кармана фляжку и отхлебнул, а затем сделал приглашающий жест в сторону Майи.
- Фрау Майя?
- Нет, благодарю вас.
Офицер оглядел меня взглядом опытного рабовладельца. Он был красив, пожалуй даже очень, но слишком много мерзости было в его ауре.
- Фрау … - он вопросительно вскинул одну бровь.
- Лора. Лора Шмидт.
Он подмигнул мне, а потом, со смешком повторив мои вымышленные имя и фамилию, удалился. Видя немой вопрос в моем взгляде Майя поспешила объяснить, уже безо всякой магии болтливости.
- Это Сантос, самый ужасный человек из всех, кого я знала, он имел связь с этой девочкой, а теперь, когда все это вышло наружу, приказал убить ее.  Она из «помилованных арестантов», они здесь вроде дешевой рабочей силы. Он, конечно, был прав, ей бы не простили связи с ним…
- Ужас, - честно выдохнула я.
- Да, - кивнула Майя, - лучше к нему на пушечный выстрел не подходи. И скажи мужу, чтобы не переходил ему дорогу.
Мы прошли в столовую. Как и было обещано, меня представили генералу, но по сравнению с аурой офицера Сантоса у него было все не так страшно. Генерал вежливо поинтересовался, хорошо ли мы устроились, и я, кривя душой, ответила, что все прекрасно.
Следующие дни прошли так же, как и предыдущие, с той лишь разницей, что мы уже были близки к цели. Я узнала расположение помещений в лаборатории, Даниэль в свою очередь узнал все о том, как охраняется объект, сколько человек, когда сменяются. Я целыми днями слонялась по территории (избегая, впрочем, ходить в те места, где держат или куда водят арестантов), а Даниэль «входил в колею», принимал обязанности, хлопотал о предоставлении рабочего места мне (в общем, делал все, что делал бы обычный вновь прибывший офицер).
 Видя, как людей ведут из бараков в здание лаборатории, и как возвращается меньше половины, я не могла уже ни есть ни спать. Меня снова начинали мучить кошмары. Смотря в окно ранним утром, когда все еще спали, я могла слышать, как выезжает за ворота машина, увозящая трупы. Я не могла объяснить Даниэлю, что была на месте этих людей, знаю каково им, и просто физически не могу смотреть на это сложа руки.
Координатор передала, что близится дата поставки крови, а значит нам нужно торопиться. По предположениям Марио кровь для поставки хранили именно в этом измерении, чтобы не привлекать лишнего внимания. А это означало, что сейчас здесь вся партия. Будем надеяться, что я найду улики, ведь может статься, что тех аур, что были в прошлой партии, здесь попросту уже нет. Их могли уже давно похоронить.
Я проверила прибор на себе и Даниэле. Все было как надо. Сегодня ночью нам нужно пробраться в лабораторию. Кауфер как раз уехал и другого шанса не будет.
- В три часа охрана сменяется, - сказал Даниэль,- у нас будет пять минут, чтобы проникнуть в здание. Отбывать будем по отдельности. Нам очень важно добыть сведения так, чтобы Кауфер не догадался о слежке. А это значит никакого шума, никаких драк и уж тем паче никаких убийств. Я выставлю раму на первом этаже, ты помнишь расположение помещений?
- Да. А как же охрана внутри?
- Там есть один часовой на входе, ночью больше никого. Думаю, нашлешь на него сон. Один уснувший на посту подозрений не вызовет. Но все остальные должны быть живы и здоровы и ни о чем не подозревать. Как только добудешь сведения, сразу отбывай. Я следом.
- А если я ничего не найду, - заволновалась я, - как мне быть? Выйти я уже не смогу, а возвращаться с пустыми руками тоже не дело.
- Если не добудешь, то выходи так же через окно. Если кто попадется из часовых, можно будет усыпить, или напустить морок невидимости.
- Ладно.
Я покивала головой и изо всех сил постаралась сдерживать рвущиеся наружу волнение и панику. Вот еще, не хватало мне устраивать Даньке истерики на задании, а ему меня утешать. Нет уж, до такого я не опущусь.
На лагерь и лес вокруг опускался вечер. Чем темнее становилось, тем более жутким становилось все вокруг. Казалось, где-то вдалеке слышится волчий вой и это наводило на невольные мысли о том, кем, в сущности, являлся «хозяин» этих мест. Час назад на ужине я позволила себе маленькую хитрость, о которой не сказала даже Даниэлю. Я наложила сонные чары на всю еду, до которой смогла дотянуться. Но это были не усыпляющие чары, а именно сонные. Никто не свалится от них, но уснув, будут спать так крепко, что даже если что-нибудь пойдет не так, вероятность поднять на уши весь лагерь будет минимальной. Так я чувствовала себя более уверенно.
Даниэль подошел ко мне и положил ладони мне на плечи.
- Лара, тебе надо поспать. Сколько ты уже не спишь?
- Кошмары снятся.
- Ну и что. Телу все равно нужен отдых. Ложись, у нас еще четыре часа.
Я послушно легла и повернулась на бок. Уже который раз за эти дни я мысленно прокручивала в уме все свои действия. Проникнуть в здание, найти место, где хранят кровь, сличить ауры, заснять их с помощь шара. Все! Никаких суперспособностей не надо, мне не придется никого убивать, никого убеждать, только пройти по коридорам, найти кровь и заснять. Раз за разом мысленно повторяя себе это как мантру, я все же уснула. Проснулась, казалось, тут же, в холодном поту. Мне снилось, что я прыгаю в какой-то колодец с бетонными стенами, в колодце грязная и  холодная вода, я пытаюсь кого-то спасти, но у меня не получается.
- А я уже хотел будить тебя. Пора.
На часах была половина третьего. Быстро и бесшумно двигаться, как вампир, я не умела, так что ногами в эту ночь был Даниэль. Посадив меня на спину, он открыл окно, и мягко, бесшумно спрыгнул вниз со второго этажа. Он двигался настолько быстро и неуловимо для человеческого глаза, что я могла и не опасаться, что нас заметят. Мы миновали парк, обошли здание и стали дожидаться смены ночного караула. Мое сердце стучало так, что когда часовой проходил в паре метров, мне казалось, он его вот-вот услышит.
Три часа. Шаги вокруг здания стали удаляться, пока, наконец, не стихли. Аккуратно, и так же бесшумно Даниэль выставил оконную раму на первом этаже. Я проверила наличие шара и перемещателя в сумке и полезла в окно. Рама за моей спиной встала на место. Сначала я пошла в сторону входа и когда смогла дотянуться, усыпила магией часового. Он привалился к стене и уронил голову на грудь. «Благо, не упал»,- порадовалась я. Стараясь ступать как можно тише, я пошла по пути, который в своих бесконечных рассказах упоминала Майя, искренне надеясь, что топографическим кретинизмом  она не страдает и право/лево не путает.
Пол противно поскрипывал под ногами, и двигаться так тихо, как хотелось, не получалось. В здании было темно, как ведьма я могла видеть в темноте, но это помогало лишь частично. Некоторые двери были закрыты (чему я была рада – мало ли что там увидишь), а в некоторых помещениях дверей не было вовсе. В одном из таких, приглядевшись к непонятной куче, сваленной в углу у двустворчатых дверей на улицу, я едва сдержала крик. И то сдержала потому, что мой организм сразу не определился, как ему реагировать – рвотой, обмороком или визгом. Эта куча была кучей тел, сваленных, как мусор и приготовленных на отгрузку утренней машине. Запоздало в нос ударил едкий сладковатый запах разложения. Как бы мне не хотелось бежать без оглядки, я настроилась и увидела остатки аур этих покойников, а потом взяла шар и, наведя, сличила их с теми, что были в последней партии. Совпадений не было.
Вздохнув, я двинулась дальше. По словам Майи, кабинет генерала, а точнее, комната, в которой он работает в этом здании, и в которую запрещен вход, находилась на цокольном этаже или даже в подвале. Днем ее охраняли двое солдат, ночью же она просто была заперта на ключ. Что там, никто не знал и у меня были основания думать, что там именно то, что нам нужно. Лестницу вниз, я нашла не сразу, но все-таки нашла. Зато нужную дверь найти труда не составило – из всех в подвальном помещении она была самой основательной. Да и к тому же длинные ряды коек со штативами, стоящими в подвальных помещениях, ясно говорили о том, что я права.
Стараясь ступать как можно тише, я приблизилась к двери. Меня охватил неясный страх. Малодушно я желала сейчас оказаться подальше отсюда, где угодно, только не здесь. И работать кем угодно, да хоть официанткой, хоть даже уборщицей! Нет, я не агент. Малышка Йямни, капризная и избалованная девчонка, над которой я превозносилась мысленно, была в сто раз лучшим агентом, чем я. Даже в человечьем обличии. Я вздохнула. «Хорошо, трусиха» - мысленно сказала я себе, - «подавай рапорт об увольнении, но для этого нужно вернуться, и желательно не с пустыми руками».
Я вставила в замочную скважину гвоздь, который, повинуясь магии, растекся по форме замка, и с легкостью повернула новообразованный ключ в замке. Зловеще скрипнув, дверь отворилась. Внутри было темно и удушливо, пахло сырой бумагой и мужским одеколоном. Похожие запахи были в ходу в моем родном мире. Да уж… это, наверное, одно из оружий массового поражения. Темнота мне не мешала. Очертания предметов я видела вполне четко. Кабинет не был примечательным: письменный стол, шкаф, пара кресел… Следов крови и аур, кроме ауры владельца так же не было. Я обошла кабинет и призадумалась. А что, если он хранит все в другом месте? Ведь кабинет был бы самым очевидным местом. Скользнув рукой по стене, я ощутила небольшую выемку и, нажав на нее, обнаружила еще одну дверь.
Да нет. Товарищ генерал столь самонадеян, что слежки даже не опасается. Торжествуя и уже не трясясь, я вошла в потайную комнату оборотня-нациста.
Длинные ряды стеллажей по периметру. Колбы. Большие, маленькие, средние. И много, много, много крови! Аур было столько, что мне даже не приходилось напрягаться, чтобы разглядеть их. В помещении было холодно, намного холоднее, чем в кабинете. Я откинула волосы и достала шар. Сначала удача была не на моей стороне. Я мерно проводила шаром вдоль полок, сверяя ауры, но совпадений не было. Я была права. Той крови уже нет, вряд ли доноры тут были многоразовые. Я подумала это и поежилась от мысли о том, с какой простотой проскочила в моей голове такая чудовищная догадка.
Когда оставались последние две полки на последнем стеллаже я совсем отчаялась. Ничего. Нам его не уличить. Эта гнида будет и дальше убивать людей и как ни в чем не бывало кормить магоградцев этой кровью! От злости я едва не грохнула хрустальный шар об пол.
Это движение привело к неожиданным последствиям. Опустив шар ниже полок, я увидела совпадение! От осколков разбитой колбы, запнутых чьей-то нерадивой ногой под стеллаж!
Есть! Все-таки я агент! Засняв отпечаток ауры и для надежности сунув осколок в карман, я едва не прыгала от радости, даже забыв, где сейчас нахожусь. Держитесь, крокодилы! Аккуратно я убрала шар в чехол, поправила сумку и двинулась на выход. Затворив дверь в тайную комнату, я обошла стол и достала ключ от кабинета. Нужно все закрыть так же, как было, чтобы никто даже не заподозрил, что некто побывал здесь. Но радовалась я рано.
- Фрау Лора? Вот так сюрприз!
- Герр Баумгартнер. Генерал… - только и смогла выдавить я.
Генерал стоял в дверях и смотрел на меня со смесью удивления и удовлетворения охотника, к которому жертва сама залезла прямо на стол. Среди ночи в потайном кабинете… никакие легенды мне уже не помогут. И он это отлично понимал, но тем не менее ждал. Терпеливо ждал, когда птичка начнет метаться, спасая свою жалкую шкурку. Но птичка была пессимисткой.
- Что же вы молчите? Может объясните, что привело вас сюда в столь поздний час?
- Вы мне все равно не поверите.
Он шагнул навстречу, я же напротив – отступила. Генерал усмехнулся.
- Вы шпионка? Русская?
- Допустим, - мне подумалось, что это может быть не так страшно, как шпионка Магограда.
- И что же вы ищите?
Вопрос поставил меня в тупик. В самом деле, что же можно искать здесь в этом забытом богом месте. Это не военная база, не штаб. Я сглотнула, по-прежнему пятясь. Может быть, это даст мне шанс. Выбраться живой из этого кабинета, а там Даниэль меня не оставит.
- Так я вам и сказала. Скажу - и вы убьете меня. Если я расскажу вам все, зачем я здесь, то совершу измену.
- Значит вам все равно не жить, - пожал плечами генерал.
- Но я могу быть вам полезной. Расскажу все, что знаю, а вы сохраните мне жизнь? Может даже буду работать на вас, поставлять своему командованию ложные сведения…
Сама я внутренне кривилась от омерзения, даже произнося подобное, но это был мой единственный шанс. Трудно поверить, но предавать даже воображаемую родину мне было противно. Чувствуя это, Баумгартнер поморщился.
- Так просто? Даже без пыток?
- Жизнь одна, - я уже уперлась лопатками в стену и отступать мне было некуда.
- Хорошо, - неожиданно согласился он, - я сохраню вам жизнь, и вы будете работать на меня. Итак, что же вы ищете.
- Сантос! – лихорадочные поиски в уме подходящей причины зацепились почему-то за него.
Генерал перестал наступать на меня и уселся за стол, включая зеленую настольную лампу. Мне кивком было предложено сесть на стул напротив. Я села и, заикаясь, продолжила.
- Человек, который скрывается под этим именем – совсем не тот, за кого себя выдает и вам в том числе. Еще до войны он работал на оборонном заводе приглашенным специалистом. Теперь важно узнать, для чего он здесь. И почему его настоящее имя неизвестно даже вам. И неизвестны его цели.
- Как интересно. А ведь его и вправду перевели сюда без необходимости, и ведет он себя так, словно дело Рейха - его дело, лишь пока ему это выгодно.
Я возликовала. Секретность моего задания уже не сохранить, но может быть мне удастся уйти. Меня не убьют сейчас, а завтра мы с Даниэлем уже будем на базе, а доказательств, собранных мной, хватит, чтобы его закрыть, даже если он все пронюхает и сам взорвет свой лагерь.
Генерал тем временем погрузился в раздумья. Он встал из-за стола и прошелся по кабинету. Подошел к шкафу и начал неторопливо перебирать какие-то бумаги. Даниэль наверное там изводится. Меня нет слишком долго. Как дать ему знак? Он должен быть вне подозрений, чтобы вытащить меня. А если он сейчас рассекретится, то спасать придется нас обоих.
Холодное дуло пистолета уперлось мне в затылок. Я передернулась от пробежавшего по телу холодком страха.
- Фрау Лора, - он сделал паузу и снова вернулся в свое кресло, - Сантос никак не мог быть в Союзе. И ваша легенда сработала бы, назови вы любое другое имя.
Он смотрел на меня почти с сочувствием. Пистолет лег на стол рядом с его рукой. Я смотрела напряженно, готовясь метнуть в него молнию или огненный шар.
- Почему?
- Вы ведь не русская. Вы из патруля. Пронюхали все-таки. И, вероятно, ведьма, но можете не стараться. Бизнесмен в Магограде может себе позволить магическую защиту, даже если он не маг. А по поводу того, как я понял, что вы лжете… Сантос действительно здесь не вписывается… как и вы… потому что он из другого мира. И это именно его лаборатория, а вовсе не моя. И я думаю, - он снова направил на меня дуло пистолета, - он будет вам рад.
Подняв меня, он заломил мне руки за спину. Я попыталась свернуть ему шею, как тогда Себастьяну, но поток магии соскользнул с его щита, как рука со скользкого камня. Генерал вывел меня из кабинета в коридор, а оттуда в комнату с койками. Взглядом я обрушила несколько штативов, но произведенного шума было явно недостаточно, чтобы меня услышали наверху. Я лихорадочно огляделась в поисках хоть какого-то предмета, который можно использовать. Ничего.
Пожилой генерал не был слишком ловок, даже несмотря на волчий дух. Сейчас он был человеком. Он толкнул меня, но как раз в этот момент я решила начать лягаться. Не удержавшись, зацепила штатив и рухнула навзничь, но и у генерала были потери – пистолет вылетел из его рук.
Расстояние было одинаковым. Я ползком или он шагом? О том, чтобы притянуть пистолет магией не было и речи – слишком долго. Я еще не достигла нужного уровня. Вскочив на четвереньки, я кинулась к пистолету и даже успела схватить его, но тяжелая нога в начищенном ботинке опустилась на мою руку в тот же момент. Я вскрикнула от боли.
- Да нет, пожалуй Сантосу достанется лишь ваша голова. И может голова вашего напарника.
Неожиданно для самой себя я сообразила, что же так больно ушибло мой копчик при падении! Я же шла сюда, вооруженная не только магией и обаянием! У меня же был пистолет! Надежно спрятанный под поясом юбки на спине! Я же сама пришивала туда этот карман!
Оборотень наклонился за своим оружием и на мгновение выпустил из вида мои руки. Я не Бог весть какой спецназовец, но этого мне хватило.
- Кое в чем вы были неправы, герр Баумгартнер, - проговорила я, вытаскивая пистолет, - я все-таки русская!
Пуля, пущенная в лоб, навсегда освободила меня и миры от этого негодяя.
Вот теперь шума было много. Может сбегутся и не сразу… но сбегутся. Надо уносить ноги!
Сломя голову я понеслась вверх по лестнице и по коридорам к выходу. Теперь можно было уже не прятаться. Тайно провести операцию не получилось. Когда я бежала мимо той кучи тел, что были свалены, в ноздри ударил омерзительный запах гниения. Мои ноги остановились сами. Я убила генерала. Скрываться и прятаться нет больше смысла. А если так…
В одной из комнат, как и внизу, были большие стеклянные банки, в них органы, плавающие в спирту, а еще газовые баллоны… Решение пришло само собой. С грохотом (который поднял всех, кого не поднял выстрел) я опрокидывала одну банку за другой, борясь с приступами тошноты и омерзения. В руке зажегся огненный шар…
Выбегала из здания я в лучших традициях боевиков, которых так много снимают в новом времени. Разве что не с такой каменной физиономией. Сказать, что Даниэль был в шоке – ничего не сказать. С ним я столкнулась еще в коридоре – услышав шум, он спешил на выручку.
За спиной у нас прогремел взрыв. Нас бросило вперед.
- Лариса?! Что это было! – скачком он поднялся с земли и помогал теперь подняться мне.
- Кауфер мертв, он раскрыл меня, и я его убила!
- А взрыв?
- Тоже я.
Со стороны КПП и со стороны жилого здания к нам уже бежали солдаты. Уже слышались первые выстрелы.
- Уходим! Открывай портал!
- Нет! – я рявкнула так, что едва узнала свой голос, - уже поздно прятаться! Мы должны спасти этих людей! Я не могу смотреть на эту бесчеловечность!
- Нельзя! – крикнул он, отстреливаясь, - мы не имеем права менять ход истории!
- Даниэль, - я тоже выстрелила несколько раз, - я не смогу жить, зная, что ушла и оставила людей умирать, хотя могла спасти. Лучше оставь меня здесь!
- И что ты собираешься делать!? Их больше!
Пуля выбила кусок сосны у меня над головой. Я откатилась в сторону. Всполохи огня горящего здания освещали лес зловещим красноватым отсветом. Мы были как на ладони и, стоя в пятне света, были прекрасной мишенью, но почему-то именно в этот момент страха я совершенно не ощущала. Я видела бараки впереди, я вспоминала забор с колючей проволокой и такие же бараки в той лаборатории, где нас держали. Как же я мечтала об этом. Чтобы всем было не все равно, чтобы нас спас хоть кто-нибудь! Но никто не приходил. Всем было все равно, и даже Тихон, которому было жаль нас, не ударил и палец о палец. Нет! Я не смогу жить с этим!
Пули попадали в Даниэля, не нанося ему вреда, зато он, имея совершенное зрение и точность вампира, не тратил пути зря. Я поползла в сторону бараков. Пока он держит оборону, я успею освободить несчастных.
Покинув светлое пятно, я поднялась на ноги и побежала. От дерева к дереву, короткими перебежками. До бараков было еще довольно далеко, но увлеченные взрывом и перестрелкой, солдаты пока меня не замечали. Здесь было темно и я, хоть и видела в темноте, но не сразу отыскала дверь. Охраны не было. Дверь была заперта на тяжелый засов и слышно было, как внутри метались испуганные люди. Я потянула засов, но моим слабым рукам он не поддавался.
- Помочь? – насмешливый голос совсем рядом заставил меня буквально подпрыгнуть на месте.
У двери, всего в паре метров от меня, стоял, привалившись спиной к стене, Сантос, тот самый офицер, что отдал девочку, отдавшуюся ему, на расстрел, а еще тот самый, кто в тени Кауфера творил здесь темные дела. Даже не пытаясь бежать, я каким-то шестым чувством чуяла, что от этого человека (или не человека) нет спасения. Он подошел ближе и, затянувшись сигаретой, выдохнул мне в лицо клубы едкого дыма пополам с перегаром. Как оказалось, он был мертвецки пьян, но насчет него я не обольщалась – это ему не помешает.
- Ну, так помочь? – он икнул и, выпучив глаза, спародировал мое испуганное лицо.
Я молчала. Мыслей по поводу того, как спасаться, и что делать, не было никаких. Он пожал плечами, ухмыльнулся, подмигнул и, легко потянув засов одной рукой, отодвинул его. Дверь приоткрылась.
Сантос совершенно уверенно и безбоязненно развернулся ко мне спиной и нетвердой вихляющей походкой зашагал прочь. Уже дойдя до угла барака, он обернулся и прожег меня абсолютно ясным и трезвым взглядом. От этого взгляда у меня похолодело внутри и сжался желудок. Этот взгляд означал, что сейчас он хозяин моей жизни, и он подарил мне ее, как  подарил и этих людей в бараке, которые были ему больше не нужны. Но думать об этом было некогда. Рванув дверь, я заорала, что есть мочи:
- Все на выход! Вы свободны!
Но в этот момент раздался взрыв. Взорвалось жилое здание. Ни я, ни Даниэль были к этому не причастны, и до сих пор у нас нет однозначного ответа, как это могло произойти. Может здания были соединены, может там хранились какие-то боеприпасы, а быть может и Сантос постарался, заметая следы. После громыхнувшего взрыва вдруг стало тихо-тихо. Шум битвы, крики, выстрелы… все это стихло в один миг, словно кто-то щелкнул выключателем. Они уходили! Нет, даже не так, они убегали! Стрелять в спины Даня не стал. Все же, несмотря ни на что, это было слишком. Ошеломленные измученные узники с опаской выходили из бараков, и, не веря своим глазам, оглядывали полыхающее в темной ночи пожарище и поле боя. Здесь были и женщины, и старики, и дети. Глядя на них, мое сжавшееся сердце едва не разбилось об ребра. К нам подбежал Даниэль. Все его тело сочилось кровью, не успевая даже регенерировать. Даже вампиризм не спасает, когда против тебя целая армия.
- Кто вы? – спросил один из мужчин, оправившийся наиболее быстро.
- Русская! – емко ответила я, и побежала к воротам.
Охрана от них сбежала так же, как и все остальные, выживших после двух взрывов и перестрелки осталось немного и они особо не геройствовали. Два грузовика стояли сиротливо в стороне и я, подбежав к ним, я распахнула дверь.
- Ты и ты! – внезапно прорезавшимся командирским тоном я подозвала к себе тех двоих из узников, что взяли на себя роль лидеров и руководили бегством, - найдите тут во что переодеться, документы… грузитесь по машинам и… молитесь чтобы вам удалось бежать. Дальше мы вам не помощники. Территория вражья, вести о том, что случилось, уже летят, шансы вырваться у вас почти нулевые. Но они есть.
Я тараторила это на одном дыхании, сбиваясь и нервничая. Тот из мужчин, что был постарше остановил меня.
- Как тебя зовут, дочка?
- Лариса.
- Спасибо, Лариса. Лучше умереть в схватке, чем быть замученным здесь.
Они убежали разыскивать себе одежду. Я же на волне адреналина носилась взад-вперед и подгоняла ошалевших людей, едва ли не вручную запихивая их в грузовики. Кто-то настойчиво схватил меня за руку и поволок в сторону. Я сначала дернулась, но потом поняла, что это Даниэль.
- Что же ты наделала, Лариса, что же ты наделала, - грустно покачал головой он, посылая вызов координатору, - тебя будут судить, и в этот раз я ничем не смогу тебе помочь.
Мы отбыли, когда тяжелые грузовики, набитые дрожащими от страха людьми скрылись в темноте. Нас втянуло в карту. Пусть я и не жалела о содеянном, но все же свое первое в МГП задание я провалила. Шагая из карты, я смотрела в пол, но даже так видела, что по мою душу уже стоит Лутаска.
- Командир, мы… - начал было Даниэль, но седобородый маг его оборвал.
- Довольно! Ваши двенадцать подвигов Геракла я видел. И вопрос о вашей виновности не в моем ведении. Я думаю, весь этот балаган затеяли вы неспроста и завтра жду от вас полный отчет. А пока…
Он достал два медных браслета и надел нам на руки. Эти браслеты не давали переместиться в другой мир. Значит подписка о невыезде… я снова под следствием?
Нас отпустили домой. Возвращались мы в гробовом молчании. Несколько раз я пыталась завести разговор, но тщетно. Меня злило и обижало, что он игнорирует меня, тем более, я не считала повод для этого веским. В конце концов я прекратила даже пытаться.
…
- О! Донецкая! Тебе что, погоны сильно жмут? Так эпически провалиться на первом же задании! Поздравляю!
- Завянь, Лоренсен!
Эффектно подлив масла в огонь, главная красотка и стерва управления не менее эффектно удалилась, цокая своими бесконечными шпильками на весь коридор. Все еще злясь на нее и Даниэля, который ко всему своему игнору еще улетел с утра даже не разбудив, хотя знал, что отчитываться должны мы оба, я хлопнула дверью кабинета намного сильнее, чем хотелось. Все разом вскинули головы, но сказать никто ничего не решался. Угрюмо насупившись и нарочито чеканя шаг, я, демонстративно не замечая этих взглядов, прошла за свой стол и, зарывшись в бумажки, стала писать рапорт о вчерашнем задании. Мне было что сообщить руководству, и несмотря на свой провал, я знала то, чего они не знали, то, чего не знал даже Даниэль.
Подробно расписав все, что видела и слышала, я сделала особый упор на то, что Кауфер вовсе не был организатором и на то, что сделавший это намеренно заметал следы, помогая мне выпускать людей на волю. Он знал, что я пойду на это и рассчитал все до мелочей. К рапорту я приложила снимки ауры и осколок колбы. Когда спустя полчаса все было готово, я обнаружила, что коллеги все еще время от времени вскидывают на меня возмущенно-сочувственные взгляды.
- Что!? – взвилась я, - ну давайте, расскажите мне, как я должна была поступить, как вместо этого поступила и как меня за это накажут!
- Я думаю, ты сделала правильно, - спокойно сказала Йованка, - но наказывать тебя все равно будут.
Я нервно передернула плечами. Ежу понятно, что будут. Зазвонил телефон. Лутаска вызывает.
- Удачи! – крикнул из-за дальнего стола Эмери.
- Спасибо.
В кабинете начальника было тихо. Время здесь как будто остановилось да и сам кабинет, больше походящий на средневековую алхимическую лабораторию, подпитывал эту иллюзию. Седобородый маг восседал в резном кресле, а напротив него, напряженный, как натянутая тетива, сидел Даниэль. Он, кажется, уже закончил и теперь оба они смотрели на меня.
Глянув на свой листок я, неуверенно потоптавшись в дверях, принялась за отчет.
- Пятнадцатого сентября в одиннадцать тридцать мы были отправлены на задание в измерение 986-075 для сличения ауры незаконно добываемой там крови с аурой крови, поставляемой в Магоград. В ходе операции нам удалось внедриться в лагерь и получить данные о месте хранения крови. Так же мне удалось проникнуть в хранилище и подтвердить идентичность крови, взятой на контрольном заборе поставленной партии с кровью, хранящейся на территории концентрационного лагеря. Однако наша миссия была раскрыта, и Кауфер обнаружил меня. Далее пришлось действовать по обстоятельствам, защищая свою жизнь. Господин Кауфер убит.
Я перевела дух и посмотрела на начальника. Лицо мага было непроницаемым.
- Но перед этим, - продолжила я, - он рассказал мне о том, что не являлся руководителем данного преступного сообщества, а руководил им некий Сантос. Мне довелось видеть его дважды, один раз во время, когда я была под прикрытием и второй раз, когда он, заметая следы, взорвал здание и помог мне выпустить людей.
- Он помог вам? – кустистые седые брови поднялись, едва не касаясь линии волос, - вот так взял и помог? И вы, конечно, в благодарность не стали его преследовать?
- Нет, - возразила я внешне спокойно, но вспыхнув внутри, - я не стала преследовать его потому, что сочла наши силы неравными. Против этого человека у меня не было шансов. Даже у нас обоих не было.
Я выразительно посмотрела на Даниэля, который, услышав об этом только сейчас, уже начал закипать от негодования.
- И вы в этом твердо уверены? С чего такая уверенность?
- Видела ауру.
- А что вы скажете по поводу вопиющего нарушения протокола и вмешательство в своих личных интересах в ход истории измерения?
- Да, я признаю, что нарушила протокол. Но о моих интересах речи не идет. Я спасала людей. Невинных людей. Даже если арестовали бы Кауфера, лагерь бы продолжал существовать. Поставили бы нового начальника.
Лутаска покачал головой, но ничего не ответил. Он прохаживался по кабинету, обдумывая принесенную мной информацию. Сведения были ценными, как ни крути. И я единственная видела преступника. А, судя по его поведению, мы о нем еще услышим. Побродив еще пару минут, начальник вышел, притом не давая нам позволения уйти.
- Ну? – уперла руки в бока я, - долго мы будем играть в молчанку?
Даниэль посмотрел на меня взглядом, похожим на тот, каким смотрел, когда привез полубезумную, сняв с больничной лампы. В этом взгляде была вина и отчаяние. Вовсе не злость.
- Тебя будут судить. Нет, не смотри на меня так, словно все и так сама знаешь. Думаешь, тебя посадят в тюрьму? Или выпишут штраф?
- Я думаю, меня выгонят с работы. И будут правы. Агент из меня не вышел.
Даниэль закрыл лицо руками, испустив вздох страдания.
- Нет. Насколько я помню практику судов над агентами… изменившие по своей воле ход истории никогда не выходили из хранилища закона живыми.
Если бы я не сидела, я бы осела на пол. Смертная казнь? За нарушение протокола? Это же не измена родине! Теперь я понимаю, почему с момента возвращения на Даниэле лица нет! Он готовится к тому, чтобы потерять меня. Готовится к тому, что меня казнят, и ничего не может сделать. Злость и обида моя враз улетучилась и сменилась страхом. Значит мне не жить? Как только я обрела счастье и любовь, нашла свое место в мире, мне предстоит умереть? И ведь выбор был! Выбор был - спасти свою шкуру, сделав выбор в пользу рационализма, сделать все по протоколу и пройти мимо чужих страданий. То есть выкупить свою жизнь я могла только равнодушием, граничащим с подлостью. А нужна ли такая жизнь?
Я угрюмо смотрела себе под ноги, не поднимая глаз на Даниэля. В тот момент вошел Лутаска, за ним шли оба правителя Магограда. Светлая и темная стороны силы. Александр Первый и Александр Второй. Встречалась я только со Вторым, но внешне они были неотличимы. Кивком головы они выдворили Лутаску и Даниэля из кабинета. Мы остались одни. Может, они убьют меня сами? Без суда и следствия?
Я силилась выглядеть гордо и несломлено, и всем своим видом показать, как именно я отношусь к подобной системе, но удержать гнев и обиду, глядя в самые мудрые глаза во всех мирах, я не смогла. Поневоле я все-таки опустила глаза и согнула гордо расправленные плечи. Правители молчали. Какое-то время я ждала нравоучений или сухого приговора… не знаю. Но не дождалась. Ни того ни другого. Я подняла глаза. При абсолютной внешней идентичности они были совершенно разными. Их взгляды были совершенно не похожи. Светлый маг смотрел на меня сухо, с некоторой долей гнева, темный же - с сочувствием.
- Многие ошибочно считают, - темный брат первый нарушил молчание и, сев на краешек стола заговорил, обращаясь будто не ко мне, а в пустоту, - что черная магия — это магия зла. Зачастую это так и бывает. А еще чаще этот стереотип сам определяет судьбу мага. Но изначально это было не так. Магия — это сила, это энергия. Она не имеет эмоциональной или моральной окраски, этим одаривает ее творящий, а не наоборот. Разделили магию по свойствам на черную и белую совсем по другому принципу. Энергия может быть созидающей и разрушающей, просто по способу воздействия на окружающую среду. И именно это, а вовсе не добро или зло, было заложено при разделении.
- Зачем вы говорите мне это?
- Затем, что хочу донести до тебя, что мы не добро, и не зло. Не за добро и не за зло. И мы даже не храним равновесие между этими двумя понятиями. И мы имеем отношение к этим понятиям в той же степени, в какой и любое другое существо – на уровне выбора наших личных поступков и предпочтений. И цель нашей организации вовсе не установить добро и мир во всех мирах, как бы цинично это не звучало.
- И какая же у вас цель?
- Во-первых, сохранить от посягательств Р-1. Во-вторых, охранить само существование миров. Наши миры хрупки, они лишь отражения и неверные шаги владеющих силой в них способны их разрушить. Это легче, чем ты думаешь. Все эти фоны, балансы… думаешь, для чего они? Именно для того, чтобы определить, насколько жители подтолкнули свой мир к разрушению.
Я молча смотрела на них. Ответить мне было нечего. Слово взял светлый.
- Мой брат время от времени может быть благосклонен к некоторым сотрудникам. Как видите, сейчас он благосклонен к вам. Уж не знаю почему. И именно поэтому он пустился в столь долгие объяснения вместо того, чтобы сказать вам просто: поступил на службу, на военную службу, так изволь выполнять приказ. Хочешь жить своим умом - выбирай другую стезю.
- И теперь вы меня убьёте? – моя обида вновь была при мне.
- Мы предадим тебя суду. Суду закона, который выше и беспристрастнее любого из людей. Но врать не буду, скорее всего твоя ошибка будет стоит тебе жизни.
- Ну, так и предавайте, - выкрикнула я, - зачем все эти высокие аудиенции для приговоренной?! Приговорили в родном мире - смирилась, смирюсь и в этом. Вы хотели, чтобы я бросила тех людей умирать?! Нет, даже не умирать! Чтобы я оставила их под нечеловеческими пытками? А ведь я была на их месте! Но меня спасли! Не глядя ни на какую историю, ни на какие равновесия! Меня вытащили потому, что я, видите ли, ведьма! Именно этим я заслужила привилегированное право на жизнь!? Попахивает лицемерием!
- Это не наше дело. Не наша компетенция, пойми.
- Они бы погибли! Всех их бы убили даже без его участия! – я уже орала на великих градоправителей, не стесняясь.
Чего бояться, если ты без пяти минут труп.
- Ты понимаешь, что если я отдам тебя книге Закона, она тебя развоплотит?! – в голосе Александра Второго не было ни гнева, ни осуждения, только печаль.
- Вам не плевать на мою жизнь!? А на жизни тех людей плевать?! Почему?! Чем я лучше? Тем, что ведьма?! Меня защитили, вытащили из этого ада! Просто за то, что я ведьма?!
- Это Закон!
- Я не хочу защищать такой закон! Если он меня развоплотит, то это будет не зря! Я ни о чем не жалею!
- Я не считаю ее виновной и достойной смерти, - упрямо возразил Александр Второй, несмотря на мое хамство, - и сюда мы пришли именно поэтому. Я выношу предложение не предавать суду Донецкую.
Последняя фраза относилась уже не ко мне, и брат воззрился на брата с недоумением.
- Отклоняю, - наконец сказал он, - и не потому, что считаю виновной. Отмена суда над ней создаст прецедент. Мы захлебнемся волной самосуда, которая за этим последует. И тогда наша миссия утратит всякий смысл.
Суд был через два дня. По закону Магограда подсудимый не имел права говорить лично. У него должен был быть представитель. А у офицеров патруля представителем должен был быть обязательно кто-нибудь из начальства. Защищать и представлять меня вызвался… Одмор! Конечно, при этом он заявил, что «Хочет из первого ряда посмотреть, как эту полоумную развоплотят». Но для меня слова никогда не были показателем, я знала, что это не так. Еще на родине, будучи человеком прямолинейным и грубоватым, я заметила вопиющую несправедливость. Ласковым и вежливым прощают сделанные гадости, а от грубых не ценят ни добро, ни даже жертвы.
Что я чувствовала в преддверии собственной казни? Ничего. Хотите верьте, хотите нет. Мой мозг, излечившись от безумия, категорически не хотел принимать в себя информацию о предстоящей смерти. Стоило мне только попытаться об этом подумать, как мысли тут же перескакивали на что-то другое. На что угодно, не важно. О любой ерунде я думать могла, а о суде никак. Может, это и к лучшему. К чему изводить себя, если все равно ничего не изменить.
Я почесала Нычке нос и, раскрыв обеими руками пасть, стала разглядывать сломанный недавно зуб. И куда девался мой первый страх перед драконицей? Сейчас мы стали не разлей вода, а в последние дни и подавно. Она была единственным существом, на лице которого не было осуждения или жалости.
Вырвавшись, дракошка с лязгом захлопнула стальной капкан своей пасти, и негодующе фыркнула. Ее черные чешуйки отсвечивали начищенным блеском, а желтые глаза глядели на меня с явным неодобрением.
- Ой, не выделывайся, - махнула рукой я, - не так уж ты и обижена. Поддерживать имидж грозного дракона важно, но я то знаю, что ты тащишься.
Нычка наклонила на бок умную длинную морду, так что ее правое ухо загнулось и свесилось, и высунула липкий раздвоенный язык. Я показала ей язык в ответ и пошла собираться. Нужно быть готовой. Сегодня ведь моя смертная казнь.
Стоило об этом вспомнить, стало удушливо страшно, но хитрый мозг тут же нашел, на что переключиться. В двери зашуршал ключ. Даниэль приехал. До сих пор мы так и не поговорили. Я понимала почему. Что тут скажешь? Ругать уже поздно, утешать – бесполезно, а лить слезы вместе, так вообще никуда не годится. И все же… уйти в небытие, не попрощавшись?
- Может быть, сегодня мы видимся в последний раз, - тихо сказала я, стоя в дверях.
Он вскинул на меня до скрежета зажатый в своем страдании взгляд. Ощущение собственного бессилия – одно из самых мерзких ощущений на земле.
- Может быть?
- Скорее всего, - кивнула я, - Я тебя люблю. Я как ни стараюсь, не могу найти в тебе ни одного недостатка. Ни в одном из миров я не встречала человека, подобного тебе, и уверена, даже если бы осталась жить, не встретила бы.
- Лариса… - он во мгновение ока очутился рядом со мной и взял мое лицо в свои ладони.
Кроме моего имени он не произнес ничего, но его взгляд и интонации были красноречивее всех слов.
- Не думай о том, что могло быть иначе. На такой работе, как у нас, могло быть и намного хуже. Мы знали на что шли. Агента могут подстрелить, разорвать, сжечь, да и мало ли еще как прикончить в любом из миров. Совершенно ни за что и без права на последнее слово.
Даниэль крепко, до хруста костей обнял меня, словно собираясь убить этим самостоятельно, до того, как это сделает бездушный Закон. А я смотрела на него снизу вверх и старалась запомнить каждую черточку его прекрасного лица. Если и есть нечто, достойное того, чтобы унести это с собой в могилу, то это воспоминания о нем. О нашей любви.
… и начался суд…
Напрасно меня спасали. Видимо, пройти все этапы уголовного преследования, включая суд и приговор было моей судьбой. В зале заседаний не было ничего особенного. Кроме одного. Огромная, просто гигантская книга Закона в центре. Рассказов, как именно происходит процесс развоплощения преступников, я уже успела наслушаться. В конце, когда все скажут свои речи, я должна буду прикоснуться к ней, и если Закон сочтет меня виновной, то книга попросту втянет меня и я стану очередной записью на страницах ее бесконечных судебных прецедентов.
Уже там на суде никакие уловки хитрого сознания не могли оградить меня от происходящего. Таясь все последние дни, эта правда обрушилась на меня всей своей тяжестью. Сейчас я умру. Не когда-нибудь, а прямо сейчас. Я сидела еле живая, оцепеневшая от животного ужаса перед своим концом. Ледяной пот заливал спину, а посиневшие пальцы вспарывали ногтями кожу на ладонях. Мне хотелось бежать и кричать, рваться, как обезумевшее животное, но я была не в силах сделать даже этого. Страх приковал меня к скамье и я задыхалась, поминутно рискуя лишиться сознания.
Я не слышала, что они говорили. Ни обвинители, ни Одмор. Звон в ушах перекрывал стук моего собственного сердца. Предчувствуя свои последние удары, оно заходилось, будто в конвульсиях.
Очнулась я только тогда, когда конвой стал поднимать меня с места. Ну вот и все. Страшно будет только сейчас, а боли не будет вообще. Скоро все закончится.
Я думала, мне нужно будет приложить руки, но нет. Меня уложили на огромный лист целиком. Лежа на спине на шершавой странице, словно на столе у мясника, я представляла, как сейчас толстенный фолиант захлопнется и, утробно урча, поглотит меня, разбрызгивая на удовлетворенных обвинителей кровавые капли. Но этого не произошло. Не происходило вообще ничего. По залу прошелся недоуменный рокот.
Видимо, все хотели уже быстренько казнить меня и идти пить чай с печеньками. Не тут-то было. Может, книжный монстр счел меня невкусной? То ли от истерики, то ли от облегчения ко мне внезапно вернулось чувство юмора, покинувшее меня доселе.
Один из секретарей приблизился и посмотрел на страницу рядом с той, на которой я лежала. Он отпрянул, словно испуганно. Я попыталась скосить глаза, но под таким углом ничего не было видно.
- Закон не считает Ларису Донецкую виновной, - прокашлявшись, произнес он, - ход истории изменен не был.
Зал ожил. Радостный это был гомон или разочарованный - понять было трудно. Скорее ни то ни другое. Это был скорее шок от происходящего. Про меня все напрочь забыли, так что слезать с великой книги мне пришлось самостоятельно. В суматохе невообразимого нового случая про меня все кажется забыли. Я что, могу быть свободна?
- Может ты и тупа, как секира новобранца, но родилась в рубашке! – Одмор хлопнул меня по плечу так, что я едва не потеряла равновесие.
- Может, все дело в тебе? Побоялись связываться? – поддела в ответ я.
Монстр одобрительно хмыкнул.
- Ну, а че стоишь-то? Выметайся, пока эти дуболомы не решили, что великий Закон заглючил, как ваша компьютерная коробка!
Я не заставила просить себя дважды. Сейчас, когда страх и оцепенение прошли, я готова была бежать без оглядки.
Когда поздравления, тосты и прочие выражения радости нашего отдела исчерпали себя, мы с Даниэлем, тихо взявшись за руки, вышли из управления и побрели по осенним улочкам. Осень, как и другие времена года в этом городе, была удивительно прекрасной. Словно некто собрал лишь положительные ее проявления, оставив промозглую серую слякоть другим мирам. Она выглядела, как собрание самых красивых моментов с самых красивых картин, написанных вдохновленными этой порой художниками.
Уже почти потерять жизнь, и вновь ее обрести, как и уже похоронить свою любовь и вновь ее увидеть. Это было как родиться заново, как будто пелена спала с глаз. Все напускное и второстепенное, что мы обычно склонны ставить на первый план, вдруг исчезло. Посторонние вещи, суета, все это смазалось, оставляя в фокусе лишь самое главное. Стержень и основа этой жизни… когда уже практически потерял ее, начинаешь так ясно видеть это. Начинаешь ценить именно то, что стоит ценить.
