Watercolours продолжение 3

*** (когда-то давно)
 За маленьким, наклоненным окном моросил мелкий серый дождик. Стекла смотрели в небо, захватывая часть крыш, и вода бодрыми струйками стекала по ним в узкий желобок под рамой. Она встала с кровати, подошла к стеклам… Хотелось открыть окно, но, тогда дождь будет попадать в комнату. Мансардный номер для курящих… несколько дней.  Сегодня – последний. Конечно, они вернутся еще не раз и не два, только так же, урывками… а эти вырванные у времени мгновения будут все меньше и меньше. Зато будут.
 Джули прикурила сигарету, глядя сквозь дорожки воды на поникшие мокрые крыши.
- Дай мне сигарету.
Она обернулась – Майк потягивался совсем по-кошачьи, еще не открыв глаз…
- Я думала, ты спишь.
- Уже нет, - он открыл глаза, улыбнулся, забирая из ее пальцев прикуренную сигарету. она присела рядом, держа пепельницу, - ты грустишь?
- Не совсем, скорее размышляю об условности времени.
Майк скептически усмехнулся, выпуская дым. Он редко бывал серьезен. Потом станет, но сейчас – нет. Сейчас все было легко и просто, как таблица умножения. Только она никогда не могла запомнить, понять эта таблицу. Даже столбик на «два». Она просто заучила ее когда-то, как стихотворение. Слишком другой, слишком сияющий… все слишком просто. Никаких сомнений, размышлений… зато потом они накроют. Но сейчас их нет, хотя…может быть, просто не видно? Просто удобно, что он такой? С ним не поговоришь просто так, он словно стимул, словно психологический прием, когда для победы бытовой лени вешают фотографию кумира на стенку. Она знает каждое слово в его песнях, каждую запятую в бесчисленных, быстро исписанных листках… разных, часто просто салфетках, листках, которые не увидели ничего, не стали песнями… А почему? Потому что неформат, или…может быть просто не хочет. Он очень сложный, хоть и нарочито все у него просто… С ним. Как в варящемся мармеладе… и не утонуть, и не выбраться. А что-то другое, что могло быть, забыто, выброшено… может, зря.
- Меня настораживает твой взгляд, звезда моя, - он выпустил колечки дыма к потолку и неожиданно серьезно посмотрел на нее, - я не понимаю этот именно взгляд… и слишком хорошо с ним знаком.
- Перестань, я просто задумалась.
- На дне глаз уже виден лед, жаль, сейчас жаль, что мы не берем с собой ничего… был бы прекрасный снимок. Прозрачный. Очень холодный взгляд… туннель изо льда. Без темноты, без света… взгляд пустоты, которая смотрит на пустоту. Без отражения. Вообще без всего…только холод. Знаешь, если бы у звезд были глаза, они смотрели бы именно так.
- Как поэтично, - она усмехнулась, туша сигарету, - просто гимн снегу.
- Откуда  этот цинизм? Меня всегда цеплял твой взгляд. Я и не знаю, когда сильнее – с омутом жизни, или с этой отстраненностью… У тебя очень выразительные глаза.
- Я знаю, - Джули встала, подошла к окну, взяла пачку сигарет…за стеклом так же моросил серый дождик. – нужно собираться. Ты не забыл? Вот и закончились европейские каникулы…Помнишь, кино такое было?
- Не помню. Почему каникулы?
- Потому что, отвлечение от распорядка жизни.
- Вот ты о чем… позволь тебе напомнить, ты можешь к ней не возвращаться. Не в клубы, не … не знаю, как точнее назвать.
- Ты про мою семью?
- Семья…странное слово.
- Я заметила, что ты его избегаешь. Свою семью, как только не назовешь.
- У меня ее нет. Есть случайный момент, который уже разрешен.
- Будет следующий момент.
- Так не отказывайся от меня, - Майк забрал из ее пальцев сигарету, сделал пару затяжек и вернул.
- Ты… ты, будто мармеладный таз…я не люблю мармелад.
- А что ты любишь? Извини, но ты не становишься моложе, хватит играть в домохозяйку или как это назвать.
- Никак не называй. Всем нужен тыл. Я свой нашла. А ты – ищи свой. И…иногда возвращайся, хорошо?
Он пристально смотрел ей в глаза… Джули знала этот взгляд, и так сильно его любила…взгляд.
Он улыбнулся, не уверенно, дерганно… и так, как мог только он, делая весь мир пустым и ненужным, вообще несуществующим…
- Дождь закончился, мы еще успеем погулять, что скажешь?
Она рассмеялась, повернула голову – за забавным окном действительно сияло летнее солнце, отражаясь от мокрых еще крыш множеством бликов, постоянно меняющихся… словно огни над танцполом, только днем, и клубом было не какое-то помещение, а бесконечное небо…
- Пошли. Только я не потащусь ни на какие мосты или лодки… Кофе. Тут, на пару шагов дальше и все.
