Что гложет Хулио Шумильена

Колхозная, осень 2016-го.

Хулио Шумильен, вечный холостяк-романтик, большой мечтатель, бродяга по жизни, посылает всё к чертям кошачьим (четвертый раз) и отправляется в столицу, переполненный надеждами о неслыханном величии. Хулио — литератор. Цели его просты, как всё гениальное: стать современным Чеховым, как минимум.
Мастера книжного дела советуют: «Чтобы стать хорошим писателем, нужно две вещи — много читать и много писать».
С первым пунктом у Хулио всё шикарно. Парень штурмует тонны литературы. Восхищается Достоевским, Толстым, Диккенсом, Гюго, Лондоном и прочими титанами пера. Вот только один нюанс: спроси у Шумильена, о чём книга, которую он читает, ответ будет таков: «Чёрт его знает, но это что-то гениальное».
Второй пункт носит аналогичный характер. Хулио постоянно что-то пишет, переводит чернила, бумагу, затем всё это переносит в электронный вид, радуется чему-то. Но если опять же спросить, о чём он пишет, в ответ услышите знакомую фразу: «Чёрт его знает...»
Единственное, что у парня не отнять и чему можно позавидовать — вера. Хулио крепко верит, что успех неизбежен, слава не за горами.

По стечению обстоятельств, с пустыми карманами, Хулио останавливается у семейки Робинсонов, что живёт в подмосковной глуши, в доме, который преследует вечный ремонт.

Робинсоны — семейка не рядовая:
Дмитрий свет Сергеевич — глава рода, мастер на две руки, две ноги, любитель печь пирожки.
Диана свет Витальевна — многодетная мать-героиня.
Димьян — брат Ди, чрезмерный потребитель.
Детишки:
Пётр (11 лет) — аутист.
Пауль (9 лет) — незатейливый еврей.
Савва (8 лет) — продуманный еврей.
Мария (5 лет) — королевишна (блондинок).
Люсиндра (4 года) — зловредная дама, ночная ведущая промышленница.
Покахонтас (2 года) — капризная дама, ночная ведомая промышленница.
Питомцы:
Бим — псина, кабель (походу, тоже аутист), живёт во дворе.
Жужа — псина, сучка (крашеная).
Васька — древний кот, незаконно оккупировал второй, нежилой этаж на пару с корешом, маленьким котёнком. Оба нелегалы и на продовольствие не стоят.

Так как пентхаус не готов, Хулио стелют в дедушкиной комнате, пока вышеупомянутый проходит лечебный курс в санатории. По доброте человеческой, по широте души (размах подобен матушке-родине) с Шумильена не берут денег за проживание. По крайней мере, пока он в статусе безработного. Единственное, что требуется, по причине частого отсутствия родителей (отец халтурит, мать учится) — исполнять роль гувернёра. Всего-то...

— Не переживай, Хулио. Не переживай, Хулио. Не переживай, Хулио, — повторял фразу Пётр, поглаживая Шумильена по спине, когда тот играл на приставке в футбольчик (проигрывал). Пётр, как ранее отмечено, имеет психологическую особенность — аутизм. Нормальное человеческое общение Пётр игнорирует, изъясняясь цитатами, фразами из кинофильмов и, когда ругается, инопланетными изречениями. Если он обращается, то подносит руку к лицу, говоря, к примеру: «ТУ-ТУ!» (любитель паровозиков). «Тутукать» будет до тех пор, пока не «тутукнешь» в ответ, иначе не отстанет.
— Хорошо, Петя, не буду переживать, — выдавил Хулио.
Только удовлетворённый Пётр отошёл, как послышался проходящий мимо поезд (дом стоял возле железной дороги).
— ТУ-ТУ! ТУ-ТУ! ТУ-ТУ!
— Ту-ту, ту-ту.
— Пассажиский, пассажиский…
— Пассажирский.
— Не наша?
— Не наша, Петька, не наша.
— Не переживай, Хулио.

