На смерть Миледи

    Поэт Дмитрий Воденников написал эссе о том, как он любит Миледи - героиню романа Дюма и осуждает мушкетеров, отправивших ее на тот свет. Лично у меня Миледи вызывает восхищение как шпионка на службе кардиналу Ришелье, но ее душевные качества вызывают, по меньшей мере, сомнения и удивление ее способностью манипулировать другими людьми, и не только мужчинами, но и бедной Констанцией, которая ей доверилась, и это стоило Констанции жизни.
    В принципе, две эти женщины похожи - они обе из низших слоев населения, проникшие в высший свет в качестве служанок, одна - королевы, другая, вроде бы, государства, или, по крайней мере, ее ярчайшего представителя - кардинала Ришелье. Миледи Винтер даже сумела побывать замужем за представителями дворянства, подарившими ей свое имя, а бедная Констанция не столь преуспела - она всего лишь госпожа Бонасье, жена цирюльника, но искренно любит Д'Артаньяна - безо всяких поползновений на замужество с ним и на его титул. Миледи использует людей, причем мастерски, в своих целях. Констанция тоже пользуется любовью Д'Артаньяна и помощью его друзей в благородных, с ее точки зрения, целях, например,искренней любви Анны Австрийской и Бекингема. То есть, различие между Анной Болейн и Констанцией Бонасье именно в этом - одна служит своим интересам(или интересам государства, а точнее Ришелье, который тоже влюблен в королеву, и хочет ее уличить и обличить в глазах короля из мести за то, что сам был отвергнут ею и за измену королю, ее мужу с другим, но не кардиналом Ришелье). Констанция же служит королеве искренно, сочувствуя таким же искренним чувствам и порывам, к которым склонна сама.
    Почему Миледи отравила Констанцию, которая перед ней ни в чем не была виновата? Это - месть, за попранную женскую гордость и обман, в котором ей признался Д'Артаньян. А вдруг Миледи все-таки любила Д'Артаньяна? И убила свою более успешную соперницу? Как она кричала ему:"Д'Артаньян! Вспомни, я же любила тебя!" Кто поймет сердце женщины, тем более той, что привыкла обманывать и скрывать свои чувства даже от самой себя?
     Первой ее любовью, или жертвой, был священник, укравший ради нее святые дары, то есть поставивший ее и свою любовь к ней выше Бога. Затем граф де Ла Фер, кинувший к ее ногам свое имя и состояние, и если бы не ее обморок, так бы и не узнавший ее страшную тайну... Вспоминается рассказ М. Зощенко о том, как одному правителю подменили невесту - вместо принцессы, которую он возлюбил, прислали ее служанку, не менее красивую, и, женившись на ней, он всячески осыпал ее драгоценностями, комплиментами и уверениями в своей вечной любви, думая, что его жена - та самая принцесса, пока обман не раскрылся и несчастной отрубили голову, а бывший муж с удовольствием наблюдал за казнью "обманщицы", которая была всего лишь подневольной рабыней.
     Смерть Миледи, когда она понимает, что небо отвернулось от нее - это возмездие ей за совращенного ею священника, грех ее молодости и того фанатика-протестанта, который спас ее из тюрьмы и обрек себя тем самым на неминуемую смерть, не говоря уж о Констанции, которая точно ни в чем не была перед ней виновата. Поэтому, как бы ни была прекрасна внешне Шарлотта Боксон, она лишилась жизни и головы.
     Хотя, конечно, впятером убивать мужчинам одну женщину, вооруженную только своей красотой, в обычной жизни, наверное, сочли бы преступлением. Но она сама была преступницей в их понимании ее деятельности. Причем, двое из них, все-таки, когда-то любили ее и были с ней близки. Но это не остановило их в свершении правосудия. И, наверное, ее посмертная встреча в Аду с ее жертвами была не очень приятной. Просто небо отвернулось от нее. И это было  ее наказанием и расплатой за грехи.
     А, наверное, до этого небо любило ее, раз она спаслась от своей первой казни, когда ее муж, граф де Ла Фер, повесил ее на дереве. И даже дало ей шанс служить самому кардиналу Ришелье. По-видимому, эта женщина была очень непроста, раз пользовалась таким благоволением небес. Говорят, что насильственная смерть освобождает убиенного от грехов... Много чего говорят... А так ли это, нам неведомо.