Желтые листья, прилипшие к мокрому после дождя асфальту, источали самый осенний на свете аромат, небо, уже очистившееся от туч, озарялось всеми оттенками багрянца в лучах заходящего солнца. Воздух был так чист, прозрачен и свеж, что хотелось дышать и дышать, не теряя ни одного глотка этой свежести.
Мы шли обнявшись, и, как ни странно, объятия холодного тела вампира согревали меня. Я прижималась щекой к его плечу, вдыхая до боли родной запах и боясь даже представить, что еще пару часов назад мы могли потерять друг друга навсегда.
Мы остановились. В свете уличного фонаря темные волосы Даниэля отливали серебром, а теплые глаза озаряли наступающие сумерки теплом любви и легкой, игристой как шампанское, радости. Я почувствовала, что мое сердце просто не в состоянии вместить столько восторга и любви. Еще немного и оно разорвет грудную клетку и улетит в небеса, шелестя внезапно отросшими крылышками. Это был момент чистой радости, без сомнений, без оглядок и без вездесущего «но», которое обычно стоит за спиной, омрачая любую радость. Конечно, будут еще печали, да и сейчас не все гладко, но когда побывал одной ногой в могиле, ясно понимаешь, что это все не важно. Важно только то, что я могу держать его руку в своей и что он может притянуть меня к себе и коснуться горячего лба своими прохладными губами.
Вечером того безумного дня, прижавшись к нему и засыпая на его плече я тихим шепотом обещала себе и ему, что сделаю все, чтобы смерть никогда нас не разлучила.
Глава 5. С волками жить…
После суда я передала через Даниэля рапорт об увольнении. Но моему удивлению не было предела когда его… не приняли. Лутаска, гневно высказав мне за неявку на работу, вызвал меня к себе и там уже выдал вот такую тираду: «Владыка благоволит к вам и не мне судить о правильности его поступков. Им ведомо то, что не ведомо нам - магам, и тем паче простым смертным. То, что вам сохранили жизнь – решение закона, то, что за вами сохранили должность – воля правителей, но не думайте, будто бы это развяжет вам руки. Не думайте, что вам дано исключительное право творить произвол на службе! Следующий раз будет для вас последним!»
Так я осталась на службе. Теперь, несмотря на скромные заслуги, меня знала в управлении каждая собака. Но прошло несколько месяцев и на смену пришли новые новости и новые события. Обсуждать меня уже стало не так интересно, да и кости мне промыли к тому времени настолько, что к старости я могла не бояться артрита.
Но в свое оправдание могу сказать, что за те несколько месяцев я старалась так, и выкладывалась настолько, что уличить меня невозможно было даже при сильном желании. А еще я быстро училась. Раз за разом выходя на задание в иные миры я замечала, что все меньше остается во мне от той испуганной маменькиной доченьки и ткачихи из советского Ярославля. Со временем я училась не паниковать, принимать верные решения, стала ловчее, сильнее и более подкованной в боевой магии. Со временем я действительно превращалась в неплохого агента, хотя и сама еще недавно в это не верила.
В тот день я дремала за столом в роли координатора. Те, кто не был на заданиях, утопали на обед и только неугомонный Эмери скрашивал мое одиночество. К слову скрашивать, собственно, его никто не просил, я хотела поспать после ночного дежурства, но такой уж он. Я в полусне клевала носом над хрустальным шаром, а Эмери заливался соловьем, в красках описывая свои подвиги на недавнем задании. Хвастун он был несусветный, мог даже приврать, но его было так интересно слушать! Потом он плавно перешел на другую, не менее волнительную для отдела тему. Потеряв интерес к Даниэлю, наша волчонок Йямни решила влюбиться во второго самого неподходящего для этого человека – Марио. Но так как и он, и она были закоренелыми интровертами, за перипетиями этой междоусобной брани мы наблюдали на уровне хмыков, горящих взглядов и обреченного закатывания глаз.
Но вдруг случилось нечто невероятное даже для нашего управления. Пришел вызов... просьба о помощи, но не из шара или телефона, и вовсе не от членов наших групп. С резким хлопком и запахом серы прямо перед нашими носами материализовался маленький стеклянный кувшинчик. А вместе с ним в воздухе повисло полупрозрачное лицо мужчины средних лет с забранными в хвост черными волосами.
- Отдайте Александрам. Немедленно. Иначе умрут все вампиры!
Прорезавшийся на призрачном лице рот скривился от этих слов, а потом и вовсе расплылся словно кисель. Видение исчезло. Сказать, что мы были в шоке – ничего не сказать. Первой пришла в себя я.
- Вампиры!? Даниэль!!!
Сорвавшись с места, я пулей понеслась на верхние этажи. Мне кажется магические преграды не то что сканировать, даже зафиксировать меня не успевали. В голове не было мысли о том, как я должна поступить и что для этого делать. Я должна спасти Даниэля! Плевать на Лутаску и субординацию, если когда и воспользоваться хорошим отношением Владыки, то именно сейчас.
Сметя на своем пути секретаршу в приемной, я ворвалась в кабинет. Меня там, мягко говоря, не ждали. В кресле напротив обоих правителей восседал некий господин. Он был тощ, высок и некрасив, но важности и величия в нем было столько, что даже обобрав всех царей со всех миров едва бы наскреблось на половину. На диванчике в углу скромненько сидели две девушки: одна совсем юная, на вид еще школьница с озорными кудряшками, и светящимся безумной жаждой приключений взглядом, а другая постарше, лет двадцати пяти, томная, рыжеволосая, с грацией тигрицы и формами богини.
Бегло оглядев присутствующих, я кое-как пыталась отдышаться, чтобы заговорить.
- Лариса, - на лице Владыки отразилось отеческое, по-доброму терпеливое недовольство, - при всем моем расположении, ну нельзя же так врываться. У нас собеседование.
- Это важно! И срочно!
Не тратя времени на долгие рассказы, я раскрыла ладонь. Бешеная склянка сама собой вырвалась из руки и грохнулась на пол. Кровавые буквы, вытекающие из нее, медленно складывались в послание. Видимо, отправивший его не владел магией, и это было одной из вещиц, купленных в городе. Но тем не менее послание пугало и шокировало: «Я смертельно ранен. Спасите сына, иначе вымрет весь род. Время до рассвета. Он здесь. Владислав Дракула.»
Дракула. Вампиры. Зербаган. Даниэль. Мысли проносились в голове с головокружительной быстротой. Если погибнет Дракула и его сын, все вампиры, когда-либо обращенные ими и их потомками, умрут. Все поколения во всех мирах! Нет! Этого нельзя допустить!
Рыжеволосая девушка, и без того бледная, посерела лицом. Только сейчас я разглядела в ней вампиршу. Сидящая рядом с ней вспыхнула глазами, но промолчала. Владыки обреченно переглянулись и лишь властный господин остался сух и безучастен.
- Нужно что-то делать, - наконец сказал темный Владыка.
- Нельзя, - ответил его брат, - при всем ужасе, мы не можем вмешаться. Ты это знаешь.
- Вампиры - десять процентов нашего населения! Миллионы людей по всем мирам! И все погибнут! Все! – все же темный брат мне нравился больше отсутствием бюрократии в суждениях.
- Я могу! – вскочила я, понимая, что иного выхода нет, еще недавно я обещала, что смерть не разлучит нас, и я сделаю все, чтобы сдержать свое слово, - я готова понести всю ответственность! Суд, казнь, все, что угодно!
Мне не впервой и если я готова была это принять за посторонних людей, то за любимого я бы стерпела и сто казней.
- Я знаю, - Владыка задумался, но все же покачал головой - И понимаю, что ты переживаешь за Даниэля и друзей, но ни один из граждан Магограда не может этого сделать, речь идет даже не о наказании одного человека. Нарушится баланс. Мы не можем вмешаться. Неофициально - тоже.
- А не гражданин?! – это сказала юная девочка.
До сих пор она молчала, но теперь все взгляды были устремлены на нее. Тут даже безразличный господин не остался в стороне, глядя на нее, как на безумную. Хотя, может он и была безумна. Вряд ли такое придет на ум нормальному человеку.
- Где ж мы найдем до рассвета нерезидентов, готовых к такой мисси? Или ты… - светлый Александр воззрился на молчаливого посетителя.
Выдав лицом умеренно вежливое сожаление, тот покачал головой.
- Наш род с ними находится в партнерских отношениях, но это не предполагает спасение друг друга с риском для жизни.
- Я готова, - упрямо повторила девчонка, - и Нариша. Нас двое и мы хотя бы попытаемся помочь.
- Вы понимаете, что можете погибнуть? – спросили Александры.
- Да, но мы готовы.
Почтенный господин не выдержал. На его бесстрастном лице отразилась тень нервозности и он оттащил девчонку в сторону, что-то ей жестко втолковывая. Ощутив его ауру, я едва не подпрыгнула. Такую мощь доселе я видела лишь у одного человека, точнее у двух одинаковых – правителей нашего мира и города. Но она, казалось, совсем не боялась его. Капризно раздувая ноздри, она смотрела ему прямо в глаза, прожигая решительным взглядом.
- Что ж, не смею задерживать, - презрительно бросил он, - если вернёшься, то жду завтра в квартире.
После чего он, не прощаясь, вышел из кабинета. Почувствовав себя лишней, я вышла вслед за ним. Все, что зависело от меня, я уже сделала, и оставалось только ждать. Не знаю, на что я тогда надеялась. Ждать помощи от девчонки и вампирши было глупо, но почему-то каким-то шестым чувством я предчувствовала, что все будет хорошо.
Тем не менее стоило разыскать Даню. Благо он сейчас находится не на задании. До вечера мы сидели в нервном оцепенении. Я, Даниэль, Себастьян, Эмери и Йованка. То барабаня пальцами по столу, то принимаясь бегать из стороны в сторону я, казалось, была самой несдержанной из всех. По лицу Даниэля то и дело проходила печальная задумчивость. Не знаю, видел ли он когда-нибудь своего отца-прародителя, но знаю, что он отлично знал его сына – своего создателя Зербагана. По его собственным словам и по многочисленным рассказам Лиры я понимала, что этот человек для него значил. Их семья пронесла такую благоговейную благодарность ему через года, что я диву давалась. Зная своего возлюбленного, я понимала, что за Зербагана он переживает намного больше, чем из-за возможности умереть самому. И за мать тоже. Я подошла, и, обняв его сзади, положила подбородок ему на плечо.
- Все будет хорошо, - прошептала я, - в этих людях было нечто такое… не знаю почему, но мне кажется они и не на такое способны.
- А что за люди-то? – вяло откликнулся он, - ты толком и не сказала.
Вместо меня ответил Эмери. Со своей неудержимой общительностью он имел друзей везде и знал все и про всех. Кажется, он и про Владык много чего может знать, только разума хватает помалкивать.
- Сегодня аудиенция была для самого что ни на есть высокого гостя, - он выпучил глаза и многозначительно оглядел присутствующих, - Сапфира сказала, что никто иной, как Владыка Моргентиль привел на регистрацию свою наследницу! Притом наследницу из Р-1!
Йованка присвистнула, а Даниэль нахмурился.
- Сапфира - это секретарша, что ли? Ты и к ней клинья бьешь? – возмутилась я.
Никаких Моргентилей я не знала, так что сосредоточилась на чем-то знакомом.
- Подвиги этого казановы оставим летописцам! – махнула рукой Йованка, - так эта девчонка и есть наследница!? Моргентиль отправил свою наследницу спасать вампиров?! По-моему я что-то пропустила в этой жизни.
- Нууу… не отправил, скорее не стал удерживать. И она та еще штучка. У нее аура человека, но что-то с ней не то. А что это за загадочный Моргентиль? Я не слышала о таком. Я так понимаю все, кроме меня, о нем знают?
Даниэль фыркнул и покивал головой. Я, как обычно, воззрилась на Эмери! Вещай, новостной блок!
- Если есть самые могущественные люди в мирах, то, как правило, управление о них знает. Часто от власти у них сносит крышу и мы их ловим. Еще чаще они владеют многими мирами, и имеют огромные состояния. Но этот… да, у него есть свой мир, где он правит и он даже на постоянной основе присутствует на Р-1. Но, кроме этого, ничего! Это самая темная из всех темных лошадок!
Я нахмурилась. Да, портрет вполне соответствовал виденному мной господину. Темнее не придумаешь.
- Так, к чему мы это, - невозмутимо продолжила Йованка, - если уж эта девочка его наследница… ей действительно под силу и не такое.
Ближе к вечеру зазвонил телефон. Йованка хорошо общалась с дежурившей сегодня оператором карты и хорошие вести мы узнали первыми. Они вернулись! В это невозможно было поверить, но одна девочка и одна вампирка спасли целую нацию! Одни, без подготовки и оружия, против целой орды полоумных охотников! Я невольно прониклась к этой маленькой, но самоотверженной наследнице неподдельным уважением. Кем бы ни был этот загадочный маг, он мог бы ею гордиться. Зербаган, по словам оператора, был с ними и, услышав это, Даниэль сначала обрадовался, но потом как-то сник и забеспокоился. Ох уж эта, увековеченная классиком, проблема отцов и детей! Все наши тараканы в голове, все наши фобии и комплексы родом из детства. Я предложила ему выйти и подождать у входа в управление, Даниэль посмотрел на меня с благодарностью.
Мы вышли к центральному входу. Уже был конец рабочего дня и те, кто не оставался на дежурство, потихоньку расходились, те же, для кого рабочей была ночь, напротив, потихоньку подтягивались. Стоя почти на самом проходе, мы время от времени здоровались или прощались со знакомыми и вглядывались в недра управления, надеясь увидеть выходящих спасителей и спасенных. Мне, если честно, самой не терпелось увидеть этого легендарного Зербагана. Помимо того, что он сын самого Дракулы, так еще и названный отец моего любимого.
Даня толкнул меня в бок. Идут! Подскочив к девочке и вампирке, я совершенно искренне поблагодарила их и высказала им все восхищения, на которые была способна. Элени, так звали девочку, была вымотана просто до предела, на ней еще чувствовались остатки исцеляющей магии, и по их обилию я поняла, что досталось ей неслабо. А потом я перевела взор на Зербагана. Что ж, он был красив, много лучше, чем на старом фото. Высокие черные сапоги, черная рубашка и косуха, растрепанные, цвета воронова крыла, волосы и бесшабашный взгляд пронзительно синих глаз. Его аура была сгустком чистого бунта, квинтэссенцией непокорности и лихой неудержимой порочности. Да уж… таких родственников – врагов не надо.
Зато мой Даниэль при виде него напомнил нерешительного школьника, которого вызвали к доске. Такой храбрый, сильный и независимый перед лицом того, кого он считал отцом, он снова стал тем брошенным мальчишкой. Вместо благодарности мне вдруг захотелось его пристукнуть. Видя во взрослом парне такую беззаветную преданность он не только не принимал ее, но и насмехался, раня в самое сердце. Я шагнула к ним и поздоровалась. Сын Дракулы усмехнулся.
- Че, получше найти не мог?
Даниэль стиснул зубы, разрываясь между обидой за меня и радостью за его спасение. Я же, окинув Зербагана ледяным взглядом, подалась вперед и, глядя прямо в его наглые глаза, выдохнула:
- А лучше не бывает!
Как ни странно, этот хам одобрительно хмыкнул, похлопал Даню по плечу и удалился. Уже выходя из здания, я видела, как он подскочил к Элени (вампирка за это время куда-то потерялась) и что-то ей горячо втолковывал. Да уж… у самого-то выбор тот еще. Педофил несчастный!
На следующий день нам пришлось надолго забыть о вчерашнем происшествии. Сидя в совещательном зале с Марио, Даниэлем и Лутаской, я скучающе барабанила пальцами по столу.
 Знать бы мне тогда, на что я иду… хотя, собственно, что бы мне это дало? Седину раньше срока…
- … обращаться он не будет, - поставив подбородок на сложенные в замок руки, сказал Марио, - не в его интересах разглашать подобное. Хотя для бизнеса это вряд ли повредит, ведь конкурентов у него нет.
- Тем не менее, зная какой властью обладает его дар, мы не можем позволить, чтобы он находился под чьим-либо давлением, - продребезжал Лутаска.
А дело было вот в чем. Как я уже упоминала, магов, способных открыть врата между мирами раз-два и обчелся. Это наши правители, известный с недавних пор властелин Моргентиля, пара человек, о которых никто вообще не знает, где они и наш нынешний клиент. Викаса – самый богатый человек в межмировом сообществе, по данным прошлого года. Его бизнес строится на перемещениях, а так как кроме Магограда и его корпорации этим никто не занимается (вернее никто не занимается этим на поток в коммерческих целях), то можно представить какое состояние он нажил на путешественниках. И сейчас этот человек (точнее не человек)  испытывает некоторые затруднения. Его пытаются шантажировать, но он, опасаясь за репутацию, не может к нам обратиться. О шантаже нам доложили наблюдатели (оставлять такого могучего мага без присмотра Магоград просто не имел права). И теперь, нам предстояло выяснить, кто же именно затеял грязную игру и зачем.
- А если он не захочет разговаривать с нами? – спросила я.
- Он не имеет права отказывать нам в проверке, да и не в его это интересах, - пожал плечами Даниэль.
- Так то оно так, - парировал умный Марио, - но у шантажа есть один минус. Шантажист обычно давит на самое больное, а это лишает большинство людей возможности мыслить здраво. Вы прибудете в его офис и постараетесь все узнать. Пока это еще не операция, лишь разговор. Потому вы можете отправляться без подготовки. Его офис находится на ММЦТ, как и основная сеть его транспортных порталов.
- ММЦТ? – удивилась я, раньше это название я не слышала.
Марио улыбнулся.
- Ну вот, а еще девушка называется. ММЦТ– это Между Мировой Центр Торговли. Проще говоря- самый большой торговый центр во всех мирах. И удивительно, что ты там еще не была, зная великую женскую любовь к шопингу. Вообще крупных межмировых центров всего два – здесь административный, а там, на ММЦТ (его еще называют МомЦит) – экономический.
- Ух ты! – восхитилась я, - уже мечтаю там побывать!
- Не забывайте, что вы при исполнении, Донецкая! – осадил меня начальник.
С тех пор, как суд оправдал меня, а Владыки оставили на службе, седобородый маг совсем невзлюбил меня. Он считал, что в управлении мне не место, но так как решать это было не в его компетенции, просто давал мне понять это всем своим видом. Даниэль ободряюще подмигнул, мол не слушай старика.
- Когда отправляемся?
- Прямо сейчас.
Лутаска остался в кабинете, а мы вместе с Марио отправились наверх. По пути аналитик рассказывал нам все, что было известно про этого Викасу. Уроженец одного из дальних измерений, дар открывать врата он имел с рождения. Человеком он не был, его раса называлась странным длинным словом, которое я не запомнила. Из родных имел лишь сына, все свое время посвящал бизнесу, был скрягой и очень любил деньги. В то же время ходили россказни, что до создания корпорации Викаса был лихим авантюристом, и в компании друзей влипал в такие истории, о которых можно книги писать. Кстати, товарищи по авантюрам, с которыми он феерически выпутывался из передряг и прошел «Крым и Рым», до сих пор с ним. Кто-то занимает видные посты в корпорации, а кто-то на вольных хлебах, но дружескую связь поддерживает.
В общем, личность со всех сторон интересная и тем паче интересно, кто же и как такую личность мог ухватить за горло.
Мы подошли к карте. Оператор уже выставляла ключи для измерения. И передо мной возникал самый поразительный мир из всех, которые я когда-либо видела. Вы, наверное, все знаете, как выглядит современный Дубай? Огромные, поражающие воображение небоскребы, сооружения, масштабам и формам которых нет равных в мире, искусственные острова… и Лас-Вегас с его буйством ночного веселья? Так вот на МомЦите было нечто среднее. Все то же самое было в масштабах целого измерения, и плюсовалось с тем, что здесь была магия. В измерении была ночь, но темноты там не было и в помине, от огромного количества огней.
Пораженная, я взирала на карту, раскрыв рот, а Даниэль лишь хитро улыбался. Но когда оператор тянула вниз, чтобы «приземлить» нас, он положил руку ей на плечо.
- Дальше не надо. Мы сойдем тут!
- Хэй! Да ты камикадзе! – присвистнула она, но, сделав приглашающий жест, отошла.
У меня появилось нехорошее предчувствие и когда мой любимый вампир начал видоизменяться, я поняла, что не ошиблась. Мама мия! Он что, хочет влететь в портал на высоте небоскреба!? Действительно камикадзе!
Я хотела вякнуть что-то протестующее, но не успела. Вырвавшийся наружу из прекрасного тела монстр подхватил меня, и мы с размаху вошли в карту, вылетев с другой стороны. И это было… потрясающе! Видеть это невероятное зрелище с головокружительной высоты, при этом проносясь и петляя между сияющими в свете луны и неоновых огней зеркальными зданиями, на огромной скорости… В воздухе проносились и другие летуны, как и в Магограде, но в отличие от нашего города сами тут летали редко, в основном это были роскошные летательные аппараты, наподобие бесколесных автомобилей. Над головами и крышами в небесах вспыхивали фейерверки, а внизу то и дело раздавались усиленные динамиком голоса и музыка. Это был безудержный праздник потребления и веселье непрекращающейся вечеринки. Нон-стоп… во всем измерении. Нигде больше нельзя было найти такого. Я восторженно глядела вниз и не чувствовала даже страха.
- Потрясающе! – прошептала я.
А Даниэль, услышав это чутким слухом вампира, заложил такой крутой вираж вокруг здания в форме лилии, что у меня от адреналина аж голова закружилась.
Прогулка была увлекательной, но все-таки мы на работе. Добравшись до нужного места (облетев полгорода кругом, хотя оператор высадила нас прямо перед ним), мы приземлились, я поправила съехавшие на уши китель и юбку и мы вошли в здание. Несмотря на поздний час офис кипел жизнью, как гигантский муравейник. Встречу нам назначили заранее, так что транспортный магнат ожидал нашего визита. Пару минут нас подержали в приемной, но скорее для проформы, и мы вошли.
Даже имея представление о том, с кем придется иметь дело, я смотрела на него во все глаза. И не только на него. Кабинет главы корпорации больше напоминал уменьшенный тронный зал. Выполненный в стиле барокко, со всей возможной роскошью, он был в таком контрасте с окружающим царством стекла и бетона, что у меня в глазах зарябило. Сам же хозяин чинно восседал в троноподобном кресле за резным столом из красного дерева. Он был выше и крупнее человека, но ненамного, широкоплечий, мускулистый, а еще весь с ног до головы покрытый зеленой, начищенной до блеска чешуей. У него были большие янтарные глаза с вертикальными зрачками и внушительные когти. Но, несмотря на такой чудовищный вид, Викаса был эталоном элегантности в кофейного цвета костюме в клетку из мягкой ткани, белоснежной рубашке и галстуке. Увидев нас, он поднялся из кресла:
- Добро пожаловать, господа проверяющие, - голос его тоже был не под стать внешности, густой и приятный.
Мы учтиво поприветствовали его, сообщив звания и цель визита. Викаса парой крупных шагов пересек кабинет и пожал Дэниэлю руку. По тому, как тот вздрогнул и выпучил глаза, я поняла, что такое рукопожатие было слишком крепким даже для неуязвимого вампира. Меня пугать не стали, точнее мне хватило «милой» улыбки в добрых три сотни острых зубищ.
Когда с церемониями было покончено, хозяин вернулся в кресло, а мы уселись напротив него.
- Значит вы приехали просто для разговора? - недовольно проворчал Викаса.
- Да, - я решила взять беседу в свои руки, - нам сообщили, что на вас пытаются оказывать давление. И мы призваны урегулировать конфликт, ведь если такой могучий маг как вы станет наносить ответные удары, это будет катастрофа.
Я намеренно повернула ситуацию именно так. Кому будет приятно знать, что его взяли за горло, и детишки примчались ему на помощь? А вот думать, что мы примчались остановить войну и удержать его от разрушения миров (типа держите меня семеро) – это совсем другое дело. Теперь он был как бы не потерпевшей стороной, а стороной милостиво терпящей, что для самолюбия куда приятнее. Даниэль заметил маневр и улыбнулся краем рта.
Викаса шумно выдохнул, но немного расслабился. Видеть ситуацию с такой стороны ему было легче. Но все же решил поотпираться.
- Свои проблемы я решу сам!
- Этого мы и боимся! Если вы со своей мощью вступите в противостояние, это будет уже межмировая война, а мы обязаны ее предотвратить! Пожалуйста, расскажите нам, что случилось и кто посмел угрожать вам!
Викаса задумался. Он, без сомнения, был умным человеком и понимал, что выбора у него немного. Отказать нам - значит поставить себя в противостояние с Александрами. А уж тут ему не тягаться. И лучше пусть все будет именно так: по-хорошему, без пинков по самооценке.
- Хорошо, - он сложил в замок руки и задумался, потом продолжил, - у меня есть сын - Лукас. И он попал в некоторые…эээ… неприятности. Он полюбил женщину, которая оказалась оборотнем с полным превращением. А доброе сердце у моего сына намного больше, чем мозги.
Он помимо воли рыкнул, оскалившись, но продолжил:
- Смотреть на мучения любимой каждое полнолуние было ему не под силу. И вот, некий маг предложил ему избавить девушку от проклятий. Лукас, не задумываясь, согласился. И согласился зря. Этот негодяй запросил слишком высокую цену. Не знаю, что это за чертова магия, но он провел какой-то ритуал и теперь все силы моего сына, и магические, и жизненные, принадлежат ему! Мой сын жив, только пока тому магу не понадобились силы. Временами он падает ниц от внезапных опустошений, и пока силы не забирались полностью, но это может случиться в любой момент!
Мы с Даниэлем переглянулись.
- А что это за маг? Вы знаете, кто он? Из какого мира?
- Да! Этот сукин сын заявился ко мне. И смел угрожать мне. Он хочет отнять у меня мою корпорацию. Взамен на жизнь сына.
- Погодите, - вмешался Даниэль, - как это отнять? Это не фабрика какая-то! Порталы без вас просто перестанут работать!
- Ха, - усмехнулся Викаса, - а кто сказал, что без меня?! Он предлагает мне стать на место сына. Быть привязанной к нему марионеткой. И действовать по его указке.
Мы задумались.
- А вы не пробовали снять заклятие?
- Что я, идиот, по-вашему?!- зарычал магнат, - Конечно, пробовал! И я, и все могучие маги этого мира!
- А не этого? Может это будет под силу кому-то в Магограде? – я намекала на Владыку, но обещать за него права, конечно, не имела.
Викаса тоже ушел в раздумья. Важно было сделать все максимально незаметно, ведь если тот преступный маг заметит, то может исполнить свои угрозы.
- Ладно. Я доставлю его к вам в управление завтра. А теперь уходите. Если он узнает, что я говорил с вами, то все будет насмарку!
Мы кивнули. На пороге я хлопнула себя по лбу и обернулась.
- Викаса, но вы так и не сказали, как зовут того мага!
- Его имени никто не знает, словно бы имени у него и не было никогда. Только фамилия. Волков.
Вернувшись в управление, мы отчитались и отправились домой. Назавтра нам предстояло вплотную заняться этим загадочным магом без имени. Оставалось только надеяться, что несчастному Лукасу у нас помогут. Очень не хотелось бы, чтобы парень погиб из-за чьих-то корыстных планов на империю его отца. Эх, любовь, любовь… что же она делает с людьми. Как говорил некто: «Любовь прекрасное чувство, благодаря ей заполняются тюрьмы и психиатрические больницы.».
На следующий день нас ждало разочарование. Заклятие не могли снять даже Владыки. Оно было привязано к чему-то и снять его мог лишь наложивший, или при помощи привязанного предмета. Теперь задача усложнялась. Нужно было не просто найти этого Волкова и арестовать. Нужно было найти этот предмет, который мог быть где угодно. И это все при висящей над головой опасности за жизнь заложника. Это будет прогулка по лезвию ножа. Ошибиться нельзя, сапер ошибается лишь однажды.
Я расхаживала по кабинету в ожидании Марио. Наш аналитик еще с утра окопался в архиве в поисках всей возможной информации на нашего безымянного преступника. Я нервничала, потому что теперь чувствовала себя в личной ответственности перед Викасой. Это я заставила его поверить нам и я внушила ему надежду.
- Да сядь ты! Не мельтеши! – рявкнула Тамара.
Я села, но не успокоилась.
- Если ты так будешь нервничать перед каждым заданием, до следующего звания не доживешь, - наставительно сказала она, - инфаркт не дремлет, инсульт не спит.
Я с громким стуком уткнулась лбом в стол.
- Тома-а-а, отсыпь мне своего пофигизма! Я так не умею!
- Да держи, - она размахнулась и сделала вид, что чем-то меня обсыпает.
В дверях показались Даниэль и Марио. Я снова вскочила.
- Ну что?
- Кое-что есть, - произнес Марио, раскладывая папки на своем столе.
Мы приготовились слушать.
- Итак, - он открыл одну из папок, на которой довольно схематично был изображено лицо этого человека, - Некто, господин Волков. Имя его действительно никому не известно. Зато есть кличка – Чарли. Потомственный маг, уроженец Н-Р-475-191. Имеет довольно темную биографию, участник многих преступных сообществ, однако под нашу юрисдикцию не попадал ни разу. Проживает он в родном измерении, хотя довольно часто бывает в иных мирах. Что еще…
Пока Марио листал вторую папку, я все пыталась разглядеть лицо на портрете. Видимо, папка создавалась еще до изобретения фотографии, или фото не нашлось. Представлений о внешности этот рисунок не давал, и, увидев на улице этого типа, вряд ли я узнала бы его. Одно было понятно точно – это человек, или, по крайней мере, выглядит, как человек.
- Так, - Марио нашел сведения, - примерно десять лет назад основал орден Синего Пламени. Формально это магический орден, сулящий адептам самопознание и изучение магии, на деле же - организованная преступная группировка. Но, надо сказать, что либо они действуют, не привлекая внимания, либо орудуют лишь в пределах своих измерений, без нарушений по нашей части. Вот, собственно, и все. Никаких личных характеристик, ничего такого, за что можно зацепиться, известно лишь, что он любимец дам и заядлый игрок на бильярде. Вам, ребята, придется действовать практически вслепую.
- Хорошенькое дело, - бурчала я себе под нос, направляясь в костюмерную, - пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.
Родной мир и обиталище этого загадочного Волкова находилось в Петербурге восемнадцатого века. Балы… пышные платья… все это мне нравилось, но уж больно скользким было задание. Инструктаж о том, как распознать магически завязанный предмет я уже получила, но чтобы его узнать - мне надо сначала его найти. А вот тут-то и начиналось самое интересное. В досье также упоминалось, что к дамам данный господин неравнодушен, так что мне придется еще и очаровывать его. Если честно, то на это задание лучше бы подошла Лоренсен. Говорю это безо всякой профессиональной ревности, просто это действительно так. Соблазнительница из меня так… на троечку, а вот за ней он полз бы сам, умоляя сделать что угодно, да хоть властям сдать, лишь бы одарила своим божественным взором.
Я уселась в кресло, пока меня причесали, пока упаковали в платье, прошла целая вечность. Интересно, а там кто это делать будет? Хотя Даня говорил, в снятом доме должна быть прислуга…
Я придирчиво оглядела себя в зеркале. Мда… единственное, что выпирает из выреза декольте - это кости… а так вполне ничего. Платье было тяжелым и объемным, богатого темно-лилового цвета, расшитое парчовыми серебряными лилиями. Сверху оно затягивалось на тугой корсет, а внизу расходилось в пышную юбку, у основания которой изнутри прикреплялся валик, на котором драпировалась ткань. Даниэль же был теперь одет в рубашку с кружевным жабо, камзол и двубортный кафтан, дополняли образ светлые брюки и сапоги до колен. Хорошо, что там сейчас прохладно, а то увидеть его в гольфах было бы выше моих сил, я бы хохотала не переставая.
Я немного нервничала от того, что дворянам прошлых веков умение танцевать и вести себя на балах прививали с детства, а вот для меня все это было в новинку. То, что знакомиться с главарем преступной банды я должна именно на балу, было очевидным. Ну, а где же еще?! На балы собиралось все дворянство, бал был особенно важной частью общественной жизни в то время, там велись переговоры, там выбирали себе невест… в общем, по легенде я воспитывалась очень строгой тетушкой, в очень далекой губернии и, к тому же, имела дефект ноги (убогонькая, ага), это должно было объяснить мою неопытность.
Мы поднялись к карте и без подготовки, как ныряльщик в ледяную прорубь, шагнули в очередную авантюру. Бал, по счастью, был именно сегодня, и ждать нам не пришлось. А может быть с маятниками подшаманили, кто их знает. Приглашения нам добыли, так что Лариса Николаевна Ковальская с братом Даниилом Николаевичем Ковальским чинно вышли из кареты и прошли в огромный, ярко освещенный тысячами свечей дворцовый зал. В этом мире архитектура и устройство города отличалось от нашего, потому сказать, что именно это за дворец я не могу, но не Зимний точно.
Я была личностью новой, одета была достаточно богато и вычурно, и, по логике, внимание на меня обращать должны. Надеюсь только, его будет обращать тот, кто нужен, а не весь остальной придворный люд.
Бальный зал был роскошно украшен: золото, лепнина на потолках, шикарная роспись стен и тяжелые бархатные шторы. Зал был окружен с трех сторон колоннами, в середине зала непрерывно танцевали, а по бокам стояли столы, за ними играли в карты, сплетничали, философствовали. По счастью полонез, о котором я не знала ничего, мы уже пропустили, точнее его танцевали сейчас. Следующим танцем, если верить нашим информаторам, должен быть вальс. Мы прошлись по краю зала. Объект пока что обнаружен не был, да и было довольно проблематично обнаружить его среди пестрой пляшущей толпы. К нам подходили люди, мы здоровались, знакомились, рассказывали о своей далекой губернии (ой хоть бы не встретить «земляков»). Меня пару раз приглашали на танцы солидные пожилые господа, но я пока отказывалась, ссылаясь на больную ногу.
- Я пойду разыщу кого-нибудь, кто может свести нас с ним, - вполголоса сказал Даниэль, наклонившись ко мне, - побудь пока здесь.
Ну вот! Теперь я чувствовала себя отличницей на школьной дискотеке – стояла у стеночки. От нечего делать я пялилась в потолок, изо всех сил делая вид, что так и задумано. Танец закончился. Я стала нервничать и еще более пристально всматриваться в лица присутствующих, в надежде отыскать человека с портрета. Ничего!
- Ваш кавалер покинул вас? – раздался за спиной приятный, слегка насмешливый голос.
Я едва не подпрыгнула и обернулась. Да-да, это был именно он. Возраст его на вид определить было трудно - где-то между тридцатью пятью и сорока. Лицо его было свежим, но темно-русые волосы уже тронула элегантная проседь, а глаза так и вообще пронизывали насквозь мудростью прожившего как минимум сотню лет. Роста он был высокого, но не слишком, строен, подтянут - сразу видна офицерская выправка прежних лет. Он был одет во все черное, не считая кипенно-белой рубашки. Он смотрел на меня, лукаво приподняв бровь и улыбаясь.
- Это мой брат, - пустилась в оправдания я, понимая, что выгляжу полной дурой.
Но его, кажется, ответ устроил.
- В таком случае, я могу пригласить вас на танец, не опасаясь вызова на дуэль, - он протянул мне руку.
- Ах, сударь! – скромно потупилась я, - тетушка, воспитавшая нас, была так набожна… и я… никогда не танцевала.
Я отнекивалась, но руку все же подала. Он улыбнулся еще шире. Да уж, от такой улыбки дамы наверняка тают, как лед на солнце.
- Не волнуйтесь, это же вальс! Здесь кавалер ведет даму.
- Постойте, - я узнала его, но нужно было убедиться, - я ведь даже не знаю вашего имени!
- Мое имя здесь не в ходу. Зовите меня Волков. Просто Волков.
Танцевать с таким умелым партнером оказалось легко и приятно. Базовый рисунок танца я знала, а вот двигаться непринужденно и легко не составило теперь труда. Он легко кружил меня по залу и я, вопреки ожиданиям, даже не путалась в своем многослойном платье. Его аура была не так черна, как я предполагала, да и вообще в ней не было ничего особенно страшного. Мою же ауру, зная, что дело будем иметь с магом, предусмотрительно замаскировали.
Я рассказала ему свою вымышленную историю, он же о себе кроме фамилии ничего не поведал, однако я соврала, что слышала о нем от других господ на балу.
- Мы прибыли в столицу, чтобы найти мне жениха, а брату невесту. Тетушка сочла нас достаточно взрослыми для супружества.
- И как поиски?
Ну как человек с такой теплой и безмятежной улыбкой может быть преступником и шантажистом!? Я уже почти не верила в его виновность.
- Честно признаюсь вам, пока я просто наслаждаюсь музыкой и танцами… и отсутствием поучений.
- Вам нравится в столице?
- Очень!
Музыка сменилась. Часть пар разбежалась, а часть осталась в прежнем составе.
- Ненавижу мазурку! – с чувством произнес Волков, склонившись к моему уху.
- Я тоже, - прошептала я с облегчением.
Необходимость садится в лужу от незнания отпала. Взявшись за руки и прихватив со стола два бокала с шампанским, с видом вселенских заговорщиков, мы покинули зал и выбежали на террасу выходящую в сад. Прохладный сырой ветер обдувал мои раскрасневшиеся от танцев щеки. Ну вот, подобраться к нему оказалось не так уж сложно. Но мне мало было сопровождать его на балу. Мне нужно было продлить знакомство.
- Поговаривают, Вы хороший игрок на бильярде, - взмахнув ресницами, проговорила я.
- Да, - кивнул он, сощурившись.
- Мой дядя тоже был любителем этой игры. Играл даже с раненой рукой. Но вот только меня так и не научил.
- Почему же?
Мы прошлись до конца террасы и теперь стояли, облокотившись на перила и вдыхая свежий ночной воздух. Я чувствовала себя и кошкой, и мышью одновременно. До конца не было понятно, верит он мне или просто играет.
- Он говорил, что дамам не место за бильярдным столом.
Мой собеседник рассмеялся. Смех его был мягким и совсем не зловещим.
- В таком случае я с ним полностью согласен. Эта игра требует холодного ума и трезвого расчета, а дамы, как правило, думают сердцем.
Я обиженно надулась, хотя сама в тот момент внутренне паниковала, что он вообще на меня не польстится. Внешне я не звезда, да и кокетка из меня, если честно, никакая.
- Ну вот, а я уже было хотела попроситься к вам в ученики, - наконец протянула я.
Господин Волков посмотрел на меня заинтересованно, а потом оценивающе смерил взглядом.
- Это можно, - наконец произнес он, поднимая свой бокал и кивая мне.
Я победоносно улыбнулась.
После бала «брат» забрал меня домой. Встреча с Волковым была только завтра вечером, так что у нас были свободны почти сутки. Мы отпустили служанку (чтобы не видела, что барин не ест и не пьет ничего, да и притом спит со своей сестрой в одной постели). На следующий день мы планировали погулять по городу, но с утра выходить из теплого дома в промозглую уличную сырость так и не решились. Да и к тому же с этими рабочими графиками побыть вместе мы могли только на заданиях. Целый день мы с удовольствием просто провели вдвоем, то предаваясь страсти, то просто болтая обо всем на свете. Я даже успела забыть о том, какой он интересный собеседник. Он родился примерно в этом времени и для него это задание было своего рода возвратом в прошлое. Хотя свое родное измерение он толком-то не успел и увидеть. Даниэль рассказал мне, как возвращался туда, уже поступив на службу. Просто для того, чтобы увидеть, но никаких чувств к тому месту не испытал. Своим домом он считал Магоград, а отцом - вампирского принца.
Близился вечер, а мы сидели, укутавшись в теплые одеяла, и смотрели на дождь за окном. Я пила травяной чай из маленькой чашечки, а Даниэль рассказывал, как однажды оказался на задании с Эмери. Я хохотала до слез, разбрызгивая горячие капли на одеяла. Мой любимый был довольно-таки серьезным, но стоило ему оказаться рядом с этим неугомонным типом… Это был лихой хулиганский боевик, пополам с самой нелепой комедией, да еще и щедро сдобренный хорошим хоррором! Хрюкая от смеха я едва услышала стук в дверь. Вернулась служанка. Быстро отскочив друг от друга и заметя следы (как школьники, ей богу) мы прикинулись вполне добропорядочными господами. Я сидела у окна, сложив ручки на колени, а Даниэль в углу с книжкой.
Служанка помогла мне собрать волосы в высокую прическу (как же ловко это у нее получалось, я и хвост-то с трудом могу соорудить из своей гривы!), затянула корсет, поправила юбку. Ко встрече со своим знатным и опасным кавалером я была готова. Во всяком случае физически. Но я давно уже перестала так переживать из-за своей неготовности к заданиям. Всего предусмотреть нельзя и в нашем управлении, как правило, все действуют по обстоятельствам.
Экипаж уже ждал у входа. Поежившись на ветру, я кое-как в него влезла и оправилась в неизвестность. У ворот небольшого особняка меня ждал Волков. Он был сегодня более хмурым, чем вчера, и более загадочным. Однако когда он заговорил, черты его лица разгладились и тон снова стал непринужденным и слегка ироничным.
- Вечер добрый, сударыня. Я уж и не чаял, что вы почтите меня визитом.
- Доброго и вам вечера, господин Волков. Отчего же? Разве я похожа на лгунью? – я оглядела особняк, на первом этаже горел свет и слышались звуки музыки, второй же был темен и безлюден, - а что это за место?
- Клуб одного из моих приятелей. Здесь иногда собираются офицеры для игры в карты или бильярд, но не бойтесь! Уверяю вас, ничего общего с домом терпимости этот салон не имеет!
Надеюсь, что так. Тюрьма, психушка, концлагерь… только борделей мне для жизненного опыта не хватало! Подцепив меня под ручку, он провел внутрь. Внутри действительно было все вполне прилично. Трое офицеров играли в карты, еще двое с философским видом опорожняли графин с чем-то очень крепким и к философии очень располагающим. На нас никто не обратил ровным счетом никакого внимания. Поднявшись по скрипучей деревянной лестнице, мы оказались наверху. Вопреки моим ожиданиям здесь было светло, просто тяжелые шторы не пропускали наружу ни одного отблеска горящих свечей. Посередине комнаты располагался бильярдный стол, особо от современных собратьев не отличающийся, а по краям несколько кресел с небольшими столиками и сервант. На противоположной от двери стороне висело большое зеркало в золоченой раме. Вся обстановка была выполнена в стиле Рококо и радовала глаз пастельными тонами и изящными украшениями. На разбойничий вертеп комната походила мало и я постепенно расслабилась.
- А что же ваш брат? – спросил Волков, - не возражал против вашего визита ко мне?
- Нет. Он считает, что у вас по отношению ко мне серьезные намерения и вы не поставите под сомнение мою честь. К тому же он полагает, что вы хорошая партия для меня.
- А вы как считаете? – он сделал шаг ко мне и посмотрел прямо в глаза.
Несмотря на шутливый тон, взгляд у него был пронизывающий до костей. Мне казалось, что он видит меня насквозь. Мне подумалось вдруг, что если я захочу убежать, у меня ничего не получится. И даже не оттого, что в таких платьях не набегаешься, а скорее оттого, что от него никто никогда без его согласия не уйдет. Не выдержав пристального взгляда, я отступила и, глядя в пол, обошла стол с другой стороны.
- А я хочу поиграть на бильярде. Моя строгая тетушка ставила под запрет все развлечения в поместье и сейчас я хочу насладиться свободой.
- В таком случае не откажитесь выпить со мной немного этого вина, - он достал из серванта витой графинчик, - его делают на угодьях моего друга и оно действительно стоит того, чтобы его попробовать. Не хуже французского, можете мне поверить.