— Пауль! Иди жрать кашу! — раскомандовался Шумильен, хозяйничая на кухне.
— Что за каша? — спросил Пауль, усаживаясь за стол.
— Какая разница? Вкусная.
— Мяу.
— Нет, нет. Давай не будем с утра пораньше выносить мозг? Ок? Приятного аппетита.
— Овсянка? Не люблю овсянку…
— Пауль.
— Мяу.
— Пошёл вон из-за стола.
— Ладно, больше не буду.
— Ешь молча. Ясно?
— Мяу.
— Всё! Время выписывать ремешок! — завёлся Хулио.
Сняв с брюк ремень, Шумильен погрозил им, делая последнее устное предупреждение, давая парню шанс реабилитироваться. Сия пантомима вызвала у ребятишек смех.
— Иди сюда!
— Мяу… Не надо! Ааа! Нет! Ыыы…
В слезах и с горящим задом Пауль покинул кухонное помещение.
— Ещё желающие?
Ответа не последовало. У детишек резко проснулся аппетит.
Шутки с Хулио, увы, чреваты...

Лёжа на кровати и читая книгу, Хулио предавался мечтам.
Тук-тук-тук.
— Да.
— Хулио? — В комнату вошёл Димьян. — Дружище, есть что почитать?
— Конечно. Могу дать личные сочинения. Меня многие хвалят, а кто нет — имеет дурной вкус. Интересно?
— Не, мне бы детективчик.

Тук-тук-тук.
— Хулио? Дружище, есть станок бритвенный?

Пять утра. Тук-туки.
— Дружище, дай одеколоном прыснуться.

Тук — Дай. Тук — Дай. Тук...

Давно не держав в руках перо, Хулио решил отдаться творчеству, однако малость не успел.
— Хулио, бездельник, попросить тебя можно? — обратилась Ди.
— Слушаю.
— Ты же художник?
— Вообще-то писатель.
— Неважно. Талантливый человек талантлив во всём. Помоги этой бездарности Паулю сделать рисунок. Тема: «Персонажи пушкинских сказок».
Рисунок получился на загляденье, и оценка — пять — тому свидетельство.

Когда Хулио размышлял, чем лучше заняться: чтением или сочинением, как услышал знакомый голос.
— Бездельничаешь, Хулио?
— Нет.
— Отлично. Попросить тебя хотела.
— Рисунок?
— Почти. Мне конспекты переписать нужно, а у тебя почерк красивый, но там фигня, страниц сорок…

Хулио хотел полежать. Тупо полежать.
— Бездельник, ты где?
— Здесь, — вышел в зал.
— Попросить тебя хотела.
— Чем могу?
— Ты же умный?
— Допустим.
— Мне нужно плакат сделать: перечёркнутую накрест сигарету, а под ней — предупреждающую надпись о вреде курения.
— Такая пойдёт: «Вдыхая — убиваешь себя. Выдыхая — окружающих»? — предложил, позаимствованную с рекламного щита, фразу.
— Супер. Её и напиши.

Хулио вкушал ароматный, свежезаваренный чай.
— Хулио! Покахонтас покакала, — зло улыбаясь, сообщила Люсиндра.

Хулио принимал душ.
— Хулио, долго ты ещё?
— А что?
— Покахонтас писать хочет.
Через минуту Хулио освободил ванную комнату.
— Ну, иди писай.
— Не-ха-чу.

Во время вечернего чая Хулио как-то не так посмотрел на Покахонтас. Косой взгляд обошёлся в десять минут истеричного рёва.

Хулио отжимался.
— Ты делаешь зарядку? — спросила Мария.
— Типа того.
— Зарядку, да?
— Да-да.
— Значит, зарядку?
— Зарядку, Мария, зарядку.
— Мм… А девочки не делают зарядку.
— Хорошо.

Глубокий вечер. Сидя на кухне, Хулио охранял порядок, пытался творить.
— Ты что, письмо пишешь? — подошла Мария.
— Типа того.
— Письмо, да?
— Угу.
— Письмо домой?
— Ну.
— Письмо, значит… домой. А что пишешь?
— Письмо домой.
— Письмо, да?

