Бич океана - 5

               ...Как и предполагал Привалов, на следующий день вся Одесса говорила о нашествии акул. И хотя народ на пляжи всё-таки шёл, в море заплывать не решались даже самые отчаянные. Побарахтаются у берега, с оглядкой и опаской, и бегом, бегом к своим топчанам и подстилкам. На всём побережье - от Пересыпи до 16-й станции Большого Фонтана и далее - тысячи любопытствующих озирали доступные взгляду акватории, ожидая увидеть собственными глазами скошенные акульи плавники.                По приказу горисполкома все спасательные станции были усилены нарядами милиции, и дежурные моторки и катерки носились перед пляжами, разгоняя волны, в наивной надежде напугать и отогнать предполагаемых хищниц.
              Но прошёл день. Второй. Третий. Страшилища не появлялись, и ажиотаж постепенно сошёл на нет. И появились сомнения: да были ли акулы? Не придумки ли это досужих фантазеров? И уже спустя неделю море, как и прежде, принимало в свои объятия толпы беспечных и ликующих человеческих существ.
              Всю эту неделю Олег прожил спокойно, ни во сне, ни наяву не испытывая страхов и стараясь не вспоминать о минувшем воскресенье и о стрессе, пережитом им тогда. Вероятно, этому способствовало его решение не купаться больше в море и, следовательно, не подвергать себя всевозможным опасностям.
              Он понимал, что мир наземный, вроде бы досконально изученный и объяснённый, хранит ещё множество непостижимых тайн. А уж царство подводных обитателей тем более. Может статься, что морская животная информация распространяется от океана к океану со скоростью радиоволн. Ведь любая подлодка, не говоря о кораблях, находясь в автономном плаванье за тысячи миль от дома, в любой момент может связаться со своей центральной базой. Так, возможно, и акулы обладают сенсорикой, повышающей их так называемую сенсибилизацию, то есть чувствительность к раздражителям, в том числе и звуковым. И именно звуковой сигнал, или приказ, посланный неизвестно кем из Тихого океана, обогнув половину земного шара, достиг черноморских глубин и был уловлен, прочитан, и принят к исполнению. Было лишь непонятно, как в том же Тихом океане получили информацию о вхождении разыскиваемого объекта в воду, тут же выдав молниеносный обратный посыл.
               - А-а, - раздражённо выдохнул Привалов, сидя в одиночестве в своём кабинете. - Сколько не ломаю голову, объяснения не нахожу. Остаётся признать принцип гидролокации. И на этом успокоиться. Отныне и навсегда.
               "Но всё же почему, - тут же подумал он, - именно та тварь –  "Бич океана"? Неужели опасней её никого в водах нет? Спруты, способные утащить на дно вельбот, косатки, пожирающие китов, электрические скаты, наконец! Мало ли их? И, тем не менее, общее наказание, бедствие, кошмар, "Божий бич" всех водоплавающих эта Белая Рыба, невероятными способами мстящая всем, кто когда-либо с ней встречался и обидел её. Может, это действительно нечто потустороннее, так сказать, инопланетное, внедрённое в наши земные воды?.. Однако хватит, хватит, хватит!" - оборвал он себя и принялся вычитывать свежепринесенные гранки.
              Собственно править ему в своей статье было нечего. "Хвост" её обрубили в секретариате, а все резкости, касающиеся неполадок в работе городского торга, деликатно убрал сам главный редактор. Получилась обтекаемая, незлобивая "информашка", никого конкретно не задевающая и не винящая. И поэтому, в знак молчаливого протеста, Олег зачеркнул свою фамилию и вписал вместо неё псевдоним "О. Сторожный".
              Уже не в первый раз его критические материалы урезали, упрощали, "укрощали", выхолащивали. Поначалу он бунтовал, шёл за "правдой" к самому Главному. Но, убедившись, что установка на бесконфликтность исходит от него, воевать перестал, по-прежнему представляя статьи острые, хлёсткие и предельно убедительные.
              Его пытались воспитывать. Не однажды старшие многоопытные коллеги как бы  между прочим советовали ему не лезть на рожон.
              - Сейчас время такое. Верха против всевозможных разоблачений, дабы не давать повода радоваться нашим врагам. Bсё должно быть прилично, примерно, спокойненько.
