Бич океана -7

               ...Почему он  решил напиться? Что его завело? Только ли идиотская выходка незадачливого "водолаза"? Тот, видите ли, хотел подшутить над беспечно купающейся девицей и сослепу, сдуру наткнулся на толкущегося в воде мужика. И, конечно, это явилось последней каплей, переполнившей иссякающее терпение Олега. Но ведь и до этого случилась раздражающая череда неудач, которые он пытался преодолеть. Начиная с проклятого страшного сна, размолвки с любимой, отказа немедленно приняться за роман, а затем неудавшегося визита на "Стремительный", и закончившегося крахом телепатического эксперимента.
               "Но разве этого мало?" - думал Олег, целеустремленно заглядывая по дороге домой во все встречающиеся на пути пивные и рюмочные.
               "Причастившись" в ресторане, он отправился на Привоз и там, в ларьке, арендованном молдаванами, выпил пару стаканов их красного "Пуркарского". А потом, в забегаловке возле зоопарка, вылил в себя ещё кружку пива, дальновидно подумав, что переполненный мочевой может подло подвести его в самом неподходящем месте.
               Но беды не случилось, он вовремя обезопасился и, спускаясь к Дерибасовской по улице Красной Армии, осчастливил своим присутствием очередные шинки. Однако, чем усерднее брал его хмель, тем опаснее казалось ему окружение.
               В какой-то миг он представил себя бредущим по дну океана среди тысяч и тысяч снующих вокруг акул. Проплывающие мимо и летящие ему навстречу, они скалили пасти, и он увертывался от них, угрожающе крича и размахивая руками.
               В этом состоянии, с редкими проблесками сознания, он добрел до Дерибасовской и вознамерился зайти в "Гамбринус". Но единственная, сохранившаяся трезвой, извилинка в мозгу умолила его не делать этого. Так как именно сейчас и именно в "Гамбринусе" его могли обнаружить разлюбезные коллеги. Поэтому, счастливо избежав милиционеров и дружинников, не попав ни в отделение, ни в вытрезвитель, Привалов оказался во дворе своего дома. Переводя дух на каждой лестничной клетке, он поднялся на свой этаж, долго возился с ключами, не попадая в замочные скважины, а, войдя в квартиру и захлопнув за собой дверь, кулем повалился на пол прямо в прихожей.
              Там он пролежал довольно долго. Затем, полупридя в себя, на карачках пробрался в ванную и, пустив холодную воду, сунул голову под струю. Ему было плохо, с непривычки мутило, так как это был его первый настоящий запой.
В семье у них никто, насколько он помнил, никогда не допивался до подобного свинства. Ни дед, ни отец, ни многочисленные дядья и братья. Принимали "на грудь", конечно, не без этого, но умеренно, зная норму и, по возможности, блюдя себя. А он нажрался, назюзюкался, как последний алкаш, если не до беспамятства, то до чертиков уж точно. Надо же, людей принимал за акул, и какую дурь порол, можно только предположить. И вот что, если его в этом  скотском состоянии видел кто-то из знакомых? Стыда потом не оберёшься!
              - Ууууу! - замычал Олег, яростно тряся головой.
              И решив, что одной слабой струйки ему мало, открыл кран на полную мощность. Ванна быстро наполнялась водой. И он, сбросив туфли и сняв брюки, в носках и в рубашке, бултыхнулся в нее.
              Это новое купание родило новые фантазии. Олег подумал, что таким холодным мог быть океан, и что именно тут его могла настичь акула. И действительно, неожиданно ванна стала сужаться, и вот это уже не ванна, а огромная, белая блестящая пасть медленно и  неумолимо сжимающая его.
             Это было так ощутимо, осязаемо, реально, что Олег, пытаясь вырваться, поскользнулся и, окунувшись с головой, нахлебался воды. Затем, барахтаясь, вцепился в бортик и, подтянувшись на руках, вывалился на пол. Сильный удар о кафель и резкий озноб привели его в чувство.
             Вода же, бешено льющаяся, словно из пожарного гидранта, поднималась всё выше, не успевая уходить в отверстие слива. Она почти дошла доверху ванны, а Олег смотрел на неё, не решаясь завернуть кран. И лишь когда она стала медленно переливаться через край, он заставил себя подняться и прекратил потоп.
             "Я опять схожу с ума, - обречённо подумал он, с ненавистью глядя на опустевшую ванну. - Надо же, она превращается в пасть! И ведь действительно искусала… вон, как всё болит! Ещё немного и я бы точно захлебнулся и сдох. Ну,  так что же, мне теперь и дома жизнь не в жизнь? Ведь этак и из унитаза может выскочить некая тварь! Но за что мне эти муки? Не лучше ли сразу покончить со всем этим ? Как другие... как тот же капитан Шинкарев или моторист Синёв? А что?   Очень заманчиво, испытать себя в полёте... как чайка, как альбатрос... Но только не с балкона, а из окна... прямо на Дерибасовскую! Вот шуму-то будет! "Молодой талантливый журналист и писатель покончил с собой!" И уж тогда-то Ленка раскается, и моя смерть будет на её совести!».
               Олегу вдруг стало жалко себя. Он представил своё тело, лежащее на асфальте, в луже крови, окружённое толпой любопытных, гомонящих, глазеющих, предполагающих о нём черт знает что. Его ещё сильнее забил озноб от обиды, от холода, от сочувствия себе. Он стащил с себя рубаху, снял плавки и носки и, швырнув всё это в ванну, вышел в коридор. Шлёпая мокрыми ногами по паркету, стянул с вешалки плащ и, закутавшись в него, прошел на кухню.