— Проснулась, Мария? — спросил Хулио в первом часу дня.
— Да, — улыбалась девочка.
— Беги умывайся, зубки чисти. И садись завтракать.
Завершив туалет, Мария, не переставая улыбаться, села за стол.
— Что-о-о?
— Чего такая счастливая?
— Ничего. Что-о-о? Ты смеёшься! Не смейся, а то защекочу!
— Ладно, ладно, не смеюсь. Мария, а сколько тебе лет?
— А-а-а, а я не знаю.
— Гм.
— Пауль знает!
— Хорошо, когда даешь, спроси у него.
Десять минут спустя.
— Я узнал! Узнал! Мне пять лет!
— Узнала. Мария, ты же девочка, к тому же королева.
— Ладно.
— Дык, сколько говоришь, тебе лет?
— А-а-а. Мм… Я забыл.

Дмитрий свет Сергеевич приехал после долгого отсутствия. Сей приезд Хулио ожидал, питая особые надежды.
— Ну что, будем второй этаж делать?
— Нет. Будем весь день валяться.
— Почему?
— У меня понос.

Какое-то время спустя.
— Ну что?
— Спина болит, валяться…

Миновала неделька.
— Ну?
— Плохо мне. Болею.
— Чем?
— Не знаю, вскрытие покажет.

Минус ещё парочку недель.
— Нездоровится?
— Ага.
— Валяться?
— Нет.
— Нет? — Хулио не верил своим ушам.
— Нет… Сегодня будем печь пирожки!
— Что? Какие ещё пирожки?
— С капустой.

Хулио предстояла нелёгкая задача — отвести Пауля и Савву на остановку школьного автобуса. Трудность заключалась в Савве. Парень закатил меланхоличную истерику.
— Ы-ы-ы… не хочу… ы-ы-ы… не хочу в школу… ы-ы-ы…
— Савва, истерика не поможет. В школу ходить надо.
— Ы-ы-ы… не хочу в школу…
— Савва, чай стынет.
— Ы-ы-ы…
— Савва.
— Не хочу...
— Чёрт! Мы же опоздаем!
— Ы-ы-ы…
— Хорош скулить, Савва?
— Не хочу… ы-ы-ы…
— Господи, смилуйся…
Внезапно парень успокоился, вытер слёзы и как ни в чём не бывало пошёл пить чай.

Ночь.
— Ма-моч-ка-а-а! И-и-и! Быльку! Налей быльку! Ма-моч-ка-а-а! — надрывалась Покахонтас.
— Началось, — проснулся Хулио. После пяти минут тщетных попыток уснуть заново пошёл по нужде. Выйдя из комнаты, заметил неладное — Жужу. Сучка лежала на кровати.
— А ну пошла на место! — рявкнул Хулио, спуская негатив, но псина спряталась под лестницей, что вела на второй этаж. — Я до тебя доберусь, зараза.
Справив нужду, лёг спать.
— И-и-и! Ма-моч-ка-а-а! И-и-и! — стонала Покахонтас.
— У-у-у! — аккомпанировала Люсиндра.
— И-и-и!
— У-у-у!
— А-а-а! — Хулио припекало. — Каждую ночь! Одно и то же! Одно и то же! Каждую ночь…
Ария за стеной затянулась. В бессилии что-то исправить, Хулио надел наушники, включил музыку. Через час пошёл по нужде. И снова возмутительная картина — Жужа сладостно спит на подушке.
— Это уже слишком, подруга!
Пинком под наглый зад псина отправилась ночевать на улицу. Отпустило. Заснул.
— Гав! Гав! Гав! — надрывался Бим. — Гав! Гав! Гав!
— А ну заткни пасть!
Две минуты спустя.
— Гав! Гав! Гав!
— Заткнись! Заткнись! Заткнись!
— Р-р-р-гав!
— Сука!
В сапогах, трусах и куртке Хулио выбежал на улицу. Отвешал Биму леща и снял с цепи. Пёс стремительно исчез.
— Ну, и ночка, — недоумевал Хулио, ложась в постель.
Через минуту во дворе развернулась собачья потасовка. Бим бился с двумя кобелями, что пришли к Жуже, которая текла. Взяв палку, Хулио выбежал на улицу и прогнал четвероногих гостей.
Спать ложиться было бессмысленно, так как через полчаса ожидала нелёгкая задача…