Вместо того, чтобы взять бокал, я накрыла сверху его ладонь своей и томно произнесла:
- У вас такие красивые руки… я определяю человека по рукам…
Волков с усмешкой опустил взор в пол, и, медленно поставив кувшин на место, снова посмотрел на меня. Теперь на дне его глаз полыхал хищный огонь. Кажется, какой бы неумелой я не была, все же дела шли хорошо. Лишь бы мне не огрести внимания больше, чем я смогу унести.
 - Вы пытаетесь меня соблазнить? Лариса? – спросил он, глядя прямо мне в глаза.
- А это возможно?
- Если очень постараетесь.
Если бы не задание, я уже давно бы фыркнула и ушла. Но нужно было строить из себя заинтересованную обольстительницу. Хотя заинтересована я была, чего скрывать. Меня всегда манили неординарные личности.
Волков взял кий и прокрутил его в руке.
-Начнем?
Я кивнула и также взяла кий. Играть я не умела совершенно, но это было и к лучшему. Соответствовало мною же придуманной легенде.
- Положите левую руку на сукно, вот так, - он положил ладонь на ткань, отогнув большой палец, - а в правую берите кий.
Я сделала то, что он сказал.
- Теперь поставьте правую ножку под правую ладонь, а левую чуть назад. А голову опустите вниз, чтобы она была вот так, над кием.
Он показал мне стойку и я попыталась ее повторить. Казалось, сделала все правильно, но, видимо, нет.
- Нет, не так, - он подошел сзади и, наклонившись вместе со мной, передвинул мою руку и опустил локоть.
Из-за особенности такой стойки я оказалась практически всем телом прижата к нему. Я постаралась думать о бильярде… или о задании… или о чем-нибудь еще. Тем временем  господин Волков перехватил мою правую руку, держащую  кий.
- Плотно обхватите кий пальцами, но не зажимайте совсем (кий не должен болтаться в руке, но и напряжения в руке быть не должно, это не так просто, но дело того стоит).
Его губы были так близко от моего уха, что я чувствовала его дыхание на своей коже. От его слов, а точнее от того, как двусмысленно они прозвучали в этом положении, я густо покраснела.
- Что такое? – наиграно удивился он, - ваше сердце так стучится, словно выскочить хочет!
Я развернулась к нему лицом, но положения это не спасло, так как он не спешил отстраняться.
- Ваша близость ставит под угрозу мое благочестие и воспитание, - едва восстановив дыхание, произнесла я.
Он все же отстранился.
- Можно и так, а можно и еще ближе.
И кто кого соблазняет?
- Нет, - закашлялась я, - так нормально.
- Нормально? – вскинул брови он.
Я поняла, что прокололась в самой мелочи. В этом веке слово «нормально» в таком значении не было в обиходе.
- Вы боитесь меня? Не удивительно. А знаете, ведь я колдун…
Точно прокололась, и теперь он проверяет меня. Ждет, что я с уверенностью скажу, что магии нет, или буду нарочито удивляться. Но второго прокола не будет. Я рассмеялась тем легким смехом, каким смеялась бы, приняв это за метафору или шутку.
- О да. Вы женщин просто околдовываете!
Он посмотрел на меня очень внимательно, словно пытаясь углядеть намек на неискренность, но я была само простодушие. Какое-то время он еще сверлил меня взглядом. Его лицо было в этот момент совсем не дружелюбным, на нем появились черты хищника. Но потом он расслабился и, подойдя к столу, ударил по шару.
- Продолжим наш урок. Следующая часть – удар по шару.
Кажется, я все-таки себя недооценивала. Постепенно вживаясь в роль, я томно вздыхала, игриво подмигивала и даже не возражала, когда прикосновения задерживались намного дольше, чем это требовалось, чтобы показать движение. Напряжение между нами уже было такое, что воздух едва ли не искрился. Несмотря на прохладу в комнате (этот дом отапливался намного хуже, чем наш), мне стало жарко. Облокотившись на стол, я откинула с шеи взмокшие волосы и провела рукой к ключице, развязывая и откидывая в сторону теплую накидку. Это было воспринято как сигнал. Когда мою талию обвили сильные, словно стальной капкан, руки, а горячие губы коснулись шеи, чуть ниже уха, я неожиданно осознала, что зашла в своем притворстве слишком далеко. Слишком откровенные намеки, чтобы повернуть назад. Да и страшась самой себя, я с ужасом осознавала, что и не хочу останавливаться.
Как ни странно, остановился он сам, когда уже я сама, прижимаясь к нему и запуская руки в жесткие пряди его волос горела в предвкушении безумной страсти, когда, наконец, наши губы слились в неистовом поцелуе… он отстранил меня.
- Я обещал не покушаться на вашу честь, Лариса. По крайней мере, пока вы сами не дадите свое согласие, - по его тяжелому частому дыханию слышалось, как трудно ему было оторваться и как сам он, вместо разговоров о чести, мечтал сорвать с меня это платье…
Но тем не менее, я могла вздохнуть спокойно. Заигравшись, я тем не менее не доигралась…
**
- Ты должна попасть к нему домой, - сказал Даниэль, когда мы сели в повозку.
Я еще не отошла от событий этого вечера и чувствовала себя практически изменницей.
- Ты понимаешь, что у меня теперь только один предлог, чтобы сделать это? – раздраженно спросила я.
- Понимаю, - не менее раздраженно ответил он, - но мы на задании и моя ревность не должна мешать работе.
- А причем тут ты!? – взвилась я, - я - агент, а не проститутка! И я не подписывалась на то, чтобы моей работой было с кем-то спать!
- Тебя никто не заставляет спать с ним! Просто пофлиртуй, построй глазки.
Я посмотрела на него с сочувствием.
- Наивный ты чукотский мальчик, Дань. Если я сама напрошусь к нему домой, это будет уже означать мое согласие.
Даниэль задумался. Глубоко так задумался и надолго. По его лицу то и дело пробегала тень ярости. Хороший агент в нем боролся с хорошим парнем. Я все ждала, кто же победит. Мне было бы легче, если бы он все-таки оказался хорошим парнем. Моим хорошим парнем, и не ставил бы нашу любовь под такую угрозу.
- Не попасть в дом нельзя, - сказал, наконец, он.
Я тяжко вздохнула. Это было правда. Мне нужно было попытаться снять заклятие с сына Викасы, а для этого нужно было найти то, на чем оно держится.
- Не бойся, я буду рядом. Если что, сделай вид, что передумала. Наговори вашей бабской фигни, про то, что не хочешь торопиться и так далее.
- Вашей бабской фигни! – передразнила я, - а если не поможет!? У него вид человека, который не привык получать отказ.
- Я буду рядом. Если что, возвращайся на базу. Пес с ним, с заданием, Владыки не станут наказывать тебя за то, что ты спасала свою жизнь.
На следующий день Даниэль сам лично доставил в имение Волкова письмо от меня. В нем я писала, что не могу забыть вчерашнюю встречу и готова встретиться вновь. Приглашение в гости последовало незамедлительно. Курьер с ответным письмом прибыл еще раньше, чем Даниэль успел вернуться.
Спать ложились в гробовом молчании. Мне было противно делать это и более того противно было делать это с молчаливого одобрения моего любимого человека. Неужели служебное рвение настолько важно?! Сама себе я отвечала, что если бы не поддавалась и не увлекалась так, то и стыдиться было бы нечего. Но, даже заходя далеко, я все же осознаю, что это всего лишь легенда для задания и готова остановиться (надеюсь), а вот он-то не осознает. Что, если он не привык получать отказа? Тем более получать от той, которая сама напросилась в гости? Как этот кровососущий идиот не понимает, что для того, чтобы изнасиловать, времени много не надо, и если это случится - я не смогу ни жить с ним, ни в глаза ему смотреть. Дело… задание… это важнее всего!
**
Я вошла в особняк, робко оглядываясь по сторонам. Молчаливый лакей проводил меня к барину. Господин Волков был как всегда элегантен и учтив. Он налил мне шампанского в красивый хрустальный бокал, выпив его я почувствовала легкость, хотя и так не была сильно напряжена. Очень странно, но я совершенно не волновалась и не боялась его. Даже когда он, прижав меня к стене, страстно поцеловал в шею, я не стала отстраняться, а напротив, притянула его к себе еще ближе.
- Как же мне нравятся эти корсеты! – прошептал он мне на ухо, развязывая шнурки на моем корсете, - Распаковываешь женщину, как подарок!
Освободившись от тугой шнуровки, я с наслаждением выгнулась и обхватила его ногами. По его груди прошла волна вибрации от зарождающегося жара. Я запустила руку под шелковую белую рубашку, чувствуя совсем нечеловеческое тепло в очагах появления огня.
- А ты горяч совсем не в переносном смысле, - его дыхание при поцелуях причиняло нестерпимую боль, но эта боль была так же сладка, как и его губы, от которых я не могла оторваться.
Я не узнавала сейчас саму себя. Я всегда боялась боли, но этот человек заставил меня вожделеть ее и получать от нее удовольствие. Я зык и гортань горели, вздуваясь ожогами, но эти страдания сливались в одну симфонию противоестественного блаженства.
- Осторожнее, а то сгоришь! – Волков рывком развернул меня спиной к себе.
- Плевать!
Когда спустя некоторое время мы, наконец, разомкнули объятия, я, откинув со лба влажные пряди, вальяжно растянулась на перине.
- Я понимаю, что это неуместно, - начала я, повернувшись на бок и пытаясь заглянуть в его глаза, - но хотелось бы оставить себе твои контакты, чтобы иметь возможность связаться с тобой.
Он слегка повернул голову ко мне и лукаво подмигнул.
- В твоей конторе есть на меня вся информация… А заодно и вся информация на Викасу.
- Да, - томно вздохнула я, - и я тебе ее с радостью принесу. Все, что захочешь, любимый!
Я склонилась над ним и коснулась губами его плеча. На коже виднелся багровый круглый шрам, как от пули.
- Откуда это у тебя? – спросила я, проводя пальцами по неровной поверхности.
- Ранили на дуэли. Давно.
Я положила голову ему на грудь. Этот странный огонь в его легких был, словно у дракона. Это пламя клокотало внутри, просвечивая сквозь кожу красноватым свечением. Ему оно вреда не наносило, но я чувствовала этот жар, и его дыханием мне опаляло ресницы.
Я вздрогнула и проснулась. От шока увиденного во сне я никак не могла успокоиться. И беспокоило меня не только то, что я так легко перешла на сторону противника, но еще и то, что это не могло быть просто сном. Наверняка он знает, кто я. Знает и издевается.
Я рывком села на кровати. Это не укрылось от чуткого слуха Даниэля.
- Лариса? Все в порядке?
- Да. Кошмар приснился. Мне кажется, Волков раскрыл меня.
- Да ну, не могло такого быть. Это просто кошмар.
Я невольно потянулась и провела пальцем по кончикам своих ресниц. Ресницы были в порядке. Наверное, просто кошмар. Даниэль успокаивающе притянул меня к себе и погладил по голове. А я, ощущая его ледяные руки, никак не могла перестать видеть перед глазами красноватый отсвет пламени под горячей, как печь, кожей.
А на следующее утро у дверей меня ждал запряженный экипаж. Я смотрела в окно, на то, как кучер прохаживается и проверяет упряжь. Горничная только что затянула мне корсет и теперь помогала собрать волосы. Даниэль нервно ходил за спиной, создавая еще большее напряжение.
- А вообще это хорошо, что ты едешь утром, - сказал он.
- Утро, вечер, ночь, - проворчала я, - не думаю, что он имеет предрассудки по поводу времени суток.
Даниэль глянул на меня, как на врага народа. Да уж. Успокаивать и утешать я не умею. Ни себя, ни других.  Я в упор не представляла себе, как в огромном поместье я буду искать зачарованный предмет, да еще и под бдительным взором колдуна-бандита. И как потом буду снимать с него заклятие. Я приколола на лиф платья брошь, в которой был перемещатель, положила в сумочку хрустальный шар и надела на шею ожерелье из александрита (оно должно было усилить мое заклинание).  Когда горничная ушла, Даниэль подошел ко мне сзади, обняв, положил голову на плечо.
- У тебя сердце стучит, как у птицы загнанной. Я уже жалею, что позволил тебе идти туда.
- Поздно уже жалеть. Надеюсь, если меня будут убивать, ты меня вытащишь.
- Ну что ты такое говоришь, Лара!
Я развернулась, поцеловала его в прохладные губы и, не оглядываясь, ушла. Трясясь в этом допотопном транспортном средстве я тряслась от страха перед предстоящим заданием. Да уж. Принесла нелегкая.
Господин Волков ждал меня. И дверь мне открыл сам. Такое несовпадение с моим сном меня приободрило.
- Господин Волков, доброе утро.
- Доброе, Лариса Николаевна, доброе. Проходите. Вы как всегда ослепительны.
- Благодарю вас.
Я невольно посмотрела на него, пытаясь увидеть что-нибудь необычное, но он лишь спокойно и немного лукаво улыбался. Даже как-то слишком спокойно, на мой взгляд. Я скользнула взглядом по роскошно обставленной гостиной, но предмета заклинания не нашла. Ну да, было бы удивительно, если бы он был на виду. Хотя… самый лучший тайник - на самом видном месте.
Поместье было шикарным. Не столь шикарным, как дворец конечно, но все же. Убранство, мебель, тяжелые портьеры, даже резьба, украшающая белоснежные перила, все было прекрасно и изыскано. При этом совершенно не было ощущения излишества или показной вычурности.
Но кое-что странное все же было. В доме не было прислуги! Мы шли по коридорам, заходили в комнаты, неспешно беседовали об искусстве и за все это время нам не встретилось ни одной живой души!
- А где же вся прислуга? – капризно спросила я.
Капризный голосок, по моему мнению, должен был хоть немного скрыть волнение и страх.
- Я всех отпустил, - хозяин шагнул ко мне, пристально глядя в глаза, - зачем нам лишние глаза и уши?
Помня, что последовало за таким взглядом в моем сне, я сглотнула. Заставив себя не паниковать, я закатила глаза.
- И что же? Обед вы сами накрывать будете?
- Вас это смущает?
- А если я скажу, что да?
- Тогда накрывать будете вы.
Я фыркнула, вложив в этот фырк все свое высокородное недовольство, а хозяин рассмеялся. Мы прошли в столовую, где нас ожидал уже накрытый стол. Оставалось только гадать, соврал ли он по поводу самостоятельной готовки или нет.
Я провела пальцем по краешку бокала. Красное вино… во сне было шампанское. Да, это был просто кошмар. По пути сюда, хоть я и упорно просила его таскать меня по всем комнатам, рассказывая историю каждой вещицы в доме, я не обнаружила ничего магического. Этот дом вообще был начисто лишен магии! В нем никогда не колдовали и не хранили артефактов. Была бы я более опытным сотрудником патруля, меня бы это в тот момент насторожило, но сейчас я все больше успокаивалась.
- Давайте выпьем за успех! – предложил Волков.
- За успех! – подняла бокал я.
Тепло разлилось по телу и я, отрезая изящным ножичком кусочек запеченной телятины, смотрела на хозяина дома уже без страха. «Надо было тяпнуть для храбрости еще дома», - подумала я, - «и чего боялась».
- А боитесь ли вы преступников, Лариса Николаевна?
Только что ушедший страх вернулся с новой силой. Он знает, он все знает, заметалась внутренне я.
- Конечно, - кивнула я.
- Ну тогда вам будет интересна новость. Только сегодня утром задержали опасного преступника. Он скрывался в доме на Садовой улице, не слышали?
- Нет.
- В доме близ Гостиного двора. Красного кирпича такой дом, не знаете? Так вот этот убийца и бунтарь срывался именно там, под видом честного человека. Но можете не бояться, отсечение головы ему обеспечено.
Последнее, что я успела, это осознать, что это тот дом, в котором мы жили. А убийца и бунтарь — это мой Даниэль. И список обвинений ему специально подобрали, чтобы заменить расстрел или повешение на отсечение головы. Изображение перед глазами стало двоиться, мир поплыл и я, уронив на себя бокал, потеряла сознание.
Пришла в себя я от холода. Я лежала на чем-то твердом. Открыв глаза, я поняла, что это мало чем мне помогло – мои глаза были завязанными, а еще привязанными были мои руки, по обеим сторонам тела, и ноги. Я подергала руками и ногами, судя по тяжести и звону - это были цепи, а судя по холоду - одежды на мне было немного. Но потом я вспомнила о Даниэле и мое положение меня волновать перестало.
- Вы быстро пришли в себя.
- Снимите повязку, - прорычала я, - темно, как у негра в заднице.
- Люблю людей, которые везде побывали, - философски изрек негодяй, но повязку все же снял.
Я огляделась. Положение было хуже, чем я думала. Я лежала на длинном столе в центре зала какого-то средневекового замка. Он подсыпал мне снотворное и похитил, и теперь я находилась абы где в неизвестном мире, привязанная к столу, а Даниэля там должны казнить, а может и уже казнили. Словно бы прочитав мои мысли, Волков ответил.
- Твой ненаглядный сбежал. Так что за него можешь быть спокойна, а вот за себя нет. Он тебя тут никогда не найдет.
Облегченно выдохнув, я скосила глаза. На мне не было ничего, кроме нижнего белья.
- При всех моих пороках, я не насильник, - так же, не дожидаясь вопроса, ответил он.
- А зачем тогда раздевать меня?
- Ну, - протянул он, - эстетического удовольствия от беседы никто не отменял.
- Мне было бы комфортнее беседовать сидя. И не чувствовать себя обедом на блюде.
Волков взял со стола свечу и задумчиво посмотрел на огонь. На нем была все та же белая рубашка, но теперь уже поверх нее был кожаный жилет на ремешках и плащ, сколотый пряжкой. Все также задумчиво глядя на огонь он занес свечу надо мной и по капле вылил расплавленный воск на мою кожу от груди к животу. Я дернулась, звеня цепями.
- Вы понравились мне, Лариса. Заинтересовали меня. Даже несмотря на то, что являлись подлой шпионкой и были подосланы, чтобы выведать мои тайны, - печально сказал он.
- То есть вы сразу меня раскусили? – я попыталась повернуть голову набок.
- С самого первого взгляда. Даже обидно стало, что Александр послал по мою душу такого новичка.
- Все настолько плохо?
- Ну, на какое-то время я усомнился. В бильярдной мне пришло в голову, что такая дурочка просто не может быть агентом, ее бы не взяли. Но видать в патруле дела еще хуже, чем у вас.
- Ну отвяжите меня! У меня уже болит затылок, и замерзли ноги! Не есть же вы меня собрались, в самом деле! И вы сказали, что вы не насильник… - добавила я, когда мне пришло в голову, что стол можно использовать не только для еды.
Волков вскинул брови.
- И что вы женщины так боитесь за свою (здесь употреблено матерное слово, о котором и так все знают). Есть много более интересных вещей, которые можно у вас взять, - подумав, он добавил, - хотя и не у всех. Продать себя - это табу, а вот продать родину, идеалы и мечты – всегда пожалуйста.
Он снова поднял свечу, капая на меня воском. Воск быстро застывал на коже и больно было только первую пару секунд.
- Зальете всю и сделаете восковую фигуру для украшения гостиной, - съязвила я.
Я уже поняла, что, желай он моей смерти, я была бы мертва давно. А раз не убивает, значит что-то надо, а раз надо, то пока не получит, не убьет.
- Фу, какая больная фантазия! Я вообще считаю, что всех женщин, хотя бы коснувшихся «культуры» двадцать первого века, нужно принудительно прививать от бешенства.
- И это мне говорит человек, похитивший меня и приковавший раздетую цепями к столу, ах да, и поливающий горячим воском.
Я вспомнила свой сон и заткнулась так же внезапно, как и разошлась. Той, параллельной мне, из сна, это пришлось бы по вкусу.
- Какими бы ни были ваши мысли на этот счет, лишение вас части одежды носило чисто прагматический характер. Я не знал, какие и где волшебные штучки у вас припрятаны.
- Ну ладно. Вы лишили меня всего, и в магии мне с вами не тягаться. Отвяжите меня. Волков, мне нужно в уборную!
- Хитрость старая, как мир!
- Вы утащили меня к черту на рога, и у меня нет ни связи, ни перемещателя! У вас что, мания?
- Я хочу, чтобы вы поразмыслили кое над чем.
- Сейчас я могу мыслить только о физических нуждах! Отвяжите меня, черт!
Оковы спали.  Замок был так же пуст, как и Петербуржское поместье, но гостеприимный мафиози объяснил мне, куда идти. Он даже соблаговолил наколдовать мне платье (белое полупрозрачное), которое грело не особо, но все же лучше, чем бегать в трусах.
Но все же я намеренно заблудилась, чтобы найти водную гладь, чтобы на крови сотворить заклинание призыва. Не знаю, кого оно призовет, может Лутаску, а может и координатора, но главное подать сигнал где, в каком именно мире я нахожусь. Но не так-то просто оказалось найти водную гладь в замке, да и к тому же потерялась я, кажется, уже совершенно по-настоящему.
- Похоже, ты действительно потерялась, - раздался голос из ниоткуда и передо мной появился, сбрасывая морок невидимости, Волков, - а я все жду, что ты начнешь мне делать пакости.
- А мы уже на ты? Да, я и вправду потерялась, а у тебя и вправду мания преследования.
Он провел меня по коридорам. И чудо! В нише за одной из статуй я увидела чашу с водой (наподобие тех, что стоят в католических церквях). Приложив все усилия, я-таки запомнила к ней дорогу.
Но сейчас вырваться не было никакой возможности и я покорно вернулась вместе с Волковым в зал со столом. Благо теперь мне разрешили сидеть.
- Излагайте, мой тюремщик, зачем я вам понадобилась.
- Вы не идейный человек, Лариса. Слепо верить в чужую правду – это не про вас. И я думаю, вы уже выяснили, что ваша организация борется далеко не за мир и справедливость.
Я подперла кулаком подбородок.
- И я не буду убеждать вас, что за это борюсь я сам. Я борюсь за себя и за свою выгоду. Но зато я честен с собой и другими.
- При всем уважении, но идти в преступность только из-за недовольства методами власти – это даже хуже, чем менять шило на мыло.
- Никакого праведного негодования? Говорю ж, не идейная! – неизвестно чему обрадовался он.
А мне вдруг пришло в голову, что если я буду упорствовать, то, возможно, до своего спасения не доживу.
- И что вы мне предлагаете?
- Для начала - вашу жизнь. Вы выйдете отсюда или моей, или не выйдете. А потом - участие в нашем ордене, силу, власть, деньги. Ну… - он провел рукой в перчатке по моему плечу, - может быть то, чего вы в данный момент так страстно желаете.
Я хотела было фыркнуть, что ничего не желаю, но воспоминания из моего сна были так близко, что я поймала себя на мысли, что хочу еще раз видеть всполохи жара под этой белой рубашкой. Я все-таки фыркнула.
- Уберите руки!
Он вскинул брови, но руку убрал. Я сказала, что мне надо подумать, на что он заявил, что думать я должна здесь при нем. Мне нужно было потянуть время, и я ходила по залу взад-вперед, разглядывая гобелены на стенах. Гобелены были красивыми, изображали рыцарей, природу и сцены сражений. Мыслей по делу в голове не было. Мысли не по делу пугали, так что я снова завязала разговор.
- Вы так и не сказали мне вашего имени.
- Я никому его не говорю. Как, интересно, я фигурирую в ваших досье?
- Волков. Кличка Чарли. А что ваше имя — это такая тайна?
- А вам оно так интересно?
- Да, должна же я знать, как зовут того, кто предлагает мне родину продать.
- Мое имя настолько не подходит к моей фамилии, что я решил избавиться от него. Но если вам так угодно, только ради вас…
Он встал и поклонился.
- Карл Никанорович Волков.
- Поэтому Чарли?
- Да.
- И зачем вы влезали в мои сны, Карл? Поиздеваться? Судя по инсталляции на столе - вы любите это дело.
- Сны? Какие сны? – его непонимание выглядело искренне.
- Вы снились мне перед тем, как я пришла к вам. Снилось, что вы знаете о том, кто я.
- А что еще? - он снова поднял брови.
- А еще, что вы огнем дышите.
Я старалась не упоминать в каком контексте это было, но щеки горели и я поняла, что выдала себя с головой.
- Да вы что? – Волков обошел меня со спины и, наклонившись, тихо спросил, - И как вам? Понравилось со мной в постели?
- С чего вы взяли, что была какая-то постель?!
- Я могу дышать огнем только в одном случае. Точнее - не могу не дышать. И то, что вам приснилось это без моего участия - весьма интересно. Дело в том, что очень давно, еще ребенком, я был на рынке в одном из измерений. И там меня укусил единственный в своем роде дракон. А единственный он тем, что он заразен. Так я заполучил драконью болезнь. Отец частично вылечил меня, так что в дракона я не обратился, но эта милая физическая особенность осталась со мной навсегда. Об этом никто не знает, ведь я прекрасно держу это под контролем. Во всех случаях, кроме одного.
Я посмотрела на него исподлобья. Странные дела. Если это были всего лишь мои сны, то как я могла в них видеть то, чего на тот момент не знала?
Стоять босяком на холодном каменном полу было неприятно. Ноги и руки уже заледенели настолько, что я их не чувствовала, да и саму меня под невесомым платьем уже пробирал озноб. В голове снова поплыли воспоминания из сна и теперь это было желанно вдвойне. Я передернулась и обхватила себя руками, пытаясь согреться хоть так. По всей видимости за стенами замка была зима, а отопление в виде камина в углу не спасало.
Интересно, сколько времени прошло в Магограде? Сумел ли Даниэль связаться с координатором? Я приняла решение согласиться на все условия. Живая и приближенная к нему я буду полезнее, чем мертвая, но несломленная.
- Вам холодно? – иронично спросил Волков.
- А вам отвечать, как в сказке «Морозко», или честно?
Он скинул с плеч плащ и накинул на меня, закутав в него, как ребенка. Я свернулась на резном деревянном кресле, поджав под себя ноги. По мановению руки откуда-то по воздуху приплыл кувшин с вином и кубок. Я мысленно отметила то, насколько он сильнее меня магически. Взяв кувшин за горлышко одной рукой, Волков игриво посмотрел на меня, а потом, прикрыв глаза, откинул голову назад. Послышался до боли знакомый клокот и шипение нарастающего тепла. Я смотрела во все глаза. Это было так похоже и так близко… как и давным-давно, в сумасшедшем доме, для меня реальность и выдумка, мечты, сны и видения сплелись сейчас, так что я уже не могла отличить одно от другого.
Он выдохнул тонкую струйку огня и из его ноздрей зазмеился дым, совсем как у дракона. Завораживающее зрелище. Не знаю почему, но именно эта особенность действовала на меня гипнотически, я уже практически забыла, кто я и зачем сюда пришла.
- Что вы на меня так смотрите? – спросил он, наливая подогретое огненным дыханием вино в кубок и подавая мне.
- Из-под жилетки не видно, как просвечивает пламя под кожей, - словно в тумане произнесла я, и так же не отдавая себе отчет протянула руку и коснулась пальцами нагретых пряжек на жилете.
Похоже, это было для него неожиданным. Он смотрел на меня и на мою руку так, словно это было что-то нереальное. Собственно, я сама смотрела на нее так же. Сознание билось где-то в самом дальнем уголке души, но большая часть меня мне больше не принадлежала. Но и моему безмолвному тирану она не принадлежала. Он был так же удивлен, как и я.
- А вам хочется это увидеть? Не понимаю…
Несмотря на то, что под плащом я уже согрелась, и тепло от горячего вина разливалось по телу, я снова передернулась от озноба. Этот озноб не был от холода, он шел откуда-то изнутри. Мне почему-то представилось, как он берет кинжал и пригвождает мою руку к подлокотнику кресла, а я с хрипом выгибаю спину, откидываясь назад и врезаясь затылком в резную спинку. Лариса?! Да что с тобой!? Я усилием заставила себя мыслить ясно.
- Да, -  ответила я, - никогда прежде не видела ничего подобного.
Мой голос звучал уже не так безумно, и он еще какое-то время изучающее на меня глядел. Может признаться, что у меня дурка в анамнезе? Тогда все встанет на свои места. Не сводя с меня удивленного взгляда, он по одной расстегнул пряжки и скинул жилет с плеч. Искры под кожей уже потухали, отсвечивая бледным маревом. Не сдержавшись, я провела рукой по ребрам с левой стороны. Все было так же, как во сне. Эти ощущения.
Я встала, ступая снова на ледяные плиты. Холод больше меня не волновал. Вся моя жизнь показалась мне вдруг далекой и чужой. Потухающие уже было огоньки стали раздуваться снова. Волков сделал шаг ко мне. Я сглотнула, вспоминая солоноватый привкус собственной крови, сочащейся из ожогов на губах.
- Вас согреть?
- Вы не греете, вы сжигаете дотла! – мои руки скользнули под его рубашку, не в силах оторваться.
О Боже! Что я делаю! Нужно срочно это прекратить! Нужно прекратить сжимать побелевшими пальцами пряди его жестких волос и прекратить прижиматься продрогшим телом к раскаленной коже! Прекратить этот поцелуй, от которого сворачивается кожа и закипает кровь! Все!
- Карл! – простонала я, бессильно упираясь руками в его плечи, - а как же продажа родины?
- Подождет, - полурыком ответил он, усаживая меня на стол.
Тонкое белое платье больше не было преградой.
- Карл, - прошептала я, вложив в голос все свое бессилие перед ним, всю свою немощь и мольбу.
- Какое рвение, - усмехнулся он, отстраняясь – не ищите отговорок, Лариса, они должны быть под рукой.
А я все твердила себе, что то, что только что было, было исключительно ради правдоподобности. Нет лучшего способа внушить доверие, ведь так? Так! Мне бы только потянуть время и вырваться отсюда или подать сигнал. Но как я ни убеждала себя в этом, мое тело говорило совсем о другом.
- Что есть самое ценное в магическом мире? – спросил он, застегивая рубашку на одну пуговицу.
Я пожала плечами, все еще тяжело дыша, и сделав большой глоток вина из кубка, едва не захлебнулась.
- Сила? Энергия…
- Верно. У магов энергии ее запас ограничен. Пополняем, но единовременный выброс ограничен. В этом выбросе и измеряется сила мага.
Я кивнула, не понимая, к чему он клонит. Я думала, его преступная банда ставила перед собой цель отжать бизнес у Викасы. Но при чем здесь транспортный бизнес и сила мага?
- Мой орден построен на том, что я даю его адептам защиту, деньги и власть. А они дают мне силу. Но нет, я не забираю ее у них. Я к ним подключаюсь. Они живут своей жизнью, но мой коэффициент единовременного выброса растет с каждым подключенным.
- Подключаться? Как с сыном Викасы?
- Угу. Сообщающиеся сосуды в одну сторону.
Меня осенило. Так значит транспортная сеть - это не цель, а лишь часть плана? То есть это не просто преступление, а целый заговор…
- И зачем столько силы? Думаешь свергнуть мое начальство? Зачем?
- Господство, - просто ответил он, - но о свержении речи не идет. Так что? Ты согласна?
- На что? Стать твоей резервной батарейкой? Чтобы при надобности ты высосал меня, как и остальных, оставив только шкурку?
- Можешь умереть сейчас, я ни к чему не принуждаю.
Я вздохнула. Да уж, тут простого согласия мало. Все не так просто. После того, как он привяжет меня, выбора у меня уже не останется. Лучше б переспала. Нужно срочно сообщить своим. И потянуть время.
- Я не знаю, - честно призналась я, - я боюсь.
Волков повернулся ко мне спиной и налил себе вина. Этого хватило, чтобы в голове мгновенно сформировался план, а мысль перешла в действие. Схватив тяжелый подсвечник, я размахнулась и со всей силы ударила его по затылку. Тиран рухнул вместе с кувшином, который так и держал в руке подняв невиданный шум. Хорошо, что никого нет в замке.
- Может, в магии ты и сильнее, - прошипела я, стягивая с него сапоги и надевая на свои ноги.
Я неслась по коридорам и думала лишь о том, чтобы он подольше был в отключке, а когда придет в себя - убил бы меня не сразу. На свое счастье нишу я нашла с первого раза. Ножа под рукой не было и я сняла пряжку с плаща, который все еще был на мне, и проколола себе палец.
- Sanguinem et aquam , audierit a me, - прошептала я, капая кровь на водную гладь.
Я собрала энергию, и создав образ Магограда, нашего управления и кабинета пустила заклинание сквозь пространство в стеклянный шар на столе координатора. Но это было сложное и энергозатратное заклинание. Мне нужно было своими силами проталкивать послание сквозь ткани миров. А это выжмет меня. Когда я закончу, я не смогу даже убегать.
Видимо, мы были очень далеко. Мои силы были почти на исходе, а послание так и не достигло цели. Ноги подкашивались, и я привалилась к стене. Ладони, которые я держала над водой, дрожали от напряжения. Ну, давай же!
 В недрах замка послышался шум. Не успеваю! Капля крови из носа упала на пол. Одну за другой я проходила завесы, и когда, наконец, прорвалась, все, что я смогла - это прошептать: «Помогите», прежде чем без сил рухнуть навзничь.
Лежа на полу я думала о том, что надо бежать. Но сил не было даже на то, чтобы сесть. Судя по шуму мой похититель пришел в себя. Не думаю, что ему будет трудно найти меня. Я перевернулась на живот и поползла. Может успею нырнуть в какую-нибудь нишу и дам себе часок форы?
Размечталась. Хотя если и мечтать, то уж о том, чтобы найти мою одежду и перемещатель. Но не думаю, что он еще существует.
Но мне повезло, по-пластунски я доползла до какой-то двери, а за ней была комната, в которой стоял огромный шкаф. Шкаф был пустой и кроме него в комнате ничего не было. С полубессознательным вздохом «Ура! Нарния!» я заползла в шкаф и там позволила себе отключиться.
- Раз, два, три, четыре, пять, я иду искать! – по пустым коридорам разносился зловещий смех.
Он намерено долго меня искал, чтобы страх в моей душе достиг апогея. И у него это получалось. Если час назад я готова была лежать на полу и ждать, пока он найдет меня и станет пытать, то теперь я сжималась в комок у стенки шкафа и дрожала, молясь, чтобы он не нашел меня.
- Лариса Наколавна, мы с вами взрослые люди! К чему эти игры?
Я сглотнула, стараясь не дышать. Мне казалось, что он давно уже знает, где я. Знает и издевается. Может это даст время нашим спасти меня. Хотя, собственно, с чего я решила, что меня будут спасать?! Даниэль - да! Он будет пытаться, а вот начальство… меня запросто могут списать в расход, как тех людей в концлагере. Необходимая жертва, так это называется. От этой мысли стало совсем безысходно.
- Если выйдете, я не убью вас… сразу.
Жуткий маньяк! И как я могла целоваться с ним и желать его. Он же псих! Просто сумасшедший, для которого человеческая жизнь ничего не стоит. Ну неужели меня никто не спасет?!
Двери шкафа открылись. Я сжалась в комок, уткнув лицо в колени. Волков схватил меня за волосы, выволок из шкафа и швырнул на пол. Я зарыдала, убого прикрываясь руками.
- Вот ты где! Тварь! – он снова поднял меня за волосы и ударил о стену.
Дыхание из груди вышибло от удара, а по щеке заструилась кровь из разбитой скулы. Я вскрикнула и снова захлебнулась рыданиями. Героизма сейчас во мне не было ни на грамм, и умирать совершенно не хотелось. Но, глянув в разъяренные глаза моего похитителя, я поняла, что теперь выбора у меня уже нет. Волосы на его затылке и шея были покрыты потеками запекшийся крови, вежливости и церемониям теперь места не осталось.
- Я пожалел тебя! Предложил тебе выбор! И за это ты отоварила меня по башке подсвечником?!  Это такой вид благодарности?!
- Не надо, - пропищала я, - не убивай меня.
- Не убивать?! Назови хоть одну причину мне этого не делать.
Причин у него не было. Он мог бы убить меня, едва только узнал о том, на кого я работаю.
- Может быть, потому что у тебя смазливая мордашка? – он снова приложил меня этой самой мордашкой о стену, а потом рванул на себя и сжал руками горло.
Я захрипела. Воздуха не хватало, перед глазами уже все плыло. «Ну вот», - подумала я, - «это конец…».
Но неожиданно руки на моем горле разжались. Сумасшедший изверг схватил меня за основание черепа и толкнул вперед.
- Пошли! – в его руке сверкнул энергетический хлыст.
Лодыжки обожгло огнем и я едва не упала. Горло все еще резало от недавнего удушения, а в голове звенело от ударов. Я плелась вперед, подталкиваемая в спину. Мы снова вернулись в зал со столом. Сняв со стены меч, Волков поволок меня по узкой винтовой лестнице куда-то наверх, а когда лестница закончилась дверью, он сорвал с моих плеч плащ и швырнул меня в дверной проем. Проехав на животе, я оказалась  лежащей на узкой площадке самой высокой башни зловещего средневекового замка. По пояс я свисала над уходящим в черную пустоту обрывом, если бы он толкнул чуть сильнее я бы улетела в пропасть, а там даже собирать было бы некого.
Я закричала от ужаса, цепляясь за уступы и пытаясь отползти от края, но у меня не получалось. Медленно я сползала вниз.
- Ну что, поиграем в Спарту, агент? – раздался за спиной насмешливый голос.
- Нееет, - животный страх во мне пересилил все, и я могла теперь только кричать и рыдать.
- Ну, нет - так нет.
Неведомая сила подняла меня и распластала по стене. Волков взмахнул хлыстом куда-то наверх и со звоном оттуда свесились тяжелые цепи. Стояла промозглая зимняя ночь, ледяной порывистый ветер хлестал меня по щекам, а я висела, растянутая за руки на стене башни. Вокруг синели в ночи покрытые снежными шапками горные пики, а под ними простиралась черная лесистая равнина. Мне было холодно. Не знаю почему, но я всегда, с самого детства думала, что я умру именно так – замерзну насмерть. Я безвольно опустила голову на грудь, провисая на своих оковах. Ничего, недолго осталось мучиться. Скоро я перестану чувствовать холод, а потом и вовсе перестану чувствовать.
- Ты так боялась, что я изнасилую тебя, - снова раздался голос.
Я вяло подняла голову.
- Ты думала, что мне так нужна твоя убогая тушка? Что я сойду с ума от этих «прелестей», - слово «прелестей» он выплюнул с таким презрением, что оно звучало, как противоположность.
- Карл…
- Да! Я Карл! А ты – никто! Ты вещь, с которой я играю и ты жива, лишь потому, что я тебя не убил! – каждое слово было произнесено с такой ненавистью, что било не хуже пощечины, - и к твоему мерзкому телу я даже не прикоснусь, я заставлю тебя молить об этом… а потом убью, как собаку! Тебе холодно? Хочется теплых прикосновений?
Он опустил меч в снег, лежащий на краю уступа, а потом приложил его к моей шее плашмя. Я вздрогнула.
- Прикосновения холодного железа! Вот и все, чего ты заслуживаешь.
Он провел лезвием вниз по груди, распарывая ткань платья. Умереть спокойно мне не суждено. С отвращением к самой себе я чувствовала, что снова думаю о нем, как о мужчине. Избитая, подвешенная и приговоренная к смерти, я все еще могла хотеть этого ублюдка! Даже более того, его жестокость, как и огонь в груди, вместо того, чтобы отталкивать - притягивали меня.
Губы Волкова скривились в жестокой усмешке. Он поднял меч и, коснувшись острием моего плеча, плавно, но с нажимом повел вниз. Я вскрикнула от боли, из длинного пореза хлынула кровь, обагряя снег под моими ногами.
Волков смотрел то на кровавые ручейки, то мне в глаза, наслаждаясь зрелищем расширенных от боли зрачков. Острием меча он приподнял мою голову и сказал:
- Знаешь, что общего между занятием любовью и тем, что я сейчас делаю? То, что и то и другое заставляет тебя забыть обо всем и думать лишь о том, что чувствует твое тело…
- Извращенец! – прохрипела я.
- Тебе ведь это нравится. Признайся, какой именно момент из сна обо мне ты сейчас вспоминаешь?
Я молча отвернулась. Мое тело отзывалось на его грубость больше, чем на самые нежные ласки.  Так же, как и в том дурацком сне, боль и возбуждение сплелись как змеи в тугой клубок, и я готова была уже рвать цепи совсем не для того, чтобы убежать. И он это видел! Как же я ненавидела себя за его правоту!
Подставив лезвие под кровавую струю, он смочил его кровью, а потом, подняв к лицу, втянул носом воздух и коснулся красной капли языком. Я передернулась. Может это тоже сон, от которого я никак не могу проснуться?
Пристальный взгляд в мои глаза, как кролик и удав. Он мой мучитель и охотник, а я безвольная жертва, в гипнотическом трансе жаждущая растерзания. Ловлю воздух приоткрытым ртом, задыхаюсь, от жара по телу уже не чувствую холода. Он улыбается с торжеством победителя, жестокого победителя, который ставит ботинок на горло жертве, унижает ее, попирает.
Не сводя гипнотического взгляда, он перехватывает меч за основание лезвия. Холод металлического прикосновения скользит вниз по животу к бедрам. Стискивая зубы до скрежета, сдираю цепями кожу на запястьях.
- Холодное железо вместо теплой плоти, - усмехается он, поднимая брови.
Все! Я не могу так больше!
- Ты хотел, чтобы я умоляла тебя?! – закричала я так, что, казалось, даже седые горы взглянули на меня с осуждением, - Так я умоляю! Отвяжи меня и возьми прямо здесь! Делай со мной все, что хочешь, только прекрати это! Или проведи ритуал, или убей уже наконец… - я задохнулась и, откинув голову назад, стала биться ей о стену.
Ненавижу себя! И его ненавижу, ужасные мерзкие животные! В тишине над горами раздался смех. Гадкий и зловещий, словно скрип раскачивающейся веревки висельника.
- Ты не задумывалась, почему я обратил на тебя внимание? Ты тупая серая мышь, неужели я не мог найти лучше?
- Почему?
- Потому что такие, как ты - это просто находка! У них низкая самооценка, или даже адекватная, это не важно. С ними можно делать все, что захочешь! Будешь унижать, они стерпят, или вот даже как ты найдут это привлекательным проявлением силы. Но если дашь немного внимания и ласки, заставишь поверить в то, что она любима, нужна и прочая муть… такой преданности не получишь даже от прикормленной дворняжки! Такая дура будет боготворить тебя до конца дней, и совершенно не важно, как ты будешь вести себя.
Вдалеке раздался волчий вой. Один голос завыл, и его подхватили еще с десяток. Гримаса злобы мгновенно сошла с его лица, он обернулся. На холме напротив замка на белом снегу виднелись черные силуэты волков. Волков… волки…
Карл подошел к краю уступа, вглядываясь в силуэты стаи. Небо за долиной начало понемногу светлеть. Скоро рассвет. С неба тихо посыпались первые робкие снежные хлопья.
- Не сейчас, Лютый, - тихо сказал Волков и снова повернулся ко мне.
В его глазах больше не было маниакального блеска, как ни странно именно волчий вой вернул в него человечность. Он смотрел на меня, устало нахмурив лоб, и как бы вопрошая себя самого «ну и что мне с этим делать?»
Ответ пришел оттуда, откуда ни я, ни он не ожидали. Черная тень распростертых крыльев скрыла занимающийся рассвет и раздался выстрел. Даниэль! Волков успел среагировать, снова возникший хлыст рассек небо за мгновение до того, как пуля достигла цели. Раненый вампир камнем полетел вниз. Пуля попала в бедро, хромая Волков разрубил цепи и затащил меня обратно в замок. Снова вниз по лестнице, в зал со столом…
Волков ругался, как извозчик, ведь это была не простая пуля, она была заговорена самим Владыкой и в радиусе нескольких метров от нее магия не действовала. Теперь он не мог уйти даже с помощью перемещателя.
Сейчас или никогда, подумала я. Он был ранен и лишен магии. Дождавшись пока он отвлечется и уберет меч, я собрала все свои силы, и, подтянув к себе колено, пнула его прямо в рану. Леденящий душу крик и ругань, я слушала уже на бегу. Скорее обратно в башню!