- Как скажешь, - он рассмеялся, тихо, этот смех не напоминал колокольчики…он смеялся, так, будто шуршали волны… не всегда, конечно, но сейчас именно так, - как скажешь, лентяйка.

  *** (наши дни)
 Электричка дернулась, потом еще пару раз…еще чуть прокатилась, отстукивая угасающим перешептыванием колес и замерла. Джули открыла глаза, зевнула. Все-таки бессонная ночь давала о себе знать. Вторая бессонная ночь… он рядом – и не спишь, когда его нет – он в телефоне и снова, не спишь… только, когда рядом, засыпаешь на рассвете и проснувшись – видишь розы… а, когда на проводе – тогда розы будут с очередным милым курьером… заказанные и оплаченные по сети. Сеть, как жизнь. Только часто эти розы, приехавшие к дверям с квитанцией, не радуют… они становятся в ряд с предыдущими и просто стоят. Не всегда, конечно… И, разумеется – приятно. Но часто в них нет тепла… Дежурные розы, для галочки.
 Серый перрон. Людей мало, совсем. нет ажиотажа. Суеты прибывшего поезда, выплюнувшего из своего чрева толпу пассажиров. Несколько человек, спешно отдаляющихся от дырок в вагонах. Даже массой не назвать… молекулы, оторвавшиеся от своего ядра и спешащие с ним слиться, а ядро, оно там, впереди…за нависающим безлико-серым зданием… когда-то этот вокзал был другим. Множество ларьков с раздолбанными столиками, чередующихся с забитыми всевозможным чтивом витринками и развалами, и среди всего этого бурления – точки, забитые сначала кассетами, потом дисками… а снизу, под небоскребами музыки всегда продавались батарейки, наушники, всякие проводки и даже небольшие магнитофоны и просто приемники.
 Этого давно уже нет. В тех магазинчиках были лица, они все были будто живыми, узнаваемыми… А в нынешних, строго выверенных павильонах…этого нет. Бездушные островки, полные безразличной вежливости, не живущие своей отдельной жизнью.
 Джули передернула плечами, было холодно. Она растерла виски, покопалась в сумке. Потом вспомнила, что оставила телефон дома, на зарядке и даже отключила его. Усмехнулась – как же нужно не любить этот город, чтобы даже не взять телефон. Действительно, плохой город… Он только забирал себе, но никогда ничего не давал… отбирал и требовал еще и еще… всегда.
В метро тоже было странно пусто. Она смотрела на свое отражение в темноте стекла вагона и не могла сообразить, когда именно выйти. Одна ветка, разные станции. Первая ближе второй. Но. если выйти на первой. Можно не попасть на вторую… А если выйти на второй, можно не найти смелости вернуться на первую. «Станция «Площадь Ильича» …. Двери мягко закрылись…вот и не нужно выбирать, пропущена остановка. Странно. Почему станцию еще не переименовали… Это вообще удивительное место, в нем ничего не меняется…ни название, ни улицы. Ни дворы, ни сами дома… даже люди, попадающие на эту станцию, снявшие когда-то тут жилье. Так на ней и остаются. Но это место – не болото, совсем нет… скорее, озеро. Питающееся подземными речками и ручейками…постоянный приток свежей воды не дает озеру превратиться в болото. И это озеро, оно постоянно. Всегда было и будет. Оно было таким раньше и через любые годы таким же и останется. Значит, никогда не поздно вернуться к нему…только вот ей не стать подземным ручейком, а примет ли пейзаж такие изменения, как фигурка на теплом песке, местами поросшем травой… был такой же образ у Андерсена, был у Уайльда… и ничем хорошим рассказанные ими истории не завершились.
 Джули встала, слегка разгибая уставшую от долгой неподвижности спину… схватилась за поручень, через минуту двери разъехались в стороны, словно приглашая перешагнуть на мрамор пола станции, залитый холодным электрическим светом… на станциях в центре, использовались лампы, дающие теплый желтый свет. А тут – фиолетовый, вызывающий озноб и мурашки в позвоночнике. «Станция «шоссе Энтузиастов». Она усмехнулась нелепости названия, опять же точно отражающего содержание места… действительно, сплошной энтузиазм, на пустом… ничего за этим энтузиазмом нет, не было и не будет, но… зато энтузиазм. Вас лицом в дерьмо, а у вас – энтузиазм… так и прет из всех щелей. Нескончаемый оптимизм… забавно. Две станции – два названия – два точных попадания… Сплошной символизм, но вот что от чего? Названия формируют реальность над земными недрами метрополитена или наоборот, люди… которые и дали когда-то эти названия? Сплошной круг, одно вытекает из другого и втекает в третье… все всегда не случайно, как говорит Майк, значит, так оно и есть… не случайность названий, не случайность судеб тех, кто на этих названиях выходит на поверхность… она улыбнулась и шагнула на сверкающий чистотой под холодным светом мраморный пол. За спиной плавно сдвинулись двери и поезд улетел в тьму туннеля, обдав затылок потоком воздуха. 