Ночь. Пётр играл в видеоигру, громко хихикал.
— Петька, — вышел Хулио, — Хохотунчики убил. Тишину поймал.
— Не переживай, Хулио.

* * *

Колхозная, декабрь 2016-го.

— Петюнька, дай пять!
Рядом карауливший Петр безэмоционально поднял руку, в которую со звонким хлопком Хулио и вдарил.
— И я хочу!
— И я!
— Я!
— Я-я!
— Я-я-я!
Играя на консоли в футбольчик, с неприличным счетом Хулио наказывал сливочных в Эль-Классико.
— Бездельник, который Хулио, принеси-ка дров.
Ольга Сергеевна (мать графа Орлова и сестра Дмитрия Сергеевича), днем ранее прибывшая, разрядила (не прилагая усилий) атмосферу царившего доселе праздника.
— Пущай Пауль сходит, шумов заодно заработает (шум — валюта местного обихода).
— Какой Пауль? Сдурел? На улице мороз! Совсем уже...
— Мля-я-я...
— Что? Не расслышала.
— Иду.
Вручив джойстик довольному Петру, чертыхаясь (мысленно) отборным матом, Хулио исполнил распоряжение Ольги Сергеевны.
— Ваше приказание выполнено.
— Разве?
— Так точно.
— А топить кто будет?
— Мля-я-я...
— Что?

Печь топилась, наполняя теплом дом, а Хулио упивался ностальгией, рассматривая фотографии на ПК под минорную музыку.
Тук-тук-тук.
— Добро.
Комнату заполнила малолетняя мафия, возглавляемая Саввой. Мальчик, являясь самым состоятельным по наличию местной валюты, достал четыре купюры номиналом в 30 шум и, положив их на стол, заявил:
— Заказ кино.
— Дальше что? — спросил Хулио, не отводя глаз от монитора.
— «Симпсонов» хотим.
— Не-а, нельзя.
— Почему?
— Мультик для взрослых! Почему...
— Но мы же его уже смотрели, — попытался Пауль.
— Тем более.
— Ну, по-жа-луй-ста, — скулили, хорошо знавшие свое дело, девчонки.
— Нет!
— Бэса ми куло! — вставил слово Петр.
— Все, молодежь, либо другой фильм выбираете, либо освобождаете помещение, я занят.
С кислыми минами детвора покидала апартаменты.
— Какой толк зарабатывать шумы, если нельзя купить того, чего желаешь? — спросил вдруг Савва и, не дожидаясь ответа, оставив наличку на месте, затворил за собой дверь. Хулио проводил мальца задумчивым взглядом.

День сменил ночь.

Тук-тук.
Хулио закрыл книгу, отворил дверь.
— С днём рождения!
В комнату вошли Дима и Дина. Сердечные поздравления, душевные пожелания и денежка (настоящая) в качестве подарка.
— Какие планы? — спросила Дина.
— Воспользоваться пятнадцатипроцентной скидкой и лёгкая поляна на остатки.
— Катерина, крёстная Пауля, звонила, сказала, что сегодня вечером бесплатный концерт Стаса Михайлова в «Олимпийском». Женщины едут. Есть желание составить компанию? — спросил Дмитрий Сергеевич.
— Почему нет? — Хулио был рад любому движению, лишь бы сменить обстановку.
На ближайшей электричке он отправился в Южное Бутово, в дисконт-центр спортивной одежды. Приобрёл спортивный костюм, после чего посетил продуктовый: диетическое мясо, овощи, зелень и (после долгих колебаний) чекушечка коньяка, дабы скрасить праздничный ужин.