Выскочив на уступ, и едва снова не слетев, я заорала, что есть мочи.
- Даниэль!!!
Хлопанье крыльев внизу. Над горами занимался рассвет, озаряя долину первыми розовыми лучами. Взмыв вертикально, Даниэль в своем чудовищном обличье схватил меня и, сорвавшись с уступа, унес из этого гиблого места. Мы миновали горы, но с каждым взмахом крыльев теряли высоту и скорость. Рыча и выжимая из себя все усилия он поднимал и поднимал перепончатые крылья, но взошедшее солнце было безжалостным. На крылья метка Александра не действовала, словно бумага от свечи они расползались обгорелыми дырами от восходящих лучей. Когда солнечный свет выжег основной сустав мы камнем рухнули вниз.
В лесу было тихо и еще темно. Свет выкатившегося из-за горизонта солнца еще не успел проникнуть сквозь тяжелые лохматые еловые лапы. От удара из меня вышибло дух, и я судорожно открывала рот, пытаясь вдохнуть. Даниэлю тоже было несладко, выгоревшие крылья уже дематериализовались, но даже в человеческом обличье он ощущал боль. Бессмертный, он конечно восстановится, но для этого нужно время, а у нас его нет. Со стороны гор снова послышался заунывный волчий вой.
- Не бойся, - сипло сказал Даниэль, - волки боятся нас. Они не нападут.
Я, наконец, смогла снова дышать и мыслить. Но мысли были неутешительными. При таком раскладе положение наше было кислым. Убежать от злого колдуна, чтобы помереть в лесу – шикарная альтернатива! Моя магия еще не восстановилась, раны от порезов и ушибы давали о себе знать, да и в тоненьком платьице зимой далеко не убежишь. Да и куда бежать?! Вокруг лес и горы на километры вокруг! Даниэль лежал на спине и тяжело дышал, по его красивому лицу то и дело пробегала черная сеть. Видно было, что каждый вздох ему давался ценой адской боли. Сейчас ему нужна была кровь, чтобы восстановиться. Хрипя он перекатился на четвереньки и попытался встать, держась за дерево.
- Даниэль, тебе нужно выпить мою кровь. Я все равно никакая, а так хоть один из нас будет на ногах.
Он внимательно оглядел меня изменившимися глазами. Стоять ему было тяжело и он, покачнувшись, снова сел в снег. Я попыталась встать, платье и волосы были мокрыми, мороз был не сильным, но даже этого холода хватало, чтобы меня пробирал дикий озноб, а руки и ноги совершенно не слушались.
- Если я выпью твоей крови для восстановления, у тебя будет совсем мало шансов выжить.
- А если не выпьешь, то у меня не будет шансов вообще. Нужно только найти людей и какое-нибудь теплое место.
Морщась, он стянул с себя куртку и накинул мне на плечи. Теперь я даже не боялась, мне было настолько плохо, что даже если бы он выпил всю мою кровь и я умерла, я была уже на все согласна. Еще раз посмотрев мне в глаза он вздохнул, и, притянув меня к себе, впился зубами в шею. Боль и холод отступили, истома и блаженство разлились по телу, но где-то отдаленно я понимала, что это всего лишь один из видов предсмертной агонии.
А потом мы побежали. Восстановив силы Даниэль смог нести меня на руках. Это был тяжкий путь. Даже несмотря на его вампирскую силу и скорость, его ноги то и дело проваливались в засыпанные снегом ямы, сучья и ветки, тянущиеся через тропы, хлестали нас по лицу, а высохший бурьян, стоящий колом из-под снега, все время преграждал путь. Я была уже совсем плоха, не знаю, сколько мне осталось жить, но не много. Тряпочкой я висела у него на руках и моя голова безвольно моталась из стороны в сторону в такт бегу.
Потом я теряла сознание, потом вновь приходила в себя. Когда мы спустились на равнину, я поняла, что была не зима, а на самом деле или ранняя весна, или поздняя осень. На равнине снега не было, голые деревья прогибались на промозглом ветру, завывая, словно те горные волки. Жухлый ковыль стелился по долине, перекатываясь на ветру, словно волны грязного серого моря. «Наверное, все-таки осень» - подумала я, прежде чем снова потерять сознание.
- Ну наконец-то! – радостно воскликнул Даниэль, указывая на хижину вдали.
Мне подумалось, что если там живут люди, то кто нам даст гарантию, что они не сдадут нас Волкову. Или что он сам не найдет нас. Он, конечно, ранен и лишен магии, но не думаю, что он бы достиг таких высот, если бы это могло надолго его остановить. Не успев додумать эту мысль до конца, я снова отключилась. 
Холодный дождь, временами переходящий в снег, барабанил в окно. Ветер завывал с новой силой, хлопая оторванным куском крыши. Вот уже третий день не было ничего, кроме этого дождя и ветра. Деревья стонали, пригибаясь к земле, и старая хижина вторила им, скрипя старой рассохшейся дверью.
Хижина оказалась заброшенной. В первый день Даниэль сломал дерево, растущее неподалеку, и мы топили печь его ветками. Потом ветки закончились, а непроглядный дождь так замочил все деревья в округе, что нам приходилось теперь топить вырванными из пола досками.
Я сидела привалившись спиной к стене на тюке соломы. Этот тюк был единственной мебелью. Старая стена дрожала от налетающих порывов ветра, из щелей дуло, и сквозняки, гуляющие в комнате, проникали под сырую, так и не успевшую высохнуть, одежду. Даниэль надел на меня все, что было на нем, так как ему холод был не страшен, но сейчас от одежды было уже мало проку. Меня не переставая бил озноб, ломило кости, жарило от температуры и я задыхалась день и ночь от приступов кашля.
Своим вампирским чутьем Даниэль чуял, что у меня началось воспаление легких. В таких условиях дни мои были сочтены. На крайний случай у нас оставался вариант обращения меня в вампира, но я пока еще не потеряла глупой надежды на то, что нас спасут.
В печи трещал огонь и его отблески были единственным освещением. Над очагом висел найденный в углу котелок, в нем варился пойманный Даниэлем заяц в воде из талого снега. Это была единственная пища, которую здесь можно было раздобыть. Аппетита у меня не было совершенно, насилу я впихивала в себя куски несоленого мяса, а Даниэль поил меня бульоном.
Мне то становилось невыносимо жарко, и я раздирала ворот рубашки, то наоборот, зуб на зуб не попадал от холода. Тело сводило судорогами, а забываясь в беспокойном полусне-полубреду, я видела кошмары, металась и кричала, извиваясь в разбросанной по полу соломе.
Даниэль рассказал, что он попал сюда, отловив одного из адептов ордена, но он не успел предупредить координатора, так что надежда оставалась только на мой вызов. Хотя с каждой ночью, с каждым приступом кашля надежды становилось все меньше. Мы останемся тут навсегда. Я стану вампиром…
Я подняла руку и отерла липкий холодный пот со лба. Это простое движение далось мне с невероятным трудом. Рука была словно чужая и несколько мгновений я осоловело рассматривала ее. Даниэль чувствовал себя виноватым в том, что снова оставил меня одну, в том, что я снова оказалась на волосок от смерти из-за его отсутствия. Мне тоже следовало стыдиться, но на стыд и душевные терзания у меня не было сил, ни моральных, ни физических. Я была одной ногой на том свете и ошибки этого света меня уже не волновали. У меня смертная душа – мне не отвечать за свои грехи.
Даниэль поставил котелок на пол остывать и подошел ко мне. В его потемневших глазах плескалось отчаяние и беспокойство. Я подняла на него глаза и попыталась улыбнуться, получалось плохо. Сделав неосторожно глубокий вдох, я снова зашлась кашлем, а начав, уже не могла остановиться. На лице Даниэля было написано, что моя болезнь причиняет ему даже больше страданий, чем мне самой.
- Лара. Уже ничего не изменится. Надо обратить тебя, пока не поздно.
- Я еще жива, Дань.
- Если ты впадешь в беспамятство, обращение не получится. Прошло уже несколько дней. Даже если брать во внимание разницу во времени, это все равно много. Смирись, за нами не придут.
- Почему он не ищет нас? Волков.
- Да потому что знает, что у нас нет шансов! Урод! Я обращу тебя, а потом вернусь и убью его за то, что он с тобой сделал! Любой ценой, даже если придется умереть вместе с ним!
Я поймала себя на мысли, что у меня дико зудит плечо, и как-то странно горит. Наверное, одно из проявлений жара, я потерла плечо и снова посмотрела на Даниэля. Как я уже упоминала, свою одежду он отдал мне и теперь рассекал в одних трусах и ботинках. На его плече я заметила странное сверкание, словно по нему прыгали едва заметные искорки. Сначала я списала эти галлюцинации на болезнь, но потом воспаленный и изъеденный недугом мозг все же сумел сложить два плюс два. Жжение и зуд на моем плече и искры на его.
- Метка! – подскочила я
Эта вольность не осталась безнаказанной, перед глазами поплыло и я рухнула обратно, вызвав в себе еще одну волну кашля и судорог.
- Метка! – повторила я сквозь удушливый и хрипло булькающий кашель, - это поисковая магия! Нас ищут наши!
Глава 6. Бремя Белого Человека.
Нас нашли. Несмотря на все мое скептическое отношение. Спасательная группа вытащила нас из этого жуткого места, а спецотряд отловил этого мафиози-извращенца. Две недели я лежала в больнице. Силы магические восстанавливались даже медленнее, чем силы обыкновенные. Теперь я полностью искупила свою «вину» за нарушение протокола в концлагере. Теперь я была для всех героем из героев. Даже суровый седовласый Лутаска явился в больничную палату, чтобы вынести мне витиеватую, больше похожую на посвящение в древний орден, благодарность. Кстати, я на него уже тоже не злилась. Я осознала, что его гнев был не столько на меня, как на человека, сколько на некомпетентность, покрываемую высшим руководством. Будь я начальником - меня бы тоже это раздражало.
Даниэль, как и все семейство кровососущих, поправлялся намного быстрее, чем я. Однако нам милостиво был предоставлен целый месяц свободы. Единственной служебной обязанностью моей в этот период было присутствовать на суде Волкова в качестве свидетеля обвинения.
И вот тут-то и начиналось самое интересное! Мне было стыдно! Перед всеми! Перед Даниэлем, что я, пусть на мгновение, пусть под давлением, допустила в свою голову крамольные мысли. Я ведь люблю его всей душой, действительно люблю, но как я могла допустить даже мысли о другом мужчине!? И что уж совсем не лезло ни в какие рамки – мне было стыдно перед Волковым! Этот человек похитил меня, пытал, хотел убить… но я все равно чувствовала СЕБЯ перед ним виноватой. За то, что вроде как подала надежду, втерлась в доверие и предала. Это чувство вины было столь же нелепым и иррациональным, как и внезапно вспыхнувшие во мне африканские страсти. Быть может все дело в постороннем влиянии? Хотя сейчас он в тюрьме и не может играть с моим разумом.
«Дело не в нем, как в человеке» - звучали в моей голове дикие мысли, - «на его месте мог бы быть любой другой! Дело в тебе. Ведь тебе надоело быть щенком на поводке, сначала партия, потом МГП. Все так и норовят вбить тебе в голову свои шаблоны и навязать свои идеалы. А Волков просто открыл тебе на это глаза. Ты не идейная! Слепо верить в чужую правду - это не твое! Ты привыкла сама решать, что для тебя правда, и следовать только тем правилам, что считаешь обоснованными. Но ты хорошая девочка, и даже не принимая, тем не менее, следуешь их законам, ломаешь себя, прогибаясь под гнетом, но следуешь… и что? Нет! Им этого мало, они хотят заставить тебя не просто делать, как они, но и думать! Ты устала от этого. А Волков предложил тебе иной путь, иную тебя, иную жизнь. Огонь вожделения в тебе – нет, это не плоть. Это вожделение новой жизни, которую он мог дать тебе. Он ведь видел тебя насквозь и хотел дать тебе новую жизнь. Ту, в которой ты следовала бы только своим велениям. Имея шанс стать его правой рукой и королевой преступного мира, ты тем не менее оказалась истинной примерной девочкой. Желая быть правильной и выполнить задание на отлично, ты погребла в темнице не только его, но и свой шанс!»
Я села на больничной койке и обхватила голову руками. В последние дни эти мысли просто одолевали меня. Они были страшными, пугающими, и почему-то всегда от третьего лица. Словно мое сознание раскололось на две половины, и половины эти категорически не желали быть в мире.
- Королевой, как же, - сердито буркнула я самой себе, - тряпкой, о которую бы вытер ноги и вышвырнул!
От мыслей о начинающейся шизофрении меня отвлек стук в дверь. Я укрыла ноги, откинулась на подушку и крикнула, что могут заходить. Пришли коллеги. Отдел наш был большой, работали все в разное время, так что каждый день ко мне кто-нибудь да притаскивался. Гостям я была рада, только они возвращали меня к реальности и не давали внутренним демонам сожрать меня окончательно. На сей раз это были Чезаре, Тома и Йамни. Последнюю, чую, сюда тащили на аркане. После ликвидации негласного соперничества по поводу Даниэля наши отношения с ней стали лучше, но все-таки далеко не дружескими.
- Ну, как ты? – смуглый итальянец всегда выглядел словно кинозвезда, по нелепой случайности попавшая сюда прямо с красной дорожки.
Он вихрем пронесся по палате, выудил из-под стола два стула и так лихо катнул их дамам, что те даже не успели осознать, что уже сидят на них. Как в каком-то мультфильме, честное слово.
- Уже почти хорошо, - отозвалась я, - болезнь ушла, а магия, сказали, будет возвращаться постепенно.
- Все управление на ушах стоит. Говорят, тебя наградят, - басовито сказала Тома.
- Ой, было бы за что, - фыркнула я, - вы бывали и в куда более серьезных передрягах, и ничего. Такая уж работа.
Волчонок Йямни сидела с круглыми глазами и поджав губки. Это было ее фирменное выражение лица, и мне иногда хотелось спросить - не дернули ли ее за хвост, что она так выпучилась. Вот я злая ведьма! Взъелась на девчонку совершенно ни за что. Да, она, конечно, сама дружеских чувств не проявляла, но я же не просто наплевала на нее, меня вымораживало каждое ее слово и действие.
- Что? – спросила она, видя мой пристальный тяжелый взгляд.
- Ой, прости, задумалась, - я снова откинулась на подушку.
- Так-то оно так, - продолжила Тома, будто мы и не прерывались, - но как бы жарко мне не было, я всегда была в группе и с возможностью вернуться. И уж точно меня не похищали могучие маги с целью расправы.
- Да уж, приключение было то еще, думала живой не выберусь! Но я так и не выполнила задание, - сокрушенно вздохнула я, - не нашла магический якорь.
- Так ты еще не знаешь?! –  Чезаре был по южному эмоционален и вскочил с места, - ты его нашла, Лара!
- Я? – мои брови поползли вверх.
- Ага, - кивнула молчавшая доселе Йямни, - это был тот замок, в котором… в котором он там жил. В этом замке и было место сбора ордена и он же был якорем. Этот маг оказался умнее, чем все думали, и он не стал прикреплять свою магию к чему-то легкому и движимому.
- Ну дела, кошка мышку родила, - присвистнула я.
Еще немного поболтав со мной, гости решили, что больным нужен покой и удалились. Точнее ушли Чезаре с Йямни, Тома осталась.
- Слушай, - она доверительно заглянула мне в глаза, присаживаясь на краешек кровати, - на тебе лица нет, хотя все обошлось. Этот мерзавец что, что-то сделал с тобой?
Поняв, о чем она, я невольно покраснела. Что-то сделал это точно, да только не то, что она имеет ввиду.
- Нет.
- В отчете Даниэль писал, что этот гад пытал тебя и хотел надругаться…
- Не хотел, - вздохнула я, а Тома неожиданно заржала на всю палату.
- Слушай, Донецкая, ты так сейчас сокрушенно это сказала! Что не хотел! Помогите-ура-насилуют прям! Ой не могу!
Да уж. Любители говорить правду в профессионалы не переходят.
- Тамара! – я покраснела еще больше, - Каждый мыслит в меру своей испорченности!
- Дааа, ты та еще! В тихом омуте черти водятся!
На сей радужной ноте покинула палату и она. Я встала с кровати и пошла за стол писать отчет. Не знаю, за что его там собираются судить, но уж точно не за то, что он мне поведал. Нужно донести до начальства, что транспортный бизнес был лишь винтиком в могучей машине этого заговора. Я взяла ручку, но мысли были сейчас о другом. «В тихом омуте черти водятся» - фраза старая, но лишь сейчас она задела меня до глубины души. Мне недавно показали в лицо всех моих чертей, можно сказать, за ручку познакомили с каждым из них. Сделать шаг во тьму легко, а вот выбраться из нее - жизни не хватит.
Через день меня выписали. Еще неделю можно было пожить дома. Отчет я все же написала и передала. В управлении снова случился коллективный шок, что они столько лет не видели ТАКОЕ прямо под носом. Теперь меня и вовсе готовы были чуть ли не к лику святых причислить. Если б такой (лик в смысле) тут имелся.
Даниэль тоже пока был освобожден от работы. Он предложил на неделю поехать куда-нибудь, но я заявила, что путешествий между мирами с меня пока хватит. Что-то меня уже от них мутит. Мы оставались в Магограде. Гуляли по разномастным улицам, собранным словно нелепый коллаж всех эпох и культур, наслаждались уединением в парках, сидели в маленьких ресторанчиках с плетеной мебелью и внушительной винной картой… Чураясь воспоминаний о прошедших наваждениях, я все больше прижималась к нему и все больше понимала, что его я люблю и терять не хочу. Я довольно закрытый человек, хотя внешне и не скажешь, но совершенно близко к себе до этого я никого не подпускала. То, насколько именно близко, я поняла только сейчас. Был у меня надежный индикатор. Никогда и никому я не позволяла быть рядом со мной, когда мне очень больно, так больно, что сил терпеть нет. Никому, кроме своей мамы, а теперь и Даниэля… Если уж человек стал мне настолько родным, что я смогла его подпустить, то потерять его будет величайшей глупостью. Я по сей день считаю, что когда чужой становится родным – это великое чудо, почудеснее всей магии, ибо дано свыше, и это чудо бывает лишь однажды.
Только сейчас я поняла, как же мне не хватало свободного времени! Я ведь даже общалась только с теми, кого могла видеть на службе. Наконец я походила по гостям к моим институтским подружкам и устроила пару званых вечеров у себя. А еще я научилась готовить сырное фондю, покатала Даниэля на своей машине по загородным шоссе (не часто увидишь испуганного вампира, хотя боялся он больше за меня и железо) и в кои-то веки выбралась за покупками (надо же носить хоть что-то, кроме красивой, но уже порядком надоевшей формы).
В общем, как сказал кто-то невозможно мудрый, в работе есть два плюса – зарплата и отпуск. И сейчас оба были в моем распоряжении. Жизнь была хороша, но только если не оставаться одной. В одиночестве меня сразу начинали грызть либо угрызения совести, либо терзать мечты о несбывшемся, либо в итоге грызть угрызения совести за эти самые мечты.
Разорвавшееся сознание мое никак не желало приходить в норму. Теперь мне всерьез казалось, что у меня прогрессирующее раздвоение личности. Две совершенно разные Ларисы требовали от меня совершенно разных вещей. Одна хотела жить, работать, быть хорошим человеком и никому не причинять зла, но вторая же требовала какой-то дикой вакханалии, сути которой толком даже не могла сформулировать. Для начала, по мнению моей темной стороны, я должна была пуститься во все тяжкие, уйти в преступность, по возможности найти себе вместо Даниэля какого-нибудь негодяя (или, как вариант, найти доброго человека, намотать ему на кулак все нервы и чтоб в итоге он засох и рассыпался, как старый веник) ну и далее по списку. Ответа на простой вопрос «нахрена козе баян» эта пресловутая темная сторона избегала.
Понимая всю абсурдность этих навязчивых, непонятно откуда взявшихся желаний, я тем не менее не могла от них избавиться.
Самое противное, я даже не могла ни с кем поговорить об этом. Может, выволочив весь этот бред наружу и хорошенько обсмеяв, мне бы удалось прийти в норму, но я боялась. Говорить о том, что сплю и вижу предать свое начальство и любимого было небезопасно. Бред бредом, но я могла всерьез остаться без работы и поставить крест на своей личной жизни.
Я сейчас сама себе напоминала смешную картинку, присланную кем-то из коллег на электронную почту. Там был нарисован милый ежик с наивными, в полмоськи, глазами и подпись: «Я хочу творить зло, но стесняюсь». Вот уж и смех и грех.
В последний день своего отпуска я сидела в шашлычной «У Ахмеда» недалеко от нашего дома. Это место показала мне соседка, а она была такой любительницей поесть, что ее мнению можно было доверять. Эта шашлычная стала с тех пор моим излюбленным местом в те дни, когда дома не находилось еды, а готовить было лень. Как и многое в этом городе она работала круглосуточно, так что наносить «визиты обжорства» я могла в любое время.
Работал здесь улыбчивый старичок, кажется двоюродный дед пресловутого Ахмеда, дядя Вазген. Он неспешно жарил на огромном мангале мясо, а потом так же неспешно разносил сам его посетителям. Он, как и вся его семья, был упырем. В отличие от вампиров упыри не имели двух (а то и трех) телесных фаз. Их клыки, когти и вертикальные зрачки были всегда при них, они, так же, как и вампиры были не прочь полакомиться кровью, но и сырое мясо ели и даже обычную человеческую еду.
Я сидела за тяжелым деревянным столом с кованными ножками под навесом и была чернее тучи. Завтра мне выходить на службу. Суд после моего доклада перенесли по вновь открывшимся обстоятельствам и эта «радость» мне только предстояла. Я надеюсь на суде у него хватит благородства не поливать меня грязью при всех.
«На воре и шапка горит» - себе под нос буркнула я и несильно стукнула кулаком по столу. Стол не отреагировал. Зато от подошедшего пожилого упыря мое настроение не укрылось.
- Что у тебя стряслось, дочка? Выглядишь так, словно тебе солнце пятки жарит, - сказал он, подавая тарелку со снятым с шампура мясом, луком и свернутым в трубку лавашем.
Он частенько подсаживался побеседовать с постоянными клиентами, и меня давно уже знал в лицо. Я тяжело вздохнула и не стала выкручиваться от ответа. Как водится, откровенными мы можем быть только с совершенно чужими людьми. У них меньше всего шансов использовать  откровенность против доверившегося.
- Вот я всегда была хорошим человеком, дядя Вазген, - начала я, а он присел на скамейку напротив, - Или может не хорошим, но правильным. Еще там, в своем мире. Не пила, не курила, не связывалась с плохой компанией, прилежно (насколько хватало ума) училась и в школе, и в техникуме, пошла работать и там тоже трудилась со всем старанием, маме с папой помогала, место старушкам уступала в трамвае… В общем, не делала ничего плохого, вредного или дурного для себя или окружающих. Потом приехала сюда и все по новой, хорошая ученица, исполнительный патрульный, верная девушка…
- Угу, - кивнул он, когда я остановилась перевести дух.
- Но в последнее время меня тяготит эта правильность. Мне хочется как раз делать что-то глупое, вредное и аморальное. Все ведь хоть раз в жизни поступали так, а я нет! С самого детства я была слишком разумной, чтобы сделать нечто подобное. Я на несколько шагов предвидела последствия такого нерационального поступка и не совершала его.
Я выдохлась. Мне стало легче высказать все это, но все же я ждала от него совета. Но совета не последовало. Тяжело он поднялся с места и сказал:
- Сейчас я тебе кое-что принесу. Кушай пока, а то холодный будет.
Я растерянно глянула на его удаляющуюся широкую спину и вгрызлась зубами в ближайший кусок так, словно это был мой смертельный враг. Интересно, что он собирается мне принести. И почему не ответил ничего? Наверняка для старика мои бедки и метания кажутся смешными и детскими. Как плач ребенка о том, что нет большей трагедии, чем сломанная игрушка.
Вернулся он не скоро. Судя по выражению лица ему пришлось перевернуть весь дом. В своих огромных когтистых ручищах он нес потрепанную и видавшую виды коробочку. В такие обычно складывают диски. Так, словно это было сокровище, он протянул ее мне. В недоумении, я все же приняла подарок и оглядела его.
Диск был пиратский, из тех, что продают на стеллажах на рынках. На обложке была криво приклеена картинка. Сверху была надпись: «Новый русский сериал», а внизу: «Последнее путешествие Синдбада».
- Что это? Сериал?
- Да, но не делай такой гордый лицо, - покачал головой старик, - там ответ на твой вопрос. Плохо когда совет старик дает, хорошо когда к ответу путь покажет!
Похлопав меня по плечу, он отправился к своему, заскучавшему без дела, мангалу. А я пожала плечами, убрала диск в сумочку и, расплатившись, отправилась домой. Дома я положила диск на полку и на какое-то время забыла про него.
А на следующий день я не то, что окунулась в работу, меня в нее макнули… три раза. И при этом на задания меня пока не отправляли, а завалили по самые гланды бумажками. После шести часов непрерывного сидения у монитора, буквы уже категорически отказывались складываться в слова, а плясали перед носом в ритме вальса. Как назло, в кабинете была именно сейчас уйма народу и царила самая нерабочая атмосфера. То ли преступность перевелась и в мирах баланс воцарился, то ли эти охломоны попросту сачковали. Они все собрались за соседним столом и бурно обсуждали, как вчера в центре города один полоумный колдун пытался вызвать демонов-разрушителей, чтобы сравнять дом своей бывшей жены с землей. Притом делал он это почему-то нагишом, к еще большей радости охочих до зрелищ горожан. Рассказчиком, как ни странно, был не Эмери в этот раз, а Йованка. Она с подругами как раз проходила мимо и сейчас, сидя на столе, показывала все это даже в лицах. Коллеги хохотали до колик, пока мне не надоело таращиться в монитор, давя улыбку, и я не подошла к ним.
- Слушайте, товарищи агенты, из нашего кабинета всегда доносится такой ржач, что могут подумать, мы тут курим не переставая!
- Закон Магограда не запрещает наркотики, - пожал плечами Себастьян.
- Вот поэтому у нас голые колдуны по городу за демонами и бегают! - фыркнула Тома и все снова заржали.
- Лариса, я вот все думаю, - сменил тему Маркус, - зачем было тебя похищать? Почему не убить сразу?
Он был единственный, кто так и не добрался до моей палаты и не слышал мои многократно повторенные «байки из склепа». Мы с ним вообще, так получалось по графикам, виделись довольно редко и почти не общались, но его прямолинейность я помнила.
- Объявляю! В соревнованиях по вежливости и такту Маркус сошел с дистанции еще до начала! – вскинул руки Эмери.
- Я думала тебе уже все сплетни о моих похождениях рассказали, - улыбнулась я несколько натянуто.
- Не все.
- Ну, - мне было неудобно рассказывать, но я понимала, что скрываясь привлеку еще больший интерес. Нужно обстебать все сразу и тогда об этой истории все благополучно забудут, - он посчитал, что такого крутого агента убивать – преступление, и миры этого не переживут. А посему решил перевербовать меня! Под пытками он убеждал меня продать Родину, но дух героя остался не сломлен!
Я говорила это, завывая и закатывая глаза. По сути все было правдой, но сказанной таким тоном, что в правдивость уже особо не верилось.
- Так уж и Родину продать? – поднял брови Маркус.
 - Угу. А взамен жизнь, власть и прочие радости.
Сказав это «прочие радости» на автомате, я пристыженно заткнулась, но никто не заметил.
- И не хотелось перейти на сторону зла? – иронично спросил он.
Мне уже начинало становиться неловко. Казалось, он что-то знает и издевается. Типичные мысли того, у кого не чиста совесть.
- Не-а, - честно соврала я.
- Вот и правильно, - кивнул он, - предателей редко возвеличивают и награждают. Разве может быть доверие тому, кто предал раз. В лучшем случае им сохраняют жизнь, в худшем, не желая оставлять за спиной крысу, избавляются от них.
Мне подумалось, что он прав. В своих метаниях между добром и злом я как-то упустила, что выбрав зло, я бы получила именно это, а не какую-то мифическую власть и силу. Но почему-то мне упорно продолжало казаться, что я ему действительно нравилась и он действительно не обошелся бы со мной плохо, перейди я к нему. Какая-то иррациональная часть души была уверена, что он нуждался во мне не просто как в мешочке энергии, что он хотел поставить меня одесную себя, как правую руку. Это было вдвойне странно, ведь он мне ничего подобного не обещал. За мое предательство он обещал мне сохранить жизнь.
Почему это для меня было так важно?! Можно подумать, что знай я, что там, за чертой, меня ждут радости, я бы ее переступила. Неужели от предательства меня удержал лишь страх, что там будет хуже, чем здесь?
«Есть только один способ ответить на этот вопрос» - сказала я себе, выходя из кабинета, - «отправиться к нему в тюрьму и спросить лично!»
Получить разрешение на посещение узников Черной Крепости не так уж просто, но для агентов внешнего патруля сделано исключение. Я подала заявку и мне оформили пропуск на завтрашний день. Уже с пропуском в руках я думала, что более идиотской затеи было не придумать. И что я ему скажу? Что меня терзают смутные сомнения, что его коврижки были слаще?! Бред какой-то!
По-моему «какой-то бред» можно сказать о всей моей жизни. Так нелепо угодить в тюрьму в родном мире, так нелепо выйти оттуда в иной мир и самое нелепое по блату без ума, силы и таланта податься в шпионы.
Ночь прошла без сна. Даниэля не было. Нычка, обнаглев, забралась на его половину кровати, но в этот раз я не стала ее прогонять. Хоть какая-то живая душонка рядом. Драконица сладко сопела над ухом, выдыхая струйки едкого дыма и совершенно наплевав на пожарную безопасность. И надо ли говорить, что ее огненное пыхтение раздраконивало (простите за каламбур) мои буйные мысли еще сильнее.
Естественно, утром я встала разбитая, словно по мне поезд проехал. Никогда не думала, что от самой себя можно так устать! Мне уже было противно находиться с самой собой наедине и я бежала куда угодно, лишь бы избавить себя от общества этого внутреннего собеседника.
Черная Крепость находилась внутри здания управления. Само здание стояло буквой «П», открытую сторону занимал еще один корпус (в нем находилась Управление Жизнеобеспечением города), а вот во внутреннем пространстве между этими двумя зданиями и была Черная Крепость. Точнее, она была под этим пространством. Крепость не возвышалась над землей, она уходила своими этажами и ярусами под землю.
Я прошагала через внутренний двор, прошла две ограды (обычную и магическую), миновала пункт досмотра и, предъявив пропуск, оказалась на входе. Сам вход был ничем не примечательным, небольшая башенка с покатой конусообразной крышей и дверью в полукруглой арке. Едва я вошла, ударившая в грудь волна едва не сшибла меня с ног. В этом месте не было магии, напротив, оно выпивало ее, как и силы. Это было необходимо, чтобы лишить узников возможности побега, ведь здесь содержались весьма могучие и зачастую бессмертные существа. Но все равно становилось как-то жутко и тоскливо, словно открыли внутри дверцу и вынули сердце, а пустоту зияющей раны обдувает саднящим сквозняком. Я вспомнила, как меня едва не развоплотила Книга Закона и подумала, что по сравнению с этой крепостью смерть была милосердием.
Вниз от арки вела узкая, освещенная неведомым светом лестница. Здесь уже не было ни охраны, ни дверей, ни замков. Я спускалась и спускалась, выставив перед собой свой пропуск, в страхе, что без него меня могут оставить тут навсегда. Я все шла и шла, но лестница не заканчивалась. Подумав, насколько я глубоко под городом, я поежилась.
Наконец  все-таки куда-то пришла. В конце лестницы была еще одна арка. Я вышла в нее. Офицеры на выходе сверились с моим пропуском, но я даже не обратила на них внимания. Я смотрела, смотрела во все глаза, ведь представшее передо мной зрелище было самым впечатляющим из всего, что я видела в мирах. Это была симфония замершего крика, ненаписанная картина сковавшего ужаса! Я стояла на краю маленькой площадки, а вниз, насколько хватало глазу и еще десятки раз по столько же уходил отвесный колодец, диаметром около ста метров. Стены этого колодца, а точнее выдолбленные в них пещеры, закрытые сплошными решетками, были камерами узников. Камеры шли по спирали и к ним не вело никаких дорожек или лестниц. Просто ряд спирально уходящих вниз дыр в скале… на многие, многие метры вниз… Все время своего заточения заключенный видел лишь темноту колодца перед собой, и ничего больше. Это же с ума сойти можно!
И как же мы туда будем спускаться?! Ответ пришел тут же. Один из стражей подкатил к краю пропасти небольшую платформочку с перилами. Это было нечто вроде лифта, спускающегося вниз на покачивающихся тросах. Он протащил ее вдоль колодца и, сверившись с карманным компьютером, стал закреплять. Второй страж жестом указал мне следовать за ним. Я испуганно сглотнула. До этого я думала, что боязнью высоты не страдаю. Мне помогли забраться в кабинку. Офицерские погоны внешней службы обеспечивали для меня повышенное внимание и обходительность.
- А почему бы не сделать простой лифт? – спросила я, - магии нет, но техника могла бы быть и посовременнее.
- Во-первых, современную технику проще взломать дистанционно, а во-вторых, внизу не должно быть никаких коммуникаций, кроме воды и уборной. Постоянные конструкции для поднятия требовали бы дополнительной охраны. Как спуститесь, накинете крюки на решетку и вот этим рычагом потянете. Это поможет приблизиться, впрочем, если не хотите, можно разговаривать и так.
Эти стражи были невозмутимы, как слоны. То ли место на них так влияло, то ли подбирали их таких. В любом случае, болтовня меня от спуска не спасла. Тросы скрипели, раскачивались, а вместе с ними скрипела зубами от страха и я. К страху свалиться вниз прибавился теперь и страх, что этот допотопный лифт схватит через решетку кто-нибудь из заключенных. Расстояние-то было приличное, но мало ли какая у кого длина конечностей, тут ведь не только люди. И снова долгий-долгий спуск. Я думала, что я ввинтилась в недра подземелья дальше некуда, когда шла по лестнице, а оказалось - это было только начало. Я старалась не смотреть на тех, мимо кого за решетками я проезжала, но потом поняла, что их в полной темноте я и не увижу, а вот меня в освещенной кабинке напротив видно прекрасно. Оптимизма эта мысль не прибавила.
Наконец кабинка вздрогнула последний раз и остановилась у одной из камер. Я направила луч фонаря на решетку. Это вообще та камера?
- Ээээ… Волков? – нерешительно позвала я.
- Я знал, что ты так соскучишься, что прибежишь ко мне даже в эту дыру, - раздался самодовольный смешок и в пятно света шагнул знакомый силуэт.
Я кое-как накинула крюки (меткость в бросках у меня на троечку). И с силой надавив на рычаг притянула свою кабинку к маленькому уступу у решетки. Волков смотрела на все эти манипуляции с заинтересованной иронией.
Не найдясь, что сказать (зачем шла, ей-богу!?), я просто стояла и смотрела на него. Видно было, что без боя он не сдался. И досталось ему куда больше, чем мне от него. Только меня лечили три недели, а его нет. Все тело было покрыто подсыхающими и вновь лопающимися ранами, одна рука болталась плетью, а лицо было разодрано наискось от правого виска до левой скулы. Чувство вины удушливо наползало на меня, заключая в свой капкан. Я защищалась, я защищалась, я защищалась! Самовнушение не очень-то помогало.
- А и вправду, зачем ты пришла? Неужели позлорадствовать? Не ожидал от тебя… - я только теперь подняла на него взгляд.
Глаза мои привыкли к темноте и я могла разглядеть его лицо. Несмотря на самодовольный тон и напускное безразличие, выглядел он скорее печальным, нежели злым.
- Нет, - тихо ответила я, - просто поговорить. Меня не отпускает чувство, что я предала тебя. Гнусно и подло, но как? Как можно предать врага и похитителя?
Он внимательно посмотрел на меня, но ничего не ответил, и я продолжила:
- Скажи мне, что было бы, если бы я не сделала этого? Вот перешла я на твою сторону, предала своих, прошла ритуал, может даже отдалась тебе… а дальше?!
Я заметила, что он старательно пытается унять дрожь в ногах и еле стоит, при этом из последних сил держит спину, не теряя своей офицерской выправки. От увечий у него не осталось сил, но дух его оставался не сломлен. Будет стоять до последнего, опустится передо мной, только испустив дух. Не жалея белоснежной формы, я сама присела на краешек своей платформы. Мой исполненный жалости взгляд и хитрость он заметил, но тем не менее с благодарностью опустился на каменный пол по ту сторону решетки и прислонился спиной к стене.
Я уже думала, что мой вопрос он проигнорирует, но он все же ответил:
- Ты не поверишь мне, но сейчас мне нет уже смысла лгать. Ты действительно понравилась мне. Я увидел в тебе родственную душу. В тебе был тот особенный дух бунтарства, что не дает сделаться рабом системы. Это не детский бунт против всего и вся, бессмысленный и зачастую вредный для самого бунтаря, это нечто иное. Это решительность самой определять, какие правила обоснованы, а какие нет. Не власть и не оппозиция, ведь у обеих сторон промыты мозги бредовой идейностью. Это здравый нейтралитет, позволяющий видеть лучшее и с той, и с той стороны. Но ты, как и большинство людей, была в рабстве у системы. «Кто не с нами, тот против нас», а если еще точнее «Кто не с нами, тот под нами». А еще… - он задумчиво и очень грустно улыбнулся, - я солгал тебе, что ты уродливая серая мышь. Ты красива. Очень. Именно той красотой, которую привыкли ценить в эпоху, в которой я родился. В этом современном вихре погони за штампованными идеалами красоты, ты (как и в вопросе с идеалами) сохранила саму себя.
- То есть интерес ко мне был искренним? Не из желания завести своего шпиона в разведке Магограда?
- Ты думаешь, все твои коллеги такие уж правильные? Шпионов я мог бы найти и других, при желании, - он покачал головой, - Может, впервые в жизни, мне захотелось подарить человеку новую судьбу. Подарить свободу и жизнь, которой он достоин. А еще впервые захотелось с кем-то разделить свою жизнь. Но я не стал бы никого неволить. Я видел, что ты была готова к этому и сама хотела этого! Не только меня, но и иную жизнь! Но я ошибся, эта ошибка стоила мне всего, включая свою жизнь. Страх быть «нехорошей девочкой» оказался сильнее природы. Сильнее всего.
- То есть ты не стал бы меня пускать в расход, как отработанный материал?
Он хотел ответить, но сделал слишком глубокий вдох и закашлялся кровавой пеной. Кашлял он долго и надрывно, содрогаясь при каждом позыве и держась за грудь. Мама моя, да у него же еще и ребра сломаны!! Но почему не зовут лекарей!? Так он может не дожить до суда, а это бесчеловечно даже по отношению к преступнику!
- Я напишу рапорт о том, чтобы к тебе прислали лекарей! – я вскочила на ноги и принялась отстегивать крюки.
- Стой, - прохрипел он, - я хотел тебя кое о чем попросить…
- Позже попросишь. Я еще приду к тебе, обещаю. Главное, чтобы ты до этого дожил.
Уже поднимаясь я слышала хриплый, прерываемый приступами кашля смех. Это был обреченный смех висельника в петле, которому предложили перед этим выпить чашку чая с палачом.
Теперь я поняла, зачем шла сюда. Я ожидала, что он наговорит мне гадостей, скажет, что просто развлекался, пытая меня, и мне станет легче. Глядя на мерзавца, чувство вины уйдет. Но не тут-то было. Вместо мерзавца я увидела человека, который в порыве своем сделать добро (пусть добром это было лишь по его мнению) привычными ему способами получил, как говорила мама, «вашим салом вам же по мурсалам».  Идеального преступника, который оступился только в одном – проявив симпатию не к тому человеку и за это потерявшего все.
Стало ли мне легче? Нет! Придя в управление, я первым делом написала в отдел Кар и Наказаний о лекаре для Волкова. На вопросы коллег о том, нафига я вообще к нему ходила, я ответила сущую правду. Правда списали это на мою моральную травму от издевательств и даже меня пожалели. Но лекарей все же отправили.
Следующий день на работе был богатым на события. Сначала вернулась группа с Даниэлем, Ириникой и еще одним парнем из ревизионщиков. Ириника была полуэльфом, а на задании ее покусал какой-то неуравновешенный оборотень и теперь весь отдел стоял на ушах, выискивая сведения, что происходит при таком диком «видосмешении», по всему выходило, что волчий ген приживется, но, в отличие от того же вампиризма, эльфийской магии ее не лишит. Бедная наша боевая подруга была, мягко говоря, в трансе, и теперь все, забыв обо мне, кинулись утешать и успокаивать ее. Я отхлынувшему от меня вниманию была несказанно рада.
Затем пришел Викаса. Лутаска торжественно проводил магната в наш кабинет и удалился. Зеленый и покрытый чешуей субъект не мог остаться незамеченным. И дело даже не в необычной внешности (и не такое видали, один Одмор чего только стоит), а в том, что его в Мирах не знал только слепо-глухо-ленивый затворник. Все разом отбежали за дальний стол, дабы не мешать нам говорить, но все же кабинет не покинули, чтобы греть свои жадные уши. Вслед за Викасой шел худощавый невысокий юноша, лет восемнадцати на вид. У него были каштановые с рыжиной, торчащие во все стороны волосы и зеленые глаза, в которых ясно читалось, что он не так прост, как кажется на первый взгляд.
- Добрый день, Викаса, - я шагнула к нему навстречу первая, но руку протянул первый он.
- Приветствую вас, Лариса!
На этот раз рукопожатие досталось мне. И сказать, что оно было крепким – ничего не сказать. Ощутив ладонью шершавую поверхность его чешуи, я подумала о том, что на ощупь великий магнат путешествий, как наша Нычка. И вообще, ощущение было довольно необычным, ведь пускай я и видела сотни различных существ, я никогда их не трогала руками.
- Мне кажется, что еще одно твое рукопожатие, па, и моей спасительнице придется снова отправиться в больницу, на сей раз с переломом, - весело сказал юноша.
Я округлила глаза. Папа?! Викаса поспешил удовлетворить мой интерес.
- Ах, да. Познакомьтесь, это Лукас, мой сын.
Видимо шок был написан на моем лице трехэтажными буквами. Лукас рассмеялся.
- Как видите, родства по крови между нами нет, но Викаса мне отец. Те, кто подарили мне жизнь, не сделали этим и трети того, что сделал он, - видно было, что для отца эти слова словно бальзам на душу, я так поняла он вообще хороший человек, но немного тщеславный, - Но мы здесь не для того, чтобы рассказывать семейные истории. Мы пришли поблагодарить вас, Лариса. Я лично обязан вам жизнью и свободой.
Я неуверенно улыбнулась. Принимать почести и похвалы я не умела совершенно. Благо мозгов хватило не отнекиваться и не оправдываться.
- Это честь для меня - помочь таким замечательным людям, - выдавила я, осознавая, что это тоже звучит довольно глупо.
Ко мне шагнул Викаса и положил мне руки на плечи. Уже ожидая силу захвата, я вздрагивать не стала, но необычность тактильных ощущений увлекла меня куда больше разговора. Как, интересно, живется тем людям (в узком смысле слова людям) рядом с ним. И долго ли Лукас привыкал к тому, что одобрительный отцовский хлопок по спине грозит каждый раз позвонки в трусы просыпать?
- Вы проявили настоящий героизм, Лариса, - сказал он, - один на один против такого мощного противника, и тем не менее вы не отступили! И я знаю, что вам пришлось несладко от того, что вы не могли вернуться и не имели возможности перейти между мирами.
Он отступил на шаг и, хитро подмигнув мне янтарными глазищами, одарил самой заговорщицкой улыбкой (от которой все же пошли мурашки по спине). Обернувшись к сыну, он взял у него небольшую длинную коробочку.