В холодильнике стояла початая бутылка водки и пара бутылок вина. Олег любил иметь в запасе и еду, и напитки. И сейчас, чтобы согреться и не допустить простуды        ("Странно , -подумал мельком, - мечтая о смерти, опасаюсь насморка!"), сковырнул пробку с "Московской" и, не отрываясь, прямо из горлышка, осушил посудину.
                Водка обжигающе прошла по пищеводу, жарко разлилась в желудке, и тяжёлые пары её ударили в голову, расслабляя, разбирая, клоня ко сну. Новый хмель, слившись с невыветрившимся, опять валил с ног. Добравшись до спальни, Олег бросился на неубранную с утра постель и спустя мгновение уже храпел, не успев ни укрыться, ни даже подложить подушку под неудобно закинутую мокрую голову…
               В таком виде и застали его вернувшаяся Елена и  приехавшие вместе с ней Ольга Михайловна и Виталий Акимович. Рассказ невестки об устрашающем поведении Олега встревожил его родителей, и они примчались, чтобы лично убедиться в этом.  В глубине души каждый из них надеялся, что Елена преувеличивает. Ведь у страха, как говорится, глаза велики. Но, обнаружив сына в невменяемом состоянии, убедились, что с ним действительно творится неладное, и совместными усилиями, с помощью нашатыря и кусочков льда из морозильника,  привели его в чувство.
              Увидев Елену и рядом с ней "предков", уже успевших натянуть на него пижаму, Олег вскочил. Больше всего на свете он не хотел огорчать мать, помня о больном её  сердце.
              И вообще это было бесчестно: выяснять отношения в присутствии пусть даже близких, но посторонних людей. А Елена пошла на это, не думая о последствиях, давая повод для его осуждения и, следовательно, тем самым, предавая его. Ведь не приведи она стариков, все могло обернуться по-доброму. Он бы мирно проспался, пришёл в себя, и они так же мирно решили бы, как им дальше жить.
              Но сейчас, перед заплаканными очами матери и гневным взором отца дух сопротивления и отчаянного противоречия вернулся к Олегу. И вместо того, чтобы признать свою вину и смиренно покаяться, он обрушился на жену с немыслимыми упреками. Мстительно припоминая какие-то её промахи, и тем самым всё дальше отталкивая её от себя, и от сознания этого ещё более распаляясь и зверея.
             Теперь его уже ничто не сдерживало. И понимая, что совершает ужасное, остановиться он не мог, властно подхлестываемый всё новыми и новыми обидами, возникающими в его распаленном мозгу. Здесь уже действовали не настроение, не хмель, а немыслимая, безудержная бесовская сила, овладевшая им, вселившаяся в него, злобно изрыгающего потоки брани.
             Рыдала Елена. Плакала Ольга Михайловна, не узнавая в  распоясавшемся, визжащем и брызгающем слюной выродке своего возлюбленного сына.             Это был настоящий приступ бешенства, опасный буйный припадок подлинно помешанного человека, не отдающего отчета в своих поступках и не понимающего, что он творит.
Неизвестно, как долго бы всё это продолжалось. Но тут Виталий Акимович, потрясённый, растерянный, не выдержав нарастающего безобразия, ударил  Олега.
            Олег вскрикнул и умолк, ошеломлённый случившимся, не веря тому, что его т а к  остановили. И кто? Родной отец, не наказывавший  даже в далёком детстве. Хотя было ведь, было, за что пороть. А сейчас он безжалостно поднял руку на свою кровь и плоть, заступаясь... за кого? За эту негодную тварь, в чреве которой растет не его дитя, а немыслимый плод неземного чудовища!
            - Вы не верите? Не верите? - вкрадчиво заговорил он, переводя бегающий взгляд с матери на отца. - Тогда приложите ухо к её животу! И вы услышите, что там плещется не человечек, а  р ы б а! Или нечто подобное! Послушайте, послушайте!
             - Он действительно сошёл с ума, - не переставая рыдать, простонала Елена. - Надо вызвать "скорую"... они его успокоят!.. Виталий Акимович, ну сделайте же что-нибудь!
             - "Скорую"? - расхохотался Олег. - А зачем мне ваша "скорая"? Я совершенно здоров и в своем уме! Я, может, самый здоровый сейчас среди вас! Это вы все безумцы… и мать, и отец… потому что не верите мне, потому что сомневаетесь. А я правду говорю: в её чреве чужой зародыш! И я сейчас докажу! Вы это увидите!
             Он бросился в кухню и через секунду выскочил оттуда с длинным разделочным ножом в руке.
             - Сейчас, сейчас, мамулечка, ты убедишься…  Мы выпотрошим рыбу и  зажарим её на медленном огне. Иди ко мне, Еленочка, иди, не бойся, я освобожу тебя от нечисти , тебе станет хорошо! Ну, иди! Чего застыла? Не заставляй меня нервничать! И не думай, что кто-то придет тебе на помощь, - бессвязно выкрикивал он, медленно надвигаясь на Елену.
             А она, совершенно белая, обезумевшая от страха, стояла, как заворожённая, не сводя глаз с остро отточенного блестящего лезвия.
            - Эй ты, Бич океана! - снова засмеялся Олег, ощущая прилив сил и чувствуя  себя уверенно и освобождёно . - Я сейчас покончу с тобой и с твоим подлым отродьем, в котором ты воплотился! Получа-ай!
            Он рванулся к Елене, выбросив руку с ножом вперёд. Но внезапно между нею и ним оказался Виталий Акимович. И прекрасно заостренный узкий клинок мягко, снизу вверх, вонзился ему в живот, и, разорвав диафрагму, застрял в судорожно дернувшемся и остановившемся сердце ...