              - Ага! Как на кладбище, - запальчиво фыркал Привалов. - Но почему, если где-то воруют, портачат, переводят народное добро не сказать об этом громко? Чтоб другим было неповадно!
               - То есть вынести сор из избы? Да если тебя что-то волнует как гражданина, напиши в обком, в горком, в прокуратуру, наконец. Там без лишнего шума со всем разберутся и примут необходимые меры. А газета должна быть не органом бичевания, а агитатором за советскую власть и пропагандистом социалистического образа жизни!
                "Социалистический образ, - иронически хмыкнул Олег, - Это когда разница в благах первого секретаря обкома и простого работяги равна расстоянию от земли до луны. И вот как же быть с лозунгом: "Мир - хижинам, война дворцам!"? А ну-ка цыц!" - понимая, что привычно лезет в недозволенные политические дебри, снова оборвал он себя.
               И схватив со стола нечитанные гранки, отнёс их в секретариат. Уже закрыв за собой дверь, услышал, как глумливо завопил ответсекретарь.
               - Опять этот правдолюбец? Да что он себе позволяет? Гляньте-ка - "О. Сторожный"! Не-ет, ты был О. Привалов, есть О. Привалов, и О. Приваловым останешься! До конца дней своих! До второго пришествия! Вот та-ак... во-от
та-а-ак!
               Олег зло рассмеялся, представив, с каким ожесточением главный верстальщик вымарывает псевдоним и торжественно восстанавливает фамилию автора.
               "Э-эх, свалить бы куда-то из этого куреня! Но куда? Ведь всюду все те же установки. Так что не рыпайся и нишкни. Что, тебе больше всех надо? Не то ведь и сами тебя выпрут, да eщё и с "волчьим билетом". И тогда конец всему, хоть о стенку башкой бейся. В самой вшивой многотиражке места не найдёшь..."
              Возвращаясь к себе, он услышал, как призывно трещит телефон, и, влетев в кабинет, поспешно схватил трубку. Думал, что звонит Елена, а оказалось редактор его книги.
              - Олег Витальевич, поздравляю. Прибыл "сигнал". Приходите, полюбуйтесь. Неплохо получилось!..
              "Ну, действительно, - подумал Олег. - Жизнь, как зебра чернобелополосная. И вот эта моя белая переборет сорок черных..."
              Спустя час в кабинете директора издательства, где собрались ответственные за издание новой книги, Олег трепетно разглядывал пахнущие свежей типографской краской томики своей "Охоты за китами". Первый, так называемый "подарочный", по просьбе пароходства "одетый" в ледериновый переплет. И второй в обычном картонном одеянии - для массового читателя.
              - Ну, довольны? - затушив очередную папиросу, поинтересовался директор - сухощавый, болезненного вида человек, с землистым лицом явного язвенника и завзятого, отравленного никотином, курильщика. - Вы у нас, Олег Витальевич, по обкомовскому резерву прошли. Первоочередно - без плана и объявки. А это в наше время дорогого стоит. Сам товарищ, - директор благоговейно возвёл очи долу и назвал фамилию главного областного вождя. - Сам постоянно интересовался этим изданием! Теперь будем торжественно представлять книгу вашим героям. Пароходство закупает весь "подарочный" тираж! Такого, скажу откровенно, у нас никогда ещё не было.
               - Да, действительно, очень быстро издали. Спасибо, - поблагодарил Привалов, торопливо листая "подарочный" экземпляр. - Прекрасный шрифт... отличные цветные фотографии... О чём ещё можно было мечтать? Э-э... а эта дрянь откуда тут взялась? - внезапно помрачнел он, ошарашено наткнувшись на ненавистный портрет оскаленной акульей морды. - Я же просил не включать это в книгу!
               - Ну а мы решили несколько иначе, - заговорил молчавший до этого главный редактор. - Очень уж впечатляющий и яркий фотокадр! Так сказать, для контраста с кашалотами и сейвалами. Их-то у вас более чем достаточно. А других обитателей океана почти нет.
               - Но я эти экземпляры могу взять с собой? - спросил Олег, захлопнув книгу и стараясь не выдать испорченного настроения.
               - Да. Возьмите "подарочный", - разрешил директор. - А уж авторские получите, когда выйдет весь тираж. Обещаю двойные, в честь нашего общего успеха!