- Мы деловые люди и мы-то знаем, что спасибо и в карман не положишь, и сыт им не будешь. Сам бы я ни за что не стал рисковать шкурой из-за какого-то зеленого хрыча, даже если он лучше большинства нелепых существ, населяющих миры, - сейчас Викаса расхаживал взад-вперед с такой хитрющей физиономией, что я видела в нем того былого авантюриста, о котором байки складывают, а не серьезного бизнесмена, - И я подарю вам то, что кроме меня вряд ли кто-то сможет.
Он открыл коробочку. На темно синем бархате лежала тонкая витая золотая цепочка и от нее исходили сильные потоки магии. Я нахмурилась.
- Извините, Викаса, но я не могу это принять. Я работаю не за подарки и не делаю разницы между теми, кого выгодно спасать, а кого нет. И, я думаю, начальство не одобрит.
- С твоим начальством это обговорили раньше, чем с тобой, - отмахнулся он, - а что касается благородства. Это хорошо, что спасаешь не за подарки, но если тебе их уже несут - грех отказываться. Можешь считать это компенсацией. Твои пытки ведь в твое задание не входили.
Он снова шагнул ко мне и, не дожидаясь разрешения, сгреб в охапку мою руку и одним ловким движением нацепил цепочку на запястье. А дальше было нечто совсем неожиданное. Браслет вдруг ожил, взвился вокруг руки золотистой змейкой, сжался и исчез под кожей. На мой откровенный ужас в глазах ответил Лукас.
- Не пугайся. Это всего лишь маскировка и защита от потери и снятия. Теперь для тебя нет границ между мирами, - он улыбнулся так широко, что хоть у него и было всего тридцать два человеческих зуба, я узнала улыбку его отца, - Нет, сама открывать порталы ты не сможешь, но у тебя всегда будет связь с нашим офисом, а они-то переправят тебя куда угодно, откуда угодно, кроме Р-1, разумеется. Просто зажми браслет пальцами, соединив средний и большой и произнеси откуда и куда нужно переместиться. В ту же секунду не гарантирую, но вот в такой капкан, как с этим неладным Волковым, ты уже не угодишь. И, кстати, все это пожизненно и бесплатно.
Я ошалело переводила взгляд с Лукаса на Викасу, потом на браслет и снова на Лукаса. Ничего себе подарочек! Да я теперь могу всю жизнь безбедно жить на одном этом браслете, ведь переносясь ты можешь тащить с собой кого угодно. Викаса расхохотался так, что стены вздрогнули.
- А ты правильно мыслишь! Мне ты нравишься все больше и больше! Если лишишься работы, то твое будущее обеспечено. Дерзай! Ничего не имею против того, чтобы дать хорошему человеку заработать! Мои прибыли от этого не упадут!
- Вы что, мысли читаете? – покраснела я.
- Хахаха! Нет, но денежные знаки так блестели в твоих глазах, что их только слепой не заметит! Ладно, нам пора, Лариса. Можешь считать меня другом, а я помогаю друзьям, имей ввиду.
- Только если они не просят взаймы, - хохотнул Лукас.
- До свидания, Викаса. Спасибо за подарок.
- До свидания, Лариса, - в один голос сказали отец и сын, уходя.
Как я и ожидала коллеги сидели, как мыши, лишь до того момента, как закроется дверь. Едва это случилось, как на меня обрушился настоящий ураган.
- Да ты хоть понимаешь степень своей запредельной крутости!? – глаза у Эмери были такие, что я всерьез опасалась как бы они не заняли все лицо.
- К моей крутости это не относится, - проворчала я, - но подарок действительно крутейший.
- На самом деле, - видя мое замешательство сказал Даниэль, - агентам довольно часто дарят что-нибудь на заданиях. И начальством принимать подарки не возбраняется. Так что можешь не чувствовать себя вселенским взяточником.
Он крутнулся на стуле и усмехнулся.
- Зато я теперь знаю, что подарить тебе на следующий праздник – кодификатор измерений!
Марио посмотрел на меня долгим взглядом, однако ничего не сказал. Этот взгляд я замечала уже не впервые, и было не особо приятно, учитывая, что смотрит так главный аналитик, который всех и вся видит насквозь.
Мы еще перешучивались по поводу того, что я буду теперь извозчиком для всего отдела и того, как они все теперь сэкономят на путешествиях, когда дверь в кабинет отворилась. Не отпала челюсть при этом только у кактуса на окне и то по причине ее отсутствия! В кабинет чинно прошествовала Йямни (насколько можно было чинно шествовать, надев пятнадцатисантиметровые шпильки первый раз в жизни). Кроме упомянутых шпилек на ней было платье настолько короткое и обтягивающее, что оно больше показывало, нежели скрывало. Волосы он уложила в кукольно-ровные кудряшки, при этом челку, оставшуюся прямой, поставила залакированным «бубликом». Неизменными остались только распахнутые глазки и губки бантиком.
Отдел приумолк. Женская половина смотрела с неодобрением, мужская же явно не могла решить, то ли им пялиться (потому что фигурка-то  у нее была неплохая), то ли прыснуть со смеху, ведь это было все равно, что напялить костюм из секс-шопа на детсадовку.
- Классно выглядишь, волчонок! А ты разве сегодня не выходная? Или это у нас новая женская форма?
- Я забыла телефон, - гордо произнесла она и направилась к своему столу.
Мы с Эмери переглянулись. О моем отношении к Йямни он знал. Но сам ни на кого долго злиться был не в состоянии, а мне с удовольствием скармливал всякие байки. Впрочем, и это делал он тоже на удивление беззлобно.
- Объявляю! Тебе не пойдет! – шепотом произнес он, - ты слишком тощая!
- Лоренсен? – так же шепотом предположила я.
- Неее, Хари не по моей части. Томка!
- Извращенец! – воскликнула Тамара, которая, как оказалось, слышала наше перешептывание.
Я уже упоминала, что она хоть и была шикарной до неприличия, но убогий идеал манекенщиц был далек от ее фигуры. Я тихонько захихикала, но, как оказалось, Тома воскликнула свое «извращенец» слишком громко и это слышали все, включая Йямни. А в совокупности с моим гаденьким хихиканьем… судя по взгляду девочки она подумала, что неугомонный наш строит неприличные планы на ее счет. Надо отдать ей должное, удалилась она так же гордо, как и появилась. Бросив на прощание: «Всем пока, хорошего дня!».
Зверь закрылась. Секунда… вторая… третья… как только стихли шаги в коридоре грянул ТАКОЙ хохот…
- Эмери, ты хам, балбес и развратник! – отсмеявшись, сказала Тамара, - мало того, что обо мне там навоображал, так представь, что теперь думает бедный ребенок!?
-  Ребенок!? – округлил глаза Себастьян, - да там детством и не пахнет!
- А насчет тебя, Томми, мечтать не вредно, - закончил Эмери, - ты же не женщина - ты мечта поэта!
Тамара шутливо отвесила ему подзатыльник, но от комплементов расцвела, как роза майская.
- Господа, стыдитесь, - погрозил пальцем Даниэль, - взрослые люди, а раскудахтались, как куры на насесте! Откуда такая тяга к сплетням!?
Марио, который, как и все прочие, отлично знал, для кого это показательное выступление, оставался единственным серьезным существом в этом кабинете. Он сидел с видом «рука-лицо» и время от времени качал головой. Мне казалось он сейчас хочет провалиться сквозь землю и я прекрасно понимала почему. У нас прекрасный коллектив – дружный, веселый, но вот только их (нас ладно) хлебом не корми дай постебаться над кем-нибудь из своих или чужих. До прибытия в Магоград он, насколько я поняла, был главой некоего ордена, состоящего из очень серьезных дядек, которые, даже высмеивая друг друга, выражали это поднятием брови и края губ, а еще до этого, будучи подростком, разорил какой-то банк, из-за долгов в котором свел счеты с жизнью его отец. А тут в отделе ему приходилось иметь дело с этим дурдомом на выезде.
Наконец, как и было ожидаемо, внимание переключилось именно на него.
- Ну как тебе, Марио? - влез Себастьян, - Стриптиз-то для тебя был!
- Порно… но задорно. – сдержано ответил он, вызывая еще один шквал веселья, которое, по-моему, шло уже по инерции.
Как обычно, я полезла его выручать. У нас это была уже негласная традиция. Зубоскалить эти безумцы могут еще долго, а вот Марио надо спасать. Он, конечно, любит их всей душой, и за любого в этом кабинете жизнью рискнет, но вот единственное, чего он не любит - это глупость. А глупостей в порыве безудержного веселья говорится масса.
- Марио, у меня вопрос не по теме.
- Слушаю.
- Пойдем за мой стол.
Мы отошли к моему столу и, в принципе, на этом можно было «спасение» закончить, но вопрос не по теме у меня действительно был.
- Чего ты на меня так смотришь!?
Прикидываться дураком было не в его стиле. Вопросов типа «как смотрю» он не задавал.
- С тех пор как ты вернулась, ты себе места не находишь. Я сначала, как и все, думал, что ты в шоке после пережитого, но потом понял. Тебе просто жмет собственная шкура и ты жаждешь из нее вылезти и погулять в чужой.
Он не спрашивал меня. Как и всегда идеальный психолог, он утверждал.
- Тише! Не нужно, чтобы Даня это услышал. Да, хочу! И не знаю, что с этим делать! Эти мимолетные желания могут стоить мне карьеры и любимого человека.
- В бытность мою магистром я бы с легкостью решил эту проблему за не слишком умеренную плату.
- Как?
- Все дело в твоих собственных стереотипах. Ты хочешь выскочить из одного и заскочить в другой. И я бы просто создал тебе все условия для этого. Точнее, для иллюзии этого.
Я нахмурилась и подумала, что развивать тему не стоит. Дело в том, что я не сомневалась, что Магистр Марио смог бы убедить меня даже в том, что я космический олень с марса, но, во-первых, это должно быть без моего ведома, а во-вторых, Магистра Марио уже нет, есть аналитик из нашего отдела с куда более скромными возможностями.
- А, кстати, почему ты распустил орден? Я слышала, ты был богат, люди тебя боготворили, орден процветал…
- Во-первых, процветал даже слишком. Под конец я начал опасаться, что не останется среди людей не-адептов, а во-вторых, служение ордену отнимало у других магистров слишком много жизни, ВСЮ жизнь, я бы даже сказал. И на общем собрании мы решили распустить орден на неопределённый срок. Но это не значит, что по прошествии лет мы не соберемся снова.
- А где они? Другие Магистры? Много их было?
- Трое, не считая меня. Они живут в родном измерении каждый своей жизнью. Нашей дружбы мы не утратили и иногда ездим вместе отдыхать.
- ЗДЕСЬ КОГДА-НИБУДЬ БУДУТ РАБОТАТЬ!? – в кабинет ворвался Лутаска.
Вид у него был не очень: борода растрепана, остроконечная шляпа съехала на бок. Хуже вида, пожалуй, было только настроение. Начальник был, мягко говоря, не в духе.
- Себастьян, Тамара! Ко мне! Даниэль  на координации! – он перевел дух и уже спокойно продолжил, - Марио, вас ждут документы в ревизионном отделе. А вас, Донецкая…
- Я попрошу остаться? – прыснула я, вспоминая незабвенного Штирлица, но маг юмора не оценил.
- Ожидают Владыка Александр, - хмуро закончил он.
Я округлила глаза и хотела было уже что-то спросить, но начальство удалилось так же внезапно, как и возникло.
- Вызывают владыки? – Даниэль подошел сзади и обнял меня за плечи, - Ты что-то натворила, пока меня не было, радость моя?
- Да нет… наверное… - совершенно честно протянула я, - разве что меня опять соберутся казнить.
- Давай обойдемся без казней, - он прижал меня к себе покрепче, - вампиры бессмертны, но еще одна такая выходка и я создам прецедент, что кроме серебра и осины мы можем умереть еще и от инфаркта!
- Объявляю! Хватит обниматься, а то мне завидно! – влез в диалог Эмери.
- Давай я и тебя обниму, несчастненький мой! – я притянула его к нам и, похабно подмигнув, звучно чмокнула в щеку, - никто тебя бедного не любит, даже вон Тома ради тебя платьишко надеть отказалась!
На сей радужной ноте  я поняла, что идти на высокий прием все же придется. Не то, чтобы я не хотела, просто когда простого сотрудника вызывают те, кого вообще почти никто не видел, это немного пугает. Хотя в последний раз, когда мы виделись, я ворвалась в их кабинет вообще без стука и приглашения. Но тогда было дело жизни и смерти.
Поднимаясь на лифте, я лихорадочно пыталась угадать, ради чего я все-таки понадобилась. Неужели и тут дело в этом грешном Волкове. Меня уже порядком стало раздражать повышенное внимание к этой ситуации. Мне уже даже хотелось рассказать всем о том, как все было на самом деле просто из чувства противоречия. Миновав все магические преграды я вошла в приемную. Серьезная секретарь кивнула мне и подтвердила, что меня действительно ждут.
- Подождите секунду, я сообщу о вас.
Она отлучилась в кабинет, а я, вместо того, чтобы сесть на диванчик в приемной, так и осталась стоять возле ее стола, от нечего делать пялясь на все вокруг. Мое внимание привлекла бумага с эмблемой ордена Дракона. На эмблеме был изображен дракон, распластавший в стороны крылья. Этот орден был основан прародителем вампиров, ныне покойным Владиславом Дракулой и состоял из самых могущественных вампиров, обращенных лично им. Так как вампиры имели к нам непосредственное отношение, я зачем-то стала читать документ, для моих глаз совершенно не предназначенный. В нем содержалось прошение от имени ордена заточить Зербагана Дракулу, так как его легкомысленность угрожает вымиранием всему вампирскому роду. На прошении, пересекая его красной, чуть светящейся в темноте печатью, была виза Владыки «отказано».
Ничего себе заявка на победу. Эти высокопоставленные господа хотят заточить собственного принца, при этом оставив его в живых, но прибрать власть к рукам?! Хорошенькое дельце! Надо обязательно рассказать Даниэлю.
Дверь отворилась и секретарша, одарив меня дружелюбным оскалом, сказала, что я могу войти. В кабинете Владык все было как обычно. Две равные черно-белые половины, два одинаковых человека в черном и белом костюмах. Светлый маг сидел за столом, темный нетерпеливо прохаживался у стены.
- Проходите, Лариса. Закройте за собой дверь и присаживайтесь.
Я исполнила все, как и было велено, ожидая, судя по всему, серьезного разговора. Как мой покровитель (а я так поняла, что они считали именно так, хотя особого покровительства, выходящего за рамки, я так и не заметила) говорил со мной темный. Его брат же внимательно следил за беседой, пристроив голову на сцепленных в замок руках.
- Поправьте меня, если я ошибаюсь. Вы родом из города Ярославль?
- Да.
- Отлично. Именно поэтому я выбрал именно вас. Точнее не только поэтому, но это был решающий аргумент в вашу пользу. Сразу хочу отметить, что это строго секретная информация и знать о моем поручении должны только мы и ты. Никому не говори, что делала и где была. Ни коллегам, ни Даниэлю.
Я покивала, растеряно хлопая глазами. С чего бы мне такая честь – задание, которое настолько секретно, что о нем не знает даже начальство?
- От этого зависит слишком много жизней, потому я прошу тебя отнестись серьезно к моим словам.
- Я понимаю, Владыка, - склонила голову я, - я не такой анархист, каким кажусь.
- Это радует, - слегка улыбнулся правитель, - Ты наверняка помнишь тех людей, с которыми ты столкнулась в этом кабинете. И, думаю, уже знаешь, кто это был?
- Валериан Моргентиль с наследницей.
- Верно. Рад, что ты уже осведомлена. И мне нужно кое-что узнать об этой девушке. Зовут ее Элени Кауфман. И она уроженка Реального Измерения. Мне нужно, чтобы ты посетила город Ярославль на Р-1 и узнала все относительно рождения, детства, семьи и дальнейшей жизни Элени.
- Меня!? На Р-1!? – я просто не поверила своим ушам.
- Не бойся. Эта поездка будет скорее рутинной, чем опасной. Дело в том, что применять магию в том мире нельзя, в том числе и нам, и нашим подданным. И поэтому я даже не могу сказать тебе, что делать. И я не знаю, как ты будешь добывать эти сведения. Добыть их нужно любой ценой, - он подошел к столу и вытащил из-под него небольшой чемоданчик, - но зато я могу дать тебе это.
Он поставил чемоданчик на стол и щелкнул застежками. Там были деньги!!! Полный чемодан долларов, словно я сейчас находилась в каком-то кино! Александр первый не выдержал и рассмеялся.
- Если бы мы на твоих глазах сотворили новую вселенную, ты бы не была столь удивлена.
- Да, - только и сказала я, - именно вселенная от вас и ожидается, но никак не баксы.
- А еще это, - продолжил Александр второй и протянул мне корочку и чистый лист бумаги.
Корочка на проверку тоже оказалась внутри пустой.
- Маг, что создал их, назвал их «Ксивице» и поэтому теперь это называется именно так. Эти документы могут принять любой облик, в зависимости от того, какого разрешающего документа ждет человек от тебя. Эта магия тонка и завязана здесь, потому применить ее на Р-1 можно, но есть одна загвоздка. Ты должна сама свято верить в то, что держишь в руках необходимый документ, иначе магия не сработает.
Я коротко кивнула. От всего услышанного голова шла кругом. Я-то думала опять будут мусолить историю с Волковым, а оказалось… меня отправят на Р-1! Втайне от всех! Шпионить за одними из самых влиятельных людей всех миров!
Тут мне в голову неожиданно закралась страшная мысль.
- Позвольте, Владыка, - в ужасе осела я, - а если Валериан Моргентиль узнает обо мне? Его могущества хватит, чтобы стереть меня в порошок без всякой магии! Не думаю, что он будет в восторге от того, что кто-то сует нос в его дела!
- Валериан Моргентиль сам не понимает, что происходит, - внезапно сказал Александр первый.
Он говорил это не мне, а словно в пустоту, и когда произнес, сам вздрогнул от своих слов. Его брат покосился на него с неодобрением.
- И ограниченные люди могут иметь неограниченные возможности, - туманно сказал он, - Он не узнает о тебе. Тебя направляют неофициально и для всех людей, кроме тех, кого ты видишь в этом кабинете, ты никогда не была на Р-1 и мы никого по душу Элени туда не посылали.
Мне предприятие нравилось все меньше. Делать что-то неофициальное и тайное от всех было для меня практически равносильно тому, чтобы творить грязные дела. «Ну ты же хотела быть плохой!» - ехидно сказала одна половина меня другой, - «Вот и будешь. Человек для грязной работы, для особых поручений – вторая Лоренсен подрастает!»
- Тебе нужно будет просмотреть все данные центрального роддома за октябрь 1988 года и найти там сведения о ее рождении. Потом найти ее семью и выведать у них все. Как росла, где росла, и самое главное - куда делась. А еще, - он сделал паузу, - родители в том мире часто хранят у себя бирочки из роддома. Как ты достанешь ее, выкупишь или так убедишь отдать - неважно. Просто привези ее мне!
Неприятные предчувствия уже не просто нашептывали, а голосили изо всех сил. Мне стало жутковато. Бирку с роддома!? Но зачем!? На ум шли только наведения порч и какие-то совсем уж страшные обряды.
Я молча переводила взгляд с чемодана с деньгами на правителей и обратно. Понимая, что это не то предложение, от которого можно отказаться, я тем не менее отказаться желала всей душой. Александр порылся в карманах и на зеленую поверхность долларов лег еще и телефон.
- Это тебе для связи со мной. Там в контактах единственный номер – мой. Звони в любое время по любому вопросу. А теперь идем! Я отослал оператора карты. Никто не будет знать о твоем перемещении.
Оба брата поднялись и едва ли не под руки вывели меня из кабинета. Как я успела уже сказать, согласием моим никто даже и не думал интересоваться. Я подчиненный, они – начальство. Какое уж тут согласие?
- Но… моя одежда, - я успела перевести дух лишь в лифте.
Светлый маг небрежно щелкнул пальцами и форма на мне сменилась брюками и шелковой блузкой, а волосы укоротились до элегантного каре. Теперь я была так мало похожа на себя, что и сама бы себя на улице не узнала. Мы поднялись в рубку управления и Владыка собственноручно ввел координаты перемещения. Р-1… город Ярославль…
Я шагнула в карту, понимая, что девушка одна с чемоданом денег, в мире, где нет магии, в лучшем случае пройдет пару метров. С другой стороны, кто ж знает, что в чемодане именно деньги? В любом случае нужно избавляться и от этого чемодана, и от страхов. Я зашла в первый попавшийся магазин (намеренно выбирая небольшой, ведь кое-кто не мог блин мне и рубли дать, а куда я в России с этими баксами!?). Забившись в примерочную с первой попавшейся кофточкой, я схватила вдобавок сумку и кошелек. Не знаю, что подумали продавцы, но копалась, перекладывая деньги, я долго. Сначала уложила их на дно сумки и прикрыла своей блузкой, потом отсчитала несколько сотен и переложила в кошелек, сунула телефон в боковой кармашек. Всегда мечтала побыть богатой девушкой, да вот только не предполагала, что это случится в таких обстоятельствах. Выйдя, я сказала, что беру все и, вытащив две стодолларовые купюры, небрежно опустила их на стойку продавца и, гордо задрав нос, произнесла:
- Сдачи не надо.
Продавец, немолодая женщина в не по сезону теплой вязаной жилетке, посмотрела на меня с недоумением, но спорить не стала. Еще бы, больше не меньше. Выйдя на улицу, я огляделась. Этот Ярославль был совершенно не похож на тот, в котором я родилась. Я пыталась найти хоть одно сходство, но не находила. Одинаковыми были только названия.
Я прошла до ближайшего обменника, наменяла рублей и поймала такси.
- Мне нужен центральный роддом, - сказала я водителю.
- Эт какой еще центральный, - спросил он, - ОПЦ, что ли?
- Эм… не знаю, мне сказали центральный.
- Наверное, ОПЦ, - сам себе кивнул водитель и тронулся с места.
Ехали мы вдоль Волги не очень долго. Пробок не было, так что дорога заняла минут пятнадцать, не более.
- А какой сегодня день? – запоздало поинтересовалась я.
Еще не хватало нарваться на выходной.
- Пятница, шестнадцатое мая, - усмехнулся таксист, - а ты что, с луны свалилась?
- Вроде того.
Меня высадили у огромного бело-синего здания. Точнее, это даже было не здание, а комплекс зданий. Я прошла через ворота и отправилась по аллейке к самому высокому из них. На нем большими синими буквами было написано «Областной перинатальный центр». ОПЦ значит… надеюсь это здесь.
Весь комплекс сиял новизной и было заметно, что его или недавно отстроили, или отреставрировали. Помня больничные коридоры своего родного Ярославля, мне так необычно было видеть светлые салатные стены, деревца в кадках и модные диванчики, как в каком-то процветающем офисе, и совсем не похожие на больницу. Я шла по коридору и мне думалось, что попади я сюда сразу после отбытия из родного мира, я бы ни за что не поверила.
В фойе за стойкой ресепшена стояли две женщины в белой и синей одежде. Не зная, куда конкретно обращаться, я сказала, что мне нужна главная медсестра. Женщина, та, что в синем, позвонила по внутреннему телефону, кивнула и вышла из-за стойки.
- Я вас провожу, - сказала она, - сами в этих коридорах вовек не найдете.
Это было еще одним приятным удивлением. В моем мире медработников вежливыми назвать можно было с очень большой натяжкой. Пока мы плутали (а она была права, сама бы я еще на первом повороте заблудилась) ко мне вдруг запоздало пришло осознание, ГДЕ именно я нахожусь. Это же не просто очередной мир! Это Р-1! Истина в последней инстанции! Колыбель мироздания! Именно тут люди обладают бессмертной душой и именно тут такая запредельная концентрация жизненной энергии, которая мирам и не снилась. Я еще раз вгляделась в женщину, ведущую меня, пытаясь увидеть хоть какое-то различие, хотя бы на уровне ауры. Но нет, она была таким же человеком. Больше хорошим, но никак не отличающимся от тех, что обитают в иных мирах.
Вскоре мы пришли. Стукнув разок для проформы, женщина отворила дверь и, передав посетителя с «рук на руки», спешно удалилась на свое рабочее место. Главная медсестра, вопреки ожиданиям, была довольно молодой, не намного старше меня. У нее были кудрявые, собранные в небрежный пучок волосы, и миндалевидные карие глаза.
- Что вы хотели? – дружелюбно спросила она.
Я никогда не давала взяток. В советское время было как-то не принято, а в Магограде и вовсе случая не было. Потому, как все это обставлять, я даже не знала и попросту шлепнула увесистую зелененькую пачку на стол. У главной медсестры округлились глаза.
- Нет, ничего противозаконного я не предлагаю, - спешно ответила я на немой вопрос в ее глазах.
- Что же тогда вы хотите? – ее взгляд был суровым, но заинтересованным.
Я присела на стул напротив нее и, поставив локти на стол, выдала придуманный еще в такси рассказ.
- Моя сестра родилась в этом роддоме в октябре восемьдесят восьмого. Но недавно она умерла, от того, что ни кровь родителей, ни моя не подошла ей для переливания после аварии. Так мы узнали, что она не была родной нам. В палате с моей мамой лежала только одна женщина. Мама не помнит ее имени, но зато помнит, как звали ее новорожденную дочку. Элени Кауфман. Мы думаем, что эта Элени и есть моя настоящая сестра. Я хочу найти ее. Как видите, в средствах наша семья не стеснена, и ничего плохого я у вас не прошу. Просто поднять архив и достать сведения о рожденной в октябре восемьдесят восьмого Элени Кауфман и ее родителях.
Медсестра толкнула пачку денег обратно по столу ко мне.
- К сожалению, я не могу помочь вам. Даже если бы очень хотела - не могла бы. Как раз в восемьдесят восьмом была реконструкция, часть архива была утеряна, а часть пострадала из-за прохудившейся крыши. А те документы, что сохранились, безвозвратно потеряны в пожаре в девяносто третьем году. Так что архив нашего центра начинается только с девяносто третьего, - она постучала ручкой по столу и кивнула на деньги, - уберите, пока никто не вошел.
- Что же мне делать?! – сокрушенно вздохнула я.
- Обратитесь в ЗАГС. У них в архивах все полученные свидетельства о рождении. Должна же ваша Элени была получить документы.
Я убрала деньги, извинилась и, несолоно хлебавши, покинула перинатальный центр. Доехав снова до центра города, я купила справочник и села его изучать. Всего ЗАГСов в городе было десять. Дворец бракосочетания можно было отбросить, так что оставалось девять по районам. Вздохнув, я стала искать себе еще и гостиницу. До конца рабочего дня оставалось три часа, впереди два выходных. Как видно, придется задержаться.
Ближайшим к гостинице оказался ЗАГС Кировского района. Глянув на часы, я рассудила, что еще могу успеть и направилась туда. Чутье мне подсказывало, что в этом учреждении деньгами лучше не сорить. Официальное место любит официальный подход. Я вошла в здание и направилась прямиком в приемную.
- Мне нужно получить данные о свидетельстве о рождении за восемьдесят восьмой год. У меня запрос, - я шлепнула на стол секретаря «чистый» лист. Что она на нем увидела - я не знаю, но кивнув, словно так и было нужно, ответила.
- Заведующая еще на месте, пройдите в третий кабинет. Из двери направо.
Пожав плечами, я забрала «запрос» и направилась к заведующей. Она так же внимательно изучила листок.
- Вам срочно что ли?
- Да.
- ФСБ, надо же, - хмыкнула она, - за какой год нужен архив?
Ух ты, а бумага не стала мелочиться, сразу ФСБ, а не какое-нибудь УВД!
- Тысяча девятьсот восемьдесят восьмой. Октябрь. Нужно свидетельство о рождении некоей Элени Кауфман.
- Ее регистрировали в нашем ЗАГСе?
- По нашим данным, да – соврала я.
- Вы присаживайтесь, пока программа загрузится, пока найду, - она глянула на часы, явно недовольная тем, что к ней притащились с запросом в конце рабочего дня.
Ковырялась она долго. То постукивала наманикюренными толстыми пальцами в старомодных перстнях по клавиатуре, то шумно вздыхала и качала головой. Наконец, она подняла на меня усталый взгляд и сказала.
- Нет такой. Никакой Элени Кауфман в этом городе не рождалось не то что в восемьдесят восьмом году, а вообще никогда. Были две Элены: одна девяносто пятого, вторая шестьдесят шестого, и все.
- Вы уверены?
- Абсолютно, - она вернула мне мой листок.
- А могу я заглянуть в бумажные архивы?
- Нет, девушка, извините, но посторонним не положено.
Я порылась в сумке и достав оттуда корочку, вложила в нее пятитысячную купюру. Протянув удостоверение заведующей, я посмотрела на нее с недвусмысленным намеком.
- Ну я же не с улицы пришла.
Заведующая колебалась. И ссориться с такой могучей структурой, как ФСБ, не хотелось и пять тысяч - неплохая прибавка к зарплате, но в то же время, наверное, опасалась проверки. Жадность победила. Движением, достойным профессионального фокусника, она убрала купюру в карман и встала с места.
- Идемте, только до шести! Сидеть с вами тут после рабочего дня я не собираюсь!
Естественно, я не уложилась, но еще одна шуршащая бумажка решила проблему. Однако мой поход был безрезультатным. Никаких записей про Элени Кауфман не было и в помине. Не было ничего даже мало-мальски похожего.
Вечером в номере гостиницы я набрала единственный номер в памяти моего телефона. Владыка ответил сразу же, гудок даже не успел догудеть до конца.
- Слушаю.
- Владыка Александр. Я была в роддоме, но архив был поврежден именно в этом году, а позднее и вовсе сгорел.
- Так я и думал, - упавшим голосом ответил он.
- Но я сейчас проверяю все ЗАГСы. В одном так же нет данных, но у меня осталось еще девять. Думаю, мне придется задержаться тут на пару дней.
- Об этом не беспокойся, у тебя будет столько времени сколько потребуется - отстраненно ответил владыка и отсоединился.
Я прожила на знаменитом Р-1 целых четыре дня, но, как выяснилось, совершенно напрасно. Мои поиски не дали никаких результатов. Как и в первом ЗАГСе, во всех остальных мне отвечали, что никакой Элени Кауфман, впрочем, как и любой другой Элени, в городе не было. Не доверяя базам данных, в каждом из них я методично переворачивала все журналы и записи, но также ничего не нашла.
Вернувшись назад, я сдала оставшиеся в чемодане деньги и виновато отчиталась.
- Я проверила все, Владыка. Элени Кауфман там не было. Если она и родилась в этом городе, то под другим именем.
Правители Магограда сидели мрачнее тучи. Я в упор не могла понять, почему же найти родителей этой загадочной наследницы было для них так важно. Или важным было другое – подтвердить факт рождения именно в это время в этом месте. Естественно, просвещать меня никто не собирался. Светлый Александр стоял у окна, глядя на залитый закатным солнцем внутренний двор правительственного здания. А Темный сидел за своей половиной стола, обхватив руками голову.
- Может быть, ты ошибся, - наконец сказал он, - внешнее сходство ни о чем не говорит.
- Она была вратами!
С этими словами он обернулся и прожег меня взглядом, гневным от того, что я все еще здесь. Мне его гнев был непонятен и я гордо вздернула подбородок. Я сделала все, что от меня зависит, а прежде, чем обсуждать свои тайны, нужно было сначала дать мне разрешение уйти. Оно не замедлило прозвучать.
- Вы свободны, Лариса. И еще раз повторюсь. Никто не должен знать.
- Конечно, - кивнула я.
Покинув третий этаж, я не пошла в кабинет к своим, а направилась домой. После задания агенту полагался как минимум один выходной. Правда, не знаю, было ли это заданием, но думаю, все-таки было. Уже на пороге здания меня догнала Эмма.
- Лора! Ты куда пропала, тебя все обыскались!?
Я оставила вопрос без ответа, да она его, по-моему, не особо и ждала.
- Завтра будет суд над Волковым. В полдень.
«Ну, вот и отдохнула» - кисло подумала я, а вслух сказала:
- Час от часу не легче. Спасибо Эми, если б не ты, остался бы наш злодей без свидетеля обвинения.  А Даниэль в отъезде?
- Вроде в обед был, сейчас не знаю, - пожала плечами она и помахала рукой подъехавшему за ней новому ухажеру.
Благо, она не стала допытываться, где я была. Убедительного вранья на этот счет у меня не было. А вот как быть с Даниэлем? С ним номер не пройдет. Настроение мое и так было неважным после провала на Р-1 и начальственного гнева, а теперь испортилось и вовсе. Завтра предстоит еще и суд. Судить будут не меня, а ерзаю, как уж на сковородке заранее почему-то я. Мне даже перед своим без пяти минут смертным приговором так паршиво не было. Подойдя к своей машине на парковке, я постояла возле нее минут пять, а потом махнула рукой и решила идти пешком. Путь до дома неблизкий, но это было мне на руку. Ничто так не проветривает мозги, как долгая пешая прогулка. Еще во времена своего родного мира случалось мне выйти из техникума в паршивейшем настроении, и тогда я решала идти пешком. За час пути настроение менялось просто поразительно. С каждым шагом грусть улетучивалась и я доходила до дома вполне сносным человеком, а не подобием хмурой тучи. Так вышло и в этот раз. Отперев дверь, я была едва не снесена выскочившей навстречу драконицей. Она смотрела на меня совершенно безумными глазами. Вот неладно! Даня отбыл на задание, меня тоже Бог знает сколько не было. Несчастная зверушка уже измучилась от голода!
- О, мама! Дома же шаром покати, ничего нет, - после того, как я успокоившаяся, но в хлам уставшая доползла до дома, идти куда-то было смерти подобно, - ладно, пошли!
Я схватила драконицу за шкирку и вытащила на лестницу. Идти с ней такой голодной было не лучшим вариантом, но я чувствовала, что если после долгого ожидания я снова закрою перед ее носом дверь, она умрет просто от обиды.
- И только попробуй мне убежать! – злобно погрозила ей я кулаком, - я тебя в зайца превращу! Будешь белая и пушистая! И тупая!
Кажется, мои угрозы ее действительно напугали. Что ж, перспектива нерадостная, есть над чем поразмыслить. Вообще не понимаю почему влюбленные любят называть друг друга зайками. Это же одни из самых глупых животных на земле… хотя… называющие тоже зачастую умом не блещут… Да уж, кажется ненависть ко всему миру, едва покинув, снова ко мне вернулась.
Спешащие в сумерках в сторону магазина офицер патруля и дракон, являли собой довольно необычное зрелище. Жители нашего дома-то уже попривыкли, а вот охранники супермаркета, когда я пыталась протащить ее через раздвижные двери, поглядывали на меня крайне подозрительно.
- На улице не оставлю! – рявкнула я, отдирая запутавшуюся за ее гребень прядь волос, - она тут вам от скуки полквартала распашет и сожрет кого-нибудь!
Они посмотрели еще более недовольно, но перечить не стали. Еще бы! Вы бы стали перечить агенту разведки с драконом на поводке? Агент я конечно аховый, но вот влепить пару необратимых заклятий сгоряча могу.
Донести мясо до дома не удалось. Да чего уж, я его и до кассы-то еле донесла, а на выходе Нычка его у меня из рук выдрала и на ступеньках прямо с пакетом слопала. Бедняга! Зато пакеты теперь тащить было легче. Остались только моя килограммовая коробка мороженного и две банки пива. Да, я гастрономический извращенец, я знаю.
…
Второе судебное заседание в своей жизни я запомнила лучше, чем первое. Разумеется, ведь теперь судили не меня и лихорадочно прощаться с жизнью нужды не было. Я сидела на скамье со стороны обвинения и думала, что же мне все-таки говорить. То, что упоминать садо-мазо со своим участием не буду - это точно. Во-первых, мне подобная репутация ни к чему, во-вторых, Волкову и так хватает обвинений.
Я подперла подбородок кулаком. Большую часть собравшихся в зале я видела впервые. Из знакомых лиц был только Лутаска, сидящий справа от меня, и Викаса с сыном на два ряда ниже. Я приветливо помахала им рукой и получила в ответ две одинаковые улыбки: человеческую и нечеловеческую.
Теперь, будучи в здравом уме, могу спокойно поведать о том, как же происходит судебный процесс в Магограде. Судей здесь нет. Только неумолимая Книга Закона посередине. Вокруг нее, подобно цирковой арене, располагаются по кругу скамьи, поднимающиеся пятью ярусами вверх. Половину зала занимает осуждающая сторона, половину - оправдывающая. Притом, если ты не служащий патруля, как было в моем случае, на оправдывающую сторону может прийти кто угодно, независимо от степени отношения к подсудимому и делу. Просто если некто считает, что подсудимый невиновен, он может прийти и доказывать это всеми разрешенными способами, а в случае неудачи лично убедиться в воле закона и в том, что не был совершен самосуд. Правят бал на процессе трое секретарей. Они ведут протокол, следят за порядком, вызывают свидетелей, объявляют начало и конец заседания, а также зачитывают во всеуслышание волю закона. Форма одежды у секретарей суда весьма колоритная. Похожи они не на судей в мантиях и париках, а скорее на палачей. На них красные балахоны со скрывающими лицо капюшонами и вышитой золотом эмблемой Управления на спине. В день суда надо мной я даже не заметила их, но сейчас, разглядев, осознала, что и к лучшему, выглядит это жутковато. Хотя целью вовсе не является устрашение, напротив, цель – оградить этих людей от посягательств на свободу их совести и жизнь, ведь никто не видит их лиц и не знает, кто они.
А еще разница с судом надо мной была в том, что я сидела на стороне обвинения вместе с Одмором, а вот место для Волкова было приготовлено в центре зала перед книгой. Но это место пока пустовало. По залу носился взволнованный шепоток, а я разглядывала тем временем людей, пришедших для оправдания. Ни один был мне не знаком, но так как почти все были магами, я могла предположить, что это и есть члены его банды (или секты, как угодно). Те, что поступили туда добровольно и теперь, надо отдать им должное, не попрятались, а пришли бороться за своего господина.
За дверьми послышалась какая-то возня. Все, и я не исключение, вытянули шеи, вглядываясь в темноту дверного проема. В зал привели подсудимого. С удовлетворением я отметила, что его все-таки вылечили. Одет он был теперь по-современному: в простые черные джинсы и белую рубашку, но его величественную осанку было не скрыть и уж точно не сломить его дух. Он шел, гордо глядя перед собой и в его глазах не было ни тени страха. На меня он даже не взглянул, зато по-отечески улыбнулся пришедшим соратникам. Его усадили на положенное место и призвали всех присутствующих, уже начинающих гомон, к порядку.
- Мы собрались здесь, - усиленным магией голосом начал секретарь, - чтобы предать суду Карла Никаноровича Волкова. Он обвиняется в создании подпольного ордена с незаконными замыслами, шантаже, убийствах, похищении и истязании агента внешнемировой патрульной службы Магограда.
Когда речь зашла обо мне при оглашении обвинения, он поднял глаза и, отыскав меня, одарил пристальным и долгим взглядом. Я усилием заставила себя не отводить глаза.
Основным обвинителем был Лутаска. Он зачитывал собранные мной и проанализированные и дополненные Марио факты, предъявлял улики и доказательства, вызывал свидетелей. Викаса, вызванный первым, вопреки моим ожиданиям был не особо эмоционален. Я почему-то думала, что он будет рычать, скалить зубы и грозить внушительными чешуйчатыми кулаками, но, похоже, он хоть и был вспыльчив, но долго поддерживать градус гнева не мог. Сухо изложив факты, он горделиво сел на свое место и скрестил мускулистые руки на груди. А вот сын его повел себя совершенно иначе. Глядя на юного Лукаса, я даже хихикнула, несмотря на всю серьезность момента. Он вел себя так же, как я! Отводил взгляд, мямлил и избегал смотреть в глаза подсудимому. Да что ж за человек этот Волков?! Это надо уметь – сделать гадость человеку и чтобы ему еще и было стыдно!
Впрочем, сам Волков тоже был не в лучшем расположении. Даже сидя в камере он не чувствовал себя так гадко, как тут. Связанным, беспомощным и под пристальными взглядами толпы. Лицо его было бесстрастным, но даже отсюда чувствовалось, что его аура пропитана гневом.
А потом вызвали меня.
- Свидетель обвинения Лариса Донецкая, - указал на меня Лутаска, - расскажите о том, как подсудимый похитил вас.
Я неуверенно поднялась, ощущая на себе пристальный взгляд. Подняв глаза я увидела, что он улыбается. Ехидно, вызывающе… его взгляд шептал тихой змейкой: «расскажи…. расскажи, вот только все ли расскажешь?». Я плотно сжала губы и, глубоко вдохнув через нос, начала:
- Я была отправлена на задание проследить за господином Волковым и узнать на каком магическом предмете основано его заклинание. Поняв, что я агент, он похитил меня и с помощью клеветы оговорил моего напарника, чтобы его приговорили к смерти в том измерении, - я сцепила руки в замок перед грудью и запнулась, подбирая слова, - Похитив меня, Карл Волков с помощью побоев пытался принудить меня стать частью его организации, но своевременными действиями напарника я была освобождена. Мы с Даниэлем бежали и скрывались до тех пор, пока агенты Магограда не нашли нас.
Закончив, я выдохнула. По залу прокатился разочарованный вздох. Ясно было, что моей речи ожидали больше всего. Ожидали эмоций, слез и подробностей бесчеловечных истязаний монстром беспомощной девушки. А получили отчет, настолько сухой, словно это было рядовым описанием задержания после трактирной драки. Больше всех удивлен был, кажется, подсудимый. Он поглядел на меня, изогнув бровь, и спросил одними губами: «и все?». Я лишь передернула плечами и села на место.
Когда настало время его адептов говорить, мы услышали множество высокопарных речей о том, что Магистр учил их только мудрости и силе. Они говорили столь упоенно и уверенно, что, казалось, еще чуть-чуть, и обвинение поверит в его невиновность и даже встанет в первые ряды желающих учиться у него. Глянув на Волкова, я ожидала увидеть на его лице удовлетворение от слов хорошо выдрессированной паствы. Но, напротив, он, кажется, раздражался и закипал все больше. Вся его внутренняя броня, вся его сдержанность сейчас трескалась по швам и расползалась, являя вязкую, ничем не защищенную ткань души.
- Карл Никанорович? – обратился секретарь.
Волков горделиво поднялся с места.
- Вы признаетесь, что совершили все деяния, вменяемые вам в вину?
- Да, - спокойно ответил он.
- Вы сожалеете о содеянном?
- Нет, - так же односложно, так же спокойно и уверенно покачал головой он.
- Желаете изложить свою версию событий?
- Нет, здесь все и без меня изложили достаточно полно и достоверно, - он снова глянул на меня, но теперь без улыбки.
- Отлично. Объявляем перерыв, после чего будет оглашен приговор, согласно велению Книги Закона. Прошу всех покинуть зал.
Народ стал подниматься с мест и гуськом потянулся из зала суда. Подсудимого выводили последним. Здесь не запрещалось общаться между собой в перерывах, потому его не стали уводить, а посадили на один из диванчиков в холле. Я тихо подошла и села рядом с ним. На меня посмотрели, как на полоумную, но отговаривать не стали. Лутаска лишь кивнул стражникам, на тот случай, если я сорвусь и захочу выцарапать обидчику глаза.
Антимагические наручники сковывали его руки, что, в прочем, не помешало бы ему придушить меня цепью от них. Но я не слишком боялась. Волков сидел, опустив голову на сцепленные руки, и даже не поднял ее, когда я села.
- Выглядишь лучше, - начала я, но он не отреагировал, - Слушай, мне жаль, что так получилось! Но я просто делала свою работу, если ты не ожидал…
- Тебе жаль? – он, наконец, поднял голову, но смотрел вперед, а не на меня, - А может, ты еще скажешь, что я сам виноват? Давай скажи мне, что я сам выбрал этот путь!
- А вот и не скажу! - я сказала это чуть громче, чем ожидала - ты виноват лишь тем, что проиграл! А победителей не судят!