 ***
 Резкая серость холодного октябрьского дня буквально ударила по лицу. Она даже на мгновение прикрыла глаза. хотя в этом не было необходимости, потому что Джули постоянно носила очки. У нее было отличное зрение – имиджевые очки, от ветра. Это очень удобно, да и она считала, что ей идет. Здесь было гораздо оживленнее, чем на вокзале…как же давно она тут не была, словно целую жизнь. Перед светофором, на непонятно как появившемся и сохранившемся наземном переходе. Затормозил белый «фиат» со странной аббревиатурой – «ДМТ»… она может и не обратила бы внимания, но машина остановилась раньше, чем нависший над дорогой светофор подал желтый сигнал… странно. Хотя, иногда можно не выискивать мистические символы, полные смысла знаки… иногда машина на светофоре, это только машина на светофоре. Даже, если на ней непонятные красные буквы. Джули перешла на другую сторону улицы и окинув взглядом строительный кран, уныло нависший над почти готовым очередным корпусом ленты жилых домов, свернула к мусорке. Мусорка была по-пути к дорожке во двор, можно было не проходить мимо нее, но тогда пришлось бы обойти весь комплекс. А так – проще и ближе. На контейнере сидел ворон и серьезно рассматривал что-то перед собой. Интересно, это была та же птица, которая поселилась весной на здешней парковке или нет? Джули свернула во двор, подошла к подъезду, порылась в сумочке в поисках ключей, даже не остановившись на нерешительный перекур…она как-то забыла, что нужно сомневаться и курить, или, может, просто замерзли пальцы в тонких перчатках.
***
 Квартира встретила щемящей полной грусти пустотой. Пахло дымом, пропитавшим, казалось и стены и потолок и, даже пол. Не табаком, а именно дымом. на мгновенье показалось, что дом. Или квартира. Неважно. Какое слово выбрать, что жилье смотрит на обе стороны стеклышками окон и ждет, кода же о нем вспомнят… когда тихо откроют дверь и щелкнут выключателем… пройдут вперед и откроют кран постепенно наполняя пространство живыми звуками… дом словно одичал, и как-то ласкался, как сиротливо глядящий на людей выброшенный пес, уже ненужный, но еще не разучившийся верить. Джули усмехнулась собственным мыслям и пожалела, что не взяла ноутбук. Разулась, путаясь в бесконечной шнуровке сапог, подвинула зеркальную дверцу шкафа, вешая пальто.
 Удивительно, но в квартире ничего не изменилось… даже брошенные домашние туфельки валялись на прежнем месте, то есть там, где она их бросила… настойчивое дежавю. Сколько она не возвращалась – всегда не могла найти каких-либо следов кого-то другого… Не то что бы она их выискивала или так сильно хотела заметить… если бы они были, то все моментально стало бы проще…уравнение с двумя неизвестными быстро бы решилось. А так… так оно не могло прийти к окончательному знаменателю.
 На кухонном столе валялись засохшие розы, прикрывающие узкую длинную коробочку. брошенная обложкой вверх, покрывшаяся пылью книжка, очки… на подоконнике – забытая чашка с высохшим кофе, забитая до предела пепельница… сиротливо висящие ленты диодов на балконе за стеклом… когда то они изображали звезды. Меньше года назад, а будто вообще в другой жизни. Она улыбнулась сереющей за окном осени, включила кофемашину и присела, открывая дверцу шкафчика в поисках мусорного пакета, слушая урчание разогревающейся, будто просыпающейся умной бордовой машинки-итальянки, которая совсем скоро сварит самый вкусный в этой жизни ристретто, может и с недочетами, но как раз такой, какой ей и нужен.
 Добравшись до комнаты, вздохнула и вернулась за мусорным пакетом. Забитые пепельницы, укатившиеся к барабанам бутылки… барабаны – громко сказано, пара электронных штуковин, не требующих от играющего никаких физических усилий. Поднимая стекло, заметила еще одну на четверть полную бутылку виски, притаившуюся у компьютера. Улыбнулась ей, словно хорошей давней знакомой. Подняла маленькую машинку, точнее модель какого-то доисторического кабриолета-европейца, печально валяющуюся вверх колесами рядом с роутером. Осторожно крутанула колесики… потом села на пол и пару раз покатала туда-сюда желтый кабриолетик… поймала себя на мысли, что, если бы Майк видел ее сейчас, он был бы счастлив… он любил ее вне придуманного или сложившегося образа, без надменности, но…но редко такой видел, только когда сам же доводил до прорыва искренности, когда сам вынуждал приподнять маску… Джули встала в одно, тоже когда-то выученное, плавное красивое движение, хоть на нее и никто не смотрел, поставила машинку под монитор и подняла виски. Распахнула балконную дверь. вернулась на кухню.