Блуждая по парку в поисках станции, Хулио терял драгоценное время. Воспользовавшись подсказкой прохожего, вышел наконец в нужном месте. В спешке приобрёл билет — поезд уже стоял на путях. Пересёк турникет, выбежал на перрон и не успел: двери предательски захлопнулись перед самым носом.
— Эй! — возмущённый вопль, обращённый к неопределённому адресату: то ли машинисту, то ли самой судьбе.
Ознакомившись с расписанием, Хулио посмотрел на часы — более получаса до следующей электрички.
— Ч-чёрт.
Причин, побудивших достать из рюкзака и пригубить горячительного, имелась масса, и все казались уважительными.
— Чуть-чуть, для настроения, — тешился Хулио, совершая очередной глоток.

Ольга Сергеевна тем временем обогащала оператора мобильной связи.
— Да, не послышалось. Да, Стас Михайлов. Да, в «Олимпийском». Всё, подробности после.
Когда провинциальная «богема» была оповещена сенсационной вестью, графиня со всем женским трепетом занялась туалетом. Вдоволь напомадившись, переборщив с парфюмом, вульгарно нарядившись, женщина-сказка посмотрела на часы:
— Какая наглость! Какое панибратство! Каков эгоизм! Где? Где носит этого лодыря?! Возмутительно!..

Минусовав пятилетний эликсир молодости, преобладая в бодром состоянии духа, Хулио подходил к дому, возле которого, прыгая и лая в эпилептическом припадке, встречали верные хвостатые друзья.
— Хорошие псины, хорошие.

Ещё один припадок (эпилептического гнева) ждал Хулио внутри дома.
— Совсем стыд потерял? Где носит? Часы на кой? Опоздаем же!
— Спокойно! Ситуация под контролем, — отмахнулся Хулио, после чего скрылся в комнате и, облачившись в обновку, вышел на всеобщее обозрение.
— Посредственно, — не глядя, сказала Ольга Сергеевна.
— Чья бы корова мычала, — сказался эликсир мужества.
— Что, не расслышала?
— Идти, говорю, надо! Опоздаем же.

В целях сократить путь шли железной дорогой. Шли, соблюдая неписаные правила предосторожности: по встречке и никак иначе! Когда две трети расстояния было преодолено, на горизонте показался паровоз.
— Бегом! — скомандовал Хулио, для которого пробежка в триста метров — лёгкая разминка. Диана, привыкшая в жизни ничему не удивляться, смиренно финишировала второй. А вот Ольга Сергеевна, проклиная всё и вся, пыхтя, кряхтя, корпя, завершила спринт последней. Семь потов сошло не зря — успели.
— Повезло… фу-х… тебе… Хулио… повезло.

Без четверти час обыденного пейзажа за окном и пересадочный пункт в Царицыно.
— Ждите в метро, а я быстро сбегаю за водой, — сказал Хулио.
— Жвачки захвати, — вдогонку крикнула Орлова (не по необходимости, а в силу характера!).
Вода без газа, «Орбит» без сахара и баночка энергетического эликсира, закамуфлированного в бумажный пакет.
— Там что? — обрадовалась поводу Ольга Сергеевна.
— Спокойно. Ситуация под контролем.
— Да ладно, Оль. День рождения у парня, — вступилась Ди.

Ликвидировав попутно пойло, освежив дыхание, без приключений Михайловцы прибыли в пункт назначения. Атмосфера предстоящего вечера кружила женские головы, бурлила кровь и мочевой пузырь Хулио.
— О, Макдак! Говорят, там хорошие туалеты… Короче, вы поспешите за билетами, я догоню, — ловко слился Хулио.
Поморский глаз впечатлялся размахами площадки, красотой строений, числом народа, что также и настораживало.
— Нет билетов, — равнодушным тоном сказала кассир.
— Так и знала! Так и знала! Ведь говорила: раньше выезжать надо! Ну, скотина…
— Билеты. Недорого, — полушёпотом сообщила ушлая девушка-цыганка.
Девятьсот рублей вернули настроению прежнее ожидание праздника и предвкушение чуда.
— Стасик…

Тем времечком, справив нужду, Хулио совершил роковую ошибку — посетил винную лавку. Второпях приобрёл палёный эликсир. На выходе осушил пол-ёмкости (0,375) добротным глотком, после чего связь с физическим миром была напрочь утеряна. Как ни жаль, но Хулио перестал что-либо контролировать…

Утро следующего дня.