               Покинув издательство, Привалов уселся на стоящую неподалеку садовую скамейку и опять лихорадочно перелистал страницы. Дойдя до фатальной фотовкладки, на одной стороне которой был изображен наполовину выскочивший из воды финвал, а на обороте хищная акулья морда, он с ожесточением вырвал её из книги. И тут же остро почувствовал в руке дикую боль, какую испытал уже однажды в ванной. Словно вновь проклятущая мистическая рыбина непостижимо схватила его за запястье. Вскрикнув от неожиданности, он выронил выдранный лист и безжалостно растоптал его ногами.
              "Че-орт! До каких пор она будет преследовать меня? в бешенстве подумал он, испытывая желание выбросить в близстоящую урну и саму книгу. Но быстро опомнился. - Да что это я? Из-за какого-то снимка впадаю в шок! Ну, включили его в книгу, и так тому и быть. Пусть читатели любуются, если им это по душе. А из своих экземпляров я его всё же вырву. А вообще-то говорят, чтоб избавиться от наваждения, следует о нём рассказать или написать. Эта книга - очерковая, так сказать, записки путешественника. Ну а следующей будет повесть или роман! Сюжет ведь балдежный, покруче всякого "Моби Дика". Только бы хватило сил и мастерства. Но наплевать! Ведь не боги горшки обжигают. И жюль верны со стивенсонами тоже когда-то начинали"...
                - Так что, тварь неуёмная, - глядя на валяющийся на земле снимок, угрожающе пообещал Олег. - Быть тебе уничтоженной не кем-то, а мной лично. И никто не узнает, где могилка твоя! - фальшивящим фальцетом негромко пропел он и, напоследок ещё раз вбив каблук в продолжающую скалиться изуродованную акулью морду, торопливо зашагал прочь.

                ... Через несколько дней в одном из лучших дворцов города - во Дворце моряков, выходящим фасадом на Приморский бульвар, на торжественное заседание и вручение наград собрались приглашённые китобои.
                На сцене за столом президиума восседало областное руководство во главе с Самым Первым, а также командование пароходства и флотилии. Был зачитан Указ о награждении наиболее отличившихся на прошедшем промысле рыбаков. И один за другим они поднимались на сцену, получая заслуженные ордена и медали, и в придачу к ним книгу, отразившую их нелегкий труд.
               Награждённых  было много. И Олег, сидящий с Еленой в четвертом ряду, с нетерпением ждал, когда вызовут и его. Елена, взволнованная и как всегда прекрасная, переживала и втайне гордилась супругом. Это был их общий праздник, второе значимое торжество после незабываемой радостной свадьбы.
              И вдруг внезапно по трансляции зазвучала любимая рыбаками "Рыбачка" и  ведущий  церемонии, знаменитый премьер областного драмтеатра, объявил:
              - Привалов Олег Витальевич, специальный корреспондент областной газеты, автор книги "Охота на китов"!
              Зал, как обычно пишут в таких случаях, разразился бурными аплодисментами.                Торопливо, боясь  споткнуться и  оступиться, Олег взлетел на подиум прямо пред ясны очи главного областного вождя. Прикрепив к лацкану приваловского пиджака медаль, секретарь пожелал, чтобы эта медалька потянула за собой длинную вереницу более весомых государственных наград. А затем, взяв со стола один из экземпляров "Охоты на китов", попросил у автора автограф.
             - Да вы присядьте, Олег Витальевич, - предложил он, видя, как неловко засуетился Привалов, пытаясь стоя начертать что-то на титульном листе.
             Тут же некто из сидящих с краю стола вскочил, и "вождь" лично пододвинул журналисту стул.
             - Присаживайтесь. И не торопитесь, продумывая текст. Он же, как говорится, создается на века!
             Этот благодушный отеческий тон и поистине небывалый демократичный поступок потрясли и восхитили ошеломлённый президиум. Все тут же поднялись в едином порыве, устраивая "вождю" благодарственную овацию. И, конечно же, зал вынужден был тоже встать, монолитно поддерживая ликующих подхалимов.
