Солдат

СОЛДАТ

Осень. В огороде — грязь, пёстрая листва прикрыла сырые тропинки. Вокруг деревни зеленели озимые поля, а на улице в такую дождливую, промозглую погоду редко кого увидишь. Многие забивали передние комнаты и перебирались жить в заднюю — так экономили дрова, с трудом запасённые в этом сезоне.

Осенью часто отключали свет. Долгие вечера коротали с керосиновой лампой, а то и вовсе в сумерках — сидели, болтали о прошлой нелёгкой жизни. Мать вязала носки, отец сидел на кухне у печи и покуривал самокрутку, пуская дым в дымоход. Потом ужинали — пшённой кашей из печи или картофельной похлёбкой, гремя посудой.

Вечерами люди ходили друг к другу — так легче было скоротать долгие осенние вечера. Отец присел на диван у мутного окна. Я облокотился на стол и читал старую потрёпанную книгу, стараясь вникнуть в суть.

— Чудный мы народ! Душа — потёмки. То, как цепной пёс, нахален и зол, то добрый и покорный, вроде ребёнка, — сказал отец, расправляя поясницу и поглаживая волосы на голове. — Я Кольку Белого имею в виду. Только что крестный ход был, а он гонялся за сыном и женой. А теперь стоит на крыльце, курит, покашливает — и доволен собой.

Расстегнув ворот рубахи, отец ощупал шею, усмехнулся и мягкими шагами пошёл в кухню.

Мать стала рассказывать мне, как один солдат царской армии шёл по нашим местам в грозу, ночью. Попал в болотистую местность и потонул.

— В то время много вестей было о грозах и пожарах, — вздохнула она и повернулась ко мне. Внимательно посмотрела, будто хотела убедиться, что я слушаю. — Рассказывали, что он громко кричал, звал на помощь. Но гроза была сильная — никто его не услышал. Все прятались по избам, крестились, жмурились от вспышек молний и боялись.

Она продолжила вязать.

— Где это место? — спросил я, бросив учебник в сторону, и обернулся к ней.

— Бог его знает… Где-то в Шемаринских лесах, — ответила мать, сосредоточенно вспоминая.

Эта история была известна всей округе.

— Нашли в том месте ранец его с деньгами. Давно это было, до революции. Солдат шёл с царской службы. Тогда по долгу служили, стариками возвращались домой — не то что сейчас. Был бы помоложе — не потонул бы, — она облокотилась на стол, а потом с облегчением расправила ворот халата и отложила вязание.

— Сколько же денег там было? — не унимался я, внимательно слушая.

Наступило долгое молчание. Мать досадливо покачала головой.

— Бог его знает, — сказала она, положив руки на колени.

Осенняя ночь была ветреной, лил дождь. Мне приснился странный сон: по большой дороге идёт бравый солдат в сбитых сапогах и громко поёт: «Браво, ребятушки!» На спине — старенький ранец с потёртыми ремнями. Он шагал вперёд, а потом исчез в туманной пелене — остались только сбитые сапоги, одиноко лежавшие на дороге. Бабы проходили мимо и крестились.

Я проснулся. Бледно;голубой свет с трудом пробивался сквозь окна. Всё утро я провёл в ожидании — хотел пойти в лес и найти то самое место.

В ложбине на пустоши, перед холмом, поросшим орешником, я и правда нашёл болотистый участок. По узкой тропинке добрался до холма и выкрикнул от восторга. В ложбине тонкой пеленой стелился серый туман. Я спустился вниз и увидел участок, поросший высокой тёмно;зелёной травой. Стоило ступить на него — всё задрожало, как холодец, земля стала прогибаться, словно зыбка.

— Вот оно, болото! — прошептал я, присев на корточки. — Надо выбираться отсюда, пока не поздно.

Ступая осторожно, вымеряя каждый шаг, я вдруг заметил среди травы монету царской чеканки — она блестела на солнце. Выбравшись на сухое место, я стал рассматривать находку. Монета была достоинством пять копеек, серебряная.

Я хотел удивить ребят, показывал монету и рассказывал историю про солдата. Они смотрели на меня со смехом и лёгким сожалением. Я долго сидел, опустив голову, и додумывал то, что никак не давалось: всё, что было связано с тем солдатом.

Журавли летели красиво и кричали так грустно, что наводили тоску. Я встал и долго стоял, провожая их в дальний путь. Хотелось уйти куда;нибудь, куда глаза глядят, — хоть на край света. Заглянуть одним глазком в другой мир, совсем не похожий на наш.

Так и с солдатом: мне хотелось заглянуть в тот прошлый мир, где он с ранцем шёл домой к матери — и не дошёл. А она ждала его, сидя на крыльце и роняя слёзы, всё смотрела в даль, надеясь хоть мельком увидеть единственного сына.

Скорбь застыла на её неподвижном лице, словно была затушёвана чёрными красками тяжёлого прошлого. Зачастую мы забываем самых близких из прошлого, сближаясь с другими, кто становится нам близок по духу, по интересам. Жизнь на этом свете — треклятая штука: случайный вздох, требующий расплаты. Счастлив тот, кто тебя не встретил и не родился вовсе. После нас никто и не вспомнит, что был человек, что у него было утро у открытого окошка, встречи с молодой любимой при луне… Останутся лишь стоптанные сапоги да пара потрёпанных портков.

Я взобрался на крыльцо и стал осматривать дальний лес, поля, овраги и багряное солнце на закате. Это новое знакомство с природой и окружающим миром доставляло мне большое удовольствие. Постепенно я забыл про свою находку и полностью погрузился в реальный мир.

(Анатолий Котов)