В комнате смердело перегаром — запах боли. Оторвав седую голову от подушки, настроив зум, Хулио напряг память, что обрывалась на подступе к спорткомплексу.
— Блин, и надо было так нажраться, что даже концерта не помню!
Выйдя на кухню, Хулио встретил Ольгу Сергеевну, что с каменной глыбой вместо лица бодрилась чашечкой кофе.
— Доброе утро. Кофейком балуетесь?
— Пошёл к чертям, — был ответ.
Из туалета вышел Дмитрий Сергеевич. Приметив Хулио, смутил осуждающе-хвалебным взглядом. Затем на кухню вышла Диана, излучая, как всегда, лучик света, надежды и добра.
— Удивил, Хулио. Впервые тебя в таком анабиозе видела, — без доли упрёка сказала Ди.
— Мне очень жаль, — кажется, Хулио покраснел. — А как концерт?
— Какой? — желчно спросила Ольга Сергеевна. — Как тебя ОМОН на выход провожал? Очень занимательно! Просто описаться зрелище! Позорище… Это же надо додуматься! Где ответственность? Где, я спрашиваю?! О чём вообще думал? Куда… куд-куда, куд-кудах…

Не раз ещё Хулио приходилось выслушивать в свой адрес обвинения в испорченном вечере, отпуске, сломанной жизни… Благо, всему есть конец, и в скором времени в доме Робинсонов одной единицей стало меньше.
— Ту-ту!
— ТУ-ТУ!
— Ы-ы-ы… не наше?
— Не наша, Петька, не наша.

* * *

— Што это? Што это? Што это такое? — наседал Пётр, держа в руках порванную (им же) книгу.
— Это беспредел, Петька! — возмущался Хулио. — Бардак! Царство хаоса! Сумасшедший дом!
Год, как и силы, подходил к концу.

Хулио проверял электронную почту. Рецензии на последние произведения отсутствовали, ровно как и читатели (мне кажется, это как-то связано?). Сообщение от сайта «Массовки.ру» гласило, что у Хулио неподходящий типаж. Сообщение от работодателя гласило, что все вакантные места заняты. Сообщения от друзей гласили… А нет, это всё.
— Што это? — вошёл Пётр, держа очередную рваную книгу.
— Мля.

Чета Робинсонов смотрела фильм «Что гложет Гилберта Грейпа», а Хулио паковал чемоданы. Ту-ту, наша!

P.S.

Шум — валюта местного обихода.

Оплата труда:
Заправка кровати — 5 шум
Уборка комнаты — 5 шум
Подтирание попы Покахонтас — 5 шум
Доставка дров — 5 шум
Пылесос маленькой комнаты — 5 шум
Пылесос большой комнаты — 10 шум
Пылесос кухни — 10 шум
Мытьё посуды — 10 шум

Премиальные:
Образцовый ребёнок — 10 шум
Четверть без троек — 50 шум
День рождения — 100 шум

Штрафы:
Мяуканье — 5 шум
Непослушание — 10 шум
Плач без основательной причины — 15 шум
Истерика «Не хочу в школу!» — 20 шум
Дерзкое, возмутительное поведение — 30 шум

Развлечения:
Музыка: 1 минута = 1 шум
Заказ кино — 30 шум
Услуги оператора — 40 шум
Прогулка на санках — 50 шум

Курс:
1 шум = 1 рубль (100% стабильность)
Обменный пункт работает каждое третье воскресенье месяца.

Банк, Шериф, Судья — Хулио Шумильен.