             Растерявшийся от общего внимания и шума Олег елозил на стуле, придумывая "автограф". В голову лезли мысли льстивые и верноподданнические, нечто вроде "дорогого", "любимого", "благодетеля" и едва ли не "творца всех наших свершений". Наконец усилием воли он заставил себе сосредоточиться и начертал несколько строк, уважительных и коротких.
            Однако "вождь", видимо, ожидал иного посвящения, на которое Привалов так и не решился. Поэтому, взяв книгу, он бегло прочитал надпись, усмехнулся и, больше не обращая внимания на Олега, оставил томик на краю стола и возвратился в президиум.
            Тут же, гражданин, предоставивший стул, попросил Привалова вернуться в зал. И Олег, понимая, что не оправдал вельможных ожиданий, под всё ту же "Рыбачку" занял своё место. Конечно, он должен был не только написать, но и сказать, поблагодарить, провозгласить какую-то здравицу. Ведь не зря его встретили его же песней, и не зря столь громогласно, привычно работая на публику и собственный авторитет, поздравлял его первый секретарь. Но Олег не оценил всей значимости момента, допустил политическую промашку, и, скорее всего, разочаровал благодетеля, не воздав ему должного даже в авторском посвящении.
           И словно бы в укор ему, компенсируя его непростительный просчет, в разных концах зала вскочили заранее подготовленные крикуны, славя Коммунистическую партию, ленинский Центральный Комитет, Политбюро, и лично Генерального секретаря, ныне правящего страной. А в конце всех величаний запланированного ора удостоились в очередной раз  и "советские китобои, гордо проносящие державный флаг Родины по всем мировым морям и океанам".
           Заседание окончилось. Предстоял концерт. Однако Приваловы на него не остались. Видя нарастающую озабоченность Олега, Елена сама увела его из зала.
            - Я хочу пить. И поела бы мороженого. Давай сходим в буфет...
            В буфете было пусто. Лишь у стойки Борис Евгеньевич Горчак с двумя капитанами китобойцев затоваривались шампанским и бутербродами.
            - О, Олег Витальевич, присоединяйтесь к нам, - закричал Горчак, галантно целуя ручку Елены. - Обмоем наши былые и будущие успехи. Я рассчитывал на медальку, а мне дали "Знак Почета". Чем не повод освятить всё это в бокалах?
            Горчак схватил со стойки одну из трех бутылок "Советского" брюта и нетерпеливо содрал с горлышка серебристую обертку. Елена зажмурилась и заткнула ушки пальцами, ожидая взрыва и фонтанирующего выплеска. Однако Борис Евгеньевич, как умелый официант, разрядил "снаряд" беззвучно, выпустив из-под пробки лишь шипящую струйку газа. Присоединяясь к компании, Олег взял бутылку "полусладкого", коробку ассорти и мороженого для всех.
           Рассевшись за одним из столиков, Горчак и капитаны опустили свои ордена в бокалы и предложили то же самое сделать и Олегу. Не протестуя, он снял с лацкана серебряный кругляшек и бросил его в бокал, усмехаясь и предчувствуя, что в ближайшие годы правительственные отличия ему больше не грозят. Ни в какое новое плавание, даже если направят, он больше не пойдёт. А в родимой редакции, просиди он там хоть сто лет, на высочайшие поощрения надеяться нечего. Там и без него претендентов хватает. И медалька эта, по мнению многих, им не заслуженная, для иных коллег уже стала костью в горле.
           По их понятиям он счастливчик. А счастливчиков всюду страсть как не любят и всегда стремятся сделать им какие-то пакости. А уж если баловень судьбы неожиданно лишится милости Фортуны, то ликованию окружающих не будет предела.
            Так думал Привалов. И, вероятно, был не прав. Некого ему было бояться, и нечего стыдиться. А уж тем, что не унизился до мелкого подхалимажа, следовало лишь гордиться и ещё больше уважать себя. Вероятно, его поведение оценили Горчак и капитаны, наперебой выказывающие ему своё дружеское расположение, и доказывая Елене, какой у нее прекрасный муж.
           Постепенно в буфете стал накапливаться народ. Видно, оперные арии и балетные фуэте  местных артистов не особенно прельщали суровых покорителей морей.    И поэтому многие из них, завершив обряд непременного возлияния, с книгами в руках подходили к Олегу за автографами. Большинство из этих людей Привалов знал, некоторые даже были героями его книги. И он, не стесняясь выказывать свои чувства, находил для каждого из них самые добрые и нужные слова.