- Это слышать еще хуже. ..
- Зато честно! Ты хотел просить о чем-то.
- Не сейчас, - процедил он.
Перерыв окончился.
- Закон постановил! – важно и размеренно стал зачитывать секретарь суда, - Карла Волкова признать виновным в совершении всех инкриминируемых ему деяний. Приговорить его к ста годам лишения свободы в Черной Крепости.
Естественно, в книге Закона все было более кудряво написано, но судебная система Магограда очень много почерпнула из двадцать первого века. Поэтому все документы, несмотря на то, что мы находились в волшебном мире, составлялись штампованным юридическим языком.
Когда сказали про сто лет, Волков дернулся, словно от пощечины, но сумел сохранить лицо и осанку. Это было больше продолжительности жизни человека. Фактически, его приговорили к медленной смерти. Он говорил, что не может сдержать свою болезнь только в одном случае. Но сейчас, похоже, внутренний жар готов был вырваться в менее приятных обстоятельствах.
На меня он больше не смотрел.
- Имуществом распорядиться следующим образом, - продолжил секретарь, - Поместье в родном измерении (не буду утомлять вас номерами) оставить в собственности осужденного, до его освобождения либо, в случае смерти, до его перехода по наследству. Замок в НР-635-524, как основное место собраний созданной Волковым преступной группировки и предмет магической связи, постановляется уничтожить.
Я видела, как ему трудно было сохранять спокойствие. Не давая внутреннему жару выход, он буквально плавился изнутри. Но все же он держался. До тех пор, пока не сказали про замок. Этого он уже не выдержал.
- Замок-то причем!?
Сквозь его белую рубашку было видно, как зародившееся в нескольких очагах пламя разрасталось по всей груди. Из носа у него заструился черный дым. Он все еще не смотрел на меня, но я не могла отвести свой взгляд и не могла уже находиться в этом зале. Я не могла объяснить почему, но мне все равно, несмотря на все убеждения, было стыдно перед ним, и жаль его. Несмотря ни на что, я это чувствовала.
Не в силах уже смотреть на это, терзаемая чувством вины, я вскочила. Все глянули на меня с непониманием.
- Вам есть что добавить, Донецкая?
- Нет, - еле слышно произнесла я.
Только теперь я встретилась с ним взглядом. Полный боли и разочарования его взгляд и полный вины и сочувствия мой.
Придя вечером домой, я поняла, что настроение у меня гаже некуда. Мне уже так надоели эти метания, что еще немного, и я пущусь во все тяжкие лишь для того, чтобы оправдать свои же худшие о себе представления. Как там сказал Марио? Влезть в чужую шкуру и походить в ней. А вот это уже называется зависть, а зависть - это плохо.
Разгребая последствия жизнедеятельности скучающей драконицы, я случайно наткнулась на валяющуюся на полу коробочку с диском. Вот же блин! Дядя Вазген дал мне его посмотреть сто лет назад, а я совершенно про него забыла.  Не ожидая, что в странноватом сериальчике российского производства найдутся ответы на мои вопросы, я все же впихнула диск в ноутбук и уселась на кровать смотреть. Настроение было поганое, дел все равно не было. Так что пусть будет сегодняшним вечером «Последнее путешествие Синдбада».
Как ни странно, сериал меня захватил настолько, что я даже потеряла счет времени. Сюжет был захватывающим, повороты неожиданными. И все было закручено настолько, что я вплоть до самой последней серии не могла понять, кто же все-таки «хороший», а кто «плохой». За окном уже начинало светать, когда я потерла покрасневшие глаза и захлопнула бегущий титрами последней серии ноутбук.
Еще более удивительным было то, что там реально был ответ на мой вопрос. Даже не на уровне слов, а скорее на эмоциональном. По сюжету бизнесмен Михаил жил в достатке, имел красавицу жену и дом - полную чашу. Но не хватало ему чего-то в жизни. Опостылел и дом, и семья, и бизнес. И вспомнил он драйв былой молодости, а вместе с драйвом и первую свою любовь – Лену. И вот он бросает все и всех, нанимает частного детектива (бывшего спеца) и вместе с ним пускается во все тяжкие. По пути попадая во всевозможные неприятности, перестрелки и иже с ними. И под конец он понимает, что лучше бы было сидеть дома и не искать от добра добра. Точнее, понимает он это, сидя под пулями, и позднее найдя-таки любовь, которой он даром не был нужен.
Вроде бы прописные истины. Но, глядя на него, я увидела себя. Себя – думающую, что влезть в дерьмо – это ново и интересно. И рвущуюся все попробовать в жизни, начиная почему-то с самого скверного. Вот правильно говорят. Сколько бы ты не твердил человеку правильные слова, пока он не прочувствует их душой, он их не примет. А прочувствовать истину можно порой, схватив ее в самом нелепом источнике… в сериале, например…
Глава 7. В поддавки со смертью
- Заточить Зербагана?! Бред! – воскликнул Даниэль.
Мы наконец-то оказались в одно время под одной крышей и даже под одним одеялом и дернуло же меня в этот момент ляпнуть такие новости. Мой любимый вампир небрежным движением стряхнул разгоряченную меня с себя и сел. Поняв, что романтика закончилась, не начавшись, я скисла, и все еще тяжело дыша после предвкушения близости, сидела на краю кровати с самым обиженным видом.
- За что купила - за то и продаю, - недовольно проворчала я, думая, что Зербаган – это последнее, что я сейчас хотела обсуждать.
- Как они посмели пойти на это!? – не унимался Даниэль.
Его захлестнуло волной искреннего негодования и он, вскочив, начал расхаживать по комнате. Я смотрела на его прекрасное обнаженное тело и тоже негодовала. Не сказала бы - была бы врагом, а сказала и теперь все это великолепие мне не светит.
- Только давай ты не будешь вмешиваться. Это была конфиденциальная информация и если ты сейчас с ней выкатишься - с работы полетим оба!
Он сел рядом со мной и примирительно притянул меня к себе.
- Я же не идиот. Кстати, об идиотах… ты все-таки решила пойти снова в тюрьму?
Я снова засопела. Волков был вторым по нежелательности мыслей. Я уже более или менее успокоилась, но все же не настолько. Проигнорировав его вопрос, я повалила его на кровать и снова уселась сверху. Александры, Волковы, Зербаганы… это конечно круто, но наедине с любимым при минимуме одежды можно было найти вещи и поинтереснее заговоров.
**
Второй раз спуск в недра Черной Крепости не был так страшен. Большим страхом было до этого признаться Даниэлю, что я туда иду. Это было бредом, но идти тайком было еще хуже. Тайна всегда предполагает неблаговидные мотивы. А мои мотивы были прозрачны. Я сделала их прозрачными, какими бы они не были до этого. Меня просили о помощи и я помогаю. Да, просил враг, нет, я не ударилась в христианство и не начинала истово любить врагов. Как я могла чувствовать себя обязанной своему же похитителю - Даниэль так и не понял. Но принял эту блажь как данность так же, как и я сама.
Разделив с ним свои сомнения, я перестала терзаться и мучиться. Не так уж трудно признать, что ты съехавшая на всю голову юродивая. Гораздо труднее в этом не признаваться и пытаться убедить всех во главе с собой, что это не так.
Кабинка покачнулась и, гулко стукнувшись о край выступа, замерла. Я накинула крюки и подтянула себя к решетке.
- Ты не перестаешь меня удивлять, - послышался голос из мрака.
Сам голос был самоуверенный и спокойный, как всегда, но сквозило в нем такое отчаяние, что у меня сжалось сердце. Он подошел к решетке и, коснувшись лбом прутьев, посмотрел на меня. Внешне он выглядел лучше и был теперь здоров, но стойкость его сильно пошатнулась под тяжестью приговора. Нет, он был солдатом, и никогда не позволил бы себе развести сопли, даже наедине с собой. Но взгляд его стал безжизненным и застывшим, былой маниакальный блеск ушел из глаз. Ему не на что было надеяться, а без надежды это был не человек, а скорее отсроченный труп.
- Я же сказала, что приду. Надеюсь, твоя просьба будет в рамках закона?
- Полностью. Они снесли мой замок, - голос его предательски дрогнул, а под кожей зашипело вскипающее жаром пламя.
Опасаясь, что решетка не позволит прикоснуться, я все же протянула руку и коснулась его плеча. Ему противно было бы не сдержаться и первым порывом моим стало помочь ему в этом. Как ни странно, этот убогий успокаивающий жест подействовал. Окинув меня оценивающим взглядом, он продолжил:
- Там были волки. Стая волков на моей территории, на которых я запретил охоту.
- Волки? – не поняла я, - обычные звери? Просто волки?
- Да, обычные, - он едва улыбнулся одними губами, - не все в этих диких мирах волшебное. Замок снесли и они остались без защиты. Вожака зовут Лютый, это я его так назвал для себя. Скажи ему, что я не вернусь.
Сказать. Животному. Дикому. В лесу…. Я посмотрела на него долгим взглядом. Душевные расстройства были мне знакомы не понаслышке. Как же я могла не понять. Ну да! Станет нормальный приковывать цепями, а потом целовать, а потом бить и резать? А теперь вот, когда вынесли приговор, душевное здоровье окончательно покинуло его, и я тащилась сюда ради просьбы поговорить со зверями?!
Бедный Волков. Он просто нездоров. Может, потому я так сочувствую ему.  Ведь пройдя сама через ужасы безумия, я как никто его понимаю…
- Прекрати!
- А? Что!?- вздрогнула я, выныривая из размышлений.
- Прекрати в своей бестолковой голове выписывать мне диагнозы. Если тебе трудно сказать волку пару слов, я тебя не держу!
Я не нашлась, что ответить. Волочиться в тьмутараканий мир за волчьей стаей безусловно было трудно. Но вот отказать приговоренному в фактически последнем желании было еще трудней. Сказала «а» - надо и «б» говорить.
- Хорошо, я поеду и скажу. Не знаю, что это даст, но скажу.
Теперь он улыбался уже открыто и легко, словно я сняла здоровенный камень с его плеч. Точно безумец! Со вздохом я присела на край каменного уступа. Все же я последний человек, который вправе его судить.
- Знаешь, я в Советском Союзе выросла, - начала я, он удивился внезапной смене темы, но любопытство заставило его опуститься на пол рядом со мной по ту сторону решетки, - а там… идеология. Нет, я не скажу, что все были правильными, но если в старые времена людей сдерживала религия, то у нас, устранив религию, ее функции отдали государству. 
Мы касались плечами между прутьями решетки, и я слышала его ровное, уже без примеси огненной хрипоты, дыхание.
- И я всегда пыталась быть правильной и хорошей. Через силу, потому что так надо. И это давило на меня. Потом я попала сюда и вроде бы рамки сняли – кругом анархия, какой хочешь - такой и будь, главное, чтобы другим не мешало. А рамки остались. Они так плотно въелись в мой разум, что теперь стали неотделимы от меня самой. И это стало тяготить меня еще больше.
- Зачем ты говоришь это мне?
- Мне не с кем больше поговорить об этом.  И только с тобой я могу быть честной до конца. Смешно, но враг – это единственный, при ком ты не боишься быть собой со всеми неблаговидными сторонами натуры.
- Я тебе враг? – он слегка повернул голову и скосил глаза на меня.
- Формально, - отмахнулась я, - И тебе я могу сказать честно. Да, я хотела жизни, как у тебя, и хотела тебя, и хотела послать к лешему свое руководство. Так горячо хотела, что разум помутился.
Я зажмурилась, понимая, что если у стен в этой крепости есть уши, то мне не повезло.
- Но все же не настолько хотела, чтобы принять решение.
- Это не решение, Чарли! – мне было неловко назвать его по имени, которое он не любил, - это банальная зависть! И уйди я с тобой, я бы завидовала спокойным и праведным, или еще кому, не важно! Это вот подкорочное желание влезть в чужую шкуру меня когда-нибудь погубит, но я рада, что не погубило сейчас. Наверное, потому я и виню себя перед тобой. Ты подставился, потому что я тянулась к тебе, как к спасению, и ты это чувствовал…
- Ох, Лариса, заткнись! - он так неожиданно рассмеялся, что я едва не сверзилась с уступа.
- Что?!
- Избавь меня от своих излияний, иначе я пожалею, что меня не казнили!
Я хотела было обидеться, но не выдержала и тоже расхохоталась. Наше веселье эхом пронеслось по гигантскому колодцу. Отсмеявшись, он повернулся ко мне, так, что коснулся носом моей щеки и заговорщицки прошептал на ухо:
- Когда-нибудь, у тебя появится шанс меня вытащить и ты им воспользуешься. И вот тогда мы будем в расчете!
Я испуганно отшатнулась от него. Что он несет?!
- Главное, чтобы к тому времени я не был слишком стар, а то знаешь ли, как у Пушкина: «Ах, витязь, то была Наина!».
**
Перемещение меж миров для меня теперь не было проблемой. Викаса держал свое слово. Хорошо еще, что мне не пришлось объясняться лично с ним, зачем мне понадобилось в этот мир втайне от начальства. Хотя я на всякий случай придумала отговорку, что потеряла в лесу некий артефакт, очень для меня ценный.
Переместилась я прямиком в замок, точнее в то, что от него осталось. Я боялась, что меня выкинет на другой край измерения, но, видимо, образ, сохранившийся в моей голове, сам направил телепортацию.
То, что было недавно еще неприступной и зловещей твердыней, теперь было лишь руинами, торчащими на высокой горе, словно единственный сгнивший зуб. Впрочем, в разрушенном виде замок выглядел не менее зловеще, а то и более.
Я одевалась на всякий случай потеплее, памятуя о предыдущем своем визите, но это оказалось напрасным. В горах этого мира вовсю пестрела красками усыпавших склоны цветов поздняя весна. Скинув пуховик и повесив его на руку, я еще какое-то время побродила среди обломков стен, а потом, прикинув, откуда слышала вой в прошлый раз, бодро потопала вниз по склону. Вернее, бодро потопала я позже, а сначала мне пришлось, держась всеми конечностями, как паучок, сползать с отвесного скалистого уступа. Левитировать я не рискнула, оставив магию на тот случай, если все-таки сорвусь. Не сорвалась, хотя два раза, когда руки и ноги предательски соскальзывали, была к этому очень близка.
Тропинки не было и в помине, и я пробиралась через ельник наугад. Как найти волков я не представляла и надеялась на то, что они сами меня найдут. И нашли ведь. Хотя чему я удивляюсь. Они хищники – хозяева леса, а я добыча. Громко хрустящая ветками и еще более громко матерящаяся при этом.
Встретила я их уже когда ельник был позади. Зеленеющий холм был усыпан фиолетовыми цветочками, терпкий аромат которых доносил свежий, налетающий все еще ледяными прорывами, несмотря на яркое солнце, ветер. Сначала из-за деревьев вышел вожак. Как я это поняла? Не знаю, каким-то ведьминым шестым чувством. Он был даже не серым, а каким-то серебристо-черным. Сначала я испугалась. Но потом убедила себя, что защититься от зверя ведьме несложно. Глядя в глаза вожаку, уверенно и спокойно, я опустилась на траву. Он не подходил. В янтарных глазах хищника не было агрессии. Скорее любопытство. Постепенно показывались и остальные члены стаи. Рядом с альфой встала статная длинноногая белая волчица. Она издала короткий горловой рык, но вожак лишь коротко глянул в ее сторону. Я поняла, что как бы ни было нелепо - надо начать говорить. Ну, а что? С Нычкой же разговариваю!
- Лютый, - неуверенно обратилась я.
Весь комизм ситуации был именно в пафосной серьезности этого момента. С домашними-то любимцами говорят скорее в шутку. Волк наклонил голову, шевельнул ушами и сделал пару шагов вперед. Я хотела уже продолжить бредовое обращение, как случилось то, чего не ожидала ни я, ни стая. Четверо резвых волчат: черненький, белый и двое рыжевато-серых выскочили из-за спин и побежали ко мне.
Мать напружинилась и приготовилась к прыжку, но вожак гавкнул на нее (ну этот звук более всего походил на одиночный лай) и, не сводя угрожающего взгляда, двинулся на меня. В его взгляде читалось «только сделай лишнее движение».
А я и не делала. Мои руки мирно покоились на коленях, пока самых храбрый из волчат тянулся носом к моей ноге. Это был один из рыжеватых. Второй не отставал, а вот белый скромненько жался в сторонке. «Надо же», - подумалось мне, - «такие разные». Я вскинула взгляд посмотреть, где же четвертый, и заметила, что он украдкой пытается подобраться ко мне со спины.
- Так ты у нас хитрец! – тихо сказала я.
Лютый пошевелил ушами, но рычать не стал. Он неотрывно глядел на то, как его детеныш тянется ко мне. Это была своего рода проверка. Стоит ли мне верить. С замиранием матерый волк, девушка и стая смотрели, как неуверенно тянется маленькая острая мордочка с мокрым носиком. Любопытное создание прошлось по моей руке и колену, а затем как бы подтолкнуло братишку (или сестренку) сделать то же самое. Мол подойди, я все проверил, не страшно.
Лютый склонил голову. Волчица тоже подошла. Ясно. Доверие получено, теперь меня выслушают.
- Волков. Ну тот, что жил в замке, - я неосторожно махнула рукой в сторону развалин и волчица зарычала, - не придет больше. Он ушел навсегда и больше не вернется.
Сказав это, я ожидала чего угодно, только не этого. Лютый царапнул когтями землю, поднял морду и завыл. Вслед за ним завыли и остальные члены стаи. А потом они развернулись и просто ушли. Тихо, слаженно, как по команде, и растаяли в горном пролеске, словно призраки.
Я осталась сидеть на траве, пораженная и сбитая с толку только что произошедшим. Я не знаю. Не могу объяснить, что я почерпнула из этой встречи, но знаю, что почерпнула много. Это был какой-то странный и непонятный опыт на ментально-энергетическом уровне.
И я была благодарна Волкову за эту странную просьбу. Благодарна за то, что подарил мне такую возможность.
Медленно я поднялась на ноги, стряхнула с джинсов заползших мурашей и травинки, и отправилась домой.
**
Мне нечасто приходилось отбывать на задания в компании кого-то, кроме Даниэля. В первое время это делалось оттого, что я была еще недоучкой и вообще не была готова к полевой работе. Потом Лутаска справедливо полагал, что мы сработались, и на фоне личных отношений являли собой неплохую команду. Это все было справедливо, но все же изредка меня «доверяли» и кому-то другому.
В данном случае это была Тамара. В мире средниазиатских степей веками существовал клан могущественных ведьм. Этот клан был велик и властен, и именно он был представителем от сверхъестественных начал в отношении этого мира с Магоградом. Пару лет назад (а может и несколько десятков лет) в эти места пришли новые поселенцы. Они были сынами востока (как я поняла - откуда-то из Кореи, если мерить современной географией). Их царство рухнуло и они, спасаясь от беспредела захватчиков, бежали в соседние степи. Кочевой народ, обитавший на этих землях, принял гостей благосклонно.
Этот народ, как я поняла, вообще сложно было назвать воинственным. Ведьмы же, как часть народа, также не возражали. Но до определенных пор. До тех ровно, как поняли, что пришлые тоже практикуют магию. И магия эта была с местной, мягко говоря, не совместима.
Сначала два клана просто перетягивали одеяло на себя, призывая в мир противоборствующие силы и начала, потом началась кровопролитная война. С нападениями, вырезанием спящих, жертвоприношениями неугодных и прочей жутью. А потом (они и сами пожалели об этом) пришлые маги призвали на головы своих врагов некое проклятие.
Это проклятие начало косить, причем всех без разбору! Наших, ваших. И когда обе стороны притихли и решили, что проще заключить мир, чем погибнуть всем вместе, появились мы.
Прибыв, мы первым делом отправились к наславшим эту чуму. И что вы думаете?! Они и сами не знали, что вызвали! И не только ЧТО, но и откуда, и какими силами это нечто обладает! Побеседовав с этими горе-колдунами, мы отправились к их конкурентками. Сестры Ару (так звал себя клан степных ведьм) оказались более вменяемыми. Они сказали, что чудовище таится среди холмов, следующих за равниной к северу отсюда. Многие ходили убить его, но никто не возвратился.
На нас возлагали надежды, хотя мне лично было сомнительно, что мы справимся с тем, с кем не смогла справиться целая ватага ведьм и колдунов. Тома, впрочем, утверждала, что и не таких видали, а и тех бивали.
Женщины накормили нас до отвала вареным мясом и лепешками, потом горестно повздыхали, пожелали удачи, да и отправили на встречу с неизведанным и опасным.
Мы шли по усыпанному цветами полю. Местные ведьмы не сказали, где точно искать эту загадочную эфемерную тварь. Дело в том, что никто из тех, кто ходил за ней, не возвращались, и точного места называть было некому. Тамара шагала бодро и так быстро, что я едва за ней поспевала. Настроение ее было намного лучше моего. Загадочной твари она не боялась, да и вообще ее отношение к жизни было весьма философским: «Тебя не жрут и не убивают!? Ну и все, значит все отлично!». То ли дело я! Я могла извести себя до полного изнеможения одними своими мыслями и сомнениями. Земля под ногами стала мягкой и болотистой, вокруг шуршали заросли камышей, обрамляя узкую, всего в пару шагов, речушку.
Речушка-то была пару шагов, но вот берега были топкие, так что я сразу скисла, не зная, как ее переходить. Тома же, несмотря на внушительные габариты, была весьма спортивной и, тяжело оттолкнувшись от чавкающей под ногами почвы, с легкостью перемахнула на другую сторону. Я все топталась. Хоть на улице было тепло, но мочить ноги ужасно не хотелось.
- Ну, что ты застряла?! – вскинула Тома руки, - Или Данька тебя на заданиях на руках носил? Ну извини, я не по этой части!
В ответ я фыркнула, взяла разбег (такой, что нормальному человеку хватило бы, наверное, стену перемахнуть) и неуклюже прыгнула. Разумеется, так гладко, как у напарницы, у меня не вышло. Нога по колено увязла в илистой жиже.
- Вот же ….!!!  - выругалась я.
Тамара закрыла лицо рукой, не зная, то ли ей смеяться, то ли ругаться. Пыхтя как паровоз и воспроизводя все бранные слова всех миров, я стянула сапог и стала отмывать его и ногу в реке. Когда с мытьем было покончено, я натянула сапог на мокрую ногу и мы двинулись дальше. В сапоге неприятно хлюпало и раздражало меня это чрезвычайно.
- Слушай, как раньше люди реки переходили вброд!? – поразилась я.
- Ну вот так, шли и переходили. Иногда даже вплавь.
- А потом? Одежда же мокрая!
- Шли дальше и сохли!
- А если холодно!?
- Шли и мерзли.
- Ну капец! – выдохнула я, - как прекрасно что мне довелось родиться уже в советский период!
Я и не знала, что степи центральной Азии весной выглядят так прекрасно! Алые ковры маков сменялись сочно-зелеными коврами молодой травы и переходили в пушистые солнечно-желтые россыпи одуванчиков. Воздух был насыщен дурманящим ароматом и я даже побоялась на маковом поле уснуть, но Тома сказала, что эти маки «не такие». Юрт местных жителей видно не было. То ли в это время года они находились на других стоянках, то ли убрались подальше от чудища. Вообще, по-моему, это прекрасно, когда ты можешь перенести свой дом куда угодно. Стало вдруг опасно, или просто надоел вид из окна – взял да и переставил! Красота!
- Смотри! – она указала на некое светящееся пятно впереди, - не это ли наш монстр?
- Отсюда не видно, но на ужасающее чудовище не похоже. Нам ведь вообще по факту о нем ничего не известно.
- Факт – это отвердевшее мнение! – махнула рукой Тамара, - И вообще, не позволяй фактам вводить тебя в заблуждение. Лучше один раз увидеть, идем!
- Слышал бы тебя Марио, - фыркнула я.
- Ну, Марио есть Марио, у него расчет, а мы с тобой русские и страшны своей импровизацией!
- Импровизадницей! – передразнила я, замечая, что мы уже подошли на необходимое для видения расстояние.
Наверное, это действительно было искомое существо, но на чудовище оно не тянуло. Его условно можно было бы назвать человеком, во всяком случае силуэт напоминал человеческий, только вот рост и очертания его все время менялись и перетекали, словно он был из ртути, а еще он (или она или оно) очень сильно отражал солнце и блестел так, что глаза резало.
- Нужно разделиться, - сурово сказала Тома, усаживая меня за булыжник, - Если уж черт так страшен, как его малюют, то помирать лучше по очереди!
- Спасибо! Утешила!
Тем не менее я согласилась с ней. Что толку от нас двоих, если оно нейтрализует нас одновременно? Я лучше посмотрю издалека, как оно действует, и потом уже буду ориентироваться. Надеюсь, оно не будет убивать Тамару сразу. Уверенной походкой берсерка она двинулась на нашего неведомого врага. В ее арсенале были такие штучки, о которых я и не слышала, и вооружалась она обычно до зубов, как магически, так и обычным оружием. Из-за камня мне было плохо видно и я по-пластунски выползла, слегка высунув голову. Тамара уже подошла к нему почти вплотную, как неожиданно остановилась, как вкопанная. Сушество по-прежнему сияло и переливалось, не делая вообще никаких угрожающих движений, но вот отчего-то Тома не могла идти вперед.
Я хотела было вылезти из укрытия и присоединиться к ней, как вдруг услышала крик. Но это был не крик боли, это была ругань! Тамара стояла и на чем свет стоит костерила неведомое существо, оживленно жестикулируя.  Что это с ней?! Неужели перед тем, как сражаться с врагом по ее внутреннему кодексу нужно было обругать его как следует?
Я пожала плечами и решила остаться. От матов еще никто не умирал, надеюсь существо будет со мной солидарно. Перебранка длилась долго, точнее бранилась только Тома, а неведомый недруг продолжал сиять и перетекать с самым невозмутимым видом. Но потом вдруг, я и сама не успела осознать, как это произошло, Тамара резко, с разворота, кинулась на это существо.
Блеснула ослепительная вспышка и моя напарница упала навзничь и больше не шевелилась. У меня похолодело сердце. Неужели эта тварь и ее убила!? Сломя голову и уже не думая о разумности своих поступков, я кинулась к ним. Но добежать так и не смогла…
Как только я оказалась в зоне видимости чудовища, переливающееся существо исчезло. Передо мной, глядя искоса на лежавшее на траве тело, стояла вторая я. Это было абсолютное мое отражение, словно я смотрелась в огромное зеркало.  Я затормозила так резко, что едва не пропахала носом поле, потеряв равновесие. Первой мыслью было кинуться на своего двойника, но сначала я решила помочь напарнице. Я присела на корточки, не спуская с «Ларисы-номер-два» настороженного взгляда и проверила пульс. Хвала небесам, она была жива. Пульс был спокойным, но на лбу сиял здоровенный синяк.
- Тебе ведь нет дела до нее, - внезапно сказало мое отражение, - ты переживаешь лишь за то, что тебе не хочется оставаться здесь одной.
Я встала и посмотрела прямо в глаза своему двойнику.
- С чего ты взяла?!
- Ты думаешь, что ты добрая, но это ведь не так. Ты всего лишь зависимая от общественного мнения. Ты так боишься показаться «плохой» в глазах людей, что лезешь вон из кожи.
- Тебе-то что?! Ты чего, мой духовный наставник!? – вспыхнула я.
- Так любишь своего Даниэля, вернее, тебе удобно его любить. А ведь ты отказалась от Волкова и его даров не из-за верности, а из страха. А вдруг там не получится, а тут насиженное теплое место потеряешь. Дали бы тебе гарантии, не то что пошла, побежала бы!
Вторая я говорила это со злобой и вызовом. Откуда ей было знать то, в чем я не признавалась даже себе - было загадкой. Но как бы то ни было я медленно, но верно начинала закипать.
- Бред сивой кобылы! Сама придумала или подсказал кто? Эта тема уже закрыта, надолго, если не навсегда!
- Да?! А Ваня? Помнишь Ваню? Тебе он особо и нужен-то не был, так, мимолетное юношеское увлечение. Но дело не в этом. Ты вспомни свою первую мысль, когда его мама предположила, что смертельно больна?
Я насупилась. Если о Волкове еще мог кто-то знать, то об этом знала только я. Это было так давно, что события уже давно канули в лету, но я помнила. Ваня был на несколько лет помладше меня, но рослый, кудрявый и симпатичный. В роду у него были цыгане и яркая внешность привлекала внимание. Мне было тогда около пятнадцати лет и наши мамы дружили. Я тогда строила из себя железную леди и смотрела на него, как на вошь, но в тайне сама хотела, чтобы он побегал за мной. И как-то в разговоре его мама сказала моей, что кажется больна тяжелой болезнью. Последовавшую за ее словами мысль в моей голове по сей день я считаю самым мерзким поступком в моей жизни. Я подумала тогда: «О! Она помрет, он будет горевать… а я утешу…». Эта мысль пришла в мою голову первой и хоть  не одна живая душа не знала и не узнает, мне до сих пор стыдно за нее.
- Я помню, - ответила я спокойно, - мне кажется, ты зря стараешься. Самокопус я тот еще и сама себя столько раз поедом поедала, что тебе даже костей не осталось.
Я села на траву рядом с бессознательной Тамарой. Двойник повторил мои действия.
- Я поняла, - кивнула я, - ты специально заставляешь людей нападать на тебя, а затем обращаешь их силу против них, но зачем? Ты питаешься этим?
- Нет, - в тон мне спокойно ответил двойник.
- Ну вот! Можешь же нормально разговаривать! А то все такая да сякая! А теперь хватит маскарада, прекрати изображать меня и предстань как ты есть.
- Разве зеркало выбирает, что отразить?
- А если я встану за спину?
- У меня нет спины…
Я призадумалась. Что-то подобное я недавно читала в одной из книг, или видела в одном из фильмов. Может быть, Макс Фрай? Или мифы о медузе Горгоне? Подобравшись к лежащей Томе, я порылась в ее карманах и достала дамское складное зеркальце.
- Прости за мародерство, дорогая, - сказала я, отковыривая стеклышко от крышки.
Создать новый предмет я была не в силах, но вот увеличить существующий – запросто! Я растянула зеркало так, что, поставив его, я могла сидя полностью за него спрятаться и развернула его к моей собеседнице. Теперь меня не было, а отразить оно могло только само себя.
- Так лучше?
- Пожалуй, - прошелестел голос тихий, спокойный и совсем не похожий на тот, каким оно говорило со мной в моем обличье, - что бы ты ни подумала, мне вовсе не нравится быть злым.
Теперь по голосу невозможно было даже определить пол. Я хотела выглянуть, но побоялась.
- Так кто ты? – спросила я, - И зачем убиваешь людей?
- Я зеркало мира. Я призвано сюда заклятием и не хочу никого убивать. Они приносят мне злобу и вражду, а я всего лишь отражаю ее. Ты первая, кто не ответил злом на зло и остался в своем уме.
- Можно взглянуть на тебя?
- Ты увидишь снова себя.
Я призадумалась.
- А если я взгляну через предмет?
- Думаю должно получиться… - с сомнением произнес собеседник.
- visum per, - прошептала я заклинание и матовая поверхность зеркала стала прозрачной для меня.
Оно было странным. Вроде и материальным, но одновременно с тем и эфемерным. И, так же, как и издалека, несмотря на сходство с человеком, невозможно было понять: мужчина это, женщина или ребенок.
- Получилось? – заинтересованно спросило зеркало.
- Ага.
На отражающей поверхности отразились блики яркого солнца.
- Мне никогда не доводилось говорить с кем-то, будучи собой, - в шелестящих звуках непонятного голоса послышались нотки радости, - я даже думало, что меня нет, есть лишь то, что я отражаю.
Я все еще пряталась, но теперь не опасалась больше за наши жизни. Теперь мне было любопытно.
- И откуда ж ты взялось такое? Никогда прежде не встречала подобных существ.
Зеркало зарябило и на его поверхности стали проявляться картинки. Я так поняла - это были его воспоминания. Одновременно с этим оно заговорило, что создало эффект кино. Я слушала размеренную речь и глядела на проносящиеся образы. И передо мной проносилась невероятная история.
Давным-давно, в одной далекой стране одного затерянного мира было царство. Царство славное и богатое. Правил им мудрый и достойный царь, на службе у которого были великий маг и великий воин. А еще у того царя был сын. Юноша настолько прекрасный, умный и храбрый, что все, включая отца, считали его подарком и наполовину сыном богов. Юный принц рос, креп, обучался всему, чему только можно, и не было предела талантам его. Царь так сильно любил сына и настолько восхищался им, что даже ждал поскорее своей смерти, дабы передать трон величайшему из своего рода. Народ тоже любил и царя, и принца. Они были щедры и справедливы, никогда не обирали подданных.
И на фоне всего этого благоденствия событие, произошедшее в дальнейшем, оказалось еще более ужасным. Принц умер. Не погиб в бою, не пострадал от рук убийцы и не был изъеден хворью. Просто уснул и не проснулся. Вот так вот, совершенно безо всякой причины. И это было для отца самым ужасным. Скорбь овладела царством. Затянулись черной пеленой мирные небеса. Народ оплакивал своего так и не коронованного правителя вместе с безутешным отцом.
Но дни шли, шли недели и месяцы. Все время скорбеть было невозможно. Пахари должны были пахать, воины нести службу. А заботы прогоняли горе и тоску. Не мог справиться с горем лишь царь. Он рыдал день ото дня и когда узрел, что не слышит в унисон со своим плачем плач своих подданных, разгневался.
Он повелел сделать траур по всему царству до скончания веков. С той поры нельзя было ни петь, ни плясать, ни праздновать. Закрылись трактиры, балаганы и ярмарки. Всем жителям был положен черный цвет одежд. А посмевшие нарушить закон предавались суровому наказанию.
Когда темницы были переполнены, народ возроптал. И чтобы спасти страну от назревающей смуты, царь вынужден был отменить траур. Но его сердце от того очернилось горем еще больше. Очернилось от того, что это горе отныне не с кем было разделить.
И призвал он мага. И приказал ему сделать волшебное зеркало. Чтобы вид имело человечий, но не имело себя и своих нужд и желаний. Чтобы лишь отражало смотрящего, делило с ним все чувства и переживания.  Маг превзошел сам себя. Он создал существо живое, но не имеющее ничего своего. Оно не только показывало чужую боль, но и принимало ее и испытывало на себе, словно свою собственную.
Теперь царь днями и ночами не покидал своих покоев. Отделившись от мира, он горевал, и зеркало горевало вместе с ним. Но создавая его маг не знал, что оно не только отражает, оно еще и увеличивало то, что принимало в себя. Так царь не только не излечился от своей боли, но и стал утопать в ней сильнее и сильнее, до тех пор, пока и сам не умер.
Воин отправился уничтожить ненавистное творение мага, но его ненависть погубила его. Тогда совет придворных призвал мага и наказал ему уничтожить свое проклятое изобретение, и убираться прочь из царства. Лучшие заклятия применил маг, но, усиленные, они обратились против него. Погиб и маг.
А придворные нашли самого закоренелого преступника в тюрьме и посулили ему свободу и жизнь, если он унесет зеркало и зароет далеко в безлюдной пустыне или утопит в морской бездне. Несчастному выкололи глаза и залили воском уши, чтобы не поддался он злобным чарам.
Выполнив задание, он навсегда избавил мир и царство от проклятия. До тех пор, пока неразумные маги не навлекли его на этот мир.
- Да уж, - я сморщилась от боли в затекших руках, - поучительная история. Только вот ты скажи: неужели не нашлось ни одного адекватного человека здесь, кто не стал бы кидаться на тебя!? Ну неужели тут все сплошь бараны полоумные!?
- Ты не представляешь, что с людьми делает война и вражда. Груз ненависти, обид, мести так тяжел, что невозможно сохранить невозмутимость и смирение.
- А я то есть самая мудрая да смиренная? – хихикнула я.
- Ты правильно сказала, что не прячешь от себя своей грязи. Ну и плюс ты человек со стороны, которому интереса нет.
Я глянула на Тамару и она как раз в этот момент слабо застонала. Зеркало встрепенулось и я, поняв, чем это грозит, раскрыла ладонь в сторону начавшей было приходить в себя напарницы.
- Спать! – крикнула я, и она снова повалилась на траву.
- Я проживаю их смерть вместе с ними. Умираю вместе с каждым из них. Ты представляешь это!? Мне не мила такая жизнь и если ты избавишь их от меня - избавишь и меня от них.
- И что мне с тобой делать? О! Кажется, придумала!
Я вызвала контору Викасы и запросила отправку в самый далекий необитаемый мир, который был им известен. На том конце удивились, но не слишком. Откинув зеркало, я схватила ставшее вновь мной существо и перенесла его туда, где оно больше не сможет никого убить и пережить смерть своей жертвы.
Кажется, на сей раз я сделала свое задание ПО-НАСТОЯЩЕМУ хорошо.
К тому времени, как Тома проснулась от волшебного сна, все уже было закончено. По дороге обратно, я вкратце рассказала ей дикую историю, но она, похоже, до конца в нее так и не поверила. А потом нас шумно благодарили, приплясывая и обнимаясь, обе стороны неудавшегося конфликта. Пора было отбывать, но старшая из сестер Ару никак не хотела отпускать нас. Особенно меня.
- Я знаю, что ты сделала, - сказала она мне, когда наконец ей удалось втащить меня в пустую юрту.
Я молчала. Ну знает и знает, отлично. Мы сели на узорчатые ковры и пожилая ведьма впилась в меня пристальным взглядом из-под нависающих кустистых бровей.
- Я хочу отблагодарить тебя. Ты спасла наш клан.
О нет! Только не это. Ко всему я привыкла, но только не к вот этим вот подарочкам. Мне платят зарплату, так к чему это!? Так скоро я буду после задания стоять и ждать, как официантка чаевых.
- Мне ничего не нужно. Это моя работа.
Ведьма глянула меня взглядом говорящим: «Если честно, мне одинаково класть и на твою работу и на твои желания».
- Мы храним древнее знание. И твои хозяева строго запретили передавать его, кроме, как дочерям клана, - так и есть, на мое согласие ей было плевать, - Чтобы передать его тебе, я должна посвятить тебя.
Я хотела было что-то вякнуть, но вовремя вспомнила, что моего мнения так никто и не спросил. Она неторопливо встала и вытащила из плетеной корзины извивающуюся змею. Я передернулась. Фу! Терпеть не могу змей!
Змея, правда, прожила недолго, колдунья одним взмахом серебряного кинжала отсекла ей голову, потом побрызгала кровь на какие-то амулеты, потрясла все еще извивающейся тушкой, слила с нее кровь в сосуд с водой и стала этой кровью брызгать на очаг, что-то тихо бубня себе под нос. Затем этой же кровавой водой стали кропить меня. Мне было гадко, но я молча терпела.
- Теперь ты одна из нас, - произнесла она.
- Да? – скептически сощурилась я, - а как же клятвы, присяги и прочее выражение согласия?
И что вы думаете? Меня ответа снова не удостоили.
- Мы храним тайну, как воскрешать умерших, - поведала она вместо этого, - смертные души умирают безвозвратно и только мы знаем, как этого избежать.
Сказать, что я была шокирована этим – не сказать ничего. Она поведала мне совершенно дикую небылицу о том, что принеся две страшные жертвы можно сохранить жизнь смертной души, сделав вместилищем некий предмет.
Зная эти миры, изучая магию, тем не менее услышать это я была совершенно не готова. Думаете в сказках возможно все? Нет! Сказки живут по своим законами и подчас эти законы еще более тверды и незыблемы, чем законы безмагической реальности. И теперь все мои знания законов рухнули, как карточный домик.
Можно воскресить мертвого! Можно сохранить смертную душу! Невозможно!
Два дня и две ночи она посвящала меня во все тайны. А посвятив, строго-настрого велела без надобности не использовать и никому не открывать это страшное знание.
Первой жертвой была жертва своей души темным силам, а второй - жертва невинного человека, в которого потом, убивая его душу, нужно было вселить душу умершего. Убивать я никого не собиралась, но пожертвовать собой мне было ради кого. Втайне я связала душу Даниэля. Я обещала, что смерть не разлучит нас. Кто бы мог подумать, что сказав это, я сама навлекла на себя возможность найти способ это сделать.
И еще тысячу раз никто не мог предположить, как скоро это пригодится.
**
С тех пор минуло около двух лет. Два года, в которые было счастье, печаль, опасности и веселье, но ничего такого, о чем стоило бы отдельно упомянуть. В работе все шло лучше некуда. Провальных заданий больше не случалось. То ли я набралась опыта, то ли испытания мне уготованы были только на начальном этапе и нужно было просто перетерпеть.
Мятущееся между правдой и неправдой сердце мое тоже успокоилось. Внезапная вспышка неадекватности улетучилась так же быстро, как и появилась. Мне было неловко вспоминать свое тихое помешательство, так как будто это была и не я вовсе. К радости своей великой, я могла сказать, что демонов своих я победила. Победила ради самого важного, что может быть в жизни – ради любви. Даниэль с каждым днем был мне все ближе и ближе, и в конечном итоге, я не могла представить рядом с собой никого, кроме него.
А потом Даниэль умер. Это произошло так быстро, что я в полной мере осознала утрату только на третий день. Его убила Лоренсен. Этот идиот полез спасать своего названного папашу от нее, а она пристрелила его, без капли сожалений.
Оказалось, что орден дракона не оставил попыток добиться заточения Зербагана. Они подали в суд и великий закон (на удивление) оказался на их стороне. Точнее закон подтвердил, что Зербаган действительно не беспокоится за свою, а следовательно, и их жизнь. Владыки вынуждены были признать его правоту. Зербагана постановили заточить. Это было одним из самых громких дел. Сторонники и противники едва ли не в зале суда передрались.
Даниэль места себе не находил, но о том, чтобы соваться наперекор начальству даже не заикался! Было еще одно обстоятельство. Зербаган жил у наследницы недавно погибшего Валериана Моргентиля, а она мало того, что обрела небывалую силу и власть, так еще и помутилась рассудком. Все были уверены, что она его не отдаст. Не знаю уж, какие отношения их связывали, но к ним боялись посылать даже самую опытную боевую группу.
И отправили Лоренсен. А Даня, зная ее беспринципность и вероломство кинулся следом. Если бы Зербаган не убил эту бешеную суку сразу же, то это сделала бы я. И теперь кожаный шнурок с его запястья – тот, в который я заклинанием сестер Ару заключила его душу, был всем, что у меня осталось.
Посеревшие коллеги приносили соболезнования. Лира днями и ночами рыдала, скукоживаясь и, несмотря на вампиризм, старея на глазах. Она упросила меня отвести ее к Зербагану перед его заточением. Мне не хотелось видеть мерзавца, ради свободы которого умер мой единственный любимый человек. Пусть и вины его в Даниной смерти не было, но он жил с залихватской разнузданностью, а за его беззаботность почему-то платили другие. И пусть он отомстил Харриэтт за смерть Даниэля, но осознал ли он ее в полной мере?! Вряд ли этот тип станет долго горевать. Таким выродкам отмороженным ответственность за свои поступки неведома!
Но отказать Лире я не могла. В день перед осуществлением заточения мы явились в здание патрульной службы. Обращение в камень (а именно так для сохранности полагалось его заточить) должно было пройти в зале суда, после чего тело принца вампиров, так и не ставшего королем, перенесут в Черную Крепость.
В зале суда было тихо. Это не то действо, к которому допускали свидетелей. Допустили только нас. Потому что просила я и, очевидно, потому что он просил увидеть Лиру. Проходя по коридору и через холл, я думала о том, что посещаю это место уже в третий раз. И каждый раз приходить сюда все тяжелее и тяжелее. Всякий раз обстоятельства следующего судебного дела оказываются хуже предыдущего. Как такое возможно?!
Остановившись перед дверью, я замешкалась. Мне не хотелось видеть сейчас эту самодовольную рожу. «Да», - будет написано на его лице, - «За меня жизнями жертвуют, глядите какой я важный и крутой! А еще несчастная жертва! Несправедливо заточенная!». Да будь моя воля, он бы до заточения и не дожил! Ублюдочный камикадзе! Сам бы и умирал за свой образ жизни!
