Родные

Странно иногда бывает. Вот, мою посуду…осталась в раковине, и вдруг вспомнил, как отец поругивал:
- Дожидаешься, пока все присохнет, потом отмываешь! -  слышал бывало я. Вот и вспомнил папу. А ведь, чем больше проходит времени, тем почему-то чаще, чаще вспоминается что-то из того времени, когда были живы родители. Словечки, ситуации. Тоскует видимо, душа, может и есть она?
Папа мой был очень сильный. Сильный и ревнивый. Воспоминания приходят из моих десяти лет жизни. Папа занимался боксом. Серьезно занимался, участвовал в соревнованиях, побеждал. Папе был дан один дар. Он был «панчер». Это боксерский термин, обозначающий пушечный, нокаутирующий удар. Люди, которые в "теме" знают, или он есть, или его нет. Не сделать тренировками. Так уж природа распорядилась - у одного одни мышцы эффективней работают, у другого - другие. Так в боксе и распределяются: технари и нокаутеры. Несколько раз в жизни, я видел, что это такое.
Возвращались мы из гаража. Гараж был километрах в пяти за городом. Раньше подвозили всех без денег, кого-то может это сейчас шокирует, но так было. Даже стыдно было брать за подвоз с людей. Батя говорил, ежели совали: - что я, таксист, что ли!? Причем "таксист" произносимо было с интонацией презрения, низкие люди, что с них возьмешь?  На автобусной остановке стояло четыре мужика, видно было, поддатые, батя, определял стопроцентно. Грязь на улице, они голосуют. Проезжаем мимо, поворотик небольшой, и получаем от голосовавших, удар ногой по кузову. "Бум!" - глухо, но отчетливо. Я даже немного испугался, малой был. До бати, это доходило метров тридцать. Потом, он остановил машину. Сейчас я думаю, он взвешивал шансы. Машина остановлена, он выходит, мужик, который пинал, бежит с криком: - О! Нас везут! - Батя, отошел от машины в его сторону метров семь, мне хорошо видно. Мужик подбегает и… его встречает удар снизу в челюсть. Батя умел. Без замаха, резкий и быстрый, очень мощный! Мужик взлетает вертикально вверх, и улетает в кювет, как Карлсон.
 Он летел как в мультике, долго находясь в воздухе, так мне казалось тогда. Троица, которая спешила за ним, метрах в десяти, дружно повернула обратно, как солдаты на плацу. Такого синхронного разворота, бывает, долго добиваются, у этих получилось сразу. Батя сел в машину, и мы молча поехали. Для меня это было тогда удивительно, но, как то… нормально что ли. Только сейчас понимаешь. Странно это было.
Однажды батя пришел домой ночью, пьяный. Мама не открывала ему дверь. Долго препирались. У нас гостила ее сестра из Питера, поэтому мама воспитывала отца. И вот через десять минут препирательств, раздается оглушительный удар. А он, ногой насквозь пробил дверь. Ногой, в остроносом ботинке, дверь, стандартную, как у всех, из столярной плиты, пробил насквозь! Конечно, после такого ужаса, и демонстрации подавляющего превосходства в силе над дверью, отец был впущен. После этого, много-много лет на месте дыры в двери стояла нержавеющая пластина, а я всегда помнил - мой батя, способен пробить дверь насквозь.
Некоторые люди, подобно птицам летали от отца на небольшие расстояния. Правда. Вот, одному повезло. Батя, был компанейским, выпивающим. Любил с кем-то, но ему очень не нравилось, когда это кто-то обращал пристальное внимание на мою маму, приготавливавшую закуску, или просто разделявшую компанию за столом. Однажды такой, непонятливый мужичок, пролетел весь лестничный проем, и приземлился, на пол этажа ниже совершенно не приложив к этому физических усилий. В наше время такие трюки показывают в фильмах, но, я знал еще в детстве, такое бывает в жизни.
Вот такой был батя.

Бабушка моя, пережила все ужасы войны. В ее семье, было десять детей. Всех она помнила по именам, братья-сестры все же. Сейчас опять же удивительно, как это десять братьев-сестер? Но, тогда это была норма. Из Вологодской области, она попала под Архангельск. Вышла там замуж, перед войной. Дедушку, забрали в первые дни. Папе было четыре, когда пришло всеобщее горе. Бабушка, всю войну работала на лесовывозе. Бабы и валили лес, и вывозили его к реке, на сплав. Сейчас это заставляют делать зеков, потому что, труд больно уж тяжкий. Но, тогда никто не жаловался. Батя, рассказывал мне, что залезали они на крыши домов, смотрели, как немецкие самолеты летели в сторону Архангельска, бомбить. Потом, бабушка, как грамотная и умеющая бойко считать на счетах, работала в Северодвинске заведующей магазином. У бабушки тоже был интересный дар - потрясающе острое обоняние. Да, смешно, но она, наверное, приближалась по обонянию к собакам. Бывало, привозят ей в магазин, бочку молока, а она кричит с порога: - Не, молоко не возьму!
- Почему, Клава?
- Прокисло у вас молоко!
- А ты, откуда знаешь? - А, бабушка на нюх определяла. Было время, в детстве, и у меня прорезалось что-то из этого. Особенно, когда заболевать начинал. Замечал, вдруг, чувствуешь все запахи, которые только есть! В автобусе вон от этой тетки неприятно пахнет, а вон от того дядьки еще хуже! И прямо, на кого не посмотришь - слышишь его особенный запах! Это, наверное, ужас, что чувствуют собаки!
Бабушка была "необходимым элементом" в моей детской жизни. Сначала она нянчила меня, потом мы с ней каждый день стояли в очереди за продуктами. Смешно, правда? Каждый день стоять в очереди за продуктами! Но, так было. Мясо, рыба, колбаса, масло - все было по талонам и в очередь. Очереди были большими и маленькими, но я помню, в основном большие, огромные очереди, из многих-многих людей, которым было мало что поесть, в той моей страной детской жизни. Потом, учась в музыкальной школе, я каждый день заходил пообедать, к своей бабушке, потому, что она недалеко от нее жила. Так вот бабушка меня и выращивала.
Брат появился, когда мне было уже семь. Маленький, кричащий, визгливый и шебутной. И с моих семи, до шестнадцати мне пришлось с ним договариваться. Сначала где его искать, потому, что убегал все время, потом, говорить друг другу только правду, что бы знать, что делать. С этим было связано мое самое большое педагогическое достижение в жизни: мы говорили друг другу, только правду. Мне это было нелегко, но приходилось - одна ложь, одна ошибка и, конец взаимодоверию. А так, гораздо проще. Потом я учился в другом городе, брат был подзапущен. Но, любим. Помню, как отмечали его восемнадцатилетние, он тогда первый раз выпил и сел за руль пьяный. Не сдержался, ударил его в челюсть. С тех пор за рулем он пьяным не бывал. Может это последнее мое наставление? Не знаю.