Манька Жукова

Под впечатлением рассказа «Ванька Жуков» А.П. Чехова

Манька Жукова, девица среднего возраста, отданная шесть лет назад на учение в «Лиру» всю ночь на первое апреля не ложилась спать.
Дождавшись, когда мастер слова Зайцев и его подмастерье Белоусов ушли к заутрене, она, разложив перед собой орудия труда, какими являлись изгрызенные карандаши, стала писать.
Прежде чем вывести первую букву, несколько раз пугливо оглянулась на образа и прерывисто вздохнула.
Милый, Блин Клинтон, и пишу тебе я письмо. Поздравляю тебя с Днём юмора, то бишь 1 апреля. Приказали мне мастер с подмастерьем ещё вчерась написать юмореску. Замучили совсем, пиши да пиши.
Не лезут мне мысли в голову. (Манька перечитала письмо, почесала свою себоррею от Head and Shoulders и продолжала). Желаю тебе, Блин, Манька шмыгнула носом, почему Блин? Что-то она, видать, спутала. Желаю тебе, милый Клинтон всего от Господа бога, а от меня самые тёплые пожелания. Нету у меня ни тятеньки, ни маменьки, только о тебе и думаю. Ту Монику, что была с тобой на снимке в газете, я отрезала. (Манька мечтательно улыбнулась. Она вспомянула последнюю газетную статью и сладострастно потянулась).
А вчерась мне была выволочка. Хозяйка выволокла меня за волосья на двор и отчесала шпандырем за то, что я по-нечаянности ещё и стихи её разрезала, ну, вместе с Моникой.
А на неделе она велела мне выйти в люди, а я впопыхах влетела на ринг, где сражались умом как шпагами сам мастер Зайцев и подмастерье Белоусов.   А смеха там было от брюха и в стихах, и в прозе. Брюхо-то до сих пор болит. Но ты, Блин Клинтон не думай, что я что-то съела. Это от смеху брюхо болит. Усну, перестанет. Когда я сплю, то вижу тебя, милый Клинтон, в кажинном сне.
Сделай божецкую милость, возьми меня к себе на Ньюйоркщину, я нисколько не хуже этой твоей Моники. Низко кланяюсь тебе в пояс по русскому обычаю.
(Манька мечтательно улыбнулась и смахнула кулаком навернувшуюся слезу)
Милый клин, фу, блин, милый Билл Клинтон (язык сломаешь, подумала Манька, нет чтобы Ванькой его назвали), нету у меня никакой возможности жить без тебя, просто смёртушка от скуки. Хотела было пешком на Ньюйоркщину шлёпать, да сапоги совсем прохудились, а новые купить не на что, последние деньги отдала на загранпаспорт, едва наскребла.
А город у нас небольшой. Домов господских мало, всё больше крестьянские избы. А овец почти нету, да и коров мало. Говорят, все ушли по Milky Way. Кур тоже немного, да и то больше заезжие, ваши, американские. Ну, те, у которых только ножки. Диковинную породу вывел ваш этот Буш. При таких ногах ни головы – ни… Они, что, только из ног и состоят? У нас курей этих ножками Буша кличут. Они всё идут-идут к нам, а мы всё едим- едим, уже тошнит от них.
Зато у нас машины есть, да иномарок много, видать ты, Блин Клинтон прислал. А дорог нету, одни колдобины. Как только эти машины едут по ним, наверно, их переносят на руках через ямы да выбоины, надо же беречь добро.
Пожалей ты меня, сиротинушку несчастную, возьми меня к себе в секретарши. Ты такой красивый, не то, что этот Буш с ножками. Я тобой любоваться буду между делом. Я в «Лире» многому научилась: могу речь состряпать, стихами могу докладать, даже на компьютере могу печатать, только сегодня хозяйка спрятала его от меня подальше, сказала у него что-то с памятью, видать, захворал, наверно, к дохтору понесла.
Да ничего, я на бумажке всё начеркала, а мой знакомый айтишник через скайп и пошлёт тебе, сказал на халяву. Забыла, правда, как его зовут, имя какое-то не русское: Такер или Хакер или Какер.
Кланяюсь жене твоей Хилари. Скажи ей, чтоб зла на Монику не держала. Ты – мужик в силе, тебя можно понять. За меня пусть не переживает, я её беспокоить не буду. Я буду справно исполнять все указания. К порядку я приучена.
Манька подписала: мисс Жукова, свернула письмо вчетверо и размечталась, как едет она по Ньюйоркшине на белом лимузине. А сапоги у неё красивенные, каблуки высоченные. Сам Клинтон встречает. Вот Манька подъезжает на автомобиле… Вдруг бац, лимузин резко остановился. Скрипнула дверь. Мечты в прах. Вернулись мастер с подмастерьем.
–Ну, что, написала юмореску?
Манька вздохнула, а потом её осенило: а не потянет ли это её письмо на юмореску? Ведь на Ньюйоркщину-то она только в мечтах попасть и может. И Манька с грустью отдала неотправленное письмо, написанное для Билла Клинтона мастеру Зайцеву. Что не придумается 1 апреля?!