           Когда же, наконец, Приваловы и Горчак покинули дворец, на улице было  темно. На Приморском бульваре горели фонари, и множество людей фланировали взад и вперед, наслаждаясь красотой и ароматами прекрасной южной ночи. Пройдя мимо памятника Пушкину к площадке, где стояли старинные корабельные орудия, они остановились. Неподалеку веселилась какая-то компания. И Елена, заметив среди них знакомых, направилась к ним. И вот тут-то Олег, воспользовавшись её отсутствием, спросил Горчака о том, что его подспудно тревожило.
           - Может, я ошибаюсь, но мне кажется, что на торжестве не было ни одного моряка со "Стремительного". Это так?
           - Я тоже заметил, - ответил редактор. - "Стремительный" - единственный из китобойцев, чей экипаж не получил ни одной правительственной награды.
            - То есть всех наказали за чужую вину? -  нахмурился Олег.
            - Не знаю, не знаю. - Когда следовало умолчать о чём-то запретном, Борис Евгеньевич становился подлинным дипломатом. - Меня во все свои таинства начальство не посвящало. Скажу только одно, за последнее время ещё трое китобоев ушли из жизни. Вернее, только двое. Одного сумели спасти. Он воткнул себе нож в горло в пьяном угаре, крича о том, что его всё время преследуют акулы! Вероятно, это был приступ белой горячки. Но, однако, всю оставшуюся команду тут же подвергли медицинскому обследованию. Хотя отклонений от нормы ни у кого не нашли. А беднягу рулевого положили в психушку, где теперь изучают его феномен.
            - Но вы, наконец, убедились в чертовщине всего этого? - загорячился Олег. - Ведь какая-то магия всё-таки действует! Кстати, слышали об акулах, посетивших Лонжерон? Так вот, эти  красотки приходили за мной! Понимаете? Я еле успел увернуться! Только выскочил на берег, как следом на полном ходу вылетела трехметровая зубастая гадина! А промедли я ещё хотя бы секунду, и мы бы с вами сейчас не разговаривали.
            - Да, я слышал. - Горчак снял очки и, близоруко щурясь, торопливо протёр стекла носовым платком. - Знаю, что там на кого-то напали. Значит, это были вы? Невероятно! Сейчас я склонен поверить, что и тогда… в океане... вы не нервничали  и кто-то действительно рвался к вам в окно. Но что же это такое? Никто не может объяснить. Руководство пароходства тоже в панике. Потому что и с других судов люди стали увольняться. Ходят всякие слухи о мифических проклятьях, о душах убитых китов, мстящих за себя. Никто не хочет рисковать своим будущим, никто не уверен, что и с ним не случится нечто подобное.
             - Я все время об этом думаю, - вздохнул Олег. - Но любые предположения заходят в тупик. Чья-то очень сильная воля или энергия как-то воздействует на более слабую, человеческую, забирая, подчиняя, порабощая её, и предлагая единственный выход из ситуации - самоуничтожение. Слава Богу, меня это пока не коснулось. И, тем не менее, заняться этим должны специалисты. Экстрасенсы, парапсихологи, уфологи, может быть. Потому что мы столкнулись с необъяснимым. И признаюсь вам, я боюсь открывать собственную книгу, так как в ней имеется снимок  т о й  акулы. Но это не снимок, во всяком случае, для меня. А какая-то беспощадная живая субстанция. Нападающая, преследующая, угрожающая мне. Трудно в это поверить, но это так. И поэтому изо всех мной полученных авторских экземпляров я вырвал страницы с этим монстром.
            - Чудеса, да и только, - покачал головой Горчак, вновь водружая на нос очки. - Вам бы самому, Олег Витальевич, встретиться и посоветоваться с психиатрами. Может, это поможет общему расследованию?
            - Да мне Елена тоже предлагала это сделать. Только я не сумасшедший, Борис Евгеньевич, одержимый манией преследования. Не сдвинутый по фазе, как говорится. И причина не в нашем общем психическом расстройстве, я говорю о несчастных моряках "Стремительного". А если оно и проявилось, то ведь от чего-то, более чем сверхъестественного. Только не от паршивой убитой рыбины. Сверхъестественного, повторяю! Может, даже инопланетного, как-то оказавшегося в океане и принявшего образ именно акулы. Хотя… хотя могло трансформироваться в гигантского спрута, в кита, в морского змея, или ещё во что-то. И, скорее всего, обитает оно там давно, породив и легенду об ужасной Белой Рыбе, с которой встречались люди в давние годы. А теперь вот пришлось столкнуться и нам.