 Засохшие розы она оставила напоследок, у нее не возникло никаких мыслей… кроме легкого сожаления… красивые, наверное, когда-то желтые… и совсем никому не нужные. Она прикурила сигарету, сделала глоток виски и задумчиво выпустила облачко дыма, глядя на умершие цветы. Наверное, это страшная смерть… лежать на столе, в тихой каждосекундной агонии, когда жизнь совсем рядом, достаточно лишь, что бы кто-то взял в руки и поставил в воду. А этот кто-то проходит мимо, курит… этот кто-то просто бросил цветы и забыл про них. Совсем… а потом он хлопает дверью, поворачивает ключ в замке… и надежды больше не остается. Но они продолжают надеяться, ждать глотка воды, с каждой минутой превращаясь в мумии среди пустой пыльной тишины ненужной никому квартиры.
 Джули допила виски, решительно подошла к розам, подняла их и сломав пополам, отправила к остальному мусору.
***
 Как же рано темнеет в октябре. В ноябре это уже привычно, в сентябре – ожидаемо, а вот в октябре – всегда внезапно. Только что серел унылый день, и вдруг, сразу же, словно переключил кто-то – ночь. И темнота октябрьского неба, она такая густая, словно предвещающая что-то… Полная загадочности и намека на тайну в своей вязкой глубине.
 Джули затушила сигарету и вернулась в комнату, чтобы закрыть балкон. Скользнув взглядом по подоконнику, заметила забытую ею когда-то «соньку». Аппаратик выглядел недовольным. Закрыла дверь балкона, взяла телефон и вернулась на кухню. Конечно же, «соня» не включалась, батарея была разряжена. Пришлось идти в промерзшую от долгого проветривания комнату и искать зарядку.
 До обратной электрички времени оставалось все меньше и меньше… прямо сейчас можно было или зарядить «соню», или все-таки съездить на пару станций ниже по ветке… Джули усмехнулась, поставила телефон на зарядку и погладив бок кофейной машинки, получила от нее очередной вкусный кофе. 
***
 В метро было полно народу, несмотря на вентиляцию, как-то противно душно, а в самом вагоне вообще было не чем дышать. Это была не просто духота от недостатка кислорода, нет… это был запах людей. Запах толпы…  Люди пахли удушением. Серые, зеленые, тусклые лица, хоть и в яркой иногда одежде… Измотанные, какие-то безнадежные. Это было неправильно, так не должно быть… Люди должны пахнуть радостью, пахнуть теплом, спокойствием, светом… да, хотя бы утренними булочками. Когда утром спускаешься в холл пансионата в одной из деревушек в Европе, не совсем пансионата…странное устройство квартирок…с одной стороны, классический пансионат, с другой – такие вот услуги в доме… но это не важно, важно то, что спускаясь в холл, встречаешь людей, которые пахнут утренними булочками, пахнут солнцем, каким-то ожиданием… просто жизнью. А в этом вагоне – запах не смерти, конечно, нет…но и не жизни. Люди пахнут существованием. Они не живут, они даже не выживают – выживание подразумевает эмоции, пусть злые, пусть агрессивные и циничные… но живые эмоции. А здесь нет эмоций. Тут запах духоты. Серые лица, серые фигурки с серыми проводками в ушах…вот он какой, запах существования.
 Захотелось вскочить и выйти… не только сбежать из этого поезда, но и рассказать, поговорить и услышать что-то умное, ироничное, все понимающее и… просто очень захотелось туда, где не нужно притворятся. Самой себе не нужно притворятся. Где так спокойно, но нестерпимо трудно и все так… так хочется сохранить и дать вырасти… Где постоянно хочется спорить и слушать… «Станция «Площадь Ильича»… Джули усмехнулась, посмотрела на часы… нет времени. Совсем. Даже на просто посмотреть на окна… Зато она попила кофе и прибралась в пустой квартире. Иногда подвергающейся людским набегам… Энтузиазм…. Сплошной энтузиазм.
***
Электричка лениво дернулась, словно просыпаясь, стала не спеша набирать скорость и через несколько минут уже резво стучала колесами. Джули достала из сумки не забытую на этот раз, под завязку заряженную «Соньку» и включила аппаратик, тут же радостно подмигнувший в ответ ей всем своим давно не зажигавшимся экраном… она улыбнулась своему вновь обретенному гаджету и набрала в поисковике «ДМТ»… как не давала покоя остановившаяся раньше времени машина с этими буквами на боку…