Лира поравнялась со мной и глянула вопросительно. Вздохнув, я постучалась.
В полутемном зале суда находились сейчас пять человек. Двое Владык, двое представителей Ордена Дракона (самых высоких рангов) и, собственно, сам приговоренный заочно Зербаган. Как ни странно, не был он ни самодоволен, ни кричаще-жертвенно-печален, как я ожидала. На его лице застыло, покрытое коркой ледяного отторжения, мертвенное спокойствие. Он сидел, сцепив руки перед собой на том стуле, на котором сидел в бытность подсудимым Волков. Когда мы вошли, он поднял глаза и смотрел не отрываясь теперь на Лиру. Неслышными шагами, похожая теперь более на призрака, она приблизилась к нему.
- Зербаган…
- Не уберег, - поморщился он, и в его взгляде прочиталось явное «прости», которое он так и не смог из себя выжать.
То, что сказала дальше убитая горем мать, потерявшая сына, было еще менее мной ожидаемо.
- И не должен был, Зер.
Тот дернулся с болью, как от удара и, нахмурив брови, посмотрел на нее.
- Ты дал ему жизнь, но ты ли ответственен за решение взрослого мужчины? Он выбрал путь и прошел его с честью. Я горжусь им.
- Дура ты, Лира, - шумно выдохнул вампир, - дурой была, дурой и осталась.
Мать Даниэля склонилась и, обняв его за вихрастую голову, прижалась щекой к его затылку. Неуклюже подняв закованные в цепи руки, он погладил ее по спине, а затем, отстранив, глянул на меня.
- Ну давай. Говори.
- Что?
- То, что хочешь сказать. Что из-за таких негодяев, как я, умирают такие хорошие люди, как он.
Он смотрел на меня совсем не вызывающе, будто признает свою вину, но не винится, а гордится ею. Он смотрел глазами мудрого, уже уставшего брыкаться под ударами судьбы человека. Это спокойствие и проницательность выбили меня из колеи и какое-то время я молчала.
- Считай, что сказала, - выдавила я наконец.
Владыка жестом приказал нам отойти. Старейшины ордена начали читать длинную высокопарную речь, в процессе которой на лицо Зербагана все-таки на краткое мгновение вернулось выражение скучающего на паре двоечника. А потом, уже перед обращением, он кратко глянул на Александров и с мольбой произнес.
- Не знаю, что за дела у вас с Элькой. Явно, что дело нечисто. Но не стройте ей козни. Что бы вам там ни казалось, и какие бы теории заговора вы не видели в ней, она всего лишь девчонка, оставшаяся без отца.
Александры переглянулись. Эта переглядка была настолько долгой и многозначительной, что я поняла, насколько прав недалекий на первый взгляд Зербаган. Теорий заговоров насчет этой девочки была масса. И вследствие ее разрыва отношений с Магоградом, она была едва ли не врагом «номер один».
- Прилягте, пожалуйста, - после прожигания брата взглядом, темный Александр смущенно протянул руку и коснулся плеча Зербагана.
- Ну вот, без попирания достоинства и тут не обошлось, - почти весело фыркнул тот, но сполз со стула и вальяжно растянулся на полу зала суда, закинув руки за голову и положив ногу на ногу.
Если его заморозят прямо сейчас получится скульптура практически в пляжной позе
- Ээээ, - начал было светлый Владыка, желая попросить его лежать ровно, но Зербаган перебил.
- Это мое последнее желание. Если мне суждено стать памятником, то я хочу застыть в красивой позе! Давайте уже, а то передумаю, начну звать папочку и молить о пощаде!
Да уж, самоиронии ему не занимать.
Окаменел он так резко, словно никто и не применял никакой магии. Словно превратился в каменный столб, оглянувшись на Содом и Гоморру.
Лира всхлипнула и выскочила вон. Я в гробовом подавленном молчании последовала за ней.
**
Я стояла перед зеркалом в прихожей и причесывала свои бесконечные волосы. Они мне не мешали совершенно, но с каких-то пор я не могла терпеть их распущенными. Даниэль так любил их…
Собрав пряди в тугую косу, я натянула джинсы и свитер. В дверь постучал курьер. Моим последним решением было закончить все дела в этом мире, ведь отправлялась я в неизвестность, выхода из которой может и не быть.
Передав тугой конверт с заявлением об уходе, удостоверением и прочими документами для Лутаски, я сгребла Нычку в охапку и вывела на улицу, где уже дожидался Себастьян на нанятом фургоне.
- Привет, - махнул Себ, - не передумала?
Я отрицательно помотала головой. Как ни странно, Себастьян был единственным, кто знал заранее о моем отъезде. Больше никому не сказала. Я потянула Нычку за ошейник.
Бедное животное словно бы что-то почуяло. Она начала извиваться, упираться всеми четырьмя лапами и глядела на меня с такой мольбой, словно вели ее на убой и она об этом знала.
- Ныча! – рыкнула я, хотя у самой слезы на глаза наворачивались, - тебя не на казнь ведут! Будешь жить у Лиры, а уж она-то точно не задержится на задании и не оставит тебя голодать на неделю!
Глаза драконицы распахнулись еще шире, и в этих бездонных желтых блюдцах отражалось теперь мое дрожащее лицо. Она прижалась к асфальту, словно пыталась прилипнуть к нему, слиться с ним и не лезть ни в какой фургон. И это еще раз доказывало, что она все прекрасно понимает. Драконы были разумными существами, вполне на уровне людей, а то и выше, но я все время забывала об этом. Она знала, что ее везут не гулять. И знала, что Даня не вернется. И… она страдала, может даже больше меня, но теперь, когда и я предала ее, решив оставить, бедная наша Ныча вела себя, как всеми брошенный ребенок.
Когда я снова взяла ее за ошейник и с силой потянула к машине, она вытянула свою длинную черную голову, заглянула мне прямо в глаза и медленно, неуверенно, как ребенок произнесла по слогам:
- ЛА-РРРА…
Ее голос был тихим, слегка шипящим и с рычанием. Я застыла как вкопанная. Даниэль говорил, что эти драконы умеют разговаривать. Но их язык был далек от нашего, и начинали говорить они годам к пятистам… а тут…
Уже не в силах сдерживать себя, я повалилась на асфальт, обхватив драконицу за шею, разрыдалась, утирая слезы о жесткую чешуйчатую шкуру. В первый раз после Даниной смерти я заплакала, дав волю чувствам. До этого молчала и не проронила ни одной слезинки, словно меня заморозили.
- Ныча, Даня… Господи… что же это… - выла я, а разом присмиревшая дракошка облизывала шершавым языком мою макушку.
- Ну, все, - Себастьян одним сильным рывком разделил нас и поставил меня на ноги, - Поехали. Поехали, девочки.
Не сопротивляясь, мы обе погрузились в фургон и поехали к Лире. Там я отводила глаза, говорила, что не смогу кормить Нычу вовремя. Лира, конечно, не поняла всего, но догадалась. Она обняла меня так, будто бы прощаясь, и пожелала удачи искренне, от всего своего огромного сердца.
- Куда тебя закинуть? – спросил Себастьян, когда я, оставив Лиру и Нычку, захлопнула за собой дверь машины.
- Да пофиг, - устало выдохнула я.
Он пожал плечами.
- Мне тачку сдавать в арабском квартале. Там тогда и попрощаемся.
- Спасибо тебе.
- Да ладно, меньшее, что я мог сделать.
Выходя из машины, я обняла теперь уже бывшего коллегу и друга на прощание, зажмурившись до боли и оставляя вместе с ним весь этот мир и всю свою прежнюю жизнь. Прошла, не оглядываясь, пару улиц и вызвала офис Викасы.
- НР-267-637, - тихо произнесла я.
Открывая портал в иной мир, я оказывалась на таком тонком лезвии, так близко к грани смерти, как ни на одном из самых сложных заданий. Это запросто мог быть билет в один конец. А отправлялась я к Элени Кауфман. К девушке, спасшей целый народ без магии и оружия, к девушке, прошлое которой я безрезультатно пыталась узнать.
С момента нашей последней встречи (которая была же и первой) в ее жизни произошли такие события, на которые у иных не хватило бы ни жизни, ни даже воображения представить. Валериан Моргентиль оказался не только великим колдуном, но и безумным ученым, создавшим беспрецедентное во всех мирах существо. Он создал всесильно неуязвимое тело и вселил в него не имеющую себе равных бессмертную душу! Если он был по силе почти равным нашим Владыкам, то она (после дикого эксперимента, который я боюсь даже представить) стала настолько превосходить их, что стала живой легендой. И главным страхом в нашем управлении. Сплетники денно и нощно предсказывали ее экспансию и захват власти, однако, похоже, это было не нужно ни ей, ни ее заспинному кукловоду.
И все уже было успокоились, но не тут-то было. Кучка полоумных борцов за добро (совершенно нелепых типов, о которых у нас в управлении и не знали ничего) убила великого магистра. Как им это удалось - ума не приложу!!! Что началось потом? Какая-то дикая вакханалия со смертями, зверствами и тотальным самоуничтожением. Те бойцы, что были в ночь захвата Зербагана, рассказывали, что она шутя дала отпор обоим Владыкам и забрать у нее друга (или любовника, я так и не разобрала) смогли, только связав ее собственной клятвой.
А после этого она разорвала договор и стала не просто потенциальной угрозой, а реальной угрозой, снящейся в кошмарах любому посвященному. И теперь я шла к ней. В здравом уме и трезвой памяти. Просить о том, чтобы она повторила дикий опыт своего покровителя и создала новое тело для сохранившейся души моего Даниэля.
Безумие? Да, знаю. Я уже так привыкла к этому слову, что оно стало для меня вторым именем. Ткань миров раздвинулась, пропуская меня. Я шагнула в портал, а затем, мягко толкнув оказавшуюся перед моим носом дверь, вошла в зал.
Прежде мне доводилось бывать в средневековых замках, да только не в таких. Замок Волкова был скорее оборонительным сооружением, чем королевской резиденцией. Этот был совершенно иным. Сводчатый потолок терялся настолько высоко, что едва можно было разглядеть причудливую вязь геральдических символов на нем, ажурные колонны в стиле пламенеющей готики, что поддерживали своды, были столь же вычурны, сколь страшны и зловещи. Длинные стрельчатые арки с витражными окнами заливали громадный зал переливающимися разноцветными бликами света. Ступая по мозаичному мраморному полу, я едва не забыла, зачем пришла, онемев от восхищения этой жуткой красотой.
Но самым жутким в этом зале было не убранство. Самым жутким было существо, восседающее на резном троне. Это та задорная и самоотверженная кудрявая девчушка, сидевшая в кабинете Владык?! Ни за что не поверила бы, если бы не знала. Мне не было видно ее новое лицо, но аура ее меня просто придавливала и не давала дышать. Мне сразу вспомнилась давящая тленно-сладковатая в своем гниении аура концлагеря, так вот, аура Элени была еще хуже. Мне вмиг расхотелось подходить к ней, и вообще первой мыслью было уносить ноги.
Но я осталась. Она мой единственный шанс вернуть Даню и если я не использую его, зачем мне жить?
- Я знаю о твоем появлении с того момента, как ты пересекла грань миров, - безжизненным надтреснутым голосом произнесла она, - зачем ты пришла? Мы с вашей организацией не сотрудничаем больше.
В этот момент я остро почувствовала неуместность своих просьб, но отступать было уже некуда.
-  Я пришла как частное лицо,- выдавила я, глядя в пол, - убей меня за это, если хочешь.
Элени молчала. Тьма над ней сгущалась, колыхаясь, как вязкий кисель. Тяжелым, как Сизифов труд взором она сверлила меня, так что становилось трудно дышать.
- И что же есть на свете такого, за что не жалко умереть? – возможно звук, который вылетел из ее уст и должен был быть смехом, но звучал скорее, как хриплый кашель.
- Любовь, - я наконец подняла глаза и посмотрела прямо на нее.
Если она меня убьет, то хотя бы будет за что. Со стороны трона раздалось снова жалкое подобие смеха.
- Так ты пришла, чтобы я отправила тебя в небытие вслед за любимым? Какая хорошая девочка!
- Нет! Я пришла просить тебя вернуть его. Только тебе это под силам!
Все! Вот теперь можно начинать бояться! После смерти магистра Элени лишилась рассудка, ходили слухи, что она просто озверела с тех пор. От жалости и доброты не осталось и следа. Я ожидала чего угодно, взрыва, крика, думала она кинется на меня, но она лишь произнесла почти с сожалением:
- Я сильна, но я не Господь Бог. Воскрешать мертвых мне не под силу. Тело еще можно было бы поднять, но смертная душа Даниэля погибла вместе с ним и ее не вернуть.
Мне было некомфортно орать через весь зал, и я, набравшись смелости, спросила:
- Можно, я подойду ближе?
- Подойди.
Ступая как можно тише, я приблизилась и вкратце описала ей историю с кланом Ару, их тайной возрождения и прочие подробности. А еще я набралась смелости и выложила ей свою дерзкую и самоубийственную просьбу.
Секунда… вторая… третья…
Она была вся словно раскрытая пульсирующая рана, разорванная, наполненная нестерпимой болью, такой сильной, что нет возможности даже кричать. Это был даже не человек уже, а сидящий сгусток тьмы, боли и страдания. Какое-то время она сидела, словно статуя, не моргая и, кажется, даже не дыша, а потом…
Я даже не заметила рывка... Даня двигался быстро, но она… я даже не поняла, движение это было или телепортация! Я осознала, что произошло, только когда она с неимоверной силой саданула меня затылком о противоположную стену зала и сжала горло железной рукой.
- Каково это, просить смертельно больного о здравии, а?! – кричала она, поднимая меня все выше и выше.
Воздуха в моих легких совсем не осталось, в глазах предательски поплыло. Последнее, что я видела, это вбегающего в зал Зербагана. Теперь-то я точно на том свете.
Едва не теряя сознание, я слышала короткую перебранку, а потом рука, держащая меня, внезапно разжалась и я, рухнув на пол, судорожно пыталась надышаться. Только теперь, сфокусировав зрение, я смогла понять, что мужчина, вошедший в зал, не был Зербаганом. Он стоял, застыв с вытянутой рукой всего в паре метров от меня, и я могла разглядеть, что это был пусть и абсолютный двойник принца Дракулы, но человек. Его кожа была смуглее, волосы острижены короче и зачесаны назад, и, конечно же, выражение лица на «Зербагановское» было совершенно не похоже. 
Элени тем временем нервно прохаживалась надо мной. Стук ее каблуков по мрамору пола гулко отдавался у меня в ушах.
- А что же ты хотела предложить мне взамен такой услуги? – спросила она язвительно.
- Мне нечего предложить тебе, - говоря это, я все больше жалела о том, что пришла, - Даже в моем управлении я простой служащий и не имею власти. Я пришла молить о помощи.
«Бывший служащий», - хотела уточнить я. Хотя, может, приказ на мое увольнение еще не состряпали.
Безумная черная королева снова подкралась ко мне и, впившись когтем в подбородок, снова подняла над полом. Я чувствовала, как лопается пропарываемая кожа и сочится по ее пальцам моя кровь, но всеми силами не подавала виду. И не отводила взгляд.
- А как ты думаешь, твоя жизнь подходящая цена за его возвращение?
Кажется, теперь она придумала, как доставить себе радость, наказав того, кто имеет то, чего не имеет она.
Моя жизнь? Перед глазами пронеслись все счастливые моменты, все опасности, которые мы преодолели вместе. А еще перед глазами возникла его теплая, ласковая как весеннее солнце улыбка, его сильные надежные руки. Я услышала в своей памяти его бархатный, ласкающий голос…
Моя жизнь? Я невольно улыбнулась.
- Думаю, даже недостаточная.
Элени, казалось, разочаровалась моему ответу.
- Хорошо, я помогу тебе его вернуть, но взамен заберу твою жизнь, - сухо произнесла она.
- Да будет так. Но только после того, как увижу его живым.
- Да будет так, - она крутнулась на месте, взметнув полы роскошного бархатного платья и исчезла.
Одновременно с этим «оттаял» застывший двойник Зербагана. На его лице было сердито-растерянное выражение. Он смотрел то на меня, то на место, где только что стояла Элени, хмурился и поджимал губы.
Я тоже стояла и смотрела на него. А что мне было еще делать. Куда идти мне не сказали, да и вообще никаких инструкций, кроме того, что по завершении я должна умереть. Наконец мужчина все же решил заговорить со мной.
- Вы из патруля, верно?
Я молча покивала головой. Трудно было вот так разом перестать считать себя частью чего-то, частью чего ты была много лет. Он еще пару секунд постоял, поджав губы, а потом шагнул ко мне и протянул руку.
- Лазаро – распорядитель этого замка.
Его рукопожатие оказалось крепким и сравнимым едва ли не с Викасой. Да и вообще, при ближайшем рассмотрении я заметила, что все его движения настолько точны и выверены, что выдают в нем, как минимум, солдата. Несмотря на строгий черный костюм кабинетным червем он не выглядел.
- Лариса – без пяти минут новопреставленная.
Отчего мне взбрело в голову шутить, не знаю. Наверное, нервное. Он даже не улыбнулся.
- Я слышал ваш разговор и… - он запнулся, но лишь на мгновение, - неудачное время вы выбрали для визита.
Я размазала кровь по подбородку и снова кивнула.
- Да уж, вижу. Да только вот дама с косой времени визита в мой дом не подбирала. И в этот, видимо, тоже.
Лазаро окинул меня оценивающим взглядом, словно проверяя, достойна ли я разговора. Решил, что нет. Галантно распахнул дверь и молча подал знак следовать за ним.
Мы шли по извилистым коридорам замка. Переходы были темные и сырые. Пройдя достаточно, чтобы ноги стали гудеть, я мысленно поразилась размерам этой могучей цитадели. Нервничая, я не могла молчать и потому, несмотря на молчание моего провожатого, начала первой.
- Я видела ее раз, несколько лет назад… она была совсем другой…
Он резко развернулся и, поджав губы, отрицательно помотал головой. Я округлила глаза в знак вопроса, на что он сочувственно пожал плечами.
Потом он слегка закатил глаза, постоял так пару секунд и кивнул самому себе. Поменяв направление, он повел меня в обратную сторону. Застонав мысленно, я поплелась следом.
- Элени разрешает вам поселиться в ее прежних покоях на первом этаже, - проговорил он.
- Может, на ты? - пискнула я, - на брудершафт не пили, конечно, но вы… ты… старше меня и мне как-то неудобно.
- Хорошо. Думаю, нечисть в замке тебя не очень напугает?
- Нечисть? – я так привыкла к политкорректности Магограда, что это уничижительное слово резануло мне слух, - ааа, конечно нет. Я сама в некотором роде нечисть.
Мы подошли к современной железной двери, жутко не гармонирующей с древностью замка. Он достал из кармана связку ключей и отпер, приглашая меня внутрь. Комната была так же современной, правда стилизованной под барочный дворцовый интерьер.
- Вот диван, - махнул рукой Лазаро, - по лестнице наверх ванная. В комнату наверху лучше не ходи.
- Хорошо. Спасибо большое.
Он улыбнулся уголками губ и вышел.
На следующее утро ко мне заявилась сама хозяйка замка. Аура ее была по-прежнему черна, но вид был уже не мертвенный, а какой-то взбудораженный. Проведя меня по сети коридоров снова, она, через роскошные пустынные покои и солидный кабинет, втолкнула меня в лабораторию. Я огляделась. Каталки, приборы, аппаратура… воспоминания нахлынули некстати и мне стало жутко.
На Элени было надето то же черное бархатное платье, что и вчера. Сняв с вешалки белый халат, она с благоговением поднесла его к лицу, зажмурилась на мгновение, и натянула его прямо поверх платья. Видно было, как каждая мысль нещадно полосует ее по живому. Она стояла какое-то время, то ли размышляя, что делать, то ли борясь с собой и своими эмоциями, а потом, взяв шприц, махнула им в мою сторону.
- Я возьму тебя как материал. Не смущает, что с новым телом вы будете в кровном родстве?
- Да нет, - я об этом даже не задумывалась, - он вампир, детей нам не рожать.
- Да и ты умрешь, к тому же, - невесело усмехнулась она.
Аккуратно воткнув иглу в вену, она набрала полный шприц моей крови. Я слегка вздрогнула, снова вспомнив дурдомное прошлое, но она приняла это просто за боязнь уколов.
- А, кстати, ты подумай насчет детей, - сказала она, - я могу создать его человеком, а в вампира потом сам обратится, если захочет.
- Так я же умру, - деликатно напомнила я.
Наш диалог стал походить на пьесу абсурда.
- Родишь и умрешь. Лире внука оставишь.
Я подумала, да и согласилась. Может побыть человеком вновь будет ему интересно.
- Хорошо. Пусть сам решает.
Она перелила мою кровь в круглую колбу с узким горлышком, поболтала, принюхалась. По стенкам колбы оставались неровные, будто шероховатые следы. Затем она влила туда ядовито-зеленую жидкость из какой-то ампулы и снова стала болтать, размешивая. Кровь смешалась в раствор и приобрела грязно-розоватый оттенок.
- Сколько весил твой Даниэль? – спросила Элени, не оглядываясь.
Я впала в ступор. Как-то тема веса в нашей семье не поднималась (кроме шуток о том, какой я дрищ) и никто никого не взвешивал. Элли передернула плечами и вытянула руку перед собой. Перед ней прямо из небытия образовался широкий стеклянный цилиндр. Оценив легкость, с которой она создала новый предмет, я тем не менее внутренне хихикнула тому, что она тоже визуализирует магию. Надо же, даже такие могучие маги не могут избавиться от этой дурацкой фокуснической привычки.
Пространство внутри цилиндра постепенно заполнилось мутной желтоватой жидкостью, на которую Элли, словно старый чай из стакана, выплеснула мою кровь. Я чуяла потоки энергии, которые шли от нее к неведомому раствору. Она поморщилась, почесала лоб и в этот момент стала на миг похожей на ту девчонку, которую я успела запомнить.
Кстати, я не упомянула, что тело у нее изменилось не только в возможностях, но и внешне. Теперь она, хоть и походила на себя, но скорее, как красавица-сестра на сестру-дурнушку. Ее статная фигура была эталоном совершенства, а идеальной красоте лица и тугим шелковым локонам позавидовали бы все кинодивы всех миров. Неидеальными и словно выпадающими из всей картины были только глаза, даже будучи огромными (впрочем, такие были и до изменения) и окруженными пушистыми длинными ресницами, они были ненормального мутно-вишневого цвета и совершенно не имели зрачка.
Щелкнув пальцами, она уверенно прошагала в другой конец лаборатории и прикатила оттуда аппарат с несколькими экранами и кучей трубок. Я присела на краешек одной из каталок, глядя, как она самозабвенно возится, присоединяя цилиндр к аппарату. Магия вокруг нее искрилась и переливалась, отгоняя, пусть и ненадолго, опутывающую тьму.
Тьма вернулась мгновенно, когда она, метнувшись в соседнюю дверь, принесла из кабинета фляжку (в таких обычно носят спиртное). Перелив часть невесомой жидкости из нее в прикрепленный на штативе сосуд, она снова зажмурилась, стиснула зубы и сказала.
- Ну, все. На сегодня закончили, через двое суток придем снова.
- А ничего, что у него будут две Х-хромосомы? – вдруг осенило меня, и я тоже почувствовала себя ученым.
- Ишь ты грамотная, какая! Первоткань бесполая. Меня изначально создавал монсеньор из своей крови, но, как видишь, я все-таки женщина. И вообще! – кажется я ляпнула лишнего и она уже снова готова меня убить, - Баба, мужик, да хоть собака! Тебе же нужно, чтобы он жил!?
- Тогда детей не будет, - вякнула я и заткнулась.
Два дня тянулись бесконечно. Несколько раз появлялся распорядитель и приносил мне еду. Он говорил, что я могу спокойно перемещаться и никто не запирает меня, но мне отчего-то не хотелось. Гнетущая атмосфера этого места выпивала радость и энергию, подобно Черной Крепости.
На столике около моего дивана были книги и журналы, но я никак не могла отвлечься даже на чтение. Я ходила из угла в угол и думала о том, что же будет дальше. Прибывая в Магоград, я считала чудом всю жизнь в нем, но теперь я поняла, что настоящие чудеса только начинаются. Даниэль вернется, я прокляну себя… что же дальше? Домой путь заказан…
Не в силах даже уснуть, я мерила и мерила шагами комнату, пока не истекли, наконец, положенные двое суток и Элени вновь не призвала меня в лабораторию.
Цилиндр теперь был полон какой-то омерзительной, розовой с красными прожилками, кашеобразной массой. Меня передернуло.
- Ну, а теперь нам нужен мужик! – Элли поглядела на меня, вскинув бровь, - кто у нас папашей будет?!
- Не знаю, - опешила я, - Я никому не говорила о своих планах и мне некого попросить.
- Ну, возьмем одного из стражей, они товарищи темные, но надежные.
- А может попросить вашего… ну, двойника Зербагана?
- Лазаро?
Она нахмурилась и, похоже, была готова послать меня подальше, но потом задумалась, долго взвешивала что-то в уме и, наконец, крикнула.
- Позовите распорядителя!
Лазаро явился спустя пару минут. На его бесконечно усталом лице мелькнула тень непонятной надежды. Но когда Элени (не скупясь на едкий сарказм) поведала ему о наших планах, он посерел лицом. Но участвовать не отказался.
Мне было странно на него смотреть. Я видела, что это был человек исключительной внутренней силы. Но у него был такой вид, как будто стойкого солдата долго били, так долго, что он, хотя и не сдался, но сил на сопротивление уже не осталось. И тело, и дух его настолько уже истерзаны, что даже уже не чувствуют боли, только бесконечную, не отпускающую усталость.
Мне стало неловко и я тут же пожалела, что побеспокоила его. В конце концов, какая мне разница, действительно! Был бы стражник и все.
- Лазаро, если это трудно, то не нужно. Извини, я не хотела быть обузой, - начала я, но он лишь махнул рукой, да, дескать, уже делайте, что хотите.
Элени, похоже, тоже было неловко. Думаю, она надеялась, что он откажется.
- Ложись вон туда, - она заботливо накинула плед на кушетку и пододвинула ее к аппарату.
Кровь его теперь перегонялась через механизм для отделения плазмы и возвращалась обратно. Я хотела чем-то помочь, но тут полусумасшедшая владычица показала себя с лучшей стороны. Она поила его водой, разговаривала вполне адекватно и вливала энергию с помощью непонятных кристаллических накопителей.
Мне опять отведено было слоняться, только теперь по лаборатории. Не выдержав напряжения, я все-таки уснула на одном из неудобных и жестких офисных стульев.
Когда я проснулась, процесс уже был почти окончен. В цилиндре вместо массы плавало тело все больше и больше становившееся похожим на распорядителя Лазаро. Так как одежда в таких случаях была не предусмотрена, я предпочла стыдливо прикрыть глазки и сделать вид, что сплю дальше.
- У тебя есть его фото? – для всемогущей мое пробуждение не оказалось тайной.
Я достала портмоне из кармана джинсов и протянула ей маленькую фотокарточку. На ней мы были изображены во время нашей самой первой поездки в иные миры. Это был наш совместный отпуск в Италии. Мамочки, как же давно это было!
Элени выхватила фото, вгляделась, а потом, отшвырнув с непонятной ненавистью, положила руки на цилиндр, на который я все еще предпочитала не глядеть.
- Ну!? – нетерпеливо рявкнула она.
Я вздрогнула и повернулась. Теперь за стеклом плавал мой Даниэль. Если придираться, то можно было найти отличия, конечно, но все же это был он. Не сдержавшись, я бросилась и прижалась носом к стеклу. Элени все еще ожидала ответа, и, отстегивая ремни и трубки от Лазаро, выжидательно смотрела на меня.
- Э… в общих чертах… - выдавила я.
Когда тело уже было готово и даже лежало уже снаружи, а не внутри этого страшного цилиндра, Элени внезапно исчезла. Где она - не знал никто, даже Лазаро, но он утверждал, впрочем, что она уже исчезала и обязательно вернется.
После того, как он стал почти отцом моему Дане (эх, сколько же у него уже этих «почти отцов»! целых два и притом одинаковых!) мы с ним неожиданно подружились. И если прежде он относился ко мне с недоверием, то теперь смягчился, и пока Элли пропадала неизвестно где, даже скрасил мое одиночество.
- Ты хорошо знал Зербагана? – спросила я, когда он почти силком вытащил меня во двор замка подышать воздухом.
Мы шли по крепостной стене и я ничуть не жалела о том, что преодолела апатию и все-таки выползла. Если могло быть что-то более величественное и прекрасное, чем этот замок, то это пейзаж вокруг него. Горделивые седые горные вершины окружали его грядой с трех сторон, а четвертая сторона расстилалась живописной долиной.
- Настолько, насколько могут знать только те, кто терпеть друг друга не может, - усмехнулся он, но тут же загрустил.
- Интересно, был ли на свете человек, который мог его терпеть? – фыркнула я, но тоже осеклась.
- Нет, мы не были врагами, - Лазаро остановился и, опираясь руками о выступ между зубцов стены, смотрел вдаль.
Полы его пиджака хлопали на ветру.
- Скорее, он был как шкодливый младший брат, который достал так, что сил нет, а без него тоскливо и пусто.
- Вы так похожи внешне, но такие разные, - протянула я.
- Я заметил, - скривился он.
А потом снова стал смотреть вдаль, углубляясь в свои мрачные мысли. Мне надо было что-то сказать, но это было сродни соболезнованию на похоронах. Все слова глупые и шаблонные, а не говорить нельзя.
- Представляю, как тебе тяжко, - тупейшая фраза, но ничего другого не придумала.
Но Лазаро, похоже, и не ждал ничего умного. Лед бесстрастия на его душе треснул, и он досадливо нахмурился.
- Чувствую себя капитаном тонущего корабля. И помочь уже ничем не могу, и покинуть не могу. Остается только смотреть, как все медленно, но верно катится к чертям!
- Это точно… - задумчиво протянула я, - это точно.
Элени вернулась на следующий день. По ее словам тело нужно было сначала оживить, а потом уже переселять душу. Для этих целей снова подходил лишь Лазаро. И он снова согласился, хотя и менее охотно. Сам процесс оживления оказался прост и прозаичен. Силой магии Элли вытолкнула душу из одного тела и втолкнула в другое. Глаза нового Даниэля открылись. Он посмотрел по сторонам, поморгал, пошевелил пальцами.
Я стояла, как вкопанная и хотела уже бежать к нему, но одернула себя. Это еще не он!
- Порядок? – спросила Элли.
- Угу, - ответил чужой непонятный голос.
- Это голос нового тела, - пояснила Элли, - он таким и останется.
Лазаро вернулся сам в себя и с облегчением вздохнув, что эксперименты над ним закончены, удалился. Дальше был мой черед. Элли, хотя и была могучей до невозможности, не могла в упор понять, что за магия способна законсервировать смертную душу и не дать ей уйти в небытие.
Зато это знала я. Взяв браслет, я вложила его в рот бессознательного тела и призвала тьму в залог своей души за восстание его из мертвых. И одновременно с тем, как открылись его глаза, я съежилась от сосущей пустоты внутри.
Даниэль сел, потряс головой и выплюнул браслет на пол, недоуменно озираясь по сторонам.
- Я же… умер… - с подозрением он сощурился и глядел на меня, словно ожидая какой-то махинации или подвоха.
Разросшаяся было в сердце дыра, заполнилась теплотой от его невероятного взгляда. Не сдерживая порыва, я крепко-накрепко обняла его за шею, шепча, что никогда больше никуда не отпущу.
- Мы вернули тебя. Элени вернула, - запинаясь произнесла я, не в силах поверить своему счастью.
Он тоже прижал меня к себе.
- Не знаю, как ты сделала это, - выдохнул он, - но теперь тебя точно развоплотят.
- Не успеют, Элени заберет мою жизнь в обмен на твою.
- ЧТО!?!? – мне казалось, что сейчас он снова пойдет войной на могучую силу и снова погибнет в попытке защитить того, кого любит.
Положение спасла Элени.
- Не заберу, - отмахнулась она, как мамаша, грозившаяся не всерьез отдать непослушное чадо злому милиционеру, - Зербагана забрали и это последний мой дар ему. Убирайтесь и будьте счастливы. И чтобы я никогда больше вас не видела, ваше счастье жжет мне глаза.
Нас не нужно было просить дважды. Пройдясь по лезвию ножа, я чудом осталась жива, а чудеса не любят, когда их испытывают на прочность
Глава 8. Уходя не прощаемся… прощаясь не уходим.
Что может быть романтичнее побега с любимым человеком? Вдаль от безумного мира, вдаль от ненавидящих и осуждающих. Ненадолго нам все же пришлось вернуться в Магоград. Сказать, что Владыки были в гневе – ничего не сказать. Нас изгнали с позором. Темный Александр сказал тогда мне: «Я не стану предавать тебя суду, уезжайте из города и не попадайтесь никому на глаза. Единственное, что я могу для тебя сделать, после того, на что ты пошла – это не слишком усердно вас искать!»
И мы исчезли. Поселились в родном измерении Даниэля. Время здесь соответствовало Р1, но вот по социальному и культурному развитию зависло где-то на рубеже девятнадцатого и двадцатого веков. Поселились мы в деревне неподалеку от Бадена. Место было тихое, Даниэль поступил на работу на фабрику. С деньгами и пропитанием проблем особо не было, мой дар-то остался при мне. Работал он скорее, чтобы не заскучать и не вызывать подозрений у соседей.
Деревня эта, австрийская, совершенно не походила на деревни в России, которые я успела повидать в своем родном мире. Тихая, чинная, словно вырезанная из сказки картинка. Имение аристократа, которому принадлежала фабрика, находилось недалеко и почти все население деревни трудилось там, так что край этот был небедным и по местным меркам вполне развитым и преуспевающим.
Я же оказалась временно не у дел. Работы мне не нашлось, так что пришлось осесть дома и заниматься хозяйством. Первое время мне это даже нравилось. Тишь да гладь, никаких приключений, никаких опасностей. Честно-то признаться - я никогда этого всего не любила. И выходя на задания никогда не испытывала бешенного драйва, как большинство коллег, ставших за время службы настоящими адреналиновыми наркоманами. Я всегда относилось по-другому. Надо работать - я и работаю.
Сейчас все бури и опасности остались позади. Остались позади и шумные пирушки веселого отдела, полеты на метле, долгие прогулки в парке с Нычкой и долгие вечера с Лирой за чашкой кофе. Кстати, сообщить ей о возвращении Дани мне так и не удалось, о чем мы жалели больше всего. Ведь можно было обрадовать и успокоить, а не оставлять жить с давящей грудь тоской по погибшему так рано сыну.
Я развела огонь в небольшой печке в углу и поставила жарится кусочки шпика и вареного картофеля. Прожили мы здесь уже почти год. Приехали ранней весной, а теперь была уже зима. Скоро Рождество. В этих краях так трепетно относились к этому празднику, что даже я – закоренелая атеистка начинала заражаться предвкушением и веселой суетой.
Даниэль принес с улицы вязанку дров и аккуратно поставил у входа.
- Ну вот! – отряхнул руки он, - на день должно хватить.
Я помахала ему сковородкой.
- Помнишь, как ты говорил: «Где ж ты была, когда я был человеком? Хоть бы кормила нормально!»
- Конечно! Ту картошку сырую как забудешь!
Я поставила завтрак на стол и игриво чмокнула его в макушку.
- Не забудешь то, что было после, а картошку давно уж позабыл! До скольки сегодня твоя смена?
- До пяти, как обычно.
- Ты всегда так говоришь, а потом как ни в чем не бывало возвращаешься в семь, - надулась я, а он, как ни странно, рассердился, хотя произнесла я это вовсе не враждебно.
- Что я, виноват, что ли!? Мне уйти с фабрики и сидеть с тобой!?
- Не говори тогда, что до пяти, - его раздражение перекинулось на меня, и я вспыхнула, как сухое сено от спички, - скажи - хрен его знает!
- Хорошо! Хрен его знает.
Он закончил завтракать и направился к двери. Я не сдвинулась с места. Уже открыв дверь, он обернулся, ожидая, наверное, что я пойду следом, но я стояла. Страдальчески вздохнув, он вернулся, обнял меня, мимолетом чмокнул в губы и уже мирно сказал:
- Ладно, Лар, до вечера.
- Хорошего дня, - эхом отозвалась я.
Теперь о грустном. Возвращая Даниэля я все думала – во что же мне выльется проклятие души? И теперь поняла. В мой глаз словно попал осколок зеркала снежной королевы. Теперь мне все виделось плохим. Таким упертым пессимистом я не была отродясь. Все вокруг было плохо, все люди виделись завистниками и врагами. Иногда, конечно, отпускало и я могла прыгать, бегать и смеяться, но чем больше проходило времени, тем эти моменты становились все реже и реже.
И умом я, конечно, все понимала, но вот настроение, кажется, с умом связь потеряло окончательно. Разумеется, такой как Элени я не стала, но и назвать свой характер ангельским за последний год тоже никак не могла.
Но это была не простая сварливость – это была болезнь. И каждый раз, рыдая и не зная, то ли мне ругаться, то ли извиняться, я, словно молитву, повторяло одно: я не виновата, я больна, я не была такой – такой меня сделала принесенная в жертву душа!
И он это понимал, конечно. Понимал, что я сделала невероятное, преодолела непреодолимое, возвращая его с того света. Он любил меня и, конечно же, был мне благодарен…
С ненавистью я оглядела выбеленные стены нашего дома. Господи, что я здесь делаю!? В глуши с разодранной душой, выброшенная на обочину жизни?!
Я почувствовала, как покалывает кончики пальцев и все тело становится подозрительно легким.  Самые острые приступы всегда сопровождались физическими недомоганиями. Меня могло знобить, или наоборот бросать в жар, однажды я даже потеряла сознание.
Дане я, разумеется, об этом не говорила. Остатков разума и благородства хватало еще на то, чтобы не сдавливать ему горло чувством вины на мою жертву. Хотя в душе я винила его. Знала, что он не виноват, а все равно каждое не так сказанное слово воспринимала как черную неблагодарность.
 - Что он сделал не так?! - спрашивала я себя, - Умер?! Или воскрес? Ни на то, ни на другое его разрешения даже не спрашивали!
Да нет, дело было не в этом. Просто мне сейчас из-за этой внезапной душевной немощи требовался особый уход. Как инвалиду, только не физический, а душевный. А Даниэль хотел жить дальше так, как раньше, не взваливая на свои плечи дополнительные тяготы от чужого помешательства.
Какое-то время он повозился со мной, а потом, видимо, мысленно сказал, что все, пора бы уже на ноги встать. Да вот в том-то и дело, что не все! И это останется со мной навсегда!
Весь день до вечера я прослонялась дома, дел было много, но навалившаяся апатия велела отложить их на завтра. Сегодня, завтра, через неделю… в этом измерении время похоже на застывший кисель и нет даже особой разницы.  Зато под вечер меня внезапно осенило, точнее осенило-то идеей уже давно, а вот решимость воплотить пришла только сейчас.
Мы напишем Лире письмо. Передать его можно будет по принципу, как я посылала вызов, находясь в плену у Волкова. Да, безусловно, это отнимет кучу сил, но зачем они мне в мире без магии?!
Время от времени я пользовалась своей магией, конечно. Но только за закрытыми дверьми дома, и только в целях нехитро облегчить суровый быт этого столетия. А вот дать матери Даниэля надежду и свет в жизни, это было делом большим и вполне оправдывающим усилия.
Вечером я не могла дождаться его прихода. Как обычно их задержали на смене, но я, вопреки ожиданию, не особо огорчилась. Поглядывая на наручные часы, оставшиеся сувениром из прошлой жизни, я с нетерпением ожидала его прихода, чтобы порадовать своей гениальной идеей.
Наконец дверь, скрипнув, отворилась, и я вприпрыжку кинулась ему на шею.
- Привет!
- Лар, дай хоть разуться! – недовольно отстранил он меня.
Едкая обида вспыхнула и кислотой прожгла мне душу. Я потупилась и отошла в сторону, ожидая, пока он закончит все манипуляции с одеждой и соизволит меня наконец-то выслушать. Дэниэль не торопился. Переоделся, сходил принес воды, развернул сверток с инструментами, покопался в них, потом помыл руки. И только после этого подошел ко мне, стоящей все это время в углу и униженно ожидающей своей очереди.
- Ну, привет, - протянул он руки, но я отпрянула.
- «Ну, привет» было полчаса назад, когда ты пришел. А не теперь, когда ты закончил все, что мало-мальски считаешь важнее меня!
- Ну, че ты опять начинаешь?! – взвился он.
Это вот коронное «опять начинаешь» было мне как красная тряпка быку. Говорилось это на любое мое отрицательное высказывание, не важно, было ли оно вызвано болезненной агрессией или оказывалось рядовым бытовым несогласием. Но орать я не начинала в ответ. Я подавленно затыкалась и уходила страдать снова в какой-нибудь угол.
- Ну, Лариса! – миролюбиво обнял меня за талию он, когда я с удрученным молчанием накрывала на стол, - Я теперь тоже человек и тоже устаю! Ну, не дуйся!
- Ладно, - я положила свои руки поверх его, почти насильно заставляя себя успокоиться.
К чему эти ссоры на ровном месте.
- У меня есть идея, - начала я, - мы напишем Лире письмо!
- Как? Межмировой почты тут нет, а в миры с коммуникациями нам въезд теперь заказан.
- Я передам его магией. Как посылала сигнал, тогда, когда меня похитили.
Даниэль развернул меня к себе и посмотрел прямо в глаза. За эту теплую улыбку я рисковала жизнью. Как я могла об этом жалеть?!
Я улыбнулась.
- Нет, родная. Это слишком трудно, да и опасно для тебя. Я не хочу, чтобы тебе было плохо.
- Я выдержу, - я потерлась щекой о его плечо, - это того стоит.
- Спасибо тебе! – он взял мое лицо в свои ладони и поцеловал нежно и искренне, а не так дежурно, как в последние дни чаще всего.
На следующий день с утра я была в приподнятом настроении. Предвкушение большого дела отогнало мрачные мысли, и я расхаживала, сочиняя текст спасительного послания. Оно должно быть коротким, но емким.
Нужно записать! Я вошла в дом, оставив двери открытыми. Несмотря на то, что был уже декабрь, погода сегодня стояла на удивление теплая.
- Лира. В это трудно поверить, но Даниэль выжил. Вернуться не сможем, - проговорила я.
Было как-то куцо, и я решила найти бумагу, чтобы визуально было проще найти те нужные несколько слов.
Как назло, когда понадобилось, под рукой не оказалось ни бумаги, ни ручки. Где-то у Дани в шкафу был блокнот. Надо поискать там.
Я углубилась в недра комнаты и открыла ящик, в котором Даниэль хранил всяческую мелочь. Складные ножи, какие-то провода, неизвестно откуда взявшиеся и для чего нужные, документы… а вот и блокнот!
Обрадованная находкой, я вытащила коричневую книжицу из ящика и приготовилась к творческому процессу написания послания, но тут…
Из толщи страниц мне под ноги выпал вырванный из этого же блокнота листок. Наклонившись поднять его, я уже хотела сунуть обратно, чтобы ни на что не отвлекаться, но взгляд мой упал на написанные ровным почерком строчки.
«Милая моя и любезнейшая Аделаида! Я так счастлив был встретиться с Вами снова. Ваш восхитительный божественный лик так взволновал меня, что я не в силах забыть нашей встречи.
В томлении ожидаю видеть вас снова!
Раб Вашей неземной красоты Даниэль.»
Мир вокруг завертелся с бешенной скоростью и я осоловело осела на пол. Нет, этого не может быть! Бред какой-то! Я перечитала дьявольское послание еще раз, и еще… и еще….
Аделаида Шварценберг была дочерью того самого аристократа, хозяина фабрики. «Ожидаю видеть вас снова», «Раб вашей красоты» … каждое из этих слов било меня, словно истязатель раскаленной плетью.