           - Что же, по теории вероятности, - задумчиво протянул Горчак, - возможно многое. Вон же ведь заговорили и об оживших динозаврах, и о некоем странном лохнесском ящере. Однако все это земные и земноводные существа. А вы утверждаете - инопланетное.
             - Я не утверждаю, а размышляю, - оспорил Олег. - И мои предположения отнюдь не панацея. Нужны серьезные научные исследования. Почти десять самоубийств - это не шутка. Кто-то же должен всё это объяснить. И не психиатры, отнюдь. Они запредельное отрицают. Но у нас на рейде сейчас стоят академические суда. Института океанологии и Службы космических исследований. Вот бы  их подключить со всеми их лабораториями. Только думаю, что это из области моей фантазии. Кто решится менять и дополнять их программы? Да и захотят ли они сами? Хотя если заинтересовать, доказать недоказуемое , может быть, даже походя, они  занялись бы исследованием. Будучи в той же Атлантике или в Тихом... И в первую очередь гидробиологи и гидрофизики.
            - Но если попробовать об этом написать? Подключить пароходство и представить доклад в Академию наук? - воодушевился Горчак, всё еще находясь под восторженным влиянием шампанского. - Вам и карты в руки, Олег Витальевич!
            - А вот теперь и я смогу упрекнуть вас в фантасмагории, и даже в прожектёрстве, - тут же остудил его пыл Олег. - Написать ведь не сложно. Только кто в это поверит? Все научные учреждения завалены тысячами проектов, сообщений, описанием открытий. Но почти всё, за редким исключением, летит в мусорные корзины! А напечатать, к примеру, мой подробный рассказ возможно только как опус псевдонаучной фантастики. Да и то лишь в каком-то молодежном журнале, профильно тяготеющем к подобным произведениям.
           - Да, пожалуй, вы правы, - согласился Горчак. И взглянул на часы. -  Однако мы припозднились. Кстати, вот и Елена Александровна возвращается. Но и всё же, Олег Витальевич, давайте на днях снова встретимся. Я приведу с собой пару влиятельных и компетентных людей. И мы с ними обсудим эту проблему. Не возражаете? Тогда я вам позвоню. Елена Александровна, позвольте вашу ручку!..
           - Наговорились? - беря Олега под руку, улыбнулась Елена. - Вы были так увлечены, что-то столь горячо обсуждали, что на вас даже прохожие обращали внимание.
           - Ну а ты как? - рассеянно спросил Олег, вспомнив, что не спросил у Горчака фамилии новых погибших.
           "Как же это я? - ругнулся он про себя. - Прожектёрством увлёкся, а про людей забыл!"
           - А я нормально, - ответила Елена. - Там стояли наши ребята из института. Кстати, интересовались твоей особой. Слышали о книге по радио и в теленовостях. И назавтра обещали опустошить книжный магазин на Греческой площади. Так что, мистер Привалов, вы становитесь популярным. И мне скоро рядом с вами делать будет нечего. Появятся поклонницы, и кто знает...
           - Перестань! - Олег привлек её к себе и приник губами к её губам.
           Целовал долго, не отпуская, эти пухлые, горячие, страстно отвечающие ему губы. Наконец, Елена не выдержала и оттолкнула его.
           - Сумасшедший! - упрекнула со смехом, с трудом переведя дыхание.- Разве можно так? Люди же вокруг... смотрят!
           - Да пускай, - бесшабашно откликнулся Олег, возбудивший себя чуть не до экстаза. - Кому какое дело? Ведь ты моя жена! Самая самая, любимая любимая!
           Он подхватил Елену на руки и понёс, как куколку, нашептывая ей на ухо нежные и возвышенные слова. И она вдруг притихла в его объятиях , ощутив себя послушной маленькой девочкой, убаюкиваемой, укачиваемой в детском гамачке,  что висел между двумя яблоньками в их загородном саду.