Нет. Этого не может быть! Я держала письмо дрожащими руками и глядела на него в ужасе, ведь это было намного хуже, чем читать свой смертный приговор. Откинув бумажку в сторону, я, трясясь в накатившем диком ознобе, закрыла лицо руками.
Что же теперь делать?! Что делают вообще люди в таких случаях? Устраивают скандал, кричат, бьют посуду. А потом?
Грудь предательски сдавило, и я, ощущая, что вот-вот потеряю сознание, потянулась за стаканом воды. Глоток сделать так и не удалось. Глотку словно морским узлом завязали, и я не могла даже заплакать.
А потом люди или расходятся, или продолжают жить дальше, ставя подобные практики в порядок вещей.
- Господи, Господи, Господи! – впервые я обратилась к тому, в чье существование на небесах никогда не верила, - Куда же мне идти? Мне же и пойти некуда теперь!
Сдавленное горло наконец разжалось, и крик, и слезы вырвались, как бурный селевой поток. Любовь проходит, конечно, так бывает, но что мне делать?! Я изгой в мирах, я потеряла все! Я не могу уйти, но и оставаться тоже не желаю!
Я вскочила на ноги, схватила бумажку и, зажав рот рукой, подошла к окну. Может, это недоразумение? Может … ну не знаю… шутка?
Я всхлипнула, не веря самой себе. Конечно, я спрошу его об этом. Но все видно черным по белому. Перед глазами в живом воображении возникла картина. Как он писал это. Слова дышат восхищением. Вот он сидит за столом, выводит ровные буквы, а в глазах сладкая поволока томленья. А я?! Где в этот момент я? Учитывая, что вечерами я из дома ухожу редко, значит я была рядом, что-то делала или мирно спала.
Я была рядом и ничего не подозревала, а он тем временем, скользя по мне равнодушным взглядом, грезил о другой.
Не выдержав, я снова заплакала. Не имеет значение, спал ли он с ней, и было ли вообще что-то. Он поставил меня на весы, сравнивая с кем-то и сравнивая не в мою пользу. Его душа принадлежала другой, пусть даже и на тот краткий момент. Какая, в сущности, разница, где при этом было тело!
О любви больше не могло идти и речи. Этот расколотый на две части мир сквозил в каждом слове. Здесь «Лара-снова-начинающая», а там «божественный-лик». Вот и все!
Какая же я дура, что в каждой ссоре винила свою проклятую душу, не дающую мне мыслить здраво. Душа, если и была причиной, но никак не оправданием.
Малодушно мне хотелось бежать. Бежать, не разбирая дороги, плевать на холод, плевать на мир! Но я осталась, дожидаясь гнусно предавшего меня любимого для последнего разговора.
- Лара, привет, - как ни в чем не бывало, он заглянул в комнату и нашел там меня, скрючившуюся на кровати.
Я не ответила. На мое состояние он, по обыкновению, не обратил никакого внимания. Зашуршал вещами, что-то невзначай говорил. Сквозь стиснутые зубы я не проронила ни звука, но слезы, не прекращая, струились по щекам. Когда он, наконец, склонился надо мной, я резко выпрямилась и без слов явила ему свое заплаканное лицо и зажатую в руке бумажку.
Он даже не изменился в лице.
- И что? Это было сто лет назад!
- А есть разница? Предательство за сроком давности не считается?! Я верила тебе! Верила так, что доверилась бы тебе в любой ситуации, даже не задумываясь! А ты предал меня! Был рядом, смотрел в глаза, обнимал, И В ЭТО ЖЕ ВРЕМЯ, - я сорвалась на истерический крик, - предавал, даже не угрызаясь совестью!
- Ну прости. Не знаю, что на меня нашло. Это было давно, и больше я не писал, - он протянул ко мне руки, но я отпрянула от него, как от прокаженного.
- Не смей трогать меня! Чертов Иуда! Я за тебя прокляла себя! Вытащила с того света, даже когда думала, что бешеная Эля прикончит меня, едва ты оживешь!
- Я знаю, - только теперь на его лицо пришло виноватое выражение, - и благодарен, и ценю…
- Но томишься при этом по другой! – я вырвала из его рук лист, - «Тебе, Ларочка, спасибо конечно, но лик твой до божественного не дотянул!»
- Прости, прости меня! Ну ты тоже пойми! Ты стала такой нервной, и меня тоже, если ты не заметила, выгнали отовсюду, знаешь, как мне тяжело! Все время чувствовать себя виноватым и обязанным!
- Что? – слова хлестнули меня так, что я даже перестала кричать, - тяжело? Тяжело ухаживать за инвалидом? Уделять много времени калеке? Который покалечился ради твоей жизни!? Это низко.
Я покачала головой. Только что была точка невозврата.
Не имея четкого плана куда идти, я еще несколько дней оставалась в ненавистном доме. Ежечасно меня трясло и, рыдая ночами, я просыпалась с мыслями о смерти. Я просто не видела для себя иного выхода.
Мне даже не нужно будет ничего с собой делать. Только вернуться в Магоград и предстать перед судом. Окончательно утвердившись в этой мысли я немного успокоилась.
А Даниэль… после своих извинений, он еще продолжал «повиливать хвостиком», но думая, что я его простила, постепенно вздыхал спокойно и возвращался к обычной жизни. Глядя на этот внезапно появившийся в человеке цинизм, я в один момент подумала. А почему я?!
Почему я должна умирать? Чем я заслужила смерть за чужие грехи?! Если кто и должен платить, то предатель, а не жертва.
Размышляя о том, как же мы докатились до этого, я пришла к выводу, что сама виновата. Я пошла против природы, против положенного хода вещей. А идти против природы никогда нельзя без последствий. Элени и Валериан Моргентиль пошли, и что же?! Долго ли они упивались своим могуществом?! Необратимая расплата настигла обоих. И меня тоже настигла.
Скрипнула дверь. Послышались шаги Даниэля. Я стояла спиной, зажмурившись и почти не дыша. За эти дни я почти не ела и теперь меня шатало из стороны в сторону, как пьяную. Решив, по- своему обыкновению, что я обижена и жду его внимания, он осторожно подошел.
В тот момент я резко обернулась. В моей руке блеснуло лезвие ножа. Сомневаясь, хватит ли у меня физических сил, я вложила в удар всю магию, на которую была сейчас способна.
Застывшее выражение вымученной нежности на его лице сменилось на удивление и страх. Когда лезвие, вспарывая плоть, ушло в его тело по самую рукоять, он, покачнувшись, спросил:
- Что ты делаешь, Лара?!
- Исправляю ошибки, - тихо ответила я, когда его прекрасное тело с остекленевшими глазами повалилось набок и затихло в предсмертном содрогании.
**
Как только Дэниэль сделал свой последний вдох - все сразу встало на свои места. Я знаю, многие сейчас осудили меня за эти слова. Мол, убила любимого и радуется, мстительная стерва.
Нет, это была не радость, и не месть. Мне было больно. Больно от того, что он сделал, и тем паче от того, что сделала я. Но это было правильно. Не правильно было его возвращать. Горевать, страдать – сколько угодно, но не выкапывать труп из могилы, ради эгоистичного нежелания терять любимого.
Теперь все было правильно. Тяжело, безмерно больно, но правильно. Я думала, что мою душу уже не «починить», но природа оказалась милосердна. Едва лишь я вернула смерти то, что посмела у нее украсть, она выпустила из цепких тленных лап мою несчастную душу.
Но, несмотря на изменения, мне по-прежнему некуда было идти. Хотя оставаться здесь – было бы худшее из решений. Подумав, что все, что могла, я уже потеряла, я решила, что страх для меня давно уже пройденный этап.
У меня было длинное платье, достаточно универсальное, чтобы не смотреться дико ни в одной из эпох, начиная от Возрождения. У меня был браслет Викасы. Не было у меня теперь только дома, цели и смысла жизни.
Не знаю, сколько я бродила по мирам. Все дни и сезоны, годы и века перемешались в единую кашу и сменялись для меня, словно булыжники мостовой, которые я перешагивала. Я входила в мир, предоставляя выбор девушке-диспетчеру. Мир, город, время. Я приходила, словно пролетающий мимо поезд. Останавливалась настолько, сколько требовали жизненные нужды. Поспать, помыться, поесть, а потом (естественно, не заплатив ни за что, ведь денег у меня не было ни копейки) перемещалась дальше.
Теперь я сидела в полутемной подвальной забегаловке в туристическом центре Кельна. Я намеренно выбирала именно туристические тропы. Спальные районы (по крайней мере начиная с двадцатого века) были практически близнецами и не особо отличались от окраин родного советского Ярославля.
Забегаловка, надо сказать, была паршивой. Высокие цены, мизерные порции, да и лохотрон полнейший. Мне только что принесли счет и я явно видела, что сумма в нем едва ли не вдвое превышает стоимость моего заказа. Если бы я собиралась платить, то непременно бы огорчилась. А так… философски посмотрев на счет, я методично дожевывала свой шницель. Глотнув вина, я посчитала, что с этого заведения моей аудиенции на сегодня хватит и вежливо поинтересовалась у официанта, где у них уборная.
Зайдя в кабинку, я вызвала диспетчера перемещений Викасы, и, как всегда предоставив выбирать ей, отбыла. Единственным уточнением в последние разы было время, начиная с тридцатых годов двадцатого века, ибо в более старые времена на меня поглядывали как-то подозрительно. Снова Европа, снова двадцать первый. В третий раз везет мне уже. Хотя, по-моему, диспетчеры просто мотают меня по разным городам пары-тройки миров, особо не задумываясь.
Я шла по мощеной улице и вглядывалась в окружающий пейзаж, пытаясь понять, куда меня на сей раз занесло. Это была теперь моя любимая игра. Единственное из доступных мне развлечений. Тебя выбрасывает в неизвестный мир и ты бредешь по улицам, вглядываясь в афиши и вывески, дабы понять где ты и «когда». Моим рекордом было полторы минуты. Буквально через пару шагов в Париже я наткнулась на афишу, что на празднование нового две тысячи пятого года в Париж прибывает некий артист. Тут уж ответ на оба вопроса и сразу.
Я огляделась по сторонам. От улицы Дамьет, на которой я сейчас стояла, отходила в сторону еще одна. Перейдя дорогу я прочитала «О де Робек». Хм… значит Франция. У растущего неподалеку клена на ветках были набухшие почки. Ранняя весна. Я прошла вдоль улицы, потом свернула раз, другой. Пока название города от меня таилось, но я не теряла надежды. Несколько раз мне попадались на стенах домов изображения герба. На нем были три лилии на синем фоне сверху и овечка с нимбом и флагом на красном фоне внизу. К сожалению, я не сильна в этом и герб меня к разгадке ни на шаг не приблизил. (Это герб исторической столицы Нормандии города Руан – прим. Авт.). Я бесцельно брела дальше, поворачивая скорее по наитию, чем руководствуясь какими-то мыслями.
Чутье, как обычно, не подвело. Носимая гудящими от непрекращающейся ходьбы месяцами напролет ногами я всегда попадала именно туда, куда нужно – в центр. Передо мной возвышался огромный (не менее 15 метров в высоту) крест. Он был широким у основания и истончающимся кверху. Подойдя ближе, я прочитала табличку возле него.
«Жанна д’ Арк 30 мая 1431 год»
Вселенским знатоком истории я также не была, но это почему-то запомнила. Может потому, что героическая история этой женщины затронула струны моей души? Жанна д’ Арк была сожжена заживо в городе Руане на севере Франции.
И вот она - отгадка! Руан! Я огляделась, как бы знакомясь с городом и подавая ему руку. Значит Руан. Очень приятно. Я – Лариса.
Прямо за крестом возвышалась престранная постройка. Она одновременно походила и на парусник и на рыбий хвост. От него шла длинная пристройка, и вовсе показавшаяся мне похожей на драконий хребет.
Движимая любопытством, я подошла ближе и еще больше поразилась тому, что это была церковь! Церковь Жанны д’ Арк. Вот уж совершенно выпадающее из стройного ряда европейских соборов здание! Потолкавшись по площади Вье-Марше, я добрела до кафедрального собора, который был совершенно таким, каким и должен быть собор. А потом стала искать себе новую забегаловку, чтобы поесть.
Думаю, в этом городе можно будет и заночевать. Хороший город. Мне понравился с первого взгляда. Целенаправленно займусь поиском комнаты ближе к ночи, но уже сейчас стоило бы что-нибудь заприметить. Отелей, как назло, по пути не попадалось. Вернее, попадались, но уж больно вычурные. Я такие не люблю.
Забегаловки тоже разом решили от меня попрятаться и я, успевшая уже проголодаться и устать, начала сердиться.
- Товарищ Руан, - в полголоса проворчала я, - Так не пойдет! Так отношения не строятся! Я тебя уже полюбила, а ты меня даже на свидание в кафе не поведешь?
Руан взметнулся внезапным ветром, швырнул мне под ноги смятую газету и был таков. На газетном обрывке было написано крупными буквами заголовка: «Вор и мошенник…».
- Ой, ну ладно, - фыркнула я, - так уж и убудет покормить бесплатно влюбленную в тебя даму.
Ветер стих, и я, засмотревшись на газету, врезалась коленом в выставленный на тротуар стул небольшого кафе. Кафе было как будто специально слеплено прямо сейчас точно по моему вкусу. Маленькое, всего на четыре столика, два из которых вынесли на улицу, и даже без вывески. Зато уставленное и увешенное таким количеством милых вещиц, что мне захотелось остаться там навсегда, лишь бы только подольше разглядывать это великолепие.
Выдохнув тихое «спасибо», я опустилась на пластиковый стул и вытянула ноги. Официантом и хозяином в одном лице оказался симпатичный дедок, весь такой ухоженный, но почему-то с серьгой в носу. Бурная юность?
- Один эспрессо, - улыбнулась я, понимая, что отсюда не заплатив не уйду.
Сопру деньги или наколдую, или часы одам, но этого старичка не обману точно.
Дожидаясь свой заказ я достала пачку сигарет и закурила. Никогда прежде не курила и не пробовала даже, но в эти месяцы я все больше и больше убеждалась, что женщина, глядящая на меня из зеркала не так уж мне и знакома. Это была никакая не Лариса уже. Если честно, ее именем я так и не поинтересовалась.
Она была призраком, шагающим и боящимся остановиться. И, думаю, этой новой женщине нравилось им быть.
- Мадмуазель, - хозяин галантно поставил передо мной исходящую ароматным паром чашку.
- Мерси, - улыбнулась снова я.
Вкусный дым вишневого табака окутывал и, смешиваясь с запахом эспрессо, успокаивал и бодрил. С наслаждением я затягивалась и прихлебывала густой, пьянящий кофе, горечь которого теперь казалась изысканной и упоительной.
- Чудесный город, - сказала вслух я, откидываясь на спинку.
- Мне тоже нравится, - раздался приятный голос.
Вначале я подумала, что мои слова услышал хозяин и подумал, что я обращаюсь к нему. Но на соседний стул опустился совсем другой человек. Увидев перед собой гордый южный профиль и черный костюм с выбитой римской цифрой два на лацкане. Встретившись с ним глазами, я подпрыгнула едва ли не на полметра.
- Владыка!?
Он сказал, что не будет искать меня усердно. Но своим шатанием по мирам я могла привлечь к себе достаточно внимания.
Лихорадочно соображая, бежать мне или сдаваться, я вцепилась в спинку стула и нервно затушила сигарету.
- Лариса, ну не нужно так пугаться, - грустно улыбнулся Александр Второй, - вы как будто призрака увидели.
- Скорее уж наоборот, - закашлялась я, - я сама стала призраком.
- Я вижу, - он огляделся вокруг, - И выбрала для своей безысходности вовсе не плохой способ. Мало кому удается страдать вот так.
- Как? – несмотря на его благодушный тон, я все еще была напряжена и напугана.
- Со вкусом и даже до потери собственного «я». Ты в курсе, что уже начинаешь просвечивать в солнечные дни?
- Что?! – все мои слова насчет призрака и «другой дамы» были не более, чем ощущением себя.
- А ты как думала, - пожал плечами Владыка.
Я не нашлась, что сказать. Вот уж так точно не думала. Ничего себе заявка. Я просвечиваю?! То есть, это я думаю, что убегаю от себя и проблем, а на деле я собралась уже «убежать» из материального мира!?
Мне стало жутко. Я посмотрела на Александра с мольбой. Но потом меня осенило.
- Но вы ведь выследили меня и явились сюда не за тем, чтобы спасти от незавидной участи, - я вперила в него яростный взгляд.
- Разумеется.
К нам подплыл хозяин кофейни.
- Мсье?
- То же, что и даме, - Владыка улыбнулся во все тридцать два белоснежных зуба, так же, как и я, он, кажется, питал благосклонность к таким старичкам.
- Зачем же? Арестовать? – зашипела я, когда хозяин, шоркая тапками, удалился.
Владыка досадливо поморщился.
- Арестовать я тебя мог тысячу раз. Тем более ты поняла, думаю уже, что законы природы и мироздания названы законами неспроста. Даниэль был отличным мальчиком, но…
Он замолчал, подбирая слова. Кажется, так и не подобрал. Снова поморщился, махнул рукой.
- Да черт с ней, с мудростью и прописными истинами! Ты знаешь, скольких я потерял за четыре тысячи лет?!
Я вскинулась, не веря своим ушам. Такой тон и манеру разговора у Великого Александра я не могла представить даже во сне.
Я молчала.
- Брат любит иронизировать по поводу моей тяги привязываться к кому-то. «Создавать любимцев», как он говорит. Он выжег в себе эту тягу многие века назад, ведь терять раз за разом невыносимо. Думаешь, я не знаю этот ваш «секрет бессмертия»? Думаешь, не мог его применить хоть раз!?
Он покачал головой и тяжко вздохнул.
- Ты все правильно сделала, Лариса. Пусть совесть не мучает тебя.
- Так вы пришли облегчить мою совесть!?
Вот уже многие месяцы я не говорила ни с кем. Могла перемолвиться с официантом, или посетителем за соседней стойкой, указать или спросить дорогу. Но я не говорила о себе. И о Дане. И сейчас корочку с душевного нарыва сорвало и я начала раздражаться.
- Я пришел предложить тебе работу, - он посмотрел на меня сурово.
- Снова в патруль? – подняла брови я.
- Не совсем. Мне ЛИЧНО нужны твои услуги.
Я опешила. Лично? Услуги? Какие, не постесняюсь спросить. Я все еще смотрела на него, ожидая, что он продолжит и расскажет. Но он так же молча смотрел на меня, ожидая ответа.
Я должна согласиться или на все, что бы там ни было, или идти лесом. При всем уважении эти навязанные правила игры начинали изрядно бесить.
- Что взамен?
- Проси.
Я замешкалась. А чего мне теперь просить? Право вернуться? Пилюлю забвения? Что могло быть мне настолько нужным теперь? «У тебя появится возможность вытащить меня» - вспомнила я пророческие слова Карла в последнюю нашу встречу. Эти слова зазвенели у меня в ушах так, словно сложился пазл и больше думать ни о чем я не смогла.
- Свободу для Волкова, - выпалила я.
Как булгаковская Маргарита, я могла просить всего, что угодно, а попросила вместо этого милости для несчастной Фриды.
- Много, - сказал Александр, но потом задумался, - хотя, если сделаешь… Полсрока я ему смогу скостить.
Второй раз за этот день мне стало не по себе. Чего же он хочет потребовать, что готов скостить срок такому опасному преступнику. От неприятных предчувствий у меня засосало под ложечкой. Какое-то время я задумчиво смотрела на прохожих и не могла решиться.
Хотя, по сути, что я теряю?! Идти на неведомое опасное задание для личных нужд государя или стать призраком самой себя, бродя по мирам до тех пор, пока окончательно не потеряю сущность, и не увязну в одном из них? Как обычно, выбор был у меня небогатый.
- А что за дело? И почему я? – я снова закурила, в надежде успокоиться, но не успокоилась.
Со злостью сломав недокуренную сигарету о пепельницу, я снова посмотрела на Владыку.
- Это узнаешь после. Так ты согласна?
- Да, - я кивнула и зажмурилась.
Снова в омут с головой.
Владыка расплатился за наш кофе, оставив пожилому хозяину кофейни щедрые чаевые. Мне подумалось, что давая себе обещание не уходить отсюда не заплатив, я и предположить не могла, что все обернется именно так и платить за меня будет никто иной, как сам Александр Второй.
Я думала, сейчас откроется портал, или нас втянет, как обычно меня втягивало в браслет в некий артефакт. Но, похоже, мой бывший начальник решил прогуляться. Он подцепил меня под локоток и мы размеренно шли по улицам Руана, пока я внезапно не осознала… что это уже не Руан! Магоград!
Мы подходили к управлению со стороны черного хода для сотрудников внутренней службы. Нас не замечали в упор. Думаю, Владыка применил магию, хотя я не замечала воздействия.
Мы прошли по коридору первого этажа, свернули по лестнице в подвал, прошли мимо подсобных помещений, а потом свернули еще на одну лестницу. Надеюсь, это не запасной путь к Черной Крепости.
Лестница упиралась в массивную тяжелую дверь. Дверь была старой и никак не сочеталась с современным зданием управления. Подержав ручку какое-то время (дабы снять охранное заклятие, которое на удивление было в разы мощнее, чем на подступах к их кабинету), он отворил дверь и, не оглядываясь, стал спускаться дальше.
- Куда мы идем?!
Он не ответил. В конце лестницы была площадка, а за ней еще одна дверь. И тоже защищенная до предела. Да это прямо бункер какой-то! Не знала, что в здании это есть! Никто не знал!
Страшно представить, что или кого там держат. Дверь отворилась. Переступив порог, я покачнулась и огляделась по сторонам.
Все понятно. Здесь держат самые сильные и опасные магические артефакты. Магия от них так густо пропитала воздух, что временами (когда наслаивалось несовместимое) даже искрила. Мы прошли одну, заставленную рядами полок с опасными игрушками, комнат, потом другую. А в третьей не было уже ничего. Она была последней в сквозном ряду и самой маленькой.
Только белые стены, кресло и картина на дальней стене. Я подошла ближе. Нет. Даже не картина. Аккуратно снятый с древней стены кусок с фреской. Дверь за нашими спинами гулко захлопнулась. Свет в комнате стал ярче.
Жестом Владыка поманил меня ближе к картине. Если не ошибаюсь, это было времен античной Греции не позже. На заднем плане были изображена гора с пещерой, оливковые деревья вокруг (Почему оливковые? Ну, а какие ж еще в древней Греции-то!?). Но центром изображения были четыре человека. Как и все искусство древних времен, изображения были довольно схематичны. Четыре мужчины, все в одинаковых хитонах и плащах поверх них. Двое абсолютно одинаковых, смуглых, кудрявых, и с характерным профилем, один из них держал меч, второй опирался на плуг, один высокий, такой же смуглый, но не кудрявый, у него в руках были песочные часы, и последний. Он не держал в руках ничего, ладони его были раскрыты и подняты вверх, ото всех он разительно отличался цветом кожи, да и черты (насколько можно было разглядеть на потрескавшейся штукатурке) были скорее европейскими, чем греческими. На картине была еще женщина. Она стояла поодаль и поначалу я не обратила на нее внимания. Впрочем, выглядела она так, как обычно выглядят женщины на греческих фресках и ничем особо не выделялась.
Давая мне время разглядеть изображение, Александр отошел к дальней стене и терпеливо прохаживался там. Когда я, наконец, отвела взгляд, он удовлетворенно кивнул.
- А теперь присаживайся, Лариса, - указал он на кресло, - Я расскажу тебе историю, которую во всех мирах знает так мало человек, что даже пальцев обеих рук для пересчета их много.
Я затаила дыхание. Тайна, которую почти никто не знает. Ничего себе! Владыка снова начал размеренно шагать и заговорил. Тихо, так, что голос его, казалось, звучал прямо из толщи веков.
- Во времена, когда Греция звалась Элладой, во времена войн и пиров, богов и философов. В области, под названием Ахея жил богатый и знатный Стратег. Он был воеводой, а также распоряжался казной и вершил суд во вверенном ему войске. Он был честолюбив и жесток, и потому войско его чаще пребывало в военных походах, чем возвращалось на родную землю. Он погиб рано, оставив сиротами троих своих сыновей. Двоих из его сыновей, что родились уже после его кончины, назвали одним именем – Александр, ибо так наказал он супруге, отправляясь в битву. Старшего же звали Константином. Константин был похож на отца и после его смерти заменил его для младших братьев.
У меня в уме сложилось два плюс два. Двое одинаковых Александров, четыре тысячи лет назад, так получается, на фреске изображены наши Владыки?! А еще их брат. А кто же четвертый? Не задавая вопросов, я вся обратилась в слух.
- Братья были дружны между собой и приняли в свою семью четвертого брата. Его мать умерла еще при родах, а отец занял место погибшего Стратега. Оставшись без семьи тот мальчик, а звали его Иллиас, стал им названным братом и были они неразлучны. Шли годы. Мальчики стали мужчинами, но задорного нрава и крепких братских уз не потеряли. Все, кто знал их, пророчили им великое будущее. Они обучались у самых великих мудрецов того края, имели высокое происхождение. Но им хотелось намного большего, чем земная слава. Они хотели постичь и разгадать тайны богов, - Александр ненадолго замолчал, и лицо его стало задумчивым и печальным, - В тех краях была гора, а в горе глубокая пещера. Люди поговаривали, что боги спускаются туда, чтобы отдохнуть от блеска Олимпа. В той пещере пропадали люди, а те, кому удавалось выжить, рассказывали удивительные вещи. Братья решили, что если где и можно узнать секреты богов, то только там. И они направились туда.
- А женщина? – не выдержала я.
- А женщина, - он глянул на фреску, - была возлюбленной старшего брата Константина и всюду следовала за ними. Но о ней позже. Они вошли в пещеру ранним утром. В руках их горели факелы, а сердца преисполнялись священного трепета. В пещере было светло и пусто, но коридоры ее расходилась в недра земли, словно паутина. Братья бродили долго по подземному миру, боясь за одним из поворотов найти вход в Аид и никогда больше не выбраться. Но ни подземного царства, ни богов, ничего из того, что искали, они не нашли. С трудом выбравшись ко входу, они собирались, разочарованные, уже покинуть это место, как вдруг… Все вокруг озарилось таким светом, что на него больно было смотреть. Больно было даже находиться вблизи него, но одновременно с болью и упоительно сладко. Это было такое острое осознание собственной ничтожности, но и одновременно причастности к чему-то великому, что братья, несмотря на храбрость и сильный дух, начали плакать. Плакать от стыда и умиления, от боли и желания прикоснуться к неведомому свету, и остаться навеки его частью. Они ничего не видели, не видели и не чувствовали даже себя, но с каждой слезой, казалось, становились легче, и свет уже не причинял такую нестерпимую боль. А потом был голос, из ниоткуда и отовсюду. Он звучал из глубины самого естества, сокрытого даже глубже, чем душа. Он повелел им служить ему и они не смели отказаться. Он поведал, что есть иные миры, которые постигла кара беззакония и они погибают, а еще, что они губят и этот мир, вовлекая его во тьму. Эти миры есть брызги от глины создателя и не достойны погибели лишь от того, что пали ниц у подножия ног истинного творения. Голос пообещал наделить слуг великой силой, которой не было ни у кого, но взамен они должны были отречься от себя и отдаться служению. И братья согласились. Им открылись все тайны, но не богов, а мироздания. Им дана была такая власть, что плечи сгибались, не выдерживая ее тяжести. Братьям Александрам дана была власть над созидающей и разрушающей природой, Иллиасу - власть над временем и пространством, а самому старшему брату – Константину - досталась самая тяжелая ноша – власть над хаосом – неведомой силой, заполнявшей собой все до творения всего сущего. Из пещеры юноши вышли седыми старцами душой, хотя телом все еще были юны. Они обрели также и бессмертие.
Владыка Александр перевел дух и остановился. Я сидела с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Я, конечно, ожидала, что в прошлом столь великих людей хранится немало тайн, но чтоб такое!
- Какое-то время братья оставались в истинном мире, творя чудеса и обучаясь управлять своей силой. Но люди стали почитать их за богов. Тогда и нарисовали вот эту фреску. И им пришлось уйти. Ушли они в те миры, что призваны были хранить. Они стали четырьмя великими Хранителями. Хранитель белой магии, Хранитель темной магии, Хранитель времени и пространства и Хранитель хаоса. Тысячи лет они бились за равновесие в мирах и наконец смогли установить его хотя бы в части из великого множества и оградить от тьмы мир свой родной – истинный. Они основали Орден, и возник вокруг этого Ордена город. Да, да, тот самый где мы с тобой сейчас находимся. А потом Константин польстился на сладости власти и пошел по темному пути. Он обратил хаос против миров и творил страшные беззакония. По сей день не было и нет в мирах мага сильнее и страшнее него. Братья Александры вынуждены были поднять руку на родного брата и заточили его на века в таком дальнем мире, где не было ни одного разумного существа, которого он мог бы поработить и заставить себя освободить. И названный брат Иллиас тоже оступился. Он захотел жить для себя и высшие силы покарали его, отняв у него и всего его рода бессмертие и душу. Он продолжил род свой. И потомком его последним стал Валериан Моргентиль, хоть и проклятый, но сохранивший могущество предка. С тех пор Хранители - словно птица с одним крылом. Продолжали служить мирам, но лишь половиной из дарованных сил. И вот недавно, спустя две тысячи лет, Константин, не знаю как, освободился из своего заточения. Он укрылся где-то, и пока не сделал ничего. Но лишь он один мог уничтожить одним движением целый мир, забрав его силы себе. Поэтому мы должны найти его как можно скорее.
Если бы я не сидела, то наверняка упала бы. Мне!? Найти этого великого-превеликого и ужасного-преужасного?!
- Вы хотите, чтобы я искала его!? – не веря своим ушам, спросила я.
У меня даже не повернулся язык сказать «чтобы нашла», ведь если они не могут, то и у меня нет шансов.
- Нет, нет, - покачал головой владыка, - я еще не закончил рассказ. Тебя заинтересовала женщина. Ее звали Екатерина. Она была с ними, когда высшие силы призвали Хранителей на служение. И на нее упали крохи дара каждого из них. Она была возлюбленной Константина. И она также жива до сих пор. От тебя требуется найти ее.
- Почему я? – все еще недоумевала я, - Не подумайте, что у меня комплексы, но я не то, что не лучшая, но даже не одна из. И это просто объективный факт, я не кокетничаю.
- Так и есть, - кивнул он, - но сама того не ведая, ты запустила цепь событий судьбы. Честно признаться, я и сам за все тысячи лет не понял, как это работает. Это своего рода цепная реакция, и если ты толкнешь один камешек события и он столкнется с другим, дальше уже эту связь не разорвать и все будет накатываться, как снежный ком. Ты запустила эту цепь, а я, сам того не ведая, укрепил ее. Теперь ты связанна с этим делом, как это ни странно. И еще более невероятным является то, что у тебя шансов найти ее больше, чем у кого бы то ни было, включая даже меня и брата.
Я тихонько присвистнула. Все сведения, вылитые за последний час мне на голову, не укладывались в голове и носились теперь вокруг нее нестройным осиным роем, нещадно жаля и загораживая обзор. Голова шла кругом и от непонимания я не могла сформулировать ни одного мало-мальски четкого вопроса.
- Ты можешь себе представить, насколько это важно?
Я осторожно кивнула.
- Это настолько большая проблема, что я не смог доверить это ни одному из сотрудников Патруля, как бы верны и хороши они ни были.
- И в итоге доверили дезертиру и преступнику, изгнанной за незаконную черную магию убийце, которая и на верность идеалам-то толком неспособна?
Александр развел руками. Ну, дескать, чем богаты, других вариантов нет. Были бы, я бы, разумеется, тут не стояла и в святая святых посвящена не была бы.
- Но как? – не унималась я, - я даже не знаю, кто она и как ее искать? Где?
- Это не трудно. Намного легче, чем тебе кажется. Тебе нужно делать лишь то, чем ты занималась в последние годы. Шататься по мирам без цели. Усилие нужно одно – захотеть встретить ее всей душой. Ты уже в маховике событий и судьба тебя сама приведет.
Веры в успех этого странного предприятия у меня не было совершенно. Это даже не «пойди не знаю куда». Это такая новая ступень неизвестности, которая даже еще никем не была названа!
Владыка в этот раз снарядил меня всем необходимым. Одеждой, способной меняться под время, деньгами, документами, подобными «ксивице». А еще он все-таки расщедрился на подсказку и дал мне отправную точку. Видимо, эта загадочная Екатерина скрывалась, и был известен только последний мир, в котором она жила. Он переправил меня туда сам и напутствовал в последний раз.
- Делай то же самое. Но не ограничивай эпохи и страны. Переходя в иной мир, думай о том, что неплохо было бы встретить Екатерину. Но не нервничай, не ставь цели и не торопись.
Я все еще считала эту затею полнейшим бредом. «Неплохо бы встретить»! Да если бы преступники так просто ловились! Подумал сыщик, что неплохо бы встретить, и все!
Как в последствии оказалось, вся загвоздка была в том, чтобы желать, но в то же время не надеяться и не планировать. Думаете, это легко? Не так уж! Вот возьмите и хотите без надежды! Вот как это так?!
Я стояла посреди шумной улицы Бостона. Владыка меня уже покинул, и я недоуменно хлопала глазами, не зная, что делать. В Штаты я уже пару раз попадала и не скажу, что была от них в восторге. Александр сказал, что нужно делать то же, что и до этого, а значит, для начала, пошататься по городу и поесть. Так как высадили меня не в центре, я села на первый попавшийся автобус, проехала несколько остановок, пока не увидела вход в метро, выскочила, села на красную линию и поехала в сторону центра. Сама для себя центром города я обозначила квадратик между пересечениями четырех веток метро на схеме. По всему выходило, что моей станцией в пределах этого квадратика была «Парк Стрит». Парк? Что ж, отлично! Парки я люблю.
Выйдя на станции, я побродила по самому парку, посидела на лавочке, изучая народ, по своему обыкновению. Основной достопримечательностью тут была церковь и старое кладбище позади нее. Церковь была коричневой, с двумя рядами арочных окон и белой колокольней и выглядела новой, кладбище же напротив было старым, с покосившимися, проваливающимися в землю надгробиями. Впрочем, после Европы ни то ни другое меня, мягко говоря, не впечатлило.
- Неплохо было бы встретить Екатерину прямо сейчас! – с сарказмом буркнула я себе под нос.
На пешеходных улицах вокруг церкви было, как и подобает центру, полно туристов и все первые этажи домов занимали магазинчики и кафе. Вокруг же толпились унылого вида высотки. Подобные пейзажи не входили в число моих любимых и я досадливо поморщилась.
И почему эта Екатерина выбрала для жизни это место? Поселилась бы на Мальдивах! Проходя мимо дверей МакДональдса, я решила, что если и есть что-то в Америке, то только это. Стереотипы вещь заразная.
Я прихватила на кассе набор начинающего жиртреста, уселась на высоком табурете за стойкой. Занимать одной целый стол, мне показалось неприличным. Подсказок не было никаких и я гадала, сколько мне еще тут нужно оставаться. Владыка сказал делать, что и раньше, а раньше я уходила из города за мгновение до кого, как он пытался мне надоесть. Этот уже надоел, так что поздно.
Проходящая мимо дамочка задела меня локтем.
- Извините, - виновато улыбнулась она.
- Да ничего.
После чего она, отвернувшись от меня, неожиданно громко сказала своей спутнице:
- Ты искала Кейти? Да она же в Италию переехала!
Меня словно пришпилило к стулу. О таком я даже не думала. Так вот как работает этот загадочный маховик судьбы! Давясь своим бургером (кстати, никогда не была сторонником здорового питания, и эти калорийные бомбы пришлись мне по вкусу), я уже готовилась взять след, как охотничий пес. Разве что не подпрыгивала от нетерпения.
Рванувшись в кабинку туалета, я вызвала диспетчера и крикнула.
- Италия! Пофиг какое время!
«А вот это зря», - сказала я самой себе, стоя у стены Флорентийского собора Санта-Мария-дель-Фьоре. Мимо меня, подскакивая, прокатилась телега, груженая какой-то подгнившей брюквой. Не знаю, какой это был век, но явно не двадцатый, и даже не девятнадцатый. Элегантный брючный костюм сменился на мне чем-то средним между платьем знатной дамы и крестьянской хламидой. Магия в этой одежде всегда была настроена на типичный средний класс. Я огляделась.
Как я уже говорила ранее, в средневековье я уже успела разочароваться на все сто процентов. Если и жить в эту эпоху, то уж в «адаптированном» средневековье (типа замка Элени с водопроводом, канализацией и интернетом).
Едва не вступив в кучу конского навоза, я тихо выматерилась и понадеялась про себя, что тут задерживаться мне не придется. Есть мне еще не хотелось, да и к заведениям общепита этого времени я особого доверия не питала.
Да уж. Времена туристов еще не настали. А просто так шататься по городу было бы подозрительно. Поразмыслив, я сходила в собор (сделала вид, что усердно молюсь, сама же пялилась по сторонам на  статуи и роспись). Внутреннее убранство, отделка потолка, мозаика пола были великолепны. Сцена Страшного Суда на внутренней стороне купола поражала своим размахом. Покинув собор, я отправилась на рынок, побродила там, купила корзину, две буханки хлеба, сыр и несколько яблок.
Что за город такой, подумала я через несколько часов блужданий. Никаких удобств для путника! Ни лавочки тебе! А солнце печет просто неимоверно. Мне захотелось вернуться в прохладные стены собора, но, думаю, с корзиной меня бы не впустили (или еще хуже – подумали, что это пожертвование). Наконец я плюнула на брезгливость и села на какой-то низенький заборчик. Кроме грязи, нравов и нечистот минусом попаданий в средневековье был мой панический страх заразиться чумой. Я глянула по сторонам. Вроде на эпидемию не похоже, все спокойные и здоровые. Откусив прямо от куска сыра, я загрызла первое яблоко и стала думать о том, что же делать дальше. Солнце клонилось к закату, а я так и не получила очередной подсказки.
После заката оставаться на улице нельзя. Я снова подавила тяжкий вздох. Придется ночевать здесь. Когда впереди замаячила перспектива ночевки, я нашла для себя еще один минус этого времени. Одинокой женщине приходится сталкиваться с опасностями и трудностями.
Наскоро сочинив легенду, что приехала к тетке из Сиены и разминулась с ней, я отправилась искать ночлег. Постоялых дворов было в избытке, но все они казались крайне подозрительными. Тем более для одинокой молодой женщины. Заходя, я ощущала на себе оценивающие взгляды местной публики в трактире на первом этаже. Так я и бродила, пока в последнем уже не вынуждена была остаться просто потому, что менять шило на мыло уже не было смысла. Они все одинаковые, так какая разница?! Тем более на полутемные улицы уже выходила ночная стража.
Хозяевами этой гостиницы была пожилая пара. Они вместе работали на кухне и сами же разносили еду. Мужчина был седой, коренастый, с крючковатым носом и кустистыми бровями, жена же его была высокой и статной, несмотря на солидный возраст и выпавшие зубы, сохранившей следы былой красоты.
Оставив хозяйке деньги, я взяла порцию жареного мяса, огромную (не меньше литра) кружку молока и поднялась в комнату наверху.
Хвала всем на свете, дверь запиралась на тяжелый засов. Сдвоенным заклинанием я прожгла этот, с позволения сказать, номер, от непрошенных сожителей из мира фауны, поужинала и завалилась спать.
Наутро проснулась разбитая и злая. Недовольство измерением усилилось многократно и я ТАК возжелала встретить Катерину, что не удивилась бы, если бы она возникла прямо сейчас передо мной.
Но она не возникла. Хмурая и злая, я спустилась в трактир, думая, что если хоть одна зараза ко мне пристанет, я не буду бояться, как вчера. Я просто ему башку оторву в компенсацию своего морального ущерба. Но подвыпивших мужчин с утра не было. Была лишь хозяйка, которая болтала со своей подружкой, навалившись грудью на стойку.
- И праздник-то был! – вещала подруга отчаянно жестикулируя, - Почти такой же шикарный, как у Екатерины Медичи в Шенонсо!
- А тебе кто нашептал, что в Шенонсо было? Неужто сам герцог? – поддела хозяйка, явно не веря ни единому слову.
- Слухами земля полнится, - совершенно не обидевшись пожала плечами товарка.
Дальше я уже не слушала. Екатерина Медичи… Шенонсо…
Наконец-то! Я покидаю этот мир! Наскоро отдав остаток денег, я вприпрыжку забежала в ближайшую подворотню и была такова.
С того момента я скакала по мирам, как в какой-то игре. И если раньше у меня была игра «где я нахожусь», то теперь это уже была игра «где Катя». В каждом городе хитрая судьба подсовывала мне подсказки. Это был обрывок разговора, афиша или объявление. Общее было одно – в ней обязательно содержался один из вариантов имени Екатерина и название какого-либо места. Так я моталась из страны в страну, благо имя на трех континентах было распространенное и упоминания не приходилось обычно ждать долго.
Мысленно я радовалась, что искомую женщину зовут именно так, а не какая-нибудь Евлампия-Даздраперма, а еще радовалась, что ни одна из обсуждаемых Кать не махнула в Африку или Китай, иначе довелось бы мне там состариться до следующего упоминания.
Меня забрасывало в Россию, Узбекистан, Америку и Европу. Екатерины, Катрины, Кати и Кейти всюду были на волне популярности, едва мне стоило появиться. Я уже начала уставать, когда на вокзале в Цюрихе я  увидела на рекламном экране ролик про храм святой Каталины в Валенсии, а в самом храме, через пару часов, прямо под изображением валялся обрывок газеты. На уцелевшей части были напечатаны слова: «Катарина Лопес в 1893 году в Аргентине…».
Вот это да! Дата мне встретилась впервые! Заметно приободрившись, я практически с разбегу выскочила на улицы Буэнос-Айреса. Предчувствия уже жарили мне пятки. Каким-то шестым или сто шестым чувством я чуяла, что уже рядом.
Сердце колотилось, как сумасшедшее, когда я влетела в парочку девчушек за одним из поворотов. Окинув меня недоуменным взглядом, старшая из девочек покачала головой и продолжая начатый до меня разговор сказала:
- Мать Каталина ждет тебя! В хижине за старой фабрикой, ты же знаешь!
Ждет… это слово эхом ударило по ушам и я схватила девчонку за руку.
- Где этот дом?!
Она вывернулась, махнула рукой в сторону пустующего здания и, прихватив младшую, побежала подальше от странной сумасшедшей. Мне некогда было думать о том, что подумают обо мне люди.
Подходя к так называемой хижине, я поняла, что эта «мать» была кем-то вроде знахарки или ясновидящей. Ну, хотя кем же ей еще быть, если на нее упали крохи магии от самих Хранителей. Чтобы пробиться на аудиенцию, мне пришлось еще и очередь из убогих, жаждущих помощи, отстоять!
Откуда в моей душе появилась такая твердая уверенность, что знахарка и есть та самая жена самого страшного мага в истории, я не знала. Но уверена была в этом не то, что на сто процентов, а на все двести! Это она! Я это чувствовала!
Зайдя наконец в маленькую, завешенную образами девы Марии и заставленную статуэтками местных святых комнатку, я увидела стоящую спиной ко мне женщину. Ее темные кудри рассыпались по плечам, а одежда напоминала почему-то индийское сари. Она зажигала свечи и не спешила оборачиваться.
- Вы мать Каталина? – не выдержала я.
От волнения и предвкушения голос прозвучал резко, почти вызывающе. Медленно женщина обернулась и откинула со лба упавшие локоны.
Когда я глянула ей в лицо, меня пригвоздило к полу. От изумления и неожиданности я не могла ни пошевелиться, ни заговорить. Собираясь с мыслями, я протянула руку в ее сторону и наконец, совладав с голосом, воскликнула, вложив в этот вопль все свое изумление:
- ЭЛЕНИ!?!?